Кулаков Алексей Иванович: другие произведения.

прода

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Конкурсы романов на Author.Today
Загадка Лукоморья
Оценка: 6.46*784  Ваша оценка:

  Взрыв на Измайловском проспекте вышел настолько "звонким", что разом затмил и неудавшееся ограбление Императорского Эрмитажа, и шумиху вокруг установления казенной опеки над частью имущества князей Белосельских-Белозерских, осаждаемых многочисленными кредиторами. Заметно поутих вал статей о недавно открытых залежах киргиз-кайсацкой нефти... Да что там, даже новости о подготовке первой Всемирной конференции в Гааге, где представители мировых держав должны были обсудить положения Конвенции о законах и обычаях войны - и те отошли на второй план! Уж больно чувствительной для светского и делового общества была тема об адских машинках, дерзких бомбистах и их жертвах - настолько, что равнодушным к ней не остался никто. Особенно когда газетчики разнюхали некоторые подробности ведущегося расследования: по результатам осмотра тела с разможженой головой и основательно подраной и прожженной до мяса спиной, криминалисты Особого отдела МВД уверенно опознали покойного убивца как "лицо иудейского вероисповедания" - что сразу же породило версию про боевую акцию возрожденного "Бунда". Правда, чем именно помешал богатый русский аристократ "Всеобщему еврейскому рабочему союзу в России и Польше", пока было неясно... Зато вполне четко обрисовалась нешуточная перспектива еврейских погромов в тех местах, где были расположены крупные предприятия князя Агренева: работающий на них люд как-то уж сильно близко к сердцу воспринял покушение на своего главного работодателя. Волнений, к счастью, не приключилось, но разговоры пошли весьма нехорошие, очень даже озаботившие полицмейстеров на местах... К счастью, через пару дней жандармам удалось по горячим следам задержать несколько сообщников боевика - у которых, в ходе обыска нашли стопку свежеотпечатанных листовок и брошюрок совсем другой партии. Вот тут уже насчет мотивов покушения стало понятнее, ибо "Российская социал-демократическая рабочая партия" к промышленному магнату Агреневу претензии имела - и еще какие! Именно на его заводах и фабриках все попытки агитаторов-эсдеков "зажечь пламенным словом" трудовые массы, натыкались на стену откровенного равнодушия и обидных насмешек. Или того хуже, неприятно-образованные артельные и бригадиры начинали задавать им неудобные вопросы, на которые у партийных ораторов не было простых и понятных ответов. Глядя на это, пролетариат с других фабрик тоже не торопился развешивать уши перед представителями самой прогрессивной российской партии - ну, то есть, слушать-то их слушали, но вот восставать на священную борьбу не торопились. А после столь громкого и неудачного покушения, пришлось прекратить агитацию даже среди самых проверенных товарищей: мало того что полиция лютовала, так еще и провокаторы охранки зашевелились, выявляя неблагонадежных и откровенных бунтовщиков...
  Ну и как обычно в таких делах, под паровой каток правосудия попали и непричастные. И если массовые полицейские облавы на Лиговке и в прочих злачных местах столицы были делом, в общем-то, правильным и нужным - то вот в других местах власти творили натуральный произвол. Подумаешь, один из сообщников бомбиста оказался слушателем Петербургского электротехнического института - что же теперь, всех универсантов в склонности к терроризму подозревать?! И без того волнения среди студенчества, вспыхнувшие в феврале, подавлялись с такой энергичной беспощадностью, что к концу марта почти что окончательно прекратились... Пока полиция все же не перегнула палку со своим дурным усердием: шестого апреля в Бутырской тюрьме, арестованный студент Ливен облил себя в знак протеста керосином из горящей лампы - с вполне понятным результатом. Утихнувшая было молодежь вновь забурлила, образовался уже Третий по счету организационный комитет (ибо первый и второй полным составом сидели за решеткой), назначивший по поводу состоявшегося самосожжения демонстрацию решительного протеста - которую, дав собраться участникам, окружили конными казаками и полным составом препроводили в недавно отстроенную тюрьму "Кресты". Возле каждого высшего и среднего учебного заведения в Санкт-Петербурге и Москве выставили полицейский пост, любые попытки собираться в компании больше пяти человек немедля пресекались, а на разрозненные призывы вновь устроить забастовку и бойкотировать учебные занятия тут же последовали новые репрессии. К слову, недавно назначенный министр просвещения Ванновский устроил немалый переполох и в своем учреждении, наводя среди чиновников едва ли не военные порядки - и вообще, подал на Высочайшее имя доклад, в котором предлагал провести кое-какие давно назревшие образовательные реформы... В общем, многие студенты и почти вся профессура постепенно начали вспоминать прошлого главу министерства Боголепова добрым словом: правду говорят, что все познается в сравнении! Не ценили хорошего к себе отношения, вот и получили на свои головы грубого солдафона, которому что-то доказывать, все равно что против ветра плевать. К слову, попытки найти хоть какую-то управу на Его высокопревосходительство тоже напоминали борьбу с ветряными мельницами: государь-император и его ближайшее окружение были весьма раздражены вольнодумством студентов - так что все жалобы на самодурство и откровенный произвол Петра Семеновича оставались без каких-либо последствий. Не было бы счастья, да несчастье помогло: через неделю после массовых арестов незадачливых студиозусов-демонстрантов, в Северной Пальмире случилось очередное звонкое событие, переключившее внимание полиции и офицеров Отдельного корпуса жандармов на вопиющее покушение на сами устои государства Российского... Столичные мальчишки-распространители газет, как и всегда, узнали обо всем одними из самых первых: набив вместительные сумки свежей прессой, разбежались по своим участкам работы и заголосили привычные рекламные речевки - пугая и одновременно интригуя городскую публику выкриками про громкое преступление на Английском проспекте. Подробности разнились от места к месту: на одном углу горожане слышали:
  - Налет под покровом ночи! Опасная шайка грабителей!! Все подробности только в "Новом Времени"!!!
  А на перекрестках и улицах другого района питерцам озвучивали совсем иную версию:
  - Почти удавшееся убийство примадонны Больших императорских театров! Банда подлых убийц против всего одного защитника госпожи Кшесинской!! Репортаж с двумя фотографиями, от собственного корреспондента - читайте в "Столичных Ведомостях"!!!
  На набережной Фонтанки, где всегда хватало приличной публики, мальчишки-распространители конечно же не кричали как сумасшедшие. Нет, они просто махали "Аргументами и Фактами", и умеренно-звонко декламировали то, что гарантировало успешные продажи:
  - Покушение на Его императорское высочество Сергея Михайловича! Достовернейшие сведения прямиком с места преступления!! Спешите купить, тираж ограничен!!!
  Ясные и непротиворечивые сведения о произошедшем, появились только в вечерних выпусках самых солидных газет - штатные "акулы пера" которых оправдали свои высокие гонорары и репутацию, успешно раскопав все обстоятельства утренней сенсации. Шокированное "аппетитными" подробностями столичное общество наконец-то узнало все подробности произошедшей драмы: а оные состояли в том, что не далее как вчера, в час пополуночи, в апартаменты прима-балерины Кшесинской на Английском проспекте вломилось сразу пятеро отпетых душегубов! Пока трое налетчиков избивали и вязали прислугу, а затем шарились по апартаментам - двое особенно наглых подлецов направились прямиком к хозяйке, приставили к ее горлу громадный нож и потребовали немедля выдать им все имеющиеся в доме ценности. Бедная женщина была вынуждена уступить грубой силе... Кто знает, как далеко могли бы зайти бесчестные негодяи, если бы бывший в это время у нее в гостях Великий князь Сергей Михайлович! Заглянувший к ней по случаю, дабы в дружеской атмосфере обсудить новинки балетного сезона, он вынужденно бездействовал, опасаясь за жизнь Матильды Феликсовны - пока подонки, убрав ржавый нож от ее горла, не начали срывать с той ее шелковый пеньюар. Благородная кровь не выдержала подобного, и гвардии полковник вступился за честь женщины: не смущаясь блеска бандитских тесаков и численного превосходства, Его Императорское высочество отважно набросился на насильников - и голыми руками устроил им такую трепку, что те в страхе бежали прочь... Прихватив, впрочем, все награбленное. Когда на шум жестокой схватки и истошные крики подоспели полицейские чины, израненный Великий князь принял первые рапорты и даже распорядился о преследовании злоумышленников - но затем силы его окончательно покинули, и он изволил потерять сознание от большой потери крови...
  Если статья на передовице "Аргументов и Фактов" была, по сути своей, художественным переводом полицейских протоколов с сухого казенного канцелярита на живой разговорный язык, и не содержала авторских, или редакторских дополнений. То уже в "Столичных Ведомостях" несложно было уловить недовольство работой столичной полиции, благодаря попустительству которой отбросы с самого дна общества спокойно нападают на ТАКИХ людей - и фальшивое сочувствие Его высокопревосходительству Горемыкину, чье прошение на Высочайшее имя об отставке с поста министра внутренних дел было удовлетворено в самые кратчайшие сроки. В "Новом Времени" критиковать власть не рисковали, коротко известив публику, что исполнять должность главы МинВнудел временно назначен Его превосходительство Сипягин Дмитрий Сергеевич - и сделав главной темой вечернего выпуска скромный героизм лейб-гвардейской конной артиллерии полковника Романова, не побоявшегося вступить в неравную схватку за женскую честь. Сей почин подхватила и другая пресса, причем чем меньше тираж было у издания, тем больше оно изливало на читателей розовых соплей и романтических рассуждений - хотя хватало и тех, кто сравнивал бедную мадам Кшесинскую с известной в узких кругах ценителей куртизанкой Розой "Генеральской могилой". Получившей свое почетное прозвище после того, как на ее любовном ложе... Да что там: прямо на ней скончался знаменитый герой Азиатских походов, освободитель Болгарии, участник Русско-Турецкой войны генерал Скобелев - до этого отнюдь не жаловавшийся на слабое здоровье, или хотя бы плохое самочувствие.
  Но все же любителей романтики было значительно больше - особенно среди прекраснейшей половины светского общества. Юные невинные девицы, молодые замужние дамы и даже зрелые матроны - все они нет-нет, да и представляли себя в роли беззащитной жертвы, которую спасает от злодеев молодой, мужественный, и самое главное холостой Великий князь Сергей Михайлович... Ах, какие это были сладкие грезы!!! Неудивительно, что им предавались не только утонченные аристократки из высшего света, но и, к примеру, те же барышни-курсистки, имевшие славу сильных и волевых личностей, пошедших наперекор вековым традициям замшелого домостроя. Так они хотя бы были (ну, в основном) из потомственного дворянства! А вот среди студенток того же Санкт-Петербургского Женского медицинского института, девушки из приличных семей вообще составляли от силы треть - остальные же места на кафедрах заняли девицы-мещанки, и дочки всяких там богатых купцов и разночинцев. И ведь они тоже читали слезливые статейки, мечтательно вздыхали и характерно закатывали глазки! Впрочем, перед высокими чувствами все сословия равны...
  - Ах, девочки, мне говорили, что он теперь жутко обезображен: рана от сабли на все лицо!
  - Для мужчины шрамы не в укор...
  Вообще, студенток-первокурсниц ранами, шрамами и прочими недостатками внешности было не смутить: во всяком случае, не после практических занятий по анатомии в пропахшей формалином мертвецкой Женского института - заложивших в девушках прочную основу для последующего развития в будущих врачах профессионального цинизма. После расчлененных по кускам "экспонатов" в анатомичке, после тел со вскрытой черепной коробкой, или содранной кожей - очень сложно сострадать пациенту с незначительной ерундой вроде фурункула или дырявого зуба! Впрочем, девицы-первокурсницы еще не достигли подобных высот духа, и вполне искренне сочувствовали статному и красивому Великому князю, чей лик был непоправимо обезображен. А вот персону сомнительных достоинств и морали, из-за которой красавчик августейших кровей получил внезапное увечье, все студентки с удивительным единодушием осуждали, в полный голос "награждая" весьма и весьма неприглядными эпитетами... Которые прежде доставались исключительно нижним чинам полиции, неторопливо прогуливавшимся возле институтского крылечка - и бдительно следящим, чтобы образованные барышни не собирались в стайки больше пяти, и уж тем более не устраивали публичные диспуты на политические темы. Те и не устраивали, что, впрочем, не мешало некоторым темпераментным студенткам в открытую бросать хлесткие слова своего недовольства прямо в грубые и обветренные лица городовых. Те же в ответ лишь озадаченно переглядывались, будучи не в силах постигнуть всей красоты и смысла древней латыни - на которой их, собственно, и ругали. Ну, чего не знаешь, то и не беспокоит: пока будущие врачи изощрялись в знании анатомии и названиях разных гадких хворей применительно к служителям закона, те в ответ глазели на них с близкого расстояния - и уже в своем кругу степенно обсуждали достоинства и недостатки ученых мадемуазелек, "награждая" некоторых довольно точными прозвищами.
  - Профессор Бехтерев сущий мучитель!
  - М-м?
  - Сразу две пары по нормальной анатомии нервной системы, и громадное задание для самостоятельной работы!!! У меня рука ноет: столько писать, это же просто ужас какой-то!..
  Но в общем и целом, каких-то заметных проблем студентки властям не доставляли, отчего дежурство возле "Цветника" (как поэтично обозначали меж собой нижние чины полиции недавно открытый Женский медицинский институт) считалось чем-то вроде спокойной синекуры. Никто не кидается в лицо всяким-разным, не обзывается обидно, общественный порядок всякими безобразиями не нарушает, пьяных драк не устраивает... Именно поэтому, когда помощник околоточного надзирателя заметил явный непорядок возле главного выхода института, он сначала выждал пару минут - и только после этого в сопровождении ефрейтора и рядового городового направился блюсти законность. То бишь уговаривать тихо-мирно разойтись, ну или хотя бы отойти подальше от учебного заведения.
  - Кхм! Непорядок, барышни.
  Вблизи дело стало ясным: одна студентка плакала - вторая же уверенно-командным тоном ее успокаивала. Ну и еще пяток барышень сочувственно глядели на происходящее, и тихо перешептываясь меж собой.
  - Послушайте, вы!.. Разве не видно, что ваше присутствие здесь и сейчас неуместно! Потрудитесь оставить нас в покое!..
  Пока фельдфебель подбирал вежливые слова, стервозная девица повернулась обратно, и не понижая голоса, пообещала:
  - Лидочка, мы составим прошение в канцелярию министра Внутренних дел, и объявим на всех курсах о сборе подписей! Все устроится самым лучшим образом, вот увидишь!..
  Услышав насчет прошения к властям и своих подписей под ним, сразу две второкурсницы быстро переглянулись и потихонечку начали отступать, вспомнив о срочных делах. Следом за ними последовали и полицейские, но далеко уйти не успели: навстречу служителям закона из теплого фойе вышли сразу три припоздавшие студентки, при виде которых тощая стервозина радостно встрепенулась. А потом и вовсе потянула к ним свою подопечную - ну и поредевшую группу поддержки, вместе с которой их вновь стало аж семь девиц. Досадливо сплюнув на чисто выметенную брусчатку, остановился и фельдфебель с подчиненными: вот же докука!
  -...ее брата арестовали только за то, что он проходил мимо студенческой демонстрации протеста!..
  - Эм?.. Я сочувствую...
  - Яночка, ты как-то упоминала, что у тебя дядя служит в министерстве. Возможно, он сможет оказать Лидочке помощь?
  - Так не в полиции же, а в министерстве финансов...
  - Ну, хотя бы справки наведет, или подскажет, к кому можно обратиться!
  Пока активная девица (оказавшаяся ко всему еще и старостой) напористо убеждала соученицу оказать все возможное сочувствие и поддержку, та внимательно разглядывала смутно знакомую ей плаксу-однокурсницу, нервно теребящую в руках носовой платок. За спиной Яны стояла ее "свита" в виде двух девиц откровенно восточной наружности, но откликавшихся на вполне русские имена - Катя и Майя соответственно. С мадемуазелью Волчковой сия парочка была буквально неразлучна: вместе поступили на первый курс, перешли на второй, готовились к переходным экзаменам на третий - и даже апартаменты, и те, по слухам, снимали совместно. Меж тем, пауза немного затянулась...
  - Кхм. Барышни, вам бы разойтись? Больше пяти собираться никак нельзя. Строжайше воспрещено!
  Пока староста пыталась прожечь взглядом помощника околоточного надзирателя (затея, заранее обреченная на провал), племянница чиновника Минфина согласно кивнула:
  - И в самом деле: пойдемте в "Чайную Розу", закажем кремовых пирожных, и Лидочка нам все спокойно расскажет...
  Упомянутое рыжеволоской кафе находилось всего в квартале от Санкт-Петербургского Женского мединститута, и пользовалось среди студенток большой, и вполне заслуженной популярностью - ибо владельцы сего заведения питали большую слабость к умненьким девицам. Продавали им с большой скидкой (по предъявлению ученических книжек, разумеется) вкусные завтраки, обеды и ужины "на вынос", позволяли лакомиться свежайшей выпечкой, баловали различными шедеврами кулинарии. Ну и конечно, в кафе можно было насладиться ароматным чаем - аж тремя дюжинами сортов и разновидностей, на любой самый взыскательный и утонченный вкус! В общем, это было место отдохновения души и желудка будущих жриц Асклепия - поэтому совсем неудивительно, что стоило несколько уменьшившейся в числе стайке девиц занять в кафе большой угловой столик, как Лидия начала потихоньку приходить в себя. Когда же на большом подносе принесли сразу несколько чайничков, и большое блюдо со свежайшими профитролями - то она уже вовсю изливала душу рыжеволосой однокурснице, искательно заглядывая в ее спокойные серые глаза.
  -...место репетитора в одной состоятельной семье: там чудесные мальчики-близнецы, в этот год им как раз поступать в гимназию. Мы уговорились с Петей, что когда он освободится от занятий, то мы встретимся и пойдем на Фонтанку, смотреть презентацию.
  Пригубив чая с бергамотом и покосившись на уменьшившуюся, но все еще солидную горку "успокоина" с нежнейшим белковым кремом, девушка пояснила:
  - Там в строении нумер пятьдесят два "Русско-французская компания взаимных инвестиций" открыла для публичного просмотра красочные стенды, с проектными макетами большой гидроэлектростанции на Волге возле Самарской Луки. Брат учится в Политехническом институте, ему это очень интересно...
  В который уже раз искательно заглянув Яне в глаза, первокурсница продолжила:
  - Когда мы проходили мимо собирающихся на демонстрацию протеста студентов, я захотела посмотреть... Ну, на протестующих. Хотя Петя настаивал, чтобы мы не задерживались! Внезапно появились казаки и полиция, все стали кричать и разбегаться, я очень растерялась... Брат сразу потянул за собой, и мы уже почти совсем ушли, когда меня сильно толкнули в спину!..
  За неимением платка, оставшегося в кармане пальто, нервные девичьи пальчики подхватили со стола накрахмаленную салфетку и начали ее успокаивающе мять.
  - Когда я поднялась с мостовой и поправила шляпку, то увидела, что Петечку прямо с седла ухватил за одежду казак, и грубо потащил к полицейским. Он крикнул, чтобы я немедля уходила...
  - Кто крикнул, казак?!
  - Нет, Петя...
  Некрасиво шмыгнув вновь покрасневшим носиком, мадемуазель Пестова оставила в покое салфетку и торопливо отгородилась от девичьих взглядов большой чашкой ароматного чая.
  - Я два дня не находила себе места, а на третий не выдержала и после занятий отправилась в полицейскую часть: там мне сказали, что всех арестованных демонстрантов определили в тюрьму на Арсенальной набережной. Я пыталась, но в "Крестах" свиданий не дают... Ничего не дают...
  Откровенно всхлипнув, Лидочка кое-как взяла себя в руки.
  - Вчера на наш адрес доставили повестку к следователю, а вскоре зашел домовладелец - гадкий, низкий человек! Объявил мне, что со следующего месяца плата за комнату увеличивается сразу на пятнадцать рублей, но он мог бы войти в мое положение, если я...
  - Подлец!
  Коротко глянув на старосту, чьи щеки полыхали гневным румянцем, рыжеволосая девушка тихо вздохнула и со скрытой надеждой поинтересовалась:
  - Лидочка, а вы за свой счет обучаетесь, или?
  - Нет, я... По целевому образовательному займу от благотворительного фонда Савватея и Марии Вожиных. А что?
  - Вы не пробовали обратиться за помощью к вашему куратору от фонда?
  Опустив голову, студентка Пестова совершенно некультурно зашмыгала носом.
  - Он меня строго отчитал, и поставил на вид, что мое дело прилежно учиться, а не принимать участие в противоправительственных выступлениях. И что если из полиции в институт придет отношение на мое имя, он немедля направит документы на отчисление, и...
  Не выдержав, Лидия все же сорвалась в тихий плач, не мешая однокурсницам обмениваться взглядами. Первой не выдержала староста, еще с первого года обучения проявившая себя изрядной общественницей-активисткой, умеренной суфражисткой и ярой поборницей справедливости - мадемуазель Юлия Данукалова. Недовольным тоном она поведала соученицам:
  - Я тоже имела с неприятный разговор с господином куратором. Этот... Ограниченный человек отказался принять письмо на имя госпожи Ульяны Вожиной!
  Троица девиц, сидевшая напротив правдоискательницы, неподдельно удивилась: и пока две молчаливые девицы с непонятным недовольством взирали на Юлию, их негласная предводительница осторожно осведомилась:
  - Эм... А причем здесь она?
  - Ну как же? Брат Лидочки учится в Политехническом институте по именной стипендии Вожинского благотворительного фонда. А бесчувственные чурбаны из правления фонда не желают спасать Петю из застенков полиции! Я уверена, что стоит только госпоже Вожиной узнать все обстоятельства дела... Она сама сирота, так что непременно примет участие в судьбе Лиды и ее брата!.. Ей это вовсе ничего не будет стоить - да и к тому же, ее опекун вообще сам князь Агренев!
  Оглянувшись на "свитских" девиц, сероглазка в явном замешательстве потерла кончиками пальцев виски, и тихо вздохнула:
  - У меня такое чувство, что я попала в какой-то авантюрный бульварный роман...
  - Яночка!
  - Нет, я не отказываюсь помочь. Просто, Юлия, не вполне понимаю - чем именно я могу быть полезна?..
  - Раз твой дядя служит в Министерстве Финансов, то ему не составит труда узнать нужный адрес попечительницы! Так же, я очень рассчитываю... То есть мы очень надеемся, что вы поддержите наше прошение к госпоже Вожиной. Вы с подругами обучаетесь на свой счет, а значит - и кураторы не имеют над вами никакой власти. Не так ли?..
  Поглядев на старосту долгим взглядом, Волчкова согласилась:
  - Да, кураторы от благотворительного фонда Вожиных не имеют до нас никакого касательства. А вот инспектор "Белого креста " - очень даже имеет!
  Юное лицо мадемуазель Данукаловой налилось отчетливой досадой:
  - Так вы, значит, от Общества?!
  Досада постепенно сменилась на грусть, и еще недавно энергичная и звонкоголосая девица по примеру своей подопечной уткнулась носиком в кружку с чаем.
  - Ну, прости, если разочаровала. Вообще, насколько я помню выступление ректора на первом курсе: в Женском институте треть мест занимают пансионерки Вожинского благотворительного фонда, еще треть девушек поступила по военному попечительству от "Белого креста", и примерно пятнадцать-двадцать процентов - именные стипендиатки Его сиятельства князя Агренева...
  Юлия вздохнула:
  - Да, я помню. Просто, вы в "Чайной Розе" каждый день бываете, духи дорогие, разные модные вещицы - вот я и подумала...
  На Лидочку было откровенно жалко смотреть, и рыжеволосая красавица, поколебавшись, досадливо пробормотала:
  - Тц! Наверняка я об этом сильно пожалею.
  Еще раз вздохнув, Яна покинула стол и направилась к большой серой коробке таксофона "Русской всеобщей телефонной компании", установленного поблизости от кулинарной стойки. Надо заметить, эти весьма полезные и удобные устройства вот уже год как повсеместно распространялись (если не сказать - энергично насаждались) по крупным городам империи, вызывая всемерное одобрение жителей этих самых городов - и зубовный скрежет у конкурентов телефонной компании, прохлопавших столь перспективную идею. Юлия и Лидия внимательно смотрели, как их сокурсница опустила блеснувший тусклым серебром гривенник в узкую прорезь монетоприемника, сняла с вилообразного рычага держателя тяжелую бакелитовую трубку и начала набирать номер.
  - А кому она телефонирует?
  Закономерный интерес Данукаловой остался неудовлетворенным, ибо "свитские" девицы весьма талантливо притворились глухими. Более того, когда через пару минут Яна поманила к себе Лидочку Пестову, вредные азиатки не дали старосте последовать за подопечной, непринужденно заблокировав за столом.
  -...вызов на допрос, так еще и домовладелец начал делать непристойные предложения... Сейчас узнаю.
  Прижав пальчиками нижний микрофон, рыжеволоска поинтересовалась фамилией следователя, желавшего пообщаться с мадемуазель Пестовой - и личностью любвеобильного хозяина меблированных комнат.
  - Ой, а я повестку дома оставила...
  Серые глаза соученицы сделались столь выразительными, что Лидочка тут же быстрым шепотом озвучила адрес следственной части, где служители Фемиды желали пообщаться с ней под протокол - ну и заодно выдала все, что только знала про противного и бесчестного домовладельца. Передав малую часть столь важных сведений в телефонную трубку, рыжеволосая студентка надолго замолчала, слушая далекого абонента. Внезапно нахмурилась, непроизвольно выбив ухоженными ноготками звучную дробь по стальному корпусу таксофона:
  - Просто сокурсница. Нет, конечно - мы даже не знакомы! Ну что ты выдумываешь...
  Покосившись на Пестову, не без успеха изображавшую, что ей ну вот совсем-совсем не интересен разговор, Яна сменила тему:
  - К какому часу тебя ждать?
  Выслушав ответ, и тепло попрощавшись с дядюшкой, племянница брякнула трубкой о рычаг подвески и с чего-то ожгла Лидию таким взглядом, что бедная девушка на пару мгновений как-то даже потерялась. Тем временем, обуреваемая весьма противоречивыми чувствами мадемуазель Волчкова направилась в отдел кулинарии и что-то заказала, причем этого "чего-то" было столько, что женщина за прилавком даже воспользовалась блокнотом для записей.
  - Уф!
  Вернувшись наконец-то, за стол, с которого за время ее отсутствия исчезли чашки с чайником и опустевшее блюдо с профитролями, слегка успокоившаяся переговорщица лаконично отчиталась:
  - Дядя поможет.
  После чего, обращаясь исключительно к Юлии (ибо на ее подопечную надежды было мало), поинтересовалась:
  - Было бы полезным увидеть повестку с фамилией следователя, и договор аренды с домовладельцем. Надеюсь, последний существует?
  Слегка заалев щечками от требовательных взглядов сразу со всех сторон, Лидочка честно призналась:
  - Наверное, да... Только этим брат занимался. Но я поищу, и если он есть, обязательно найду!
  Вздохнув, Данукалова подтвердила:
  - Найдем.
  Ухватив пальчиками качающийся на груди изящный кулончик, Яна отщелкнула крышечку, под которой оказался циферблат маленького хронометра.
  - Сейчас у нас почти два часа пополудни, до пяти вечера... Успеете?
  Юлия вновь утвердительно кивнула, деловито поинтересовавшись, куда им доставить важные документы. Пока староста запомнала адрес, успешно скрывая удивление (пополам с легкой завистью) тем фактом, что однокурсницы умудрилась снять апартаменты буквально в двух шагах от института - к столу девушек приблизилась миловидная официантка средних лет. Обратив внимание рыжеволосой заказчицы на стойку кулинарии, на прилавке которой желтели три пухлых бумажных пакета с ярким фирменным знаком заведения, работница кафе слегка наклонилась и положила перед Яной небольшую кожаную расчетницу , так же украшенную тиснением в виде розы.
  - Прикажете получить, или обычным порядком?
  - Обычным.
  Чутко уловившая не самое лучшее настроение сокурсницы, Юлечка Данукалова оперативно утянула свою подопечную - сначала в гардероб за верхней одеждой, а потом и в поход за важными бумагами. Вернее сказать, в поездку: выйдя на улицу и моментально оценив апрельский ветерок, чья пронизывающая до костей стылая свежесть обещала как минимум легкую простуду, барышни тут же решили, что лучше плохо ехать, нежели хорошо идти - к радости нахохлившегося извозчика, чей экипаж вот уже полчаса стоял у обочины в ожидании пассажиров...
  Три часа спустя, похожий (только более скрипучий) фаэтон привез подружек обратно в окрестности "Чайной розы", высадив их всего в квартале от любимого кафе - в аккурат напротив главного входа в одно из торговых представительств компании "Сады России". За прозрачным стеклом громадных витрин призывно зеленели свежими листочками и иголочками тонкие саженцы деревьев и декоративного кустарника; в глубине торгового зала в сотнях небольших горшочков полыхали яркими живыми красками раскрытые лепестки живых цветов, наглядно демонстрирующие красоту и качество предлагаемого товара...
  - Лида, быстрей, мы опаздываем!
  Вообще, в этот филиал вечнозеленого царства природы хоть раз, но заходила минимум половина слушательниц Мединститута - после занятий уставшие девушки любили побродить вдоль прилавков, позволяя естественной красоте соцветий омывать их измученные медицинской наукой разумы... Но в этот раз, увы, второкурсницы очень торопились: развернувшись к растительному изобилию спиной, они перешли на другую сторону улицы, за пару минут добравшись до арки меж двумя домами и решительно углубились в ее сумрачный зев. Правда, вот так сразу сильно углубиться не вышло, помешала перегораживающая арку кованная решетка - но к их удаче, ручка калитки поддалась их напору, и девушки без помех попали во внутренний двор.
  - Ой! Юля, смотри!..
  Двор, который как раз подметал здоровенный дворник откровенно звероватого вида. Не отвлекаясь от работы, хмурый бородач так неприветливо глянул на молоденьких студенток, что те сами не заметили, как ускорили шаги...
  - Пойдем. Да пойдем же, наказание мое!
  Незаметно поежившись и тихо фыркнув, староста словно маленький паровоз потащила к близкому подъезду спотыкающийся "вагончик" имени Лидочки Пестовой, демонстративно не обращая никакого внимания на нагло разглядывающего их мужлана с метлой. Негромко бухнула дверь парадной, пропуская их в светлое фойе, украшенное медальонами на стенах, неброской лепниной на потолке, современной чугунной сушилкой для калош на полу, и - фигурой пожилого консьержа за массивным столиком-конторкой.
  - Добрый вечер-с. Чем могу быть полезен?
  Пока Юлия общалась с добродушным стражем парадной, а затем поднималась на второй этаж к нужной квартире, внутри нее опять ожили все ее неясные подозрения. Хорошо одеваться, и снимать апартаменты в таком явно дорогом доходном доме определенно стоило немалых денег; да и в "Чайную Розу" троица ее сокурсниц захаживала каждый день, ни в чем себе особо не отказывая... Нет, все это мало подходило к образу бедных сирот, обучающихся в Мединституте по направлению от "Белого креста"! Ведомая острым приступом любопытства и правдоискательства, девушка так энергично воспользовалась дверным молоточком, что его напористый стук по двери можно было расценивать как требование немедля открывать, и сразу же во всем чистосердечно признаваться!.. Даже жаль, что столь решительный настрой пропал втуне: молча впустившая их в квартиру Катя... Или все же Майя? Нет, все же Катерина: в общем, впустив их в прихожую, она тут же развернулась и спокойно ушла куда-то в глубину апартаментов - оставив девушек в легком недоумении. Ненадолго: надменно фыркнув, староста подала пример Лидочке, начав избавляться от верхней одежды. Раз уж их приглашают в такой оригинальной манере, то будет интересно узнать, в каких условиях живет троица стипендианток - да и вообще, поболтать с ними в домашней обстановке.
  -...кусочки жареного тофу с курицей, а еще... О, девочки? Проходите, не стойте на пороге.
  Найти хозяек в сумрачном лабиринте квартиры гостьям помогли не глаза, но их носики: идя на вкусные ароматы свежей выпечки, они без помех добрались до залитого ярким светом помещения - где, к своему большому удивлению, смогли лицезреть студентку Волчкову в неожиданном для нее амплуа кухарки. Вернее сказать, кондитерши: уж больно аккуратным и белым был ее поварской передничек и кокетливая шапочка на голове.
  - Вообще-то, я ждала вас немного раньше?..
  Без труда разобрав в голосе Яны вполне справедливый упрек, опоздавшая на целых полчаса староста недовольно призналась, что у них с Лидочкой приключился нежданный форс-мажор в виде полицейского оцепления, перекрывшего все подходы к началу Лиговского проспекта, где в одном из дешевых доходных домов снимали комнату брат и сестра Пестовы. Они бы обязательно преодолели столь незначительную преграду, но сначала где-то в отдалении что-то начало бухать и трещать, потом оцепление усилили солдатами из гарнизона... В общем, на нужный адрес подружки попали только через три часа, успев перед этим изрядно перенервничать и замерзнуть.
  - И ведь эти полицейские чурбаны так никому ничего и не объяснили!
  Поясняя свое опоздание, мадемуазель Данукалова внимательно осматривала кухню, находя в ее обстановке все новые факты, подтверждающие все ее подозрения. К примеру, сложно было не узнать за спиной сокурсницы дорогую английскую плиту "Рэйнджмастер", от которой волнами исходил сухой жар и тихое шипение раскаленного масла - в квартире родителей Юлии имелась похожая, только более почтенного возраста. Длинная мраморная столешница, на дальнем краю которой стояла стойка с самым настоящим электрическим чайником - точь в точь как в рекламных буклетах "Всеобщих энергетических систем"! Что же касается последней из хозяек...
  - Это что у вас, электрический ледник?!
Оценка: 6.46*784  Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"