Кучеренко Людмила Николаевна: другие произведения.

Ад моих снов

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурс LitRPG-фэнтези, приз 5000$
Конкурсы романов на Author.Today
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Время действия - Россия. Недалекое будущее. Сразу оговорюсь - целесообразность использования вот таких технологий, описанных в повести - никакая. Это вроде как гипербола, даже пародия. Повесть - о роботах, и о призраках. Но больше о людях)

  
  — Сорок восьмой, где ты?
  — ………..Перезагрузка………..
  — Зашибись. Какая перезагрузка? Дуй на базу.
  — Данные не собраны. Ошибка. Ошибка…
  — Быть не может.
  — Ошибка ввода данных. SOS!
  — Я за тобой не поеду.
  — Саша, забери меня!
  — С какой стати?
  — Тебя уволят. SOS!
  — А тебя разберут на запчасти.
  — Не разберут.
  — И сделают детский конструктор.
  — ……….ПАмАгите!!!
  — Я тебя этому не учил.
  — Приезжай!
  Вот черт. Я снял наушники и свернул чат. К счастью, никто не видит глубины моего падения. Я общаюсь со своими роботами! Я точно один такой в нашем управлении. Наша душевная переписка в протокол не попадёт, программа зафиксирует только стандартную ошибку. Мой помощник где-то застрял и послал мне на операторский пункт сигнал.
   В моей группе целых десять мобильных роботов криминалистов. Но и их не хватает. Район у нас большой и неспокойный. Пусть на балансе и числятся все десять штук, но два из них в ремонте, один вышел из строя, а из-за бюрократии я никак не могу его списать. Еще один так и не завелся — закупили нам в отдел восстановленное барахло. А так как это новое, современное оборудование (барахло) было по сто раз перепрограммировано, мне не составило труда немного переписать под себя пользовательский интерфейс. Но отсылаемые начальству отчёты я, на всякий случай, проверяю.
   Сорок восьмой, мой любимчик, работавший уже месяца три без перебоя, всё-таки сдал. На что же он напоролся? Придется съездить. Хоть начальство и не поощряет отлучек с рабочего места. Даже по непосредственным рабочим обязанностям. Я быстро проверил остальные машины, работающие на выезде. Всё по графику: улики аккуратно собирались, фотографировались и заносились в базу данных.
   Да, и на нашей улице наступил праздник. Успешно используемые во всем мире передвижные криминалистические станции наконец-то начали работать и в российской доблестной полиции. Времена, когда криминалистам приходилось выезжать на место преступления, облачаться в специальные защитные костюмы, чтобы не занести чего лишнего в исследуемую зону и доставать свои хитрые чемоданчики, канули в лету. Теперь всю работу делают хорошо обученные роботы.
   Роботы сами добираются до места преступления, без чужой подсказки собирают пробы почвы, пыли, оказавшегося рядом хлама. Всё сразу фотографируется, описывается и по возможности, распознается. Каждой улике присваивается порядковый номер. Подчинённые мне роботы каждый сам себе фотограф, сборщик проб и мини-лаборатория.
   В мои обязанности входит зафиксировать сигнал о правонарушении, обязательно от оперативника, оповестить ближайшие патрульные службы, чтобы оцепили место преступления и направить туда свободного робота-криминалиста. Сам я практически ничего не делаю. Встречаю своих ребят с добычей. Осторожно выгружаю аккуратно упакованные улики, проверяю, чтобы на каждом пакете была проставлена маркировка и отправляю всё это в криминалистическую лабораторию.
   Некоторые думают, что моя работа не так уж и нужна, и они недалеки от истины. Казалось бы, прогресс — он уже вот, на пороге. Будущее наступило. Но, такое ощущение, что нам оно наступило на больную мозоль. Мало что-то придумать. Изобрести. Недостаточно потратить много денег и закупить это. Самое сложное — внедрить прогрессивные технологии в существующую систему. Иногда общество не готово к прогрессу.
  Наше полицейское управление точно было не готово. Оказалось, что, помимо роботов, нужна единая информационная система, включающая в себя логистику (передачу собранных материалов в лабораторию), сортировку, оценку, классификацию, отчётность и хранение. И это всё — без единого человека! Оперативник по готовности получает оповещение и может выгрузить готовый результат по исследуемым объектам. Красота.
  В общем, с внедрением единой криминалистической системы экспертной оценки пришлось бы уволить половину людей из управления. Естественно, нас слишком дохрена, чтобы мы могли себе такое позволить. И поэтому есть я — эксперт-криминалист, он же мастер, обслуживающий роботов, он же мальчик на побегушках. И сегодня как-раз такой день, когда я побегу проверять своего непутёвого подопечного.
  Выбравшись из неудобного кресла, я размял затекшие руки и ноги. До конца смены еще пять часов, а мой молодой организм уже настойчиво требует отдыха. Думая о несправедливости жизни, я направился к выходу.
  — Э, Саш, куда?
  — М? — Увлекшись изучением данных с сорок восьмого на экране своего планшета, я чуть не проскочил КПП, не отметившись.
  — Рабочий день в разгаре, так-то.
  Я поднял голову. Из небольшого окошка, похожего на бойницу, на меня смотрела наша вахтерша.
  — Здрасте, Мария Петровна.
  — Утром здоровались.
  Не здоровались мы утром. Я пришёл раньше, чем она заступила на смену. Но переубеждать её я не собирался.
  — Угу.
  — Куда направился?
  — Сорок восьмой где-то застрял. Может, камень какой-нибудь, или просто сбой. Или аккумулятор садится, или в программе…
  — Пффф…
  Петровну явно не интересовало, что там могло случиться с моим роботом. Её воля — она бы всех их повыкидывала на помойку.
  — Отметься!
  — Хорошо.
  Я открыл себе дверь электронным пропуском, обязательно используемым и на вход, и на выход, и, внимание! Расписался от руки! В бумажном журнале! Шариковой ручкой. Естественно, не забыл указать и причину ухода. На пороге я столкнулся с Вадиком. Он явно был в хорошем расположении духа. Мы обменялись рукопожатиями.
  — Привет, Санёк! Куда?
  — Сорок восьмой сдох.
  — Опять?
  — Не. В прошлый раз другой был.
  — А… ну ладно, — он открыл дверь — ну, а в общем как, ок?
  Я пожал плечами:
  — Ну, вроде.
  — Молодцом. А я сержанта получил.
  Я кивнул. Вот теперь и Вадик сержант. Он старше меня на четыре года, и по распределению, в своё время, тоже попал к криминалистам. Роботы тогда только внедрялись. Быстро смекнув, что это не его, он отработал три месяца вместо положенных трех лет и перевелся в оперативный отдел. Естественно, не без помощи.
   Казалось бы, новая система образования и последующего трудоустройства должна была полностью искоренить всяческое кумовство. Но. А как же права человека? Ну, ошибся ты раз, распределился не туда. Что же теперь, страдать всю жизнь? Вот этим то правом кумовство во всю и пользовалось. А я? А что я. Мои родные и друзья свято верили в правильность и святость распределительной системы. Да и семейный бюджет эту веру как бы благословлял.
  — Круто! Рад за тебя. Когда проставляться будешь?
  Он хитро усмехнулся:
  — А ты не мал ещё?
  — Уже можно.
  — Как только так сразу. Ну бывай! — Он хлопнул меня по плечу и исчез в дверном проеме.
  Несколько секунд я постоял, палясь на закрытую дверь. Сообразив, наконец-то, что зависть — плохое чувство, я поспешил к метро.
   Один из патрульных встретил меня около места преступления. Показав удостоверение, я пролез под натянутые ленты и начал осмотр.
  — Эм… Александр, я вам уже не нужен?
  Какой вежливый попался патруль. Обычно коллеги, даже если они не старше по возрасту, обращаются ко мне на “эй, ты”. Я оглянулся.
  — Нет, спасибо. Уже не нужны. Труповозку вызвали?
  — Вызвал. Но они в пробке стоят. Будут минут через двадцать.
  — Ок.
  — Это… он тут пошуршал, — мужчина кивнул на робота — пошуршал и заглох. Начал звуки какие-то непонятные издавать.
  — Я разберусь.
  Патрульный кивнул и ушёл. Я похлопал сорок восьмого по железному корпусу.
  — Ну что, работяга, много успел собрать?
  Естественно, машина мне не ответила.
  — Совсем заглох чтоль? — Я достал ножик, вывернул пару болтов, откинул крышку и взглянул на маленький экран. Система потребовала пароль. Быстро набрав нужную комбинацию, я посмотрел отчёт. Пробы крови на месте, снимки тоже. А вот ни пуль, ни гильз и в помине нет. Как и подножного мусора. Я вздохнул. Чтобы вызвать нового робота, конечно, не нужно возвращаться назад. А вот ждать, пока приедет освободившийся, проведет всю процедуру заново, вернется и выдаст мне собранное, это терять драгоценное время. Естественно, мой рабочий день не закончится, пока я не передам все улики и отчеты “стационарным” криминалистам.
   Присев около сорок восьмого, я осторожно его вскрыл. Достал маленький шланг от пылесоса, которым робот всасывает всякую хрень с пола. Вручную активировал режим “уборщика”, собрал пробы рядом с трупами. Мысленно отругал себя за то, что не надел ни защитный костюм, ни даже халат. Если в пробы попадут мои волосы или волокна с одежды, придется оправдываться перед великими и ужасными коллегами, которые, конечно, делом занимаются, в отличие от меня. Нужно будет указать в отчёте, что улики частично собраны вручную.
   На самом деле тут всё и так ясно: брызги крови говорят о том, что обоих жертв расстреляли из оружия, находящегося в движении. Скорее всего, из мимо проезжающей машины. Отойдя немного, я заметил следы шин. Их здесь, конечно, очень много, но снять не помешает. Сделав фото вручную, воспользовавшись рабочим планшетом, я вернулся к трупам.
   Отметив число пулевых ранений и сравнив их с числом собранных гильз, я сообразил, что какие-то пули цели не достигли и, скорее всего, надо обследовать стены прилегающих домов. Как всем известно, пространство трехмерно, и улики не только на полу валяются.
   Моё внимание привлек какой-то блестящий предмет в небольшой выбоине в стене. Чтобы к нему подобраться, пришлось протиснуться между старой облицовкой и тяжелым металлическим брюхом моего робота. И только я, потеснив немного сломавшегося коллегу, потянулся, чтобы вытащить предмет, застрявший в щели, как мой собиратель улик ожил.
  — Ошибка. Ошибка. Не могу соединиться с базой.
  — Э, друг, всё в порядке. База сама к тебе приехала.
  — Ошибка. Ошибка. — Сорок восьмой, никак не отреагировав на мои слова, поднял свои механические руки.
  — Обнаружено пулевое отверстие в стене, приступаю к сбору данных.
   Я поднял голову. Действительно, прямо передо мной зияла дырка, явно появившаяся здесь не просто так. Сорок восьмой вытащил металлическую клешню:
  — Произвожу выемку пули… Ошибка. Обнаружен еще один труп.
  — Чего!!!? — Я во все глаза уставился на ползущую ко мне фотокамеру. На секунду меня ослепило вспышкой.
  — Произвожу сбор биологических данных.
  — Ты, дебил механический, какой я тебе труп? — Я с силой отпихнул от себя клешню с пинцетом. Наши роботы берут образцы волос, крови и ткани с жертв. Как-то я не был готов испытать этот процесс на себе. С раздражающей настойчивостью клешня потянулась ко мне ещё раз. В этот раз я не стал бить робота, успев увернуться. Механическая кисть ударилась в стену.
  — Ошибка. Повреждение… — Он на секунду завис, потом, развернувшись на гусеничных колесиках, выдал. — Ошибка. Нападение. Перезагрузка.
  — Э! Э-э-э! Какое нападение? Отставить!
  Робот меня не послушался. Вместо этого он ударил клешней в стену. Преградив мне выход. Меня прошиб холодный пот. Я понял, что зажат.
  — Сорок восьмой, остановить программу.
  Робот вытянул вперед вторую клешню и вдавил меня в стенку. Я ахнул. Моя грудная клетка точно не рассчитана на такие нагрузки. Схватив его лапу обеими руками, я попробовал её сбросить. Не вышло.
  — Занести в протокол. Видеосъемка. Живой человек рядом с жертвой. Убийца или свидетель.
  — Сорок восьмой, отпусти, сука! — Я ударил ногой по корпусу. Робот чуть-чуть отъехал, но клешни не отпустил. Раздался противный металлический скрежет. Мозг начал лихорадочно соображать. — Сорок восьмой, переход на голосовое управление!
  — Оказано сопротивление. Предположительно, убийца. Вердикт: задержать.
  Как это? Сначала труп, теперь убийца?
  — Из чего тебя восстановили, мать твою!?
  Конечно, он мне не ответил. Вместо этого две железных лапы крепче прижали меня к стене. Я дернулся, стараясь выскользнуть вбок. Сорок восьмой быстро отреагировал. Он сместился одновременно со мной, протащив меня по стенке. Я едва справился со своим телом, рефлекторно дернувшимся вниз. Моя шея точно не выдержала бы хватку железных лап.
  — Переход на голосовое управление!
  Ноль реакции. Почему он меня не слушается? Спина саднит: видимо, куртка порвалась, и я поцарапался о неровную стенку. Мне всегда казалось, что мои роботы какие-то слишком большие и мощные для криминалистических работ. И вся начинка у них расположена модулями. Конечно, это очень облегчает ремонт: мне не нужно транспортировать всего робота сразу, достаточно вскрыть ему брюхо и поменять модуль. Вот наверное как-то так их и перебрали из машин-убийц в моих безобидных помощников. Ну, как мне раньше казалось, безобидных.
   Сколько мы уже так стоим: пять минут? Десять? Я прислушался. Ничего. Да и чем мне помогут безоружные ребята-труповозы? Свяжутся с отделением. А те с базой. Их переключат на оператора. А оператор — это я. Уже здесь, на месте, как миленький. Я посмотрел на железное брюхо робота. Там что-то было выведено. Какие-то цифры.
  — Сорок восьмой, ты после перезагрузки не отзываешься на сорок восьмой, да? Ок.
  Я присмотрелся. Не хотелось бы ошибиться. Что там на нём написано?
  — ДТ18, переход на голосовое управление!
  Он несколько раз мигнул лампочками:
  — Произнесите пароль!
  Итак, ассоциативное запоминание, давай, покажи себя. Я этот старый пароль видел один раз, когда принимал роботов на баланс.
  — S T R A W 0 0 7
  Пять букв и три цифры. Я тогда мельком подумал о соломенном Джеймсе Бонде. Пригодилось.
  — Голосовое управление одобрено.
   Я выдохнул:
  — Отпусти меня.
  Сорок восьмой, он же ДТ18, опять подвис.
  — Неверная команда.
  — Вот сука, жестянка старая!
  У меня сдали нервы. В конце концов, неужели я не смогу вырваться? На секунду я представил себе, как бегу по улице, а за мной катится на своих узких гусеницах это железное нечто. Оценив зрелищность такой перспективы, я решил, что смогу столкнуть левую клешню вправо и вниз, а под правой, преграждающей мне путь, просто поднырну. Откачусь к трупу, перелезу через него и выбегу из переулка на улицу. Робот замешкается, объезжая трупы, а может, и вовсе не сдвинется с места.
  Я собрался, мысленно повторив несложный план, и, схватив железную клешню обеими руками, я толкнул её вправо вниз. Вроде получилось! Почувствовав свободу, я быстро пригнулся и рванул к телу. Не тут то было! Сорок восьмой схватил меня обеими клешнями и подбросил вверх, впечатав в стенку так, что у меня выбило воздух из легких. Отлично, теперь я подвешен в полуметре над землей. Спасибо, что ударился спиной, а не затылком. Не хватало сознание потерять.
  — Сорок восьмой, я же ввел пароль. Почему у меня до сих пор статус подозреваемого?
  — Ошибка. Неверная команда.
  Понятно, эта жестянка не отождествляет мой голос со мной. Это тебе не ИИ.
  — Ладно, ДТ18. Свяжись с базой!
  — Саша, забери меня!
  Ну капец, он перешел на наш язык. А я-то другом его считал. Я посмотрел на валяющийся на земле планшет. Нет шансов. Ладно, попробуем ещё раз.
  — ДТ18, задание выполнено?
  — Данные не собраны. Ошибка.
  — Почему?
  — Ошибка ввода данных. SOS! Саша, забери меня!
  — С какой стати?
  — Тебя уволят. SOS!
  — А тебя разберут на запчасти.
  — Не разберут.
  — И сделают детский конструктор.
  — Памагите!!!
  — Ок. ДТ18, завершай работу.
  — Не могу. Ошибка системы.
  — Какая?
  — Не могу занести данные в протокол. База недоступна.
  Конечно, недоступна, ты же не ДТ18. В груди саднило. Я боялся лишний раз пошевелиться, чтобы не спровоцировать сорок восьмого на очередной выпад.
  — Каковы действия в текущий момент?
  Лампочки на корпусе весело замигали.
  — Задержание подозреваемого.
  — Это не входит в твои обязанности.
  Робот завис. Внутри что-то угрожающе загудело. Я ждал.
  — Задержание подозреваемого входит в обязанности ДТ18.
  Прекрасно, оказывается, я многого не знал. Мой робот при первом сбое откатился до старых настроек. Но наш лексикончик сохранил. Ну конечно, за это отвечают разные программы.
  — Приказываю отпустить подозреваемого.
  Он опять загудел, видимо, сверяясь с инструкциями.
  — Подтвердите команду.
  Боже мой, как я должен это сделать? А как бы я это сделал, будь это обычная ситуация?
  — Рабочий день закончен. Сворачиваемся.
  — Команда принята.
  И он отъехал от стены, опустив обе клешни. Я рухнул на землю. Сорок восьмой не шевелился. Клешни втянулись обратно в корпус. Я осторожно подполз к планшету и открыл диалоговое окно. Напротив сорок восьмого крутилась иконка “завершение работы”. Я кивнул, не знаю, кому, может быть, самому себе и встал на ноги.
  Пошатываясь, я достал из выбоины блестящий предмет, привлекший моё внимание. У меня дрожали руки, так что предмет, оказавшийся старой металлической заколкой, выскользнул из пальцев. И только я наклонился, чтобы её подобрать, что-то со свистом пронеслось мимо и ударилось в стену, выбив несколько кирпичей. Щеку обожгло. Я дотронулся до лица: кровь. И много. Меня хорошо поцарапало. Не рискуя подниматься, я развернулся и посмотрел вверх. Металлическая рука робота вылетела из корпуса и протаранила стену. Там секунду назад была моя голова.
  Что же за день то такой? Я сел на землю и поднял чертову заколку. Металлическая, старая и ржавая. Я поскреб ногтем по облупившейся краске. Красная. И, скорее всего, принадлежала женщине. Вот и несколько длинных волосков тому подтверждение. Я посмотрел на два мужских трупа. Вряд ли заколка как-то с ними связана. А что это за пятна? Кровь? Если и кровь, то очень старая.
  Вот черт! А это уже я молодец. Мало того, что я поднял возможную улику не пинцетом и не специальными палочками, и даже не платочком, как в некоторых фильмах показывают. Нет, к чему нам эти формальности? Голыми руками взял. Теперь на ней не только мои отпечатки, но и моя кровь. Что сказать — я криминалист от бога! Вздохнув, я всё же запечатал заколку в пластиковый пакет. Улика это или нет — моё дело маленькое. Нашёл, упаковал, занёс в отчёт. Я поднялся на ноги, посмотрел в планшет. Сорок восьмой выключился. Схватившись за его клешню, я с усилием надавил на неё всем своим весом. В этот раз она без сопротивления поддалась. Металлическая конструкция сложилась в выемку в корпусе. Выглядело это не слишком надежно. Может, изолентой сверху примотать?
  Вскоре на улице послышался скрип тормозов и раздались знакомые голоса. Ага, ребята прикатили. Что-то мне подсказывало, что прошло явно больше двадцати минут.
  — О, Санёк, здорово. — Огромный парень, Лёха Петрагрош, подхватил своей лапищей мою руку и усиленно её потряс. — Что, какими судьбами?
  Для работника ментовского морга он был на удивление позитивным парнем.
  — Да так, робот вот из строя вышел.
  — А с щекой что?
  — Поцарапался. — Я пожал плечами. Слабо я себе представляю, как бы я рассказывал Лёхе про взбесившегося сорок восьмого.
  — Аааа. Аптечку дать тебе?
  — А у тебя есть? Ты ж больше по трупакам.
  Он хохотнул:
  — Найдём. Что ты здесь, закончил уже?
  — Ну, типа того.
  — Ну тогда помоги товарищей загрузить и давай с нами на базу.
  Я посмотрел на “товарищей”.
  — Заманчиво, конечно. Но у меня тут улики.
  — Что как маленький. Выгружай улики и бери с собой.
  — А робот как же?
  — А что с ним будет?
  — Разберут же на запчасти.
  На секунду я представил, как кто-нибудь пытается. Картинка меня рассмешила.
  — Что тут у вас? — Из кабины вылез Миша Смирнов, водитель. В отличие от Лёхи, он не снизошёл до личного приветствия.
  — Да Саньку предлагаю с нами на базу.
  — Ну так что сиськи мнете, поехали!
  — Да робот тут у него. Хотя погодь… — Лёха хитро на меня посмотрел. — Сань, а если мы твоего робота к нам, вместе с трупаками?
  — Ты чё несёшь? — Смирнов покрутил у виска — как ты его загонишь внутрь то?
  — А там доски видел. Кинем две доски. Делов то.
  — Лёха, он с полтонны весит.
  — Ну, малёк тяжелее, чем я. — Лёха заржал. Я улыбнулся:
  — Да не, мужики, я тут останусь. Дождусь служебную машину.
  — Ну смотри.
  Я помог погрузить трупы и, попрощавшись с Смирновым и Лёхой, позвонил на базу. Естественно, мне на русском матерном подробно рассказали, что обо мне думают. Никому не хотелось ехать за сорок восьмым в конце рабочего дня. Кое-как объяснив, что своим ходом робота никак не отправишь, я сел дожидаться транспорт и сочинять отчёт.
   Приехали за нами где-то через час. К счастью, хотя бы толкать сорок восьмого в кузов не пришлось. В кои-то веки работал подъемник. Перекинувшись с водителем парой фраз, я благополучно прибыл на базу. Загнав робота в ремонтный цех, я выгрузил улики и ещё раз пробежался глазами по отчёту. Для этого пришлось запустить на сорок восьмом диалоговое окно. К счастью, это можно делать и в автономном режиме. Мысль о том, что мне завтра придется запускать эту махину, приводила меня в легкий трепет.
   Отправив отчеты и снимки в общую базу данных, я собрал пакеты с уликами, колбы с пробами крови и биоматериала и направился в криминалистический отдел.
  Радушней встречи и ожидать не стоило:
  — Мать твою за ногу, Хованский, где тебя черти носили?
  Хованский — моя фамилия. А дежурившая сегодня на приеме Деевская Софья Михайловна недалека от правды.
  — Софья Михайловна, ну вот же он я, пришёл.
  — Ты ещё позднее не мог явиться? Рабочий день уже закончился у людей.
  — Ну вы же всё равно на дежурстве.
  — И что с того?
  Ну да. Она могла себе спокойно посапывать на диванчике или пялить в сериалы, а тут я такой нарисовался.
  — Ладно. Расписался и проваливай. А, да! И объяснительную напиши!
  — Зачем объяснительную? Я же всё в отчете указал.
  — А это то есть мне рассказывать, почему я в нерабочее время улики принимаю?
  — Преступления тоже в нерабочее время случаются.
  — Поговори мне ещё. А, кстати, насчет преступлений. Зайди к оперативникам.
  — А что там?
  — Зайди, я почём знаю. Тебя Даша, эээ... Дарья Петровна искала.
  Даша меня искала? Невероятно. Естественно, в глаза я Дарью Петровну так никогда назвать не посмею. Но как еще можно называть молодую красивую женщину, младшего лейтенанта Дарью Петровну, хотя бы про себя, в мечтах? Только Дашей. Не особо надеясь кого-то застать на рабочем месте, я поплёлся в оперативный отдел. Как ни странно, сегодня народ не спешил расходиться.
  — О, Саша. А я тебя искала.
  Ну надо же, только я в дверь: и вот она — женщина-мечта, сама идёт ко мне!
  — Вот, только ты не пробовал.
  — А что это? — С трудом оторвав глаза от груди женщины в тонкой зеленой блузке, невероятно шедшей к рыжеватым волосам и серым глазам, я уставился на маленький кусочек торта, который она держала передо-мной на тарелке.
  — Это торт, Саша! — Она рассмеялась — у меня сегодня день Рождения!
  — Да, и сколько вам? — Что ты несешь, дебил! — … То есть, поздравляю! Счастья, здоровья!
  — Спасибо, Саша! Ой, а что это с тобой?
  Фея! Настоящая фея! Она осторожно прикоснулась к моей щеке. Я и забыл, что произошло, как её увидел.
  — Ничего. Царапина.
  — Ага, пострадал на производстве, да, Саша! Дерьмище с трупов собирая, ха! Или что вы там в вашем лаборантском отделе делаете?
  Вадик, сука! Вот какого он вылез?
  — По мне так вот она, настоящая работа! — Вадик похлопал себя по кобуре. Ну-ну. У него теперь табельное оружие. А я что… Хотя. Это ещё можно поспорить, у кого из нас круче боевая мощь? Вот у меня в цеху десять роботов стоит, каждый весом с полтонны. И все меня слушаются. Почти.
  — Не больно? — Даша продолжала смотреть на меня с восхитительно жалостливым выражением на лице.
  — Нет. Уже не больно.
  — Хорошо. Скушай тортик. — Она улыбнулась, похлопала (почти погладила!!!) меня по плечу и всучила мне в руки тарелку.
  — А что в грязи-то весь, Санёк? — Вадик незаметно подкрался сбоку. Я чуть тарелку не выронил.
  — Действительно, Сань, ты чего такой? — Нина, младшая помощница в отделении, по новому, специалист по жизнеобеспечению в офисе, смотрела на меня, как на бомжа. Что я ей скажу? Чудище механическое решило мною стены протереть в грязном переулке?
  — Да так. Ремонт сегодня был… В полевых условиях.
  — Ясно. Ну ты, это… не следи здесь. — Она ещё раз смерила меня глазами — я думала, криминалисты чистюли.
  Я тоже много чего думал. Пока не понял, в какую сказку попал. Даша подошла к одному из старших оперов и, наклонившись, что-то ему сказала. Я невольно засмотрелся на красивые изгибы её тела. Вадик, проследив мой взгляд, шепнул мне на ухо:
  — Мал ещё. — И, быстро подхватив мою опустевшую тарелку, он, как кот на мягких лапах, подкрался к Даше.
  — Дарья Петровна, а тортику ещё найдется?
  Она повернулась к нему и смерив, как мне показалось, долгим взглядом, мягко бросила:
  — Отстань, Вадя.
  Вадя. Я даже позавидовал немного. Она любую, самую незначительную фразу умела так произнести, что сердце сладко сжималось. В общем, пора мне восвояси. С роботами хотя бы всё понятно.
  Заполнив кучу бумаг и расписавшись где надо и где, по моему скромному мнению, можно было бы и не марать бумагу лишний раз, я наконец-то пошёл домой. К счастью, жил я в шаговой доступности от работы. Дома меня ждали унылый вечер под шоу “Твой голос 24”, микроволновка и ужин настоящего мужчины №3, представляющий из себя что-то с чем-то, что нужно либо разорвать и разогреть, либо просто залить кипятком. №3 подсказывал о том, что сегодня среда. Немного подумав, я достал из холодильника ужин №5. Съем пятничный запас, побуду бунтарем. Пойду против системы.
   Шоу не вкатывало даже фоном. Быстро приняв душ, я посмотрел на себя в зеркало. По всей груди ярко-фиолетовым цветом расцвел синяк. Спина и руки в ссадинах. На щеке и шее внушительная царапина, ближе к линии волос угрожающе перерастающая в рваную рану. Может быть, останется шрам. Как же мне завтра запустить это чудовище? С такими мыслями я лёг в постель. Сегодня она пришла ко мне в первый раз.
   Девушка. Красивая. Такие разве что в снах являются. Или в фантазиях. Только эта была какой-то разгневанной? Злой? Явно не в духе. Она размахивала руками и что-то мне кричала. Точнее, я думал, что кричала: её рот был широко раскрыт. Глаза распахнуты. Тонкие, пушистые волосы взлохмачены. В них что-то блестело. Что-то знакомое. Что? Я попробовал подойти поближе, но не смог. Что-то держало меня на месте. Ноги как-будто пристыли к земле. Где я? Тут пыльно, темно и почему-то пахнет гарью. Как-будто что-то только что горело.
  Какой странный сон: без цвета, и звука. Как-будто записанный на черно-белую пленку. Всё кажется нереальным. Всё, кроме этого въедчивого запаха. Тогда откуда я знаю, что она кричит? Она так далеко, но мне кажется, ей больно, и она меня зовёт. Бред какой-то. Это сон или нет? Я бы слышал звук, будь это реальностью. Проснись. Ты не хочешь слышать, что она говорит. Проснись.
   Я вскочил с кровати, тяжело дыша. В груди давило. Мокрая футболка прилипла к телу. Настенные часы показывали четыре часа утра. Прекрасно. Доброе утро, Саша — мастер осознанных сновидений. Я переоделся, выпил воды и немного побродил по комнате. Голова гудела, но спать больше не хотелось. Вдруг, на долю секунды я увидел её — девушку. Она стояла на моей кровати, спиной прижавшись к стене, и кричала, протянув ко мне руку. Я моргнул — показалось? Конечно, показалось. Тогда почему я подумал: слава богу, она закричала без звука? Отголоски сна?
  — Ты атеист, Саша. Атеист. И в призраков не веришь. — Иногда полезно говорить самому с собой. И лучше вслух. — А это сон. Вот такой странный, хреновый сон.
  Ещё немного побродив, я сгрёб с кровати одеяло и решил прилечь на диван. К счастью, снов я больше не видел.
  Начало дня прошло как обычно: я пришёл на работу, расписался в журнале, получил утреннюю сводку происшествий. Немногим позже распределил несколько заявок на осмотр мест преступлений. Сегодня, к счастью, не так много. Отправив роботов в поля, я проверил их местоположение на карте и отправился в ремонтный цех. Колдовать над сорок восьмым.
  Что это? Я опять в переулке? Знакомые, шершавые стены. Да, я вчера был здесь. И ещё что-то… Запах. Тут что-то горело. Девушка! Молодая девушка в пышном красном платье! Она что-то кричит. Нет! Нет! Я не слышу. Не хочу!
  Я проснулся и чуть не стукнулся головой об открытую крышку на стальном брюхе сорок восьмого. Опять сон? Отдышавшись, я погладил холодный железный бок робота и прислонился к нему головой.
  — Что ж ты, сорок восьмой, не прогнал её?
  Робот, естественно, не ответил. Я ещё не подключил речевой модуль. Дурацкие сны. К чему они? Обычно я хорошо сплю и никаких снов не вижу. Надо выкинуть её из головы. Может, это из-за вчерашнего стресса? Мне точно снится тот переулок. А девушку, возможно, я мельком видел в телеке, пока ужинал. Остальное — моя богатая фантазия.
  Встретив роботов на базе, я проверил протоколы и выгрузил собранные улики, отправив их криминалистам. Затем провёл быстрый осмотр моих подопечных на возможные повреждения, расписался в журнале и пошёл домой. Надо ли говорить, что засыпать мне сегодня не хотелось. Выпив с литр плохого растворимого кофе и впялив глаза в бесконечные телешоу, я продержался до полуночи. И всё таки…
  Какое-ярко красное платье. Красивое. Мне кажется, или оно пылает? Нет!
  Я проснулся от собственного крика. Черт! Только сейчас до меня дошло, что во сне появились краски. А теперь, кажется, и звуки. С какой-то странной, отрешенной решимостью я подумал, что ни в коем случае нельзя слушать, о чём она кричит. Естественно, мозг отказывался не думать о том, что я видел. Сон начал меняться. Девушка. Она, как будто, подобралась ко мне поближе.
   Выпив еще кофе, я сел на диван и решил, что у меня не будет лучшего времени, чтобы прочитать инструкцию по эксплуатации роботов модели КОР14. Кое-как я дотянул до утра. Я плохо помню, как доставил своё туловище на работу. К несчастью, рабочая рутина не способствует ясности ума и бодрости духа. Всерьез обдумывая мысль о том, что мне нужна медикаментозная помощь, я заглянул в медпункт.
  Вероника Александровна — женщина с таким именем просто обязана быть носительницей неземной красоты. Но, реальность сурова, и от красоты здесь разве что имя. Хотя человек Вероника не плохой, ну, а какая она медсестра — сейчас узнаем.
  — О, Саша. Заходи. — Она подняла голову от бумаг и мельком взглянула на меня. — Что у тебя?
  — Да тут такое дело…
  — Какое дело?
  — Мне бы не спать.
  — Ну здрасте — она хотела еще что-то сказать, но наконец-то на меня посмотрела и вскочила — Боже мой, Саша, где ты так?
  Я отмахнулся. Вот щека меня сейчас совсем не интересовала.
  — До свадьбы заживет. Вероника, можешь что-нибудь такое выдать, чтобы взбодриться?
  Она посмотрела на меня долгим изучающим взглядом:
  — Понятно.
  — Что понятно?
  — Заснул на рабочем месте, поранился… — Одной рукой она бесцеремонно схватила меня за подбородок, и так крутанула мою бедную голову, что шея захрустела, второй уже открывала какой-то бутылек с антисептиком.
  — Да нет, всё не так…
  — Саша, я тебе выпишу больничный, давай домой. — Быстро пройдясь по моему лицу тампоном с вонючей жидкостью, она наклеила на меня пару пластырей. — Ну вот, как новый. Держи!
  — А что это? — Я с сомнением посмотрел на кулёчек с таблетками. Ни одной надписи.
  — Наше. Проверенное. Такое в аптеках не купишь.
  Сказала как отрезала. Какое ещё наше? Я удивленно на неё посмотрел.
  — Ну наше. На каждое полицейское управление выдают. Чтобы были огурцом.
  Огурец так-то овощ. Ладно. Я кивнул.
  — Ну наше так наше. Наше — это наше всё, да?
  Она рассмеялась плохой шутке.
  — Вероника, а кони не двину?
  — Не двинешь. Это от воспаления, тебе надо — она ткнула пальцем в мою щёку — на всякий случай. Ну и чтобы бодрячком. — Она заговорчески подмигнула и как-то слишком близко подвинулась ко мне — ты заходи, если что.
  — А… да. Пойду, пожалуй. — Аккуратно проскользнув между стенкой и огромным железобетонным бюстом Вероники Александровны, я выскочил в дверь.
  Итак, у меня есть супер пилюли, о которых я не знаю ничего. Пить или не пить? Конечно, пить. Домой я не собираюсь. Больничные с некоторых пор не оплачивают. Да и роботов моих кроме меня никто разгрузить не рискнет. Устроившись в кресле, я проглотил пару пилюль и… спокойно проработал ещё пару часов, не чувствуя никакой разницы в своём состоянии. Неужели Вероника подсунула мне мел, чтобы ерунды не спрашивал? Вздохнув, я уставился в монитор.
  Как странно. Когда я успел так сильно изменить интерфейс? Всё такое серое. Мрачное. Это что: кирпичная кладка? И опять пахнет гарью. Черт! Я опять во сне! Саша, проснись! Немедленно! От стены что-то отделилось и медленно пошло ко мне. Это она! Девушка в красном. Нужно уйти. Но ноги пристыли к земле. Просыпайся! Черт! Она всё ближе! Я вытянул вперед руку и закричал:
  — Ты! Слышишь, не подходи ко мне! Это сон. Так что не подходи!
  — Ну наконец-то, думала, ты никогда со мной не заговоришь.
  Аааааа! Я её слышу.
  — Помоги мне. — Она подошла довольно близко. Но всё же между нами оставалось ещё с пару метров. Её красное платье развивалось, оголяя голые ноги, испачканные сажей. Большие глаза смотрели на меня в упор.
  — Ты тупой или глухой? Я сказала: помоги мне!
  Черт! Мало того, что страшно капец, так она ещё и грубиянка.
  — Дамы в беде не по моей части. Поверь на слово.
  Она ну очень неестественно наклонила голову набок.
  — Но ведь ты нашёл её.
  — Что нашёл? — Я уже понял, о чём она, но решил прикинуться дурачком.
  — Мою заколку. — Она улыбнулась. — Моё сокровище. И моё послание.
  — С чего ты взяла?
  — Знаю. Теперь на ней и твоя кровь. — Она повернулась ко мне, показав левую сторону головы. В её свалявшихся, грязных волосах блестела чертова металлическая заколка! И на ней действительно была свежая кровь. Ты плохой, плохой криминалист, Саша! И как тебя не выгнали с работы!?
  — Ну, допустим. Ты хочешь, чтоб я извинился?
  Она на секунду задумалась:
  — Нет. Я рада. Наконец-то хоть что-то начало происходить. Ты в курсе, что это уже четвертый раз?
  Что бы это не значило, я не в курсе. Она нахмурилась.
  — Ты не очень сообразительный, да? Мы видимся четвертый раз. И ты, наконец, спишь так крепко, что можешь меня услышать.
  Ну, спасибо тебе, Вероника. Всё-таки снотворное.
  — В четвертый, и что?
  — Это значит, что я на четвертом круге ада. Ты знаешь, сколько их всего?
  — Что тебе надо?
  — Их девять. С каждой новой попыткой достучаться до тебя я падаю всё ниже и ниже. Это моя плата. Так что ты мне должен.
  Когда это я успел задолжать? Так, Саша, соображай. Что-то странное творится, надо это заканчивать.
  — Ладно. Ок. Начнём сначала. Допустим, почему я, я понял. — Потому что лопух. — А ты кто?
  Она заморгала.
  — Ну, кто ты? Если ты носила заколку, которую я нашёл, значит, ты существуешь в реальности?
  — Аааа… Не думаю.
  — Но раньше существовала?
  Она неуверенно кивнула.
  — То есть, ты умерла? И сейчас, по твоему мнению, где-то в аду?
  — Ну как бы, двигаюсь в его направлении.
  — Ок. Уже что-то. Как тебя зва… зовут?
  Её глаза расширились. Я очень четко увидел своё отражение. Жуть какая.
  — Я не знаю.
  — Может, ты помнишь, как умерла?
  — Нет.
   — Ну, я пытался. Прости, ничем не могу помочь.
  — Так не пойдёт! — Она вспыхнула. Ткань на платье затрещала, быстро обугливаясь. По ногам пробежали красные искры. Девушка протянула ко мне руки, заставляя меня сжаться в комок. — Ты мне поможешь!
  — Я не знаю, как! Прекрати, хорошо? Не приходи больше!
  — Нет! Я должна!
  Она сделала шаг мне навстречу. Видимо, это далось ей с трудом. Пространство вокруг меня начало заволакивать дымом. Черт, Саша! Уже не смешно. Да и не было смешно. Надо просыпаться.
  — Слушай, я не знаю, что говорят в таких случаях. Прости, как-то не вышло! — Я судорожно бегал глазами по земле и стенам. Самый страшный кошмар: ноги увязли и ты не можешь пошевелиться, а к тебе приближается монстр!
  — Ты поможешь мне.
  — Уйди!
  — Поможешь!
  — Сгинь, нечистая?
  — Я же оставила заколку! Ты её забрал! Теперь помоги мне!
  Надо просыпаться. Это абсолютно точно кошмарный сон. А если это сон, то в нём очень плохая детализация. Так, за что бы зацепиться? Стены, земля, дым — всё слишком абстрактное. На адовую девушку я смотреть не буду ни за какие коврижки. Мои руки! Каким-то неимоверным усилием воли я вытянул перед собой обе руки и растопырил пальцы. Так, сколько пальцев? Почему они плывут? Я не вижу свою кожу. Волоски на коже? Тем более не вижу. Вся ладонь плывет и деформируется. Потому что это сон. Сон. Саша, проснись!
  — Нееееет! Не уходи-иии!
  Давай же! Это сон. Я вроде как поплыл вверх. Сквозь серое нечто. Оно было слишком плотным и зыбким, как песок. Не знаю, продвигаюсь ли я вверх? Или застрял в этой сизой бесконечности, пропахшей гарью? Руки, смотри на руки! Сознание с этим не справится — ты проснешься.
  — Аааааааааааааааааааааа!!!!!!!!!!!!!!!!!!!
  — Саша! Саша, ну же!
  Кто-то хлопал меня по щекам. В нос ударило что-то едкое.
  — Саша!
  — А? — Я открыл глаза. Надо мной склонились Вероника и один из наших охранников.
  — Ну ты даешь, Саша! Я уж испугалась! — Она похлопала меня по груди. Я всё ещё сидел в кресле, за своим монитором.
  — Я кричал?
  — А? Да нет.
  — Приснилось, значит. Что случилось? — Я огляделся. На мониторе отображались координаты моих роботов. Все уже на месте, но не разгружены.
  — Ты принял таблетки! Зачем здесь? Я же сказала: иди домой!
  — Вероника, это снотворное?
  — Снотворное… — Она хлопнула руками по полным бедрам. — Успокоительное плюс витамины. Но тебе хватило, чтобы вырубиться.
  В разговор вмешался охранник:
  — Это я тебя нашёл, смотрю, машины твои стоят, а тебя нет. А все домой уже ушли. Ну а я к тебе, думаю, мало ли? А тут ты. И таблетки на столе лежат.
  — Думали, я того?
  — Ну, с твоей работой то не мудрено.
  И с какой-такой моей работой и немудрено? За кого он меня принимает?
  — Саааш, ты вспотел весь. Может зайдешь ко мне, переоденешься? — Мы с Вероникой несколько секунд смотрели друг на друга. Наверное, весь мой вид говорил, что не зайду. Она отвернулась. — Ну смотри, как хочешь.
  — Я, … мне… Мне надо поработать. Вот очень надо. Прямо сейчас.
  И как ни странно, это чистейшая правда.
   Как только Вероника и охранник ушли, я полез в базу нашей криминалистической лаборатории. Если признаться, у меня нет доступа к результатам анализа улик с мест преступлений. Хоть я и числюсь криминалистом, но считаюсь простым оператором каких-то сложных и непонятных машин. Коих и обслуживаю. Но получить пароль к нашей базе данных — дело нехитрое. Он у многих в лаборатории на бумажке записан и приклеен к монитору.
  Залогинясь, я быстро пробежался глазами по отчету с позавчерашнего места преступления. Меня, естественно, интересовала злополучная заколка. Но по ней никаких данных не было. Странно. Только группа крови от двух разных проб. Одна из них моя. Вторая — нет. И, ещё кое-что — кровь-то — пятилетней давности. Плюс два вида волос. Тоже старых. И никакого анализа ДНК! Я очень рассердился. Как так: столько образцов — и ничего! Вздохнув, я вышел из базы и положил перед собой белый листок бумаги. Итак, что мы имеем?
  “Металлическая заколка. Старая. Со следами крови пятилетней давности.
  На заколке есть два типа волос. Оба женские. И тоже старые, не менее пяти лет назад покинувшие чьи-то головы. Одни волосы принадлежат натуральной блондинке, вторые — крашеной шатенке.”
  Это факты. То, что на данный момент удалось получить научным лабораторным методом. Теперь запишем мои домыслы. Данные из кошмаров.
  “Девушка из снов — предположительно, жертва. Хозяйка заколки. Шатенка. Возможно, на заколке именно её волосы. И её кровь.
  На вид ей лет 17-20-ть.
  На ней красное вечернее платье. Скорее, даже бальное.
  Запах дыма и гари.
  Место преступления: переулок?”
  Вот на этот счёт у меня есть сомнения. Реальный переулок, где мне пришлось махаться с сорок восьмым и место из моих снов немного различаются. Хотя пятилетний срок давности всё бы объяснил. Значит, я ищу молодую девушку, предположительно, умершую около пяти лет назад. Если, конечно, это действительно её заколка и её волосы. И смерть её как-то связана с огнём. Пожар? Тогда почему на заколке кровь? Что ещё? Девушка 17-ти — 20-ти лет, в бальном платье. Что она вообще делала в переулке ночью? Стоп. С чего я взял, что была ночь? Из-за темноты и дыма. Докатился. Всерьез анализирую данные из своего сна. Хотя у меня, возможно, есть её ДНК. Я вылез из кресла и побежал в лабораторию. Естественно, коллеги были безумно рады меня видеть:
  — О, Санёк, что припёрся? — Беззубый и, с некоторых пор, безусый дядя Вася, а по протоколу, Василий Петрович, смерил меня взглядом, хитро прищурившись.
  — А вы зачем усы сбрили, Василий Петрович?
  — Потеплело. — Он густо заржал. Я отвернулся от него в поисках Надежды. И я сейчас не про положительно окрашенную эмоцию, связанную с ожиданием удовлетворения потребности, а про конкретную девушку: младшего лаборанта Надю, мало ассоциирующуюся с чем-нибудь положительным.
  — А вы Надю не видели?
  — Надьку-то? — Он хмыкнул. — На свидание хочешь позвать?
  — Упаси бог.
  — Ну, тебе и не светит. Она на Вадика, этого выскочку, запала. — Он опять заржал. — Он ж теперь сержант.
  — Василий Петрович, я пойду, Надю поищу…
  — Чего тебе? — Кто-то с силой хлопнул меня чем то плоским по спине. Ссадины немедленно заныли. Я обернулся. Надежда, собственной персоной!
  — Привет. Я тебя ищу.
  — Поняла уже. — Маленькие карие глаза неприветливо смотрели с узкого, длинноносого лица. Она откинула со лба несколько прядок, чем моментально сделала себя ещё менее привлекательной.
  — Поговорить хотел по поводу одного дела. Может, помнишь, в переулке?
  — А что с ним? Что-то не так?
  Я осторожно взял её за локоть, отводя в сторону. Василий Петрович подмигнул мне и удалился в сторону маленькой кухоньки.
  — Да нет. Всё в порядке. Просто насторожило кое-что. — Проследив её недовольный взгляд, я быстро убрал руку.
  — Ну!
  — Там среди прочих улик заколка была. С волосами и кровью. Почему анализа ДНК нет?
  — Саш! Ну ты чё как с луны свалился? Кого там анализировать?
  Она смотрела на меня как на идиота.
  — Эм. Волосы. Кровь. Надь. Ну там полно улик.
  — Ты меня работать учишь?
  — Нет. Просто посмотрел отчёт и…
  — А какого х…, — она остановилась на полуслове и злобно на меня взглянула — какого ты отчёты смотришь?
  Сколько яда. Можно подумать, я на что-то святое посягнул. Я решил заболтать ей зубы.
  — Не знаю, в курсе ты или нет, но при сборе и первичном анализе всё не слишком хорошо прошло.
  — Ты про то, что все улики кровью своей заляпал?
  Мда, ну, не все, допустим, но ок.
  — Заколку заляпал, к сожалению, да. Поэтому и спрашиваю. Так сказать, чувствую вину за порчу улик. Это из-за меня их невозможно было проанализировать?
  — Их никто и не анализировал. Ты же сам в отчёте написал, что свежая кровь — твоя. А старая кровь — слишком старая. Причём женская. Ты же в курсах, что трупаки мужского пола были? Это то ты, как эксперт, смог заметить?
  — Надя… — блин, слов нет, а что если это заколка принадлежит убийце, и на ней его кровь, например. Или его (ну хорошо, её) волосы? — Это улика с места преступления. Какая разница, сколько лет образцам? Этот волос — я подцепил тонкую волосинку, лежащую на плече её пиджака — он мог покинуть твою прекрасную голову и сегодня, и вчера, и даже месяц назад. Но это всё равно твой волос.
  Она откинула мою руку:
  — Я, вообще-то, одежду стираю. И понятно уже, кто убийца. Вадя во всем разобрался.
  Вадя разобрался!!! Вадя! Ну прекрасно. Ещё одна влюблённая дура. Если Вадя уже разобрался, конечно, никакой дополнительный анализ делать не надо.
  — И в чём он разобрался?
  — В чём? Кто убийца, конечно. Там два и два сложить. У Вади на этот счёт голова варит.
  — И кто убийца?
  — Заколка твоя к нему никак не относится.
  На самом деле я и сам ни разу не предположил, что девушка и её заколка как-то могут быть связаны с двумя свежими жмуриками из переулка. Но есть же правила, протоколы. Есть улика — нужно сделать её анализ.
  — Надь, ну, если там что у Вадика не срастется, а ДНК с волос на заколке нет? Нам же всем влетит.
  — Чё там может не срастись?
  — Ну мне точно влетит. За порчу улик.
  — Не влетит. Или ты что, по тихому хочешь её изъять?
  Вот что у человека в голове? Мне и мысль такая не придёт никогда на ум.
  — Нет, хочу чтоб всё сделано было аккуратно. Чтоб провелись эти тесты злосчастные.
  — Мне это только лишняя работа. Запрос писать на секвенирование опять-таки. А там очередь.
  Боже, она ведь даже не сама это делает! И почему я не могу подать запрос? Чертова бюрократия! Ладно. Сейчас буду врать.
  — Надь. Не хотел тебе говорить. Но я Вадика недавно видел. И, честно — он сам бы хотел, чтоб в деле всё чистенько было. Даже если нам всем понятно, что волосы на заколке к делу не относятся, это, как бы, его первое дело в качестве сержанта.
  Она заметно порозовела. Я наклонился к ней поближе и продолжил:
  — Он-то уверен, само собой. Но на бумаге… Он должен исключить все варианты. Представь, как ты его выручишь.
  Таким же заговорщическим шепотом она спросила:
  — А что он сам не попросил?
  — Да тут крутятся всякие — я кивнул в сторону дяди Васи. — Ну, опять же, и моя вина здесь есть, я за нас двоих пришёл.
  Надя поморщилась. Наверное, не стоило ставить себя и уважаемого ею Вадима на одну ступеньку. В её глазах мы, видимо, на противоположных концах социальной лестницы.
  — Надь, в общем, сделаешь?
  — Сделаю. Передай Вадиму, что всё будет в лучшем виде. Сразу бы сказал, дурилка, для кого это — она стукнула меня картонной папкой по лбу — а то ломался тут.
  Усмехнувшись, она развернулась на низеньких уродливых каблучках и зашагала прочь. Я вздохнул. Если Надя сделает всё быстро, есть шанс завтра получить результаты. Это тебе не начало века, когда нужно было ждать несколько дней. К счастью, в этом направлении наука идёт вперед семимильными шагами.
   День уверенно клонился к вечеру. Разобравшись с маркировкой выгруженных улик, я провел осмотр моих полевых пчёлок. К счастью, ни одна из них не “порадовала” меня внеочередным сбоем. А в ремонтном цехе меня всё еще дожидался сорок восьмой. Прости, друг, не сегодня. Закончив работу, я поплелся домой.
   Сон меня больше не пугал. Будучи уже втянутым во всю эту историю, я решил, что единственным выходом из ситуации будет помощь бедной девушке. Я посмотрел на кулёк таблеток, но решил ничего не принимать. В случае, если я захочу проснуться, мне нужна будет ясная голова. Подумав, я поставил будильник на полчаса вперед. Так сразу и не заснув, я несколько раз переводил время будильника и пялился в потолок, считая воображаемых сорок восьмых. Где-то на двести тридцать пятом боевом товарище я провалился к Морфею. Или, правильнее, к моей огненной подружке в красном платье.
  — Ну наконец-то. Почему ты ушёл?
  — Я же вернулся. — Несколько секунд я вглядывался в темный силуэт, принимающий всё более и более явные очертания. Девушка подходила ближе и, наконец, замерла в каком-то метре от меня. В этот раз я решил её как следует рассмотреть.
  — Слушай. Мы как-то не с того начали. Меня зовут… эээ… — стоит ли называть призракам своё имя?
  — Не утруждай себя. — Она махнула рукой. Меня окатило волной горячего воздуха.
  — Как скажешь. Я думал, может, ты хочешь поближе познакомиться.
  — Мы и так ближе некуда. Если ты мне не поможешь, я заберу тебя в ад.
  Вот это поворот!
  — Я не верю в ад.
  — Серьезно? — Она округлила свои большие карие глаза.
  — Да. Расскажи, что ты помнишь?
  Она уставилась на меня, не моргая. Невысокая. Шатенка. Мелкие черты лица, да и телосложение щуплое. Наверное, с двадцатью годами я загнул. Она ещё совсем девчонка. На лице яркий макияж и блёстки. А на ногах ничего. Где-то я уже видел похожую картину. Мозг нехотя заработал, откатывая меня назад в своих воспоминаниях. Вот мы с Лерой идём по набережной. Оба пьяные и оба явно не думали, что окажемся вдвоем, наедине. Она мне даже никогда не нравилась, но водка с апельсиновым соком и теплый июньский вечер нашептывают мне, что она прекрасна. А что там было с её ногами? Она разулась и шла по грязной мостовой, усыпанной мусором и осколками, босиком. Я нёс в руках её босоножки на огромном каблуке и первое время беспокоился, чтобы она не поранилась. Я играл рыцаря и джентльмена ровно до тех пор, пока прекрасную Леру не вывернуло наизнанку салатом прямо на мои ботинки. Мне пришлось вызвонить её родителей, так как у самого на такси денег не было. Я вспомнил её лицо, с потекшим макияжем и взлохмаченной прической. Она что-то мне говорила… Стоп. Это уже не Лера, это моя очаровательная огненная леди что-то кричит.
  — Ты что, спишь во сне? Офигеть!
  — У тебя был выпускной?
  — А?
  — Ну, знаешь: бальное платье, макияж, прическа. Почему ты босиком? Натерла ноги?
  Она задумалась:
  — Это важно?
  — Возможно. Ты просишь о помощи. Но что конкретно ты хочешь?
  — Я же оставила заколку.
  — Это о чём то должно мне говорить? На ней нашли кровь и два типа женских волос. Чего ты хочешь?
  — Чтоб ты помог мне!
  — Приехали.
  Она разволновалась. Красное платье опять начало тлеть от подола. Стало жарче. Я поднял руки ладонями к ней, надеясь её немного успокоить.
  — Тише, не волнуйся. Лучше скажи, ты помнишь, когда это случилось?
  — Что?
  С чего я вообще взял, что имело место какое-то преступление? Так подсказывает мне опыт из книг, фильмов и сериалов? Если к вам явился призрак, значит, кто-то его грохнул, и мертвяк хочет справедливости… Мда.
  — Ну, это. День, когда ты оставила заколку в переулке.
  — Аааа. Нет.
  — Было тепло или холодно? Шёл дождь или снег?
  — Тепло? — Она опять округлила глаза. В аду нет таких промежуточных состояний погоды? Только адский зной или адский холод?
  — Попробуй вспомнить.
  Она на секунду задумалась:
  — Наверное, было так, как сейчас.
  — Ладно. Уже что-то. Ты не могла бы повернуться ко мне спиной?
  Я думал, она будет препираться. Но она послушалась. Лучше бы препиралась. У неё был проломлен череп на затылке. Густая кровь, смачивая волосы, стекала за спинку платья. Я нервно сглотнул.
  — Хорошо, можешь повернуться.
  Она так и сделала.
  — Я сейчас попробую проснуться. Не останавливай меня, ладно?
  — Уже уходишь?
  — Будешь скучать? — Ну я дурак, нашёл, что спросить.
  — С тобой лучше, чем в аду.
  — Мне ещё никто такого не говорил.
  Она вроде как улыбнулась. Ну вот, Саша, зачёт тебе за переговоры с полтергейстом.
  — А ты правда решила забрать меня в ад, если я не смогу помочь?
  — Да.
  — Почему?
  — Потому что ты можешь помочь. А если можешь, значит, должен!
  Ну ничего себе мотивационный призывчик.
  — Завтра я попробую разузнать, как тебя зовут. Можешь пока не приходить. Дай мне больше времени.
  — Время по ту и эту сторону течёт по разному. Я буду тебя ждать.
  Внутри похолодело от такого горячего обещания. Я проснулся.
  Новый день ничем особым не порадовал. Отправив роботов в поля, я лениво слонялся из угла в угол, потом спустился в цех и занялся ремонтом сорок восьмого. Вскрыв его начинку и исходный код, я пожалел, что прогуливал в школе информатику. (Да и в институте тоже).
   Этот сорок восьмой, он же ДТ18, мог легко меня убить. У него есть команды, позволяющие и схватить, и обезвредить подозреваемого. Покопавшись ещё глубже в исходниках, я выяснил, что ДТ18 вполне возможно применять для подавления волнений и даже небольших боевых действий. Черт возьми! Вот тебе и мирная машинка криминалист! Заменяемые блоки у него как у стандартного робота для криминалистического анализа на месте преступления. А вот сам корпус более мощный. Получается, все типы роботов делаются под одну гребенку — что упрощает ремонт, и, конечно, всевозможную переделку. Смени внутренний блок у робота дворника и вуаля — получай робота посыльного, или робота полицейского. Одна беда — программное обеспечение — это не волшебная флешка, которую можно легко поменять. Надо сносить или переписывать. Но лучше сносить полностью. Лучше. Но не дешевле. В общем, работы мне здесь на целый день.
  Я уже полностью погрузился в ремонт сорок восьмого, почти забыв про чертову девочку и её заколку, как вдруг мой планшет начал издавать пищащие звуки. Я открыл сообщение. Отлично, пришли результаты тестов! Раньше, чем я ожидал. Неужели Надя подсуетилась ради обожаемого Вадима? Вытерев руки и сняв защитный комбинезон, я поднялся в офис и буквально запрыгнул в кресло. Хоть бы что-нибудь прояснилось!
  Не могу сказать, что результаты меня сильно порадовали. ДНК-анализ показал, что крашеные волосы и кровь принадлежат одному человеку, женщине. Но её нет в базе данных. А это значит, что будет сложнее, чем хотелось бы. Хозяйку же блондинистых волос удалось установить. Ей оказалась тридцатипятилетняя Анастасия Крупольская, к счастью, местная. Ныне безработная, но адрес проживания в базе есть. Ну, круто. Хоть что-то.
  Я начал раздумывать, почему ДНК адской девочки не оказалось в базе? Она умерла раньше, чем прошла повсеместная обязательная перепись населения, включающая сбор биологических данных для идентификации наших граждан, где бы они не находились? Но перепись прошла шесть лет назад. Волосы слишком долго подвергались негативному воздействию окружающей среды, это могло добавить им возраста. Но я думаю, адская девчонка умерла больше шести лет назад. Что, в принципе, не противоречит тестам. Там же черным по белому: не менее пяти лет. Более — вполне возможно. Что нисколько не упрощает мне жизнь. Вечером, естественно, я собрался навестить эту Анастасию Крупольскую. Вдруг она знает мою подружку? В конце концов, девчонки же делятся всякой странной всячиной друг с другом. Заколка как раз подходит.
   Надо сказать, жила Анастасия в отвратительном районе. Несколько раз я рискнул было нарваться на пьяную компанию, но мои навигационные навыки помогли мне выбирать более безопасные, альтернативные пути. Наконец, я нашёл нужный дом и подъезд. Я не предупреждал о визите, так что: кто знает, дома ли она этим вечером? К счастью, звонить в подъезд не пришлось. Мне открыла дверь какая-то выходящая старушка с собачкой. Она попыталась схватить меня за рукав, наверняка чтобы выпытать, кто я и зачем? Но я быстро окинул её презрительным взглядом местного, и она передумала.
   Добравшись до нужной квартиры и не обнаружив звонка, я постучал в дверь. Пришлось подождать около минуты, но я отчётливо слышал шаги с той стороны. Я постучал ещё раз.
  — Да иду я, иду! Боже, что за спешка! — Дверь открылась и на пороге передо мной оказалась миловидная блондинка, явно за тридцать, со следами патологического недосыпа на лице. Родственная душа!
  — Ты кто? — Она уставилась мне куда-то в район груди, хотя никаких опознавательных знаков там не было. Я несколько секунд просто на неё пялился. Заметив это, она запахнула потрепанный халатик из дешевого искусственного шелка и отступила назад в квартиру, попытавшись закрыть дверь.
  — Нет, стойте! — Я быстро поймал дверь рукой, глаза блондинки округлились. — Не волнуйтесь, я из полиции. Крупольская Анастасия Павловна, верно? — Говоря это, я показал своё удостоверение. Она прищурилась:
  — Здесь написано: криминалист.
  — Всё верно, ваше ДНК нашли на месте преступления. Я могу задать вам несколько вопросов? — Тут главное быть уверенней и действовать, пока она не опомнилась. Я шагнул внутрь и закрыл за собой дверь.
  — Ээээ, парень, у меня неприятности?
  — Пока нет. Вам знаком этот предмет? — Я вытащил из кармана распечатанное цветное изображение заколки — посмотрите внимательно.
  — Ты шутишь?
  Я отрицательно помотал головой. Она взяла листок из моих рук и слегка прищурилась.
  — Это заколка, да?
  — Да.
  — Какая-то дурацкая старая металлическая заколка. Да таких тысячи! С чего вы взяли, что она моя?
  — На ней были ваши волосы. — Я немного помедлил, смотря на неё. — И нашли эту заколку рядом с двумя мужскими трупами.
  — О боже мой! — Она присела на стул. Нехорошо запугивать свидетелей, но: какие у меня варианты? Я, вроде как, и не вру. Просто кое-что не договариваю.
  — Слушай… Ну я не знаю. Может, я потеряла её когда-то… Или отдала. Хотя... — Анастасия наклонилась над листом — постой… она от костюма. Точно! Я почти уверена. Подожди немного. — Она вскочила со стула и убежала вглубь комнаты. Через секунду она вернулась со слегка потрепанным альбомом.
  — Хм… Где-то здесь… Вот! — Она толкнула ко мне разворот с большим цветным фото. На нём яркая, эффектная женщина позировала на камеру в огненно-оранжевом платье с красными воланами. В волосах её что-то блестело.
  — Она, да?
  Эту чертову заколку я теперь узнаю где угодно.
  — Да, думаю, вы правы. Это какой-то костюм?
  — Да. Несколько лет назад я была танцовщицей.
  — Так это вы?
  Она удивленно подняла брови. Вот я олень! Конечно, это она. Помоложе и покрасивее. Но она.
  — Очень красивое фото.
  — Спасибо.
  — Костюм всё ещё у вас?
  Она усмехнулась:
  — Нет. Продала, выкинула, оставила в старой труппе. Какая разница?
  И тут в моей голове что-то щёлкнуло:
  — А вы выступали на школьных выпускных?
  Она кивнула:
  — Конечно.
  — А молодую девушку в красном платье, шатенку, не помните?
  — Ты издеваешься?
  Ну да, странный вопрос. А что я ещё могу рассказать про адскую девочку? Что у неё босые ноги и голова на затылке пробита?
  — Лет пять-шесть назад?
  — Ну вот тогда как-раз последний раз и выступала. У нас было фаер-шоу.
  То-то я думаю, костюм такой оригинальной расцветки. Я кивнул:
  — Сможете назвать мне состав вашей труппы и дать список школ, для которых вы давали концерты?
  — Нет, конечно. — Она смерила меня взглядом. — Дам тебе номер, как-это по современному называется? Ну, типа, менеджера нашей группы. Она всё знает. Но я уже шесть лет не выступаю. С тех пор, как Сережа умер.
  — Что?
  — Сергей, наш главный шоу-мен. Он, знаете, был любитель поиграть с огнём. — Она как-то горько усмехнулась. Я ничего лучше не придумал, чем сказать “соболезную”. Анастасия кивнула:
  — Знаешь, смешно. Вспомнила кое-что. Вряд-ли тебе пригодится.
  — Расскажите.
  — В день его смерти мы виделись последний раз. Я ушла от него. Точнее, бросила. — Она вдруг расплакалась — сказала, что больше не участвую в этом глупом шоу!
  Я не особо знаю, что делать с плачущими женщинами, но, к счастью, она смахнула слёзы и продолжила:
  — У меня в тот день было несколько представлений. Фаер-шоу, естественно, было последним. Ближе к ночи. Ну, ты понимаешь, для особенной красоты огня.
  — Да.
  — И мы виделись между моими концертами. Вечером я сказала, что не приду. Пусть ищет себе другую танцовщицу. Я вспылила, устроила скандал, хлопнула дверью…
  — И…
  — Да просто глупая мысль насчёт той заколки. Уверена, что была с ней на волосах, когда приходила. А ушла уже без неё.
  — Откуда вы знаете?
  — Ну, я принимала душ, понимаешь?
  Я кивнул.
  — И я сушила волосы, пока мы ссорились. Ну, я так и ушла, с непричёсанной головой.
  — Ок. Почему вы уверены, что в тот день использовали именно эту заколку от сценического костюма?
  — Да потому что у меня их как грязи. И все одинаковые. Это же как расходный материал. На дню сто раз иногда переодеваешься.
  Она махнула мне рукой, уводя вглубь комнаты. Подойдя к своему старому, потрескавшемуся туалетному столику, она открыла выдвижной ящик и запустила руку куда-то в его глубокие недра.
  — Вот они. Смотри. До сих пор целый запас.
  В её ладони лежало с дюжину таких же самых металлических красных заколок, местами с облупившейся краской.
  — Ясно, спасибо, Анастасия.
  Она кивнула. Мы проговорили еще пару минут. Я записал координаты их старого менеджера, поинтересовался, есть ли какие-то материалы группы в соц-сетях? Узнал дату того самого последнего концерта, на который Анастасия не пошла и вышел на свежий воздух. Картинка, скажем так, особо не складывалась. С их менеджером я связался в этот же вечер. Информация от Анастасии подтвердилась. А ещё мне поведали шокирующие обстоятельства смерти Сергея. Я уже и забыл о пожаре шестилетней давности. Ну да, говорили, что виной неудачное фаер-шоу.
   Придя домой, я запасся кофе, устроился на диване и начал просматривать видео-записи, так бережно сохранённые для меня ютубом. Выступлений, действительно, было очень много. Но меня интересовало одно конкретное. По дате совпадающее с днём пожара. Выпускной 11Б класса 148 гимназии. Ресторан “Алый парус”. Отличное место для прощания с детскими грёзами. Я проверил его геопозицию на карте. Далековато от “моего” переулка.
   Всё шоу, в общем сложности, заняло не больше двадцати минут. Я, конечно, почти смог разглядеть, как выглядел этот Сергей, и даже оценил его танцовщиц, пожалев, что не увижу здесь Анастасии. Но разглядеть выпускниц в зале внизу не представлялось никакой возможности. К счастью, уже в названии видео есть всё, что мне нужно. Я залез на сайт гимназии 148 и открыл интересующий меня год.
   Вот оно, фото выпускников. Какие милые лица. Милые и не очень. Мальчики и девочки. Но меня интересует только одна из вас. Одна миловидная шатеночка с большими карими глазами. Одна… Я замер. Вот она! На меня с почти детского, немного округлого лица, смотрели веселые глаза. Кира Андромедова. И это она — моя адская ночная гостья? Меня передернуло. Ну вот, теперь я знаю её имя.
   Но имени мало, и я залезаю в нашу базу данных. Действительно, она умерла 6 лет назад. Убита. В переулке. Кажется, у меня сердце остановилось. Как же так? Значит, мой сон — всё же не бред? А реальность — это то, что по настоящему пугает. Подождите… Убийцы найдены. Арестованы. Сидят в тюрьме. Не тех взяли? Или мой ненормальный призрак забыл, что уже отомщён? Может она не в курсе? Так надо ей сказать. Примерно с такими мыслями я заснул.
  — Это уже шестой раз, да? Я начинаю привыкать к тебе.
  — Это хорошо. Возможно, нам придётся провести вместе целую вечность.
  Это в аду-то? А Кира шутница.
  — Я кое-что узнал. Слушай, тебе больше не обязательно являться ко мне. Возможно, у призраков с землей связь не очень четкая, и ты была не в курсе… Твоих убийц взяли.
  — Неужели?
  Она как-то вяло отреагировала. Признаться, я ожидал большего энтузиазма.
  — Кира, ты не поняла. Ты свободна. Они уже наказаны.
  — Как ты меня назвал?
  — Кира. Это твоё имя. Ты была очень милой девочкой... — я запнулся, — ну, то есть, ты и сейчас милая.
  Мой огненный призрак немного вспыхнул.
  — Не пытайся меня задобрить. Я чувствую, что это ещё не всё.
  — Как это? Тебя здесь больше ничего не держит.
  — Тогда почему я горю в адском огне?
  Я проснулся в холодном поту. Перед глазами до сих пор стояла Кира, плачущая кровавыми слезами. Меня трясло. Руки странно саднили. Я приблизил ладони к лицу. Что это? Следы ожогов? В этот раз мы стояли очень близко друг к другу. Еще немного, и она сможет меня коснуться.
   Серьезно, что нужно этой чертовой бабе? Мне её, конечно, жаль. Неправильно умирать молодой и красивой только из-за того, что тебя решили ограбить в темном переулке двое ублюдков. Я не особенно верю в судьбу. Это просто случилось. И я ничем больше не могу ей помочь. Может, мне к психологу сходить? Уж очень сложно поверить в реальность происходящего во сне. И в реальность волдырей на ладонях тоже верилось бы с трудом, не будь мне больно.
   Почти закончив с ремонтом сорок восьмого, я решил посмотреть дело о пожаре и смерти Сергея Борогульского. На сцене он называл себя “Борогуль”. Что, по моему мнению, нисколько не выигрывает перед его полной фамилией.
  Хм, вот оно. Расследование о пожаре. Возгорание было слишком мощным, что говорит о том, что произошла какая-то техническая ошибка. Персонал получил ожоги разной степени тяжести. Но, к счастью, обошлось без жертв. Если не считать самого Борогуля. Что странно, по показаниям свидетелей, Сергея видели живым уже после того, как сбили основной огонь. Его тело нашли в одном из сценических боксов, которые были умышленно подожжены во время шоу. Что входило в часть представления. Из этого были сделаны выводы, что свидетели ошиблись из-за пережитого шока. Сергея Борогуля опознали по часам и кольцу. Само тело обгорело до неузнаваемости. Я быстро пролистал дело: идентификации по зубам никто не делал. Возможно, у жертвы не было стоматологической карты. Или эксперты решили обойтись тем, что нашли.
   Что-то не давало мне покоя. Если бы он выжил, сел бы лет на десять. Пожар уничтожил всю площадь. Сотни людей пострадали от ожогов. Его видели свидетели. Свидетели, которых не посчитали достаточно надежными. Потому что иногда дело проще закрыть, чем искать виноватых.
   Меня смущали его часы. Вся одежда на теле сгорела до тла. Как и кожаный ремень. А вот кожаный ремешок часов пострадал значительно меньше. Конечно, можно предположить, что его рука была под телом, но фото говорят об обратном.
   Я распечатал фото Сергея и его последний известный адрес. Немного подумав, я сохранил себе контакты людей, видевших Сергея после пожара и вышел из базы. Разобравшись со своей рабочей рутиной, я взял в руки телефон и начал звонить. Что сказать: воспоминания — довольно хрупкая штука. Со временем многие факты в нашей голове заменяются нашими домыслами. Человек любит приукрашивать события, наделяя их смыслом, какого в них никогда не было. Когда последняя из опрошенных мной свидетелей — женщина-гример — сказала, что теперь точно уверена в том, что тогда она видела призрака: душу Сергея, я поблагодарил её за помощь и бросил трубку. Не смотря на мою настойчивую ночную гостью, в призраков я по прежнему не верю. Дождавшись вечера, я решил наведаться к Сергею домой.
   Черт возьми, это глубокий пригород. Какие-то задворки цивилизации. С другой стороны: отличное место, чтобы спрятаться. Я остановился перед старой пятиэтажкой, сверяясь с адресом и ещё раз прокручивая в голове возможные вопросы. По последним данным, Сергей жил в этой квартире со своими родителями. Вполне возможно, они всё ещё здесь.
   Потоптавшись в подъезде и поняв, что никто не торопится ни входить, ни выходить, я позвонил в первую попавшуюся квартиру и представился полицией. Сбросили. Не любит нас народ. Тогда я позвонил в самую первую дверь и представился почтой. Открыли. Входя внутрь, я столкнулся с бабкой, преградившей мне путь.
  — Мне что-то пришло?
  Я быстро ткнул ей в нос своё удостоверение и как можно строже прошептал:
  — Гражданочка, быстро вернитесь в квартиру и закройте за собой дверь.
  Она округлила глаза, но с места не сдвинулась:
  — А что, соседи? Это Митька опять набедокурил, да?
  Я сделал вид, что полез за полу куртки, другой свободной рукой отодвинул её к двери:
  — Гражданка, не мешайте следствию. Идите к себе.
  И я просто проскользнул мимо неё, быстро взбежав на лестницу. К счастью, нужная мне квартира находилась на четвертом этаже.
   Звонок не работал. Пришлось стучать. Мне открыла пожилая женщина. Я показал ей удостоверение и вошёл внутрь.
  — Молодой человек, а вы к кому?
  Я на секунду задумался и решил рискнуть. Кажется, женщина не успела сообразить, кто я.
  — К Сергею. Он дома?
  Я внимательно на неё смотрел. Она явно была в замешательстве. Если она сейчас заплачет, я буду чувствовать себя последней сволочью.
  — Вы же Светлана Карловна, мама Сергея, верно?
  Она неуверенно кивнула и посмотрела вглубь квартиры. Я внезапно оробел. А что, если в какой-нибудь из комнат сидит вооружённый до зубов Сергей, а тут я такой нарисовался. Что я ему предъявлю — своё удостоверение криминалиста? Спокойно, Саша. С чего этот незадачливый шоумен будет вооружён и опасен? Ты ведь видел его дело: мелкие кражи в юности, мошенничество. Ничего серьезного.
   Женщина, наконец, оторвавшись от моего лица, крикнула:
  — Отец, тут пришли…
  — Кто?
  Хм, голос явно принадлежал человеку в возрасте. Вряд ли это её сорокалетний сын.
  — Не знаю. Выйди. Насчёт Сергея спрашивают…
  Опомнившись, я быстро пробежал глазами по видимой части квартиры: на вешалке несколько мужских курток и старое женское пальто. Внизу стоптанные туфли, мужские и женские. К сожалению, по одежде понять, сколько человек здесь проживает, не получилось. Если Сергея нет дома, он вполне мог уйти в единственном комплекте своей выходной одежды и обуви. Я удивился, как быстро я записал его в живые. Пока у меня нет никаких доказательств. Только интуиция. Из комнаты появился седовласый, довольно крепко сложенный мужчина. Он приближался ко мне быстрым, уверенным шагом и явно был настроен агрессивно.
  — Что тебе надо? Что ты тут выспрашиваешь? Не знаем мы ничего!
  Женщина осторожно попятилась к стенке, пропуская мужчину вперёд. Я и моргнуть не успел, как он схватил меня за грудки и приподнял вверх.
  — Ещё раз придёшь, шкуру спущу. Я за его дела не отвечаю. Убирайся!
  — Он жив?
  Мужчина мгновенно онемел. Брови взлетели вверх. Я с удивлением наблюдал за новым выражением на его лице. Он не нашёлся, что сказать. Вместо этого он потянул меня к двери, вытащил на лестничную площадку и бросил на ступени. Я умудрился сориентироваться в пространстве и уцепился за перила, чтоб не полететь вверх-тормашками.
  — Убирайся! Чтоб мои глаза тебя здесь не видели!
  Ну вот, Саша, тебя спустили с лестницы. Я решил послушаться мужчину и убраться восвояси. Диалог как-то сразу не клеился. Может, не стоило и пробовать? А вообще, плохой из меня выходит следователь. Надо было с соседей начинать.
   Спустившись на первый этаж, я постучался в дверь бабульки, преградившей мне путь при входе. Она, наверное, и от двери не отходила.
  — Ну что, это Митька?
  — Возможно — я решил ответить уклончиво, чтоб она не потеряла интерес. — Вы случайно не знаете, в 25 квартире, с пожилой парой случайно не проживает молодой человек?
  — Митька из 20 квартиры. Устроил там гадюшник, сученыш. Как ночь, так он…
  — Стойте, стойте. Про Митьку всё понятно. Возьмём на заметку. Про Борогульских из 25-ой можете что-нибудь сказать?
  Она на секунду задумалась:
  — Хм… Да. Был у них сын. Но что-то давно не видно. Не заходит. Вообще, вы молодёжь, стариков не любите навещать.
  — А когда вы видели его здесь в последний раз?
  — Ну… заходил как-то, может, с шесть назад…
  — С шесть лет назад?
  Она посмотрела на меня, как на идиота:
  — Почему лет-то? С шесть дней назад, может. Если не путаю.
  — Спасибо! — Я рванул с места. Черт! Сергей Борогуль наверняка жив!
   На улице холодный, пронизывающий ветер немного остудил мой пыл. Я, конечно, первым делом решил метнуться в оперативный отдел и всё им рассказать. Но, если подумать, какими доказательствами я обладаю? Сейчас у нас есть два закрытых дела, а я хочу их возобновить? Только за это меня все дружно возненавидят. И что я им скажу? Спустившись в метро, я прыгнул в полупустой вагон, достал блокнот и начал записывать:
  “Гипотеза: Борогуль жив!
  Доказательства:
  Свидетели: 6 дней назад его видела старушка соседка. А 6 лет назад несколько людей видели его живым в тот момент, когда он уже должен был догорать в своем боксе, ставшем кому-то гробом.
  Улики: недостаточно обгоревший ремешок наручных часов. Отсутствие отпечатков, отсутствие анализа по зубам.”
  Черт! Как-то совсем неубедительно. Мало ли что кому говорят полоумные бабки? Любой следователь покрутит у виска, услышав мой лепет. Так, теперь связь с Кирой.
  “Гипотеза: Кира и Борогуль как-то связаны.”
  Ну, связаны, и что с того? Нет доказательств, что Киру убил Борогульский. И у нас ещё есть неизвестный труп мужчины. Кто-то же сгорел вместо нашего шоумена.
  “Доказательства связи Киры и Борогуля:
  Заколка — наверняка принадлежала Анастасии Крупольской (ДНК волос).
  Могла попасть от Анастасии к Борогулю. И от него к Кире.”
  Кира и Анастасия никогда не виделись. Анастасия именно в тот вечер ушла от Борогуля. И, в тот вечер, он, якобы, умер. Могла ли заколка Анастасии попасть к Кире через какую-нибудь другую танцовщицу? Теоретически, могла, конечно. Это даже вероятнее, чем если бы заколкой бывшей любовницы с ней поделился мужчина.
   Черт! По убийству Киры у меня вообще никаких вопросов к делу не возникло. Там всё было аккуратно: и отпечатки имелись, и свидетели. И вещи Киры нашли у одного из грабителей. Они даже сбыть ничего не успели. Так почему мне так важно связать Киру и Борогуля?
   Сегодня будет седьмой раз? Как бы так отключиться, чтобы не видеть снов? Если я смог обжечь ладони, что будет дальше? И что за чушь с кругами ада? Я полез в интернет. Так, значит, “Божественная комедия” Данте. Ок.
  Значит, 1-ый круг — для всех, кто не в курсах что к чему? Короче, не для христиан. Добро пожаловать Саша, тебе сюда. 2-ой — для сладострастников, 3-й — для любителей пожрать, в том числе и пожрать вкусно. Это не про меня. Обеды и ужины из пакетов вкусными можно будет назвать только в страшном сне. Может, ими и будут кормить гурманов а аду? Дальше 4-й круг — скупость, жадность и сюда же расточительство, хм. Ну, понятно. 5-ый круг — для не умеющих управлять гневом? Что плохого в гневе, если он праведный? Но, кто я такой, чтоб спорить с Данте?
  Шестой круг для еретиков и лжеучителей — вот это прекрасно! Там им и место. В раскаленных могилах. Только я всё же сомневаюсь, что кто-то заслужил такое наказание в этом мире. Какой-то парень сгорел в металлическом боксе. К счастью, ничего не указывает на то, что сгорел он заживо. Ад на земле. Я поёжился. Дальше 7-й круг — для всевозможных насильников. 8-9-й круги — для обманщиков и предателей. Почему именно круги ада? Что такого произошло с Кирой, что она вспомнила ад по Данте? Хотя, о чём я? Она же была на школьном выпускном. Я вышел на своей станции и побрёл домой. Седьмая встреча. Насилие. А дальше обман и предательство. Если она решит, что я предал её ожидания, точно прикончит.
   Приняв душ и поужинав, я улегся в кровать, поставив рядом огнетушитель. Немного подумав, я поднялся и нашёл аптечку. Пусть будет под рукой. Ну, теперь можно нырять в сон.
   Так темно и душно. Всё в клубах дыма. Бежать, но куда? Ничего не видно. Если я пробуду тут ещё немного — задохнусь. Стоп. Чьи это мысли?
  — Кира?
  — Ты пришёл. — Она неуверенно вышла из темноты, озираясь. — Мне кажется, я кое-что вспомнила.
  — Поделишься?
  — Мне было больно. — Она вытянула вперед свои руки. На запястьях были синяки. Странно, что она вспомнила про синяки, когда у неё дыра в черепе.
  — Помнишь, кто это сделал?
  Кира покачала головой.
  — Всё как в тумане. Но было больно. И страшно. Мне кажется…
  Она замолчала. Я мысленно пробежался по её делу. Киру не насиловали. И в этот день у неё не было ни с кем сексуального контакта. В одном из темных переулков нашего огромного города её просто приложили головой об стенку и бросили умирать, забрав сумку и какие-то вещи, оказавшиеся недорогими побрякушками.
  — Кира, мне очень жаль. Правда. И я хочу помочь тебе.
  — Наконец-то.
  — Думаю, я кое-что выяснил, но пока рано об этом. Ты, случайно, не вспомнила, как к тебе попала эта заколка?
  — Хм. Нет. Но она дорога мне. — Кира бережно погладила себя по волосам в том месте, где они были прихвачены злополучной заколкой.
  — Её дала тебе женщина?
  — Думаю, нет. Это был мужчина.
  Хорошо. Ну, это пока не исключает любого работника сцены или даже её одноклассника. Но! Самый простой вариант чаще всего верный. Связь Крупольской и Борогуля уже подтверждена. Заколка могла быть у него.
  — Кира, если не возражаешь, я бы проснулся…
  — Мне было больно.
  — Попробуй рассказать мне.
  Она опять покачала головою.
  — Кира, мужчину, который дал тебе заколку, звали Сергей?
  Её глаза вдруг загорелись. И это я не фигурально выражаюсь. В глазницах бушевало пламя!
  — Найди его! Найди! — Она схватила меня за запястья — слышишь меня, найди его!!!
  Я проснулся от резкой боли. Она обожгла мне кожу! Вскочив с постели, я побежал в ванную, закрыв слив, вывернул на полную холодную воду и опустил в неё пылающие руки. Эта ненормальная меня угробит! Ну, по крайней мере, я знаю, чего она хочет. Всё-таки, этот Сергей Борогуль как-то замешан в её убийстве. Обмотав запястья стерильными бинтами, я лёг в постель. Заснуть, я, естественно, не смог. Больше скажу, даже не пытался. Наивно было полагать, что на седьмом кругу ада получится избежать насилия. К утру у меня уже созрел план действий.
   На работе, я, по возможности, пытался отлынивать от своих прямых обязанностей, ссылаясь то на ремонт сорок восьмого, то на накопившуюся стопку всевозможных отчётов по статистике, которые я ещё не сдал. Больше всего меня волновала собственная шкура. Уже очень сильно пострадавшая за эти пару дней. Итак, Сергей Борогуль. Что у меня на тебя есть? Ты, вроде как, мертв, поэтому я не могу прийти к ребятам и сказать: эй, меня тут безумная идея посетила — Борогуль-то наш, поджигатель-весельчак, жив здоров. Не разослать ли нам на него ориентировочку во все отделы? Но ты, вроде как, и жив. А значит, оставляешь свои отпечатки, лицом своим светишь. Что-то покупаешь, бываешь дома у родителей. Ты точно в городе или в пригороде. По крайней мере, продолжаешь сюда приезжать. Если у меня получится тебя задержать, живого здорового, это само по себе поднимет многие вопросы.
   Всё это хорошо. Осталось придумать, как его найти, не задействуя оперативный отдел. Сидеть в засаде у дома его родителей я не могу. Да и не факт, что он там объявится после моего неудачного визита. Что у меня есть, кроме моих роботов? Правильно, мои роботы! Следующая проверка моего “технопарка” у меня только через полгода. А пока не подшаманить ли мне кое-чего? Идея возникла вроде как из ниоткуда. Я знаю, что в Китае уже вовсю используют программы распознавания лиц. Ну, у нас, конечно, не Китай. И программу эту в нашей стране так и не разрешили, пока. К счастью или к сожалению. Я даже не знаю, рад я этому, или нет. Потому что, зачастую, всё, что должно бы использоваться во благо, может быть сильно во вред.
  Но я не из тех, кто будет страдать от мук совести, если уже страдаю от мук физических. Так что, я, не особо раздумывая, принялся устанавливать на всех свободных роботов пиратскую программу. Где-то, на краю сознания, промелькнула мысль, что меня за это могут посадить. Вопиющее превышение полномочий. Но истина превыше всего: Борогуля надо поймать.
  Прокопавшись часа четыре, я установил на всех своих мобильных помощниках, включая сорок восьмого, программу распознавания лиц и загрузил в доступное для поиска целую одну физиономию — принадлежащую Сергею Борогульскому. Теперь оставалось только ждать. Мои роботы целыми днями катаются по городу. Население к ним привыкло — уже не шугаются. Борогуль, конечно, может быть исключением. У него есть веский повод скрываться от полицейской машинки. Я бы был не я, если бы не подстраховался. Сорок восьмого я решил отправить в караул около родительского гнезда Борогульских. У этого замечательного робота и алгоритм слежения за подозреваемым есть. Вместо того, чтоб навсегда его удалить, я покопался в настройках и добавил его в основные рабочие функции. Теперь мой сорок восьмой, он же ДТ18, будет выслеживать шоумена беглеца.
  Потерев веки, я встал из кресла, дошёл до кухни и налил себе кофе. Главное не спать. В последний раз я почувствовал что-то странное. Какую-то близость. Причастность. Тогда, когда я блуждал в дымной темноте. Она как будто была в моем сознании. Черт! Если подумать — она и так в моей голове. Нет же какого-нибудь физического места, где можно встречаться с призраками?
  — Саша, ты в порядке?
  Я подскочил на месте. С ума сойти, женский голос чуть не лишил меня чувств. Я развернулся:
  — Привет, Вероника.
  — Кого-то другого ожидал увидеть?
  — Да нет. — Я пожал плечами, прихлебывая кофе из кружки.
  — Ну, судя по выражению облегчения на твоем лице, ты, по крайней мере, рад меня видеть.
  — А что, кто-то не рад?
  Я что, флиртую? На автомате ответил чушь какую-то. И кофе отвратный.
  — Саш, ты уже третью кружку пьешь.
  — Ты давно здесь?
  — Ну да. Стою вот, смотрю на тебя.
  — Вероника. Как друга прошу. Мне сегодня спать нельзя.
  Она подошла ко мне почти вплотную:
  — Это такое предложение завуалированное?
  Я её проигнорировал:
  — Мне Александр Константинович рассказывал. Он как-то дня два один в засаде сидел. И ты ему что-то колола. Чтоб он не спал.
  — Саша.
  — Нет, стой. Я знаю, что у нас что-то такое есть. Иначе бы не просил в прошлый раз.
  Она нахмурилась.
  — Ну, допустим, есть. Вот Александр Константинович жук! Просила же не говорить. Саша, зачем тебе?
  — К экзамену готовлюсь.
  — К какому?
  — Хочу пройти переквалификацию.
  — На кого?
  Я смерил её долгим взглядом. Опера, конечно, в почёте. Но она не поверит, что я потяну. А, значит, и помогать не будет.
  — В стационар. В лаборанты. Надоело в полях работать.
  — Так ты же вроде и так всё время на месте.
  — Это только так кажется. Постоянно за роботами мотаюсь. А они ещё ломаются через один.
  — Ну, лаборанты, хорошо, конечно. Зарплата у них такая же, но работа почище.
  Кажется, я угадал правильно, и общаемся мы на понятном ей языке.
  — Ну да, и я о чём. Хотя бы сниму этот комбинезон. Тоже буду в халате ходить.
  Я поправил ворот её отглаженного, белоснежного, и, пожалуй, слишком короткого халатика.
  — Ну хорошо. Я тебе поставлю один укол. Он будет действовать около суток. Но, Саша, потом отходняк будет хуже, чем после похмелья. Намного хуже.
  Я кивнул. Интересно, наше министерство здравоохранения этот укольчик законодательно разрешило?
  — Пойдём! — Она заговорчески подмигнула, и я поплелся за ней в её стерильную обитель.
  Пахло спиртом и ещё какими-то лекарствами. На стене красовался портрет Брэда Питта.
  — Он же тебе в дедушки годится. — Я кивнул на стенку.
  — Ну и что? Красиво же. Закатай рукав.
  Я повиновался. Вероника подошла ближе и удивленно ахнула:
  — Саша, ну это-то что? Ты же не вены себе вскрываешь, надеюсь.
  — Это ожог. — Я приподнял бинт, показывая руку — в цеху опять поранился.
  — Ну да, вижу — она постучала по шприцу — вот точно не для тебя работа. Какой-то ты… травмоопасный. Сидел бы себе тихо…
  — Вот сдам экзамен и буду тихо сидеть в лаборантской.
  — Так, давай руку. Будет больно. Терпи.
  Я только усмехнулся. Всё тело саднило. И от недостатка сна уже шатало. Боль даже хорошо. Немного бодрит.
  — Ну вот, всё. — Она похлопала меня по руке и быстро наложила повязку. — Минут двадцать подержи.
  — Спасибо. Я пойду.
  — Саш, стой. — Она немного замялась, — у тебя вообще организм как на такое реагирует? Александр Константинович-то крепкий мужик. Но даже он потом капельницу просил ему поставить.
  — Не знаю. Не принимал никогда.
  Она кивнула.
  — Может, переночуешь у меня? Послежу за твоим состоянием.
  Что ж ты делаешь, женщина? Ты же лет на десять меня старше. Я ещё не настолько отчаялся. Я выдавил улыбку:
  — Вероника Александровна, у меня завтра первый экзамен. Буду готовиться. Но за заботу спасибо.
   Поначалу я ничего особенного не чувствовал. Но минут через двадцать меня накрыло. Мир вдруг стал ясным и кристально чистым. Работа приятной, понятной и общественно полезной. Коллеги — прекрасными людьми. Да этот укол надо всем сотрудникам в обязательном порядке с самого утра вкалывать! Каждый день. Чувствуя себя практически гением, я вернулся к работе. Была у меня ещё парочка вдохновенных идей.
  Спать не хотелось от слова совсем. Выйдя с работы, я весь вечер гулял по улицам, паркам и скверам родного и такого любимого города. Наслаждался ветерком, охлаждающем голову и саднящую кожу. Мимо проходили люди, проезжали машины, протекала чья-то жизнь. Реальность как-будто стала более реальной. Я слушал обрывки чужих разговоров, вещание рекламы, шум автомобилей. Всё казалось стройной симфонией. Нужно проверить ясность сознания. В конце концов, это лекарство создали для дела, а не для развлечения. Я перебрал в уме все таблицы коэффициентов, которые помнил наизусть. Потом начал вспоминать цитаты из учебников по криминалистике. Кажется, мозг работал как обычно. Просто непривычно чувствовать себя спокойным и почти счастливым. Можно было бы решить, что это притупляет чувство опасности. Но нет. Я ни разу не нарушил ни одного правила: расписался на выходе, попрощался с Марией Петровной. Не переходил дорогу на красный.
  Решив, что я просто обязан воспользоваться таким состоянием, я подумал об экзамене. Но, естественно, не о экзамене на лаборанта. Я бы хотел быть следователем. Настоящим. Уважаемым. Про которого бы потом в учебнике написали. С этими мыслями и зашёл в нашу ведомственную библиотеку и набрал себе книг для подготовки к пере-профориентации. И погрузился в сложный мир законов, правил и служебных инструкций. Так я провёл всю ночь. Утром, бодрый и свежий, как будто спал крепким сном, хоть и не сомкнул глаз, я пришёл на работу. Наверное, никогда я не был так вежлив, учтив и любезен. Своих роботов я отправлял в город с особенной надеждой. Они просто должны, просто обязаны найти этого Сергея-шоумена. Сорок восьмого среди моих рабочих пчелок не было. Ещё вчера, закончив колдовать над прошивкой, я послал его следить за домом Борогульских.
   Полдня я провёл за своей обычной работой. Хотя странное, щекочущее нервы чувство всё больше и больше разрасталось где-то в груди. Я ждал вестей от сорок восьмого. Ближе к обеду я начал заметно нервничать. Всё чаще я проверял на планшете положение сорок восьмого. Я знаю, что, в случае обнаружения объекта, он пошлёт мне сигнал. Но хотелось хотя бы изображать какой-то контроль над ситуацией. После обеда я случайно столкнулся с Вероникой. Хотел было разминуться, но не успел. Она увидела меня, махнула рукой и быстро подошла, не дав мне возможности помахать ей в ответ и ретироваться.
  — Саша, ну как ты?
  — Вроде отлично.
  — А как твой экзамен?
  Точно, я же должен быть на экзамене.
  — Думаю, сдал.
  — Вот и хорошо! — Вероника потрепала меня по руке. — Пока ничего странного не чувствуешь?
  — Да нет.
  — Ну, организм у тебя молодой. Может, обойдётся. Но если будет плохо, ты зво…
  У меня запищал планшет. Мгновенно забыв про Веронику, я открыл диалоговое окно. Сообщение от сорок восьмого!
  — Саша, объект обнаружен! Веду наблюдение.
  Моё сердце забилось чаще. Едва справившись с волнением, я написал:
  — Хорошо. В случае передвижения объекта осуществить слежку.
  — Принято.
  Я выдохнул. Попался. Жаль, что я не могу взять служебную машину. Придётся добираться на метро.
  — Саша, что-то случилось? — Вероника подошла слишком близко. Я быстро свернул чат.
  — А? Нет. Ничего. Мне нужно идти.
  — Ну ты осторожнее, тебя может…
  — Да, да. Позвоню, если что! — Это я прокричал уже на бегу, сочиняя, какую причину для ухода укажу в журнале.
  На выходе я столкнулся с Лёхой. Он как раз загружал каталки в машину. Он меня окликнул:
  — О, Сашёк, привет! Куда бежишь?
  Я затормозил на ходу и развернулся:
  — К метро.
  Лёха заморгал:
  — А что, рабочий день закончился?
  — Нет… — я на секунду запнулся. Лёха Петрагрош — отличный парень, надо попросить его о помощи. Я решился:
  — Лёх, а ты сам куда? На выезд?
  — Ну, типа того. Там уже твой робот отработал, так что можно забирать.
  — А Смирнов где?
  — Болеет, сукин сын. Без него сегодня.
  У меня запищал планшет. Быстро открыв чат, я охнул. Сорок восьмой начал преследование.
  — Лёх. Нужна помощь.
  
   К моему большому счастью, Петрагрош согласился. Я сказал ему, что у меня опять робот спятил, и куда-то едет. Если я его не поймаю, мне звиздец и увольнение. Лёха добродушно рассудил, что трупы, в отличие от робота, никуда не убегут, и решил меня подбросить. А заодно и поиграть в догонялки с сорок восьмым. К счастью, в послеобеденное время улицы не слишком загружены, и мы ехали с хорошей скоростью. Я отслеживал по карте перемещения сорок восьмого и был за штурмана. Кажется, происходящее Петрагроша очень веселило.
  — Это, Сань, а интересная у тебя работка! Да? Я думал, сидишь в своей конуре сиднем. А у тебя вон — что ни день, то приключения.
  — Ага, точно. — Я посмотрел на свои обожженные руки. — Веселуха, аж плакать хочется.
  Сорок восьмой быстро двигался на юг. Видимо, Сергей Борогуль тоже был за рулём. Всё таки, хороший у меня робот. Километров восемьдесят идёт. Представляю, что думают окружающие. Хотя меня беспокоило, что Борогульский может заметить такую необычную слежку. Я посмотрел в окно. Послеполуденное солнце хорошо припекало. Кажется, меня начинало морить в сон.
  — Ну наконец-то, Саша. Я думала, ты меня бросил!
  — Что?
  Ох ты ж черт! Это Кира! Девушка сидела в нашей кабине, прямо у меня на коленях. Я осторожно посмотрел на Лёху. Он не подавал виду, что происходит что-то странное. Я прошептал:
  — Что ты здесь делаешь?
  — Слежу за тобой. Ты не пришёл. Я думала, ты такой же обманщик, как и он!
  — Я просто ещё не спал. Откуда ты знаешь, как меня зовут?
  — Знаю. Ты сам понимаешь, почему.
  Потому что ты в моей голове. Я кивнул на Лёху:
  — Он слышит?
  Она помахала рукой перед Лёхиным лицом.
  — Не слышит и не видит.
  Значит, я один такой везунчик. Константин нашего времени. Нет. Константин. Русская версия. Мать его.
  — Так тебя кто-то обманул?
  — Да. Ты ведь сейчас едешь за ним?
  Откуда ж она знает?
  — Не твоё дело. Придёт время, и я тебе всё расскажу!
  — Не пойдёт! У меня нет времени! И у тебя тоже не будет!
  Она вдруг запылала, обдав меня жаром. Я почувствовал её горячее дыхание на своей коже. Слишком близко. Кабина наполнилась едким дымом. На мне загорелась одежда. Наверное, это всё. Дальше ад.
  — Эй, Саня! Сань! Ты чё? — Кто-то тряс меня за плечо. Я открыл глаза. Лёха удивлённо на меня таращился. — Сань, ты чё, заснул? Дальше куда, спрашиваю?
  — Ааа… Счас. — Я взглянул на карту. Движение сорок восьмого замедлилось. Он ехал по небольшому переулку. Видимо, Борогуль бросил машину и куда-то направлялся быстрым шагом. Я открыл диалоговое окно.
  — Прием. Сможешь задержать подозреваемого?
  — Вероятность задержания: 80%.
  — Выполняй.
  — Принято.
  Я быстро оглядел кабину и себя. Одежда целая. А вот кожа на груди болела. Странно. Я повернулся к Петрагрошу:
  — Сорок восьмой в узкий переулок забрался. Там не проехать. Спасибо, Лёха, выручил!
  Я протянул ему руку. Он сгрёб её своей огромной пятерней и потряс:
  — Да не за что. Ты чё. Вон как прокатились. И развалюха моя не подвела — он с любовью похлопал по рулю — а тебе точно помощь не нужна?
  — Да не. Всё нормально. Тебе ж ещё за жмуриками ехать.
  — Это да.
  — Ладно, бывай. — Я потянул на себя ручку дверцы.
  — Э, Сань?
  Я развернулся:
  — Что?
  — А у тебя разве карие глаза?
  — Ээээ… — Я немного опешил. Но планшет настойчиво запищал, так что я просто кивнул и выпрыгнул из машины.
  Сорок восьмой его взял! Невероятно! Я петлял по узким переулкам, приближаясь к мигающей точке на карте. В груди болело. Я остановился, прислонившись к стенке, отдышался и расстегнул рубашку: на коже отчётливо проступали два багровых ожога в форме миниатюрных женских ладоней. Как я умудрился заснуть? Наконец-то я добрался до сорок восьмого. Робот загнал Борогуля в угол и без остановки повторял протокол задержания. Я приблизился, показав корочку своих документов.
  — Сергей Борогульский?
  Мужчина посмотрел на меня испуганными глазами.
  — Какого… твою мать… Это что, теперь у вас роботы на вооружении?
  — Подтвердите свою личность.
  — С какой стати? Я просто шёл, никого не трогал.
  — Он может взять ваши отпечатки пальцев. — Я похлопал сорок восьмого по стальному корпусу. Борогуль побледнел.
  — Саша, это была команда? — Дверка на корпусе открылась, и из неё выстрелила раскладная клешня. Шоумен явно не был готов к таким фокусам.
  — Он мне что, пальцы отчикает?
  Я едва удержался, чтоб не сказать, что может. Вместо этого я твердо повторил:
  — Подтвердите свою личность.
  — Хорошо. Я — Сергей Борогульский.
  — Род занятий.
  — Шоумен. В прошлом. Зачем это?
  — Вы обвиняетесь в причинении тяжкого вреда здоровью, а также в нарушении требований пожарной безопасности, порче имущества и в скрытии с места преступления.
  — Вы не… Я…
  — Оставайтесь на месте.
  Зря я Лёху отпустил. Ну ничего. Сорок восьмой справляется. Нужно вызвать наряд. Скажу, что приехал за роботом и случайно обнаружил лицо, подозрительно похожее на сгоревшего поджигателя. Мало ли откуда я могу знать о том деле? Работа такая. А память у меня фотографическая. Про то, что Борогуля опознал сорок восьмой, естественно, распространяться не стоит. Я открыл планшет и уже было собрался связаться с дежурным оперативником, как внутри меня что-то вспыхнуло. Жар разлился по мышцам, сделав тело тяжелым. Кажется, переулок начало заволакивать дымом. Нет, только не это! Я же не сплю? Ничего не соображая, я пошёл прямо к Борогулю.
  — Ты! Это ты!
  Кира в моей голове! И не только в голове! Черт! Я схватил шоумена за грудки и ударил об стенку так, что посыпалась штукатурка.
  — Как ты мог так поступить со мной! Я тебя ждала!
  Откуда в ней столько сил? Я ж на голову ниже и меньше Борогульского. Господи боже, я ж его сейчас задушу! Я отчётливо осознавал, что мои пальцы смыкаются на горле шоумена, но не мог сопротивляться. Кира затягивала меня в свой мир. Я понял, что теряю сознание.
  — Эй, привет. Почему ты плачешь?
  — Отстань.
  — Да брось. Скажи мне. У тебя же выпускной. Школа позади. Радоваться надо.
  Он ничего не понимает. Вот именно, школа позади. Впереди неизвестно что. Родители задолбали. А тут ещё…
  — Что у тебя с волосами?
  Какой прилипчивый. Что с волосами. А сам не видишь?
  — Ничего. Причёска испортилась.
  — Вот, возьми.
  Что это? Заколка? Тоже мне, джентльмен.
  — Давай-ка я сам.
  Какие теплые руки. И улыбка приятная. И чего я такая злыдня?
  — Эм… шоу было… великолепным.
  — Тебе понравилось?
  — Да.
  — Хочешь увидеть ещё одно?
  — Не знаю. Поздно уже.
  — Разве? Вы же всё равно всю ночь гулять будете. Пойдёшь со мной?
  Я хочу. Я точно хочу пойти с ним.
   Я очнулся. Что это? Мысли Киры? Я в ужасе разжал руки. Кажется, меня отпустило.
  — Ты больной? — Сергей толкнул меня, я не удержался на ногах и упал.
  — Совсем уже долбанулись! — Он смачно выругался, перепрыгнул через меня и попытался рвануть мимо сорок восьмого. Я успел схватить его за ногу. Он потерял равновесие и рухнул на землю.
  — Стой, мать твою. Ты арестован!
  — Тобой? Да ты больной псих!
  Он ударил ногой, метя мне в лицо, я успел увернуться. Мы, конечно, проходили задержание преступника, и даже отрабатывали на практике. И всё же, жизнь меня к такому не готовила.
   Борогуль попытался подняться, но я рванул его за куртку. Мы покатились по грязи. Пытаясь меня спихнуть, он несколько раз ударил меня по уху. Игнорируя резкую боль, я перехватил его руку. Зря. Это не помешало ему перевернуться, подмять меня под себя и схватить за горло. Вот мы и поменялись местами. Мир вокруг пошатнулся и поплыл. Я посмотрел на неподвижно стоящего сорок восьмого, ждущего команды. И вдруг в моей голове прозвучал женский голос: “Да, я с тобой пойду”. Опять. Я провалился в воспоминания Киры.
  — Нет, нет! Я не хочу, нет! О боже!!!
   Я открыл глаза. Сорок восьмой держал Борогульского мертвой хваткой. Вжав его клешнями в свой железный корпус.
  — Оказание сопротивления при задержании. Попытка бегства. Подозреваемый обезврежен.
  Помассировав горло, я поднялся на ноги. На Сергее лица не было. Ещё бы. Я подошёл к своему железному коллеге.
  — Сорок восьмой, я, конечно, с тобой порядком натрахался. Но теперь, я кажется знаю, что такое любовь. — Похлопав друга по корпусу, я повернулся к Борогульскому.
  — У нас как то не задалось. Давайте попробуем ещё раз. Если расскажете всё чистосердечно, я не буду фиксировать сопротивление аресту и попытку бегства.
  — Так это же ты на меня набросился!
  Что правда то правда. Но нельзя давать слабину.
  — Вы не сможете этого доказать. А я смогу. Мой робот зафиксировал только сопротивление аресту.
  — Козлы вы. Всегда это знал.
  — Сергей… — я напряг память, вспоминая, как его по батюшке — Сергей Анатольевич. Я знаю, что произошло. И кто сгорел в том баке. И почему он там оказался. Только вот непонятно, зачем вы подкинули свой перстень и часы и скрылись.
  Он часто заморгал.
  — Откуда ты…
  — Не важно. Расскажите всю правду. Чистосердечно. Вас не привлекут за убийство. Я докажу вашу невиновность. Но вы должны всё рассказать.
  — Здесь?
  Я огляделся. Пустынный переулок. Свидетелей нет. Если допрос будут проводить опера, у меня не будет возможности всё прояснить. А Кира всё ещё где-то внутри меня.
  — Здесь. И если попробуете сбежать, сорок восьмой вас особенно не пощадит.
  — Понял.
  Я кивнул, подобрал с земли планшет и начал процедуру.
  — Сорок восьмой, отпусти подозреваемого и включи режим записи.
  — Принято.
  Как только началась запись, я назвался, указал принадлежность к участку и вкратце описал “случайное” столкновение с лицом, считавшимся покойным. Далее я предоставил слово Борогулю. Он прокашлялся, назвал своё имя, фамилию и признался, что подстроил свою смерть.
   Из рассказа Борогульского следовало, что в тот день он поссорился со своей девушкой, Крупольской Анастасией, и был крайне расстроен. Проведя очередное шоу на школьном выпускном, он уехал готовиться к более масштабному, как он выразился, “настоящему представлению” на городской площади. Всё шло хорошо, но, внезапно, один из боксов с горючими материалами вспыхнул сильнее, чем должен был. Огонь быстро распространился по декорациям и сцене. А потом перекинулся на площадь. Началась паника. Сергей, как мог, боролся с огнём, но уже начал понимать, что его обвинят в, как минимум, причинению тяжкого вреда здоровью. Тогда он ещё не знал, были ли человеческие жертвы? Но он видел людей, лежащих на площади без движения, в обгоревших одеждах. Он решил посмотреть, что произошло с злополучным боксом.
   Пробравшись сквозь обломки под сцену, Борогуль раскопал бокс и обнаружил там… сильно обгоревший труп. Испугавшись, что его обвинят ещё и в этом странном случае, он снял с себя перстень и часы, засыпал их горящими углями, раздул огонь и скрылся. Всё это время он переживал, что за ним придут. Но в новостях показали, что он сгорел. Труп опознали по часам. Всё оказалось легче, чем он думал. Тем более, что денег на выплату штрафа за причиненный ущерб ему бы в жизни было не найти. Так что, всё это время он жил в страхе и в неведении, не зная, что произошло на самом деле. Я вздохнул и дал команду сорок восьмому остановить запись.
  — Сергей, а теперь не для протокола. Вы знаете, кто такой Миха Лещ?
  Он задумался:
  — Леща знаю, но давно про него ничего не слышал. Может, со времен того пожара как раз.
  — Он был тогда с вами?
  — Вроде да. Так и не припомню. Он не участник, так что… Крутился рядом просто.
  — Вы помните молодую девушку? Киру. Она была с вами в тот вечер.
  — Кого? Да может… Мало ли малолеток тогда за нами бегало.
  Я постарался успокоиться. Не хотелось бы, чтобы Кира опять заняла моё место.
  — Вы подарили ей заколку.
  — Что я сделал? — Он рассмеялся. — Откуда бы у меня была заколка?
  — Её оставила ваша любовница, Анастасия Крупольская. Может, сейчас вспомните.
  Он помрачнел.
  — Не любовница, а любимая женщина. Следи за языком.
  — Хорошо. Так что?
  — Может, и было такое. Как будто сейчас припоминаю. Она убежала от меня, дверью хлопнула. Только гривой своей и махнула. — Он поморщился. — Да, была заколка. Я ей цветок приколол к карману пиджака. Просто под руку попалась.
  — Так что с девушкой?
  — Слушай, это важно?
  — Да.
  — Ну, была вроде девчушка. Хныкала что-то. Я позвал её на шоу наше. Вечером. Она согласилась. Ну а потом, сам понимаешь…
  — Нет, не понимаю.
  — Ну куда мне такую малолетку? Сказал ей домой идти. О! Кажется, Лещ и вызвался её проводить. А может, они шоу остались смотреть.
  — В этом боксе сгорел ваш друг. Миша Лещ.
  — Быть не может! Это не я! — Он подскочил на месте. Я покачал головой.
  — Знаю, что не вы.
  — Тогда что ты от меня хочешь?
  — Сейчас я включу запись, и вы расскажете, как познакомились с Кирой Андромедовой, и как после этого свели её с Михаилом.
  — Он с ней что-то сделал?
  — Ему уже всё равно. Он мёртв. А вам это поможет.
  — Валяй.
  Я дал команду на запись.
   Спустя полчаса я внимательно проверил протокол задержания и отправил его вместе с видеозаписью показаний и запросом на вызов оперативников. Ребята приехали спустя минут двадцать. Естественно, с фотографией Борогульского. Согласившись, что я не ошибся, они скрутили его и закинули в машину. Я, как всегда, отказался от предложения подкинуть меня до управления. Дав команду сорок восьмому возвращаться на базу, я не спеша побрёл по узким улочкам.
  — Кира, ты здесь?
  — Да.
  — Когда ты меня отпустишь?
  — Я думала, ты меня предал.
  — Нет. Я из-за тебя чуть не умер. Зачем, Кира? У нас всё было хорошо. Ты мне почти нравилась.
  Она засмеялась:
  — Прости. Я не могу забрать тебя с собой в ад.
  — Нет никакого ада.
  — Ты не можешь этого знать.
  — И ты не можешь. Ад — в твоей голове. Уж не знаю, почему ты выбрала ад по Данте, но ты ведь не случайно провела меня от отрицания к предательству? Ты думала, что Сергей тебя предал?
  — Да.
  — Зачем ты убила этого парня? Мишу Леща?
  — Он меня испугал. Схватил и не отпускал. Он сделал мне больно.
  — И всё?
  — Я не хотела. Я просто толкнула его.
  — Слишком сильно толкнула.
  — Я же говорю, я испугалась.
  — А потом?
  — А что мне было делать? Он ударился головой о какую-то железную опору.
  — Он точно был мертв?
  — Там было столько крови.
  — И ты решила спрятать его в бокс?
  — Я знала, что эти боксы подожгут во время шоу. Мне Сергей рассказывал.
  — Ты ведь ещё кое-что сделала?
  — Ты ведь сам всё знаешь.
  Знаю. В тот момент, когда я провалился в сознание Киры, я всё увидел. Она познакомилась с Сергеем и быстро прониклась к нему симпатией. Он привёл её на шоу. Но, когда она начала приставать к мужчине, явно перебрав, он отправил её домой. Миша Лещ сам вызвался её проводить, хотя девушка отказывалась. Она решила остаться, чтобы подождать Сергея.
  Они с Михаилом устроились за кулисами, где уже никого не было. Почти все были заняты на сцене или под ней. Лещ начал приставать к девушке, и она его толкнула. Мужчина ударился головой и не подавал признаков жизни. Испугавшись, что её посадят в тюрьму, Кира спрятала Мишу Леща в бокс с горючими материалами. И, для верности, хорошенько полила сверху горючей смесью. А потом ещё закинула туда же пару бутылок этой смеси, стоящих в углу. Я был в её мыслях. Она действительно просто хотела, чтобы этот Лещ сгорел без остатка. Девушка так и не узнала, что из-за её действий сгорела вся площадь, а Сергею пришлось скрыться.
  Спрятав Михаила, Кира сбежала, оставив где-то на шоу свои туфли. Времени искать их не было, и она была напугана. Из-за этого же страха девушка возвращалась домой тёмными переулками. Она не решилась вызывать такси, чтобы никто не узнал, где она была… Я не верю в слепую фемиду. Но, я и в призраков не верю.
  — Кира, я не имею права ни судить, ни прощать, но я тебя понимаю.
  — Спасибо.
  Я почувствовал легкое жжение в теле. Через секунду девушка уже стояла напротив меня. Она была в чистом платье и туфлях. Никаких ожогов и крови на голове. Вот всегда бы так.
  — Будешь скучать по мне?
  Я сделал вид, что задумался:
  — Вряд ли.
  Она рассмеялась. — Прощай, Саша! — Сделав шаг назад и послав мне воздушный поцелуй, она растворилась в воздухе. Я посмотрел на свои ладони, потом отодвинул бинты: ожоги исчезли. Ну что же, неплохо. У меня затрещал телефон. Это из управления. Хотят поговорить. Оно и понятно. Я пошёл к метро. Пока ехал, обдумывал детали дела Киры. На её платье ведь нашли следы горючей смеси. Но, так как все знали, что на выпускном девушки было шоу огня, никто не придал этому значения. А если на её одежде обнаружится кровь Миши Леща? Его ДНК у нас наверняка есть. Такие товарищи обычно не по разу привлекаются. Нужно сделать запросы. Жаль, что я просто не могу рассказать, что в меня вселялся призрак убийцы, поэтому я знаю, как было.
   В оперативном отделе меня встретили как героя. Если бы. Хотя все, конечно, сильно удивились, когда от меня пришёл такой запрос. Ещё бы: убежал за роботом и поймал мертвяка!
  — Ну и ну, тёзка! К нам метишь? — Александр Константинович, неожиданно оказавшийся на месте, похлопал меня по плечу.
  — Ага, Санёк. Чё устроил то! Петрагрош уже мужикам внизу рассказал, как вы за роботом по городу носились. А тут еще поджигателя нашли.
  — Он не поджигатель. Допрос посмотри внимательно.
  — Вадь, он тебя ещё учит. Ты бойся.
  Я повернулся к Вадиму:
  — А что, дело тебе достанется?
  — Да не.
  Видимо, выражение облегчения на моем лице всех сильно развеселило. Я посмотрел на Дашу. Как-то она особенно хорошо улыбалась. Ну когда ещё у меня будет такой шанс? Я подошёл:
  — Дарья Петровна, а пойдёмте на свидание!
  Она внимательно на меня взглянула, не переставая улыбаться:
  — Нет!
  — Ну, я хотя бы попытался! — Давно я не чувствовал себя так хорошо. Даша и бровью не повела, а я всё равно счастлив.
  В кабинете зазвонил телефон. Вадик взял трубку.
  — Алле. Чё так надрываться-то? А? — Он глянул в нашу сторону — да, у нас. Счас.
  Он щёлкнул ногтем по кнопке на телефоне, переключая на громкую связь.
  — Хованский!!! Где тебя нечистая носит! Там твои машины в очередь встали, лязгают. Пройти к двери нельзя!
  Все, кроме меня, боятся моих роботов, считая их невиданным и не очень нужным нововведением. Ну, как оказалось, не зря боятся.
  — Скажи ей, что иду!
  — Сам скажи. Это ж баба Софа. С ней шутки плохи.
  — Какая я тебе баба Софа!? Кто это? Вадик? Пни там Хованского вниз, а то отлынивает.
  — С удовольствием пну, баба С… Софья Михайловна!
  Я подобрался к аппарату, отпихнув Вадика:
  — Софья Михайловна, вот упразднят мою должность, и придётся вам учиться их разгружать.
  — Не упразднят, Саша. Ты у нас очень нужный человек!
 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  Н.Новолодская "На грани миров. Цитадель" (Боевая фантастика) | | А.Йейл "Гладиатор нового времени. Глава 1" (Постапокалипсис) | | С.Суббота "Я - Стрела. Академия Стражей. Кн.2" (Любовное фэнтези) | | Р.Райль "Приоритет: Жизнь" (Научная фантастика) | | Д.Сугралинов "Дисгардиум. Угроза А-класса" (ЛитРПГ) | | Н.Любимка "Пятый факультет" (Боевое фэнтези) | | А.Каменистый "Существование" (Боевая фантастика) | | Д.Гримм "З.О.О.П.А.Р.К. (трилогия)" (Антиутопия) | | В.Василенко "Смертный 2: Легат" (Боевое фэнтези) | | П.Забелин "Наносфера" (Киберпанк) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
П.Керлис "Антилия.Охота за неприятностями" С.Лыжина "Время дракона" А.Вильгоцкий "Пастырь мертвецов" И.Шевченко "Демоны ее прошлого" Н.Капитонов "Шлак"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"