Аннотация: * - Название пока рабочее. Небольшое предисловие к этому тексту - здесь. Прода от 25.11. Эта часть вроде готова. :)
Моей любимой - Марии, однажды увидевшей у меня муху (миниатюру), и по милой женской привычке предложившей сделать из неё хотя бы слонёнка (хотя бы рассказ) - с любовью и благодарностью.
Пролог
Небольшой, аккуратно постриженный газон рядом с одноэтажным домиком пленял шёлковой травой - настолько густой и даже на вид мягко-упругой, что казалось - он не натуральный. Небольшой стол из крепких, по нескольку сантиметров толщиной, древесных брусьев с почти необработанными краями прятал под собой две табуретки - таких же, из грубого бруса. На столе стояло что-то похожее на толстую, тёмную, пузатую бутылку и пара небольших прозрачных стаканов. А в нескольких шагах от стола, на газоне, два человека, повернувшись к висевшему в воздухе перед ними большому, в несколько шагов шириной, экрану, внимательно рассматривали мир на нём - ярко освещённую планету, окруженную чернотой Космоса.
Мир был красивым. Для того, кто смотрел на планету из Космоса, она виделась нежно-нежно-зелёной - знаете, бывает такой молодой, радостный цвет, когда деревья только окутались листвой? Моря, разбросанные по суше, белые шапочки полюсов, отороченные тёмно-зелёными каёмками тундры и два небольших океана не заслоняли этой зелени, а наоборот, подчёркивали её - и планета из Космоса виделась юной и цветущей, радостно глядящей навстречу каждому синими глазами океанов, и глядя на неё, хотелось улыбнуться и сказать - какая чудесная!
Мир был брошенным. Жители, которые у него были - сравнительно не так давно - ушли, переселились на другую планету, ближе к центру их Галактики. Ушли, когда смогли - а смогли спустя несколько сотен лет после того, как обнаружили, что их звезда удаляется от Галактики, и очень быстро: и это было бы ещё ничего, но кто-то из астрономов рассчитал, что через всего полторы тысячи лет их система с большой вероятностью столкнётся с другой системой - примерно так, как могут столкнуться в полёте два самолёта. Для самолётов событие не такое уж невероятное: для Космоса... после нескольких десятков лет споров и проверок решили, что раз уж раз в год палка стреляет, то и такое возможно. Развернуть всю систему или как-то изменить её скорость они не умели, и потому ушли, найдя себе новый дом почти в центре Галактики. Правда, потом, при взгляде со стороны, была обнаружена ошибка в определениях векторов - и направлений, и скоростей, вроде бы небольшая, в восемнадцатом и в двадцать шестом знаках после запятой: но после исправления оказалось, что прогноз возможного столкновения был ошибочным. А вернуться назад уже не было ни сил, ни ресурсов - слишком дорого обошлось бегство. Ояла - так назывался этот мир, эта планета - осталась брошенной. И начала медленно умирать, деградировать, потому что планета была живой - единым живым организмом, существовавшим в небелковой форме: и брошенной, в одиночестве, жить не могла.
И двое молча смотрящих сейчас на экран людей не радовались красивому виду и даже не улыбались, потому что видели не то, что открывалось из космоса обычному человеческому глазу. У них взгляды были, как у врачей, которые осматривают тяжёлого, кризисного, лежащего в забытьи больного и не знают, что будет завтра. Хотя правильнее, наверное, так: что будет, знают, но не знают, смогут ли предотвратить то, что будет, что неминуемо должно быть. Добавьте к этому, что этот больной - их очень близкий родственник, и, наверное, получится более-менее точно.
На вид одному было заметно больше лет, чем второму, хотя угадывалось это разве что по коротким, пепельно-серым от возраста волосам, да лучиков морщин вокруг глаз у него было много больше. У второго седина в волосах тоже была, но открывалась только пристальному взгляду - волосы у него были нормального коричневого цвета и только на свету отсвечивали пеплом. Оба были стройные, почти одного роста: и можно было догадаться, что старший, наверное, у себя дома - на нём был лёгкий, удобный костюм, что-то среднее между спортивным и домашним; а на младшем - просто комбинезон, хотя явно тоже очень удобный и хорошо подогнанный по росту и размеру. Младший нарушил молчание первым.
- Ты позвал меня, чтобы показать это? Мне тяжело это видеть, Яста... Скажи, ты знаешь случаи, когда это удавалось хотя бы остановить? Хотя бы удержать в равновесии?
Старший вздохнул, оторвал взгляд от экрана, коротко глянул на собеседника.
- Да. При мне таких было два. За всё время, пока я работаю.
- А как?..
- Оба раза нашлись подходящие доноры. - Старший повернулся, пошёл к столу, и экран в воздухе погас. Точнее, не погас, а исчез, словно его и не было, открыв взгляду начинавшийся в нескольких десятках шагов от участка плотный, низкорослый лес. Младший постоял, думая о чём-то, повернулся к столу.
- А сейчас их разве не ищет кто-нибудь?
Старший налил в стаканы понемногу - примерно на треть - жидкости из бутылки, и они словно сами засветились в лучах позднего вечернего солнца - как два больших, чистых янтаря. Второй подошёл к столу, взял свой стакан, посмотрел на собеседника вопросительно.
- Ищут. Я - тоже. Потому мы с тобой сейчас так редко видимся, Руди. Но это очень сложно, потому что ей нужна пара. И добровольная пара.
Оба замолчали. Но ненадолго - тот, что помоложе, не выдержал.
- Послушай, Яста, я тоже хочу искать. Для неё. Пусть это теперь будет моей работой?
Яста ответил не сразу, словно давая собеседнику время подумать. Взял со стола свой стакан, посмотрел внимательно, словно проверяя - нет ли в янтарном свечении какого-нибудь изъяна.
- Да, если ты хочешь. Но это тяжёлая работа. Бесконечные переходы, скоростное освоение чужих языков, жизнь в капсуле, в основном... И с очень маленьким шансом на успех.- Старший поднял свой стакан, сделал глоток, и, не глядя, поставил стакан назад. Повернулся к собеседнику. - А если будет неудача, "сделал, что мог" - плохое утешение, Руди. Видеть её мы будем ещё долго.
Руди постоял, глядя в свой стакан, поднял его, медленно, смакуя небольшими глотками, выпил до дна и тоже поставил на стол. Повернулся к Ясте.
- Разве смотреть на то, как она медленно угасает - легче? Я пойду, Яста. Дай мне какой-нибудь сектор. - Он помолчал несколько секунд. - У тебя прекрасный акари. Спасибо.
- Тогда иди... иди и ищи, Руди. - Старший поднял руку, прикоснулся ладонью плеча младшего. - Я знал, что ты так решишь... Спасибо. Бери себе сектор Земли. На любое расстояние, какое осилишь. Имей в виду - до неё уже искали. А на ней, пожалуй, и не стоит. Они, наверное, даже друг друга не любят...
*****
Часть 1. Всё как тысячу лет назад, или неудачное следствие Кирилла Бразера
Старший детектив Кирилл Бразер к тридцать второму году жизни стал очень внимательным человеком. Работа обязывала, в конце концов. И имел привычку - любое дело, даже уже законченное, перед сдачей в архив проверять ещё раз. Прочитывать все материалы (или хотя бы основные), ещё раз анализировать, размышлять - а не сделана ли какая-то ошибка? Время? Время позволяло. В конце концов, обеспеченный, бездетный, холостой мужчина в возрасте тридцати одного года, у которого в жизни почти всё уже налажено и идёт почти как хочется, на достаточно престижной и достаточно хорошо оплачиваемой работе, может себе позволить работать столько, сколько сочтёт нужным. Пусть и двенадцать часов в сутки. И опять-таки - а что ещё здесь и сейчас, на "Приме", делать?
"Прима" была первым искусственным спутником Земли - и одновременно первым подпространственным космолётом среднего класса, первым же ушедшим в отставку, и перестроенным под деловые и хозяйственные нужды. Нужд было много, в том числе и создание отеля для желающих отдохнуть в космосе. Но победил, как ни странно, не деловой расчёт и выгода, а просто хозяйственный взгляд на вещи: после удаления из списка действующих межзвёздников по причине выработки конструктивно заложенных рабочих часов главного двигателя, "Прима" была - после совсем небольшой переделки, кстати, очень прибавившей ей уюта и удобства - превращена в спутник Земли, вот уже двенадцатый год висящий на своей орбите, и изредка - когда была очень большая необходимость - всё-таки совершавший рейсы по Солнечной системе - до Марса или Венеры. Случалось это теперь очень редко, поскольку без главного двигателя такие полёты были слишком уж дорогими - старт, полёт и торможение только на фотонном движке, пусть и с ионными ускорителями, сжирали слишком много энергии, и вообще - летать на ней по Солнечной системе было всё равно что возить мешок яблок на тепловозе, а споры - не оснастить ли старый звездолёт новым двигателем - никак не утихали, крутясь вокруг вопроса экономической целесообразности. А ситуация менялась каждые три-пять лет - по Земле и Солнечной системе уже который десяток лет катился поток открытий, которые то сулили возможность создать полноценный звездолёт размером всего лишь в пару железнодорожных вагонов, то отменить все звездолёты вообще, за ненадобностью - и никто не хотел брать на себя ответственность за дорогостоящий проект переделки. Поэтому "Прима" просто терпеливо дожидалась решения своей участи, служа, в основном, пересадочной станцией для пассажиров с Земли и из ближнего и дальнего Космоса. Благо кают и причальных шлюзов на ней хватало. И потому Бразер в компании ещё нескольких пассажиров теперь дожидался катера-челнока с Земли, чтобы спуститься на станцию Европа-3, которую недавно построили между Москвой и Тулой; а оттуда на скоростном поезде доехать до столицы "Спейс-Юниона" и России - Екатеринбурга.
Кирилл устроился поудобнее в кресле, глянул на экран наружного вида, на очередной заход Солнца. В глаза назойливо толкнулся ещё один луч света, от оранжевого шарика ГОЛОСОК, возникшего перед его лицом чуть справа - голограммы сопровождения, напоминавшей сейчас о не прочтённом сообщении от кого-то из коллег. Кирилл поморщился, движением глаз вбок-вниз погасил голограмму - это могло подождать. Сейчас у него не было настроения общаться с кем-то - досада от неудачи в работе заслоняла всё. Конечно, случай из ряда вон... но всё равно досадно. Через три-четыре часа он волей-неволей должен будет доложить шефу, что расследование зашло в тупик, что собрать достаточно фактов не удалось, что исчезнувший человек не найден и что ещё хуже - не найдено никаких следов, которые могли бы хоть что-то объяснить. И что все версии провалились, а никаких новых - тоже нет. Пока с ним такого не случалось.
*****
Валера пробежал последний, двенадцатый круг по стадиону, и медленно пошёл к небольшой трибуне, где на одном из сидений оставил свою майку. Он размышлял - не положить ли себе правилом хотя бы раз в месяц бегать не четыре-шесть километров, а десять-двенадцать. Хотя бы в такие дни, как этот - сегодня бежалось так легко и свободно, такая была радость от движения, что хотелось ещё и ещё. Подойдя к скамье, он протянул руку к майке, и вздрогнул - совсем рядом прозвучал чей-то спокойный голос.
- Здраствуйте, Валера.
Он взял майку с сиденья, повернулся. Рядом, через два места, на скамье сидел незнакомый человек, одетый в серо-зелёный спортивный костюм, и внимательно смотрел на него.
- Здраствуйте. - Валера неторопливо вытер майкой лицо. Что такое? Мозг уже лихорадочно пытался найти объяснение - ведь когда он свернул с беговой дорожки к трибуне, на ней не было никого! Через пару секунд он сообразил: костюм! Ну конечно... скамейки зелёные, пол под ними серый... костюм серо-зелёный... ф-фу... просто не заметил сидящего, вот и всё.
- Тоже бегаете?
Незнакомец - Валера уже совершенно точно знал, что не видел этого человека ни разу в жизни - отрицающе качнул головой. Что за лицо у него? Вроде нормальное лицо, но что-то не так... светлые, кажется, серые глаза. Слегка смуглая кожа - наверное, успел позагорать где-то. Короткие, густые волосы коричневого цвета со странным пепельным оттенком, заметным только на свету - но не ёжиком, мягкие.
- Нет. Сейчас нет. Хотя это как посмотреть... - он не отрывал взгляда от Валеры. - У меня сейчас очень мало времени. Обычно люди сначала представляются в такой ситуации. Но я скажу, что нам очень нужно встретиться ещё хотя бы раз. Скажите мне, когда вам будет удобно. Это очень важно. - Он сделал паузу, по прежнему внимательно смотря Валере в глаза. - Меня зовут Руди. Руди Сальто. У меня есть к вам разговор. Вероятно, долгий.
Валера одел майку, сел на сиденье и нагнулся, чтобы немного ослабить шнурки на кроссовках. Что такое у него с лицом, у этого незнакомца? Что-то странное... он нахмурился.
- Так говорите сейчас.
Незнакомец вздохнул.
- Не могу. Мне нужно многое рассказать и объяснить, а для этого нужно время. В двух словах - не могу. Пожалуйста, скажите, когда мы можем встретиться. Мне понадобится, может быть, часа два-три. Это важно!
Валера пожал плечами. Подумал несколько секунд.
- Если хотите, можем послезавтра утром. Здесь, в это время. - Он снова глянул на Руди. Тот кивнул головой.
- Спасибо. Пожалуйста, рассчитывайте на всякий случай на пару часов. Вас действительно не обременит? Не удивляйтесь, Валера. Это пока ещё не удивительно. - Он вдруг улыбнулся, очень мягкой и дружелюбной улыбкой. - Тогда послезавтра я жду вас здесь. До свидания.
Руди поднялся, вышел между рядами сидений на узкую дорожку перед трибуной и пошёл по ней к выходу со стадиона. Валера смотрел ему вслед, по-прежнему пытаясь сообразить - что ж не так в этом лице? Руди дошёл до конца трибуны, обернулся ещё раз, кивнув головой, и, несколько раз слегка подпрыгнув на ходу, неспешной трусцой побежал прямо по траве в сторону лесопосадки между стадионом и жилыми домами. Валера проводил его взглядом, встал с сиденья, пожав плечами в ответ собственной мысли - а стоило ли вообще соглашаться? Кто он такой, этот Руди? Хм... Он ещё раз бросил взгляд в сторону лесопосадки, уже через плечо... и тут же повернулся к деревьям снова. Руди не было видно. Валера поискал растерянно глазами, постоял, развернулся, и пошёл к дому, задумчиво-рассеянно выдернув на ходу из травы, росшей прямо перед дорожкой, стебелёк тимофеевки. Так. Похоже, бегает этот Руди, как гепард, раз уже успел убежать за деревья. И у него какое-то лицо... невыразительное? Да нет, не так... Валера вдруг сообразил - он ни за что не смог бы сказать, кто он, этот Руди - китаец, европеец, русский или кто-то ещё. Даже приблизительно. Хм... И ещё страннее - он не может сказать хотя бы примерно, сколько тому лет. Ясно только, что не двадцать. Но - тридцать пять или пятьдесят, непонятно совершенно. И этот странный человек будет послезавтра его здесь ждать. Ладно, надо идти домой да собираться, сегодня вместе футбол смотреть договорились...
*****
Солнце на экране скрылось за Землёй. Чернота Космоса мгновенно начала словно пожирать картину - потемнела видимая сторона Земли, почти скрылась Станция-2 - вторая система зеркал, сейчас самая ближняя к "Приме", запросто видимая с помощью наружных камер даже без увеличения. Потом, меньше, чем через минуту, исчезла в тени, оставив лишь пепельно-серый силуэт, обрамлённый хрупким мерцанием габаритных огней, Станция-3. Где-то дальше висела в кольце спутников та самая Станция-12, с которой он сейчас возвращался.
Как-то сама собой в голове у Кирилла всплыла история этого кольца... Перед серединой двадцать первого века, когда над миром всерьёз повис страх огромной, всеобщей грызни за энергоресурсы - все запасы, и нефти, и угля, и газа, подходили к концу, арабы уже хватались за любой пласт твёрдой нефти, лишь бы хоть что-то добыть, русские вдруг закрыли свой, казалось бы, безотказный краник. И в ответ на возмущённые крики - некоторые на языке простонародья звучали просто как "а ну, ты, положи на место!" - молча похлопали по руке увесистой битой в виде оставшихся ядерных вооружений, и так же молча провели ею по кругу, недвусмысленно показывая - ищите, мол. Вон там. Медведь, к тому времени имевший уже меньше ста миллионов населения, всё-таки остался медведем, и реально портить шкуру об его когти не захотелось никому. Тем более, что было ясно - шуток, тренировок и разминок не будет, будет сразу и жёстко. Сначала попытались вразумить, показать, что дубинка бесполезна, что Россия окружена. Но в ответ на напоминание о системе ПРО, которая в случае конфликта не выпустила бы за пределы России ни одной ракеты, русский президент, усмехнувшись, постучал пальцем по своим наручным часам - дело было в зале заседаний ООН - и очень спокойно сказал: "Двадцать минут - и ВСЁ НАШЕ поднимется в воздух. Что не может подняться, приготовится. А после этого - взорвётся и без вашей гребаной системы. Включая электростанции. Узнайте у своих умных, что это для вас значит. Понятно? Я сказал всё. Хотите, пробуйте." И сразу после этого вышел вон из здания и улетел в Москву.
Сколько было после этого криков и истерик! Сколько обвинений в фашизме и античеловечности, в сумасшествии и блефе! Сколько воплей и угроз собрать международный трибунал и судить всех русских как преступников! Но что-то реально предпринять никто так и не решился - вся имевшаяся тогда информация из России подтверждала: русские, устав от бесконечной войны, войны на истребление, негласно и неявно шедшей против них уже десятки лет, действительно готовы просто хлопнуть дверью. А после этого инцидента информации просто не стало, русские сделали то, чего никто не мог даже представить: в течении буквально трёх часов отключили свои телефоны и рунет от всего остального мира. И вот ЭТО для всех оказалось по-настоящему страшно, страшнее, чем стать слепоглухонемым: потеряв возможность следить за событиями в России и тем более - влиять на них, все поняли, что проиграли.
Мир, взвыв, начал окончательно пересаживаться на машины на батарейках, по-русски матерясь (выучили и пригодилось) на нехватку дорогих редкоземельных и даже простых металлов для производства, нехватку резины для покрышек и прочих материалов, и - самое главное! - электричества, которого теперь одним махом потребовалось на порядок больше, чем его было. Русские только усмехнулись - они давно уже начали ездить на сжатом воздухе, древней идее, воплощённой в жизнь на новый лад, и никаких аккумуляторов им не было нужно; и ещё - на суперконденсаторах вместо аккумуляторов, доведя их удельную ёмкость до подходящих величин и создав соответственную инфраструктуру. Городские автобусы, например, в большинстве были конденсаторными. Как и большинство маршруток. А электричества у них было с избытком - построенные ещё в первой четверти века атомные электростанции выдавали его исправно, и хватало его не только для себя. А потом, ещё всего через десять не то двенадцать лет, вдруг запустили на Луну по тем временам огромную экспедицию - сказалось то, что они всё это время были и остались космической державой, и уже через три месяца получили с Луны первую посылку - полтонны гелия-3. Потом, спустя месяц - ещё одну такую же. И немного погодя начали получать эти посылки каждые две недели, причём уже гораздо большего объёма - явно до тонны.
Через какое-то время американцы попробовали - сначала невежливо - сказать, что Луна - их давнишняя территория, и что русские застолбили не свой участок. Русские сначала сделали вид, что не расслышали - пока те говорили невежливо, и только внимательно и сосредоточенно протирали белым платочком ту самую биту; а когда расслышали, спокойно сказали - а документы покажите, пожалуйста. А то у нас тут тоже видео прилунения есть, реального, и не только видео. И документы оказались настолько спорными, что ввязываться в этот спор больше никто не захотел, и он через несколько лет утих сам. Ну, не совсем - какое-то количество газет и телеканалов, даже вроде бы серьёзных, продолжали ещё довольно долго. Но всем было ясно, что это просто приступ желтухи либо оплаченный заказ. В-общем, русские перешли на гелиевое топливо и обеспечили свою энергетическую безопасность на много лет вперёд... Одной тонны этого самого гелия им самим хватало чуть ли не на год - всей стране. Всего через пять лет к ним уже стояла очередь за гелиевыми реакторами и, главное, за самим гелием, благо торговали они по вполне божеским ценам. А ещё через небольшое время вдруг вроде как вспомнили один свой древний проект и начали выводить на орбиту первые зеркала, и вскоре оказалось, что у них есть такое, чего никто не мог даже предположить: русские начали консервировать... свет.
Первые лет пятнадцать системы зеркал, установленные на орбите, были небольшими, опытными. И тоже отсылали на Землю посылки. Все лихорадочно кинулись искать, подкупать, шпионить, пытаться сделать самим. Нашли изобретателя - некоего Кашинского, в силу странностей русского устройства жизни работавшего простым преподавателем в одном из университетов. С ним ничего не вышло - на предложения поделиться изобретением, за соответствующее вознаграждение, разумеется, он отвечал странной улыбкой и говорил: "Спасибо, но лучше подумайте сами". Было просто невыносимо наблюдать, например, за Мурманском: по желанию трудящихся в тёмное время над городом, на специально для этого построенной, тонкой, лёгкой, ажурной башне высотой в шестьсот пятьдесят метров зажигалось самое настоящее солнце. Маленькое, но солнце. И светило всему городу и прилегающим окрестностям, когда было нужно - так, что день был почти днём. Сила света была минимум в пять полных лун, а при необходимости - до двадцати пяти. Дважды почти удалось украсть оборудование и вывезти - но только до границы, однажды всё-таки удалось - не вывезти, а украсть: одна из посылок с зеркальных станций из-за сбоя её управляющего компьютера упала на мелководье в Средиземноморье. Кончилось трагически - в лаборатории на одном из небольших полинезийских островов произошла авария, разворотившая девять помещений на двух этажах так, что искать следы было почти бесполезно. Русские, усмехнувшись, погрозили пальцем и покачали головами - вроде бы в сторону, но так, что те, кто это видел, сразу поняли, в чей адрес именно. Но через ещё лет десять - когда все уже устали, кто ждать, кто спрашивать, кто - просить, вдруг объявили, что теперь солнце можно просто купить. Чуть ли не в приватном, домашнем варианте. А у себя наставили этих солнц к тому времени... разве что леса не освещали.
С тех пор торговля пошла и ими. Китай купил по одному каждого размера и сгоряча сумел по многолетней привычке скопировать. Но тут оказалось, что сами русские продают солнца слишком дёшево, так дёшево, что на этом не заработаешь, даже используя труд китайцев - раз; и что главное не солнце, а энергия для него - это два. Из тех самых посылок. За уже нормальные деньги. А русские на предложения на каких-нибудь условиях поделиться секретом присылали стандартный, отпечатанный в типографии ответ с очень вежливо зашифрованным словом "нет", вплоть до тысяча второго запроса.
Через десять лет, как раз в канун нового 2092 года, мир, по очереди просыпаясь утром и включая новости, содрогался, мгновенно трезвел и медленно седел. Во всех новостях было одно и то же событие - что Китай применил две баллистических ракеты по российским зеркальным системам на орбите, а Россия применила по ним прямо с орбиты какие-то совершенно непонятные средства поражения, причём очень успешно; обе ракеты взорвались, поднявшись всего на полторы тысячи километров. Плюс русские (уже с земли и с моря) применили несколько объёмно-детонирующих зарядов по отдельно взятым точкам на китайской территории. Плюс русский флот, который к тому времени почти в полном составе гулял по морям, по волнам Земли-матушки, не считая топливо (всё тот же гелий-3), начал выход на совершенно недвусмысленную позицию в океане недалеко от побережья, примеряя к руке всё ту же самую биту. Всеобщий вопль "НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!!!!!!!!!!!!!!" был такой силы, что, видимо, долетел-таки до небес над Поднебесной и до самой центральной синевы синего неба над Россией, и дальнейших обменов приветствиями и подарками уже не было. Через год-два всё потихоньку успокоилось. Китайцам, разбуженным среди ночи невиданными фейерверками от баллистических ракет, местные власти объяснили, что беспокоиться не стоит, просто очередной господин губернатор Чукотки празднует Новый Год. Они, в большинстве, так дальше и прожили - в спокойствии и неведении. Некоторые, правда, ворчали, что фейерверки - исконная китайская, а не русская забава. Но с того дня все (ну, не все, но большинство) на планете, наконец, всерьёз задумались о том, чтобы хоть за бесценок продать куда-нибудь все эти заряды от греха подальше, и за следующих полвека их действительно осталось совсем немного - у каждой из сторон хватило бы, в случае чего, как раз на то, чтобы уничтожить предполагаемого противника лишь один раз. * Эти полсотни лет прожили с воодушевлением и с подъёмом - радовались продвигавшемуся разоружению. Правда, американцев при этом приходилось контролировать семижды.
* - По состоянию на время конца советской власти СССР мог полностью уничтожить Штаты 7 (семь) раз, а те его - 10 (десять). Атомным и ядерным оружием.
Конфликт русских с Китаем аукнулся позже ещё раз, в ещё одном кризисе - территориальном, когда заселившие всю Сибирь китайцы решили простым голосованием жителей присоединить всю территорию России за Уралом к Китаю. Основания у них для этого были - они никогда эти территории российскими не признавали, и решили просто навести порядок. Свой. Русские к тому времени были в Сибири уже в меньшинстве. Весь мир настороженно переглядывался и выжидал - кто победит и с какой кровью. Очень многим хотелось, чтобы крови было как можно больше, но не победил бы никто. Конфликт протянулся полгода и кончился тем, что вся территория Сибири чуть ли не до самого Урала фактически стала вотчиной Китая. Граница прошла по рекам - Тоболу, Иртышу, Оби. Те немногие счастливчики из россиян, которым удалось вырваться и перейти новую границу на Урале в западном направлении, рассказывали истории, словно из страшного и дикого средневековья, от которых волосы вставали дыбом . Но начать большую войну Россия не смогла. Выступить с менее чем сотней миллионов населения против более чем полутора миллиардов китайцев было и так равносильно самоубийству: а Запад, желая только крови с обоих сторон, занял удобную позицию наблюдателя, фактически сдавая Россию Китаю - лишь бы это больше никого не задело. Применение ядерного оружия могло бы решить дело быстро и надёжно: но на это русские не пошли - просто ради того, что бы жизнь на Земле не кончилась. В итоге Китай начал разговаривать со всеми очень надменно. В том числе и с американцами. И тем пришлось терпеть, чем дальше, тем больше.
Но самое потрясение ждало немного после. Это уже было в начале двадцать второго. Русские - ох уж эти русские! - продемонстрировали ни много ни мало работающий фотонный двигатель, годный для установки даже на небольшие ракеты-носители. Лет через пять первый шок прошёл. А за это время вывели на орбиту немыслимое количество солнечных зеркал. С помощью этого самого двигателя, с многоразовыми носителями и на условно бесплатном топливе, экологически абсолютно чистом... правда, со временем остальные тоже включились в гонку, тоже подтянулись, и к середине двадцать второго века из двухсот семидесяти с чем-то систем, висящих на орбите, больше тридцати уже принадлежало не русским. Но время было упущено. А системы солнечных зеркал висели на орбите и исправно поставляли самое главное - энергию. Львиную долю - всё тем же русским. Японцы единственные пошли другим путём и создали ещё задолго до того солнечные батареи с умопомрачительным коэффициентом полезного действия в почти 75 процентов: но это были очень дорогие вещи, а позже конкурировать с консервированным светом стало почти невозможно. Зато эти батареи очень быстро появились на русских орбитальных станциях - там, где они себя оправдывали.
Потом всё-таки был создан международный консорциум с названием "Спейс-Юнион", который занялся всем, что касалось орбитальных зеркал, начиная с разработки и вывода на орбиту новых и заканчивая утилизацией отслуживших свой срок.
Лет через двадцать после появления на свет "Спейс-Юниона" столицей России стал Екатеринбург. Отчасти потому, что именно в нём обосновался главный офис "Спейс-Юнион" - всё-таки очень важна была курица, несущая золотые яйца.
Был изобретён подпространственный двигатель, уже к середине двадцать второго века. Изобретению сначала не поверили даже сами изобретатели. Благом для всех было, что это случилось в новом международном исследовательском комплексе "Коллайдер-2", в интернациональной команде, собравшей людей из двенадцати стран. Но когда поверили, всего за десять лет создали первый пробный звездолёт - просто корпус для обкатки технологий, а потом, ещё через десять, поднакопив опыта, сообща построили "Приму" - первую в серии "средних". Правда, ещё при строительстве некоторые чересчур умные головы заявляли, что это полная глупость, что надо не строить, а работать и искать, пока поиск не приведёт к возможности совершить подпространственный переход прямо с Земли и без разгона до необходимой минимальной скорости - на момент открытия это было две трети скорости света. Но ждать никто не хотел, все хотели к звёздам прямо сейчас, так что "Приму" построили, а вслед за ней - ещё три таких же звездолёта, с интервалом в пять лет. Последний уже отличался от "Примы" примерно как современный отель отличается от хижины в горах, но сама "Прима" от этого не проиграла - летать или работать на ПЕРВОЙ всё равно считалось привилегией и шиком.
Среди прочего освоение подпространства подарило человечеству любопытный побочный эффект - стало возможным сделать виртуальный "слепок" пространства в заданной точке и заданном времени. Правда, временной диапазон поначалу был невелик - несколько минут назад. Находку сначала приняли за интересную игрушку, но ненадолго. Не прошли и две недели после объявления об открытии, как на него наложило тяжёлую и крепкую руку одно государственное ведомство, и уже спустя два года в судах начал появляться новый тип вещественных доказательств - виртуальный слепок пространства места происшествия на момент совершения преступления. На первых слепках были просто схематичные изображения людей и окружающей обстановки. Через пять лет следователь уже мог прямо на месте за пару часов восстановить картину событий, происшедших до трёх-четырёх недель назад, а с появлением нового класса процессоров для персональных компьютеров, имевших вычислительную мощность до пятисот мегафлоп на ядро - даже получить объёмную фотографию. А при подключении к какому-нибудь из вычислительных центров или к облаку из хотя бы нескольких тысяч процессоров - даже объёмную видеозапись происшествия. Правда, для этого нужны были уже десятки и сотни пентафлоп вычислительной мощности, но в ней тоже, как правило, не было недостатка - почти все компьютеры, включая даже наладонники, при любом подключении к всеобщей сети включались в работу одного из сетевых облаков и участвовали в общих для своей группы вычислениях, если только владелец специально не включал в настройках запрет на "приём сетевых заданий".
Были изобретены плёночные компьютеры, ещё в середине двадцать первого - в листе специальной плёнки толщиной всего полтора миллиметра умещался весь компьютер, одна её сторона служила как дисплей, при этом её можно было сгибать и даже несильно скручивать в трубку, а падение такого компьютера со стола не значило теперь ничего - поднять и пользоваться дальше. Поначалу быстродействие у них было не ахти, но только поначалу. За двадцать лет существования они стали вторым основным типом домашних компьютеров. Первым остались, как ни странно, ноутбуки - древняя идея оказалась на редкость живучей. Правда, средний ноутбук имел к тому времени толщину всего три-пять миллиметров - в них тоже проникли технологии плёночников.
Была совместная постройка в Евразии системы скоростных железных дорог, от Пхеньяна до Парижа и от Мурманска до Дели. Поезда ходили по ним со скоростью до шестисот километров в час, за сутки доставляя пассажиров из Пекина в Москву всего с тремя-четырьмя остановками. Все вздохнули с облегчением - на дворе была уже середина двадцать второго, летать было уже безумно дорого, а мотаться по полторы-две недели на простом поезде становилось просто невмоготу.
Развитие компьютеров и волновой техники в двадцать первом веке привело к тому, что люди научились с их помощью реально влиять на человеческие эмоции и ощущения. Сначала это пытались применять в медицине (естественно, военные и спецслужбы получили всё быстрее), а потом победило желание заработать, и к концу века в любом магазине можно было купить или заказать некам - так стали называть новое поколение веб- (то есть нет)-камер, подключившись к которой (браслет на руку или на шею - и всё), человек мог в самом деле стать участником событий на мониторе, испытывая при этом реальные ощущения. Первые домашние некамы были приставками для компьютера, размером с сам компьютер: а попозже превратились в самостоятельные устройства со всё более расширяющимися возможностями. В начале двадцать второго века любой мог уже купить камеру, которая симулировала практически полноразмерную жизнь, только виртуальную, так что два человека, соединённых через некамы, могли вести виртуальный образ жизни в самом настоящем смысле слова. Споры об этом изобретении особо не разгорались, хотя опять находились особо умные головы, которые прочили человечеству настоящую смерть из-за распространения виртуальной жизни - детей люди заводили всё меньше и меньше и так. Даже там, где это не возбранялось.
Естественно, кроме спецслужб, военных, некамов и медицины, отдельные блоки из этой техники нашли и другое применение. Был момент, когда суды погрязли в потоке дел, связанных с обвинениями в адреса фирм и даже просто частных лиц, в манипуляции настроением и сознанием. Деньги есть деньги, тем более - большие деньги. Оказалось, что все уголовные кодексы всегда были направлены наказать тех, кто делает другим плохо. Но что можно сделать владельцу магазина, установившему у себя в магазине широкополосный излучатель, генерирующий в посетителях и персонале радость? Или такое чувство довольства всем и вся, что не жалко отдать даже последние деньги? Что можно сделать бизнесмену, который в офисе поставил такой же блок с набором эмоций, от которых работники счастливы уже тем, что у них вообще есть работа? Что можно сделать интернетному видеогиганту, который первым оснастил все свои интерактивные страницы для тех, кто заходил к нему из некама, набором эмоций, связанных с сексом? Оправдание всегда было одно и то же - мы делаем другим не плохо, а хорошо. Приятно. Всё, чего удалось добиться в многолетних тяжбах с торговыми сетями - что в течении трёх дней покупатель в магазине, поддавшийся внушённым эмоциям, имел право принести товар назад и получить деньги. Но менеджеры по рекламе и пиару всё равно только смеялись - пока не возник и не разросся целый слой населения, людей, которые приходили в тот же магазин не за покупками, а за настроением, за ощущениями, пока не начались обратные процессы - люди, попавшие в зависимость от этой электронной накачки, вдруг не получив её, начинали мстить... Мир охал и ахал от поставленной с ног на голову в новой волне судебных разбирательств фразы "они делают нам плохо за то, что мы сделали им хорошо".
Но отказаться от электронных психотехник никто даже не собирался, какие бы волны протеста из-за них не поднимались - слишком уж просто было влиять на людей, слишком легко было делать на этом деньги, большие деньги, и тяжело - доказывать, что на тебя повлияли вот таким способом.
Ещё были огромные миграции людей. Как ни странно, начиная с примерно середины двадцать первого века несколько больших волн миграции прошли в Россию не с юга, а с Запада - из Европы и с Америки, пополнив её население на двадцать пять-тридцать миллионов человек. Вразумительного объяснения этому в западной прессе так ни разу и не появилось, словно вокруг этого вопроса висела завеса молчания.
Одной из причин миграций стали эпидемии. Странные, внезапно приходящие и так же внезапно исчезающие, смертельные, с яростной, чудовищной силой выкашивавшие население целых регионов - иногда это были десятки и даже сотни миллионов людей. Эти болезни терзали человечество на протяжении более, чем полутора веков - с примерно 2030 года, уменьшив реальное количество людей на ней вдвое.
Много чего ещё было.
Но всё это было и прошло. Наступило "есть".
И в этом "есть" "Прима" висела на орбите, теперь уже в полной неопределённости своего будущего, потому что сразу две страны - Япония и Штаты - вот уже месяц как объявили о первых успешных опытах в области пространственных переходов, возможно, отменяющих звездолёты вообще. А вокруг матушки-Земли, на стационарной орбите, висело под три сотни трёх-четырёхкилометровых "ромашек" зеркальных станций, по прежнему дававших Земле свет, частично - тепло, а главное - топливо для фотонников. В виде консервированного света. Ромашками их называли за форму - одно круглое центральное зеркало побольше, плюс вокруг шесть или семь штук, в зависимости от модели, по кругу - эллипсоидных. Каждое диаметром от восьмисот метров до километра. Перед каждым, в фокусе - приёмник светоуловителя с накопителем Кашинского - непризнанного в своё время гения, преподавателя одного из российских институтов и изобретателя "консервной банки" для света, а за центральным зеркалом - станция обслуживания, на которой размещался дежурный персонал.
*****
Кирилл подвинул поближе к глазам висящий перед ним нарисованный ГОЛОСОК голоэкран и секундной задержкой взгляда на небольшом желтом символе внизу экрана активировал просмотр нужной папки с документами. На экране возник первый текст. Тот, с которого всё и началось.
"Срочно. Важность - 1.
Дежурному диспетчеру Приземелья от старшего вахтенного техника первого сектора орбитального кольца. 26 августа 2211 года, 16 часов 18 минут Единого Времени.
На Станции-12 пропал человек - сменный техник Соломин Валерий. Факт исчезновения установлен примерно час назад. Бортовой компьютер станции выхода в космос не зарегистрировал, все скафандры находятся на станции. Никаких следов чужеродного влияния или вторжения установить не удалось. Личный ГОЛОСОК Соломина не отвечает ни на один запрос. Экипаж станции - ещё три человека. Все системы станции функционируют нормально. Прошу срочно выслать на станцию сменный экипаж для замены действующего и попытаться отыскать пропавшего с помощью всех имеющихся средств.
Старший вахтенный техник Ильдар Сатов."
Кирилл вздохнул. Срочное сообщение о пропаже человека - дело не редкое. С тех пор, как люди всерьёз начали осваивать и Марс, и Венеру... да что там Космос - на самой Земле такое происходит практически каждый день, хотя, казалось бы, все всё знают, у каждого жителя с младенчества есть свой ГОЛОСОК - сопровождающий коммуникатор-голограф, система работает абсолютно без "белых пятен" уже от орбиты Меркурия до орбиты Марса, практически без сбоев... в любую секунду можно узнать о местонахождении любого человека - и тем не менее, сигналы о пропажах людей приходят по нескольку раз в неделю. Но на Земле это почти всегда кончается прозаически - искупался человек, скажем, в море или там в речке, оделся и ушёл, а коммуникатор свой случайно забыл на пляже. Или захотелось ему побыть одному, и выключил его, или просто перевёл в пассивный режим и потом забыл переключить назад, а кто-то из знакомых или родственников поднимает панику - почему тот не отвечает на вызовы. Или просто забыл заправить вовремя энергоблок, в конце концов. Хотя ГОЛОСОК сам напоминает об этом... Но здесь? Было на космической станции четыре человека, а стало - три. В Космосе. Он двухсекундным взглядом на номер странички перелистнул на экране документ.
*****
- Новая площадь. Конечная остановка. Освободите автобус. - Валера, вздрогнув от слишком громкого звука из динамиков автобуса, встал с сиденья. Надо же, блин... как этот Руди в мысли запал! Задумался так, что не заметил, как приехал. Он вышел из автобуса, оглянулся и направился к стоявшей у соседней платформы группе ржавших на всю площадь парней. Один из них, покатываясь со смеху, увидел его издали, толкнул соседа, и, показывая на Валеру рукой, что-то сказал остальным. Те повернулись в его сторону.
- Привет! Сколько можно ждать? Ты последний, выставляешься! - Юра, тот парень, что первым заметил Валеру, улыбнулся. - Или не готов?
- Лучше признавайтесь, чего ржёте? - Валера вклинился в середину группы, здороваясь со всеми по очереди. Парни засмеялись опять, Юра ухмыльнулся.
- Да вот, Рой в переплёт попал. Заключил три месяца назад секс-контракт с одной девочкой, всё чин-чином... а весь до конца внимательно не прочитал...
- И что? - Валера с интересом посмотрел на Роя. Тот, невысокий, светловолосый крепыш, самый старший в их компании - ему было уже двадцать восемь - хмуро отвернулся, сплюнул, и потянул из кармана сигарету. Валера улыбнулся. - Рой, она требует пять раз в день, а если нет, неустойку платить?
Стайка воробьёв, летевших над площадью в их сторону, шарахнулась прочь от нового взрыва хохота. Рой включил сигарету, затянулся, глянул на всех сердито.
- Что ржёте? Не понимаете ничего, что ли? Я попал, а вам смешно? Друзья, б... - Он махнул рукой, вдруг повернулся, и, слегка покачиваясь, пошёл по площади к пивным автоматам, стоявшим возле автобусных остановок. Валера проводил его взглядом, повернулся к остальным.
- Так что там было-то?
- В последнем пункте было - через три месяца контракт, если не расторгнут до этого, автоматически переходит в брачный, со всеми правами и обязанностями сторон... Так что Рой у нас с позавчерашнего дня женат! Прикинь, заснуть секс-партнёром и проснуться мужем? - Юра хмыкнул. - А брачный контракт уже так запросто не расторгнешь, долго и дорого. Эх, говорил я ему - плюнь на эти контракты, лучше купи медицинскую страховку получше и встречайся с ней, как раньше. Нет, уступил ей... наплела ему, что ей нужен контракт, чтобы от опекунов отделаться.
Валера грустно улыбнулся, повернулся. Рой стоял возле автомата, уже с первым стаканом в руках.
- А что, она плохая?
- Да вроде нет, просто глупо получилось. Он же, наверное, не о женитьбе думал, а просто пожить. Да ты ж её знаешь наверняка... помнишь, Аглая - такая маленькая, худенькая блондинка?
Валера наморщился, вспоминая, удивлённо повернулся к парням.
- Так хорошая же вроде девчонка? И приятная, и неглупая... или?
Все трое снова заржали. Саша Батый, рослый, крепкий, хлопнул Валеру по плечу:
- Насчёт неглупая неплохо сказано. Захомутала городская девочка парня из деревни на раз, вот он теперь уже с утра и набрался... Он же не думал официально жениться, Валера. Ладно, пошли, а то футбол через двадцать минут начинается. Опоздаем, мест в кафе не будет.
Они повернулись и пошли к подземному переходу, в котором было их излюбленное спорт-кафе. Рой, увидев, что все пошли к переходу, вынул из автомата ещё один стакан, и, отпивая на ходу, направился за ними. Валера задержался, подождал, пока Рой дойдёт до него.
- Рой. Разве она плохая? Сколько я помню, ты ей рад был...
Тот приостановился, повернулся к Валере, немного с усилием сфокусировал на нём взгляд, но через пару секунд снова уставился куда-то вперёд-вниз.
- Другим болтать не будешь? - Он спросил, не глядя на Валеру, спросил так, что тот сразу почувствовал: зря парни смеялись. Ответил коротко:
- Не привык.
Рой вздохнул, постоял, всё так же глядя куда-то перед собой, потом оглянулся, ища, где бы присесть. Валера жестом руки показал на скамейки у одной из платформ для автобусов - платформа была пустая, автобус с неё только что ушёл. Они прошли до них, сели.
- Валера, она не плохая. Она хорошая, очень хорошая. Но мне просто противно и тяжело теперь от этих договоров... понимаешь, получается, что она меня словно обманула... зачем она так сделала? Будто не доверяла мне... . Вот скажи - ты сам хотел бы так начать с какой-то, начать надолго?
Валера, слегка улыбаясь, пожал плечами.
- Не знаю, Рой. Наверное, нет. Но ты же сам говоришь, что она хорошая?.. Ну контракт и контракт, сейчас большинство так делает... Или в контракте что-то для тебя лично плохое?
Тот мрачно помолчал, потом, глянув по сторонам, повернулся к Валере, подвинулся ближе и заговорил срывающимся шёпотом:
- Валера, я знаю, что твои родители оба погибли. А мои живы. И они мне рассказывали, что творится у тех людей, которые вот так, официально, по договору сходятся. Или без него, но официально. Им не дают жить семьёй, просто не дают. Меня у моих родителей центр здоровья детей дважды отнимал, на три месяца и на год, и ещё четырежды грозил это сделать, и это при том, что они оформляли не официальное семейное сожительство, а только совместное воспитание ребёнка. А если бы они оформились как семья - забрали бы и с концами. Что ты, не знаешь, сколько сейчас таких случаев? Я слышал, что сейчас максимум один из десяти детей доживает до совершеннолетия со своими родителями. Ты знаешь об этом? - Он сглотнул, перевёл дух. - Открой любой сайт центров защиты детей, они там постоянно сообщают, сколько детей устроено в опекунские семьи или фирмы по воспитанию!
Валера нахмурился, подумал.
- Ну, Рой, это же нормально... если кто-то не может правильно воспитывать, то так лучше для ребёнка... люди же всякие есть... вон, посмотри хотя бы "День" - сколько там случаев описывают, когда над детьми издеваются и бьют их и что угодно...
Рой перебил его.
- Валера, ты этому веришь? Нет, ты просто скажи - ты веришь этому? Вспомни, ты много видел в жизни детей, по которым можно было бы сказать, что им плохо, что их бьют? Да, люди по-разному живут: кто-то очень бедно, а кто-то наоборот. Но скажи мне, если бы твои родители были бедными - ты согласился бы с тем, что у других, богатых, тебе было бы лучше? А сейчас, уже лет пять, именно несоответствие родителей минимальным финансовым требованиям - основная причина, по которой у них забирают детей! Валера, только по нашему городу за прошлый год устроено три с лишним тысячи детей - а сколько их всего в городе? Подумай, чёрт возьми!
Валера нахмурился.
- Слушай, я тебя не понимаю. Какое отношение это имеет к твоей ситуации?
Рой замер и несколько секунд просто смотрел на Валеру. Потом тяжело вздохнул.
- Вроде бы тебе уже не восемнадцать лет... Валера, семью люди для чего заводят? Только для того, чтобы спать вместе? Для этого достаточно секс-договора. Более чем. Для совместной аренды жилья? Для этого есть договор поднайма, в нём всё написано. Для чего тогда? - Он подождал ответа, махнул рукой. - Да ты, видно, с закрытыми глазами живёшь...
Рой приложился к своему стакану, выпил махом почти весь. Посидел, о чём-то думая, и снова повернулся к Валере.
- В-общем, так: я тебе скажу... только имей в виду, если ты об этом где-нибудь проболтаешься, то меня подставишь, и не слабо. Понял? - Он посидел, внимательно глядя Валере в глаза, и тот почувствовал, что Рой не просто так, и не спьяну сейчас говорит, что он что-то знает... - Валера, когда найдёшь девушку, с которой захочешь остаться надолго, ни в коем случае не оформляйте ничего официально. Государство вас убьёт, Валера. Вашу семью, ваши отношения, вас самих. Центр защиты детей, служба психологии семьи, центр предупреждения преступлений. Вот тебе три пули, если хочешь. Каждому. А что они могут и что они делают, посмотри сам. Надеюсь, тебя не нужно учить, где искать инфу. Скажу тебе только, что сейчас почти не осталось людей, которые прожили вместе официально хотя бы пятнадцать лет. За это уже просто отправляют в психушку, по любому поводу. Чаще всего с диагнозом "замкнутость, нежелание восприятия нового". И принудительно лечат - просто заставляют менять партнёров, называя это "лечением от тоталитарного мышления". Ты знаешь, что значит - серебряная свадьба?
Валера сидел как по голове стукнутый. В него в памяти всплывали обрывки услышанных разговоров родителей... воспоминания детства, куски случайных и не случайных разговоров со знакомыми, с друзьями, и всё это было теперь повёрнуто каким-то другим боком, таким, что он увидел и понял, моментально понял - Рой говорит правду, настоящую и страшную правду. Само государство убивает людей, рушит и убивает семьи... и, наверное, его самого дважды чуть не отняли у мамы и папы, когда он был ещё маленьким, теперь ему вспомнилось бывшее до сих пор непонятным и странным, из детства: вот ему всего четыре года, он сидит с мамой на диване, а она обнимает его и говорит - сыночка, если нас долго не будет, не плачь... и плачет сама, а он смотрит испуганно и думает - как это их не будет? А вот ему уже семь лет, он уже во втором классе, и мама снова обнимает и говорит - Валера, может статься, что ты будешь жить в другом месте... с другими людьми... ты не пугайся только, помни - мы тебя любим... и тоже плачет. Он внезапно почувствовал себя очень неуютно, глянул по сторонам. Вокруг никого не было, но какое-то очень нехорошее, неприятное чувство опасности заставило его деланно улыбнуться, хлопнуть Роя по плечу и притворно засмеяться, откинув голову вверх-налево. И откинув голову, он боковым зрением увидел - за ними, всего в трёх-четырёх шагах, стояла какая-то женщина, как раз делая шаг к ним ближе и внимательно глядя на Роя. Валера крепко сжал локоть Роя, сказал нарочито громко:
- Слушай, классная история! Но пошли, а то футбол сейчас начнётся!
Спускаясь вниз по ступенькам и по-прежнему держа Роя, как пьяного, за локоть, он ещё раз деланно засмеялся. А в голове стояло - вот тебе и Рой, вот тебе и тихоня из деревни... Он почувствовал, что теперь Рой для него много больше, чем приятель или коллега по работе, что вот такая откровенность, она дорогого стоит... И позже, уже сидя за столиком в кафе и глядя в центр зала, где на десятиметровой площадке на полу лучи проектора рисовали объёмную трансляцию второго дня игр начавшегося чемпионата мира по футболу, он, незаметно толкнув Роя в бок, наклонился к нему:
- Рой, а ты правда откуда-то из деревни в город пробился?
Тот ответил не сразу. Дождавшись всеобщего вопля от промаха нападающего по воротам, он наклонился к Валере и, слегка повернувшись, негромко, чтобы было слышно только ему, сказал:
- Да, мы пятнадцать лет жили в глухомани, в районе. Мы беженцы, Валера. Мои родители бежали из Англии в Россию, потому, что там им обоим грозила психушка. За то, что они решили завести второго ребёнка, мою сестрёнку. Там всё ещё хуже.
Валера поражённо уставился в спинку сиденья перед собой, потом наклонился вбок, к Рою.
- Слушай... я хочу с тобой поговорить... потом, после...
Пока шёл первый матч, Валера думал о Рое. О том, что тот, наверное, из тех, кого называют - настоящий мужик. С началом второй игры его мысли переключились уже на себя самого, а потом стукнуло в голову - а ведь надо поговорить об этом с Марией... обязательно надо поговорить...
*****
"Запись разговора старшего диспетчера Приземелья Охо Стар со старшим дежурным техником первого сектора Ильдаром Сатовым. 26 августа 2211 года, 16 часов 22 минуты ЕВ.
- Ильдар, утро. Я надеюсь, что это такая шутка - то, что ты прислал.
- Утро, Охо. Я только что говорил со станцией. Там трое, они сильно нервничают. Там что-то случилось, Охо, меняйте их скорее. Я их расспросил, говорят все трое одинаково - позавтракали и разошлись по каютам, а через десять минут Саша Батый - ты его знаешь, наверное, ты же в шашки на турнирах играешь? - он тоже... так вот, Саша решил пойти к Валере, предложить сыграть пару партий. Каюта Валеры была не заперта, его самого не было. Батый подождал, обошёл станцию - нигде нет. Позвал раз, другой, пошёл к остальным - нет. Они говорят, что за час обыскали всю станцию раз пять, как ненормальные... проверили все уголки, всё... Соломин пропал. У него в каюте они нашли записку, маркером на столике. Два слова - "Не ищите". Охо, человеку на станции невозможно спрятаться. Одно из трёх - или он всё-таки там, где-то в отсеках... может, с ним что-то случилось... ну, может, с головой что-то... но там просто негде спрятаться!.. или он каким-то способом вышел в космос... но выходов не было, Охо! И ты сам знаешь, что со станции выход в Космос без участия ещё одного человека невозможен. Так что, наверное, он действительно пропал. Те трое в этом уже уверены, клянутся, что заглянули в любую щель. Они сильно нервничают, их надо заменить, чем скорее, тем лучше. До конца их смены ещё трое с половиной суток. И надо проверить станцию. Это не шутка, Охо. Парни прекрасно знают, что им за такую шутку будет.
- Хорошо, Ильдар. Доктор уже подключился?
- Да. С нами Дугаев дежурит, он с ними уже работает.
- Хорошо. Если что-то произойдёт ещё, сообщай немедленно. Мы собираем смену, она прибудет через три с небольшим часа. На сейчас - отбой".
Кирилл снова откинулся на спинку сиденья. Если считать чрезвычайные ситуации частью рутины, то все справлялись с ними просто блестяще. Надо принять решение о замене смены на станции - решение принято. Надо собрать новую смену - смена собрана, отправлена и так далее. Чёрт. А ему нужно найти хоть какую-то зацепку, хоть какую-нибудь версию тому, что случилось - и никак. Мозги не работают, словно он анабиозник на десятом месяце...
Он открыл глаза, начал читать дальше.
"30 августа 2211 года, 12:35 ЕВ. Главное Управление Спейс-Юнион, Отдел расследований, начальнику отдела Джону Раш,
От сменного техника орбитального кольца Ивана Раш.
26 августа в 16 часов 28 минут ЕВ я получил на ГОЛОСОК экстренный вызов на работу, прибыл на стартовую площадку Екатеринбург-1 через сорок минут. По прибытии на Станцию-12 немедленно приступил к работе. Никаких отклонений или неполадок в работе зеркал или самой станции при компьютерной проверке не обнаружил. Через два часа после начала работы вышел в космос для визуального осмотра, облетел все семь зеркал. Дефектов конструкции или каких-либо посторонних предметов не обнаружил. Файл с видеозаписью работы в космосе (камера скафандра) прилагаю. Файл с результатами компьютерной проверки станции хранится в моём штатном рабочем каталоге главного компьютера кольца. Смена прошла без происшествий.
С уважением,
Иван Раш.
Приложение.
Папа, там настоящая проблема, без шуток. Парни клянутся, что Валера просто исчез со станции. Беззвучно и бесследно. Мы тоже осмотрели всё что можно и что нельзя, хотя им-то верим. Не нашли ничего, совершенно ничего. Ради бога, не подумайте у себя в отделе чего-нибудь криминального. Я их всех знаю, и Валеру - тоже, это абсолютно немыслимо. Тут - что-то не земное.
Иван".
Хм...
Оранжевый шарик ГОЛОСОК настойчиво зажёгся прямо перед глазами. Кирилл прикрыл глаза, посидел так несколько секунд. Да. Давно он себя не чувствовал так паршиво. А тут кто-то из коллег... наверняка с вопросом под пятничный вечер - ну где ты там пропал, давай на выходные сообразим что-нибудь. Отключить ГОЛОСОК, что ли? Он усмехнулся. А вот интересно, через сколько времени начали бы его искать? И кто? Открыл глаза, глянул на шарик и быстрым движением глаз вниз снова выключил его. Он уже давно купил дорогой и хороший коммуникатор и настроил его реакции, кроме рук и пальцев, просто на движения глаз - удерживание взгляда больше двух секунд на шарике голограммы открывало файл с пришедшей информацией для прочтения, короткий взгляд с движением направо или вниз - выключал его до следующего вызова, с движением налево или вверх - открывал пришедшую информацию или вызов на голодисплее в полуметре перед глазами. Кирилл считал это удобным для себя - ну, и солидным, конечно. Другие, у кого коммуникаторы были попроще, даже среди его коллег, иногда выглядели, как он считал, несоответственно положению, по старинке махая рукой перед собой или шевеля в воздухе пальцами. Или вообще хватаясь за сам ГОЛОСОК при каждом вызове, чтобы посмотреть, что случилось.
Он поднял руку, вытянул из висевшего на плече коммуникатора наушник и вставил в ухо. Чуть сильнее вжав наушник в ухо, активировал чтение вызова. В ухе прозвучал голос Елены, явно расстроенный:
- Кирилл, ты где? Отзовись, когда сможешь, мне нужна твоя помощь!
Запись кончилась. Елена. Единственный человек из их отдела, с которым он сейчас встретился бы с удовольствием. Даже не просто с удовольствием, а с радостью... Еле-е-на... он невольно улыбнулся, хотя и хмуро, от звука её голоса. Что-то у неё случилось, не иначе... Кирилл попытался представить себе, как сейчас хмурятся густые тёмные брови, как темнеют бархатно-карие глаза, как появляется на высоком чистом лбу поперечная морщинка и упрямо сжимаются красивые, почти безупречной формы губы - за те полтора года, что она работала в отделе, он видел Елену разной. В том числе и в некаме. Началось с того, что через месяца два просто знакомства и дежурных "утро" и "вечер" при приходе на работу или уходе с неё они попали на совместное расследование. Кирилл тогда ещё не был старшим детективом: и, мотаясь на пару по делам следствия, среди прочего как-то незаметно успели сначала сработаться, а потом... потом он вдруг поступил, как глупый мальчишка: незаметно сделав несколько фотографий Елены, зарядил их в свою домашнюю некам, и дал ей задание скомпилировать из этих 3-Д фотографий полноразмерный объёмный образ. И с тех пор камера рисовала этот образ у него в комнате всякий раз, когда он приходил домой. Со временем он исподтишка, как завзятый папарацци, наделал ещё десятка полтора фотографий, и теперь Елена у него дома и улыбалась, и хмурилась, и смеялась. Только не плакала - ни разу не видел даже.
А потом они однажды как-то словно само собой встретились в некаме, и отправились в путешествие - гулять по берегам какой-то небольшой речки, какого-то маленького притока Енисея, и хохотали, как ненормальные, когда она, виляя по своему руслу, внезапно через километра три или четыре пути привела их почти туда, откуда они начали свою прогулку - сделала петлю... тогда он сделал одну из самых своих любимых фотографий Елены, Елены смеющейся.
Вообще за эти несколько месяцев он успел не раз порадоваться, что не пожалел денег на хорошую камеру. Она даже в базовом варианте создавала почти полную иллюзию присутствия интернет-собеседника. Конечно, самые навороченные модели люкс-класса могли управлять даже тактильными ощущениями, и народ этим вовсю пользовался - некоторые даже заводили себе виртуальные семьи. Ну, и не только семьи... А у него даже запахов не было. Правда, как-то и не хотелось. Он был рад тому, как хорошо получились образы Елены из фотографий, и знал, что очень многие могут о такой камере дома только мечтать. Особенно те, кто живёт не в городе. А пользоваться камерами общественного доступа - всё равно что спать где-нибудь в парке на скамье, пусть среди них и встречаются модели получше той, что у него.
Кирилл глянул на часы в углу экрана. Нет... сейчас надо закончить с делом и послать отчёт, если ничего больше в голову не придёт. А тогда уже... связаться с ней. И может, получится договориться на завтра встретиться, теперь у него два выходных будут. Хотя бы в некаме.
Он перелистнул на экране очередную страницу текста.
"2 сентября 2211 года. Отдел расследований, старшему следователю Кириллу Бразеру.
От сменного дежурного врача кольца орбитальных спутников Лавра Дугаева.
На Ваш вопрос о техниках могу утверждать уверенно: во время осмотра все трое были в примерно одинаковом состоянии. Сильная нервозность, волнение, учащённый пульс, у двоих - признаки лёгкого испуга, но все трое не имели никаких признаков агрессии, ни накопленной, ни остаточной. Поскольку осмотр проходил уже в помещении медцентра и при помощи всей необходимой аппаратуры (включая сканирование медицинских секторов памяти личных ГОЛОСОК), то в объективности полученных результатов я уверен. Полученные данные могу в любое время предоставить следовательской врачебной комиссии - при соответствующем официальном запросе с подтверждением федерального судьи.
С уважением,
Л. Дугаев."
Так... да, против медицины не попрёшь. Если говорят, что агрессии у людей нет, значит, не ссорились, не дрались... в утилизатор никого по кускам не запихивали, за борт не выкидывали, и вообще - никакого криминала действительно не было. Судью насчёт разрешения на просмотр личной информации можно уже не беспокоить, этот Дугаев явно своё дело знает... М-да...
Он внимательно прочёл ещё три страницы - показания техников, дежуривших на станции вместе с пропавшим Соломиным. Все вместе, чуть различаясь в деталях, давали одну и ту же чёткую картину того, что было до и после исчезновения - позавтракали, разошлись, узнали об исчезновении... искали, вызывали ГОЛОСОК, искали снова, вызывали... сообщили старшему смены... искали... вызывали... ждали смены, искали... собрались в главной рубке, сидели. Ничего.
" 2 сентября 2211 года. Отдел расследований Спейс-Юниона, старшему следователю Кириллу Бразеру.
Главный медцентр Спэйс-Юниона, зав. отделением симптоматики Яр Шпарда.
На Ваш запрос могу сообщить следующее.
Обследование троих техников выявило у всех депрессию средней тяжести, явно вызванную каким-то недавним событием. Общее состояние угнетённое, нервозное. Все трое отправлены в лечебно-восстановительный отпуск на две недели. Информацию орбитального врача Л. Дугаева об отсутствии признаков агрессии подтверждаю полностью. Признаков утаивания информации тоже не обнаружено.
При необходимости могу предоставить полученную информацию на судмедэкспертизу, после соответствующего официального запроса. Прошу не забыть - информация относится к личной.
С уважением,
Яр Шпарда".
Кирилл снова закрыл глаза, откинулся на спинку сиденья. Да. Самая простая версия, она же самая плохая - что имела место уголовщина - не подтвердилась. Тот парень... как его... Иван... был прав с самого начала. Версия о глупой шутке провалилась мгновенно, вторая - что с самим Соломиным что-то случилось, может, сошёл с ума... спрятался где-то на станции в отсеках, Космос всё-таки... эта версия провалилась после осмотра и обыска Станции. Да и то - чего там искать было, там уже две команды техников всё обыскали, некуда там прятаться... Самым удручающим было то, что при сканировании помещений он обнаружил, что последние следы Соломина вели в его каюту, то есть он вошёл, но не вышел... исчез прямо из каюты.
Думай, голова, думай... Следователь, не открывая глаз, нащупал на столике рядом с сиденьем стакан с водой, не спеша отпил глоток. Что ещё могло случиться? У него вдруг всплыла в голове строчка из древних, былинных сказок, что читала ему в детстве бабушка - "Похищена безвестной силой!" Какая это сказка была?.. Ах, неважно... Сила. Гм. Ага, и эта сила рукой и почерком самого Соломина написала на столике - "не ищите". Ну да. Так недолго и в братьев по разуму поверить, блин... или в совсем-не-братьев из компьютерных игр.
Кирилл открыл глаза, перелистнул ещё страничку. Последним документом был его рапорт шефу. Он мысленно выругался - мыслей чего-то добавить не было решительно никаких. Но он решил прочесть ещё раз, на всякий случай - шеф не любил ошибок в документах.
Шарик ГОЛОСОК вспыхнул опять оранжевым и тут же поменял и форму и цвет, став зелёным прямоугольником со светлой стрелкой внутри и надписью "Посадка" - система оповещения пассажиров прислала своё сообщение. Кирилл допил воду, поднялся, поставил свой походный чемодан с компьютером и самой необходимой аппаратурой на подъехавшего робота-носильщика (самое-самое необходимое весило с самим чемоданом под двадцать кило, а в этот раз пришлось взять с собой и немного самого-самого специфичного, например, поисковик-анализатор следов для работы в вакууме, в Космосе, и ещё несколько мелочей - и в итоге получилось уже под тридцать кило. Правда, здесь, на "Приме", это было не тридцать, а двадцать с небольшим - гравитацию поддерживали на уровне три четверти земной), и, поглядывая на указывающую направление стрелку-навигатор в голограмме, неторопливо пошёл в галерею перехода к шлюзам. Ничего. Ещё часа два с половиной на спуск до Земли в катере... как раз дочитать рапорт, может, ещё что-то добавить... а сразу по прибытию на Землю он его пошлёт шефу. Или даже из воздуха, когда ГОЛОСОК переключится на земные станции. А потом свяжется с Еленой. Уже не по космическому, а по земному тарифу.
Проснуться было просто невозможно. Валера насилу приоткрыл один глаз, посмотрел непонимающе на часы, бледно светившиеся на экране медиацентра, закрыл снова. Вибрация на руке нарастала, становилась сильнее и сильнее. Он поднял под одеялом руку, наощупь нашёл на браслете нужные кнопки, выключил будильник. Вставать не хотелось абсолютно. Точнее, не моглось. Чего ради он вчера завёл будильник?.. Валера открыл один глаз ещё раз, снова посмотрел на часы - половина седьмого... вроде не рано... Ага, не рано... заснули в три ночи, наверное... Если не в четыре. Хотелось спать, тело, скованное блаженной негой и теплом Марии, лежавшей рядом, протестовало против любых движений. Валера повернулся поудобнее, обнял её, прижал к себе - она, не просыпаясь, прильнула теснее, отвечая на его движения, подвинула руку повыше, ладонью ему почти на плечо... Он уткнулся щекой и носом в родные рыжие волосы, и закрыл глаза.
Какой-то счётчик в мозгу отсчитал максимально допустимое время и сердито рявкнул на оба полушария - Руди! Да так, что Валера вздрогнул и проснулся сразу, мгновенно распахнув глаза, как от звонка тревоги на работе. Руди. Блин! Он же договорился сегодня встретиться!
*****
В челнок Кирилл начал подниматься последним, и едва ступил на короткий, всего в три ступеньки, внутренний трап, как люк за ним с тихим шелестом закрылся, и Кирилла весьма ощутимо приложило к стене за ним - водитель челнока переключил магниты удержания на отталкивание. Он недовольно поморщился, когда чемодан в руке ударился о переборку, сердито глянул вперёд, где за рядами сидений была видна спина водителя. У того - Кириллу было слышно из середины салона - играла какая-то лёгкая музыка, и плечи водителя, прикрытые белой майкой, подёргивалась в такт. Впрочем, когда их взгляды в водительском салонном зеркале встретились, и Кирилл с сердитым лицом кивком указал водителю на чемодан, тот сразу сделал виноватое лицо и кивнул, извиняясь. Кирилл махнул рукой - летал он не впервой и знал, что манера летать у всех этих лётчиков была такая же, как манера ездить - у водителей земных маршруток.
Усевшись в кресло и осмотревшись вокруг, он снова активировал свой экран. Перед глазами, сантиметрах в сорока, повисла еле заметная рамочка почти в цвет обивки сиденья перед ним, только чуть светлее. В ней висел последний, ещё не прочтённый сегодня документ.
"Выдержка из доклада дежурного врача кольца орбитальных спутников: "11 июля этого года в 11.05 по единому времени на центральный компьютер поста начали поступать данные телеметрии из скафандра номер 842-51, принадлежавшего Соломину. Регистрация штатная, режим скафандра - выход в космос. В течении первых сорока семи минут всё было в норме, потом датчики зарегистрировали резкое учащение сердцебиения, в первые минуты до 100-105 ударов в минуту. Это состояние продолжалось несколько минут, датчик лица зарегистрировал выступивший пот, учащённое дыхание и резкое уменьшение частоты морганий. На первый запрос из медцентра Соломин не ответил, на повторный ответил только через четыре с половиной минуты, и сказал, что у него просто момент тяжелой физической работы. Датчики показывали сбои дыхания, как от большой физической нагрузки или сильного волнения. Ещё через несколько минут центральный компьютер кольца внезапно прислал на мою ГОЛОСОК запрос - что делать с уже записанными данными телеметрии, стирать, перезаписать или сохранить всё. Я подумал, что просто случился какой-то сбой с передачей данных, и выбрал "перезаписывать". Впоследствии техник, восстанавливавший стёртый файл, сказал, что компьютер по непонятной причине записал больше шести часов телеметрии, но данные - разные, словно компьютер записал кусок из другого, чужого файла. Но источники данных (датчики) были те же самые, из скафандра Соломина. Техник объяснить причины сбоя не смог, восстановленные файлы данных прилагаю - то, что удалось восстановить.
Почти все четыре часа первой записи указывают на очень сильное волнение или физическую нагрузку, уменьшающиеся к концу четвёртого часа. Вторая запись зафиксировала намного более спокойное состояние, длилась два часа десять минут - в конце Соломин снял скафандр (прибыл на станцию) и выключил его. Завершение файла данных при выключении скафандра штатное. При видеоразговоре со мной, через полтора часа - раньше мне с ним связаться не удалось, на моё дежурство выпал профилактический медосмотр одной из групп техников сектора - Соломин вёл себя спокойно, ни на что не жаловался и сказал, что просто испугался очень медленно проходившего мимо него обломка от какой-то станции или спутника, размером примерно в полтора метра, а потом ему пришлось ловить и удалять этот мусор за пределы зеркала. На вопрос, не случилось ли у него что-нибудь со скафандром, удивился и сказал, что всё работало, как положено.
Очень странный и непонятный момент: если состыковать записи, то вторая словно продолжает первую, только начинается с момента 11 часов 59 минуты 16 секунд (время поступившего запроса компьютера - стереть, перезаписать, или сохранить оба варианта, или примерно момент, когда у Соломина началось сильное сердцебиение). Но при этом вторая запись не продолжает файл данных до этого момента, то есть все данные телеметрии меняются скачком. При состыковке файлов просто друг за другом получается перерыв в записи длиной примерно в две секунды - данные отсутствуют, нет сигнала. Причин этому я не понимаю, наш техник при дистанционной диагностике скафандра ничего не нашёл. Вероятно, сбой компьютера.
Других отклонений или странностей ни в поведении, ни в физическом состоянии Соломина за последние полгода зафиксировано не было. Общее физическое состояние всегда было очень хорошее, эмоциональное - почти всегда ярко выраженное положительное.
Сменный врач Лавр Дугаев".
Вот эта запись терзала Кирилла больше всего. Что случилось на Станции-12 одиннадцатого июля? Почему не было сразу проведено расследование? Списали всё на сбой компьютера... Впрочем, у него уже были ответы на два его запроса, один из техцентра кольца спутников, другой - с Земли, из компьютерного отдела Спейс-Юниона. В обоих люди разводили руками и писали почти одно и то же: и первый файл, и второй - запись реальных данных, но откуда такое могло взяться, непонятно совершенно. Человек был в космосе меньше трёх часов, а записалось больше шести. Компьютерный сбой.
Да думай же, голова!
Через несколько секунд Кирилл сделал на поле пометку. "Послать запрос ко всем, у кого есть регистрирующая аппаратура - не было ли одиннадцатого июля в космосе замечено что-то необычное или хотя бы просто какое-то странное влияние на технику - связистам, телевизионщикам, сетевикам, голосистам". Хоть какой-то плюс к докладу. Надо перечитать и добавить... скажу, что с орбиты не успел просто.
"Начальнику следственного отдела Спейс-Юнион Джону Раш. Копия: в Федеральное Бюро Расследований. Важность 2. Доступ на чтение - начальникам служб и их заместителям, после прочтения - на их усмотрение. 3 сентября 2211 года.
От старшего детектива отдела расследований Спейс-Юнион Кирилла Бразера.
По факту исчезновения техника Соломина.
Провёл на Станции-12 в общей сложности 26 часов. Проделанная работа: визуальный осмотр станции, обыск всей станции с помощью биолокатора, в том числе бортового утилизатора, сканирование пространства и всех покрытий, выход в космос с целью поиска наружных следов, опрос техников, дежурного врача, дежурного на момент происшествия диспетчера. Визуальный осмотр можно было не делать. Биолокатор, кроме белья и верхней одежды, посуды (кружка для кофе), инструментов, скафандра и обычного плёночного персонального компьютера, оставленного на столике, не обнаружил ничего, принадлежавшего Соломину. Выход в Космос результатов не дал, кроме следов работы Соломина на одном из зеркал - трёхнедельной давности, в прошлую смену. Сканирование следов и восстановление слепка пространства показало, что Соломин восстанавливал повреждённую космическим мусором панель зеркала. Плановый ремонт.