Аннотация: Четвертое место в конкурсе ХиЖ-2010. Напечатано в "Химии и жизни", июль 2011 г.
1
Если на пульте подцепить пальцем и откинуть небольшую крышку из дымчатой пластмассы, откроется клавиша - вопреки расхожим представлениям, не красного или оранжевого, а серо-стального цвета. Если ее нажать, вспыхнет сенсорный экран дисплея, прежде черный и безжизненный, и на грязно-зеленом фоне появятся ядовито-красные буквы. Под ними - такие же красные прямоугольники с белыми надписями "Yes" и "No". Это система запрашивает подтверждение команды - операция явно бессмысленная (клавишу не нажмешь случайно), но для чего-то предусмотренная.
Теперь нужно коснуться пальцем прямоугольника "Yes" на экране, и запустится программа подготовки зажигания.
Компьютер по ходу работы запросит данные для курса и ускорения, но их ввод можно пропустить - тогда останутся в силе прежние установки, сделанные еще Ричардом. Пока программа работает, хватит времени приготовить себе чашечку кофе, даже, если есть желание, с бутербродом. И спокойно, не спеша выпить.
Через двадцать две минуты шестнадцать секунд (плюс время, потраченное на ввод данных, - но это немного, если не менять установок) на экране возникнет красная надпись: "START". И прямоугольники "Yes" и "No" под ней. Если теперь коснуться прямоугольника "Yes" и три секунды не отпускать палец от экрана, в воронке отражателя главного двигателя "Эридана" вспыхнет пронзительно-сиреневое пламя термоядерной реакции.
Интересно, увидят ли его с Земли?
В телескоп, пожалуй, увидят. Даже, возможно, в бинокль - в хороший бинокль и в хорошую погоду. Но не сразу, а через полтора года, когда свет дойдет до Земли. И не сиреневый, а зеленоватый, или, может быть, вообще тускло-оранжевый - из-за доплеровского смещения.
Полтора года - если Эйнштейн прав, и скорость света не зависит от системы отсчета. Если же он ошибся - ох, и долго будет идти до Земли этот свет! Пожалуй, и вправду его там не увидят: рассеется по пути.
По результатам астрономических измерений Сандро сделал осторожный вывод, что Эйнштейн ошибался. Ноль целых девяносто восемь сотых скорости света набрали в видимом соответствии с классическими законами. По Эйнштейну, с ростом скорости должна была расти и масса корабля, а ускорение соответственно снижаться - из полученных данных это не следовало. Док на это возразил, что по теории относительности ход времени в корабле тоже замедляется, вместе с уменьшением ускорения, и замеры, выполненные из корабля, ничего не покажут. Истину они узнают, когда вернутся на Землю и сверят показания часов.
На девяноста восьми сотых они остановили двигатель, и наступила невесомость.
Сандро любил кофе, сваренный в турке, но в невесомости приходилось пользоваться кофейным автоматом. Хорошо хоть, кружка обычная, а не эта нелепая посудина с тефлоновым пузырем внутри и трубочкой снаружи. Сосать кофе - как вам?!
Кружка, конечно, обычная только с виду. Сверху затянута сеточкой из тонкой металлической проволоки, в толстом дне - генератор какого-то поля, кажется, электростатического. Поле слабенькое, но жидкость внутри удерживает. А для того, чтобы отпить, надо быстро нажать на ручке кнопку, снимающую потенциал с сетки, резким движением наклонить кружку и сделать глоток.
Единственное неудобство - от работы генератора на человеке накапливаются статические заряды. Не опасные, но, если схватиться за металлические панели пульта, щелкнет чувствительно. Сандро, однако, приспособился пить кофе, надев на руку монтажный браслет с заземлением. Правда, тогда быстрее расходуется аккумулятор в генераторе поля - ну, так его и перезарядить недолго.
Сандро сварил в автомате кофе, налил в кружку и вернулся к пульту. (Два часа вахты прошли - по регламенту положен технологический перерыв.) Вынутый из холодильника бутерброд с сыром он, не вскрывая вакуумной упаковки, сунул слегка подогреться в микроволновку. Пока печка работала, он рассеянно постукивал пальцами по пластмассовой крышке, борясь с искушением открыть ее и нажать клавишу. Это было бы нарушением полетного задания, но придало бы хоть какой-то смысл его вахтам у пульта.
Микроволновка пискнула: готово. Сандро вскрыл упаковку, и на запах сыра из своей дырки высунулся Чарли.
Или высунулась? Кто ее (его) знает, в руки он (она) не дается, а издали определить у крысы пол не может даже Марго.
Поправка: не могла. То есть и сейчас, конечно, не может, но по другой причине.
Их было четверо: Ричард - командир, Сандро - штурман, Маргарита - врач, и Людвиг - бортинженер. По имени Людвига никто не звал - только Док. Он и был на корабле главным, несмотря на то, что командир - Ричард.
Построить корабль, который выдержит в пустоте хоть тридцать лет, хоть всю сотню, - давно перестало быть проблемой, но стоит ли тратить тридцать лет, чтоб слетать к Плутону и обратно? А двигателя, пригодного для полета к звездам, не было.
Двигатель создал Док. Он начал заниматься им в двадцать пять лет, а когда построили "Эридан", ему было шестьдесят семь. Он мог бы не лететь, но убедил дирекцию проекта, что двигатель требует личного присмотра. К тому же проверить работу установки в режиме прямотока можно было только на скорости не меньше половины световой. Наверное, ему очень хотелось это сделать.
Насчет личного присмотра Док, конечно, перестраховался. Установка работала, как часы - те самые, по которым проверяли теорию относительности. Девяносто восемь сотых скорости света корабль набрал без единого сбоя, а дальше шел по инерции, с выключенным главным двигателем. Вспомогательные включали только на время еды, чтобы создать небольшую искусственную тяжесть.
Через неделю после остановки главного двигателя Док умер. Утром не появился к завтраку, а когда пришли к нему в каюту, делать что-либо уже не имело смысла.
Марго забрала тело в медицинский отсек - вскрывать. Ричард и Сандро ждали в рубке. Завтрак давно остыл. Корабль подрагивал от работы вспомогательных двигателей: Ричард оставил их включенными, чтобы Марго не пришлось резать труп в невесомости.
Закончив, она пришла и молча остановилась в дверном проеме. Ричард посмотрел на нее вопросительно.
- Подробнее - завалю терминами, которые ты вряд ли знаешь. Начинать?
- Я не о том. Причина-то какая? Не было ж никаких признаков!
- Значит, были, - жестко сказала Марго, - а я проглядела.
Голос ее дрожал. "Истерика будет", - подумал Сандро. Наверное, и Ричард это заметил, потому что сразу же пошел на попятную:
- Рита, не казнись. Ну, правда, как ты могла заметить, если он сам ни словом?
Обращение "Рита" неприятно кольнуло Сандро. Он как-то попробовал назвать ее так же и получил в ответ жесткое: "Марго!" Командиру, выходит, можно...
- Да и шестьдесят девять лет, - продолжал Ричард, - это, знаешь, и на Земле далеко не все доживают.
- Разумеется, - криво усмехнулась Марго. - Где-нибудь в Африке. Но в стране с нормальной медициной, в стране, пославшей корабль к звездам... Тем более - на самом этом корабле.
- Он же физик, - вмешался Сандро, - считай, всю жизнь у реактора.
- Так ведь не рак, не лейкемия - сердце!
- А сердце, если на то пошло, - вообще наследственность! Тут никто ничего не сделает.
- Много ты понимаешь... - Марго опять усмехнулась. - Слушайте, ребята, у кого-нибудь найдется закурить?
Ричард посмотрел на нее совершенно дикими глазами.
- Откуда?! Сюда же не брали курящих!
Курящих на "Эридан" действительно не брали, чтобы не грузить систему регенерации еще и табачным дымом.
- Посмотри у себя. Там должны быть жвачки с никотином, - сказал Сандро.
- Много ты понимаешь, - снова сказала Марго. - Если б дело в никотине...
Она развернулась и вышла из рубки.
- Куда она? - спросил Ричард. Оба прислушались.
- Кажется, в кухню, - ответил Сандро. - Не завтракали ж, со всеми этими делами.
- Сказать по правде, и не хочется, - заметил Ричард.
"Мне тоже", - собирался сказать Сандро, но не успел: истошно взвыла пожарная сигнализация, и на электронной схеме корабля замигал красным прямоугольник, обозначающий кухонный отсек. Оба вскочили и, столкнувшись в дверях, вылетели в коридор. Сандро был в кухне первым, и он же первый понял причину тревоги: свернув из бумаги самокрутку с какой-то сушеной растительностью (чай, или раскрошенный лавровый лист, или что там нашлось в кухне), Марго пыталась ее раскурить.
Днем позже командир поставил вопрос ребром:
- Надо что-то делать с тру... с Людвигом. Мы не можем возить его с собой.
Они и в самом деле не могли. Основной запас продовольствия составляли не замороженные продукты, а концентраты. Морозильные камеры были небольшие, тело туда вошло бы только по частям - предложить такое никто не решился, хотя покойнику, конечно, все равно.
- А как пиратов в море хоронили? - сказал Сандро. - Привязали ядро к ногам - и в воду.
- Здесь не море, - возразил Ричард. - Будет кружиться около нас спутником.
Маргарита поежилась.
- Да ну, улетит, наверное, - предположил Сандро.
- Вряд ли, - сказал Ричард. - У корабля приличная масса, надо хорошо разогнать, чтобы улетел. Может, лучше засунуть в воронку и включить двигатель на полсекунды?
После недолгой дискуссии согласились, что кремация в двигателе - лучший вариант. Ричард запустил программу, а Сандро вызвался вынести Дока наружу. Пока компьютер готовил двигатель к пуску, Марго принесла откуда-то огромный мешок из черной полиэтиленовой пленки - Сандро и не подозревал, что такие есть на корабле.
- Зачем это? - спросил он.
- Завернешь Дока, - сказала Марго. - Пиратов - и тех в парусину зашивали.
Люк шлюзовой камеры был узкий, неудобный. Сандро сначала протолкнул тело, потом вылез сам, закрепил страховочный фал, прикрыл люк - затягивать до конца не стал, только чтоб крышка не болталась. А когда проделал все это, обнаружил, что покойник от него улетел.
По радио он доложил командиру ситуацию и предложил воспользоваться ранцевым двигателем скафандра, чтобы поймать тело.
- Фал не отцепляй, - приказал Ричард.
- Фала не хватит, а то б я и так догнал. Рич, я быстро: отвяжу, слетаю за ним и вернусь.
- Сандро, мы все очень мало упражнялись с ранцем. Тем более - только на стартовой орбите, а сейчас у нас немного другая скорость. Не надо, оставь его.
- Что ж, он так и будет мотаться вокруг корабля?
- Ему уже все равно, а тебе... Ты что, покойников боишься?
Сандро невесело усмехнулся и ответил фразой из анекдота:
- Что нас бояться?
Через пару месяцев всех по очереди пробрала какая-то, похоже, прихваченная с Земли, инфекция. Сначала Марго зачихала, несколько дней ходила с красным носом и опухшими глазами. Сразу же за ней захлюпал Сандро. А когда оба чуть-чуть пришли в себя, слег командир. Свалился всерьез: сухой кашель, запредельная температура с потерей сознания и бредом. Марго два дня от него почти не отходила, благо сама уже оклемалась. Колола антибиотики, жаропонижающее, спала урывками...
На третий день наметилось видимое улучшение. Пришедший в себя командир попросил пить. Сандро бросился включать вспомогательные двигатели, Марго - в кухню, приготовить чего-нибудь тепленького и кисленького. Хотя бы чаю с лимонным концентратом. Заодно забежала к себе взять очередную дозу антибиотика и шприц. А когда вернулась к Ричарду, тому уже не нужны были ни чай, ни уколы.
Сандро примчался на ее крик. Минут десять он ничего не мог сделать; потом, когда она уже не выла, а только всхлипывала, сказал:
- Марго, не казнись. Откуда ты могла знать, как будут мутировать обычные вирусы в условиях корабля при субсветовых скоростях?
Она посмотрела на него, снова всхлипнула, а потом сказала:
- Понимаешь, второй пациент подряд у меня умирает оттого, что я не оказываюсь рядом, когда нужно. Для врача это непростительно.
- Откуда ты могла знать, - повторил он. - Слушай, я надеюсь, его (он мотнул головой в сторону Ричарда) ты не будешь вскрывать? И так ведь все ясно.
- Завтра посмотрим, - ответила Марго. И, помолчав, добавила:
- Сандро, я думаю, надо поворачивать назад. Мы все равно не долетим.
Она кивнула, немного помедлила, потом поднялась и вышла в коридор. "Посидеть с тобой?" - вопрос вертелся у Сандро на языке, но вслух он не спросил. Какая-то совершенно неуместная двусмысленность была в этом вопросе.
Как же он потом жалел, что промолчал!
Проснувшись, он почувствовал запах спирта. В коридоре пахло сильнее, еще сильнее - в каюте Марго, и даже летало в ней несколько шариков жидкости (двигатели он накануне отключил, и наступила невесомость). И еще кружились в воздухе две синеватые таблетки (сильное снотворное - это он узнал потом, когда нашел инструкцию), а третья обнаружилась в пластиковой упаковке на десять мест. Остальные девять гнезд пустовали.
В сознание Марго так и не пришла; да и что он мог сделать? Сунуть ей под нос ватку с аммиаком? Этот запах несколько дней преследовал его по всему кораблю...
Потом Сандро почти убедил себя, что Марго все-таки не покончила с собой. Иначе - в подобной ситуации это последняя степень эгоизма, ей никак не свойственная.
Трупы он даже не пытался сжечь в двигателе. Нашел в кладовке еще два таких же мешка, и у "Эридана" стало три спутника.
Мысль повернуть обратно ему в голову больше не приходила.
2
Упаковку от бутерброда Сандро смял в комок и бросил в угол к Чарли. Тот прыгнул навстречу, вцепился когтями, обнюхал. В невесомости он вместе с комком кружился по рубке, хрустя упаковкой на лету. Пленка, пусть и синтетическая, имела все же некоторую пищевую ценность. Так сказать, последний резерв экипажа; но теперь, когда экипаж уменьшился вчетверо, резерв потерял актуальность.
Некоторое время Сандро наблюдал за маневрами Чарли. Тот, руля хвостом, ловко уворачивался от столкновений с твердыми предметами, потом улетел куда-то в угол и скрылся из виду. Тогда Сандро протянул руку к кружке с кофе, которая стояла на краю пульта, зафиксированная спрятанным в дно магнитом. Он не поворачивал к ней головы, а лишь скосил глаза, поэтому не сразу осознал, что видит ее на каком-то совершенно непривычном фоне. Вместо бежевого (в этот цвет были покрашены стены) - что-то темно-серое...
Он резко обернулся. Человек, непостижимым образом появившийся у края пульта, выглядел так, как будто попал сюда из офиса солидной фирмы. Или, может быть, с дипломатического приема. Строгий темно-серый костюм в едва заметную полоску; белоснежная рубашка; галстук, неброский, но тщательно подобранный по цвету; начищенные ботинки...
Незнакомец улыбнулся дежурной дипломатической улыбкой и произнес:
- Добрый день.
- Привет, - ответил Сандро хриплым голосом: отпить кофе он не успел. - Ты кто такой?
Он поймал себя на том, что со второго слова (если не с первого) взял хамский тон, но отступать было поздно. Впрочем, незнакомец, казалось, на тон не обращал внимания. Он на секунду задумался, потом сказал:
- Я, скажем так, один из создателей всего этого, - и сделал широкий жест рукой.
- Корабля, что ли? - спросил Сандро.
- Ну, и корабля в какой-то степени. Хотя я-то имел в виду Вселенную.
- Бог, что ли? - голос Сандро снова сел. "Хана, крыша поехала", - подумал он про себя.
- Ну, для простоты можно считать и так, - сказал незнакомец, - хотя вы, кажется, в бога не верите?
- Не верю. Но в качестве временной гипотезы принять могу. А от меня чё надо? - Сандро продолжал хамить, потому что другого выхода в этой ситуации не видел.
- Да можно сказать, ничего... - начал бог, но Сандро перебил:
- Постой! Если ты бог, то вот это... ну, то, что они все умерли, - твоих рук дело?!
Бог покачал головой, и на лице его появилось нечто похожее на сочувствие:
- Нет. Мы вас создали, но управлять вашей жизнью на таком уровне не можем. То есть, конечно, могли бы, но это ж безумно дорого, кто даст денег на такое? На простое наблюдение - и то едва выбили.
"Врет!" - подумал Сандро; но как поймать бога на вранье, он не знал, и поэтому спросил:
- "Мы" - это кто?.. А, ну да, понял: "един в трех лицах".
- Всё бы вам упрощать, - проворчал бог и уселся на край пульта, едва не придавив клавиатуру блока курсовых поправок. - Этот ваш мистицизм, вера в магические свойства однозначных простых чисел. "Тройка, семерка, туз"... Ну, не боги мы - всего лишь экспериментаторы! Да, мы создали ваш мир, и вас тоже. Вас - по ошибке, в наши планы это не входило. Когда спохватились, было уже поздно: вы успели слезть с деревьев, понаделали каменных топоров. Просто ликвидировать вас мы не могли.
- Это почему еще? - спросил Сандро, изображая иронию.
- Потому! - строго сказал бог. - Нельзя. Мог бы и сам догадаться... Слушай, мой тебе совет: разворачивайся и дуй обратно! Все равно ведь не долетишь: или свихнешься, или сопьешься.
- Не сопьюсь, - мрачно сказал Сандро. - Спирт месяц как кончился.
- Какая разница, - махнул рукой бог. - В космосе, кроме вас, разумной жизни нет, больше мы таких проколов не допускали. И неразумной-то кот наплакал. Прилетишь домой - так прямо и скажи, можешь на меня сослаться.
- Как это - нет разумной жизни? - оторопело спросил Сандро. - А вы?
- Мы-то при чем?! - раздраженно сказал бог. - Я ж говорю: в космосе. Я сейчас вообще не здесь - в своем кабинете сижу. Здесь - только интерактивная трехмерная проекция. Тоже, кстати, не дешевая. А тебе отсюда к нам не попасть, да, честно говоря, только вас там и не хватало... То, что для вас космос, для нас - экспериментальная установка. Дура такая здоровенная на двух столах, на одном не помещается. Даже не столько экспериментальная, сколько учебная: студенты на ней лабораторные работы делают.
- И по какому же предмету?
- По миротворению. Немножко недосмотрели, в линии рециркуляции завелась разумная жизнь. Истребить нельзя - вот, пришлось принять меры, чтоб вы не мешали. Скорректировали вам свойства пространства-времени, поставили предел в виде скорости света... Ну, дался ж вам этот космос! Нет же ничего и никого!
Десятки вопросов вертелись у Сандро на языке, но начать задавать их сейчас - значило признать безмерное превосходство над собой этих экспериментаторов, сотворивших род людской по ошибке. Поэтому Сандро не стал ничего спрашивать, а только медленно сказал:
- Значит, так. У меня полетное задание - Эпсилон Эридана, и я лечу туда. Остальное вас не касается, и плевал я на ваши пределы.
- А если и долетишь, - продолжал бог, - что ты там увидишь? Ну, звезда, пяток планет. Одну или две, возможно, обнаружишь, остальные проглядишь, потому что телескоп у тебя к тому времени сломается.
- А пошел ты! - бросил Сандро. - Починю.
- Ну, если так, - сказал бог, - я и в самом деле пошел.
Он встал и шагнул к переборке, отделяющей рубку от коридора, - два шага к ней, а третий уже сквозь нее. Он шел так, будто не было ни этой переборки, ни невесомости, - то ли демонстрировал всемогущество, то ли просто в этом месте у него был выход из кабинета.
Бог уже скрылся в стене больше чем наполовину, а Сандро все еще лихорадочно шарил взглядом по пульту в поисках чего-то, что можно запустить ему вслед. Ничего не попадалось под руку, кроме кружки с кофе, и Сандро швырнул ее, но немного опоздал: когда кружка ударилась в стену, видна была только левая нога в тщательно отутюженной штанине и черном ботинке.
От удара с треском отскочила крышка, аккумулятор выпал из гнезда. Генератор поля отключился, и жидкость вылетела из кружки, как будто ее выбросило сжатым воздухом. Еще не остывший кофе обрушился на штанину и ботинок; нога бога дернулась и исчезла в переборке.
Сандро рывком вылетел из-за пульта. Подлетел к двери, толкнул вправо; его самого бросило влево, и он чувствительно ударился плечом о край проема.
В коридоре никого не было, и только на безворсовом синтетическом покрытии того, что при включенных двигателях становилось полом, остался мокрый, цвета черного кофе след левого ботинка.
3
Перехватываясь руками за поручни, Сандро летел по коридору в медпункт. Там имелось (Марго как-то показывала ему) сильнодействующее средство, прекращающее галлюцинации. Название он тогда забыл, но хорошо запомнил внешний вид коробочки.
Так, по внешнему виду, он ее и нашел. Внутри оказались пластиковая кассета с тремя заполненными одноразовыми шприцами, листок с инструкцией и в круглой баночке - тампоны для дезинфекции, смоченные спиртом. Последнее - весьма кстати, ведь спирт давно кончился.
Вернувшись в рубку, он пристегнулся ремнем в кресле, как советовала инструкция, и вколол себе первый шприц. Через четверть часа подействовало. Мозги прояснились до такой степени, что даже слегка заныл зуб, удаленный и замененный протезом за год до старта. Сандро отстегнулся, выбрался из кресла и осторожно выглянул в коридор. След никуда не исчез.
Он вогнал себе еще одну дозу. Думал - зуб совсем разболится, но тот, наоборот, перестал: наверное, понял, что протезы не болят. След, впрочем, остался на месте, лишь слегка подсох.
Колоться в третий раз Сандро не стал: если крыша продолжает ехать, то и черт с ней. Он сел в кресло, посмотрел на пульт и экраны внешнего обзора. "Кофе еще сварить, что ли? - подумал он. - Предел, значит. Ну, ладно. Сейчас поглядим, что за предел и где вы его поставили: в пространстве-времени или, может, у себя в мозгах?"
Он решительно откинул крышку на пульте, протянул палец к серой клавише и вдруг услышал за левым плечом голос Ричарда:
- Не делай этого!
Сандро рывком развернул кресло. Ричард стоял в углу. Выглядел он неважно - как человек, перенесший тяжелую болезнь; впрочем, так ведь оно и было.
- Это почему еще? - спросил Сандро.
- Потому что задание... - начал Ричард, но Сандро перебил:
- Оно мне больше не указ.
Ричард с минуту молчал, потом начал:
- Сандро, страна отправила... нет, даже так: человечество отправило нас, чтобы мы достигли звезды и проверили на практике теорию относительности. Пусть мы все... пусть ты остался один - задание никто не отменял.
Ричард, пока был жив, таких слов не говорил, и просто так отмахнуться от них Сандро не мог. Он тоже немного помолчал и сказал:
- Рич, от человечества не убудет, если я достигну звезды в три раза быстрее. И проверить теорию можно разными способами.
Он снова протянул руку к клавише и услышал:
- Сандро, я, как твой командир...
- Нет, Рич, ты мне теперь не командир. Ты умер. С концом. И загробной жизни нет, потому что нет ни ада, ни рая. Вообще ничего нет, только ящик на двух столах, и мы с тобой болтаемся в сливном колене!
Последние слова Сандро почти выкрикнул. Он резко ткнул пальцем в клавишу и сразу же, чтобы ничто не успело его остановить, - в прямоугольник "Yes" на экране.
- Тут ты, пожалуй, прав, - сказал Ричард, постепенно исчезая. - Я действительно уже не командир. Только имей в виду на всякий случай: если нет ни ада, ни рая, из этого еще не следует, что нет и загробной жизни.
Двадцать две минуты шестнадцать секунд (плюс еще секунда-полторы, потраченные на подтверждение курсовых данных) Сандро провел, непрерывно глядя в экран. Кофе готовить он не стал.
Наконец вспыхнула надпись "START" с прямоугольниками "Yes" и "No" под ней. Сандро протянул палец к надписи "Yes", чуть задержался перед тем, как коснуться экрана, и тут за левым плечом раздался голос Дока:
- Что ж, это должна быть интересная физика.
Сандро обернулся. Док стоял в том же углу, где до него появлялся Ричард.
- Это не физика, - махнул рукой Сандро. - Это вроде того лома, против которого нет приема. Тупо вперед на полной тяге - что тут интересного?
- Ну, у меня, положим, некоторым образом личный интерес, - сказал Док. - Понимаешь, если твой безумный эксперимент по прорыву светового барьера закончится успешно, для меня это будет означать, что я всю жизнь занимался ерундой.
- Почему ерундой?! - Сандро даже подпрыгнул в кресле, насколько позволяли ремни.
- Потому что в основе всего того, чем я занимался, так или иначе лежит теория относительности. А ты собираешься опровергнуть ее одним нажатием кнопки.
- Ну уж и ерундой! - смущенно сказал Сандро. - А двигатель?
- А вот это, пожалуй, самое смешное: всё, что я сделал в науке за свою жизнь, ты перечеркнешь с помощью моего же двигателя.
Сандро не знал, что сказать. Мелькнула мысль: ткнуть пальцем в "No" и покончить со всем этим. Потом мелькнула другая - он ухватился за нее, как за соломинку:
- Но почему обязательно "опровергнуть теорию"? Может, просто дополнить? И вообще, может, еще и не выйдет ничего... Док, да вы скоро всё увидите! Вы же летите со мной. Спутником, так сказать.
Док покачал головой:
- Нам за световой барьер пути нет.
- Нам - это кому? - не понял Сандро.
- Спутникам, - усмехнулся Док.
- Но почему?! Откуда вы знаете?! Это же совершенно неизвестное вам явление, что вы можете знать о нем?
- Интуиция, Сандро, - снова усмехнулся Док. - Интуиция в науке - это не озарение, а опыт, освоенный подсознанием. А у меня он, этот опыт, такой, что, встречаясь с каким-нибудь абсолютно новым, неизвестным мне явлением, я могу сразу представить некоторые его черты и свойства. Вот и сейчас он мне подсказывает... Не знаю, Сандро, что ты увидишь за световым барьером - другую Вселенную или, может быть, изнанку нашей, - но нас там не будет... Ну, ладно, ты меньше меня слушай. Запускай двигатель, интересно же, что получится!
Эти дни Сандро даже спал в кресле у пульта, чтобы, проснувшись, сразу видеть перед собой экран с текущим значением скорости. "Эридан" приближался к световому барьеру...
- Сандро! - раздалось у него за левым плечом, и он обернулся так резко, что хрустнуло в шейных позвонках.
Марго стояла в том же углу.
- Док сказал, что ты полетишь дальше, а мы останемся. Вот, зашла попрощаться.
Сандро молчал, избегая смотреть на нее. Он не вспоминал о спутниках с того момента, как запустил главный двигатель. Потом поднял глаза и задал давно мучивший его вопрос:
- Рита, а то, что с тобой произошло... это нарочно или случайно?
Сейчас она не возражала против "Риты"!
- Конечно, случайно, Санчик...
Он вздрогнул: Марго никогда раньше не звала его так.
- Я никак не могла заснуть, - продолжала Марго, - высосала флакон спирта - не помогает, хотела взять другой, а потом подумала: есть же таблетки. Проглотила две - опять не помогло, ну, я еще, и еще, не считала, и спирту тоже добавила. А потом, наверное, все вместе догнало... Ну, ладно, Санчик, счастливо тебе долететь.
Она медленно таяла в углу, а Сандро смотрел на нее молча, потому что слова "счастливо" и "оставаться" никак не складывались вместе.
Чертыхаясь, Сандро влезал в скафандр. До светового барьера оставалось около часа. Ну, чуть больше, чуть меньше - точного значения скорости света Сандро не помнил. Во всяком случае, должно хватить. Он выйдет в космос, переловит спутников и затащит всех в шлюзокамеру. Успеет, должен успеть!
Что бы там ни говорила интуиция Дока, световой барьер они будут таранить вместе.
В качестве страховочного фала он взял самую длинную веревку, какая нашлась. Вторую, покороче, свернул и прицепил себе на пояс.
Первого из спутников он поймал сразу, как вылез из люка. Ухватил за полиэтиленовую пленку. Она тут же пошла клочьями: космическая пустота не бывает абсолютно пустой, отдельные атомы и элементарные частицы, налетая на полиэтилен с околосветовой скоростью, нарушают его структуру, и он разваливается от прикосновения.
То, что под пленкой, однако, было твердое, прочно схваченное космическим холодом. Первым из спутников оказался Ричард. Сандро попытался просунуть его в узкий люк и понял, что не получится. Когда он вытаскивал тела наружу, они хоть чуть-чуть сохраняли гибкость, а сейчас...
Оставалось одно: воспользоваться большим шлюзом, в который мог въехать автомобиль. Автоматике требовалось около двадцати минут, чтобы сбросить давление и открыть внешний люк, - за это время Сандро рассчитывал переловить и связать покойников вместе. Когда шлюз откроется, он втащит туда всех разом.
Он обвязал Ричарда веревкой. Следующая попалась Марго - обмотал и ее. Оставался Док. Покойники, вращаясь вокруг корабля, сталкивались между собой, меняли орбиты, и Док сейчас кружился дальше всех.
Сандро прикрепил к поясу второй конец веревки, которая связывала Ричарда и Марго, - поймав Дока, он подтянет их к себе и свяжет всех вместе. Потом примерился и оттолкнулся от корабля...
Он почти схватил Дока, но в последний момент что-то рвануло его за пояс. Нет, не страховочный фал - его длины хватило бы. Это были Рич и Марго.
Отпускать их в свободный полет Сандро не решился. Он притянул их к себе и сделал еще одну попытку, но теперь, с дополнительным грузом, не смог правильно рассчитать толчок и промахнулся. И тогда он решил рискнуть - держа пойманных спутников при себе, на пару секунд включил ранцевый двигатель. Получилось удачно - он сразу поймал Дока (пленка, естественно, тут же расползлась), обхватил его веревкой, следующим витком - всех троих, завязал узел. И все ждал, когда его рванет назад страховочный фал, а рывка не было, и тогда он обернулся.
Импульс ранцевого двигателя пережег фал, и корабль успел уйти довольно далеко. Сначала Сандро гнался за ним, включив двигатель на полную мощность. Потом подумал, что, возможно, еще сможет догнать; если бросит спутников, но все никак не решался это сделать. А потом и бросать стало бессмысленно.
Огонь термоядерного выхлопа удалялся, меняя цвет с голубого на зеленый, желтый, а затем и на тускло-красный - из-за доплеровского смещения. А потом ослепительная инфракрасная вспышка накрыла половину неба, и Сандро понял, что "Эридан" все-таки пробил световой барьер.