Кулаков Алексей Иванович: другие произведения.

Прода наследника

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс фантастических романов "Утро. ХХII век"
Конкурсы романов на Author.Today

Летние Истории на ПродаМане
Peклaмa
Оценка: 6.64*732  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Уже выкладывал/убирал этот кусочек третьей книги, но в честь 8 марта...

  Десятилетняя ученица знахарки по имени Луша была девочкой умной и очень самостоятельной - настолько, что наставница вполне доверяла ей самостоятельный сбор кислицы в лесу. Еще она была очень осторожной - и только услышав стук топора и голоса чужаков, сразу же присела, растворившись в высоких зарослях травы.
  - Лови!..
  - Ай черт косорукий! Куда на голову сыплешь?
  Тук. Тук-тук. Плюх!
  - Подобрал?
  - Да! Вон еще один гриб, на пару саженей повыше!..
  - Вот сам за ним и лезь. Я тебе белка, что ли?
  - Отожрал задницу...
  А еще Луша была (как это и полагается в ее возрасте) очень любопытной. Поэтому, посидев в обнимку с корзинкой некоторое время и почувствовав себя в полной безопасности, она рискнула привстать и рассмотреть чужаков получше. Рассмотрела. И сразу же преисполнилась праведного негодования к недорослям в холщовых одежках - потому что они своими топорами ободрали заветную березовую рощицу на предмет чаги едва ли не вчистую, не тронув только самые высоко расположенные наросты.
  - Сёмка, пустые мешки остались? Там кислицы насобирали просто ужас сколько, да корней накопали изрядно.
  - Сейчас отнесу. Опять все телеги забьем, а сами пёхом потопаем...
  А ей теперь за ягодами и корнями за пять верст бегать, раз эти все ближние заросли обчистили? Сволочи!!! Возмущенно шмыгнув носом и целиком уйдя в подслушивание и подсматривание, лесная дева не заметила опасности для самой себя:
  - Ай!..
  О чем и пожалела, резко вздернутая за шкирку крепкой мужской рукой.
  - Гля, старшой, какую я зверушку поймал!
  Повиснув в воздухе тощей и неказистой тушкой, ученица знахарки первым делом испугалась, а вторым - приготовилась пустить слезу.
  - Ты смотри?.. Молодец, хвалю.
  Тот, кто ее словил, стоял позади, и его видно не было. А вот начального человека она разглядела хорошо - сразу же подметив добротные сапоги, потертую рукоять сабли на богатом оружейном поясе и крепкую одежку из отличной ткани.
  - Кто такая?
  Ощутив под ногами землю, будущая травница тут же дернулась убежать. Разумеется, безуспешно.
  - Немая, штоль?
  Подметив, как нетерпеливо шевельнулась нагайка в мужских руках, отроковица нехотя призналась, что она Луша, бедная сирота и ученица местной травницы.
  - Лукерья, значит? Хм, у меня дочка твоя погодка... Калачик медовый будешь?
  Старшой, оказавшийся аж целым десятником Постельничего приказа, для начала расспросил ее об окрестных лесах. Затем пожаловался на боли в пояснице, мимоходом поинтересовавшись наличием у наставницы какой-то грамотки-разрешения - и долго выпытывал, легкая ли у нее рука в лечбе.
  - А то помнет какая неумеха, потом седьмицу скрючившись ходишь!
  - Не, у наставницы рука верная.
  Вздохнув, мужчина решил чуток поправить здоровьишко, раз уж выпал такой удобный случай. Правда, сразу пойти у них не получилось - десятнику требовалось дождаться какую-то барышню Колучеву. Ну и ладно! Недоросли, оказавшиеся служивыми Аптекарского приказа, поделились с ней подсоленной горбушкой свежего ржаного хлеба, жареной рыбкой и малой крынкой густого молока. А когда она, разомлев от сытости, попеняла им на то, что они-де обобрали все окрестные леса - посмеялись, но обещали отсыпать лекарственной добычи. В общем... К моменту появления той самой Колычевой юная лесовичка оттаяла настолько, что болтала с взрослыми воями и безусыми юношами без малейшего смущения.
  - Ишь какая бойкая! И откуда только взялась.
  - Из тех же ворот, что и весь народ!
  - Га-га-га!!!
  Кстати, боярышня десятилетнюю лесовичку совсем не впечатлила. Платье простое, руки в царапинках, украшений почти и нету... Разве что серьезная очень.
  - Ну что, зверушка, веди в свое логово. Или вы с наставницей в норе обитаете?
  - Ты что, знахарки же в гнездах живут!..
  Как и было обещано, ей щедро отсыпали и чаги, и ягод кислицы - но нести все это юной травнице было совсем не тяжело. Так как груз этот тащили на себе служивые, а ей только и оставалось, что указывать путь к дому да слушать их добродушные шутки. Довольно быстро показалась небольшая полянка, на которой возвышались два навеса из жердей и крытая корой и дерном крыша полуземлянки, в которой девочка жила столько, сколько себя помнила. А вот оружного татарина и еще одного коня с пустым седлом она совсем-совсем не помнила - хотя бы потому, что когда она уходила за ягодами, их на полянке не было.
  - Ну что, крыса старая, готово ли снадобье?
  Услышав незнакомый голос из продыха в крыше, и почувствовав тяжелую мужскую ладонь на своем плече, ученица знахарки послушно остановилась. Собственно, она и не рвалась поперед барышни и ее сторожей, которые отнеслись к ней очень даже неплохо - а вот кто там в гости к наставнице пожаловал, еще поди разбери.
  - Кто таков, чьих будешь?
  Встрепенувшийся при виде новоприбывших всадник ухватился было за сабельную рукоять - но тут же передумал, увидев изготовленный к стрельбе двуствольный пистоль.
  - Ну?
  - Керимкой кличут.
  Продолжить татарин не успел, потому что из полуземлянки на свет божий вывалился его товарищ, уже с саблей наголо. По всему было видно, что торопился сердешный на диковинный самопал глянуть - потому что стоило второму постельничему сторожу вскинуть свой пистоль, как торопыга резко остановился и прямо-таки прикипел к огнебою глазами.
  - Ты говори, не стесняйся. Так чьих будешь?
  - Вотчинного боярина Прокудина боевой холоп.
  - Ты?
  Опустив клинок к ноге, и задиристо выставив вперед пегую бороденку, второй мужчина обозначил себя как Евсевия, ближнего слугу ажно САМОГО боярина Прокудина. Который, между прочим, числится в друзьях-приятелях у ярославского воеводы!.. Перестав целиться во всадника (что было воспринято тем как очень хороший знак), владелец дорогого оружия глубокомысленно хмыкнул и представился в ответ:
  - А я, стало быть, холоп царский , десятник Постельничего приказа Илья Ласкирев. Это...
  Пистоль слегка качнулся стволами в сторону девушки, спокойно ожидающей чем же все закончится:
  - Госпожа алхимик Аптекарского приказа барышня Колычева.
  Побледневший еще после "холопа царского", боярский ближник со второго раза попал сабельным острием в устье ножен, затем согнулся в почтительном поклоне и рассыпался в извинениях - что не признал сразу столь важных людей.
  - Уважение, это правильно. А тут что делаешь?
  - Матушка-боярыня ножками приболела, меня и послали за снадобьем.
  Пистоль щелкнул осторожно спускаемыми курками и вернулся за пояс, вызвав вздох неподдельного облегчения у служилого татарина. В дверном проеме мелькнула и тут же пропала фигура встревоженной травницы...
  - Мазь вот забрал. А плату, значиться, привез.
  - И много?
  - Да не!.. Куль ржицы, да полгуся вареного, да яиц дюжинка.
  - Негусто. А что, Овсейка, часто ли твой боярин к знахаркам, ведуньям да волховкам обращается? Не балуется ли насыланием порчи или каким другим чернокнижничеством?..
  Только-только успокоившийся слуга враз спал с лица и забормотал что-то невразумительное.
  - Пойдем, это у них надолго.
  - А? Ага.
  Шмыгнув носом (ну интересно же!), девочка провела барышню сквозь щелястую дверь, болтающуюся на кожаных петлях - тут же получив очень выразительный взгляд, обещавший кое-кому множество разнообразных наказаний. Кое-как представив именитую госпожу, Луша шмыгнула на устроенные в дальнем углу нары и затихла как мышка - чтобы не прогнали прочь. Меж тем, гостья вела себя в чужом жилище ровно как в своем: без малейшего стеснения трогала метелки лекарственных трав, развешанных под низеньким потолком; заглядывала и нюхала содержимое всех туесков, как-то неопределенно качнула головой при виде корчажки с медвежьим жиром, с недовольным выражением осмотрела потрескавшуюся печурку в правой половине полуземлянки...
  - Отвечай как на духу, без утайки. К тебе обратился хворобый. Жар, озноб, мокрый кашель. Как будешь лечить, какими травами?
  Выслушав сдержанный ответ, девушка нехотя присела на пенек, накрытый вытертой заячьей шкуркой. Брезгливо осмотрела стол, кое-как сбитый (а частью и вовсе связанный) из расколотых вдоль сосновых плашек, и продолжила допытываться:
  - Как роженицу пользовать будешь, коли она от бремени тяжело разрешится?
  Ответили ей и на это.
  - У младени животик болит - чем успокоишь?
  - А ежели зубки режутся?
  Увидев, как родовитая дева из свиты царевны Евдокии (наверняка ведь так и есть, раз ее постельничие сторожа охраняют!) после очередного ответа нахмурилась в явном недовольстве, травница внутренне сжалась.
  - А вот, к примеру, сердце у человека словно бешеное колотится, или словно вразнобой идет?
  - Если кто с отхожего места не слазит. Как сию беду уймешь?
  - Колени и локти от сырости ломит и выворачивает. Чем поможешь?
  Выслушав последний из ответов, царский алхимик надолго замолчала, бездумно растирая между пальцев сушеные верхушки полыни.
  - Крещена ли ты?
  Выслушав начальные слова Символа Веры, а затем и заверения в том, что Иудифь и ее воспитанница Лукерья примерные христианки, неукоснительно исполняющие все посты и церковные установления, барышня удовлетворенно кивнула. Затем нашла глазами десятника Постельничего приказа, как-то нехорошо изготовившегося (словно изголодавшийся по свежему мясу громадный клыкастый пес, которого вот-вот спустят со сворки), и непонятно высказалась:
  - Прошла.
  Скрипнула тисненой кожей невиданная доселе знахаркой плоская сумка, раскрывшаяся в мужских руках словно книга. В полном молчании на скобленый стол из нее последовательно положили прямоугольник телячьей кожи, украшенный багровым оттиском державного орла, затем походную чернильницу, и наконец, коротенькое гусиное перо. Минуты тишины, заполненные еле слышным сопением Луши и добродушной улыбкой вновь расслабившегося десятника...
  - Засвидетельствуешь, Илья Григорич?
  - Это мы завсегда пожалуйста.
  Скучавший до этого постельничий поправил кафтан, осторожно (не сломать бы!) принял обмакнутое в чернила перышко в мозолистую от оружия руку и медленно расписался. Оглядел напоследок строчки новой скорописи, выискивая возможный непорядок, и ехидно заухмылялся в густые усы:
  - Девица?
  - Раз не замужем, и не вдова, значит - девица!
  - Ну-ну.
  Из сумки появился странный металлический "грибок", оказавшийся небольшой печатью в медном винтовом поддоне-стаканчике.
  Шлеп!
  - Сим удостоверяется, что девица Иудифь успешно прошла испытание Аптечного приказа на знахарку-травницу. Отныне ей дозволяется пользовать хворобых по всей Ярославской волости за исключением тех городов, в коих имеются Лекарские избы; ее труды должны быть справедливо оплачены; беззаконно покусившиеся на ее имущество и самую жизнь подлежат торговой казни!
  Поглядев на пискнувшую что-то невнятное девчонку, девушка в посконной накидке-платье продолжила:
  - Писано в день третий месяца сентября года Семь тысяч восемьдесят первого от Сотворения Мира, алхимиком Аптекарского приказа Есфирью Колычевой, в присутствии и при свидетельстве десятника Постельничего приказа Ильи Ласкирева.
  Выдержав паузу, приказная служащая осведомилась у растерянной донельзя травницы:
  - Все ли поняла? Тогда подойди.
  Смочив хозяйке чернилами большой палец правой руки, и прижав затем его к пергаменту, именитая дева подула на получившийся оттиск.
  - Собирайся, поедешь с нами в Ярославль. Надобно тебя в роспись Лекарской избы внести, знак учетный выдать, да подьячему Разбойного приказа представить - чтобы впредь присматривал и в обиду не давал. Эту зиму поживешь как прежде, а как снег сойдет, людишки мастеровые срубят тебе избу с банькой, да амбар для лекарственных трав. Или нынче же в деревеньке какой поселишься? Чего на отшибе жить - и самой в этой глухомани нелегко, и болезным до тебя далеко добираться...
  Подметив, как знахарка силится разобрать буквицы новой скорописи, гостья несказанно удивилась:
  - Да ты никак грамоту разумеешь?
  Опасливо поежившись в сторону насмешливо хмыкнувших мужчин, женщина тихо подтвердила:
  - Разумею.
  Чуть помедлив, царский алхимик подала грамотейке гусиное перо - и с любопытством проследила за тем, как на пергаменте появляются неровные значки угловатого старославянского письма, складывающегося в немудреную подпись "Ыудифь".
  - Глаголица?
  Повернув лист к себе, девушка еще раз внимательно все освидетельствовала и мягко поинтересовалась:
  - Может и книга лекарская у тебя имеется?
  Покосившись на скучающих воинов и переглянувшись со своей ученицей, потрепанная и не раз битая жизнью и "добрыми христианами" женщина тяжело вздохнула и призналась - так, словно готовилась броситься в глубокий омут:
  - Псалтырь от матери покойной достался.
  - Покажи.
  Недолго повозившись за нарами, хозяйка положила перед гостьей небольшую книжицу, изрядно рваную и с напрочь отсутствующей обложкой.
  - Досталось бедной.
  Бережно полистав истрепанные страницы с псалмами, Есфирь отправила свое сопровождение на свежий воздух - после чего повторила вопрос еще раз:
  - Четыре года назад, Великий государь, царь и Великий князь Иоанн Васильевич всея Руси в мудрости своей повелел следующее: буде найдутся у кого из знахарей записи о деле лекарском - непременно переписать для сохранения знаний, в них изложенных. Каждый служивый Аптекарского приказа неустанно ищет такие рукописи, ибо за каждую находку положена награда в рубль серебром. И втрое больше владельцу такой редкости. Прошу. Если у тебя есть что-то подобное - не бойся, покажи мне.
  Иудифь на эту просьбу лишь внутренне поежилась - жизнь давно уже отучила женщину от лишнего доверия. Попы ее вечно подозревали во всем плохом и всячески утесняли, селяне через одного норовили обмануть, или вовсе ничего не заплатить. Родовитые?.. Каждый раз, когда они к ней обращались, она внутренне обмирала. Ее матери ведь и яды заказывали, и приворотные, и такие зелья, чтобы нежеланный плод скинуть - никому не отказывала, за все бралась! Все усмехалась... Дочке же пришлось плакать, когда нашла упрямую родительницу на пороге дома, лежащую навзничь с пробитой головой. Хоронить в одиночку, горевать днем и вздрагивать от страха одинокими ночами - а затем и вовсе уезжать в другие края. Сразу после того, как одним недобрым вечерком к молодой тогда еще знахарке пришли в поисках надежной отравы!..
  - Если опаску имеешь до церковного суда, то розыск книг лекарских есть дело государственное, и попы к нему никак не касаемы.
  Увесистости негромким словам придала небольшая калита, звякнувшая о плахи стола серебряным содержимым.
  - Здесь половина награды. Прошу, покажи.
  Сглотнув внезапный ком в горле, травница пригорюнилась. В конце-то концов, ну что она теряет? Главное свое достояние она за малым не наизусть помнит, и при надобности спокойно на новую бересту перенесет. А так... Случись бежать, так хоть перезимуют сытно и спокойно. Да и на черный день поди чего останется?.. Еще обновки можно будет справить. Сама-то ладно, а вот на Лушке одежка прямо горит - растет малая, к солнышку тянется. Опять же защиту обещают, по слову царскому...
  - Не обманешь?
  Подождав, пока гостья нежданная и незваная выпростает из-под одежды нательный крестик и поклянется на нем никаких обид хозяйкам не чинить, травница подхватила калиту и вышла - сказав напоследок, чтобы немного обождали. Это самое немного затянулось примерно на четверть часа, по истечении которого она вернулась в обнимку с большим и увесистым свертком промасленной кожи. Развернула, бухнула на стол и выдохнула:
  - Гляди, барышня, коль не шутишь.
  Светя загоревшейся в глазах непонятной алчностью и надеждой, служащая Аптечного приказа притянула к себе рукопись в грязном, потертом, а кое-где даже и заплесневелом чехле из кожи в палец толщиной.
  - Никак с тура кожу драли?..
  Откинув в сторону чехол, а затем и верхнюю обложку книги, молодая Колычева обнаружила под ней пяток тонких буковых дощечек, густо покрытых мелкими непонятными значками. Просветлела ликом, и немедля принялась искать что-то на обтянутой обложке, затянутой в ветхую кожу - сначала на наружной стороне, а потом и на внутренней (кстати, тоже покрытой теми же значками). Не нашла. С явным сожалением вздохнула, мельком покосившись на нервничающую владелицу рукописи. Оставила свои розыски и перекинула вощаницы, добираясь до плохо выделанной телячьей кожи - занимавшей середину книги, разделяя собой потемневшие от времени буковые дощечки и толстую кипу масляно-желтоватых лубков бересты.
  - Гм...
  Добравшись до последней пергаментной страницы, Есфирь буквально споткнулась глазами о место, в коем черточки древнего письма были дополнены парой небрежных строчек глаголицы. Заморгала, затем быстро пролистала десяток лубков, натертых для пущей мягкости (и просто сохранения) жиром - убеждаясь, что процарапанные на них древние значки постепенно уступают пусть и старой, но уже вполне понятной азбуке. Слегка побледнев и несколько раз перекрестившись (последнее не замедлила повторить и знахарка с ученицей), алхимик Аптекарского приказа поинтересовалась голосом, полным притворного равнодушия:
  - В силах ли твоих читать эти письмена?
  Травница молча подтянула к себе книгу, с затаенной грустью проведя пальцами по царапинам на обложке. Раскрыла примерно посерединке, и близоруко прищурилась:
  - Аще похочишь врага своего извести тайно, то для того возьми десять золотников свежих листьев колокольца лесного , добавь один золотник резаного корня дятельника ...
  Побледнев еще сильнее, Колычева бережно раскрыла рукопись в другом месте. Ее указательный палец легонько скользнул по мелким значкам "чертов и резов", нерешительно замедлился - и остановился почти в самом низу.
  - Тут?
  - Коли случилась Скорбь человеческая , то надобно в разогретый барсучий жир бросить двунадесять золотников истертой в пыль порезной травы ...
  Очень внимательно выслушав рецепт снадобья от грудной чахотки (и дотошно уточнив и прояснив незнакомые ей названия лекарственных трав), Есфирь ткнула напоследок в широкий кусок березового лубка с глубоко процарапанными записями. Прикрыла глаза, внимая, затем с отсутствующим видом выложила перед собой еще одну небольшую калиту. И пока хозяйка прятала вторую часть законной награды куда-то в складки платья, нежно погладила обложку трехсоставной рукописи. Шептала что-то неслышимое, счастливо улыбалась...
  - Десятник! Слово и дело государево!!!
  Знахарка только и успела, что дернуться от испуга и попытаться загородить собой Лушу - как в ее убогом жилище разом стало тесно и многолюдно. Несколько неразборчивых слов твердым девичьим голосом, короткие мужские поклоны в ответ - и напоследок шорох холщового мешка, чье плотное нутро скрыло в себе единственную память о покойной матери. С усилием оторвав глаза от броской красной бирки, оседлавшей намертво увязанную горловину, женщина тихонечко перевела дыхание. Затем подняла лицо к вставшей барышне, дабы напомнить об ее обещаниях и клятве - и в душе вновь зашевелились нехорошие сомнения.
  - Воля государя Димитрия Иоанновича моими руками. Его слова на моих устах!
  Постельничие сторожа, услышав такое вступление, разом вытянулись и замерли (не отпуская, впрочем, мешка) - а в углу, позабытая всеми, шмыгнула носом девчонка.
  - Я, государь-наследник Московский и Великий князь Литовский, приглашаю почтенную Иудифь стать моей личной. Почетной! Гостьей!..
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
Оценка: 6.64*732  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Д.Сугралинов "Мета-Игра. Пробуждение"(ЛитРПГ) Е.Флат "В пламени льда"(Любовное фэнтези) А.Завадская "Архи-Vr"(Киберпанк) Д.Дэвлин, "Потерянный источник"(Любовное фэнтези) Write_by_Art "И мёртвые пошли. История трёх."(Постапокалипсис) А.Робский "Охотник 2: Проклятый"(Боевое фэнтези) А.Робский "Охотник: Новый мир"(Боевое фэнтези) Д.Куликов "Пчелиный Рой. Уплаченный долг"(Постапокалипсис) Т.Серганова "Айвири. Выбор сердца"(Любовное фэнтези) Н.Александр "Контакт"(Научная фантастика)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Д.Иванов "Волею богов" С.Бакшеев "В живых не оставлять" В.Алферов "Мгла над миром" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Вектор силы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"