Куц Олег Юрьевич: другие произведения.

Московско-донские отношения 1631-1632 гг...

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Создай свою аудиокнигу за 3 000 р и заработай на ней
📕 Книги и стихи Surgebook на Android
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Подробнее относительно приказного дела об отправке в 1632 г. на Дон кн. И. А. Дашкова и подьячего Л. Полуехтова см.: Куц О. Ю. Отказ казачьего Дона от присяги в 1632 г.: особенности делопроизводственной документации [Электронный ресурс] // История военного дела: исследования и источники. - 2017. - Т. IX.


   О. Ю. Куц
  

Московско-донские отношения 1631-1632 гг. и приказное ведомство

боярина С. В. Головина и дьяка М. Данилова

  
   Начало 1630-х гг. явилось временем серьезного кризиса в отношениях Москвы и казачьего Дона. В конце сентября 1630 г. в донском войсковом кругу был убит государев воевода И. К. Карамышев, сопровождавший с ратными людьми к Азову русских послов в Турцию А. П. Совина и дьяка М. Алфимова. В основе конфликта лежали "самовольные" походы казаков на море против Крыма и Турции, категорически запрещенные им Москвой. В итоге донские казачьи городки со стороны Москвы были подвергнуты экономической блокаде; всякие отношения с казаками были прекращены.
   Восстановление отношений между Москвой и Доном произошло в 1632 г., ход этого процесса фиксирует приказное дело об отправке в этом году на Дон кн. И. А. Дашкова и подьячего Л. Полуехтова[1]. Вели дело боярин С. В. Головин и дьяк М. Данилов, от их же имени в ходе ведения дела в иные приказы (включая Посольский) направлялись запросы ("памяти"). Таким образом, указанное приказное дело не было результатом деятельности ни Разрядного приказа, среди материалов которого оно затем отложилось, ни Посольского, ведавшего в XVII в. отношениями с донскими казаками.
   Боярин С. В. Головин в начале 1630-х гг. являлся судьей одновременно Московского судного приказа и Приказа Новой чети, входил в ближайшее окружение отца царя патриарха Филарета. М. Данилов - дьяк Разрядного приказа, в скором времени (1635 г.) был пожалован в думные дьяки[2]. Таким об-(с. 252) разом, перед нами в лице С. В. Головина и М. Данилова, по-видимому, один из временных (сыскных) приказов, в которые при царе Михаиле Федоровиче переносились из основных приказов дела, по каким-либо причинам требовавшие особого рассмотрения. Следует отметить, что в исторической литературе о существовании подобного приказа не известно, нет сведений о нем и в справочнике С. К. Богоявленского, где перечислены основные приказные учреждения такого рода[3]. Целью настоящей статьи является очертить роль, которую сыграло в урегулировании московско-казачьего конфликта приказное ведомство боярина С. В. Головина и дьяка М. Данилова, в общих чертах отразить имеющуюся в указанном деле информацию об одном из ключевых моментов в отношениях Москвы и казачьего Дона, а также привести сведения об иных делах, которыми на тот момент занимался приказ С. В. Головина и М. Данилова.
   Начало приказному делу положила войсковая отписка с Дона от 14 ноября 1631 г., которая была доставлена в Москву донскими атаманами Б. Конинским и Т. Яковлевым (Лебяжьей Шеей) в декабре этого года. В документе говорится, что после прибытия из Стамбула в Азов русских послов А. П. Совина и дьяка М. Алфимова казаки по традиции заключили мир с азовцами, тем самым обеспечив беспрепятственную передачу посольства государеву воеводе кн. И. М. Барятинскому, который был прислан с этой целью в низовье Дона с ратными людьми. Далее казаки, отмечая, что по отношению к русскому монарху у них "никакие измены и умышленья" нет, заканчивают документ следующими словами: "ты, государь <...> волен за наши вины в головах наших!" [4].
   Следует сказать, что если обычно расспрос доставивших войсковую отписку представителей Дона производился в день ее подачи, то на этот раз он состоялся лишь на шестой день после приезда казачьих посланцев, 24 декабря (отписка была подана 19 декабря) - т. е., по-видимому, после определенного обдумывания ситуации. Сам вопрос о прощении донских казаков был, судя по всему, отнесен в Москве к делам особой важности и выведен из компетенции Посольского приказа, в который первоначально явились и где подали войсковую отписку атаманы Б. Конинский и Т. Яковлев. Последнее видно из того, что, согласно имеющейся в указанном деле помете, именно через Посольский приказ этим атаманам было произведено назначение "поденного корма" по 1-е февраля[5], тогда как в дальнейшем все связанные с ними дела и вопросы решались исключительно через боярина С. В. Головина и дьяка М. Данилова. (с. 253)
   В ходе первого и наиболее ответственного приема казачьих посланцев боярин С. В. Головин и дьяк М. Данилов в соответствии с государевым повелением спрашивали их, "какими обычаи (зачем. - О. К.) <...> и по чьему заводу" казаками на Дону был убит И. Карамышев, а также почему казаки не исполняют государева запрета в отношении походов на море. Донским атаманам было также сообщено: поскольку казаки ныне у государя и государя патриарха "просят <...> милости о своих винах", то для того, чтобы они были впредь "во всем их государском повелении", казакам "опричь крестного целованья верить нечему" [6].
   Б. Конинский и Т. Яковлев в своем ответе основную вину за убийство воеводы сложили на умершего к тому моменту войскового атамана Волокиту Фролова. При этом казачьи посланцы поясняли, что инцидент случился "безо всего их войскового совету", так как "лутчие де атаманы и казаки в те поры были в походе на море", причем последние после своего прибытия на Дон хотели даже убить В. Фролова за то, что он "от государьские милости всех их отлучил" [7]. Касательно морских походов атаманы Б. Конинский и Т. Яковлев поясняли, что "на море они (казаки. - О. К.) ходят для добыч", а в отношении "крестного целования" заявили, что если государь Михаил Федорович и государь патриарх "донских атаманов и казаков пожалуют, вины им отдадут и своим государским жаловальным словом" велят на Дон отписать, то "руские де люди, которые ныне на Дону - опричь татар и черкас", государю "крест целовать ради" (рады) [8]. Относительно указа не ходить на море донские посланцы ответили, что казаки в случае присылки к ним государева жалования "на море ходить не учнут". Был, по-видимому, задан и вопрос о том, пойдут ли казаки с Дона на государеву службу против польского короля, поскольку Б. Конинский и Т. Яковлев также показывали в расспросе, что на польских и литовских людей казаки "своими головами итти готовы" [9].
   Таким образом, на все вопросы боярином С. В. Головиным и дьяком М. Даниловым от донских посланцев был получен удовлетворительный ответ. 27 декабря царь Михаил Федорович и патриарх Филарет, выслушав запись расспросных речей Б. Конинского и Т. Яковлева, изъявили согласие "пожаловать" донских казаков - "отдать им вины" при условии целования креста "атаманами и казаками и всем Войском" по "целовальной записи" в (с. 254) том, что казакам "быти в их государьском повеленье навеки неотступно", и на море, а также под крымские улусы не ходить. После этого планировалось ежегодно присылать на Дон государево жалование; атаманам Б. Конинскому и Т. Яковлеву было велено целовать крест по той же "записи" непосредственно в Москве[10]. Когда государево решение С. В. Головиным и М. Даниловым было сообщено Б. Конинскому и Т. Яковлеву, те, согласно приказной помете, "обрадовались" и "на государском жаловальном слове били челом". Они также показали, что "атаманы и казаки все их государской милости обрадуютца" и крест целовать, по мнению Б. Конинского и Т. Яковлева, будут[11]. 8 января, после объявления окончательного государева решения казаков Дона простить, а убийство воеводы И. Карамышева "положить <...> на волю Божью", донские посланцы были приведены С. В. Головиным и дьяком М. Даниловым к крестному целованию. Затем казачьи атаманы, в соответствии со своим челобитьем об этом, видели "государские очи" и были у государя "у руки", а у патриарха Филарета - у благословения. Атаманы также просили отправить из Москвы на Дон грамоту с "государевым жаловальным словом" с целью сообщить казакам на Дону о "государской милости" [12].
   Боярин С. В. Головин и дьяк М. Данилов в 1632 г. продолжали и далее курировать дела, связанные с Доном. В частности, именно им гонцы из Воронежа должны были подавать отписки от воеводы этого города, касавшиеся дел, связанных как с отправкой на Дон государевой грамоты с "жаловальным словом" от 2 февраля 1632 г., так и поездкой к казакам кн. И. А. Дашкова и подьячего Л. Полуехтова с сопровождающими их ратными людьми[13]. Миссия кн. И. А. Дашкова и подьячего Л. Полуехтова на Дону была для первой половины XVII в. весьма неординарной. Помимо объявления донскому казачеству о снятии с него государевой опалы, царским посланцам следовало привести казачье Войско к крестному целованию. Помимо общих положений о верности российскому монарху, казаки, согласно "целовальной записи", должны были присягнуть в неукоснительном исполнении государевых указов, которые поступят на Дон[14]. Таким образом, традиционная донская самостоятельность подобной присягой была бы резко ограничена, а казачьи действия, связанные с их традиционным "промыслом" - походами за добычей на турок и татар, (с. 255) могли в случае принесения присяги рассматриваться московским правительством как нарушение казаками крестного целования великому государю.
   Кн. И. А. Дашков и подьячий Л. Полуехтов выехали из Москвы по "зимнему пути" 25 февраля 1632 г., а 8 мая они, согласно их позднейшей отписке в Москву, прибыли в казачий донской центр под названием Монастырский остров. Тогда же, в соответствии с полученным ими в Москве наказом, царские посланцы произнесли в войсковом кругу речь и передали казакам государеву грамоту. В ответ казачье Войско, "обрадуючися к себе <...> жаловальному слову" государя, в войсковой часовне "[ве]лели петь молебны з звоном", однако решение вопроса о крестоцеловании казаки отложили на 17 мая, когда у них было "срочено из всех городков и с Еика съхатца на Монастырский остров". Впрочем, вызванным 17 мая в войсковой круг И. А. Дашкову и подьячему Л. Полуехтову "в государьском крестном целованье" казаками было решительно отказано под тем предлогом, что "как де Дон и зачался, и на Дону атаманы и казаки и все Войско и при прежних государех" служили "без крестного целованья верою и правдою <...>, не щедя голов своих", и ныне казаки прежнего обычая нарушить не могут[15].
   В качестве оправдания казаки приводили также и тот факт, что на Дону живут люди из "многих земель", "а которые руские люди - и те живут з бусурманками, а иные прижиты от бусурманок" [16]. Касательно Б. Конинского и Т. Яковлева на Дону заявили, что им велели бить челом о казачьих винах, а "о крестном целованье бити челом не приказывали" - то их посланцы "затеяли безо всего войскового совету". Однако одновременно казаки заверяли, что служить государю и его отцу они готовы, а на государеву службу против польского короля пойдут и без крестного целования[17]. Примерно то же казаки писали в Москву и в войсковой отписке, которая была отправлена со станицей атамана М. Наумова[18].
   Согласно отписке царских посланцев в Москву, на неоднократные упреки кн. И. А. Дашкова в неисполнении государева указа касательно присяги "атаманы и [казаки] и все Войско укреплялися [меж] себя по многие круги по своему донскому обычаю", в результате при этих царских посланцах "учинив (с. 256) меж себя приговор, что им з Дону до <...> государьского указу с Азовом не розмириватца, и на Черное море и под турские городы [и] села, и под крымские улусы, и на [Во]лгу, и на Еик не ходить" под угрозой смертной казни для нарушителей данного постановления[19]. Таким образом, Москве удалось добиться от казаков того, чего от них требовали, за исключением главного: присяги о том, что казаки будут соблюдать требования Москвы "до живота своего" - т. е. до конца жизни присягнувших.
   Следует отметить, что отказ казаков целовать крест в итоге не был расценен в Москве как фактор продолжения конфликта - вопрос о снятии с донского казачества государевой опалы здесь сочли, по-видимому, уже решенным, что хорошо видно из документов дела, связанных с приездом в Москву с Дона станицы атамана М. Наумова. Донские станичники в главе с М. Наумовым прибыли в Москву 10 июня. В отличие от поданной ими и уже упоминавшейся выше войсковой отписки от конца мая 1632 г., их расспросных речей в деле нет - согласно имеющейся в деле помете, таковые находились у патриарха Филарета. 12 июня С. В. Головин и дьяк М. Данилов сообщили казакам, что "только б донские атаманы и каза[ки] государю крест поцеловали, и к ним бы государское жалованье - деньги, и хлебные запасы, и вино, и зелье, и селитру, и свинец учали присылать ежелет", теперь же им "государево жалованье будет по их государскому рассмотренью <...>, смотря по их службе" [20]. О том же говорилось и в государевой грамоте Войску от 3 июля 1632 г., которая была отправлена на Дон со станицей М. Наумова. И хотя в грамоте имел место укор казакам за отказ принести присягу государю, выражен он был, однако, крайне мягко[21]. Одновременно казакам сообщалось об отправке на Дон государева жалования[22], которое в этом году все-таки было им отправлено. Оно составило 2000 рублей, 260 четвертей хлеба, 100 ведер вина, а также 60 пудов пороха и 30 пудов свинца. Важно отметить, что таковое (за исключением 1628 г.) не выплачивалось казакам с 1625 г. [23]
   Надо сказать, что немаловажную роль в позиции московского правительства по отношению к казачеству сыграло, по-видимому, также следующее об-(с. 257) стоятельство. 8 января 1632 г. воевода г. Царицына кн. Л. М. Волконский по указу из Москвы посылал в донские казачьи городки "для проведыванья всяких вестей" четырех царицынских стрельцов. Вернувшись 25 февраля, стрельцы показали воеводе, что на Дону достаточно тяжело переносят блокаду казачьих городков со стороны Русского государства. "Нынеча <...> они, казаки, з Дону в Русь на <...> украинные городы для своих нуж (своих дел. - О. К.) выходить" под угрозой ареста не могут, чего, согласно словам казаков, прежде не бывало, - сообщали воеводе стрельцы. При этом на Дону было известно о будущей войне России с Польско-Литовским государством. И если весной на Дон не будет царского "жалованного слова" и жалования, то казаки с Дона пойдут в Запорожье на службу к польскому королю, - так передавали разговоры в верховых донских городках упомянутые стрельцы. Одновременно казаки в нижних городках грозились не пропустить в Турцию очередное русское посольство, при этом намереваясь убить возвращающегося с таковым в Стамбул турецкого посла, а часть низовых и верховых казаков планировала по весне вместе с яицкими казаками, зимовавшими на Дону, идти "воровать" на Волгу и Каспийское море[24].
   Вместе с тем царицынские стрельцы показывали, что на Дон прибыли яицкие казаки во главе с атаманами И. Зыковым и Е. Спицыным "для проведыванья", "куды де <...> на государеву службу ратным людем поход будет", причем на Яике, согласно этим казакам, в ожидании "государевой милости" и службы собралось 2000 конных казаков[25] - как и Дон, Яик на тот момент также находился в ситуации экономической блокады со стороны России. Возможно, что в связи в том числе и с этим известием на Яик в 1632 г. был отправлен дворянин Б. С. Змеев, которому действительно удалось вывести с этой реки для участия в Смоленской войне 950 яицких казаков во главе с войсковым атаманом Тимофеем Никифоровым (Попом). В Москву они прибыли в начале января 1633 г. Интересно, что царскому посланцу еще на Яике удалось привести этих казаков к присяге русскому государю[26]. В свою очередь, с Дона в середине 1632 г. вышли на государеву службу 400 донских казаков во главе с тремя атаманами[27]. Все эти казаки затем приняли участие в Смоленской войне. Перепиской Москвы и Воронежа, связанной с выплатой на время следования к Москве кормовых денег вышедшим с Дона казакам, и заканчивается рассматриваемый документальный комплекс. (с. 258)
   Дело о посылке в 1632 г. на Дон кн. И. А. Дашкова и подьячего Л. Полуехтова не было единственным, которое вели в этом году боярин С. В. Головин и дьяк М. Данилов. Так, в марте того же года по государеву указу ими был произведен сыск о покупке у казаков на Дону мусульманского полона как членами возвращавшегося из Турции посольства А. П. Совина и дьяка М. Алфимова, так и служилыми людьми во главе с кн. И. М. Барятинским, прибывшими под Азов для встречи этих послов[28]. В условиях запрета торговых отношений с донскими казаками подобная ситуация в глазах Москвы выглядела, безусловно, недопустимой, особенно в свете поступившей на этот счет жалобы с турецкой стороны[29]. Приказ С. В. Головина и М. Данилова занимался в рассматриваемое время также иными делами. В частности, в декабре 1632 г. на их имя поступила память об отправлении в Разряд тканей на изготовление знамен для полка "нового строя" Томаса Сандерсона, а в ноябре 1633 г. - память о присылке в Разрядный же приказ готового знамени для отдельной роты капитана Якуба Форбеса[30]. Таким образом, ведомство С. В. Головина и дьяка М. Данилова продолжало действовать, судя по всему, вплоть до смерти этого боярина в январе 1634 г. (с. 259)
  
  
   [1] РГАДА. Ф. 210 (Разрядный приказ). Столбцы Белгородского стола. N 39. Л. 191-535. Указанное приказное дело в виде обширных выдержек из него опубликовано в издании: Служба донских казаков, XVII век: Материалы по истории и генеалогии казачества / Авт.-составитель В. А. Гусев. Вып. 5. Волгоград, 2015. С. 66-108. Тем не менее, по причине имеющих место в данном издании досадных опечаток мы будем ссылаться непосредственно на первоисточник.
   [2] См.: Богоявленский С. К. Московский приказный аппарат и делопроизводство XVI-XVII веков. М., 2006. С. 88, 121, 145, 182, 183; Веселовский С. Б. Дьяки и подьячие XV-XVII вв. М., 1975. С. 142-143.
   [3] Богоявленский С. К. Московский приказный аппарат... С. 183-184. За консультацию по данному вопросу автор благодарит А. П. Павлова.
   [4] РГАДА. Ф. 210. Столбцы Белгородского стола. N 39. Л. 192-196.
   [5] Там же. Л. 248.
   [6] Там же. Л. 197-199.
   [7] Там же. Л. 200-202. Надо также отметить, что на Дону незадолго до убийства воеводы скончался "лутчей" донской атаман Епифан Радилов, старавшийся в своей политике ориентироваться на Москву. См.: Служба донских казаков, XVII век: Материалы по истории и генеалогии казачества. Вып. 5. С. 58; РГАДА. Ф. 89 (Сношения России с Турцией). 1630 г., N 5. Л. 136-137.
   [8] РГАДА. Ф. 210. Столбцы Белгородского стола. N 39. Л. 203-204.
   [9] Там же. Л. 204-205.
   [10] Там же. Л. 206-207.
   [11] Там же. Л. 208.
   [12] Там же. Л. 219-220, 229-230.
   [13] См.: Там же. Л. 337, 338, 341, 355, 459 и др.
   [14] Там же. Л. 310-316. Данная крестоцеловальная запись опубликована: 1) Акты Московского государства. Т. 1. СПб., 1890. С. 434-435 (список из другого дела); 2) Служба донских казаков, XVII век: Материалы по истории и генеалогии казачества. Вып. 5. С. 85-86.
   [15] РГАДА. Ф. 210. Столбцы Белгородского стола. N 39. Л. 374, 462-463.
   [16] Впрочем, детей от некрещенных "бусурманок" казаки, по-видимому, крестили, как это видно на основании подобного дошедшего до нас примера. См.: Там же. Столбцы Приказного стола. N 54. Л. 259-260, 264.
   [17] Там же. Столбцы Белгородского стола. N 39. Л. 463, 465.
   [18] Полный текст войсковой отписки от конца мая 1632 г. см.: 1) Сборник областного Войска Донского статистического комитета. Вып. 13. Новочеркасск, 1915. С. 160-166; 2) Служба донских казаков, XVII век: Материалы по истории и генеалогии казачества. Вып. 5. С. 94-96.
   [19] РГАДА. Ф. 210. Столбцы Белгородского стола. N 39. Л. 464, 465, 509.
   [20] Там же. Л. 398, 400.
   [21] Там же. Л. 443-444. Этот укор звучит так: "И только б вы наше государское повеленье исполнили, крест нам, великому государю, поцеловали, и то б учинилось весно великому государю турскому Мурат-салтанову величеству, да в ыных бы государствах то было ведомо, что вы, донские атаманы и казаки, нам, великому государю, учинились во всем послушны и крест нам целовали".
   [22] Там же. Л. 450.
   [23] Загоровский В. П. Донское казачество и размеры донских отпусков в XVII веке // Из истории Воронежского края. Воронеж, 1961. С. 142.
   [24] Донские дела. Кн. 1. СПб., 1898. Стб. 337-340, 342-343. Отписка была получена в Москве 27 марта 1632 г.
   [25] Там же. Стб. 342.
   [26] Карпов А. Б. Уральцы. Исторический очерк. Ч. 1. Яицкое войско. Уральск, 1911. С. 168-169.
   [27] РГАДА. Ф. 210. Столбцы Белгородского стола. N 39. Л. 466, 511.
   [28] Там же. Столбцы Приказного стола. N 54. Л. 233-269. Основная часть этого дела (по л. 260) опубликована в издании: Служба донских казаков, XVII век: Материалы по истории и генеалогии казачества. Вып. 5. С. 108-111.
   [29] РГАДА. Ф. 210. Столбцы Приказного стола. N 54. Л. 233-237.
   [30] Там же. Ф. 396. (Оружейная палата). Оп. 2. Кн. 288. Л. 184-184 об.; Кн. 289. Л. 175 об.-176. О данных сведениях автору любезно сообщил А. П. Павлов.
   ------------------------------------
   Грани русского Средневековья. Сборник статей к 90-летию Юрия Георгиевича Алексеева. М., 2016. С. 252-259. Ссылки постраничные.
   (с. 252) - окончание страницы
  
  
  
  

  
  
  
  
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Д.Сугралинов "Дисгардиум 6. Демонические игры"(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) В.Кретов "Легенда 4, Вторжение"(ЛитРПГ) Т.Ильясов "Знамение. Час Икс"(Постапокалипсис) М.Атаманов "Искажающие реальность"(Боевая фантастика) В.Кретов "Легенда 2, Инферно"(ЛитРПГ) Г.Крис "Дочь барона"(Любовное фэнтези) А.Тополян "Механист"(Боевик) Т.Ильясов "Знамение. Начало"(Постапокалипсис) К.Федоров "Имперское наследство. Забытый осколок"(Боевая фантастика)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Колечко для наследницы", Т.Пикулина, С.Пикулина "Семь миров.Импульс", С.Лысак "Наследник Барбароссы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"