Кулаков Алексей Иванович: другие произведения.

Прода наследника

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Конкурсы романов на Author.Today
Загадка Лукоморья
Оценка: 6.66*750  Ваша оценка:

  Стылым зимним утром, столь ранним, что в бездонной чаше небес еще сияли далекие огоньки звезд, мужчина творил молитву. От истовых поклонов его то и дело тревожно вздрагивали огоньки витых свечей перед образами, а по углам Крестовой комнаты скользили тени - но молитвенник не замечал ничего. Ни трепета огня в свечах и лампадках, ни прохлады от пола и стен, хотя был он в одном лишь исподнем из тонкого полотна, да грубых веревочных сандалиях.
  - Владычице Преблагословенные, возьми под свой покров семью мою...
  Рвано вздохнув, дважды вдовец наложил крест и согнулся в смиренном поклоне, продолжая шептать молю небесной заступнице, наипаче всех почитаемой и прославляемой на Руси.
  -... и мы купно и раздельно, явно и сокровенно будем прославлять имя Твое Святое всегда, ныне и присно, и во веки веков. Аминь. Пресвятая Богородице, спаси нас!
  Громкая молитва перемежалась с тихой, временами наступала полная тишина, вновь сменявшаяся новой молитвой... Лишь когда за узкими оконцами начало светлеть, рано поседевший мужчина медленно поднялся с колен и осел на узкую лавку, не смея поднять взгляд на образа. Долго молчал - и наконец тихо-тихо обронил, веря, что слова его не канут в безвестности:
  - Ведаю, азмь есть грешник великий. Ты, до седьмого колена карающий детей за грехи отцов их... Весь я в руце твоей: казни меня, Господи! Молю, не забирай...
  Посидев еще немного в предрассветном сумраке и тишине, богомолец вздел себя на ноги, подхватил в руку неразлучный посох и, перекрестившись на прощание, медленно двинулся на выход из Крестовой комнаты. Несколько десятков шагов, с каждым из которых согнутые бедами плечи распрямлялись, а взгляд наливался властной тяжестью - и вот, в свои покои вступил Великий государь, царь и Великий князь Иоанн Васильевич всеа Руси. Обрадовано повскакали с лавок придремавшие в тепле верные поплечиники, засуетилась доверенная челядь, готовая выполнить любое пожелание хозяина - тот же, остановившись посередке Спальни, уперся глазами в одного из своих ближников, выделявшегося из всех жгуче-черной ухоженной бородой:
  - Что, собрались долгобородые?
  Лихой воевода и ближной боярин Алексей Басманов коротко поклонился, подтверждая:
  - Да, Великий государь.
  Помолчав, царь коротко глянул на другого ближника, что даже в расветном сумерке выделялся крепкой фигурой и яркой рыжиной волос - уловив внимание правителя, глава Сыскного приказа тут же шагнул вперед:
  - Все спокойно, царь-батюшка...
  Раздумчиво пристукнув булатным наконечником посоха о массивную дубовую плаху пола, Иоанн Васильевич милостиво кивнул:
  - Отсутствие дурных вестей само по себе есть благо.
  После чего, отвернув лик в сторону челяби, негромко обронил:
  - Облачаться.
  Ранее, пока правителя готовили к выходу, его развлекали разговорами ближники, заодно донося наиболее срочные и важные новости - царские гонцы скакали в Москву со всех уголков обширной русской державы, и частенько среди донесений попадались весьма занимательные, способные порадовать сердце сорокалетнего Великого князя... А тут ведь как: кто успел вперед прочих донести хорошую весть, тому и награда! Ныне же - не рисковали. Из молельни царь временами выходил в таком "добром" настроении, что от подножия трона можно было в одночастье поехать в опалу "за пристава", или того хуже, отправиться бессрочно махать кайлом в северные каменоломни, добывая там розовый, красный или светло-серый гранит для украшения града Московского.
  - А что людишки, идут?
  Встрепенувшись, Скуратов-Бельский поспешил подтвердить:
  - Храмы Божии полны богомольцами - день и ночь истово молятся за здравие Димитрия Иоанновича и Иоанна Иоанновича... Все харчевни и странноприимные дома битком забиты, у посадских мужиков даже и все хлева насельцами позаняты!
  Вдевая руки в проймы легкого бархатного кафтана, и глядя на подносимую ближе короткую ферязь с золотым шитьем, Великий князь Московский едва заметно посветлел лицом:
  - Молятся?..
  Подождав, пока на его груди устроят большой крест с драгоценными каменьями, и увенчают главу шапкой золотого шитья с малым крестом на самой маковке, Иоанн Васильевич повелел Басманову:
  - Найди Никитку Захарьина-Юрьева, передай слово мое: всех, кто молю возносит к Престолу Небесному за сынов моих, обогреть и накормить от казны.
  Не глядя, протянул руку в сторону и тут же ощутил в ладони шероховатую поверхность посоха; перекрестившись на темные от времени домашние образа, правитель Русской державы отправился вершить дела государьские... Верней сказать, почти отправился: выйдя из своих покоев, он миновал несколько темных коридоров и вдвое больше постов Постельничей стражи и в полном одиночестве зашел в покои старшего сына, довольно быстро добравшись до его Кабинета, переделанного в домашнюю лечебницу. Воздух в ней был свеж и вкусно пах чем-то неуловимо-приятным, вдоль стен на полках блестели стеклом разнообразные скляницы и пузатые бутыли - середку же занимали старший и средний царевичи, вот уже второй месяц пребывающие словно бы в смертном сне. Рядом с братьями на узкой лавочке прикорнула измученная ночным бдением царевна Евдокия; с другой стороны царская целительница Дивеева осматривала и словно бы оглаживала Иоанна Иоанновича, медленно ведя ладонями над покалеченной ногой - исполосованной сначала медвежими когтями и клыками, а затем изрезанной лекарским ножом...
  - Как они, Домнушка?
  - Без изменений, Великий государь.
  Вопрос и ответ превратились для них во что-то вроде ритуала: поцеловав среднего сына в теплую (и чуточку щетинистую) щеку, отец присел на ложе старшенького. Вздохнул, боязливо прикасаясь к нагому предплечью и нежно его поглаживая:
  - Высох...
  По телу прошлась едва ощутимая волна тепла, и почти одновременно с ней за спиной негромко скрипнула дверь: на смену уставшей сестре пожаловал выспавшийся и отдохнувший царевич Федор. Неслышно ступая, младшенький подошел под родительское благословение, затем подхватил сестру на руки - та же, лишь сонно плямкнула губами, пока ее уносили в Спальню на попечение челядинок.
  - Домнушка, так и не придумалось ничего?
  Прикрыв отдельным покрывальцем ногу Ивана-младшего, целительница перешла к его груди, тоже помеченой когтями - правда, в сравнении с ногой, эти рубцы только смотрелись страшно, а так-то уже и бледнеть начали, сливаясь со здоровой кожей.
  - Нет, Великий государь. Как наставник связал себя с братом, я смутно догадываюсь. Как в глубокий сон Ваню отправил, тоже примерно поняла - но ни самой такое повторить, ни назад все обернуть... Не по моему разумению сие, да и не осилю подобное.
  - Это не целительское умение.
  Голос неслышно вернувшегося Федора тихо прошелестел по Кабинету старшего брата.
  - Нас, батюшка, в нежном возрасте Митя научил защищаться от... Недобрых людей.
  Намек на свою вторую жену-черкешенку, ныне покойную, и ее наглых родичей и свитских (тоже большей частью отправившихся вслед за Марией Темрюковной), глава семейства уловил. А уловив, недовольно нахмурился: к чему сейчас ворошить прошлое?!
  - У каждого из нас свои ухватки, что легче и быстрее получалось, то и заучивали-упражняли...
  - Знаю! Все знаю: Димитрий давно обсказал.
  Подойдя, резко повзрослевший отрок положил руки на отцовские плечи, утишая тем самым его недовольство.
  - До меня только недавно дошло: это одна из Митиных ухваток, только очень хитро перекрученая. Братья ныне... Как большой клубок спутаной пряжи, батюшка - у них словно бы одна жизнь на двоих. За какую нить не потянешь, остальные лишь сильнее затягиваются: рвать нельзя, а распутать у нас не получается...
  Посидев в тишине с сыновьями, рано начавший седеть отец вздохнул и поднялся, прощаясь до вечера. Хоть и был он самодержавным государем, но казалось Иоанну Васильевичу временами - не правит он, а отбывает каторгу, где от желаний его мало что зависит. И людишки вокруг через одного дрянь: в глаза лебезят, за глаза злорадствуют... Помрачнев челом, царь вышел из покоев - не услышав, как целительница Домна шепнула его младшенькому с отчетливой горечью в голосе:
  - У наставника Узор все больше тускнеет!.. Часть тонких нитей словно выгорела и пеплом покрылась...
  Тем временем, за пределами личных покоев в Теремном дворце шла обычная повседневная суета: челядь повсеместно наводила должный порядок и чистоту, истопники сноровисто таскали дрова поближе к зевам ненасытных печей, а из поварни исходил столь вкусный дух пекущихся пирогов, что у стоящей на постах дворцовой стражи поневоле начинало бурчать в животах... Жизнь продолжалась. А кое-что в ней и вовсе было неизменным - к примеру, местничество среди родовой знати Русского царства вообще, и в Боярской Думе в особенности! Стоило хозяину Кремля занять свой трон в Грановитой палате, как думные бояре и дворяне начали степенно усаживаться на резные лавки, бдительно отслеживая очередность "посадки" ближних и дальних соседей. Не дай бог какой худородный умастит свой зад на дубовом полавочнике поперед более родовитых и заслуженных! Сразу, может, и не скажут ничего, зато потом скопом заклюют и сожрут наглого выскочку, пошедшего против вековых устоев...
  Дун-дун-дун!
  Главе Боярской Думы, князю-гедиминовичу, и что гораздо важнее - троюродному племяннику самого царя, по самой его должности и чину был положен увесистый посох. Коим Иван Бельский, глянув предварительно в сторону родственника на троне и получив в ответ едва заметный кивок, и воспользовался. Добившись внимания и тишины, главный думский чин размеренно зачитал начальную молитву, размашисто перекрестился, и громко известил присутствующих о повестке на сегодняшний день:
  - По воле Великого государя, царя и Великого князя Иоанна Васильевича всея Руси, сегодня нам надлежит разобрать несколько дел. Первое!
  Бельский коротко глянул в сторону думного дьяка, и тот с готовностью выступил вперед, прямо на ходу разворачивая прибывшую с Камня Уральского грамоту:
  - Главный уральский воевода, окольничий Бутурлин извещает, что за уходящий год его рудознатцы сыскали три новых золотых месторождения, и два - каменьев самоцветных. Тако же, начата добыча протчего нарядного камня...
  Пока дьячок обстоятельно зачитывал донесение верного царского слуги, думные бояре и дворяне внимательно слушали его хрипловатый баритон. Для их ушей точное число золотников намытого самородного золота, нудное перечисление отлитых слитков меди и доброго железа, роспись наторгованных за год шкурок для пушной казны - звучало так маняще и завораживающе, словно вместо пожилого дьячка им пела песни морская сирена из сказок про удалого Ивана-морехода... Странно, но тот, кому грамотка уральского воеводы-наместника и предназначалась, сей сладкой музыки совсем не слышал: уже давно злато-серебро и прочие богачества не горячили его кровь, и уж тем более не туманили разум. Соответственно и мысли правителя занимало иное: скользя внимательным взглядом по боярским и княжеским ликам, хозяин трона неторопливо размышлял - верно ли он с сынами посчитал число воев, которых можно будет "выдавить" из родовитых вотчинников на благое дело защиты уральских и сибирских богатств? В Боярской Думе Русского царства случайных людей не было: каждый, кто протирал задом резные лавки в Грановитой палате, имел за спиной немалое число соратников, единомышленников и просто родственных семейств. У каждого из таких "заспинников" были родовые имения и поместья - и свои боевые холопы для обережения оных от наскоков разных лихих людишек. Разорившиеся помещики, служилые вои из детей боярских, младшие дети дворян... Несколько тысяч добрых клинков, что стерегут хозяйские вотчины и усадьбы - вместо того, чтобы воевать врагов трона, веры и державы!!!
  -...наскакивают лихие людишки хана Кучума, Муртазова сына: Бог миловал, и ни одной крепостицы не разбили, но...
  Вести об очередных наглых бесчинствах младшего родича бухарского эмира думные бояре встретили тихим гулом с отчетливыми гневными нотками - ведь в потоке богатств, что добывались за Камнем Уральским и наполняли подвалы Приказа большой казны, были отдельные струйки, что оседали в сундуках родовитых семейств. Тоненькие и крайне слабенькие в масштабах всей державы. Но, как известно, все познается в сравнении: и те из бояр и князей, кто вовремя вложился людьми и имением в освоение сибирских богатств, были этими "струйками" очень довольны. И не собирались терпеть наглость какого-то там бухарского недопеска, возомнившего о себе невесть что!
  -...огненного припаса, и хотя бы сотри три городовых казаков: инше, прошу твоего, Великий государь, позволения, оставить до времени два острожка, что устроены по реке Чусовой, и малую крепостицу возле сысканых золотых приисков. Ибо в тех местах каждый второй вой крепко побит и изранен, и в последние набеги зловредного Кучумки к заборолам уже и крестьяне с самострелами вставали...
  Не вытерпев, гневно рыкнул князь Горбатый-Шуйский, да и прочие родовитые характерно покряхтывали и сжимали кулаки. Лет этак десять назад все они на такие известия лишь повздыхали бы, да и забыли через седьмицу-другую - иных забот полон рот. И то сказать: ханство Сибирское далеко, а крымчаки и те же литвины наоборот, очень близко - что ни год, воевать приходится. Но было такое до череды славных побед, и (что пожалуй, важнее) до царского Указа, подтвержденного решением Земского Собора, о неделимости родовых вотчин, поместий и крестьянских наделов. Пахарям-то ладно: свободной землицы на Руси, слава богу, полно - выросли сыновья, так и отделил их, как полагается по обычаям и новому закону. А тому же князю Мстиславскому, надо каждому из четверки своих младших сыновей хоть бы и небольшую, но достойную наследную вотчину устроить, хотя бы с парой-тройкой сел и малым городишкой. И дочкам достойное приданое собрать. Иное невместно, иначе - умаление родовой чести и неминуемые распри в семействе! Вот только устроение будущих вотчин требовало очень пухлой мошны: и здесь тонюсенькая, но постоянная струечка сибирских богатств была ох как важна и нужна - настолько, что князь Иван Федорович Мстиславский не раздумывая поддержал своего открытого недоброжелателя Горбатого-Шуйского... Который, к слову, был ему тестем по первой жене, и родным дедом его старшенького сына-наследника Федьки.
Оценка: 6.66*750  Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"