Кучеренко Людмила: другие произведения.

Хиж-2018: Евгения

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa
 Ваша оценка:

  Нанороботы неразличимы человеческим глазом. Рой невидимых крошек — биоорганический кластер. Программируемая компонентная масса. Ой, простите, это скучно? Нет — это интересно! Мои крошки могут спасти человечество от болезней, от генных мутаций. Могут исследовать космический грунт. Они обучаемы, саморегулируемы и не энергозатратны. Но... пока они делают уборку на кухне.
  — Привет. Я всё сдал, моя братишка. Ты абсолютно здорова.
  Не слышала, как хлопнула входная дверь. Макс вернулся.
  — Моя братишка — неверная словесная конструкция. Правильно — сестрёнка.
  Меня зовут Женя Ивант. Я инженер.
  — Женя, мне ведь лучше этого не запоминать, да?
  Мой брат, Макс, тоже инженер. Сегодня он сдавал за меня медицинские тесты. Мы, жители Экограда, вынуждены следить за здоровьем.
  — Проблем не было?
  — Никаких. Для них я Женя Ивант. — Он широко улыбнулся. — Меня там уже запомнили.
  — Не понимаю твоей радости. Вообще-то, это плохо.
  Мы с Максом — близнецы. Каждый год он проходит за меня обязательное медицинское обследование. Мы поэтому, имея одну специализацию, работаем в разных отделах — и обследуемся в медицинских блоках с разными базами данных. Экоград — один из самых крупных и успешных научных центров в мире. И одновременно — город мужчин.
  Сложно объяснить в двух словах. Основатель Экограда — Лев Танигутов — блестящий учёный, гений. И женофоб. Возможно, у него есть на это причины. Пятьдесят лет назад мир разделился. Нет, не на женщин и мужчин. На ту небольшую часть населения, которая была занята в наукоёмких отраслях и… на всех остальных. Уменьшение спроса на низкоквалифицированный труд, с одновременным ростом потребности в хорошо подготовленных специалистах в узких научных областях были предсказаны давно. Прогноз, что остальные будут заняты в сфере услуг и в искусстве — не сбылся. Людей заменили роботы, способные писать симфонии, шить одежду и подавать лапшу. Рыночная экономика, со всеми её очевидными плюшками, породила мир быстрого производства, дешёвой моды и, как следствие, тотального загрязнения окружающей среды. И-за социального неравенства, в первую очередь, обусловленного неравенством возможностей, поднялись волны народного возмущения. Попытки хоть как-то решить проблему введением безусловного дохода давали кратковременный эффект. Как и попытки пропагандировать образование. Человечество наткнулось на противоречие: при явной потребности в улучшении качества образования и в высококвалифицированных специалистах, в увеличении количества этих самых специалистов надобности не было.
  А ещё случилось непредвиденное. Из-за плохой экологии, из-за радиации или по каким-то другим причинам, женская часть населения Земли утратила репродуктивную функцию. Человечество справилось с проблемой, создав банки хранения яйцеклеток и научившись эти яйцеклетки клонировать. Генная инженерия, получив невиданное финансирование, добилась ошеломляющих результатов. Вопрос был в выживании вида. Общество разрывалась от конфликтов. Неравенство доходов, катастрофическая пропасть между развитыми странами и странами бедными — ни демократии с их свободами, ни тоталитарные режимы с их сильными лидерами не смогли решить проблему. Мир рухнул в хаос. Учёные сделали единственно возможное, что могли — они обособились. Экогдад окружён высокой стеной. И охраняется из космоса. Это то, что мы, живущие за этой стеной, знаем. Но это не точно.
  — Женя, где летаешь?
  — Прости, что?
  — Что там с ужином? Из меня кровь выкачивали литрами. Мне бы повысить гемоглобин.
  Брат даже не подозревает, насколько архаично он себя ведёт. Мы с ним оба — выращены в пробирке. Там, за стеной. И оба должны были быть мальчиками. Я — продукт мутации. Или недостаточной квалификации медперсонала. Представьте: зарождаются два близнеца мужского пола, но один из них, по непонятным причинам, теряет Y хромосому — явление очень редкое. У меня настоящие документы. В свидетельстве о рождении указано, что я родилась мужчиной. С учётом того, что так и задумывалось изначально, а наш отец подкупил лаборанта и медицинскую сестру, я мальчиком и осталась. Одна проблема — он не успел изменить мне пол, прежде чем устроил нас с Максом в программу отбора одарённых детей для центра Танигутова. Мы прошли. На медкомиссию отец нас возил по отдельности. Оба раза возил Макса. ДНК тест там не делали. Проверяли общие показатели здоровья. Макс прошёл. И проходит медобследование за меня до сих пор, каждый год. Вот уже двадцать лет.
  — Как там наши нанороботы? Когда ты уже оформишь патент, и мы разбогатеем?
  — Макс, ещё не время. — Я прошлась по комнате и села на диван. — Мне кое-что не нравится в исходном коде.
  — Вот сейчас ты меня реально напугала. Они взбунтуются и убьют нас?
  — Не… — Я рассмеялась. — С алгоритмами проблем нет. Они будут слушаться меня при любом раскладе. Я их бог.
  Мои нанороботы — самообучаемые. Каждый из них в отдельности — размером в доли нанометра. Все они являются частью целого — компонентной нано-массы. Они обладают общим объёмом памяти, способностью хранить и обрабатывать информацию. Способностью к анализу. В момент разделения каждая частичка обращается только к тому фрагменту памяти, который ей необходим сейчас, хранящий нужные ей данные. В своей работе я уверена. Мне не нравится одно — невозможность исключить человеческий фактор. Они не обучаются без запуска процесса по команде.
  — Макс, я тебе сейчас скину кусок кода, поищешь баги?
  Он недовольно фыркнул:
  — Я собрался в Евгенику, может, позже?
  Евгеника — наша MMORPG. Все в ней зависаем. Почти в обязательном порядке. Хотя я не знаю никого, кого пришлось бы заставлять. Мы живём за стеной. И имеем весьма призрачное представление о том, что происходит за пределами Экограда. Что забавно: большинству из нас всё равно. Наш мир — технологически совершенен. Лучшие оборудование, лаборатории, реактивы и доступ ко всем научным исследованиям. Самое интересное происходит здесь. Если весь мир умрёт, мы останемся. Генетики научились поддерживать разнообразие в скрещиваемых генах и исключили факт вырождаемости. Мы будем умнеть.
  — Макс, может, посмотришь сейчас, а в Евгенику попозже?
  — Не, не могу. Леонора взбунтовалась. Не понимаю, что ей нужно.
  Леонора — NPC. Специально для Макса подобранная. Она адаптируется под его характер, настроение и периодически устраивает ему взбучку.
  — Макс, чёрт возьми!
  — Чёрт?
  — Суеверие из библии — сказала я с умным видом.
  — Суеверие и библия в одной фразе — кто бы мог подумать? — Макс, как и я, интересуется сомнительными науками. В том виде, в котором они для нас доступны. Хотя он старательно это скрывает.
  — Что там у тебя с Леонорой?
  — Истерит. Боюсь заходить. — Он повертел в руках тонкий обруч нейро-сферы. Несмотря на технический прогресс, мы не научились оцифровывать сознание и тело. Зато смогли имитировать работу нервной системы и, в зависимости от происходящих в игре действий персонажа, передавать сигналы игроку в мозг. Контрольные системы игр генерируют эффекты, схожие с воздействием любых внешних факторов: давления, механического воздействия или температуры; и внутренних химических процессов — действия эндорфина, серотонина и остальных гормонов. Тем самым, воспроизводя для игрока любые физические и эмоциональные ощущения, которых ему не хватает в реальном мире.
  — Не знаю, Макс, купи ей что-нибудь.
  — Я уже купил.
  — Да? Не может быть, чтобы не помогло… Вместе ходили по магазинам?
  Он несколько секунд изучал моё лицо.
  — Женя. Не делай вид, что знаешь, о чём говоришь. Ты идентифицируешь себя с женским персонажем. Но ты — почти я. Если бы не случайная ошибка, ты бы была вторым мной.
  — Первым тобой, идиотина. — Я вздохнула. У нас почти одинаковый набор генов. И физические различия минимальны. Они касаются самого пола, а также мелочей вроде того, что я немного, почти неразличимо, мельче, и у меня не растут волосы на лице.
  — Всё равно. Ты не можешь знать, чего хочет Леонора. Ты перечитала своих книг.
  Я вовсе не думаю, что знаю женщин. У меня нет проблем с самоидентификацией. Живя здесь, не мыслишь такими категориями. Старик Танигутов не дурак. Он понял, что большинство вопросов решается изменением химии мозга. Пребывание в Евгенике даёт ложные эффекты дофамина, серотонина и эндорфинов. Обманывает мозг и тело. И всем хорошо.
  — Давай, скажи ещё, что моё место на кухне. У меня проблем с Миолой нет.
  Миола — уже моя персональная цифровая подружка. В игре никто не запрещает выбрать в качестве игрового персонажа женщину. Но да, я боюсь спалиться. С Миолой всё шикарно. Ещё до начала наших игровых отношений я накидала для себя схему, по которой два раза в неделю мы с моей NPC ходим в ресторан, один раз — на шоппинг, один раз — на какой-нибудь квест. Помимо этого я рандомно генерирую ей комплименты, и стабильно — вкладываю небольшую сумму игровой валюты в её “развитие”. Ну, и сама периодически прокачиваю свои скиллы, чтобы она была мной довольна. Схема ещё ни разу не дала сбоя. Я так запариваюсь, потому что подозреваю — за нашим игровым поведением наблюдают. Чтобы знать, что у нас всё в порядке с головой.
  Отправив Макса в комнату, чтобы не видеть, как это туловище валяется на диване, пока его мозг зависает в игре, я запустила программу уборки, приказав нанороботам сожрать всю органику размером до пяти кубических миллиметров: крошки, волосы и частички нашей с Максом высохшей и отвалившейся кожи. Процесс такой: любой объект сначала исследуется, анализируется, потом разлагается на компоненты: белки, липиды, углеводы, нуклеиновые кислоты. Молекулы вещества сортируются, преобразуются и перераспределяются внутри нанокомпонентной массы. Суть в изменяемых, подстраиваемых молекулах. Благодаря размеру они могут проникнуть сквозь человеческую кожу, в кровоток, в любой орган. Они могут проникнуть в клетку. Скопировать и заменить её. На время или навсегда. И, конечно, они могут убить. Нужно обсудить с Максом этическую сторону вопроса.
  
  — Ты думаешь, что там? А если вдруг весь мир в огне?
  Мы сидели на диване. Я читала книгу, Макс ел обезжиренные чипсы.
  — Мы здесь разве не для того, чтобы спасти человечество? — Я с сожалением посмотрела на падающие на диван крошки.
  — Ты в это веришь?
  — Не знаю. Ты вспоминаешь о нашем отце?
  Сложная тема. Бывает, хочется, чтоб было сложно. Эмоции — они не только в игре.
  — Иногда. Он ведь остался там, за стеной.
  — Он не пропадёт — я устроилась поудобнее, подтянув под себя ноги — нас он неплохо устроил.
  — Считаешь, он жив?
  — Двадцать лет прошло. — Я пожала плечами. — Мы выращены в пробирке, из яйцеклетки какой-то подходящей папиным запросам женщины. Или той, на которую ему хватило денег.
  — Мы ведь не похожи на него. Значит, похожи на мать.
  — Тогда ты похож на девчонку.
  — Наверное, это хорошо. Так мы меньше отличаемся. Думаешь, она была красивой?
  — Не знаю, давно не видела девчонок. Не с чем сравнить. Разве что, с женскими NPС?
  Макс рассмеялся.
  — Ты чего?
  — Подумал, что сейчас смотрю на девчонку.
  — Вот бред. — Я тоже рассмеялась. — Кстати, как там Леонора?
  — Нормально. Пошопились.
  — Вот ты лузер.
  — Заткнись. — Он бросил в меня чипсиной. — А ты почему не играешь?
  — Я играю.
  — Нет. Ты сегодня не заходила.
  — Поставила утилиту. Чтоб время не тратить. Непись пока не отдуплила.
  — Тебя раскусят.
  — И пусть. Никто не запрещал так делать, я же учёный. Практикуюсь где могу. И вообще, ты видел мой рейтинг?
  — Видел и завидую. Поделись, тоже себе поставлю.
  — Сам пиши. Я под тебя настройки править не буду.
  Болтая ни о чём, незаметно уклонились от разговоров о мире за стеной. Мы ученые. И наше мирное небо над Экоградом охраняют ядерные ракеты. Так не должно быть? Я бьюсь над нанороботами, чтобы лечить людей. Или, может быть, чтобы исправить их. Что я помню об отце? Он делал, что мог. Я бы хотела иметь нормальные детские воспоминания. Но на “нормальность” не было времени. Самым главным его наставлением трёхлетней мне было: ни в коем случае не показывать никому, как писаю. Он знал, что не сможет пристроить меня в научный центр, принимающий девочек. Все они были далеко. Мы жили рядом с Экоградом. У него не было выбора, не оставалось денег. Зато у него были близнецы.
  Задачки мы решали вместе, в одной аудитории. Я прошла. Как и двадцать процентов всех тестируемых девочек. На Танигутова давили, к экзамену он допустил всех. А потом заявил, что восемьдесят больше, чем двадцать. Ему дешевле устроить эти восемьдесят с большим комфортом, чем тратиться на содержание женщин. Талантливых девочек вывели из зала, за дверь. А я осталась. По документам я была мальчиком. Отец знал. Он предугадал, что это мой единственный шанс. Рискнул и будущим Макса тоже. И выиграл для нас билет в другую жизнь. Жизнь за стеной.
  — Ты опять где-то летаешь.
  — Да, прости. Макс! Ты не мог бы не сорить? Сколько я могу гонять по квартире нанороботов, братец-свин? Когда-нибудь они обучатся и сожрут тебя, как источник всех своих бед. — Я рассмеялась, довольная шуткой, а Макс изменился в лице:
  — Стоп. Они могут меня сожрать?
  — Ты же не разваливаешься на мелкие части? А погляжу, код ты так и не смотрел.
  Братец развернул перед лицом экран и завис на полчаса, изучая моё творение. Я вернулась к книге. Наконец, он закончил читать и повернулся ко мне. Смесь изумления и испуга на его-моём лице меня даже несколько озадачила:
  — Жень, ты больная?
  — Очень конструктивно и развёрнуто, Макс.
  — Они же тупые. Они ничего не умеют. Мы для них — кусок органики, немного больший, чем им положено расщеплять ежедневно при уборке!? Никакого аналога законов Азимова. Никакой защиты.
  — Эй, я генетик. Я не могу запретить им поглощать и преобразовывать молекулы с нашим ДНК. Вообще-то, в основном они нас и едят. Ты же знаешь, из чего формируется пыль?
  — Они могут запомнить наши лица. Задай нас как неприкосновенные объекты.
  — Я не буду обучать крошек технологии, с которой уже сто лет назад справились нейронные сети. У меня сейчас есть более важные задачи. Сфера их действия — в пределах нашей квартиры. А программа “уборки” строго ограничена размером органики.
  Макс фыркнул:
  — Успокоила. И где они? Это не только та кубическая масса в углу?
  — Ещё плинтус.
  — А я то думал, что это за чудо дизайнерской мысли? Они где-то ещё есть?
  Я посмотрела на наш журнальный столик.
  — Так, по мелочам.
  — Я этими мелочами пользуюсь?
  — Бывает.
  Нанороботы не просто программируемы и обучаемы. Они органические, но могут менять свою структуру в зависимости от потребностей. Они могут имитировать металл, воду, полупроводники — всё. Они изменчивы. Преобразуя органику, они считывают генетический код. Почти. Я над этим работаю. Они должны распознавать и выделять гены. Они будут незаменимы… везде. Они могут эти гены менять…
  
  Шли дни. Одинаковые в свой рутине, но ошеломляющие с точки зрения возможных прорывов в области моих исследований. Я ходила оглушённая. Мало что замечала. Как-то Макс, смирившийся с тем, что живёт рядом с крохотными поедателями его плоти, спросил:
  — Тебя не пугает, что когда-нибудь эти малышки будут знать больше нас?
  — Пугает. Они выполняют тесты всё лучше и лучше.
  — В симуляции?
  — Я запускаю симуляцию внутри их виртуальной памяти.
  — Используешь их вместо сервера? Изящно. И не светишься. — Он укусил куриную ножку, которую вертел в руке. — Слушай, они ведь изучают поглощённые генотипы? Интересно, сколько они теперь знают о курице и картошке?
  — Макс, в основном, они изучают нас.
  Он покачал головой и продолжил есть:
  — Как ты их назовёшь?
  — Ну, это самообучаемая, биологическая, многокомпонентная масса. Нет, это система. Я назову её “Евгения”.
  — Как “Евгеника”?
  — Нет. Евгения — моё полное женское имя.
  — Я не знал. Но звучит как “Евгеника“. Ничего, что эта наука, вообще-то, себя скомпрометировала?
  — Не в нашем мире, Макс. Мы боимся называть вещи своими именами. Там, за стеной, может, происходит тоже самое. Создатели игры вот не парились.
  — Они думают, мы ничего не знаем об истории этого мира. И об истории за стеной.
  — А может, и не знаем. Может, всё это выдумка? И там ничего нет.
  
  Я влетела в квартиру, возбуждённая потрясающей новостью. Сегодня в лаборатории подтвердился важный навык нанороботов. Они справились на реальном образце. Не в симуляции.
  — Макс! Ма-а-акс! Они это могут! Они могут выделять гены! Они поняли процесс наследования признаков! Макс! Макс?
  — Жень… — мой брат сидел за столом, уставившись в диалоговое окно, развёрнутое перед его лицом. — Кажется, ты раскрылась.
  — Что? — Я опешила. Развернулась, закрыла входную дверь и переспросила:
  — Что ты имеешь в виду?
  — Мне кое-что сбросили. Переписку. Твой коллега, Паша Искариев, подозревает, что ты… ну… женщина.
  Мы оба замерли. Это слово никогда не звучало в нашей квартире.
  — Жень, прости, я…
  — Всё нормально. Это же не ругательство. Давай обсудим. С чего ты взял?
  — Он, видимо, за тобой следил. Тут пишут, что выглядишь ты странно… И говоришь…
  — Чёрт… Да, я могла. Когда думаю, что никого нет рядом, я говорю вслух. Что-нибудь вроде: “Что ж ты Женя, наделалА, вот ты дурА”.
  — Я тоже виноват. — Макс сжал виски пальцами. — Нам не нужно было так разговаривать дома. Это было не обязательно.
  — Никто не виноват. Думаешь, к нам приедут? Это ведь сплетни.
  — Жень, это такие сплетни, которые мы при всём желании не сможем опровергнуть. Тебя проверят.
  — Сколько у нас времени?
  — Собралась бежать? Куда? Не паникуй.
  Не паникуй. Легко сказать. Нужно успокоить мысли. Евгения почти готова, протестирована в симуляции. Макс справится. Он всё знает, всё сделает. Он ни в чём не виноват.
  — Макс, когда за нами придут…
  — Если придут.
  — Придут. Это ЧП. Такого ещё не было.
  — Откуда ты знаешь? Если есть ты, почему бы не быть другим?
  Другим женщинам? Мутация, как у меня, проявляется с вероятностью в два процента. При естественном процессе. А мы с Максом, как и большинство людей, выведены лабораторно. Меня, какая я есть, быть не должно вообще. Вряд ли здесь живёт ещё одна пара таких близнецов.
  — Первые учёные из команды Танигутова бросали свои семьи. Они могли протащить обманом своих детей.
  — Это никак не относится к делу. Что с нами сделают?
  Мы не знаем другой жизни. И не знаем ответа на этот вопрос. Но в Экограде нас точно не оставят. Думай, Женя, думай. У Макса есть брат. С документами всё в порядке. Поднимут наши медицинские показатели и сравнят? И что? Макс проходил тесты в разное время. Показатели естественным образом слегка отличаются. В конце концов, сознается, что иногда обследовался за брата. Они не докажут моё существование.
  — Макс, они ничего не докажут. Евгения пока умеет только расщеплять. Но… этого достаточно.
  Он опешил. Несколько секунд мы молча смотрели друг другу в глаза. К Максу вернулся дар речи:
  — Ты серьёзно?
  — Я себя уничтожу. И все следы своего пребывания в квартире. Помнишь, ты возмущался, что я не создала никакого аналога законов Азимова? Мы их единственные боги. Но даже нас они могут убить, если прикажем. Я так ничего и не исправила. Ограничение на переработку органики: размер. Убери это ограничение — и они уничтожат всё что угодно.
  — Я тебя ненавижу.
  — Неправда.
  Через интерком поступил сигнал. Кто-то стоял под нашей дверью.
  — Ивант Максим! Служба регулирования Экограда. Требуем открыть дверь. Ивант Максим!
  Они и впрямь пришли!? Всё сказанное вдруг стало реальностью. Внутри разлился вязкий, сковывающий страх. Макс подошёл к двери и ответил:
  — Это Макс Ивант. С чего ради?
  — Ваш брат дома?
  — Нет.
  — Вы обязаны открыть дверь. У вас нет полномочий сопротивляться.
  — А что, у кого-то есть? — Он повернулся ко мне. — Слушай, не знал, что бывает такая служба. Точно не из учёных. Тупые какие-то.
  — Тяни время, они пришли за мной. — Справившись с трясущимися руками, я развернула консоль и запустила нанороботов на стандартном режиме. Теперь только слегка изменить программу. — Макс, нужно исключить тебя… А, нет, просто укажу локацию. По завершении стандартной уборки запустится режим уничтожения крупной органики в заданных координатах. Пусть будет... на столе. — Подтвердив изменения, я залезла на кухонный стол. Макс, наверное, не верил, что я это делаю. Наклонившись к интеркому, не сводя с меня глаз, он спросил:
  — А что с моим братом?
  — Подозревается в преступлении против основ устройства Экограда. Откройте, или мы выломаем дверь. Ивант Максим, в ваших интересах содействие.
  — Макс, не бойся. Я полностью исчезну. Это не больно. Они уже убивали мелких грызунов. Они гуманны. Сначала они обезболят меня и усыпят. Потом расщепят моё тело и преобразуют в своё. Это быстро.
  В дверь заколотили чем-то тяжёлым. Мы были готовы. Живя мирной жизнью, укрепляли своё жилище — поставили несколько лишних засовов и нарастили дверь.
  — Я с тобой! — Макс подлетел ко мне и запрыгнул на стол. — Если умрём, то вместе.
  — Что за бред? А Евгения? Ты так не поступишь!
  — Уже поступил. — Макс оглянулся на дверь. Она тряслась, но не поддавалась. — Мы же учёные. Когда мы умрём, ничто больше не будет важно.
  — А человечество?
  — Ты всё ещё хочешь спасти мир? Всё что мы знаем о человечестве, не говорит в его пользу. Что за стеной... что здесь — нет большой разницы. Этот мир не заслуживает того, чтобы его спасали. А мы прожили не самую плохую жизнь.
  — Макс, которого я знаю, не захотел бы смерти.
  — Я и сейчас не хочу. Но я не знаю жизни кроме этой. Я не выживу за стеной. И я не выживу без тебя. Ты же, как это? Ты моя сестрёнка!
  Колотить в дверь перестали. Поняли тщетность своей попытки. Масса нанороботов, растекающихся по полу, начала подбираться к нам.
  — Ма-а-кс.
  — Помнишь, когда нам было пять лет. Тестирование?
  — Тест, который мы писали, чтобы пройти сюда?
  — Да. Вспоминай: внезапно открылось окно. Мы повскакивали со стульев… И когда рассаживались обратно, ты оттолкнула меня и заняла моё место.
  — Ужас какой. Я была неуклюжей.
  — Нет. Ты сделала это нарочно. Я волновался. Ничего не мог решить — был в полнейшем ступоре. А после того, как ты… Я сел на твоё место. И передо мной был выполненный тест. Женя, ты решила оба теста за нас обоих.
  — Ты путаешь. Я этого не помню. — Я, действительно, не помнила. — Макс, ты прекрасный учёный.
  — Знаю, но… ты слышишь? Смотри!
  Они прожигали дверь лазером. Мы взялись за руки. Макс сидел напротив меня. Такой похожий и всё-таки не такой. Значит, это из-за меня мы здесь, я виновата? Физически я не слабее брата. Нужно оглушить его и столкнуть. Когда он очнётся, меня не будет. И эти… люди. Если они люди. Они ничего не докажут. Макс, для тебя есть место в этом мире. Ты боишься смерти. Но ещё больше ты боишься оставить меня одну. Мы ведь близнецы. Почти одинаковые. С двумя жизнями на двоих. Почти как у людей. Он смотрел на дверь. Нанокомпонентная масса ползла по столу, уничтожая следы моего ДНК. Всё получится.
  — Макс!
  — Что? — Он повернул ко мне лицо. Моё лицо. Всё правильно.
  — Макс. Я буду жить всегда. В отражении в зеркале.
  
  Меня облепило компонентной массой. Ничего, это не больно. Тело перестало чувствовать. Макс на полу, он далеко. В безопасности. Гуманные убийцы проникают сквозь кожу, в кровь, в органы, в мои клетки. Обезболивают. Почти не вижу. Не слышу почти. Что за шорох? Выломали дверь? Нет.
  — Вот же дура! Вот дура!
  Кто это? Макс? Так быстро очнулся?
  — Нет, ну вот идиотка же! Чёрт!
   О! Запомнил моё ругательство. Суеверие из библии.
  — Надо же быть такой… Я не удивляюсь, что вас сюда не пускают. Серьёзно!
  Больше угадываю, чем слышу. Хочется смеяться. Макс что, злится на женщин?
  — Если тебе интересно, я не собирался умирать. Хотел тебя заболтать. Надеялся, ты что-нибудь придумаешь. Ты всегда что-то придумываешь. Чёрт! Сидишь тут, как статуя. Оставила меня одного. Кстати, бьёшь как девчонка.
  Почему я всё ещё в сознании? Макс, ты отменил выполнение программы? Хорошо. Смерть нам не подходит. Но, если мы выбрали жизнь — какого ты стоишь и треплешься!? Не могу говорить, не скоро смогу. Двигаться не могу. Что же делать? Я знаю, близнецы не читают мысли.
  — Женя… я что нибудь придумаю.
  Близнецы не читают мысли, они просто думают одинаково. Давай же, Макс! Одну строчку! Измени всего одну строчку. В команде: «уничтожить» — вместо «всё, что на» поставь «всё, что не на» — и тогда исчезнет всё, что не сидит на нашем кухонном столе. Он ведь понял? Мысленно вижу, как его пальцы набирают несколько простых символов и подтверждают команду. На стол! Давай же на чёртов стол! В квартиру влетела наша входная дверь.
  Он не успел. Внезапно я обрела возможность двигаться, но, попробовав спрыгнуть со стола, не смогла это сделать — меня окружал прозрачный купол. Всё произошло быстро, и, возможно, мои глаза меня обманули. Я видела, как ниоткуда, из воздуха, рядом с Максом материализовалась… я.
  — Кто из вас Максим Ивант?
  — Я Женя. А это мой брат Макс. — Ответила моя копия.
  — Вы же нам сказали, что Жени нет в квартире?
  Макс не понял, как я так быстро оказалась рядом с ним. Видимо, настоящую меня он не видел. Как не видели меня и вошедшие. Моя копия продолжила:
  — Мы с Максом вообще не привыкли, чтобы к нам так вваливались вооружённые люди. У нас, вроде, мирный город. В чём меня подозревают?
  Представитель службы регулирования заглянул в планшет и неуверенно произнёс:
  — Есть подозрения, что вы… хм, женщ…
  — Женщина? — Фальшивый Женя рванул на себе комбинезон и шагнул из него, оставшись голым. — А что, похоже?
  Макс побледнел и прислонился к стенке. Представитель вытер лоб и продолжил:
  — Был сигнал.
  — Если это Паша Искариев, подозреваю, он опасный член общества. Проверьте его профиль. Его поведение в сети асоциально.
  — Мы проверим. Покажите ваши документы.
  — У вас на поясе сканер. Вы можете просканировать наши сетчатки и подтвердить наши личности. И, пожалуйста, убирайтесь. Я буду жаловаться в вашу службу.
  Едва дыша, я смотрела на происходящее через отражающее стекло. Макс был белым, как мел. Моя копия не моего пола спокойно позволила просканировать свой глаз, дождалась сигнала подтверждения, показала на выход и сказала: — И не забудьте поставить нам дверь.
 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  Д.Сугралинов "Дисгардиум 2. Инициал Спящих" (ЛитРПГ) | | Д.Деев "Я – другой" (ЛитРПГ) | | Е.Флат "Невеста на одну ночь" (Любовное фэнтези) | | К.Вэй "По дорогам Империи" (Боевая фантастика) | | Л.Каримова "Вдова для лорда" (Любовное фэнтези) | | А.Респов " Небытие Ковен" (Боевое фэнтези) | | В.Соколов "Мажор 3: Милосердие спецназа" (Боевик) | | В.Соколов "Обезбашенный спецназ. Мажор 2" (Боевик) | | Р.Цуканов "Серый кукловод" (Боевая фантастика) | | M.Хоботок "Янтарный Павильон" (Постапокалипсис) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "То,что делает меня" И.Шевченко "Осторожно,женское фэнтези!" С.Лысак "Характерник" Д.Смекалин "Лишний на Земле лишних" С.Давыдов "Один из Рода" В.Неклюдов "Дорогами миров" С.Бакшеев "Формула убийства" Т.Сотер "Птица в клетке" Б.Кригер "В бездне"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"