Кусков Сергей Анатольевич: другие произведения.

Глава 4. Нонконформисты или творческий бизнес-план

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
Оценка: 5.61*6  Ваша оценка:

Глава 4. Нонконформисты или творческий бизнес-план
  
  Царящее вокруг молчание меня радовало. Если бы делал что-то не так, что не вписывалось бы в канву плана сеньоров сценаристов, меня бы жестко осадили. То есть, какие бы вещи я ни говорил, какие бы обидные аргументы ни приводил, пока результаты моих действий ведут к прогрессу задуманного ими, мне простится абсолютно всё - любое слово, любой поступок.
  Нет, не думайте, я не впал от осознания этого в эйфорию. Какая может быть эйфория, если я по сути бегу по острию лезвия? Малейший оступ, малейшее спотыкание, и полечу в бездну. И те, кто до поры до времени мне всё прощают, меня же и похоронят. Это игра с очень высокими ставками, истинных вершин которых я не понимаю - не дорос еще до таких масштабов. Ибо речь тут идет о будущем всего государства. Но черт возьми, мне такая игра нравилась, ой-ой-ой, как нравилась!
  ...Как и девочка Фрейя, которую я теперь называю про себя не иначе, как "маленькая богиня". Что-то в ней есть за всей ее показной шелухой. Хрупкое и ранимое, что хочется защищать. Как есть в ней и стержень, благодаря которому она сама защитит кого угодно от чего угодно.
  ...В общем, весь следующий день я провел в тишине и раздумьях. И никто, даже дочери единорога, видя меня в таком состоянии, не трогали, не теребили, не доставали вопросами. Тереза же, подошедшая с чем-то в столовой, когда я ей вовремя не ответил, задумчиво помолчала, глядя на мое лицо, после чего довольно-довольно, с видом человека, узнавшего страшную тайну, улыбнулась и ушла, так и не выяснив того, ради чего пришла.
  Пусть их! Да, нравится! Но я не говорил и не говорю, что нравится настолько, чтобы пытаться что-то крутить. Просто я слишком привык к девочкам корпуса, и все, кто не вписывается в их рамки, автоматически вызывают у меня интерес.
  ...Да, да вы правы, черт возьми! Сдаюсь! Ее старшее высочество тоже можно записать в ряд с Бэль, Паулой-Мерседес и сеньорой Санчес де Шимановской! Она так же мне интересна, я так же тащусь от нее, как и от них! Однако присутствие в этом списке не говорит о том, что я в нее влюблен, и этот момент не надо путать.
  
  ...Итак, ввиду того, что изменения планов оглашены не были, и, что еще более важно, Мишель не устроила мне вчера занятий до бесчувствия, воодушевленный, я вновь слинял перед разводом, прихватив гитару. Кроме мыслей об ее высочестве, весь вчерашний день меня занимало еще кое-что, и только сегодня утром, на свежую голову, я смог сформулировать, что именно это за "кое-что". Это касалось ребят, их творчества. Я понял, оно мне не нравится, я его банально не потяну. Не ввиду отсутствия способностей, а ввиду отсутствия интереса. Я не хочу петь в группе, имеющей на вооружении такие тексты, музыку и манеру исполнения. И по дороге, в метро, мне в голову пришла сумасшедшая мысль, которую стоило бы попробовать озвучить. Согласятся парни, нет...
  Почему нет, в конце концов? У них не какая-то топовая группа, которую все знают, у которой толпы фанатов и особенно фанаток, бросающих на сцену во время концертов предметы нижнего белья. Конечно, они встретят мои идеи в штыки, но как оратор я чего-то, да стою! Уж попытка в любом случае не пытка, а спрос не ударит в нос!
  От метро до школы было недалеко, обдумать мысль подробнее я не успел, а после не смог тем более. Потому, как в ста метрах выше по улице, в том же самом месте, где и в прошлый раз, стоял кортеж, а возле ступенек маячил силуэт девочки в сером, причем не абы кого, а конкретно моей старой знакомой Жанки. Но кроме оной, рядом, наверху возле вращающейся двери... Стоял Себастьян Феррейра, собственной персоной, и нервно курил. При том, что школа считалась общественным местом и на ее крыльце курить как бы запрещено.
  Чувствуя, что это по мою душу, неспешно поднялся. Как и следовало ожидать, юный сеньор Феррейра сделал несколько шагов навстречу, встав так, чтобы загородить мне дорогу на последних ступеньках. Типа, он стоит на ступеньку выше, как символ.
  Почувствовав спиной напряженный взгляд Жанки, через систему координации боя которой на нас взирала вся стража ее высочества (а с нею и весь корпус), я не стал быковать и сделал шаг вправо, все-таки поднявшись на верхнюю площадку. Видимо из-за того же Жанкиного взгляда, быковать не стал и Себастьян, который мог заступить мне дорогу вновь, сделав шаг в сторону одновременно со мной. Но до выяснения отношения на подобном уровне мы еще не доросли.
  - Я знаю, кто ты! - бросил он в спину, когда я прошел мимо. Я остановился и медленно обернулся. Выдавил покровительственную улыбку.
  - Мне кажется, было бы странно, если бы сын Октавио Феррейра, наследник самой богатой промышленной империи Венеры, не знал этого.
  Он нервно затянулся, выдохнул острый дым в сторону.
  - Мне плевать на твои выходки и дешевые оскорбления, Ангелито, ты не стоишь того, чтобы я на них обижался. Но от Фрейи держись подальше. Здесь я серьезен, и второй раз повторять не буду.
  Я вновь покровительственно улыбнулся, вызвав этим приступ ярости, сдерживая который Себастьян аж покраснел.
  - Золотой мальчик мне угрожает? А что будет, если я его не послушаюсь?
  Вместо ответа он отвернулся, сделав вид, что меня не существует. Вновь глубоко затянулся, после чего демонстративно выбросил обгоревший окурок в стоящую в стороне урну. А мальчик, растет! Прямо на глазах умнеет!
  Отвернувшись, я продолжил следование, еле сдерживая ликование. Феррейра нервничает? Для меня это хороший знак, обнадеживающий!
  
  Фрейя ждала в аудитории, мило болтая с преподавателем вокала. Они явно хорошо друг друга знали, но в этом не было ничего удивительного. Две девочки Жанкиного взвода сидели тут же, как и Оливия, но их я уже научился воспринимать, как предметы мебели.
  Увидев меня, преподаватель вокала улыбнулся, встал, что-то сказал ее высочеству и направился к двери. Проходя мимо, бегло бросил:
  - Хуан, готовься к занятию, вернусь через пять минут!..
  Я понимающе кивнул и подошел к принцессе. Та вновь была при параде, разлинованная во все цвета радуги, с глубоким вырезом и в максимально короткой юбке. И я отчего-то был уверен, сия была одета вовсе не для Себастьяна Феррейра.
  - Чем обязан? - присел я рядом. Сидящая сзади девочка Жанки встала и пошла к двери, создавая вокруг нас зону тишины. Аудитория большая, если говорить тихо, сидящие по ее углам стражи ничего не услышат.
  - Хочу кое-что рассказать. - Ее высочество скривилась, явно пересиливая себя. Закинула ногу за ногу. Я демонстрировал, что внимательно слушаю.
  - Я вчера много думала над твоими словами, - начала она. - Я не такая, как ты сказал. Я занимаюсь. Просто занятие мое тесно переплетается с сетевыми играми и... Его не видно непосвященным, понимаешь?! - Она повернулась ко мне и уставилась пронзительным взглядом прямо в глаза. Я даже немного отшатнулся - столько было в ней искренности и напора.
  - Я занимаюсь информационной безопасностью, Хуан. Об этом знают многие... Но всем об этом знать не нужно.
  - Информационной безопасностью... - повторил я, хмыкнув, и в голове начала выстраиваться длинная-длинная логическая цепочка. Нет, про информационную безопасность я слышал, но у меня она все-таки ассоциировалась с играми и развлечениями скучающей "золотой" девочки.
  - У меня есть команда, - продолжила она, снова преодолевая какую-то неловкость, переступая через внутренние барьеры. Я все еще вызывал неприязнь, но она с ней успешно боролась. - Это хакеры, информационные взломщики, которые были приговорены к тюрьме за свои преступления. Гениальные ребята! Я вытащила их из камеры, и теперь они под моим руководством ищут слабые места в информационных системах различных госучреждений. И не только.
  - А мне кажется, такими вопросами должна заниматься не наследная принцесса, - покачал я головой, - а третье управление. И по моим сведениям оно ими и занимается...
  - Эти парни - часть третьего управления, - пояснила она, и в глазах ее промелькнула хитринка. - Хуан, ты взрослый мальчик и должен понимать, что мама не может абсолютно доверять никому, даже третьему управлению. А мне - может.
  Все ясно. Я про себя вновь хмыкнул. Еще одно подразделение императорской гвардии на службе ЛИЧНО клана Веласкес. А ее высочество - консультант. И не придерешься!
  - Так что я работаю, - закончила она. - Пусть это не совсем то, что делала моя мать на моем месте, и я бы даже сказала, совсем не то... - Она гордо вскинула мордашку. - ...Но я делаю то, что могу, как и она делала то, что может.
  Помолчала.
  - Да, со временем я буду втягиваться, брать на себя больше. И планировала заниматься этим давно - Бени может подтвердить, - кивок в сторону двери. - Просто...
  - ...Просто ПОКА я занимаюсь только этим, - выделила она слово "пока".
  Я долго думал, затем пожал плечами.
  - Зачем ты говоришь это мне? Я - никто, да еще республиканец.
  Она искрометно улыбнулась, аж прямо расцвела.
  - Ты не такой, как большинство, и особенно не такой, как большинство республиканцев. Ты умный. Да, пытаешься судить, но судишь объективно, без догм и предвзятостей, а это большая редкость!
  - Допустим, - согласился я. - Но это не значит, что ты должна передо мной отчитываться.
  - А я не отчитываюсь. - Она покачала головой. - Знаешь, мама с детства мне вдалбливала учиться ценить людей. Оценивать их реальные способности и ценить. Всех, даже врагов. После чего пытаться ставить их себе на службу.
  Да, пока ты мой враг, - она выдавила ослепительную улыбку. - Но я надеюсь, пока...
  - Надеешься меня завербовать?
  Она пожала плечами.
  - Когда-нибудь - возможно. Сейчас ты изменишь мнение обо мне. После - о моей семье. А потом уже будем говорить о вербовке.
  - Или не будем? - улыбнулся я.
  - Все может быть! - парировала она. - Время покажет. Пока же просто хочу, чтобы ты знал, где именно и в чем заблуждаешься, когда говоришь обо мне. Мир не так прост, как кажется, когда изучаешь его через информационные "сливы" в сетях. Поверь, я знаю, что такое "сливы", сама организовывала некоторые. Так что до встречи, Хуан! Еще увидимся!
  Она встала, и, виляя бедрами, направилась к двери.
  - А если я все-таки откажусь? - бросил я ей в спину, прилагая все возможные усилия для сдерживания ликования. - Ты примешь меры, чтобы меня посадили в тюрьму? Из которой можно будет меня вытащить и поставить на службу, как твоих взломщиков?
  Возле самого выхода маленькая богиня обернулась.
  - Подумаем. Пока же я буду за тобой присматривать, Хуан Шимановский!..
  И вышла.
  Я же как раскрыл рот, так и сидел, пока не пришел преподаватель вокала, не растормошивший и не выведший меня из состояния ступора.
  
* * *
  
  Итак, у меня получилось - девочку заинтересовал. А там, как говорят, от ненависти до любви один шаг. В нашем случае речь об интересе, но разница небольшая - вслед за фразой: "Ой, какой смелый мальчик!.." - запросто могут последовать как оголтелая ненависть, так и откровенная симпатия, переходящая в нечто большое и светлое.
   "А от большого и светлого, Шимановский, один шаг до постели. Причем, учитывая характер и привычку ее высочества брать всё, что захочется, очень-очень маленький шажочек..."
  Я скривился, но внутренний голос в чем-то был прав: для сильной девочки "попробовать на вкус" сильного же мальчика... Деликатес! Отношения же с Себастьяном, судя по реакции самого Себастьяна, у нее далеко не безоблачны и не стоят того, чтобы отказываться ради них от мелких житейских... Деликатесов.
  Впрочем, в моем случае это нежелательный сценарий. В отличие от обычного мальчика-с-улицы, мне нельзя потакать подобному стремлению ее высочества. Потому, как удержать ее после этого будет невозможно. Связь с Себастьяном своеобразна, но это связь, а не разовое приключение.
  Обо всех этих сложных вещах я думал и во время занятий, и после, распеваясь с ребятами. Причем, если с преподавателями мне было хоть и трудно, но интересно, то прогон материала вылился в сплошную пытку. Крепился, держался - не хотелось парней подставлять, но шила в мешке не утаишь.
  - Так, стоп! - поднял руки Карен. Музыка смолкла, в аудитории повисла тишина. - Ванюш, что случилось?
  Я задумчиво покачал головой. Номер не прошел.
  - Ничего. А что не так?
  - Да всё не так, - нахмурился он. - Играешь хреново. Поешь на автопилоте. В облаках летаешь. Давай, соберись!
  Я тяжело вздохнул, отгоняя наваждение в виде образа радужной девочки...
  ...Девочка. Она, конечно, виновата, внесла в моё состояние свои пять центаво (а то и все пятьдесят пять). Но в отсутствии интереса к творчеству "Алых парусов" виновата не она. Ибо будь мне близко то, что делают ребята, я зарылся бы в их проект с головой. И на такие мелочи, как короткие юбки и цветные волосы некоторых представительниц прекрасной половины человечества, плевал бы с марсианского Олимпа.
  То есть, все-таки стоит рискнуть и попробовать предложить то, что пришло в голову в метро. Да, революционный проект, и, возможно, меня пошлют...
  ...Ну, и пусть. Я не буду заниматься тем, что не воспринимаю как своё. В таких вещах лучше не наступать на горло.
  - Парни, разговор есть, - тяжелым голосом начал я. Они что-то почувствовали или прочли по лицу - нахмурились. Хан и Карен отложили инструменты, Фудзи крутанул между пальцев палочки и откинулся на спинку сидушки ударной установки.
  - Слушаем! - ответил за всех Карен, как главный.
  - Только выслушайте до конца, - попросил я. - Пожалуйста, это важно.
  Они друг с другом переглянулись, но согласно кивнули.
  - Понимаете, критиковать кого-то может любой, - продолжил я. - Для этого много ума не надо. Гораздо сложнее внести конструкт, предложить выход вместо того, что не нравится.
  - То есть, тебе наши песни не нравятся, - сделал вывод Хан, отводя глаза. Понимаю, самому было бы нерадостно слышать такое.
  - Я же говорю, сказать "не нравится" легко! - воскликнул я. - Заявить: "Не-е, ребята, у вас отстой! Пойду-ка я отсюда!"
  - Вы хорошие парни, - продолжил я с энергией. - Мне бы не хотелось вас обижать, потому прежде, чем фыркнуть, я попытался такой конструкт придумать.
  - И придумал?
  - Да. Понравится вам, нет - но я честно пытался.
  Из груди вырвался тяжелый вздох. Мысли же, разрозненно витавшие по просторам черепной коробки, сделали попытку собраться.
  - Начнем с того, почему мне не нравятся ваши вещи. Они не плохие, и на них найдется свой слушатель, но... Играть и петь такое я не смогу.
  - Почему же? - хмыкнул Карен, в котором играла обида - именно он являлся автором большинства текстов и музыки.
  - Потому, что это шлак. Сопли, возведенные в степень самоцели. Такое нравится сеньоритам, сопливым и романтичным, как эти песни. Я же жесткий, энергичный; мне нужна борьба, конфронтация. Надрыв. Для вас идеальный вариант - зализанный ловелас, мечта девичьих грез со сладким голоском и эпатажем представителя голубых меньшинств. Который может мяукать и собирать залы кобылиц... Но это точно не я, парни! Поверьте!
  - Да видим, что не ты, - разочарованно махнул рукой Хан. Их купили мои слова о "конструкте" и желание не обидеть, но разочарование все равно давало о себе знать. - Это всё?
  Я покачал головой.
  - Нет. Еще мне не нравятся перспективы. Вы работаете на очень узком поле. Таких групп, как у вас, множество. Причем их много даже в русскоязычном сегменте. Вы не выдержите конкуренции и со мной, ваш удел - всё так же играть по клубам с минимальной массовкой. Да что там, - распалился я, - если вы и найдете сопливого сладкоголосого мачо, вы все равно останетесь на том же уровне! Немножко подтянетесь, приобретете среди зрителей несколько новых лиц... Но никакого качественного перелома не возникнет.
  И самое главное, в сегмент латинос при этом лучше не соваться, - покачал я головой. - Конкуренции с ними вы не выдержите тем более, эти ребята исторически на порядок слащавее и мурлычнее.
  То есть, перспективы обрубаются, сужаясь до ма-алюсенького количества переселенцев из Сектора и, возможно, марсиан.
  - Ты не прав насчет латинос, - покачал головой Карен. - Будь мы семи пядей во лбу, пиши какой угодно материал, всегда будем для них "этими русскими выпендрежниками". Амигос не слушают чужую музыку, так что в любом случае наш слушатель - только свои. Никакой иной ниши не занять, в любом составе и с любым материалом.
  Я кивнул - дельное замечание. И задал давно мучивший вопрос:
  - Потому вы и тусите с нациками? Расширить базу? Чтобы слушать вас ходили по принципу "на своих поглазеть", а не потому, что нравится?
  Кажется, задел больную мозоль, парни спешно отвернулись. Лишь никогда не теряющий самообладания Фудзи заметил:
  - Теперь ты представляешь, как нам тяжко без нормального вокалиста?
  Зря он так. Хан моментально вспыхнул:
  - Это неправда! Да, так получается, что нас знают в ТОЙ среде! Но мы с Кареном и правда ненавидим этих тварей! И правда готовы поддержать наших, кто борется! Всем, чем можем! Просто!..
  Вздох.
  - Ну, не готовы мы бороться сами! - развел он руками. Словно извиняясь, но извиняясь перед самим собой. - Ты же взрослый, должен знать, что происходит с теми, кто выступает против!
  - Мы за наших, Хуан, - поддержал его Карен, и глаза его сверкнули, обозначая, что на некоторых позициях он стоит жестко и бескомпромиссно. Мне же не понравилось это "Хуан". - Но если вдруг выступим, начнем борьбу, нас мигом отправят на задворки истории, и при этом мир нашего поступка не заметит. Это будет напрасная жертва, а жертвовать собой понапрасну... Элементарно глупо.
  Я про себя выругался. Послал же бог... Коллег!
  - А готов ли бороться ты? - задал он вроде бы простой, но очень сложный вопрос. - И за что именно? Чего это мы распинаемся, оправдываемся... Может прежде объясниться стоит тебе?
  На мне скрестились прицелы глаз всех здесь присутствующих. Чувствовалось, вопрос этот они хотели задать давно, да как-то не получалось.
  Я покачал головой - а что на это ответить? Как правило, человек может объяснить архисложные вещи, предмет интереса лишь избранных. Но при этом пояснить элементарщину, даже самому себе, для него проблема. Уже потому, что сам себе такие вопросы не задаешь. Действуешь, как подсказывает сердце, но сердце заставляет делать, а не думать.
  Сердцем я всегда выступал за Сектор. И потому, что у меня оттуда мама, корни, и потому, что меня пытались из-за этого унижать. Нет, радикалом, борцом за что-то там себя не считал, но подсознательно всегда был с людьми, говорящими на русском. Для парней же всё проще, они выросли в другой среде. Для них враг - это враг, и он предметен. С крайне простым критерием определения. Как и друг.
  - Я не националист, - покачал я головой. - Но готов выступить с вами. Не в смысле с вами... А с ВАМИ. Но только до тех пор, пока латинос не уравняют наши права со своими, пока не отменят дискриминацию выходцев Сектора. Выступать за независимость, отделение, играть в другие подобные игры я не намерен! - мои глаза так же сверкнули, поясняя, что на этих принципах стоять буду жестко. - Я не за Обратную Сторону, как объект и субъект политики. Я за единую Венеру. Но Венеру общую и равноправную. И можете меня за это пристрелить.
  Хан и Карен пыхтели, но тут раздался голос нашего японца:
  - По сути Ваня прав. Если они уравняют права и возможности, не будет причин отделяться. Так что вы боретесь за одно и то же, просто по-разному это называете.
  - Он не понимает, - покачал головой Хан, но я перебил:
  - Ты действительно веришь, что Сектору кто-то позволит отделиться РЕАЛЬНО? Тебе пример Марса ни о чем не говорит? Может не просто так некоторые весьма уважаемые марсиане выступают с идеей присоединиться к Венере в качестве обособленной провинции?
  Пауза.
  - А может вы не знаете сколько у амигос оружия под сотым метром? И что они с легкостью уничтожат Обратную Сторону ковровыми бомбардировками, начнись там боевые действия?
  Парни опустили головы. К сожалению, а может и к счастью, эта мысль не казалась нереальной на Той Стороне. Но удерживая от активности горячие головы, угроза уничтожения в случае восстания одновременно подогревала ненависть в тех, у кого головы горячи не особо, хороня любые идеи интеграции. Врага, готового тебя уничтожить по первому проступку, трудно считать "своим", несмотря ни на какую пропаганду и промывку мозгов.
  - Война - это смерть, - продолжил я. Я не искал путей решения глобальных проблем, сейчас нужно было всего лишь достучаться до этих парней. - Это смерть Сектора. И всех людей, там проживающих. Потому да, я не за Сектор. Я за людей и за равноправие. Если вам важнее мифические атрибуты - независимость, государственность, гимн, герб и флаг - флаг вам в руки. Но боритесь за эти идеалы сами.
  Воцарилось молчание, и вновь всех примирил Фудзияма.
  - Ребята, вы зря ссоритесь. Да, Ваня внешне - натуральный латинос в энном поколении. Да, у него своеобразный взгляд. Но повторюсь, вы в душе боретесь за одно и то же, просто его позиция более умерена и взвешена, без вашего глупого радикализма.
  Он помолчал, подбирая слова. Фудзи этих архаровцев знал лучше, и я был уверен, ключики к ним найдет.
  - Не я ли говорил вам, что идея Независимости - бред? - вспыхнул он и подался вперед. Нога его нажала на педаль, раздался громкий: "Бо-ом" бас-барабана, от которого мы все вздрогнули. - Она красива, эта идея, популярна, но абсолютно нереальна! Мне вы эти слова простили - я же простой японец и "не догоняю". Теперь он говорит то же самое, - тычок в мою сторону, - но его вы готовы закатать в пенобетон стартовой площадки космолетов! Парни, вы определитесь, у нас как, группа, или что?
  Он нажал педаль вновь, мы снова вздрогнули. Отвлекающий фактор - великая сила; не удивлюсь, если наш Фудзи где-то профессионально изучал психологию.
  - Ладно, выяснили, - сделал резюме Карен. - Мы разные, по-разному видим вещи, но это всего лишь различные пути решения одной проблемы. Так что не хрен ссориться!
  - Точно! - поддержал Хан. - Мудрая мысль!
  - И раз всё выяснили, и приняли, что Ваня - свой, предлагаю к политике больше не возвращаться! - поставил точку в споре Наото, настолько зло сверкнув глазами, что захотелось отшатнуться.
  Я про себя хмыкнул - чувствуется порода. Древний народ, эти японцы. И очень-очень мудрый!..
  
* * *
  
  - Итак, - решил я подбить предварительные итоги, - мне не нравятся две вещи. Музыка, в смысле материал, и перспективы.
  - Понятно, - начал возражать Карен. - По перспективам закончили. Мы не будем в творчестве касаться политики, хотя это самый короткий путь к сиюминутной славе. И не будем петь для латинос, так как это бесполезно. А значит, чтобы расти, нам нужен новый качественный материал.
  Он сделал паузу, глотнув воздуха. Его распирало желание грубо задавить меня, послать, так как говорил я наивные вещи, но останавливало то, что стучаться, объяснять неправоту надо со всем возможным тактом. Я с ними начал по-доброму, и они должны ответить тем же.
  - По материалу всё еще более глухо, - продолжил он. - Мы играем то, что можем, что написали сами. Другого написать не получится - не такой у нас склад ума. Но даже если ты найдешь нам этот материал, это не гарантирует, что мы станем популярными. Биться за зрителя придется в любом случае.
  - Да, - поддержал Хан, - придется. И за это время мы растеряем своих фанатов, которых имеем сейчас. При том не факт, что на новом материале "поднимемся".
  - Парни, вы можете оставить всё как есть, - покачал я головой. - Да, у вас в руке синица. Кого-то эта синица вполне устроит... Вот и работайте дальше!
  Я сделал паузу, набрав в рот воздуха.
  - Но есть и третий фактор, о нем я еще не сказал. Тоже перспективы, но несколько иные. Сколько вам лет? Через сколько лет вы перестанете быть интересны своей публике?
  Парни опустили головы. Во всяком случае, Карен и Хан.
  - Сеньориты взрослеют, - продолжил я. - И на место соплям в них приходит расчет и здоровый прагматизм. Так происходит всегда, романтика присуща только молодым и неопытным. Те же сеньориты, что слушают вас сейчас, через десять лет забудут, кто вы такие. А новые, подросшие сеньориты, будут слушать своих кумиров, парней из своего времени, а не вас, старичков. Или не так говорю? - Я обвел всех глазами, но парни молчали. - Если что говорите, понимаю, что могу быть неправ!
  - Ваша песенка будет играть совсем не долго, ребят, - закончил я мысль. - Без обид. После чего вы станете простыми лабухами в кабаках. Это я снова говорю не из желания обидеть, а потому, что реально вы потеряете не так много, если решите погнаться за журавлем. Я не настаиваю, каждому своё, просто прежде, чем высмеивать мою идею по принципу "лучшая защита - нападение", взвесьте все-все факторы, а не только те, которые хочется.
  - Ладно, давай уже, предлагай! - зло процедил Карен. Зацепил за живое. Но видит бог, не специально.
  - Я бы не стал называть то, что придумал, группой, - начал я. - Скорее ансамблем. Группа будет полностью переформатирована. Потому назовем это... Проект. Просто проект.
  - Ага, бизнес-план, - усмехнулся Амирхан. Я же был предельно серьезен.
  - Почему нет? Именно так и назовем. Бизнес-план творческого проекта... Пока без названия, к названию много требований, его стоит обсудить отдельно.
  Итак, мой творческий бизнес-план состоит из следующих этапов. Первый - мы разучиваем новый, поверьте, абсолютно чуждый материал и играем его на маленьких обкатных площадках вроде Малой Гаваны. Мы учимся, - выделил я это слово.
  Второй этап - нас с нашим новым ни на что не похожим материалом замечают, к нам начинает тянуться публика. Так создаем себе костяк фан-движения.
  - А ты оптимист! - заметил Карен. Я согласно кивнул.
  - Если не быть оптимистом, в этой жизни можно чокнуться. Да и не стоит что-либо начинать, если не рассчитываешь на успех.
  - Дальше! - одернул нас Хан. - Хорош философствовать!
  - Дальше третий этап, - продолжил я. - Имея костяк фан-движения, мы начинаем обрастать "жирком". К этому моменту все вопросы обучения должны сняться, мы должны втянуться, научиться думать по-другому. И с этого момента, надеюсь, начнем "разбавлять" чужой материал своим, на него похожим, но уже собственным. Постепенно, не торопясь, чтобы не спугнуть только-только приобретенного зрителя.
  - А четвертый? - с иронией улыбнулся Карен, - суперзвезды?
  Я парировал его своей улыбкой, настолько искрометной, насколько возможно:
  - Именно. Дальше мы - законодатели мод. Основатели нового движения, которому многие подражают. Нас все знают, узнают, мы собираем стадионы...
  - ...И спим с ее высочеством инфантой, - довольно усмехнулся Хан. Остальные так же заулыбались. - По крайней мере, один из нас. Ради которой этот "один" сей план и придумал.
  Вот черти! Вот что они обсуждали, пока меня не было! И главное, не так уж далеки от истины!
  Я беззаботно пожал плечами:
  - План я придумал не ради нее, немного раньше. Но от ее постели, само собой, не откажусь. - Лицо мое предвкушающее расплылось, как у кота, узревшего целую цистерну сметаны. - Инфанта бонус, парни, а никак не самоцель. Вы же умные, должны понять. Если б это было так - это был бы самый глупый план из всех возможных.
  Кажется, они это понимали. Да и я бы удивился, будь иначе. Но поддеть меня было делом святым.
  - А без четвертой стадии, без известности и славы она в жизни не подойдет к такому, как я, - продолжил я развивать тему - слишком уж на благодатную почву та упала. - Однако, к тому моменту и у меня, и у вас, будут сотни таких "инфант". Вот это стимул, а не какая-то единственная, пусть и крутая юбка.
  - ...К тому же, когда на планете появляется новая группа, играющая свой стиль, собирающая стадионы, никто не останется равнодушным, - сменил я тему. - Латинос волей-неволей о нас узнают, и тогда мы начнем экспансию на их сектор. БОльшая часть нас сходу отринет, но вода точит и камень, и постепенно часть из них будет поворачиваться к нам лицом. И, возможно, на этой почве мы сделаем для мира между нашими народами гораздо больше, чем все политики вместе взятые.
  От последних слов парни скривились, но промолчали. Право иметь собственную позицию в национальном вопросе мы друг за другом закрепили, не стоит наступать на грабли.
  - Я поверю в успех, когда услышу твой таинственный материал. - Из Карена била ирония, но это была не желчь, а скорее покровительственное веселье.
  - Там не только материал, Карен, - покачал я головой. - Это же бизнес-план, и подход у меня комплексный. Для реализации нам надо будет сменить имидж. Перенацеливание на другую аудиторию не происходит просто так, вы должны это понимать. Мы должны стать ИНТЕРЕСНЫ публике. Причем всей публике, всем, кто говорит на русском.
  Латинос на планете - семьдесят миллионов. Да, у них особая культура, но в целом эти миллионы дифференцированы по различным направлениям и жанрам. Кто-то любит классическое, кто-то попсу. Кто-то танцевальное или тяжелое. Я даже знаю людей, слушающих... Почти то же, что хочу предложить вам, - усмехнулся я про себя, вспоминая ее младшее высочество и антикварный магазинчик господина Адама Смита. - Нас же будут слушать ВСЕ сорок миллионов наших. Если выгорит, это будет самая большая аудитория на Венере.
  - Самая популярная группа планеты?.. - Карен не зло усмехнулся. - Твоими бы устами... Ну, книги писать ты, Ванюша, точно сможешь! О фантастике, - подвел он итог.
  - Не торопи коней, Карен, - одернул я. - Итак, мы остановились на материале. Я предлагаю играть ретро.
  Я замолчал. Повисла пауза.
  Парни ждали продолжения, пояснения, но его не последовало. Они переглянулись. Хан непонимающе пожал плечами и выдал вердикт:
  - Смешно!
  - Я серьезно, - покачал я головой, безуспешно скрывая улыбку. - Ретро, но не простое.
  Вздох, и...
  - Есть особое направление в музыке, - начал пояснять я. - В русскоязычной. Относится к эпохе Золотого века.
  - И? - Глаза Хана смеялись, после слова "ретро" он смотрел на меня как на шута, клоуна.
  - Это было время, когда наша страна, в смысле Россия, была под пятой Советского Союза, тоталитарного государства, подавляющего свободу граждан.
  - ...Ну, не под пятой, - поймал я нахмуренный взгляд Фудзи, - она и была этим Союзом. Но это мало что меняет, - покачал я головой. - Никакой свободы самовыражения для творческих людей тогда не существовало. Полный и абсолютный диктат власти во всем: в искусстве, кино, литературе, и, конечно, музыке. Всё, что выходило за рамки шаблонов государственной линии цензурировалось и отсекалось. Тех же, кто активно выступал против системы, прессовали, подчас жестоко. Например, ссылали в лагеря или засовывали в психушки.
  - Весело тогда жилось! - присвистнул Хан.
  - Не скучнее, чем у нас, - покачал я головой. - Просто свои нюансы. И знаете, что придумала тогда молодежь? Она придумала петь песни, в которых не было смысла. Не было на первый взгляд - в них открыто не звучали опасные слова, не слышалось призыва к насилию, свержению власти; там вообще о власти не пелось. Но при этом тексты были полны аллегорий, и тот, кто копался в них, доискивался до второго, а то и третьего смысла. В которых и содержались все искомые призывы.
  - Только иносказательно, - кивнул Наото, о чем-то глубоко задумавшийся.
  - Да, - подтвердил я. - Тексты не всегда были политические, подчас в них затрагивались и философские и общечеловеческие вопросы, но язык был тот же, понятный немногим. И оттого притягательный. Вы же знаете, что такое "мистерии" и как они притягивают непосвященных в желании посвятиться?
  Парни вопросом мистерий владели слабо, но человеческую психологию представляли достаточно отчетливо.
  - Ты предлагаешь пытаться заставлять людей думать, искать смысл в твоих песнях? - грустно усмехнулся Амирхан. - Людей, которые делать это давным-давно разучились?
  - Я больше скажу, наши амигос целенаправленно проводили политику, чтобы они разучились, - кивнул я. - Пятьдесят лет они пытаются сделать так, чтобы на Обратной Стороне забыли, что такое мозги. Что такое собственная история. Тогда проще народ обрабатывать. Но мне кажется, не всё потеряно, и при должном усердии мы сможем пробить брешь. Хотя бы у тех, кто способен думать в принципе. А дальше последует "закон мистерий".
  Парни не были согласны со мной, но не спорили. Они все еще не поняли, что я предлагал. И я вновь продолжил:
  - Далее, мы затронули тему политики. Ребят, вы правы, лезть туда не надо - политика нас погубит. Любая, что бы мы ни поддержали и где бы ни засветились. Я немного знаю, как работает пятое управление, и поверьте, ничего хорошего в этом случае нам не светит.
  Потому, чтобы быть на виду у ВСЕХ, у всего сектора, нужно занять жесткую позицию. Но не борцов с амигос, а... Нонконформистов.
  - Нон... кого? - не понял Хан. Судя по удивленному лицу Карена, он такого слова тоже не знал.
  - Несогласных, - пояснил Фудзи.
  - Да, несогласных, - кивнул я. - Но не борющихся.
  Пауза.
  - Объясняю отличие. Помните Иисуса в храме? Его слова, когда ему дали римский империал? Он сказал: "Кесарю-кесарево, богу - богово!"
   Здесь то же самое, только касательно не религии, а власти и социума. Мы подчиняемся власти амигос, но ни в коем случае ее не признаем.
  - Как это? - нахмурился Хан - Подчинямся, и не признаем?
  - А так. Мы следуем законам, потому, что государство - репрессивная машина, - попытался пояснить я. - И не позволит им не следовать. Но при этом говорим: "Вы нам, ребят, до марсианского Олимпа! У нас своя жизнь - у вас своя!" Это что-то сродни параллельной реальности, параллельной вселенной, только существующей в этом мире.
  - Байкеры, - произнес Наото. Всего одно слово, но в моем мозгу как отщелкнуло. Где ж эти два оболтуса такого интеллектуала нашли? Это слово на всей Венере знает всего несколько человек, да и те профессиональные историки.
  - Байкеры, - согласился я.
  - А это что за птицы? - покачал головой Карен.
  - Не птицы, - скривился я. - Мотоциклисты. Это движение ночных мотоциклистов, возникшее в середине двадцатого века. Протестное, но протестовали они не против чего-то конкретного, а против самого принципа власти. Эдакие анархисты.
  - Я могу мало что о них сказать, - честно признался я, с завистью глянув на Фудзи. - Интересовался темой поверхностно. Но точно говорю, они ставили свободу от власти и общества в ранг идеала.
  - Нам что, тоже кататься на мотоциклах? - усмехнулся Хан. - И где мы их возьмем НА ВЕНЕРЕ?
  - Не обязательно, - покачал я головой. - При чем здесь мотоциклы? Байкеры - хулиганы. По своей сути. Среди них было много действительно... Хм... Эдаких элементов, по которым плакала полиция. Но равняться нужно, естественно, не на них.
  Мы должны стать несогласными, интеллигентными хулиганами, готовыми заявить: "Ребята, мы не с вами!", но не желающими за свои идеалы воевать.
  - То есть как? Заявить и не воевать? - вновь нахмурился Хан. Я говорил диаметрально противоположные вещи, далекие от понимания людей, не изучавших историю глубоко.
  Я понял, что в конец запутался. А что вы хотели, я не готовился к разговору специально. Более того, идея с бизнес-планом пришла в голову только утром в метро - подчитать ликбез было некогда.
  - Б-р-р-р! - я покачал головой и глубоко вздохнул. - Так, ребят, объясняю на примере нашего с вами больного национального вопроса.
  Пауза.
  - Русский сектор - оккупированная территория. Оккупированная для нас, так как для них, латинос, передана в результате войны. Латинос правят ею: у них есть армия, полиция, гвардия, суды и все силовые ведомства. И если кто-то с Обратной Стороны попытается объявить независимость, попытается внести изменения, которые пошатнут их власть - быстро сотрут в порошок. Будь это секта ультрарадикалов, готовая выступить с оружием в руках, или писатель/режиссер/деятель культуры, выступающий за умеренные реформы и придания статуса русскому языку второго национального. Ну, или группа, поющая песни о "свободе", о том, как хорошо и привольно жилось на венерианской "Руси-Матушке" лет пятьдесят назад...
  Парни кивнули - оценили. Я продолжил:
  - Любой из них будет стерт. Одних сгноит пятое управление, других - департамент безопасности, третьих - департамент культуры, при поддержке всё того же управления. Бороться с машиной напрямую можно только отрицая. Подчиняясь, но покровительственно улыбаясь и показывая кукиш на любые дополнительные требования.
  Да, где-то там есть политики, которые как бы защищают наши интересы. Но мы открыто говорим, что они не наши, они не с нами. А мы не с ними. Потому, что этим путем ничего не добьешься, а мы не ходим там, где ходить глупо.
  Меня понесло, и поймав волну, я взглотнул воздуха и выпалил:
  - Мы будем ненавидеть. Вслух, в лицо. Будем указывать все ошибки и просчеты, причем в виде анекдотов и смешных историй. Мы будем смеяться над СИСТЕМОЙ, потому, что это не наша система и мы не с ними.
  Мы будем нонконформисами, - повторился я. - Людьми, не согласными с любым "высером" власти в наш адрес. И если они не разрешают нам существовать в их реальности, существовать на равных, мы создадим себе реальность альтернативную, без них. В которой нет насилия, нет неповиновения, но есть организация тех, кому плевать на правительство в Альфе. Организация, которая заставит с собой считаться и которой ничего нельзя сделать без дополнительных драконовских мер, на которое Альфа не пойдет ввиду отсутствия насилия и неповиновения. Они же не хотят раскачать лодку на ровном месте? - коварно усмехнулся я. - Они ведь тоже играют в игру под названием "интеграция".
  - Да ты философ, Вань! - Хан поднялся и пожал мне руку. - Уважаю!
  - Скорее, толстист, - усмехнулся за своей установкой Фудзи. Парни поморщились - кто такие толстисты не знали. Я, кстати, тоже.
  - А я думаю, политик, - покачал головой Карен. - И только что я впервые за свою жизнь услышал вменяемую политическую программу, - грустно вздохнул он и поднял глаза... В которых плескалось безмерное уважение. - Неужели такая хорошая музыка, что может раскачать эту лодку? Всё ведь упирается в нее, не находишь?
  Я находил. А потому выложил свой последний козырь. Завихрил перед глазами меню и нажал поиск звуковоспроизводящих устройств.
  
  
Оценка: 5.61*6  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Н.Любимка "Долг феникса. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) В.Чернованова "Попала, или Жена для тирана - 2"(Любовное фэнтези) А.Завадская "Рейд на Селену"(Киберпанк) М.Атаманов "Искажающие реальность-2"(ЛитРПГ) И.Головань "Десять тысяч стилей. Книга третья"(Уся (Wuxia)) Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"