Кузина Лада Валентиновна: другие произведения.

Шанс

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-20
Peклaмa
 Ваша оценка:

  
  Дом был стеклянным. Женьке сначало показалось, что он находится в подобии мыльного пузыря, но, когда он со всего размаха ударил по стене, она зазвенела. Почему он решил, что эта сфера называется домом, Евгений не знал, это знание пришло извне. Женька осмотрелся: дом был полностью прозрачным, шарообразным, вещей в нем никаких не наблюдалось. Сам Евгений болтался между полом и потолком, хотя разделение на верх и низ было весьма условным. Женька никак не мог вспомнить, как он очутился в доме, в голове вместо воспоминаний плавал кисель. Евгений попробовал собрать воедино обрывки лиц и слов, всплывавших в памяти, но мысли разбегались, словно тараканы, спугнутые ночью на кухне. Единственное, за что ему удалось уцепиться, было его имя. Женя осмотрел себя и обнаружил, что наг. Тело оказалось длинным и худым. Он с любопытством рассмотрел безволосую грудную клетку, тонкие пальцы на руках, даже извернулся, пытаясь разглядеть спину и ягодицы. С особым интересом и гордостью изучил пенис. Ощупал лицо: на ввалившихся щеках кололась трехдневная щетина ("так модно", - промелькнуло в подсознании), лоб был высоким и плоским, ресницы излишне пушистыми для мужчины. Женьке почему-то показалось, что раньше (когда раньше?) он стеснялся своих ресниц и называл их телячьими. Волос, вырванный из головы, был черным. Поняв, что больше о своей внешности узнать не удастся, Евгений подплыл к стене.
  Неловкие движения напомнили ему о том ощущении полета, которое он испытывал в снах. Тогда ему тоже чудилось, что тело отрывается от земли и парит в воздухе. Но удивления от того, что все происходит в реальности, Евгений не испытал. Он прижался к стене. Снаружи растекался густой белесый туман. Женя с усилием вглядывался, щуря глаза, пытаясь увидеть хотя бы смутные силуэты. Внезапно воздух стал проясняться. Проступили очертания добротных сталинских домов, толстых стволов тополей и огромное современное здание библиотеки. По тротуару шли две девушки. Одна из них была высокая блондинка с длинными волосами, словно сошедшая с обложки журнала красоты. Вторая - ниже среднего роста, приятных форм рыжеволосая девушка, из тех, кто при малейшем смущении заливаются огнем до корней волос. До Женьки донесся обрывок их разговора.
  - Не может быть, - трагически шептала блондинка, округляя глаза и губы, - он, что, с ума сошел?
  - Да мне плевать, что у него с головой было, - нервничала медововолосая девушка, - я-то причем? И какое свинство, обвинить меня! Гад он, зачем он это сделал!
  Девушка разрыдалась. Женька отшатнулся от стены. Ему было неловко, что он подслушал чужой разговор, вдобавок закралось ощущение чего-то нехорошего,смутная тревога. Он завис посреди сферы и постарался выкинуть из головы увиденное.
  
  Неясно, сколько прошло времени. Женька бездумно болтался посреди дома, медленно поднимаясь и опускаясь, словно в замедленной съемке прыжков на батуте. Приближаться к стеклу ему не хотелось, чувство внешней опасности не отпускало его. Но все же ему никак не удавалось отделаться от ощущения, что обе эти девушки имеют к нему, Женьке, непосредственное отношение, что когда-то (опять же, когда?) они были знакомы. "Таня, Танюша," - так звали ту, с волосами цвета ржавчины, девушку, вспомнил Евгений. "А длинноногая блондинка - ее закадычная подружка Юлька". Он нервничал, потому что память никак не хотела подсказать, что именно связывало его с этими девицами. Поняв, что лопнет от переполнявшего его любопытства, Женька нерешительно приблизился к стене дома. Вместо улицы он увидел помещение, похожее на аудиторию. Высокие потолки, столы, поднимавшиеся по ступеням, как в кинотеатре, темное небо за окнами. За столом сидел мужчина лет сорока, он был пьян. Рядом с пустой бутылкой лежал огрызок огурца и коробка конфет. Мужчина что-то бормотал себе под нос. Женька даже приложил ухо к стене, пытаясь расслышать. "Тварь, ведь какая же тварь, так отомстить. Столько лет прошло, а все никак не отмыться". Мужчина, не стесняясь, плакал. Изображение подернулось рябью и пропало. "Сергей Львович, преподаватель математического анализа," - подсказала память. Женька сообразил, что показываемые картинки имеют прямое отношение к нему, но кроме имен вспомнить ничего не удавалось.
  
  Наступила ночь. Белесая неопределенность, окружавшая дом, исчезла. Женька даже удивился, ведь он считал, что увидеть то, что находится снаружи дома, можно только приблизившись к стеклу. Нестерпимо сияли звезды. Их было много, мириады огней, Евгений и не представлял себе, что звезд может быть так много. Вся сфера была залита холодным светом, Женьке казалось, что светила бесстыдно рассматривают его, перешептываются и смеются. Укрывая обеими руками свое мужское естество, как футболисты перед пенальти, Женя затравлено оглядывался. Звезды освещали густую поросль в паху, синяк на бедре (ударился об стол), покрывшуюся мурашками кожу. "Перестаньте! - не выдержал Евгений. - Что я вам всем сделал?!" Пытка не прекращалась. Он закрыл глаза и заткнул уши, пытаясь заглушить воображаемый хохот.
  
  Утро не принесло облегчения. Женька, осунувшийся и скорбный, подплыл к стене дома, пытаясь отвлечься. В этот раз он увидел комнату. Она была малогабаритная: диван, укрытый ядовито-зеленым плюшевым пледом, подпирал старую пошарпанную стенку, на полу лежал потертый ковер. Письменный стол, примостившийся у окна, был уставлен фотографиями. На одной из них улыбался беззубым ртом пухлый карапуз, на другой - семилетний мальчик, одетый в костюм пирата. Женька неожиданно вспомнил. Тогда был Новый год в первом классе, одноклассники собирались прийти в карнавальных нарядах. Женька с матерью объездили полгорода в поисках костюма флибустьера, но все было напрасно. Мать, до этого бравшая иголку только ради того, чтобы пришить пуговицу, решила сшить костюм сама. Она распорола свою старую кожаную юбку и сшила Жене жилет, остатки она разрезала на тонкие полоски и нашила их в виде бахромы на джинсы. Кушак мать раскроила из скатерти с тяжелыми кистями. Им еще повезло, приехавшая из Европы соседка привезла Женьке в качестве презента черную бандану, разрисованную черепами. Костюм произвел фурор, Евгению даже вручили приз за самый лучший наряд. Женька судорожно оглянулся. Ведь если это его фотографии, значит, это его настоящий дом. И мама где-то рядом. Он начал кричать, молотя руками по стеклу. Картинка съежилась, уменьшаясь в размерах, и пропала. За окном плавал все тот же молочный кисель.
  
  Ночью Женька сидел, съежившись, зажав голову между коленями. Его до одури пугала бесконечность, обнаружившаяся вокруг него. Казалось, что он навсегда застрянет в этом вакууме, окруженный насмехающимися, злобными светилами. Чтобы отвлечься, Женька пытался вспомнить мать. Однако ему так и не удалось вытащить из памяти ни ее лица, ни голоса, ни даже запаха, лишь имя - Светлана Анатольевна. Когда наступило утро, он рывком подлетел к стеклу. На залитой солнцем площади расположилось несколько лимузинов, украшенных кольцами и куклами в свадебных нарядах. Из одной машины выпорхнула Татьяна, упакованная в белое платье с шлейфом, ее за руку держал надутый от важности блондин. Увидев жениха, Женька испытал неясное раздражение. Подлетела Юлька с лентой свидетельницы через плечо, зажимая в руках букет гладиолусов.
  - Даже погода сегодня как на заказ, - хихикнула она, - вот что значит - все схвачено.
  Во дворце бракосочетания дородная женщина прочитала напутственную речь, оркестр надрывался, исполняя свадебный марш Мендельсона, гости смачно целовали новобрачных, нагружая необъятными букетами. Потом свадебный экскорт поехал по городу. Женька время от времени отплывал от окна, надеясь в следующий раз увидеть маленькую комнату. Но дом упорно показывал череду достопримечательностей, у которых фотографировались молодые, потом банкет в ресторане с бесконечными тостами от багровеющих гостей.
  
  Дом молчал. Уже несколько дней Евгений напрасно дежурил у стены, картина за окном не менялась - белое полотно, надежно укрывавшее улицу. Женька не сдавался, и ему повезло. Сначала он слышал шум набегавших волн, так звучала раковина, подаренная ему в детстве отцом, когда он прикладывал ее к уху. Потом он увидел песочный пляж, уставленный лежаками под сенью зонтов. Разговаривали двое мужчин, возрастом около тридцати лет.
  - И не знаю, чего он так убивался, было бы из-за кого, - прихлебывая пиво, философствовал худощавый очкарик.
  - Не говори. Главное - кому и что он доказал? Ей? Этой расчетливой стерве? Так она через неделю уже успокоилась, - подхватил кудрявый брюнет, поднимая бокал с ромом. - Слушай, давай выпьем за то, чтобы ему там было не хуже, чем нам здесь.
  Мужчины чокнулись стаканами, изображение погасло. Женька растерялся. Он неожиданно узнал обоих, это были его соседи по общежитию, Славка и Колян. Но здесь они были намного старше, чем он помнил. Евгений попытался понять, с какой скоростью мчится время за домом, но голова отозвалась мучительной болью, и он бросил это занятие.
  
  Сегодняшнее дежурство у стены оказалось удачным, Женьке удалось увидеть родной дом. Комната почти не изменилась. Исчез старый ковер, замененный паласом во весь пол, телевизор с толстым экраном сменился на плоский. На диване женщина лет шестидесяти разговаривала по телефону.
  - Да, Людочка, очень рада за вас. Вы очень правильно решили рожать второго. Если бы вы знали, как я жалею, что не родила в свое время еще одного ребенка. Это так страшно - быть одной вечерами. Раньше репетиторством подрабатывала, а теперь здоровье не позволяет. И Валерий Игнатьевич очень быстро ушел, сгорел от горя. Хорошо, что хоть вы мне звоните.
  Женщина выключила телефон и встала, чтобы поставить трубку на базу. Евгений вздрогнул, это была мать, постаревшая, но такая знакомая и родная. Он жадно разглядывал лучики вокруг ее глаз, скорбную складку на лбу, опустившиеся уголки губ. Она шла мимо него, не замечая. Женька заколотил руками по стене, не чувствуя боли, но комната стремительно удалялась.
  
  Звезды сочувственно молчали. Евгений вспоминал отца. Значит, отец умер. И умер из-за Женьки, из-за того, что тот исчез. Евгений уверился, что стал жертвой эксперимента, проводимого инопланетянами. "Сволочи, уроды, зачем вам это надо! - кричал он в небо, запрокинув голову. - Что я вам сделал? Что мы все вам сделали?!" Женька долго орал в бессильной злобе, светила безмолвствовали.
  Утром он бросился к стене. Картина за окном сменилась. В просторном коттедже женщина хватала за ноги мужчину. Евгений с трудом узнал в ней когда-то стройную Татьяну. С возрастом она стала рыхлой, сквозь потускневшие и поредевшие волосы просвечивала ядовито-розовая кожа головы. Полысевший блондин брезгливо отпихивал ее от себя.
  - Я сказал, чтобы ноги твоей здесь не было, курица! - орал он, брызгая слюной. - Что себе возомнила? Ты здесь никто и звать тебя никак! Сама не уберешься, так я тебя в два счета выброшу.
  Блондин выскочил из комнаты, оглушительно хлопнув дверью, Татьяна поползла вслед за ним.
  Женька отпрянул от стекла.
  
  Дни наползали друг на друга со скоростью гигантской улитки, Евгений совсем потерял счет времени. По въевшейся привычке он подплыл к стене, и она неожиданно прояснилась. За окном смеркалось. Мать сидела за письменным столом и разговаривала с Женькиной фотографией.
  - Женечка, если бы ты знал, если бы ты только знал, как мне плохо без тебя. Я же не живу, я только поддерживаю видимость. Я встаю, умываюсь, хожу в магазин,убираю квартиру. А на самом-то деле я так и осталась в том дне, когда ты ушел от нас. Женька, ну зачем, ну почему я не уберегла тебя, почему ты мне не позвонил, сына. И отец умер через полгода. Он же все в себе держал, успокаивал меня, а сердце не выдержало. Разве стоило из-за этой девочки уходить от нас?
  Она что-то шептала, глядя на Женькину фотография, а он, оглушенный, смотрел на нее. Сердце бешено колотилось в груди, в ушах стоял гул. Он вспомнил.
  ***
  Все лето после сессии Женька работал в Макдональдсе, даже не поехав к родителям. После выматывающих смен он забегал в автошколу и, набрав ворох рекламных листов, бежал расклеивать их по городу. Начала осеннего семестра Евгений ждал с особым нетерпением. Танюша, как он звал ее, училась в соседней группе. На его знаки внимания она отвечала положительно, но особых авансов не раздавала, давая понять, что ее благосклонность надо заслужить. В тот день Женька пригласил ее в кафе, находившийся на центральной улице города. Татьяна немного скривилась, что не ресторан, но дала себя уговорить. В кафе Женька, смущаясь и запинаясь, поздравил ее с прошедшим днем рождения, которое было летом, и достал бархатную коробочку. Татьяна, взвизгнув от удовольствия, открыла ее. На дне лежал кулончик в виде сердечка, усыпанный прозрачными камешками.
  - Ух ты! - Танюша залилась румянцем от удовольствия, ее зрачки расширились. - С бриллиантами! Женьк, ну ты даешь.
  Она с восхищением смотрела на Женю. Тот, смущаясь, пояснил:
  - Тань, это пока не бриллианты, а фианит, но я потом обязательно заработаю. А еще мы можем с тобой в Крым на неделю махнуть, у меня остались деньги.
  Он хотел еще что-то сказать, но Татьяна смотрела на него с нескрываемым презрением, как на говорящую лягушку.
  - Ты, что, обалдел? Ты за кого меня принимаешь? Юлька со своим летом на Кипр ездила, он ей машину обещал купить, а ты мне Крым предлагаешь?
  Таня резко отодвинула стол и встала:
  - Ты неудачник! И не смей ко мне подходить, урод.
  Швырнув коробку, она ушла.
  
  Женька неделю не ходил в универ, пытаясь стереть из памяти свое унижение. Лишь в пятницу он приехал ко второй паре. Практику у них вел Сергей Львович - заносчивый и неподкупный, получить зачет у которого было делом весьма трудным. Он ходил с вечно задранной головой, неестественно прямой спиной. Одевался Сергей Львович просто - дешевые джинсы и растянутый зеленый свитер. Был доцент полноват, причем по-бабьи: крупные бедра и грудь как у женщины. Сам Сергей Львович объяснял свою полноту занятиями боксом в молодости, но злые языки утверждали, что у препода болезнь - евнухоидизм, заключавшаяся именно в ожирении по женскому типу и микроскопических половых органах. Мол, в свое время у Сергея Львовича был бурный роман с одной студенткой, который бесславно закончился из-за физиологической особенности. Войдя в аудиторию, преподаватель осмотрел студентов, взгляд его остановился на Евгении.
  - Какими судьбами? - язвительно поинтересовался он. - Чем обязаны подобной честью?
  Женька молчал. Сергей Львович не унимался:
  - Молчим? Ниже достоинства ответить? Наверное, по девушкам бегали? Надеюсь, хотя бы успешно.
  При упоминании девушек кровь хлынула к Женькиной голове, он вскочил, закусывая губы, прищурив глаза от ненависти:
  - Не вам бы о девушках говорить, с вашим-то микроскопическим мужским достоинством. Курам на смех.
  В аудитории повисла тяжелая тишина, Сергей Львович выскочил из кабинета. Славка и Колян потрясенно смотрели на него:
   - Ну ты даешь, старик. Будешь теперь сапогами грязь месить, Сергей Львович это так не оставит.
  
  Женька долго бродил по городу. Зайдя в забегаловку, он заказал пару кружек пива, потом он пил водку со смутными мужиками. Тоска не унималась. В общежитии было пусто. Славка и Колька, соседи по комнате, уехали на выходные к родителям. Женька долго сидел в темной комнате, обняв голову руками и раскачиваясь из стороны в сторону. Потом он выдернул из брюк ремень и, зацепив его на крюке в потолке, проделал петлю. Допив для храбрости начатую бутылку водки, Женка встал на табуретку и продел голову в петлю. Он все никак не мог решиться и выбить опору из-под ног. Евгений уже собрался слезать, но именно в этот миг нога неловко подвернулась и толкнула табуретку. Женька пытался перехватить ремень руками, но тот верно затягивался, отнимая все шансы.
  ***
  Мать все еще сидела за столом, Евгений прислушался:
  - Женечка, знаешь, а я тут в церковь ходила, с батюшкой разговаривала. А он мне сказал, что мы с тобой и потом не увидимся, мол, самоубийцам нет места на небе. Женечка, я ведь так мечтала, что мы с тобой хотя бы потом вместе будем, что я, наконец-то, смогу обнять тебя...
  Голос у матери сорвался и она зарыдала, вздрагивая всем телом.
  Женька смотрел на звезды. "Ну ладно, я дурак, согласен, - начал он вздрагивающим голосом, - но ей то за что так мучиться? Ну меня накажите, накажите вдвойне. Но она? Хотя бы малейший шанс". Он дотронулся до стены, та взорвалась под его рукой, рассыпавшись на миллионы сверкающих осколков. Хлынул ослепительно-нестерпимый свет.
  
  Был обычный субботний день, Светлана Анатольевна возвращалась домой, выгуляв пса. По дороге ей встретилась соседка
  - Здравствуйте, Анна Николаевна, - первой приветствовала Светлана Анатольевна.
  - И вам всего доброго. Я смотрю, вы собачку себе завели?
  - Да вы знаете, Анна Николаевна, случайно все получилось. Как-то вечером звонок в дверь раздался, я вышла - никого, а у порога вот эта собачка.
  - И правильно, что себе оставили. Все веселее будет.
  - Вы только не смейтесь, Анна Николаева, я, когда его увидела, сразу о Жене вспомнила. У него взгляд такой же, умный и все понимающий. Да вы не поверите, он от меня ни на шаг не отходит, словно боится потерять. И так мне легко стало, даже подумалось, что у Женечки всенепременно хорошо будет теперь, и такая тяжесть от сердца отлегла. Светлана Анатольевна медленно пошла к подъезду. Маленький кудлатый песик, преданно заглядывая в глаза, бежал рядом.
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com С.Казакова "Жена-королева"(Любовное фэнтези) Т.Кошкина "Академия Алых песков. Проклятье ректора"(Любовное фэнтези) С.Суббота "Шесть секретов мисс Недотроги"(Любовное фэнтези) Е.Кариди "Сопровождающий"(Антиутопия) Д.Толкачев "Калитка в бездну"(Научная фантастика) В.Коновалов "Чернокнижник-3. Ключ от преисподней"(ЛитРПГ) А.Вичурин "Ник "Бот@ник""(Постапокалипсис) О.Валентеева "Проклятие лилий"(Боевое фэнтези) Л.Лэй "Пустая Земля"(Научная фантастика) Д.Мас "Королева Теней"(Боевое фэнтези)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Институт фавориток" Д.Смекалин "Счастливчик" И.Шевченко "Остров невиновных" С.Бакшеев "Отчаянный шаг"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"