Кузнецов Данил: другие произведения.

Покорители Красной планеты

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Продавай произведения на
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Первая экспедиция на Марс

  Глава 1
  
   Стоял безветренный августовский день. Было довольно жарко.
   Двое стояли и смотрели на почти готовое огромное здание, пока ещё строящееся.
   - Ну и зачем так громадно сделали? - спросил один.
   - Посмотри на техпаспорт. Там написано, что здесь будет академия космонавтов, - ответил другой.
   - А-а. Тогда понятно, зачем тут пять этажей общей площадью с Москву! - сказал первый.
   Оба засмеялись и отошли, переключаясь на другие темы для разговора.
  
   А между тем академия готовилась к открытию. Заканчивались строительные и монтажные работы. Заключались контракты с преподавателями и инструкторами. Налаживалось финансирование.
   Двадцать четвёртого августа строители сдали здание.
   До открытия учебного заведения оставались считанные дни.
  
   Двадцать шестого числа весь необходимый персонал был завербован, а подготовительные работы - окончены.
   Открытие академии было назначено на двадцать седьмое августа две тысячи двадцать третьего года, понедельник.
  
   Ещё с раннего утра на улице собралась куча народу. Все были в нетерпении или в предвкушении, особенно те, кто хотел поступить в Академию Космических Наук. Несмотря на то что перед парадным входом в гигантское здание столпилось порядка пяти тысяч человек, стояла тишина, нарушаемая лишь лёгким шуршанием одежды.
   Наконец, ровно в десять часов по местному времени, объехав толпу, к зданию подкатила машина мэра. Из неё вылез глава города и, запрыгнув на парадное крыльцо, сказал, поправляя галстук и приводя в порядок костюм, а потом - лишь слабо шевеля пальцами:
   - Здравствуйте, товарищи! Я рад видеть всех вас в этот знаменательный день. Сегодня начнётся новая эра в космонавтике. В открывающемся учебном заведении достойные представители рода человеческого в возрасте восемнадцати - двадцати лет получат знания и навыки, необходимые для работы в космосе, на Луне и даже на Марсе! Но полетят не все, а только лучшие из лучших. Кто же не полетит, пусть пеняет на себя. Так, приём заявлений начинается сегодня в одиннадцать и продолжается до пяти вечера двадцать девятого августа. Совет обучающего персонала рассмотрит их тридцатого числа, а тридцать первого и первого пройдут экзамены на поступление. Предупреждаю: отбор будет очень строгий. Сейчас я зачитаю список требований к поступающим. - Мэр достал из-за пазухи лист бумаги и продолжил: - Итак, требования к поступающим: рост - сто семьдесят пять - сто восемьдесят пять сантиметров, вес - от пятидесяти пяти до шестидесяти пяти килограммов (индекс веса - восемнадцать - двадцать единиц), хорошее физическое развитие, аттестат средней школы максимум с одной четвёркой (не по физкультуре), золотая или серебряная медаль за окончание школы с отличием... Нет-нет, сейчас я пошутил. А теперь серьёзно: плюс ко всему - абсолютная психологическая адекватность, несудимость и (самое главное) положительные психометрические характеристики. Сейчас ко мне пусть подойдут те, кто хочет поступить в Академию, и я раздам всем образец заявления на приём. Предупреждаю: в заведении всего пятнадцать мест, а полетит от трёх до пяти выпускников... Так, сколько вас? Ого: целых восемьдесят семь! Так, берите заявления и слушайте меня внимательно: кроме как учиться, в этом здании вы будете есть и спать, а видеться с родственниками или ещё с кем-нибудь можно будет только по воскресеньям. Сразу говорю: сбегать из училища нельзя; мигом исключат без права поступления. Не сбежите? Вот и славно. А теперь... - Мэр, раздав бумажки, достал ножнички. - А теперь... объявляю Академию Космоса открытой! - И он перерезал неприметную красную ленточку, соединяющую стеклянные двери с датчиком движения.
   Все зааплодировали и разошлись. А восемьдесят семь молодых людей побежали к себе домой - писать заявления.
   Все восемьдесят семь подали свои прошения о зачислении только за первые два часа приёма, так что совет, рассматривавший эти бумажки, сделал это ещё двадцать восьмого числа.
   Как и было сказано, заявления рассмотрели.
   И в пятницу, тридцать первого августа, ровно в девять часов утра перед зданием Академии появились три шеренги по двадцать девять человек в каждой.
   Стеклянные двери сами открылись, а будущие космонавты и не космонавты, перестроившись, зашли в них колонной по три.
   Экзамены для них готовили всё лето специальные люди из городского Совета по образованию. Вступительные испытания были разделены на физические и умственные. На первых надо было показать свою физподготовку, а на вторых - знание необходимых гражданину сведений, например, сколько звёзд в Галактике, или откуда берётся ветер. Вопросов, естественно, было очень много, и все были сложные.
   Сначала прошла физическая часть. Абитуриенты должны были пробежать пять километров, потом - подтянуться на турнике пятнадцать раз, сделать пятьдесят отжиманий на кулаках, прыгнуть в длину и в высоту и, наконец, попасть из игрушечного пистолетика в центр мишени на расстоянии пятидесяти метров. На бег было отведено двадцать минут, прыжки в длину были рассчитаны на отметку три с половиной метра, а в высоту - метр шестьдесят; попасть же в мишень надо было трижды с четырёх попыток или четырежды, но обязательно - набрать тридцать очков (центр мишени - десятка). Не все справились с этим, но кое-какая часть всё же прошла, а именно - тридцать семь человек.
   Умственные экзамены были назначены на первое сентября. Их прошло немного больше людей. Каждый находился за своей партой, без средств связи и калькуляторов. Тест включал четыреста вопросов по самым разным предметам: русскому языку, математике, литературе, истории, биологии, астрономии, физике, информатике, химии и географии, - и длился пять часов - с девяти до двух. После небольшого отдыха началась психологическая проверка: оценка годности к полётам и тест интеллекта. Вся эта тягомотина кончилась к пяти часам вечера и ужасно всех утомила.
   А третьего сентября пришли результаты экзаменов.
   И в восемь перед Академией встали три такие же, как и в предыдущие дни, шеренги. Теперь вышел директор нового ВУЗа и объявил:
   - Мы выбрали пятнадцать кандидатов на полёты! Их имена: Геннадий и Георгий Ананасовы, Василий Бананов, Валерий Гагарин, Андрей Клубникин, Максим Козлов, Илья Леваков, Пётр Макаров, Дмитрий Рябинин, Николай Синицын, Олег Сухомлин, Ярослав Сырников, Юрий Титов, Николай Хрущёв и Иван Черникин! Лучше всех сдал физические экзамены Клубникин, умственные - Макаров! Кстати, у последнего самые высокие общие баллы, - тихо добавил директор.
   Все стояли в молчании.
   - Итак, названные - в здание, остальные - куда хотите. До свидания, - сказал директор напоследок и ушёл сквозь стеклянные двери.
  
  
  Глава 2
  
   Когда поступившие в Академию зашли в здание, директор им сказал:
   - Предметов у вас будет не очень много: математика (высшая, естественно), физика, химия, астрономия, информатика и астробиология. В неделю будет четыре урока по каждому предмету, вернее, четыре пары. Столько же занятий будет, в общем, каждый день. Распорядок дня: семь утра - подъём, десять минут - дела (ну вы знаете - какие), с семи пятнадцати до половины восьмого - зарядка, далее, до восьми - завтрак, с восьми до двух - уроки, потом обед, с половины третьего до четырёх - физические упражнения, с четырёх до шести - самоподготовка, то есть выполнение домашних заданий, с шести до половины седьмого - ужин, потом - свободное время. В девять вечера - спать! Так, сейчас восемь часов, значит: а) идите получать учебники; б) расписание занятий висит в холле; в) первый урок - информатика. Поняли?
   Космонавты кивнули.
   - Ну вот и славно, - сказал директор и удалился в неизвестном направлении.
  
   Библиотека располагалась в центре первого этажа и представляла собой большое, круглое и очень светлое помещение, полностью заставленное шкафами с книгами. Заведовал этим царством предмет в виде дамы средних лет с отталкивающей внешностью и отсутствием вкуса в одежде. Эта дама, не произнеся ни слова, выдала пятнадцать комплектов по шесть учебников и после этого стрельнула в студентов взглядом, означавшим: "Ну уходите же! Не видите, что ли, что ваше присутствие меня бесит?!"
   Учителя тоже были со своими причудами. Например, информатик, Селезнёв Дмитрий Антонович, когда задумывался, открывал рот и начинал ворочать языком. Это его увлечение студенты отметили, когда пришли к нему на урок. После знакомства он "в честь первого урока" рассадил всех за компьютеры и предложил написать какую-нибудь программу и проверить, как она работает. Хрущёв сразу стал бешено стучать по кнопкам, в то время как другие только начали придумывать, о чём будут их программы. Через пять минут Никита первым поднял руку. Дмитрий Антонович в удивлении вскинул брови:
   - Что? Уже всё?
   - Да, - сдержанно ответил Никита.
   Селезнёв подошёл к его компьютеру и посмотрел на текст программы. Потом открыл рот и начал двигать языком, как будто перекатывая конфету. Затем закрыл рот, пошёл обратно к своему столу, сел за него и написал что-то в журнале.
   - Дмитрий Антонович? - окликнул Хрущёв.
   - Ваша версия сайта Академии, конечно же, неплоха, но я вроде бы попросил написать обычную программу, например, умеющую складывать числа от одного до ста, или какую-нибудь простейшую игру, например, примитивнейший вариант "Тетриса". Так что Вы, Никита Хрущёв, получаете сегодня... три.
   - Так нечестно!
   - Да, нечестно, - сказал Селезнёв. - Я Вам ставлю не три, а три с минусом. Вопросы ещё есть?
   Никита покачал головой и стал строчить что-то на компьютере... кажется, это был трёхмерный "Тетрис".
   Второй парой была высшая математика. Её вёл некий Ляпунов Пётр Алексеевич, тративший много времени на произнесение многозначительной фразы: "Ээээээээ..." Он предложил студентам составить пять сложных уравнений разных типов и решить их. Теперь бешено писать принялся Максим Козлов. Ляпунов это заметил, подошёл к нему и заглянул через плечо. Открыл рот от изумления. Максим закончил писать, заметил учителя и изобразил на лице подобие глуповатой улыбки. Пётр Алексеевич растянул своё дальнейшее "э-э-э" на полминуты, взял листик, унёс к себе за стол, потом принёс обратно Максиму и сказал:
   - Ваше знание интегралов и дифференциалов не может меня не радовать, но, по-моему, я попросил составить пять уравнений разных типов.
   - Ну, тут и есть разные типы: логарифмическое, иррациональное, линейное, квадратное и биквадратное, - только все - с дифференциалами, производными и интегралами, - ответил Макс.
   - На первый раз прощаю и ставлю пятёрку, но впредь, пожалуйста, получше слушайтесь моих указаний, - сказал Ляпунов и ушёл к себе за стол.
   Кроме математика и информатика, студенты в этот день познакомились ещё с преподавателем физики и химии - не похожим ни на кого мужчиной с высоким интеллектом и без чувства юмора. У всех пятнадцати об Академии уже сложилось довольно неоднозначное впечатление...
  
   Потом был обед.
   Если все аудитории имели форму круга диаметром десять метров, с гигантским столом в виде подковы, закруглением обращённой к двери, за которым сидели ученики, и учительским столом нормального размера между концами подковы, то столовая представляла собой эллипс с большой осью пятнадцать метров и малой - втрое меньше. Но не это удивило будущих космонавтов.
   Им подали... лимонный суп с рисом, перловку и какао!
  
   После обеда студенты пошли на спортплощадку. На ней главным был инструктор Баранов Владимир Ильич, майор в отставке. Сначала он устроил пятикилометровый кросс, как на вступительных экзаменах, но на этот раз - на специальной дорожке. Она не имела форму кольца, как та, на которой проходил вступительный кросс: она, скорее всего, представляла собой проекцию какой-нибудь неалгебраической замкнутой пространственной кривой линии, изобилующей поворотами и зигзагами. Трасса была потруднее, чем в прошлую пятницу, но пройти её оказалось возможным.
   Первым прибежал Козлов - за девятнадцать минут двенадцать целых и две десятых секунды. За ним пришли все остальные. Хрущёв прибежал последним, как на экзамене, почти на сорок четыре секунды отстав от Козлова.
   Баранов всех построил и заявил:
   - Не так плохо, как я думал, но всё же плохо. Запомните раз и навсегда: от девятнадцати до двадцати минут на такой кросс - это тройка с натяжкой, я бы даже сказал, с минусом, но, так как я сегодня добрый, вы все получаете за кросс "три". Оценку за сегодня могут изменить ваши результаты в других видах спорта.
   - Каких ещё? - полюбопытствовал Юра Титов.
   - Разговорчики. Минус балл. Виды спорта, которые я имел в виду: подтягивания, отжимания, прыжки, метание гранаты, стрельба и футбол. Понятно? К турнику!
   В этот день студенты подтянулись по семнадцать раз каждый, отжались восемьдесят раз, четырежды выстрелили в мишень, но уже из настоящего пистолета, кинули тяжёлый шарик на другой конец площадки, прыгнули кто во что горазд и либо забили , либо не дали забить другим хотя бы по одному голу. Так что Баранов поставил всем по твёрдой четвёрке без минуса, даже микроскопического.
  
   Наконец, этот сумасшедший день закончился.
   Усталые, чистые и немного раздражённые студенты проследовали в спальню пунктуально к девяти.
   Эта комната имела форму шестнадцатиугольника с длиной стороны два с половиной метра. У пятнадцати сторон стояли кровати и тумбочки, а в шестнадцатой была дверь.
   Космонавты легли и в ту ночь больше не встали.
   А они даже ещё как следует не познакомились...
   И несмотря на это, им снились сны, в которых они действовали командой из семи человек (у каждого - своих): переводили бабушек через дорогу, сидели в кафе и болтали, высаживались на Марс...
   Студенты узнали друг друга получше лишь на второй день учёбы, в свободное время. Сидя на кроватях в шестнадцатиугольной спальне, они расспрашивали друг друга о недостатках, преимуществах и личной жизни.
   Макс Козлов был брюнетом среднего роста, с немного скрипучим голосом. Он был довольно умным, но знал лучше других лишь два предмета: математику и химию. У него была одна мечта: стать первым человеком, ступившим на Марс. И он знал, что обязательно её выполнит.
   Андрей Клубникин был немного ниже Макса, примерно с таким же, как и у последнего, уровнем умственного развития. Он знал довольно много, но не был специалистом ни в какой области. По части спорта он тоже не выделялся из коллектива, но всё равно был в неплохой форме. Он любил клубнику и ощущал себя творцом своей жизни.
   Ваня Черникин был умнее Макса и Андрея, но не сильнее их. Он тоже относился к середнячкам: неплохое знание всех предметов спасало его от придирок учителей и насмешек друзей. Он обожал чернику и научную фантастику.
   Близнецы Ананасовы - Гена и Жора - были схожи только на первый взгляд. Несмотря на то что они, в отличие от других близнецов, не ссорились, между ними кипело некое телепатическое соперничество, естественно, скрываемое от посторонних людей. Они были одинаково умными (чуть умнее Клубникина), но всё же Жора любил спорт сильнее, чем Гена. Они любили ананасы и совместную игру в приставку.
   Дима Рябинин был замкнутым человеком, но охотно рассказал о себе. Ум его соответствовал Гениному и Жориному, а спортивное развитие было чуть похуже. Дима любил рябину и одиночество.
   О Васе Бананове можно было сказать очень немногое: он обожал бананы и являлся, пожалуй, самым средним из студентов. Вот и всё.
   Валера Гагарин был чуточку умнее Рябинина, но немного слабее. Он мечтал полететь в космос.
   Юра Титов почти во всём походил на Валеру, но в чём-то (непонятно - в чём) отличался от него.
   Илья Леваков был слабее всех вышеперечисленных, умнее Юры Титова, но глупее Черникина.
   Ярик Сырников хорошо знал географию и имел зрение минус один.
   Олег Сухомлин был титаном в истории и физике.
   Коля Синицын преуспевал в гуманитарных науках и биологии.
   Петя Макаров был самым умным среди студентов, самым зорким и знающим филологию и астрономию.
   Никита Хрущёв был личностью неординарной. Угрюмый, нелюдимый, он заключал в себе огромную психическую энергию. Он был самым слабым в группе, но знал всё про компьютеры.
   Когда студенты узнали друг друга получше, они переключились на безобидное высмеивание преподавателей. Причуды Селезнёва и Ляпунова получили всего три минуты обсуждения, странности Валерия Викторовича Васильева, учителя физики и химии, обсмеивались пять минут; больше вышеназванных досталось Баранову - "слишком военному человеку", как выразился Черникин; пятнадцать минут обговаривали привычки Лапеко Арсения Валентиновича, учителя астрономии, который любил, откинувшись на спинку кресла, изображать, будто сейчас умрёт, чем вызвал общий смешок ещё в аудитории - комнате с белыми стенами и мощными светодиодными лампами; но первое место в хит-параде заняла учительница астробиологии или, как ещё студенты назвали эту науку, "инопланетной медицины". Преподавала ту науку Василиса Васильевна Светланова, "железная леди-вампир". Несмотря на свою строгость, она всё же поставила на уроке три пятёрки и девять четвёрок. Тройки достались лишь Клубникину, Гене Ананасову и Титову.
   Студенты долго смеялись над учителями, пока в полдесятого не пришёл директор, Изотов Виталий Валентинович (толстый мужчина в коричневом костюме, с лысиной, окружённой чёрными курчавыми волосами), и не велел всем немедленно лечь спать.
   Когда директор ушёл, студенты исполнили его требование, но всё же успели всласть наговориться шёпотом...
  
  
  
  Глава 3
  
   Закончилась рабочая неделя. Наступило воскресенье.
   В этот день студентам разрешалось выйти из Академии и вернуться до семи часов вечера. Но отпускали не всех, а большинство.
   После завтрака студенты собрались в холле, построившись, как военные, и оживлённо, но тихо переговариваясь, стараясь угадать, кто пойдёт, а кто - нет.
   Но вот вышел директор и объявил, держа в руках раскрытую синюю папку:
   - На этот раз вы идёте все, потому что учились нормально, хотя некоторые товарищи, - директор косо взглянул на Синицына и Хрущёва, - немного подкачали. У всех есть часы?
   Студенты синхронно кивнули.
   - Ну и хорошо. Чтоб к семи все были здесь! - директор указал пальцем на пол и удалился, выполнив свою миссию.
   А будущие космонавты дружной гурьбой побежали к выходу.
  
   Они сначала решили посидеть в каком-нибудь однозвёздочном кафе, но, чтобы избежать подозрений, решили заходить туда парами с интервалом минуты в три. Хрущёв должен был зайти один.
   Быстро разбились на пары и блестяще провели свою операцию. Никто из посетителей кафе не заметил, что между всеми вошедшими есть какая-то связь.
   В заведении не так уж хорошо готовили, как представлялось студентам, но чай был довольно вкусным и с одной ложкой сахара.
   В общем, студенты наелись, напились, но не слишком, и теперь решили пойти к родственникам и друзьям обоих полов...
   А уже там...
   Макс культурно беседовал с родителями она достаточно философские темы: про учёбу и планы на будущее...
   Андрей с очень интересным выражением лица дремал, делая вид, что слушает отцовские разглагольствования о деньгах и богатстве как наиглавнейшем элементе жизни...
   Ваня сидел в кресле и читал новый фантастический роман своего любимого писателя...
   Гена и Жора, стоя в прихожей, вырывали друг у друга доисторический скейтборд и ругались молниеносными и острыми, как лазерный луч, взглядами...
   Дима, сидя на лавочке в сквере... решал дифференциальные уравнения!..
   Вася прогуливался по тому же скверу кое с каким человеком...
   Валера сидел дома и смотрел научно-познавательную передачу про космос...
   Юра тоже сидел перед телевизором, но его интересовал не вакуум, а чемпионат мира по автогонкам...
   Илья в сорок четвёртый раз подряд катался на скоростной карусели в парке аттракционов...
   Ярослав проводил себе лазерную коррекцию зрения в одной хорошей клинике...
   Олег дома ставил разнообразные опыты: проверял законы Ньютона и термодинамики и всячески пытался их опровергнуть, изобретая вечные двигатели обоих родов и невесомые материалы...
   Коля, погрузившись в сон, делал вид, что слушает нудные мамины лекции непонятно о чём...
   Петя и Никита сидели за компьютером в квартире Рябинина и пытались записать свой разум на флешку...
   Но на этот раз ни у кого ничего не получилось.
  
   Настала пора возвращаться.
   Студенты условились встретиться у Академии без пяти семь, но встретились пораньше, в других местах, парами и тройками, и весело зашагали к огромному зданию.
   Пришли, как оказалось, в шесть пятьдесят семь. Зашли в холл.
   Директор их пересчитал и заявил:
   - Тринадцать! Где Сырников и Сухомлин? У них осталось три минуты! Ждём, друзья!
   Через минуту прибежал Олег.
   - Где был? - спросил директор.
   - Автобус задержался.
   - Ну ладно, ты ещё как-то успел. А вот у Сырникова есть ещё полторы минуты.
   Прошло ещё восемьдесят секунд. Послышались чьи-то шаги и шумное дыхание. Вошёл Ярослав.
   - Сырников! Ты где был?
   - Делал... лазерную... коррекцию... зрения... - громко дыша, ответил Ярослав.
   - Зрение, говоришь? Иди домой.
   - Что, простите?
   - Иди домой. Завтра получишь документы.
   - Не понимаю.
   - Космонавт должен иметь превосходное зрение, как они! - директор указал в сторону остальных студентов. - И коррекция тут не поможет! Ну, зрение станет лучше, но это мероприятие может осложнить полёты. Так что ты исключаешься из Академии. Иди домой. Завтра по почте пришлю документы, и ты пойдёшь в военкомат или в другой ВУЗ. До свидания.
   Сырников надул губы, повернулся на пятках и ушёл, сильно хлопнув дверью.
   - А у вас, господа, свободное время! - сказал директор и удалился непонятно куда.
   Студенты, заметно погрустнев, отправились в комнату досуга. Как обычно, достали шашки, шахматы, карты. Но радости от игр уже не было. Настроение омрачало неожиданное исключение Сырникова.
   - Парни, ну это совсем несправедливо! - сказал Макс.
   - Надо идти к Изотову и обжаловать его решение! - провозгласил Пётр.
   - Вот завтра и пойдём, - сказал Макс.
   - Нет, мы пойдём прямо сейчас, пока есть время до сна! - возразил Макаров. - Вы со мной? - спросил он остальных.
   Они молча кивнули и встали. Макс понял, что Петра ему не переспорить, и подчинился.
  
   - Вы не можете его исключить! Во-первых, это антигуманно, во-вторых, аморально, в-третьих, антидемократично, в-четвёртых, аполитично, в-пятых, нецелесообразно, в-шестых, несправедливо!!! - орал Макаров, глядя прямо в глаза директору и стуча по его столу, разбивая мелкие вещи.
   - Ребята, вы, часом, ничего не попутали? - с неопределённой интонацией спросил Изотов.
   - Нет, мы не попутали! Это Вы попутали!!! Его нельзя было исключать только из-за того, что он улучшил себе зрение! Вы садист и деспот!!! - не унимался Макаров.
   - А Вы кто? - осведомился Виталий Валентинович.
   - Я студент Космической Академии Красноярска, а Вы первостатейный дурак и подлец!!! Беспредел тут устроили!
   Это восклицание явно выбило директора из колеи. Но всё же он собрался с собой и сказал:
   - Ты тоже исключён.
   - Так, ребята... - сказал Макаров, обращаясь к тринадцати юношам в оранжевых комбинезонах, толпившимся в кабинете.
   Они, не говоря ни слова, принялись крушить всё, что было у директора в кабинете. Компьютер полетел с третьего этажа на асфальтовую дорожку, мобильник разбился о стену, городской телефон был разломан на части, все бумаги - помяты и порваны, все предметы мебели - свалены на пол и раздолбаны до непригодности. И директор никак не мог этому помешать.
   Когда всё было сделано, студенты остановились, а Макаров спросил у Виталия Валентиновича, сидевшего на подоконнике и прикрывавшегося сдёрнутой занавеской в цветочек:
   - Я и Сырников всё ещё исключены?
   - Н-н-н-нет-т-т, - заикаясь, пролепетал директор, кусая мягкий тюль.
   - Ну и славно. - Макаров достал из кармана свой телефон, набрал номер Ярослава и позвонил: - Алё, привет, Ярик! Слушай, мы тут с директором потолковали и сошлись на том, что он тебя не исключит. Да, приезжай назад. Пока.
   - И если Вы ещё кого-нибудь исключите, мы сделаем Вам нечто похуже, чем сейчас, - добавил Пётр, обращаясь к беспомощному директору. - Пойдём, парни. Мы своё дело сделали.
   Сырников прибыл через полчаса и был радушно встречен.
  
  
  
  
  Глава 4
  
   Прошёл сентябрь, а потом - октябрь. Четверть заканчивалась, и приближались каникулы.
   Согласно Уставу Академии, на каникулы следовало отпустить тех студентов, у которых за четверть выходили оценки от четырёх с минусом до пяти включительно. Но так было у всех, поэтому Совет преподавателей Академии решил устроить студентам поблажку и "ввиду не то чтобы хорошей, но хотя бы неплохой" (по выражению преподавательницы астробиологии) учёбы отпустить их всех и - досрочно.
   После середины октября в холле висела бумажка, на которой было написано, что двадцать седьмое число - последний день учёбы. А внизу ещё добавляли, сколько дней осталось. Студенты ежедневно ходили посмотреть на ту бумажку и с замиранием сердца отмечали, что до каникул осталось десять, восемь, шесть дней...
  
   И вот наступил последний день четверти.
   Начало ничем не отличалось от всех остальных: подъём, зарядка, завтрак... А вот пар было всего три: физика, астрономия и астробиология. Валерий Викторович рассказывал о поведении веществ в вакууме, Арсений Валентинович говорил о возможности существования инопланетян в Солнечной системе, а Василиса Васильевна распространялась о том, что в Солнечной системе не может быть иного разума, кроме как на Земле, и приводила очень веские аргументы.
   На обед студенты пришли не в два, как обычно, а в полпервого, и ели они не суп и кашу, а пюре, рис и... торт!
   С часу до двух Баранов грузил всех последним зачётом по всем упражнениям. Выяснилось, что спортивная подготовка студентов за два месяца сильно выросла. Майор был доволен.
   Затем студенты не меньше часа складывали свои вещи и уходили из стен Академии Космоса не на несколько часов, как по воскресеньям, а на целую неделю, ожидая получить от последней кое-что приятное...
  
   Они планировали семь дней отдыхать, а в последний - созвониться и напоследок посидеть в кафе за стаканом сока и проникновенной беседой, что им почти удалось, но всё же не полностью.
   Сначала всё было хорошо. Первый день прошёл нормально, второй - тоже. А вот на третий...
   Бананов, как обычно бывало в свободные дни, кое с кем гулял по скверу. Стояла ясная, хоть и не слишком тёплая погода. Листьев на деревьях почти совсем не осталось. Лужи находились между твёрдым и жидким состоянием: как бы лёд, но мягкий, как вода. Тишина. Супер...
   Вдруг Бананов увидел, как один молодой человек немного старше его пытается поджечь растительность, но каждый раз терпит поражение и ничего не поджигает. Тем не менее, Василию показалось, что у незнакомца однажды получится устроить пожар, и студент Академии Космоса, оставив человека, с которым гулял, направился прямо к злоумышленнику.
   Тот как раз пробовал последнюю спичку в коробке. Но Бананов успел вовремя: выбил ногой спичку из руки хулигана и дал ему в лицо. Злоумышленник вскочил и хотел было ответить на удар, но Бананов вырубил его своевременно. Собрал сгоревшие спички в коробок...
   Раздался вой сирены. Очевидно, кто-то уже успел вызвать полицию. Из машины повалили люди в форме и обступили место происшествия.
   - Что случилось? - спросил один из них - с наибольшим количеством звёздочек на погонах.
   - Вот этот... тип, - ответил Бананов, - пытался поджечь траву. Вот доказательство, - Василий протянул полицейскому коробок с использованными спичками. - А есть ещё камера видеонаблюдения, - Бананов указал рукой на столб. - Это тоже доказательство.
   - Сейчас проверим, - ответил старший полицейский и достал смартфон, желая посмотреть запись с указанной камеры.
   Через минуту он сказал:
   - Ну что ж... Вам благодарность, - он пожал руку Бананову, - а Вам, - обратился он к злоумышленнику, - административная или даже уголовная ответственность. В машину его.
   А Василий продолжил кое с кем прогуливаться по скверу.
  
   Три первых ноябрьских дня прошли без особых происшествий. Клубникин наконец нашёл в себе силы послать куда подальше надоедливого папашу. Черникин безвылазно сидел за ноутбуком, читая новейшие фантастические произведения. Ананасовы сломали скейт пополам. Рябинин решил все задачи из учебника высшей математики. Гагарин и Титов играли в космонавтов. Леваков решил поставить мировой рекорд по сну, но потерпел неудачу. Сырников выкинул все свои пары очков. Сухомлин почти изобрёл вечный двигатель. Синицын всё-таки послал свою маму. Макаров и Хрущёв осуществили запись своих мозгов на диск и проверили на IQ-тесте своё детище... оно получило 163 балла. А Макс... хорошо себя вёл.
   Как видно, каникулы прошли не зря.
  
   Настал последний день каникул - четвёртое ноября. Студенты отмели вариант с кафе и решили встретиться у Макарова, чьи родители улетели в Таиланд. Время Пётр назначил сам - десять часов десять минут утра, ведь к семи вечера надо было быть с вещами в Академии. Макаров дал слово позаботиться обо всём. И он это сделал.
   Первый звонок в дверь раздался в десять ноль девять. Это был Никита - друг Макарова. Он принёс шоколадное печенье. За ним через каждые пять минут приходило по одному студенту. Все собрались лишь к четверти двенадцатого, заставив по меньшей мере два квадратных метра принесённой едой. Макарову пришлось сдвинуть вместе все столы в квартире, чтобы разместить четырнадцать своих друзей и товарищей, конечно же, не без помощи последних.
   Финальная каникулярная трапеза началась в полдвенадцатого в самой большой из трёх комнат в квартире Петра. Естественно, не обошлось без шумных бесед. Но начал "болтологию" сам хозяин помещения - Макаров. Он произнёс не слишком большую, но и не слишком короткую речь о роли дружбы в космосе и на земле.
   - Товарищи! - говорил он. - Мы претенденты на величайшее пока что событие в мировой космической истории. Некоторым из нас предстоит в двести раз переплюнуть американцев, летавших к Луне, так как Марс в самой ближней точке в двести раз дальше нашего естественного спутника. А парада планет, к сожалению, в ближайшее время не будет. - Смешок прокатился по аудитории. - Я хочу, чтобы к Красной планете полетели самые достойные из нас. Да будет так!
   После такого оптимистичного и патриотического выступления все уселись за столы и начали поглощать то, что принесли, сначала молча, а потом - за разговором.
   Первым оживлённую беседу начал Макс:
   - У меня неделю назад пропал кот. Но четыре дня назад я нашёл его и принёс домой.
   - И что в этом интересного? - спросил Черникин.
   - Сейчас узнаешь. Дело в том, что вчера мой кот вернулся. Теперь их у меня два. Представляете потрясение моего кота? Он вернулся домой и увидел, что он уже дома!
   Все засмеялись.
   - Тогда зачем нужны коты? - сказал Никита.
   - Загадка природы, - ответил Клубникин, и все опять засмеялись.
   - А зачем нужны загадки природы? - спросил Сухомлин.
   - Чтобы некоторые очень умные люди их разгадывали, объявляли законами науки и называли их своими именами, - угрюмо ответил Рябинин, притащивший на дружеские посиделки... том "Уравнений математической физики"!
   - Дима, что с тобой, а? Реально, таким тоном говорить уже тысячу лет как не модно! - сказал Макс, и все опять поддались смеху, в том числе и Рябинин.
   - Я знаю очень хороший анекдот, - произнёс Ярослав. - Вот, слушайте... Один человек говорит: "Вы не представляете, как трудно приготовить сыр в домашних условиях!" Другой спрашивает: "Почему?" А первый отвечает: "Да потому что для этого нужно сначала купить дом..." Правда, смешно?
   Все очень ярко отметили, что анекдот действительно смешной.
   Юра Титов вспомнил ещё одну шутку, вызвавшую такой же взрыв веселья: "Человек с точки зрения обезьяны - это то, до чего может довести труд!"
   Но гвоздём программы стали заявления Валеры Гагарина: ""Генно-модифицированные продукты безвредны для людей!" - сказала журналистам свёкла, доедающая лошадь", - и классическое: "Если лошадь говорит тебе, что ты сумасшедший, значит, это так: лошадь обманывать не станет!"
   После десятка анекдотов пошла светская беседа. Её инициатором стал Коля Синицын.
   - Как вы думаете, а небо приближается или удаляется?
   - По-моему, всё же удаляется, - ответил Сухомлин. - Атмосфера загрязняется, и вот пожалуйста!..
   Посиделки продолжались аж до шести вечера, когда кто-то из студентов удосужился взглянуть на наручные часы и оповестить всю компанию.
   Полтора десятка человек (точнее, четырнадцать, так как Макаров был у себя) бросились по домам - собирать вещи.
   Но никто не опоздал к назначенному времени, и Академия приняла всех.
  
  
  Глава 5
  
   Утром первого дня второй учебной четверти директор произнёс следующую речь:
   - Кто-то из вас, уважаемые студенты, полетит к другим мирам, но это будет нескоро. Задача Академии - всесторонне вас подготовить к этому великому делу. Вы поучитесь здесь один учебный год, а потом некоторую часть вас переведут в Центр подготовки космонавтов, который также будет при Академии, а те из вас, кто не пойдёт в Центр, смогут попытать счастья через год при условии записи на второй курс Академии. И если опять не получится, можно будет ещё раз повторить. Но учтите: если вы проучились у нас шесть лет и так и не полетели, извините, значит, вы негодны к космическим полётам. Так что старайтесь как можно лучше, чтобы оправдать миллиардные траты правительства на эти вот затеи. Будьте достойными представителями человечества и не опозорьтесь перед ним, когда будете в полёте. Спасибо за внимание.
  
   Расписание не изменилось, и теперь, как и раньше, студенты ходили по гигантским светлым аудиториям, добросовестно посещая занятия по шесть часов в день. Меню осталось таким же, как в прошлой четверти: завтрак - каша и чай; обед - суп, каша и какао; ужин - что-нибудь лёгкое и сок. А за дисциплиной, казалось, стали следить ещё более тщательно, чем в предыдущие месяцы. Жизнь немного осложнилась, тем более что студентам уже порядком надоели их удобные эластичные оранжевые резиновые комбинезоны.
   Программа занятий усложнилась. Ляпунов нещадно грузил всех интегральными уравнениями, Васильев досаждал со своими законами термодинамики и уравнениями аналитической химии, Селезнёв надоедал с языками программирования, Лапеко вызывал скуку теоретическим обоснованием законов Кеплера, а Светланова объясняла, почему невозможна жизнь в системе Альфа Центавра. Скукотища... Целых тридцать шесть часов в неделю пропадают зря. Обидно, но что поделаешь...
   Баранов удвоил нагрузки на физкультуре, которой занимались уже в спортзале Академии - помещении, по площади равном половине третьего этажа. Теперь у студентов почти не оставалось сил, чтобы делать уроки, но надежда на полёт к Марсу поднимала их дух, и они всегда в срок выполняли задания.
   В общем, всё вернулось на круги своя и должно было слететь с них лишь к Новому году...
  
   Всё шло как обычно: занятия, еда, выходные...
   Теперь критерии отпуска по воскресеньям ужесточились: не пускали уже тех, у кого были незакрытые тройки. Кто, например, трояк получил в среду, а в пятницу получил четвёрку или пятёрку по тому же предмету, ещё мог рассчитывать на отдых в воскресенье. Поэтому все старались учиться как можно лучше.
   Но время отпуска сократилось с одиннадцати часов до шести; теперь выходной начинался в одиннадцать утра и заканчивался в пять часов в Академии. И это было самым отвратительным моментом во всей истории...
   Стоял второй выходной четверти - восемнадцатое ноября. Был полдень, но солнце до зенита всё не добиралось. Студенты разошлись кто куда: по кафе, скверам, паркам и квартирам. Было холодно, поэтому будущие космонавты предпочли в большинстве своём погреться в тёплых забегаловках и жилищах.
   Макс сидел в одном очень привлекательном кафе, пил чай с лимоном и писал что-то на клочке бумаги припасённой ручкой, каждую минуту зачёркивая какую-нибудь часть написанного.
   В кафе зашёл его друг - Клубникин; заметив Макса, направился к столику. После взаимных приветствий Андрей заказал и себе чаю с лимоном и спросил у Макса:
   - А это что у нас за манускрипт?
   - Да так, не бери в голову, - ответил Максим.
   Но Клубникин уже успел рассмотреть бумажку.
   - Стихи? Как интересно! Я и не знал, что ты поэт!
   - Да ну, балуюсь помаленьку, когда вдохновение есть, - отмахнулся Макс.
   - Прочитай! - потребовал Андрей.
   - Не хочу! - отказался Макс.
   - А я тогда всем расскажу, что у тебя под кроватью...
   - Ладно, слушай:
   "Оракул узнаёт погоду,
   Ребёнок мутит палкой воду,
   Акын поёт свою балладу,
   Канал стремится к водопаду.
   У всех сегодня труд ненужный,
   Лишь одному мне что-то скучно..."
   - Не Пушкин, конечно, но для любителя неплохо, - сказал Клубникин.
   - Сам знаю, что не Пушкин, но лучше пока не могу.
   - Ладно. До скорого, - сказал Андрей, допил свой чай и вышел, напоследок хлопнув Макса по плечу.
  
   Дни тянулись за днями. И все были словно построены по шаблону. Ничего интересного. А до каникул ещё целая вечность...
   Клубникин кому-то сказал про стихи Макса, а этот кто-то сказал ещё кому-то, и понеслось... К концу ноября все уже знали, что Козлов - поэт-любитель, хотя и делали вид, что ничего об этом не слышали.
   И в начале декабря, когда кто-то из преподавателей случайно узнал о поэтизации студентов, начальство Академии задумало провести в заведении литературный конкурс. Объявление тут же возникло на доске в холле. Кто-то из учащихся посмотрел на ту бумажку и рассказал всё сокурсникам.
   Все переполошились: ведь конкурс-то был назначен на восемнадцатое декабря, а сейчас уже третье! Остались две недели на подготовку! Кошмар! Скоро суматоха закончилась, и студенты стали думать, кого бы выдвинуть на конкурс, и решили, что участвовать в нём будут лишь те, кто сам этого захочет, и пусть они запишутся на соревнование, начертав свои имена на том объявлении.
   На следующий же день директор увидел написанные зелёным фломастером на объявлении имена и фамилии будущих участников конкурса. На него подали заявки целых пять студентов: Макс, Иван, Дмитрий, Олег и Пётр, то есть Козлов, Черникин, Рябинин, Сухомлин и Макаров соответственно.
   Начали создаваться стихи и проза. Готовилось явно беспрецедентное событие.
  
   И вот настал назначенный день - третий декабрьский вторник. Весь персонал Академии, кроме технического, и все студенты собрались в кабинете информатики (так как он был немного больше других) сразу после ужина. Кто-то даже притащил с собой видеокамеру, кажется, Клубникин, а возможно, и Сырников, и Хрущёв...
   По условиям конкурса, студенты должны были выступать по алфавиту. Значит, первым должен был идти Макс, потом Макаров и Рябинин, а затем и Сухомлин с Черникиным.
   Но вот пробило семь, и всё началось. Директор произнёс речь и объявил конкурс открытым. Все захлопали. Объявили Макса. Тот вышел и сказал:
   - Поэма о космосе!
   Все опять захлопали. А Макс достал откуда-то несколько листочков и начал читать. Его поэму слушал двадцать один человек, но двадцать из них лишь делали вид, что им всё это интересно, и лишь Клубникин слушал друга с неподдельным интересом.
   Но вот поэма из пятисот с лишним строк закончилась. Все опять зааплодировали. Жюри, состоявшее из директора и учителей, показало свои оценки. Макс коротко поклонился и ушёл на своё место.
   Вызвали Макарова. Он вышел, с виду полный достоинства, и провозгласил:
   - Очерк "Из жизни космонавтов с литературными наклонностями"!
   По залу прокатился смешок. Пётр достал один-единственный, но большой лист бумаги и погрузился в чтение вслух. Макарова тоже слушал с интересом всего один человек, но им сейчас был Никита.
   Рябинин прочёл небольшое философское стихотворение, и слушал его один лишь Ярослав. Олег Сухомлин и Ваня Черникин представили свои фантастические рассказы: первый - о вечном двигателе, второй - о человеке, путешествующем автостопом по Галактике. Жюри показало оценки, и директор после своей заключительной речи объявил, что результаты конкурса будут вывешены завтра на доске объявлений, и что приз победителю - отдых с ночёвкой (уход - в субботу в шесть вечера, возвращение - через сутки), и ещё - что все свободны, то есть могут идти к себе наверх.
   Результаты соревнования поэтов и писателей студенты узнали лишь через сутки. В номинации "Стихи" первое место занял Макс, второе - Дима; в номинации же "Проза" победил Черникин, на втором месте оказался Макаров, а на третьем - Сухомлин.
   Победители радовались, вице-чемпионы признавали, что они не самые лучшие литераторы, а Сухомлин думал о заезженности темы своего произведения.
   В честь Макса и Вани, проведших ночь с субботы на воскресенье дома, в общий выходной был устроен большой праздник.
  
  
  Глава 6
  
   Приближался Новый год.
   Нетерпение буквально заразило всех на последних неделях декабря. Студентов в оранжевых комбинезонах не оставляла улыбка, они невпопад отвечали на занятиях, но учителя сами были навеселе и потому не снижали оценки за не самые умные ответы. Все утратили серьёзность и уже как бы не соответствовали своему возрасту, внезапно словно уменьшившемуся.
   Преподаваемый материал резко усложнился. Студенты даже выдвинули рабочую гипотезу: учителя сговорились и поэтому болтали на уроках о взаимосвязанных вещах. Ляпунов давал двойные интегралы и уравнения математической физики. Селезнёв придумал такую штуку, как кибермоделирование: биологическое, астрономическое, физическое, химическое и математическое - на любой вкус. Про истинно космические дисциплины даже говорить не хочется: как будто Лапеко и Светланова сами в инопланетян от скуки превратились... Баранов от основной массы не отставал - грузил по полной.
   Только директор остался прежним: официозным и самоуверенным. Его не коснулось позитивное настроение приближающегося праздника. А жаль. Каким бы он был тогда, этот человек?..
  
   До Нового года осталось совсем мало времени - всего четыре дня. Все уже успели обзавестись ёлками, правда, поставив их дома. А в Академии ёлки не было. Хоть студенты с родителями и украсили ВУЗ мишурой, в нём не чувствовался дух праздника, который имели право отмечать все.
   Стояло двадцать восьмое декабря. Все (кроме директора) умирали от нетерпения. Новый год близился.
   Было свободное время. Студенты сидели в комнате досуга - огромном круглом помещении, заставленном шкафами с книгами и играми. Готовился турнир по нардам. И вдруг Макс - один из выбранных участников - сказал:
   - Слушайте, парни, а давайте сами в Академию ёлку закажем, а то завтра - последний день четверти, а главного атрибута праздника нет.
   Прошло несколько секунд, и на Макса уставились с озадаченным видом аж четырнадцать человек.
   - Точно, - сказал Клубникин. - Нам нужна ёлка! Давайте, что ли, скинемся...
   У студентов набралось в общей сложности около шести тысяч рублей.
   - Так этого нам на несколько ёлок хватит! - сказал Макс, пересчитав купюры. - Давайте сделаем так: купим дерево, а остаток разделим на всех поровну!
   Всем так или иначе пришлось согласиться на эти условия.
   Макс позвонил одному из своих знакомых, зимой торгующему ёлками, и заказал одно дерево с доставкой. Получалось, что при таком раскладе надо заплатить как за полторы ели, ведь знакомый Максима заломил за доставку половину цены дерева. Но денег было много, так что вскоре ёлка была доставлена по назначению - во двор Академии.
   Макс по-тихому вышел на крыльцо и расплатился со своим другом.
   Ель поставили у крыльца ранним утром, часов этак в пять - шесть. Для этого некоторым учащимся пришлось встать очень рано и приволочь из домов часть ненужных ёлочных игрушек. Когда всё было готово, часы показывали почти семь утра, так что тем, кто ставил ёлку, пришлось бесшумно бежать со всех ног в шестнадцатиугольную комнату. Но всё же операция прошла успешно.
  
   Первым нововведение заметил Баранов, который был, кроме как инструктором по физподготовке, ещё и дворником. Он, как обычно, в полвосьмого утра пришёл разгребать снег и увидел украшенное дерево. "Не иначе - студенты поставили", - подумал он, сжимая в руке лопату.
   Ученики завтракали, когда инструктор вошёл в столовую, занимающую то место на третьем этаже, что осталось от спортзала.
   - Поднимите руку те, кто ставил ёлку, - сказал Баранов.
   Макс, Иван и Никита исполнили это требование.
   - Выговор и благодарность, - сказал Владимир Ильич.
   - За что? - полюбопытствовал Макс.
   - За нарушение дисциплины и за сообразительность.
   - Понятно.
   - Продолжайте. Не буду мешать, - сказал Баранов и вышел.
  
   Преподавателям ель тоже понравилась. Все, как один, положительно отзывались о ней. Вообще во всей Академии был только один человек, недовольный ей, - ну конечно же, директор. Он даже хотел вызвать бульдозер, чтобы убрать вечнозелёное дерево, но все остальные люди, находившиеся в здании Академии, устроили забастовку, и директору всё же пришлось оставить ёлку. Хотя бы спесь сбили, и то хорошо...
  
   Последний день второй четверти прошёл так же, как и его собрат из первого учебного отрезка времени: подъём, завтрак, занятия, обед спорт, а потом - уход на каникулы, которые теперь должны были длиться не восемь дней, а девять, ведь третья четверть, если верить объявлению, начиналась восьмого января. Эх, времени вагон...
   Новый год студенты решили встречать по отдельности, чтобы всем было хорошо: и ученикам Академии, и их родителям. Конечно, с семьями встречать праздник скучнее, чем с друзьями, но родственников огорчать не хотелось, вот и решили: Новый год, - значит, родственники, остальные праздники - компания друзей. Вот так.
  
  
  Глава 7
  
   Одним тёмным январским утром люди в куртках шли к гигантскому зданию на окраине города. Они засунули руки в карманы, потому что забыли перчатки при низкой температуре, и это вроде бы помогало. Люди несли сумки, задвинутые на руках до локтей. Им очень надо было пойти в то самое место.
   И вот они пришли к гигантскому дому с пятью этажами. Оно занимало гектар, не меньше. Вошли. Отнесли сумки на склад. Разделись. Под куртками они были одеты в резиновые комбинезоны цвета свежих мандаринов. Построились в шеренгу.
   Вошел ещё один человек - как минимум вдвое старше типов в комбинезонах. Остановился перед шеренгой. Заговорил:
   - Функция первого полугодия заключалась в том, чтобы подготовить вас ко второму. Функция второго полугодия - научить вас тем наукам, которые могут быть использованы для строительства ракеты. Ваша задача в двух последних четвертях - курсовая по проекту "Придумай ракету сам". Это значит, что вы должны будете придумать пятнадцать разных конструкций ракеты - по одной на каждого - и написать об этом к концу мая работу, а также защитить её перед комиссией. При этом на уроках вы будете получать знания по химии ракетного топлива, физике полётов тел, положению планет на орбитах и физическим условиям на этих планетах. То есть второе полугодие подготовит вас к тому, чтобы знать всё о ракетах, в том числе и способы их сборки. У меня всё. Расписание то же. Сейчас без пяти восемь. Успеете ещё сдать эти учебники и получить новые. Выполнять!
   Студенты переглянулись и направились в библиотеку, дверь в которую находилась напротив входа.
  
   На первой паре - информатике - Дмитрий Антонович загнул какую-то нелепицу об автоматических системах космических кораблей, так что как минимум половину урока студенты проспали с весьма заинтересованным выражением на физиономиях.
   Высшая математика тоже оказалась скучной.
   Физика и химия, как оказалось, поменялись местами, но их всё равно вёл один человек - Васильев Валерий Викторович. Химия стала третьей полуторачасовой лентой, а физика - четвёртой. На них было поинтереснее.
   Валерий Викторович сначала спросил:
   - Так, лётчики-космонавты, скажите мне: что вы знаете о ракетном топливе?
   Встал Макс:
   - Ракетное топливо, - заговорил он, - состоит из двух частей: собственно горючего вещества и его окислителя. Первым могут быть жидкий водород, керосин, гидразин или диметилгидразин, вторым же - жидкий кислород или четырёхокись азота.
   Васильев кивнул:
   - Это если двигатель жидкостный. А если твердотопливный?
   - Тогда горючее - нитроцеллюлозный порох, а окислитель - перхлорат аммония.
   - Отлично. Садитесь. Пять, - сказал Валерий Викторович. - Перечисленные свойства характерны для химических ракетных двигателей. Существуют ещё экспериментальные электрические и ядерные двигатели, но они пока не применяются в космических полётах...
   Весь оставшийся урок химии студенты придумывали свои смеси для полётов, и уже намечались кое-какие перспективные направления...
   А вот урок физики представлял собой сцену из романа Александра Беляева "Прыжок в ничто": учёный объяснял, какие расчёты надо выполнять при организации космических полётов.
   - Нужно знать точную массу ракеты до взлёта и её изменение при полёте, а также расстояние, на которое будет совершён полёт, и удельную теплоту сгорания топлива. Так, чтобы долететь до Солнца и обратно на ракете массой три тысячи тонн, нужно сжечь три тысячи тонн керосина или три тысячи шестьсот тонн водорода (если выделившаяся энергия полностью уйдёт на полёт). Пока никто так далеко не летал, но это вам справка на будущее. Удачи вам, "ракетовожатые". Не уроните чести российской космонавтики. Я верю в вас.
   На следующий день студенты узнали о новинках преподавания астрономических дисциплин. Директор ошибся, толкуя об орбитальных положениях планет и условиях на них. Этого всего не было. Астрономия так и осталась наукой о космосе, но теперь широко освещался один из её разделов - астрофизика. А астробиология ушла, уступив место космической биологии - науке о существовании космонавтов вне Земли. В общем, знания стали интереснее и ближе для понимания, что не могло не радовать.
  
   Но в скором времени произошло неприятное событие - первая в Академии двойка. Её получил Коля Синицын, причём незаслуженно.
   Это случилось в первых числах февраля. Однажды на самоподготовке Клубникин попросил Синицына помочь с космобиологией, а Николай попросил Андрея сделать астрономию. Клубникин ответил, что по космосу специалист - Макаров. Синицын сказал, что Макаров не даёт списать астрономию. Клубникин, как стабильный ученик, согласился на обмен знаниями.
   Николай растолковал Андрею систему жизнеобеспечения космонавтов в ракете, и Клубникин, вырвав откуда-то листок, разъяснил в письменном виде, что такое релятивистская космология, немного изменив свой почерк, чтобы он стал похож на почерк Синицына. Коля поблагодарил Андрея и вложил листок в тетрадь.
   Но когда Арсений Валентинович проверял тетрадь Синицына, он заметил разницу почерков, глядя на листы с пяти метров (у него была дальнозоркость), и поставил за работу по релятивистской космологии два балла. "Вторую двойку поставлю тому, кто помог Синицыну, - думал Лапеко. - Но кто это? Почерк не похож ни на чей. Ну, узнаю на уроке."
   Занятие состоялось пятого февраля. Только студенты сели за свой подковообразный стол, как преподаватель спросил:
   - Признайтесь, кто помог Синицыну?
   Подняли руки все, включая Николая.
   - Что? Нет, кто-то один из вас, изменив почерк, написал заданную работу за Синицына. Кто это?
   Опять все пятнадцать подняли правую руку.
   - В таком случае оценку "два" получает один Синицын, - заключил Лапеко.
   - За что? - возмутился Николай.
   - За неумение думать собственной головой. Впредь почерк всегда должен быть Ваш. Вы меня поняли?
   С того времени Синицын больше не общался с Клубникиным; исправил в тот же день свою оценку и стал усиленно заниматься астрономией, дойдя до соперничества с Макаровым. В этой четверти пятёрку по астрономии получили и Пётр, и Николай. А Клубникин... заимел только четвёрку, как, впрочем, и все оставшиеся студенты.
  
  
  
  Глава 8
  
   И вот настал долгожданный майский день - защита курсовой, которая для некоторых могла стать дипломом...
   По такому случаю отменили занятия и назначили сей экзамен на девять утра, так что между завтраком и защитой работы, подготовленной за четыре с половиной месяца, был час свободного времени, который студенты употребили на обсуждение своих проектов. И лишь по воле случая никто не опоздал на экзамен: кто-то взглянул на часы и оповестил болтающую братию о том, что уже без пяти девять. Все вскочили и бросились к аудитории Љ6, где уже освоилась комиссия из Министерства образования в составе семи человек: представителя министра, по совместительству - стенографиста, и учёных - профессора, доцента, двух докторов и двух кандидатов различных наук.
   Студенты столпились у дверей аудитории, по очереди заглядывая внутрь. Комиссия сидела по левую руку от входа, персонал Академии - по правую.
   Стрелки часов переместились и показали ровно девять утра. Председатель с блокнотом потёр руки и произнёс:
   - Ну-с, приступим... Кто первый?
   - Максим Козлов, - подсказал директор.
   Макс вздохнул и вошёл в помещение. Обойдя стол-подкову, очутился между пустым учительским местом и доской. Сложил бумаги на стол. Заговорил:
   - Я предлагаю проект ракеты комбинированного действия. Старт с Земли и с Марса будет осуществляться на обычных жидкостных двигателях. Полёт же в космосе - на солнечных батареях и аккумуляторах.
   - Поподробнее, пожалуйста, - лаконично попросил один из членов комиссии.
   - Поясняю: на ракете будут иметься два комплекта двигателей: первые обеспечат старт с Земли, вторые - с Марса. Если предположить, что вероятна остановка на Луне, нужны и третьи двигатели.
   - А как будет производиться посадка?
   - На парашютах. А при нахождении в открытом космосе выдвигаемые наружу солнечные батареи обеспечат нас необходимой энергией и направят её в нужные русла: освещение корабля, поддержание нормальной температуры и так далее.
   - А кислород?
   - Я придумал систему регенерации воздуха, в которой углекислый газ, выдыхаемый нами, в специальных установках расщепляется на уголь и кислород. Последний поступает назад в помещения, а углерод скапливается в специальной ёмкости.
   - А какое топливо у двигателей?
   - Жидкий водород. Окислитель - жидкий кислород. Как известно, у водорода самая высокая теплота сгорания - аж сто двадцать мегаджоулей на килограмм. Я посчитал, что нам нужно для выполнения взлёта с Земли сжечь... - Макс покопался в бумагах, - ...около тысячи тонн водорода; с Луны и Марса - меньше. Солнечные батареи будут такими большими и мощными, что мы сможем изменять скорость ракеты в пределах двухсот километров в секунду, а также направление полёта - с помощью рулей.
   За этим последовали модели на нитроцеллюлозе, гидразине, керосине...
   Но внимание экзаменаторов привлёк проект Клубникина - ракета с не нуждающимися в топливе двигателями. Поначалу в это никто не верил, но, когда Андрей показал чертежи и расчёты, все поняли ход его мыслей и согласились с тем, что это осуществимо. Как и всё гениальное, задумка Клубникина была предельно проста: ракета... на ионном двигателе. В ёмкость с гелием через электронно-лучевую трубку посылают пучок электронов. Газ ионизируется, и заряженные частицы вылетают с другой стороны ёмкости, проходя через ускоритель и разгоняя ракету до пятидесяти километров в секунду. Контролируя этот процесс, можно замедлять или ускорять космический корабль, а также очень легко менять направление движения, поворачивая на достаточно малый угол трубку или, в крайнем случае, ёмкость.
   Как и всё простое, это было гениально.
  
   Уже вечером объявили оценки за проделанную работу.
   В свободное время студенты собрались у доски объявлений.
   На одной из бумажек, прикреплённых кнопками к доске из пробковой древесины, было напечатано:
   "Оценки за курсовую теоретическую работу:
   Ананасов Геннадий - 3,
   Ананасов Георгий - 3,
   Бананов Василий - 4,
   Гагарин Валерий - 3,
   Клубникин Андрей - 5,
   Козлов Максим - 4,
   Леваков Илья - 3,
   Макаров Пётр - 4,
   Рябинин Дмитрий - 4,
   Синицын Николай - 3,
   Сухомлин Олег - 4,
   Сырников Ярослав - 3,
   Титов Юрий - 3,
   Хрущёв Никита - 3,
   Черникин Иван - 4".
   Все посмотрели, порадовались, погоревали и разошлись.
  
   А на следующий день (двадцать пятое мая, суббота) были физические экзамены. Нужно было пробежать пять километров за восемнадцать минут, подтянуться двадцать раз, отжаться - сто, поднять штангу в восемьдесят килограммов, проплыть километр и с тридцати метров пять раз подряд попасть в центр мишени из пистолета. Не всем удалось справиться.
   А ещё на день позже появился список тех, кто поступает в Особый Отдел Академии "Центр Подготовки Космонавтов".
   Этой бумажки ждали все без исключения. Но никто не мог подумать, что всё обернётся именно так.
   Тот лист содержал следующие слова:
   "В ООАКН "ЦПК" принимаются:
   Козлов М.;
   Клубникин А.;
   Черникин И.;
   Рябинин Д.;
   Бананов В.
   Все остальные студенты переходят на каникулы до 30.08.2024, а затем та их часть, что сдаст приёмные экзамены, пройдёт на второй курс Академии Космоса..."
   Вот с этого-то времени и началась самая интересная часть истории.
  
  
  Глава 9
  
   Отсеянные ушли на каникулы, а принятые попали в Центр подготовки космонавтов - отдел Академии, располагавшийся на четвёртом и пятом этажах здания, которое не имело адреса из-за того, что находилось в стороне от всех улиц.
   В Центре были и центрифуга, и барокамера, и вакуумная комната, и всё остальное в таком духе. Если в Академии лидировали знания, то здесь делался упор на физподготовку.
   Из персонала там были только два человека: один следил за инвентарём, а другой только и делал, что дул в свисток и держал секундомер. Оба носили белые халаты, имели рост под сто девяносто и никогда ничего не говорили, передавая свои мысли и просьбы с помощью жестов. Удивительно, правда?
  
   Первый день был сущим адом.
   После завтрака сразу назначили физподготовку. Спортзал располагался на третьем этаже, а бассейн - на четвёртом. Сначала были пятьдесят кругов по пятьдесят метров. Надо было уложиться в десять минут. Студенты выполнили это упражнение, лишь немного запыхавшись. Потом было сложнее: отжимания, приседания, подтягивания...
   В полдень прозвенел будильник. Стажёры пошли на обед. В отличие от завтрака - манной каши и компота, сейчас подали... полкило фруктов на каждого! Студенты, переглядываясь и улыбаясь, съели их. Но радость была преждевременной.
   После короткого отдыха пришло время центрифуги. Она находилась в северо-восточном углу пятого этажа и была похожа на своих сестёр, готовивших к космосу Гагарина, Леонова и Армстронга. Человек в халате, обслуживавший это устройство, показал пятерым стажёрам два пальца, что значило: в этот раз перегрузка не превысит двух единиц. Все это перенесли почти спокойно, только с непривычки кровь прилила к голове, но в остальном всё было в порядке.
   Барокамера развеяла сложившуюся было у студентов картину о лёгкости космической стези. Давление изменялось от вакуумного уровня до отметки четыре атмосферы. Вся пятёрка, скрипя зубами, вынесла и это испытание.
   Вакуум-комната поразила всех. Будущие космонавты надели шлемы и баллоны с воздухом и пристегнули к комбинезону обувь и перчатки, чтобы обеспечить герметичность, а потом... шагнули в вакуум. В гермошлемы были встроены радиотелефоны, и поэтому стажёры могли разговаривать даже сквозь почти полную пустоту: в комнате поддерживалось давление в сто тысяч раз меньше атмосферного - средний вакуум. В барокамере минимальный уровень давления и то был в сто раз выше - на значении между низким и средним вакуумом. В комнате с пустотой, однако, понравилось всем.
   - Вау! Как в космосе! - воскликнул Бананов.
   - Это почти так, - сказал Макс. - И давление почти как в мировом пространстве, и на стенах нарисованы планеты и звёзды. Так что, считайте, мы уже достигли рубежа Леонова: мы как бы в открытом космосе. Но мы и Леонова переплюнули: мы не в скафандрах, а в аквалангах! Я читал, что можно находиться в открытом космосе... без всего - в одной лишь маске, соединённой с кислородным аппаратом и прикрывающей глаза, нос, рот и уши. Но пока никто так не делал. Думаю, мы будем первыми, кому выпадет такая честь.
   После вакуум-комнаты был полдник: кефир с сахаром и крендель. Затем повторилось то, что следовало за завтраком, - четырёхчасовые физические нагрузки. В восемь вечера был ужин: сырники с творогом и чай с лимоном. Полчаса свободного времени, то, сё... и, как обычно, в девять вечера - отход ко сну.
   Хоть день и был ещё труднее, чем третье сентября прошлого года, стажёры сделали для себя обнадёживающие выводы: не всё так плохо, как кажется на первый взгляд, и не надо из-за этого расстраиваться.
  
   На следующий день нагрузки увеличились. Нет, занятия спортом были такие же, как вчера: с восьми до двенадцати и с четырёх до восьми. Всё дело было в центрифуге, барокамере и вакуумном помещении. "Карусель" (так называли центрифугу стажёры) теперь крутилась уже побыстрее, обеспечивая трёхкратную перегрузку. Барокамера, видимо, в тот раз сделала максимальную работу: сейчас тягостных ощущений было меньше. В вакуум-комнате студенты пробыли уже не полтора а два часа: с двух до четырёх, - полдник не занимал много времени; испытания же в центрифуге и в барокамере сократились в общей сложности до одного часа. Меню не изменилось; видимо, здесь всегда будут кормить одним и тем же.
  
   Честь быть первыми людьми без скафандров в космоподобных условиях выпала стажёрам лишь первого июня.
   Их завели в предвакуумную камеру и заставили снять комбинезоны, оставив людей в резиновых ботинках и нижнем белье. Им выдали очки (чтобы глаза не сушились) и беруши (чтобы барабанные перепонки не выдавило наружу внутренним давлением), а также кислородные маски, эластичные шланги от которых вели не к баллонам, а к специальным зажимам с насосами в предвакуумногй камере. Чтобы снять кислородную маску и очки, надо было выдохнуть из лёгких воздух и ни в коем случае не зажимать нос при выдохе: воздух пойдёт из глаз, что крайне нежелательно. Беруши вынимать из ушей было запрещено.
   Но вот инструктаж завершился. Стажёры надели всю необходимую амуницию, а двое в халатах вышли. В предвакуумной комнате начали снижать давление.
   Скоро в камере образовался средний вакуум, такой же, как в следующем помещении, - давление на уровне одного паскаля, в то время как раньше здесь было сто тысяч - атмосферное давление. Макс открыл герметичную дверь и шагнул в невесомость первым. За ним пошли все остальные.
   Ощущений не было вообще - только отсутствие гравитации. Никто не чувствовал вакуум, но все знали, что он существует. Не было ни жарко, ни холодно, ни сухо, ни влажно; было просто никак, индифферентно, словно стажёры сели в воду с температурой тридцать шесть с половиной градусов по Цельсию, но тогда хоть ощущалась бы вода, сейчас же - вообще ничего. Пустота.
   Первым затянувшееся молчание нарушил Рябинин:
   - Парни, вы тоже это видите?
   Все подтвердили слова Димы, высказавшись по телефонам.
   - Значит, это не сон, - подытожил Дмитрий. - Мы стали круче всех космонавтов, кроме тех, что были на Луне. Но и их мы догоним и перегоним!
   Завязалась бурная дискуссия по радиотелефонам под кислородными масками. В неё оказались втянуты все, но только на полчаса. Тогда-то Клубникин и захотел снять маску и очки. Он предупредил об этом друзей. Макс сказал:
   - Выдохни воздух и закрой глаза. Учти, что через десять секунд ты потеряешь сознание.
   Клубникин только кивнул в ответ и осуществил задуманное. Вслед за ним это проделали все остальные.
   Вдруг в динамиках, встроенных в ушные затычки, раздался сигнал, означавший: "Пора назад!"
   Расстроенные стажёры выполнили приказ, покинув место, которое считали открытым космосом - таким реалистичным, но всё же ненастоящим.
  
  
  Глава 10
  
   Однообразная жизнь в Центре подготовки космонавтов продолжалась ещё полгода. Нагрузки постепенно увеличивались, еда была одной и той же, выходных не было, и это всем уже надоело.
   Но однажды в ноябре в Центре появился Баранов и возвестил, что ракета готова к полёту.
   - Ваш маршрут: Земля - Луна - Марс - Земля, - говорил инструктор. - На этот эпохальный полёт угрохано в десять раз больше денег, чем американцы потратили на создание ядерной бомбы, так что всё обязано пойти как по маслу. Ракета собрана по вашим, друзья, идеям: ионный двигатель, запасы гелия в баллонах, растения, кондиционеры, солнечные батареи, супераккумуляторы... На борт к тому же будут загружены камеры, чтобы вы засняли первый в мире выход в открытый космос без скафандров и первый след человека на Марсе; и тот, кто сможет переплюнуть Нила Армстронга (хотя вы все это сделаете: на Марсе ещё не был никто), вернее, кто первым ступит на Красную планету, должен повторить легендарные слова американского астронавта. Знаете, какие? Ну и отлично. Старт двадцать восьмого числа с Байконура. Не разевайте рты, тепло теряется; пуск назначен на семь утра по местному времени; вы приедете туда заблаговременно. Перед вашим отбытием из Красноярска и после прибытия с Марса у вас будут пресс-конференции. Успокойтесь, я в своём уме. Я знаю, что вам всего девятнадцать...
   - Вообще-то мне уже двадцать, - сказал Макс.
   - Тем более, - продолжил Баранов. - Итак, билеты на самолёт до Казахстана уже забронированы; вылет завтра, двадцать шестого, в два часа дня, из Емельяново - это один из наших аэропортов (второй - Кузнецово - располагается в другой стороне - южнее, а первый - севернее города)... Ну, вы это и так знаете. Конечно, полетите не на "Боинге-787", но удобства всё же будут - специально для вас, космонавты. Я очень горжусь вами и желаю вам удачи в освоении космического пространства. Вы избранные.
   С этими словами инструктор ушёл, закрыв за собой дверь шестиугольной спальни.
   Стажёры, стоявшие ровной линией, долго молчали и переглядывались, не находя слов. Но всё же после пяти минут удивлённого гримасничанья Макс смог произнести:
   - Похоже, мы уже знаменитости. Думаю, парни, нам обязательно пришпилят Героев Российской Федерации. Вот круто будет...
  
   Около шести утра в голову спящего Клубникина пришла одна очень хорошая идея, тут же его разбудившая. Он дождался половины седьмого и аккуратно разбудил Макса. Тот спросонья сказал, протирая глаза и садясь на кровати:
   - Ну ты чего, а? Спят все!
   Андрей ответил:
   - Я придумал, как уменьшить перегрузки на старте в разы.
   - Как?
   - Очень просто. Надо только взлетать с минимально возможной скоростью.
   Макс немного подумал, придя в себя окончательно, и сказал:
   - Хм. Это действительно может сработать. Как думаешь, надо согласовать этот способ с Барановым?
   - Думаю, надо.
   - А рассказать на пресс-конференции?
   - Посмотрим. Ну ладно, сейчас я позвоню товарищу майору, - сказал Клубникин, достал смартфон из тумбочки, стоявшей у постели и набрал номер. - Алё. Здрасьте, Владимир Ильич. Извините за столь ранний звонок, но у меня появилась одна идейка - уменьшить перегрузки на старте... Что? Вы сами тоже до этого додумались? И даже разработали график скоростей?.. Ага. Ага? Ага! А, ну всё, спасибо, я понял. До свидания.
   - Ну? - нетерпеливо спросил Макс.
   - Дай бумагу и карандаш!
   Получив всё необходимое, Клубникин приступил к работе. Начертил прямоугольную систему координат и начал объяснять:
   - По горизонтальной оси откладывается время от момента старта, а по вертикальной - скорость, которую нам надо развивать. - Андрей провёл линию почти у временной оси, не доходя, но приближаясь к ней. - А вот как мы бы летели по-обычному. - Клубникин нарисовал ещё одну линию - намного выше первой. - У тебя есть что-нибудь цветное, Макс? Маркеры? Дай мне красный и зелёный. Отлично. - Андрей выделил малоперегрузочный график скоростей зелёным цветом, а его антипод - красным. - Спасибо, Макс. - Вернул другу маркеры.
   Оба посидели, подумали...
   Тут начли просыпаться все остальные.
  
   Утренние процедуры прошли как обычно. В десять часов началась пресс-конференция, на которой разные люди, вроде кажущиеся умными, задавали глупые вопросы, на которые получали адекватные ответы. Короче, вся пятёрка страшно устала и обозлилась: эти журналисты всегда так раздражают!..
   Вылет состоялся ровно в два при большом скоплении народа. Как только последнему космонавту удалось-таки сесть в оранжевый самолёт, тот сразу стартовал. Он летел быстро, выжимая двести километров в час и даже больше.
   Сели в казахских степях. Нашли небольшой городок и поселились в единственной местной гостинице; на всякий случай все приготовили документы: загранпаспорта и медицинские свидетельства.
   Двадцать седьмое число прошло в разговорах, культурных мероприятиях и раздумьях. Местные, вероятно, узнали, кто поселился у них, потому что стали сразу как бы участливее, приветливее. Но хоть космонавты и зарегистрировались почти что инкогнито, они втайне желали того, что всё же случилось.
   И они заснули с различными выражениями на физиономиях, но с одинаково счастливыми мыслями о будущем мировой и, в частности, российской космонавтики...
  
  
  
  
  Глава 11
  
   Будильник очень громко издавал не слишком приятные звуки. У Макса вместе с этим звоном в голове появились две мысли, образовавшие дилемму: расстрелять будильник или нажать на кнопочку. Макс выбрал второе. Посмотрел на стрелки: три часа ночи по казахскому времени. До старта ещё двести сорок минут.
   Все начали просыпаться. Потом было всё как обычно: умывание, зарядка, завтрак... Затем космонавты расплатились за номера, причём им сделали восьмидесятипроцентную скидку. И, наконец, в полпятого компания села в военный автобус, стоявший неподалёку, и поехала на космодром.
   В окне была одна и та же заснеженная степь, так что космонавты проделали весь путь в угрюмом молчании.
   На Байконур прибыли около половины шестого. До старта оставалось ещё полтора часа. Все вылезли из автобуса, который тут же уехал обратно, и пошли к ракете, но вскоре передумали и как-то умудрились найти однозвёздочный буфет, где втайне от всех, кроме продавщицы, наелись фастфуда и заплатили за всё около трёхсот рублей в пересчёте.
   Время старта приближалось; оставался ещё час. Космонавтам в специальном строении выдали скафандры и экспериментальные шлемы для нахождения в открытом космосе без скафандров. И вот тогда-то и надо было идти к ракете, что все пятеро и сделали.
   Толпа не менее чем из ста тысяч человек почтительно расступилась, пропуская космонавтов. Ракета не была похожа на другие: не зажата стальными палками высотой с небоскрёб, сама всего лишь пятнадцати метров в высоту и трёх метров в диаметре. Но вход располагался на середине длины ракеты, поэтому рядом с вольфрамово-стальной сигарой, сверху оканчивающейся иллюминатором, был устроен механический лифт.
   И вот космонавты уже открыли дверь из нержавеющей стали и зашли внутрь, по очереди зацепившись скафандрами за её острый выступ.
   В шлюзовой камере было темно, но кто-то из космонавтов наткнулся плечом на какую-то кнопку. Зажёгся свет. Очевидно, та кнопка была выключателем. Парни переглянулись и открыли внутреннюю стальную дверь.
   За ней тоже было темно, но кто-то снова нашёл выключатель. Друзья поняли, где они находятся - в большой трубе с ремешками на той части поверхности цилиндрического помещения, что находилась напротив входа, долженствующая позднее стать стеной.
   До ремешков было около трёх метров, но космонавты друг за другом допрыгнули до них и кое-как осмотрели все отсеки ракеты.
   Ниже всего был двигатель - ёмкость вместимостью около пятидесяти кубометров с ускорителем заряженных частиц с одной стороны, а с другой - с электронно-лучевой трубкой, подсоединённой к проводу, который отходил к одному из фотоэлементов - солнечных батарей. Выше двигательной части располагался отсек с планетомобилями - педальными машинами для передвижения по Луне и Марсу - и баллонами с гелием для заправки мотора. Ещё выше (чуть ниже входа) находился тренажёрный зал, где космонавтам ежедневно полагалось заниматься спортом, чтобы невесомость не ослабила их. Дальше располагался пустой отсек с "дверью в космос". Ещё дальше наверх была маленькая кухня, являвшаяся в то же время и столовой, с гигантскими запасами еды в тюбиках. И на самом верху - апофеоз - рубка управления ракетой.
   До старта осталось десять минут. Космонавты пришли в главную рубку и стали решать вопрос: кто поведёт ракету на старте, прежде чем включить автопилот. За сто сорок две секунды было принято решение, - это сделает Клубникин. Последний кивнул и сел за главный пульт.
   Вообще главный пульт был чем-то особенным. На нём находился бортовой компьютер - творение учёных-кибернетиков, - полностью адаптированный к управлению ракетой, имеющий функцию без каких-либо мировых аналогов - космический навигатор. Пока он показывал, что высота над планетой Земля составляла ноль метров. Под главным пультом ещё были педали "газа" и "тормоза". Бортовой журнал вёл сам компьютер.
   Андрей приколол лист с графиком скоростей над пультом и пристегнул ремни. Все последовали его примеру.
   - Но погодите! - вдруг сказал Макс. - Электроны будут поступать из солнечной батареи в двигатель, так? Но сам фотоэлемент рассыплется в пыль при взлёте! Значит, мы взлететь не сможем!
   - Макс, ты вроде умным кажешься, а такое говоришь... - произнёс Рябинин. - В атмосфере электроны будут поступать из аккумуляторов, а на солнечные батареи мы перейдём лишь в околоземном пространстве. Понятно?
   - Понятно, - виновато ответил Макс. - До старта три минуты.
   - Вот и отлично, - сказал Андрей. - Ждём-с. Да, кстати, вам тут удобно?
   Так как ракета была поставлена вертикально, спинки кресел (да и вообще всё вокруг) были повёрнуты назад на угол в девяносто градусов, что, естественно, вызывало неудобство. Так что вопрос Клубникина показался всем более чем смешным.
   - Я предлагаю за оставшееся до старта время выбрать предводителя экспедиции, - сказал Дима Рябинин. - Он пусть управляет ракетой на взлёте и делает первые шаги по Луне и Марсу. Предлагаю кандидатуру Максима Козлова. Кто "за"? Единогласно. Макс, пересаживайся в кресло первого пилота.
   Максим, явно польщённый, поменялся с Клубникиным местами.
   - До старта одна минута, - сказал тот. - Приготовились... Макс, точно выполняй график.
   - Вас понял, - пилот коснулся правой рукой несуществующей фуражки и крепко стиснул в руках штурвал.
   Вскоре послышалось: "Внимание! Начинаю обратный отсчёт. Десять, девять, восемь, семь, шесть, пять, четыре, три, два, один... Старт!"
   В тот самый момент, когда прозвучало последнее слово, Макс, одним глазом смотря на спидометр и акселерометр, а другим - на график, нарисованный Клубникиным, нажал на газ. Освещение слегка потускнело. Ракета оторвалась от стартовой площадки и устремилась ввысь, оставляя за собой полосу ионизированного воздуха.
   Космонавты не почувствовали сильной перегрузки; ощущение было словно при взлёте большого комфортабельного авиалайнера: максимум полторы единицы веса. Так как все весили килограммов шестьдесят пять, они почувствовали, что ощущают от силы центнер собственного веса.
   Макс с точностью до микросекунды и миллиметра в час выполнял график. Через несколько минут ракета перелетела отметку в сто километров - условную границу атмосферы.
   Космический корабль вырвался в околоземное пространство.
  
  
  Глава 12
  
   Макса стабилизировал скорость и направление полёта, а потом откинулся на спинку кресла с довольным "Уфф!" и словами:
   - Эх!.. Восемь километров в секунду, до Луны - ещё четыреста тысяч... Дней за пять долетим... А мы уже в невесомости?
   - Сейчас проверим, - сказал Бананов и отстегнул ремни. Все последовали его примеру.
   Удивительно, но сила тяжести ещё присутствовала, хоть и составляла восемьдесят пять процентов от земной. А бортовой компьютер показывал, что она падала... А искусственной гравитации не было...
   Через несколько минут бортовой компьютер уменьшил тягу двигателя, доворачивая ракету к той точке, где Луна должна быть во время посадки, и на борту воцарилась невесомость.
   - Надо, что ли, потренироваться, - сказал Черникин и полетел, цепляясь за ремешки на потолке и стенах, в направлении тренажёрного отсека.
  
   Космонавты уже расселись по своим тренажёрам с педалями и для рук, и для ног, как вдруг в динамиках раздался металлический голос бортового компьютера:
   - Внимание! Вхождение в протонный радиационный пояс! Высота две тысячи километров над уровнем моря! Включаю дополнительные свинцовые панели!
   Где-то затрещал счётчик Гейгера, но космонавты продолжили тренироваться.
   Так прошло ещё около часа. Тренировка окончилась, и все принялись летать по отсекам, но вскоре собрались в главной рубке. Компьютер их проинформировал о вхождении в электронный радиационный пояс и снова активировал свинцовые листы. Дозиметр трещал, но предприимчивый Клубникин отнёс его в пустое помещение между столовой и тренажёрным залом и прикрепил его к стене попавшейся под руку изолентой, после чего вернулся к друзьям.
   У них как раз шло голосование: идти в столовую или повременить? Все единогласно высказались за завтрак.
   По случаю отлёта решено было съесть часть продуктов из неприкосновенного запаса: овсянку и хлеб с сыром, - а также запить всё это настоящей зелёной газировкой.
   После завтрака - часов в одиннадцать по красноярскому времени - все достали свой багаж: книги и смартфоны, - и тут же начали использовать...
  
   В три часа дня (по времени родного города космонавтов) состоялся сеанс связи с Землёй. Это было торжественное событие. На экране бортового компьютера появилась картинка Центра управления полётами. Какой-то старикашка в белом халате своим сухим голосом говорил в микрофон:
   - Алло! ЦУП вызывает корабль "Ион-1". Ответьте мне! ЦУП вызывает "Ион-1". Ответьте!
   Макс наладил камеру, включил свой микрофон и сказал:
   - Слышим вас, Центр. Полёт нормальный. Скорость восемь км в секунду. Расстояние девяносто тысяч километров. Почти полная невесомость. Всё хорошо. А у вас как?
   - Штатно, - только и ответил старик.
   Но тут к микрофону подбежали... все родственники космонавтов и принялись наперебой спрашивать о том, о сём...
   Никто не замечал, как быстро летит время, особенно в космосе.
  
   Наступил первый условный вечер полёта. Космонавты решили считать время по меридиану Красноярска (плюс семь часов от Гринвича). И, если верить этому меридиану, было десять часов пополудни. Настало время ложиться спать.
   У кресел были откидывающиеся спинки с ремнями, позволяющие ложиться, так что не было необходимости встраивать в ракету спальный отсек.
   Макс на машинном языке попросил компьютер снизить ускорение до нуля и вычислить новую траекторию полёта до Луны. Компьютер послушно пискнул и погрузился в работу, а первый пилот присоединился к космонавтам, уже погрузившимся в первый по-настоящему космический сон.
  
   Ночь прошла спокойно. Все выспались и чувствовали себя отлично.
   Скорость была увеличена до десяти километров в секунду, чтобы наверстать упущенное за ночь, поэтому все приобрели вес чуть больше земного.
   А на завтрак были... желе в тюбиках: яблочное, лимонное, клубничное... Потом - опять тренажёры, а затем - пустое и скучное время...
  
   Вдруг (около условного полудня) космонавтов, сидевших в то время за обедом, решил посетить голос бортового компьютера: "Внимание! Двигатель неисправен! Необходима экстренная починка! Отключаю ускорение для обеспечения условий!" И ещё через минуту: "Внимание! Полоса космического мусора! Вероятность столкновения - девяносто девять процентов! Прошу принять меры! Стабилизатор курса неисправен!"
   Космонавты почувствовали, как перестаёт ускоряться ракета и уменьшается сила тяжести. Они бросились к пульту управления, но было уже поздно.
   Ракету сильно тряхнуло, и космонавтов разбросало в разные стороны. Стало темно, но звёздное небо давало хоть микролюмен освещения.
   - И откуда только берётся этот мусор? - через силу произнёс Макс и полетел к компьютеру, а долетев, спросил его: - Скорость? Состояние ракеты? Расстояние до Земли и до Луны?
   Компьютер ответил своим металлическим контральто:
   - Десять километров в секунду... Двигатель не работает... До Луны двадцать тысяч километров... Система стабилизации курса отказала час назад... Полёт по инерции...
   - Ну ладно, ладно, починим мы всё, - сказал Макс. - Но откуда мусор на подступах к Луне? Бортовой компьютер, классифицировать объект, столкнувшийся с нами!
   На экране замелькали пиксели, и в конце концов космонавт Козлов увидел картинку.
   - Ну ничего себе! Вот так метеорит! Наверное, попал в двигательный отсек и закупорил электронную пушку! Нужна помощь... Эй, парни, как вы там?
   - Да вроде в порядке, - прохрипел кто-то из четвёрки, как раз забирающейся в рубку. - Что там?
   - Мы столкнулись не с куском металла, а с метеоритом! Надо починить систему стабилизации курса и вытащить метеорит из двигателя, а потом заделать пробоину в ракете! - говорил Макс на пределе громкости, ставшем вдруг весьма небольшим. - Так, кто пойдёт?
   - Мы - чинить двигатель, ты - чинить компьютер, - ответил Клубникин замогильным голосом.
   - Идите. Я к вам присоединюсь, если быстро закончу! - сказал Макс, глядя вслед своим друзьям, и приступил к починке электроники.
   Скоро он закончил, как и предполагал, приказал компьютеру перейти в "спящий" режим и поспешил на помощь товирищам по несчастью.
   Они были уже на месте происшествия и приклеивали к булыжнику размером с хороший шкаф верёвки, с одной стороны смоченные смолой, а с другой - пропущенные через отверстия в предусмотрительно сделанных неровностях на скафандрах. Макс присоединился, и работа пошла.
   Медленно, медленно был вытащен камень из самой главной части ракеты. Космонавты отцепили верёвки и запустили метеорит в направлении Солнца. Черникин притащил какую-то металлическую рухлядь и быстренько заварил дыру.
   Ракета была спасена.
   Но космонавтам после отдыха и сеанса связи с Землёй, где всё как бы запаздывало на секунду с лишним, предстояло дело поважнее.
  
  Глава 13
  
   Высадка на Луну.
   Несбыточная мечта правительства СССР, успешно осуществлённая американцами 21 июля 1969-го, за полвека до того, как Россия отважилась на такой шаг, пусть даже ценой двадцати миллиардов долларов. Но американцам не приходило в голову, что Россия не летает на Луну, потому что готовит что-то пограндиознее...
   На Марсе ещё никто не был, за исключением беспилотных космических станций, но их можно не считать. Отстав от США в космической гонке, Россия захотела послать на Марс что-то покрупнее автоматических беспилотников.
   Красная планета была выбрана из двух ближайших к Земле небесных тел потому, что на Венере температура доходит до полутысячи градусов Цельсия, а на Марсе - несколько десятков ниже нуля. А Луна - так, показать всему миру, что мы всё ещё остаёмся сверхдержавой с обширным космическим арсеналом...
  
   Корабль "Ион-1" вышел на окололунную орбиту двадцать девятого ноября две тысячи двадцать четвёртого года в девять часов тридцать одну минуту утра по Гринвичу, или в полпятого вечера - по сибирскому времени.
   Космонавты, находившиеся внутри ракеты, решили выспаться, а на следующий день сесть на Луну...
  
   ...Сладкий сон космонавтов был прерван видеозвонком с Земли.
   Бананов проснулся первым, секунд на десять раньше остальных, и, следовательно, это он принял вызов. Вскоре к нему присоединились все остальные.
   Их вызывала Земля...
   - Алло. ЦУП вызывает "Ион-1". Ответьте...
   - Алло. "Ион-1" слышит вас. Полёт нормальный. Сегодня будет высадка на Луну. Который час?
   - Двенадцать сорок ночи по Гринвичу. У вас - почти восемь утра. Мы будем снимать вашу высадку с помощью новейшего автоматического телескопа небывалой доселе мощности. Так что мир увидит вас на нашем естественном спутнике...
   - Рады слышать это. Конец связи. Постскриптум: подарите, пожалуйста, запись посадки нашим родным, а на Марсе мы как-нибудь сами справимся...
   - Понял вас, "Ион-1". Будет сделано. Конец связи.
   - Бортовой компьютер, начать плавное снижение по круговой траектории!..
  
   Расстояние между ракетой и спутником Земли неуклонно сокращалось. День обещал быть историческим.
   Клубникин откинулся на спинку кресла, соединив руки за головой, и спросил как бы у всех, а как бы и ни у кого:
   - Интересно, а есть ли у Луны обратная сторона?
   - Я вижу, ты слишком много читал Хайнлайна, - ответил Макс, поворачиваясь к Андрею из-за пульта управления. - В его "Ракетном корабле "Галилей"" один тип тоже спрашивал об этом. И ему кое-как втолковали, что обратная сторона Луны существует. Разумеется, действие этого романа происходило ещё до программы "Аполлон" и даже до отечественных станций "Луна-16", "20" и "24". А сейчас есть неопровержимые доказательства шарообразности Луны и, следовательно, наличия у неё обратной стороны. Понятно?
   - Вполне, - сказал Клубникин и замолчал.
   Воцарилась тишина.
   Через минуту или две Рябинин тихо сказал:
   - Давайте, парни, Луна ждёт нас...
  
   До промежуточной цели космического путешествия осталось сто километров. "Ион-1" пролетал, снижаясь, над обратной стороной серебристого шара со скоростью около двух с половиной километров в секунду. Посадку решено было произвести в таком мете на видимой с Земли стороне Луны, где рассвет был недавно и поверхность ещё не успела нагреться до температуры кипения воды или даже сильнее.
   Бортовой компьютер учёл все обстоятельства, минутку подумал и решил уменьшить скорость для более быстрого снижения до некой высоты, чтобы ниже её увеличить тягу двигателя и быстрее прибыть на место посадки.
   Космонавты пребывали в возбуждении, но сохраняли внешнее спокойствие, обеспечивая благоприятные обстоятельства высадки:
   - Сколько воды ещё осталось?
   - Восемьсот литров!
   - Отлично! Этого хватит! Системы работают штатно?
   - Да! Состояние ракеты хорошее!
   - Сколько осталось гелия для двигателя?
   - Тридцать баллонов!
   - Мы обеспечены топливом ещё на год!..
   И вот, наконец, долгожданное:
   - Приготовиться к посадке! Главному пилоту занять своё место!
   - Есть! Высота пять километров, скорость шестьдесят метров в секунду, расстояние до места посадки - восемь километров!..
   - Идём на снижение...
   Четыре, три, два, один километр...
   - За нами, наверное, наблюдает вся Земля... - Что было правдой: с тех пор, как корабль перешёл на видимую сторону Луны, за ним наблюдал телескоп "TLT" (то есть "Самый Большой Телескоп"), транслируя редчайшие кадры по семи (!) телеканалам мира плюс ещё и по Интернету.
   Восемьсот, шестьсот, пятьсот метров...
   - Ещё уменьшить тягу двигателя!
   Триста, двести, сто метров...
   - Сколько топлива израсходовано?
   - Почти один баллон гелия!
   - Хорошо!..
   Пятьдесят, тридцать, десять метров... Скорость падает...
   Один метр... Двигатель выключен... Ракета плюхается на одно из множества маленьких возвышений носом вверх и наискось в сторону... Посадка осуществлена.
   Первым выходит Макс, за ним по очереди - все остальные. Глава экспедиции держит в руке бело-сине-красный российский флаг. Цепочка направляется к флагштоку американцев, нисколько не прогнившему за последние пятьдесят с чем-то лет, и Максим торжественно (под камерами друзей) втыкает государственный символ России рядом с флагом США.
   Секунда молчания, а потом - дружный крик в радиотелефоны:
   - Ура!!!
   (Кстати, в то же время это же слово в унисон космонавтам кричали обитатели Центра управления полётами. Им тоже было радостно.)
   Съёмки, фотосессии, разговоры... Космонавты ненавидели, когда это с ними делали другие люди, но им было весело, когда они это делали сами, как их бывшие соперники в "холодной войне" в далёком шестьдесят девятом...
   Но вот всё закончилось. Наступил условный вечер третьего дня полёта. Пятёрка "лунопроходцев" зашла назад в ракету, лежащую не совсем горизонтально, с уклоном в тридцать градусов смотрящую в чёрное небо... Вдоволь повеселились, покатались на планетомобилях, поснимали...
   В пилотское кресло садится Бананов - "последний человек, ступивший на Луну". Именно поэтому он и руководит взлётом со спутника Земли в направлении Красной планеты. Сначала он с помощью манипуляций на главном пульте придаст ракете первую космическую скорость Луны, а потом - вторую космическую - Земли. Все остальные космонавты рассаживаются по местам и одновременно пристёгивают ремни.
   Бананов нажимает на газ... Ракета сразу же выбрасывается в пространство, достигая скорости трёх километров в секунду... Вскоре, когда видимые размеры Земли и Луны сравниваются, Бананов ещё раз нажимает на газ. Спидометр увеличивает показания до двадцати километров в секунду...
   Начинается межпланетная часть путешествия.
  
  
  Глава 14
  
   Думать, что космос - самая романтичная часть Вселенной, могут только те люди, которые там никогда не были. На самом деле космическое пространство - самое скучное, что только можно представить. Но участники Первой Марсианской экспедиции не приобрели ещё достаточно мудрости, чтобы прийти к последней точке зрения; они, впрочем, как и все остальные в девятнадцать - двадцать лет, всё-таки находили в блужданиях по вакууму что-то завораживающее...
   До цели назначения ещё сотни миллионов километров, ракета летит в девяносто раз быстрее звука, хотя в вакууме он не распространяется, а ты сидишь себе и поглощаешь какую-то однородную массу из тюбиков... Так космонавты думали до полёта и в его начале, пока не пролетели первый миллион миль. Всё же и у них, молодых, здоровых, сильных, начал проявляться врождённый человеческий пессимизм...
   - Летим, летим и ничего интересного не видим, - печально говорил сам себе Рябинин, сидя в главной рубке и глядя в иллюминатор, в котором ещё была видна Земля, с расстояния похожая на каплю воды из тучи. - Только чернота с редкими проблесками чего-то разноцветного окружает нас. А мы... Летим и скучаем... Хочешь, не хочешь, а депрессия всё равно рано или поздно приходит...
   - Это точно, - согласился Черникин, сидя напротив друга и тоже глядя в иллюминатор, в котором, правда, Земли не было видно. - Сильно снижена скорость циркуляции серотонина в наших мозгах, поэтому настроение и испортилось. Хорошо, что подозрительность и агрессия ещё не проявились...
   - Надеюсь, что не проявятся, - ответил Рябинин. - Может, сходим поужинать?
   - Да не хочется что-то...
   - Мне тоже... О! Слушай, а давай играть в города! А то настоящую Землю мы увидим ещё очень нескоро...
   - Давай! Э-э-э... Саратов!
   - Великие Луки.
   - Иркутск.
   - Кандагар.
   - Рязань.
   - Невинномысск.
   - Колумбус.
   - Сочи.
   - Э-э-э... Индианаполис.
   - Спрингфилд.
   - Детройт.
   - Торонто.
   - Орёл...
   Продолжалось это часа два, пока не пришли остальные. Рябинину нужно было назвать город на "Ы", но Ыспарта, Ытык-Кюель и Ыллымах уже были. После пяти минут размышлений с открытым ртом Дмитрий торжественно заявил:
   - Сдаюсь!
   - А давай в морской бой? - предложил Черникин.
   - У нас нет лишней бумаги...
   - Ну... тогда на смартфонах...
   - Сеть не работает. Мы от неё в двадцати миллионах километров...
   - Эх... Чем бы заняться?
   - Выучи "Войну и мир" наизусть.
   - Пробовал... Получилось только двадцать страниц...
   - Попробуй дальше.
   - Голова пухнет.
   - Сходи помойся.
   - Ладно...
   Ванна находилась в тренажёрном отсеке, и космонавты обнаружили её лишь на четвёртый день полёта, изнемогая от запахов друг друга. Её устройство было довольно сложным: Она представляла собой пластмассовый ящик в форме человека с пронизанными всякими каналами стенками. Космонавт раздевался, ложился в это чудо техники, на тело выпрыскивалась вода слоем в несколько молекул толщиной, на водный слой накладывалась плёнка из специального мыла, вода высыхала, и мономолекулярный слой летучего мыла оставался на коже, вымывая всю грязь, чтобы потом испариться.
   Так вот, Черникин второй раз на дню прошёл эту процедуру и вернулся в своё кресло у окна из пуленепробиваемого стекла. Посмотрел на звёзды, а тут Рябинин начал напевать себе под нос:
   - Земля в иллюминаторе,
   Земля в иллюминаторе,
   Земля в иллюминаторе видна;
   Как сын грустит о матери,
   Как сын грустит о матери,
   Грустим мы о Земле: она одна...
   А звёзды, тем не менее,
   А звёзды, тем не менее,
   Чуть ближе, но всё так же холодны;
   И как в часы затмения,
   И как в часы затмения,
   Ждём света и земные видим сны...
  
   И все подхватили припев:
   - И снится нам не рокот космодрома,
   Не эта ледяная синева,
   А снится нам трава, трава у дома,
   Зелёная, зелёная трава...
   - Кто-нибудь помнит, что дальше? - спросил Клубникин, сидевший рядом с Черникиным.
   - Нет! - ответил Бананов, и все рассмеялись.
   - Эх, парни, как я вам завидую!.. - сказал Макс, сидевший в пилотском кресле, отвернувшись от бортового компьютера.
   - Почему? - не понял Клубникин.
   - Всё-таки я тут как бы главный, но...
   - Да хватит чушь нести: мы все равны! - решительно сказал Бананов. - Всё, вопрос закрыт, возражения не принимаются!
   - Вот и хорошо... - прошептал Макс.
   - Так всё же чем нам заняться? - Риторический вопрос Рябинина вернул всех к действительности.
   - Не знаю... - пробормотал Черникин, но тут вмешался компьютер, крикнувший своим металлическим голосом:
   - Внимание! Замечена полоса астероидов! Расстояние - пятьсот километров! Время достижения - пятнадцать секунд!
   Все развернулись к иллюминаторам и пристегнулись на все ремни. Макс стиснул штурвал:
   - Ничего, я покажу высший пилотаж!..
   Лавировать в потоке железных булыжников оказалось сложно, но... приятно: Максим с удовлетворением и сосредоточенностью крутил "баранку". Обогнул слева... справа... снизу... Это было похоже на диковинную компьютерную игру, но Макс понимал, что это реальное приключение, а не виртуальное, и если в последнем можно, проиграв, начать сначала, то здесь - нет. Поэтому он старался не ошибаться, хотя руки его словно сами поворачивали штурвал в нужном направлении, а ноги своевременно нажимали педали "газа" и "тормоза". Бортовой компьютер информировал его о происходящем в мельчайших подробностях, точно, наглядно и понятно составляя картину событий.
   Так прошло пять с половиной минут, пока астероиды в количестве двух тысяч семидесяти трёх штук на скорости порядка ста тысяч километров в час не скрылись за кормой. Макс стабилизировал полёт, вывел скорость на межпланетный режим и с облегчением вздохнул. Остальные крикнули: "Ура!!!" - но Макс не разделил восторг друзей. Он просто сказал:
   - Ну, сегодня мы можем занести в бортовой журнал что-то существенное...
  
   Несмотря на временное облегчение, депрессия однажды пришла ко всем. Картина, конечно, получилась та ещё: пять человек, которым суждено было стать знаменитейшими людьми в мире, ходят по ракете с кислыми минами.
   После недели такой жизни Макс решил исправить положение.
   - Я собираюсь изобрести такой препарат, который восстановил бы циркуляцию серотонина и, следовательно, обеспечил бы нам хорошее настроение надолго, - сказал Макс своим товарищам.
   Никто не знал, что он взял в ракету химическое оборудование - так, на всякий случай. И вот представилась возможность использовать приборы и пробирки по назначению.
   Дня два или три Макс, запершись в техническом помещении (где были планетомобили и баллоны с гелием), экспериментировал с веществами и, наконец, нашёл оптимальный вариант препарата.
   Химик незаметно подлил друзьям (так как на себе уже опробовал) этот состав в еду, и они вскоре вылечились от застарелой депрессии. Макс на всякий случай сделал два литра своей жидкости и слил её в пустой баллон из-под гелия, чтобы добро зря не пропадало.
   С депрессией было покончено раз и навсегда. А "антидепрессатор" (как его назвали космонавты) спас психику не одной тысяче человек - как в космосе, так и на Земле.
  
  
  Глава 15
  
   По пути к Марсу космонавты успели попасть в несколько крупных передряг, из которых, однако, выбрались без особых, если так можно выразиться, сложностей.
   Сначала (уже после эпидемии плохого настроения) ракета случайно вошла в поток солнечного ветра, пролетая по орбите Венеры, чтобы срезать путь к Марсу, маячившему в полутора сотнях миллионов километров. Мощные лавины излучения атаковали ракету и расплавили свинцовые защитные листы. В ракете стало жарко, к тому же затрещал дозиметр, регистрируя альфа-частицы, электроны, гамма-кванты и нейтроны.
   Но космонавты нашли решение этой проблемы: закрыли все иллюминаторы чёрной бумагой, каждые полчаса меняя её на белую и наоборот. И так продолжалось, пока космический корабль не вышел из области повышенной концентрации частиц солнечного ветра, что случилось через несколько часов.
   На пятый лень после этого происшествия случилось ещё одно: при испытании системы автоматической перезагрузки бортового компьютера сбились основные настройки управления ракетой. Из-за этого последняя стала кувыркаться и вращаться, не снижая скорости.
   Космонавтам пришлось потрудиться: трое пытались управиться с ручной системой управления, а двое - с сошедшей с ума электроникой, словно желавшей, чтобы люди никогда не добрались до других планет. Но всё же победили люди, пролетавшие за сутки два, три, а то и все четыре миллиона километров.
   Вообще ничто не обходится без мелких неприятностей и неудач, а космический полёт - в особенности, так что не надо удивляться тому, что люди, летавшие в космос, смогут справиться с любой проблемой, вставшей перед ними.
  
   Но самое крупное происшествие случилось на девятнадцатый день полёта.
   Ракета уже пролетела пятьдесят миллионов километров. Были израсходованы три баллона гелия из тридцати одного. Связь с Землёй либо ещё с кем или чем-либо наладить не удалось... пока.
   Вдруг Клубникин, сидевший у монитора и стучавший по клавишам, крикнул:
   - Эй! Есть тут кто? Я поймал чью-то радиопередачу!
   Тут же вокруг Андрея собралась толпа.
   - Ну... ну... - приговаривал он, стараясь точнее нащупать волну. - Ну... Есть! Тихо!
   Все замолчали. Андрей послушал минут пять, потом попросил бумагу. Ему сказали писать на обратной стороне стартового графика скоростей, что Клубникин и сделал. После этого зачем-то потыкал на копки компьютера.
   - Что там? - нетерпеливо спросил Бананов.
   - Сейчас зачитаю текст... Так... "Говорит космический корабль "Уран-1", говорит Америка. Прошу немедленно сдаться, замедлить ход до одного километра в секунду, сдать оружие и корабль. В противном случае мы устроим ядерный взрыв. Наша ракета имеет атомный двигатель и максимальное ускорение двести футов (то есть шестьдесят метров) на секунду в квадрате. Будьте благоразумны, и все вы получите жизнь. Командир корабля Джонатан Уотергейст". Но у меня есть хорошая новость!
   - Какая? - удивились все.
   - У нас потолок ускорения в два с половиной раза выше!
   - Отлично! Надо просто надавить на газ! - обрадовался Черникин.
   - Но... их корабль на пять тысяч миль впереди!
   - А мы их облетим! - уверенно сказал Макс и крутанул штурвал, заставив Клубникина освободить "место под солнцем".
   Облететь действительно получилось, и скоро американцы оказались далеко позади.
   Вдруг Рябинин, смотревший на иностранную ракету в иллюминатор, крикнул:
   - Они пустили нам вслед ядерную бомбу!
   Макс молча отвернул в сторону, и боеголовка столкнулась с каким-то метеоритом, который спокойно пролетал мимо, перемолов его в пыль.
   Но это не охладило военный пыл американцев. Они выпустили вслед русской ракете ещё девять ядерных и водородных бомб. И лишь когда их оружие закончилось, Макс подлетел поближе и вступил в переговоры.
   Через час он сказал своим друзьям:
   - Я узнал, что американцы тоже готовили экспедицию на Марс. Так вышло, что они залетели на Луну и увидели наш флаг рядом со своим! Они вернулись на Землю, с разрешения президента США взяли ядерные бомбы и стали нас догонять. Я проявил чудеса дипломатии и уговорил их лететь на Марс вместе с нами. Я сейчас свяжусь с Землёй и доложу обо всём.
   - А вы можете идти ужинать. Я сам со всем разберусь. Хотите анекдот? Слушайте. Короче, сидит министр иностранных дел, готовится к встрече с американцами (а сам он русский). Вдруг является другой министр иностранных дел, давно умерший, говорит: "Американцам, как я, ни в чём не уступай!" Первый спрашивает: "А как Вы здесь оказались? Вы же умерли!" - "А я здесь, потому что настоящий дипломат даже с чертями сможет договориться!" Поняли, в чём прикол? Вот и отлично. Русский американцу люпус эст...
   - Я не понимаю тебя, - осторожно заметил Бананов.
   - И не надо: всё равно я мету чушь.
   - Вот чушь мести не надо, - сказал Клубникин. - В настоящее время мы не имеем права это делать, потому что мы сейчас находимся чёрт-те где, и нам нужен здравый смысл...
   - А что плохого в словесных глупостях? - спросил Макс.
   - Да нет вроде, ничего... Ну ладно, давайте снизим ход до восьми узлов в секунду., а то "Уран" за нами не успевает...
  
   Вот так вышло, что экспедиции двух сверхдержав объединились, хоть и пребывали на своих ракетах. Макс и Джонатан теперь часами разговаривали по радио, а при помощи видеосвязи удалось познакомить и подружить всех космо- и астронавтов. Командиры экипажей решили между собой, что посадку произведут вместе, , разделив лавры первых людей на Марсе пополам.
   А Красная планета маячила всего лишь в ста с лишним миллионах километров...
  
   Но окончательно сплотились две экспедиции лишь в последней крупной передряге, случившейся на двадцать девятый день полёта, меньше чем за неделю до Нового года.
   Ракеты, как и подобает, летели рядом, но вдруг американская отстала без всяких видимых причин. Макс, пилотировавший русский корабль, подлетел к союзникам.
   - Что случилось? - спросил он по радио.
   - Реактор заглох, - ответил Джонатан. - Сейчас починим.
   - Помочь?
   - А вы умеете ремонтировать ядерные установки?
   - Вот и увидим, - сказал Макс и отключил связь, а потом передал слова Джонатана друзьям.
   Помочь "братьям по разуму" не вызвался никто.
   - Ну, тогда я пойду, - сказал Макс и направился к шлюзовому отсеку.
   Американская ракета оказалась почти точной копией российской: то же расположение отсеков, то же число кресел в главной рубке, та же система управления. Отличие было только одно - двигатель.
   Джонатан со своими товарищами: Беном, Дэвидом, Ником и Питером, - тепло встретил Макса и попросил помочь в ремонте ядерной установки. Макс был согласен на всё.
   К этому времени Питер выяснил, что именно сломалось - система охлаждения реактора. Без охлаждения реактор перегреется и через полчаса после поломки взорвётся, оставив от всего в радиусе сотни метров лишь радиоактивный пепел.
   Макс и Джонатан надели резиновые костюмы, оклеенные в несколько слоёв свинцовой фольгой, и направились к объекту починки.
   В реактор вела дверь, закрывающаяся наглухо, но легко открываемая при необходимости. Вот и пара капитанов кораблей легко её открыла и проникла внутрь.
   Там стоял синий мрак, изредка прорезаемый бело-голубым светом. Система охлаждения находилась недалеко от входа и представляла собой ящик, соединённый двумя трубами с активной зоной и прочими частями установки. Очевидно, там лопнула какая-то трубка, и циркуляция воды, вернее, смеси в равных пропорциях "лёгкой" и "тяжёлой" вод, прекратилась, и поэтому температура начала расти.
   За пятнадцать минут командиры справились с задачей и вылезли из отсека, после чего целую неделю очень тщательно мылись и держались на некотором расстоянии от членов своих экипажей.
  
  
  Глава 16
  
   Новогодний праздник обошёл космонавтов стороной. Они вообще забыли о нём и вспомнили лишь потто, когда узнали, что уже десятое января. Вообще, праздники не замечались в космосе, где все дни были будними, а все роли - главными, поэтому, наверное, жизнь космонавтов имела больше смысла, чем существование какого-нибудь землянина.
   Космос звал за собой...
  
   Планеты Марс корабли достигли лишь к началу мая. Первого числа вышли на околомарсианскую орбиту, шестого начали снижение по круговой траектории, поставив ракеты на автопилот и автоматическую регуляцию работы двигателей. Скорости космических кораблей упали чуть ниже первой космической скорости Марса на высоте, на которой они находились.
   Посадку решено было произвести синхронно, обеспечив её съёмку с помощью камеры с мини-двигателем на радиоуправлении. Командиры должны были выполнять посадку, а Клубникин и Ник - управлять съёмкой, но Ник отказался, и поэтому в операторах остался один Клубникин.
   До Красной планеты оставалось десять тысяч километров... пять тысяч... три...
  
   Джонатан Уотергейст сидел за главным пультом своей ракеты и разговаривал с Максом, знавшим английский, по бортовому радио, как вдруг компьютер "Урана-1" пискнул и отключился, забрав с собой и радио.
   Джонатан не поверил, что связь оборвалась. Он крикнул "Алло!" в микрофон раз двести, прежде чем понял, что это бесполезно, и стал чинить аппаратуру.
   Макс, внезапно потерявший сигнал, встревожился и решил помочь американцам.
   Те толпились у своего главного пульта, помогая капитану чинить компьютер, как вдруг раздался знакомый голос:
   - Эй, братья по разуму! Почему не встречаете?
   - Макс?! - изумился Джонатан.
   - Ага! - сказал Максим, входя в рубку. - Я приказал вывести мой корабль на орбиту в тысяче километров от планеты. Советую и вам сделать то же самое. "Ион-1" вы увидите.
   Указание было исполнено.
   - Говорите, комп выключился? - продолжал Макс, роясь с Джонатаном в дебрях микросхем и печатных плат. - Так-так... А вы его снова включить не пробовали?
   - Э-э-э... Нет...
   Да, да, вот это и не пришло в голову никому из экипажа американской ракеты. Нажали кнопку включения, и машина заработала!
   - Через пять минут можно будет продолжить спуск, - сказал Макс и вышел.
   Марсианская эпопея продолжалась.
  
   Когда до планеты осталось всего полтысячи километров, Клубникин запустил радиоуправляемую камеру, соединённую с микрофоном, чтобы можно было наговаривать текст, и она полетела в некотором отдалении, держа в ракурсе обе ракеты.
   Скорость движения кораблей уменьшалась, но не по таким законам, как у "Иона" на Луне; в отличие от последней, Марс имел атмосферу, и температура на нём колебалась от минус ста до плюс десяти, поэтому жара больше не была угрозой для космонавтов, и, следовательно, можно было сесть где угодно.
   Фобос и Деймос, спутники Марса, крутились на высотах девяти тысяч пятисот и двадцати трёх с половиной тысяч километров соответственно, и космонавты вдоволь налюбовались ими. Глыбы камня размерами до двадцати шести (Фобос) и шестнадцати (Деймос) километров казались в иллюминаторе маленькими шариками с неровными, как у Луны, элементами рельефа поверхности.
   Планета, представшая перед космонавтами во всём великолепии, утрачивала его при близком рассмотрении: все эти горы, кратеры, каньоны гигантских размеров не доставляли большого удовольствия глазу. Но двадцатилетние космолётчики всё ещё думали, что все планеты прекрасны, и поэтому они казались мудрее остальных землян, думавших о космосе что-то вроде: "Ну да, есть несколько тысяч гигапарсеков вакуума вокруг Земли, но я о них не думаю, потому что у меня и дома дел полно". Время ещё покажет, что это неправильная точка зрения.
  
   Расстояние до Марса сокращалось с ужасающей скоростью. Все были в радостном возбуждении и с нетерпением ожидали посадки. Камера не теряла ракет из поля зрения, наблюдая за ними своим единственным глазом.
   Осталось сто... пятьдесят... десять километров... Космические корабли немного разогрелись от входа в атмосферу, но Макс и Джонатан включили системы внешней терморегуляции ракет, и стало не так жарко. Температура обшивок кораблей снизилась, и ракеты, уже летевшие рядом, одновременно выбросили парашюты, отключив двигатели.
   Перегрузка на мгновение достигла десяти единиц, потом снизилась до трёх. Разрежённая атмосфера Марса не так замедляла падение с парашютом, как атмосфера Земли, но на Красной планете сила тяжести была меньше почти втрое - 3,8 м/с2 (на Земле - 9,8 м/с2, на Луне - 1,62 м/с2), поэтому расстояние между кораблями и поверхностью планеты сокращалось довольно медленно.
   Осталось пять километров... три... Перегрузки снизились до двух единиц. Камера фиксировала происходящее на свою цифровую матрицу и затем - на карту памяти в шестнадцать гигабайт.
   И как раз в этот момент Земля потребовала сеанса связи. Отвечать пришлось Черникину, так как он был третьим по старшинству в экспедиции, а вышестоящие Клубникин и Козлов были заняты. И как всегда, в ответ на "Алло! ЦУП вызывает "Ион-1". Как меня слышно?" раздалось: "Алло! "Ион-1" слышит вас, ЦУП. Полёт нормальный!" Но в этот раз к обычному ответу добавилось: "...До Марса два километра. Через пятьдесят секунд включим двигатель на микротягу. Посадка произойдёт через несколько минут..." И хотя сигнал шёл до Земли тысячу секунд, космонавты твёрдо верили, что Голубая планета услышала их сразу даже с расстояния в двести восемьдесят миллионов километров.
   В назначенное время Макс, пилотировавший русскую ракету, и Джонатан со своего корабля одновременно включили микротягу двигателей, чтобы окончательно затормозить падение. Парашюты стали больше не нужны, и их убрали. Скорость сближения с планетой снизилась основательно и составляла не более двух метров в секунду, постепенно приближаясь к одному.
   Осталось пятьсот метров... триста... Это были самые волнующие секунды путешествия. Перегрузок уже почти не было, но космонавты чувствовали какую-то тяжесть в душе и надеялись, что она исчезнет после окончательной посадки.
   Двести метров... сто... Скорость падения была уже меньше одного метра в секунду. Бледно-оранжевое небо у космонавтов вызывало не отвращение, а жалость; маленький солнечный диск не мог согреть планету. Эх, если бы Марс был побольше, а на нём имелась бы вода, он притянул бы к себе в "первые дни творения" достаточно кислорода, и на планете можно было бы жить... Жаль, что эта мечта не может сбыться в двадцать первом веке.
   Пятьдесят метров... сорок... тридцать... Теперь был виден и мельчайший рельеф поверхности из красного песка: маленькие выбоины, перепады высот в несколько метров, горки... Всё это было так похоже на рельеф Земли... и так сильно от него отличалось... Теперь космонавты чувствовали грусть и тоску по своему дому, находящемуся так далеко от их нынешнего места пребывания, но утешались тем, что они туда ещё вернутся, и их встретят как героев, ведь до них на Марсе были лишь автоматические беспилотные станции...
   Последние метры над грунтом цвета чистой меди... Наконец, полная остановка. Камера села рядом с ракетами, смотря своим единственным, как у циклопа, оком чуть выше, чем прямо перед собой.
   Через несколько минут из кораблей, севших под углом в тридцать градусов к горизонтали, вышли две ровные цепочки, каждая из пяти человек. Шедшие впереди цепочек несли флаги: один - бело-сине-красный триколор, другой - тринадцать чередующихся красных и белых полос и синий квадрат с пятьюдесятью белыми звёздочками. Отойдя ровно на десять шагов от ракет и почти встретившись, цепочки остановились, и их предводители воткнули в землю, вернее, в песок, флаги и пафосным тоном проговорили в микрофоны, соединённые с аудиосистемой камеры, фиксировавшей события: "...Это маленький прыжок для горстки людей, но гигантский - для всего человечества..."
   Потом Макс, воткнувший флаг Российской Федерации, взял камеру в руки и заснял первые следы человека на грунте цвета ржавчины.
   Человек побывал там, где, как раньше думали, побывать невозможно.
  
  
  Глава 17
  
   Вдруг Джонатан сказал в микрофон:
   - Минута молчания экипажа "Урана-1" посвящается памяти экипажа "Аполлона-1", погибшего 27 января 1967 года.
   И пятеро американцев застыли у флага с кислыми рожами. Россияне, мало что понимая, решили присоединиться. Когда шестьдесят секунд скорбного молчания прошли, русские космонавты потребовали от американцев объяснений.
   - Вирджил Гриссом, Эдвард Уайт и Роджер Чаффи проходили в тот день тренировку в корабле, заполненном чистым кислородом при пониженном давлении, - сказал замогильным голосом Питер Липстик, бортмеханик "Урана-1". - Электрическая искра вызвала пожар, сразу охвативший всю кабину... Надеюсь, парни недолго мучились.
   - Ну, это когда было! - сказал Рябинин. - Давайте, астронавты, кончайте все эти печальные церемонии и присоединяйтесь к нам!
   - Дима! Ты ужасно бестактная личность! - прошипел Макс.
   - Нет, всё он правильно сказал, - возразил Джонатан. - Действительно, приятели, хватит стоять с постными минами, давайте повторим веселье Нила Армстронга и Эдвина Олдрина!
   - Ага! - сказал Бананов. - Я где-то читал, что они, когда высадились на Луну, только катались на своих "машинках", скакали, пели и не занимались серьёзным делом!
   - Так давайте повторим всё это! - крикнул Макс. - Пойдёмте за планетомобилями!
   И тут началось веселье. Коллективное ралли удалось: в гонках на инопланетном грунте победил Макс, а последнее место занял Бен Велкис, связист "Урана". Потом были соревнования по спортивной гимнастике в скафандрах. Тут победил Джонатан, сделавший в одном прыжке тройное сальто, приземлившийся на правую руку и станцевавший брейк. Было слышно, как у всех остальных челюсти ударились во внутреннюю обшивку скафандров, чуть её не пробив.
   Затем были ещё десятки глупейших соревнований, большую часть из которых выиграли граждане России. И лишь после езды на планетомобилях задом наперёд Клубникин огляделся по сторонам и задал сем один вопрос:
   - Эй, а где Макс?
   Все обернулись к Андрею, потом пошарили глазами вокруг себя. Макса нигде не было, по крайней мере, в пределах видимости.
   - Алло!.. Алло!.. Максим!.. Слышишь?.. - все пытались связаться с "потеряшкой", но безуспешно
   Черникин попросил всех вернуться на ракеты, чтобы выработать план действий и обсудить его по бортовым видеотелефонам.
   - Я не понимаю, куда наш "босс" мог деться, - говорил Рябинин. - Был же, но всё же как-то испарился. Я в шоке.
   - Не ты один, - поддержал его Бананов. - Макс был нормальным парнем и хорошим командиром. Надеюсь, мы найдём его, чего бы нам это ни стоило.
   - Вряд ли стоит говорить "надеюсь", когда после этого идёт "чего бы нам это ни стоило", - заметил Черникин. - Слово предоставляется экипажу "Урана".
   - Я предлагаю вот что... - после недолгого раздумья сказал Джонатан. - Скажите, радиотелефон вашего командира включён?
   - Да, - ответил Клубникин. - А что?
   - А как вы узнали, что он включён?
   - По пеленгу пассивного радиосигнала...
   И тут Андрея осенило. Он понял мысль Джонатана и торжественно сказал:
   - Раз по пассивному сигналу можно определить состояние передатчика, значит, можно найти направление и расстояние от приёмника, то есть от нас! Вы это хотели предложить, капитан Уотергейст?
   - Да-да, именно это, - ответил предводитель американцев.
   - Так давайте попробуем найти Макса сначала по отдельности, а потом свяжемся по видеофону и обсудим результаты, - предложил Клубникин.
   Через полчаса, как и планировалось, была устроена конференция космонавтов-сыщиков. У всех её участников получилось, что Макс находится в трёх километрах по направлению на Солнце. Лазерный сканер, собранный Черникиным в марте, "увидел", вернее, почувствовал, что там, где находился радиотелефон Максима, был небольшой кратер. И тут, когда к поискам по радиопеленгу всё было готово, сигнал пропал.
   Но космонавты не отреагировали на это: планшет Клубникина и смартфон Джонатана "запомнили", если это слово будет здесь уместно, координаты точки, откуда раздавался сигнал Макса, так что наступившее молчание не помешало поискам.
   Девять человек в скафандрах с гаджетами в руках толпой шли по оранжево-красному песку, а Солнце, казавшееся с расстояния в двести тридцать миллионов километров не больше абрикосовой косточки, вися довольно высоко над горизонтом на бледно-рыжем небе, сияло прямо перед ними.
  
   Макс открыл глаза и обнаружил, что он сидит на водительском (и единственном) месте своего планетомобиля, находящегося в гигантской яме.
   "Что случилось? Как я сюда попал? Что тут вообще творится?!" Он помнил, что хотел незаметно улизнуть от всех,немного покататься в одиночестве и поразмышлять о чём-то... Он поехал... а потом был провал...
   Макс оглядел свой скафандр. Шлем цел, повреждений не обнаружено, лишь в некоторых местах белое покрытие скафандра портила пыль цвета ржавчины. Макс счистил её со скафандра и осмотрелся.
   Да, это была гигантская яма с пологими склонами - наверняка кратер. Планетомобиль стоял на чём-то твёрдом, и у этого предмета площадь соприкосновения с машиной была меньше площади днища последней, и поэтому съехать с этого "чего-то" не выходило.
   Макс слез и руками снял планетомобиль с неизвестного объекта, ведь на Марсе сила тяготения меньше земной почтив три раза, а средство передвижения весило на Земле шестьдесят семь килограммов, значит, на Красной планете его масса составляла двадцать шесть кило; и Макс его легко убрал. Уставился на объект и обалдел...
  
   - Вот мы и пришли, - сказал Клубникин, держа перед собой планшетный компьютер.
   Девять космонавтов остановились у края большой метеоритной воронки, в которой находился их друг.
   - Кто первый? - продолжил Клубникин.
   Ответа не последовало.
   - Тогда, значит, я, - заключил Андрей и прыгнул в кратер.
   Через десять секунд все услышали в радиотелефонах его крик:
   - Я вижу Макса!
   И тотчас же все последовали за Клубникиным.
   Максим лежал в своём планетомобиле, прижимая что-то к груди. Все его окликали по радио, но вскоре вспомнили, что телефон Макса выключен. Тогда они попробовали стучать по скафандру. И это тоже не разбудило Макса. Хорошо, что он проснулся сам через полминуты.
   Командир российской экспедиции оглядел всех и жестом указал на ракеты. Все тут же поняли его мысль и направились туда.
  
   Всё удалось узнать в следующем сеансе видеосвязи.
   - Я решил покататься в одиночку, - рассказывал Максим. - Я ехал, ехал, потом очнулся в кратере, снял планетомобиль с одного объекта и... посмотрел на этот самый объект... А потом я увидел вас, и мы пошли к кораблям. Всё.
   - А что за объект ты нашёл? - спросил Черникин.
   Макс немного пошарил под сиденьем своего кресла и предъявил это... У всех открылись рты, ведь это был... метеорит из... золота!
   - Я недавно провёл анализ этого булыжника, - сказал Макс, - и могу с уверенностью сообщить, что он из золота на сто один процент! Кстати, вы взяли пробы марсианского и лунного грунтов?
   - Да, - ответили все.
   - Так вот, вы не будете возражать, если я возьму метеорит себе вместе со своей частью внеземного песка - серого и оранжевого, а вы спокойно распределите свои порции находок? И я прошу вас, если дотошные учёные будут просить у вас частицы Марса и Луны, не отдавайте больше половины. Согласны?
   Всем после минутного замешательства пришлось согласиться.
  
  
  Глава 18
  
   Экспедиции пребывали на Марсе несколько дней, и все их участники провели время с пользой: "наукоманы" поставили в уникальных условиях планеты массу различных опытов и исписали почти всю бумагу, имевшуюся на ракетах; романтики вволю насладились дивными пейзажами, а Макс даже написал поэму, вдохновлённый рыжими холмами небесного тела, имеющего расстояние от центра до поверхности вдвое меньше земного и массу в шестьсот сорок тысяч миллионов миллиардов тонн...
   Но всё надоедает, в том числе и местоположение. И поэтому четырнадцатого мая Макс и Джонатан объявили о намерении пуститься в обратный путь. Их условные подчинённые восприняли это известие безропотно, но явно не без разочарования. Командиры поспешили их успокоить:
   - Мы знаем, что вам жаль расставаться с Марсом, нам тоже жаль, но обратите внимание на факты: мы спокойно долетели в эту точку Солнечной системы, доказали восьми миллиардам человек, что это возможно, то есть достигли цели полёта. Хоть наши страны потратили по двадцать миллиардов долларов на марсианскую программу, но для народа это окупается нашим великим подвигом. Так что радуйтесь: мы летим домой!
   Космонавты приободрились и после утешительных речей Макса и Джонатана испытывали по Красной планете разве что лёгкую грусть. Ведь в конечном бесконечного не бывает...
  
   Старт был назначен на шестнадцатое мая, одиннадцатый день пребывания на Марсе.
   Приготовления начались ещё предыдущим вечером, когда члены экспедиций ушли в ракеты. Началась повальная проверка всего инвентаря космонавтов и всех систем космолётов.
   - Компьютер исправен?
   - Да!
   - Сколько осталось воды?
   - Пятьсот тридцать литров у нас и пятьсот двадцать пять - на "Уране".
   - А гелия?
   - Десять баллонов!
   - Сколько?! Нам же этого не хватит, чтобы долететь до Земли!
   - Хватит! Она тоже вращалась вокруг Солнца, как и Марс, так что расстояние уменьшилось вдвое, и, следовательно, нам хватит десяти баллонов гелия.
   - А-а, понятно... Ремни безопасности упруги?..
   Ночь прошла спокойно. Малюсенькие по космическим меркам спутники Марса вращались вокруг планеты. Термометры показывали минус восемьдесят за бортом и плюс двадцать - в ракетах. Ничто не тревожило сон космонавтов. Они видели сны про Землю и их личное космонавтское будущее...
   Утром был сеанс связи с Землёй. Как и перед посадкой на Марс, реплики космонавтов и работника ЦУПа были отделены друг от друга большими промежутками, но в этот раз сигнал шёл до Земли и обратно всего около восьми минут в каждую сторону, так что в час укладывались шесть - восемь реплик, поэтому сеанс связи продлился с девяти утра до часу дня. И только потом начались последние приготовления к отлёту.
   Уже были задраены люки, когда Рябинин тихо осведомился:
   - А сколько осталось энергии в аккумуляторах?
   Оказалось, что это никто не проверил. Макс постучал по кнопкам бортового компьютера и ответил:
   - Четыре процента от первоначального количества!
   И тут, как бы в подтверждение его слов, металлический голос из динамиков отчеканил:
   - Слишком низкий уровень энергии. Взлёт невозможен. Требуется подзарядка посредством солнечных батарей.
   Макс запросил компьютер о возможности сеанса видеосвязи с "Ураном". Машина ответила отрицательно, аргументировав и это заявление энергетическим голодом корабля. Тогда Макс побежал в сторону шлюза.
   - Ты куда? - крикнули ему вслед Клубникин и Черникин, но ответа не получили.
   А Максим тем временем огромными прыжками нёсся к американскому кораблю.
   Джонатан, сидевший за главным пультом, уже хотел взлететь, как вдруг увидел в переднем иллюминаторе ракеты Макса, ставшего на её пути и машущего руками, и распорядился задержать взлёт и открыть дверь.
   Макс вкратце обрисовал ему ситуацию и попросил подождать ещё один день.
   - Хотел бы я знать: куда вы дели весь заряд мощнейших аккумуляторов? - спросил Джонатан.
   Максим немного подумал и ответил:
   - Кажется, мы забыли отключить стартовый режим при взлёте с Земли пять с половиной месяцев назад.
   - Что ещё за "стартовый режим"?
   - Посыл электронов в двигатель из аккумуляторов. В околоземном пространстве планировалось переключиться на питание от мощных фотоэлементов, но мы, кажется, об этом забыли, и теперь всё сложилось вот так.
   - Ладно, подождём, - заверил Макса Джонатан.
  
   - Девяносто девять процентов...
   Макс сидел за главным пультом и смотрел на экран бортового компьютера, а ракета насыщалась энергией, получая её от Солнца, согревающего эту планету меньше, чем Землю, тем самым обеспечивая низкую скорость зарядки аккумуляторов.
   - Девяносто девять с половиной процентов...
   Неисчислимые песчинки, устало взирая на ракеты, лежали бесконечными неровными рядами по ту сторону иллюминатора, рыжея в лучах солнечного света, доставляя непонятные чувства: то ли радость, то ли печаль, то ли восхищение, то ли тоску, то ли всё вместе...
   Кто-то хлопнул Максима по плечу. Он обернулся и увидел Клубникина, протягивающего ему тюбик с клубничным желе.
   - А, это ты! Привет, - сказал Макс, повернувшись обратно к экрану компьютера и взяв тюбик.
   - Всё ещё заряжается? - спросил Андрей.
   - Ага, как видишь... Кстати, а еда у нас ещё осталась?
   - Ну... Мы взяли с собой две тысячи тюбиков с концентрированным желе и на десять приёмов-обедов - неприкосновенный запас - нормальной еды. Желе оказалось бронебойным: чтобы наедаться, надо поглощать в день по тюбику. В сутки экипаж съедает пять тюбиков, в год - тысячу восемьсот двадцать пять... Прямо математическая задача для начальной школы... А двух тысяч нам хватит до самого Нового года. Надеюсь, мы его встретим...
   - Верно, - произнёс Макс. - Есть! Сто процентов заряда! Можно улетать уже через несколько минут! Я сейчас свяжусь с Джонатаном и сообщу ему об этом! Так, зови, Андрей, всех сюда! Пусть заранее пристегнутся...
   Через полминуты Джонатан вышел на связь.
   - ?
   - !
   После этого коротенького диалога предводители экспедиции разорвали контакт и приготовились к взлёту.
   План отбытия с Марса был детально просмотрен и проверен ещё зимой. Предполагалось сделать так: сначала развить первую космическую скорость, вернее, вначале просто оторваться от поверхности, а до первой космической дойти на высоте пяти километров, плавно переходя на вторую космическую скорость, чтобы оставить позади планету из песка цвета меди.
   Максим и Джонатан запустили таймер на бортовых компьютерах, который в назначенный момент должен был включить двигатели. Осталась минута... тридцать секунд... пятнадцать...
   - ...Этот трек посвящается им,
   Кто оставил на память другим
   Свой полёт через тернии к звёздам... - тихо пропел Макс сквозь зубы, сжимая в руках штурвал космолёта.
   Пять... четыре... три... две... одна... Громкий звук сзади дал понять, что ионный двигатель включён и ничто теперь не мешает электронам заряжать атомы гелия, превращая их в катионы...
   Макс плавно нажал на педаль газа. Равноускоренное прямолинейное движение началось, и ракеты рванулись к Земле, опережая график скоростей и увеличивая перегрузки, но не давая космонавтам замечать всё это...
   Красная планета отпустила своих покорителей домой, а сама осталась на том же месте, глядя им вслед...
   Начался полёт обратно.
  
  
  Глава 19
  
   Десять... пятьдесят... сто километров от поверхности Марса...
   Ракеты летели рядом, но всё же на некотором расстоянии, чтобы не врезаться друг в друга. Двигатели выбрасывали вещество, толкавшее космолёты в противоположном направлении с невероятной скоростью.
   Приятная тяжесть взлёта ощущалась всё сильнее с увеличением быстроты полёта. Уже тысяча километров отделяла экспедиции от планеты. Лампочки в ракетах, хоть и имели мощность всего лишь в пятьдесят ватт, светили ярко, непрерывно наполняя фотонами главные рубки космических кораблей, а космонавтов - смесью гордости с печалью.
   Две, три, пять тысяч километров... "Ион" и "Уран" вышли на вторую космическую скорость. Пространство неслось мимо них невообразимо быстро. Можно было подумать, что ракеты летели в миллионы раз быстрее света...
   Вдруг почему-то завыла сирена, и через несколько секунд космонавты почувствовали страшный удар. Свет отключился. "Ион-1" стал приближаться обратно к Марсу. Через минуту то же самое случилось и с "Ураном-1". Бортовые компьютеры вовремя среагировали на опасность и автоматически выбросили парашюты из прочнейшего шёлка.
   Но на высоте в несколько тысяч километров атмосферы практически совсем не было, и парашюты не замедляли падения. Только теперь космонавты поняли, что с вероятностью в девяносто восемь процентов им конец.
   Никто не шевелился. Все были пристёгнуты к креслам, но даже не будь там ремней, никто бы не сдвинулся хотя бы на миллиардную долю нанометра. Все осознали, что спастись можно будет только чудом, и поэтому ничего не предпринимали, а просто сидели в темноте, вперив в иллюминаторы взгляды, представлявшие собой коктейль из ощущения безнадёжности, досады и отчаяния...
   Корабли одновременно вошли в плотные слои атмосферы, потому что "Уран" при ударе получил несколько большее ускорение, чем "Ион", но парашюты, теперь сдерживавшие падение, уравновесили скорость сближения с планетой между кораблями.
   Полёт вниз начал постепенно замедляться. Парашюты тёрлись о смесь углекислого газа, азота, аргона, угарного газа и капелек водяного пара, но не могли загореться из-за недостаточного нагрева.
   Прошло пятнадцать минут после удара. До оранжевых дюн оставалось меньше километра. В этот промежуток времени каждый космонавт, летевший назад к Марсу, написал мысленное завещание и испытал глубочайшее сожаление, что не владеет межпланетной телепатией...
   Последние метры над внеземным песком... И вдруг - сильнейший удар, а потом - пустота...
  
   Через некоторое время Макс очнулся. Открыл глаза и осмотрелся. Все окружавшие его люди были в обмороке. Выглянул в иллюминатор. Там был марсианский пейзаж, но под некоторым углом, из-за чего он приобретал странность и комичность. Охваченный такими мыслями, Максим засмеялся, и от его смеха проснулись четверо его друзей. Когда все окончательно очухались, каждый спросил у всех остальных:
   - Что это было?!
   - Похоже, мы столкнулись с Фобосом, - после некоторого раздумья ответил Макс. - Я забыл проверить радаром взлётный сектор неба на ближайшие десять тысяч километров, ведь глазами увидеть днём спутники Марса невозможно, на это способны только машины...
   Вдруг что-то упало с потолка на кнопки бортового компьютера. Все отстегнули ремни и вгляделись в этот предмет. Он представлял собой... тюбик с едой, неизвестно как попавший туда из кухни! Макс взял его и осмотрел: тюбик оказался целым. Космонавт отвинтил колпачок и выдавил себе в рот немного желе. Все последовали его примеру: после такой передряги есть хотелось страшно.
   Когда тюбик опустел, Макс отправил его в мусороуничтожитель и внезапно услышал тихое покашливание, скорее вежливое, чем болезненное. Обернулся и... Оказывается, тюбик, когда упал на кнопки, случайно включил свет и активировал видеосвязь с "Ураном". Макс заметил, что лампы теперь горели, а компьютер показывал картину происходящего в ракете американцев.
   Там события развивались точно так же; даже тюбик упал на те же самые кнопки, что и у русских. Только команда Джонатана очнулась на полминуты раньше, чем команда Макса, а во всём остальном картины событий были идентичны как по форме, так и во времени.
   Видеосвязь работала, и поэтому россияне с американцами смогли потолковать о неожиданно пришедших проблемах. В конце концов все сошлись во мнении: надо осмотреть ракеты.
   Внутри кораблей не обнаружилось никаких поломок.
   - Значит, что-то может быть снаружи или в двигателе, - сделал вывод Джонатан.
   А вот внешний осмотр оправдал самые худшие ожидания космонавтов: двигатели были разбиты в хлам. Вероятно, ракеты сначала упали на них, а уж потом переместились почти в горизонтальное положение. Двигатель "Иона" пострадал сильнее: ускоритель частиц был разорван на куски, а весь моторный отсек сплющился до размеров комода, получил много повреждений и вообще был непригоден даже к утилизации. Двигателю "Урана" повезло больше: там только угасла ядерная реакция, и запустить её не получилось, как Джонатан ни старался. Теперь активность урана, использовавшегося американцами как топливо, обеспечивалась только распадом его атомов. И хотя американская ракета имела защиту от радиации, частицы, образовывавшиеся при распаде урана, свободно вылетали в сторону, противоположную направлению, в котором смотрел нос ракеты.
   В общем, теперь десять космонавтов из обеих сверхдержав Земли застряли на чужой планете более чем в сотне миллионов километров от дома. Да, вряд ли после такого приключения они имели право называться её покорителями...
  
   - Деймос достигнет своего зенита через полчаса.
   Космонавты с обеих ракет проверяли радарами положение спутников Марса, только чтобы не завыть от горя. Да, фон отчаяния был, но всплесков депрессии пока не наблюдалось.
   - Надо принять "антидепрессатор".
   Этого препарата оставалось ещё около полутора литров, а чтобы "перезагрузить" мозг хорошим настроением, надо было минуту нюхать жёлто-зелёную прозрачную жидкость или выпить несколько её капель, разведённых в стакане воды.
   - Кто-нибудь желает отобедать?
   На каждом корабле имелись внушительные запасы продовольствия: на "Ионе" - тысяча сто сорок три тюбика и семь порций нормальной еды, на "Уране" - только тысяча сто тридцать четыре тюбика. Так что на голод космонавтам жаловаться не приходилось.
   - Давайте прокатимся на планетомобилях, что ли...
   - Макс, ты уже достал со своими предложениями, - отмахнулся Клубникин.
   - Тогда я пойду один. Может быть, кого-нибудь из американцев удастся уговорить...
   Вскоре к Максиму присоединился Джонатан. Они поехали на небольшой скорости в сторону от ракет, не как на гонках, а просто для времяпрепровождения.. От скуки они повели между собой вдумчивую беседу.
   - Из-за нашей оплошности мы вынуждены остаться на этой планете, - сказал Макс после пятиминутного молчания. - Наших запасов еды хватит ровно до Нового года. И в ночь с тридцать первого декабря на первое января мы все дружненько умрём после двенадцатого удара часов.
   - Это случится, если мы ничего не предпримем, - ответил Джонатан. - Мы можем послать на Землю сигнал "SOS" и, может быть, за нами пришлют корабль.
   - Вряд ли какая-нибудь из сверхдержав раскошелится ещё на двадцать миллиардов долларов, - вяло возразил Макс.
   - В эти двадцать миллиардов входят и содержание космонавтов, и их подготовка, и оснащение космических академий. Так что всё может быть, - сказал Джонатан. - Но "SOS" всё равно надо послать.
   - Так и сделаем, - заключил Макс.
  
   Работники ЦУПа сидели за своими компьютерами, как вдруг некто в белом халате поймал сигнал от "Иона-1". Такой же ЦУП на другой стороне планеты Земля принял сообщение от "Урана". В обоих посланиях было передано одно и то же: "SOS" и тысяча восклицательных знаков.
   - Очевидно, они попали в переделку, - одновременно сказали работники обоих Центров и стали налаживать связь с кораблями.
   Через десять минут у них это получилось. Кто-то надел наушники и стал слушать сообщение: видеоканал и громкая аудиосвязь перестали работать на таком большом расстоянии между собеседниками. Вскоре служащие в белых халатах сняли наушники и встали, чтобы сообщить коллегам неутешительные известия.
   - Они застряли на Марсе. Двигатели разбились. Они не могут взлететь. Их запасов хватит ещё на семь с половиной месяцев. Они просят, даже умоляют выслать спасательную экспедицию, аргументируя это тем, что планеты сблизились. Думаете, мы сможем вытащить их оттуда?
   - Да!!! - в один голос крикнули работники обоих ЦУПов.
  
   - Что?! - воскликнули Макаров, Сухомлин и Синицын. - Парни застряли там?!
   - К сожалению, да, - сказал кто-то в белом халате.
   - Надо им помочь. Ракета строится? - спросил Макаров.
   - Да.
   Аналогичный диалог прошёл и в Америке: ужасную новость узнали однокурсники Джонатана: Маркус, Лео и Флинт.
   Ракета для спасательной экспедиции строилась в России, но её создатели знали, что русские составят лишь половину экипажа корабля в его первом рейсе.
   Две сверхдержавы объединили свои усилия, наплевав на все разногласия. Сейчас перед правительствами США и РФ стояла общая задача.
  
  
  Глава 20
  
   Двадцатого мая космонавты отметили две недели их пребывания на злополучной планете.
   Уже подняли тюбики, как вдруг компьютер сообщил, что российский ЦУП хочет с ними связаться. Разумеется, все, включая американцев, которые тоже захотели включить видеосвязь, отложили тюбики с дынным желе и ответили на вызов.
   Некто в белом халате сказал в микрофон:
   - У меня хорошие новости. На Земле строится космический корабль для спасательной экспедиции. Он будет называться "Ион-2", ведь он несколько мощнее предыдущего "Иона", так что время полёта сократится, думаю, до одного - двух месяцев. Это обеспечено тем, что наши талантливые изобретатели создали аккумуляторы ещё мощнее тех, что были у вас. Они будут использоваться вместе с двигателем, который будет представлять собой точную копию двигателя "Иона-1" в увеличенном формате. Ракета будет больше, следовательно, объём резервуаров для гелия увеличится. Станет больше и места, поэтому в состав спасательной экспедиции войдут шесть человек. Они будут выбраны из числа ваших друзей по космической академии: трое русских, трое американцев. Это обусловлено тем, что над проектом вашего спасения работают как Россия, так и США. Ракета прилетит за вами максимум через три месяца. Продержитесь там, ладно?
   Экран погас. Все молчали и думали; "SOS" был услышан.
   - Ну, три месяца мы продержимся, - нарушил тишину Макс. - Всё-таки нас спасут. Это уже хорошо. Так что не будем впадать в депрессию, а займёмся чем-нибудь другим. Может, в шахматы поиграем? Вверх ногами?
   Максим засмеялся. Все остальные люди, присутствовавшие на "Ионе-1", улыбнулись.
   - А что, идея хорошая, - сказал Клубникин, неформальный заместитель Макса. - Шахматы у нас есть, к потолку приклеим доску, а фигуры сами к ней прилипнут: они же магнитные! Наверх мы как-нибудь прикрепим два кресла с ремнями, и всё: можно устраивать турнир! Как, идёт?
   Все одобрили это предложение и начали его реализовывать. Через несколько минут всё было готово.
   - Ремни прочные? - спросил Макс.
   - Вроде бы...
   - Ладно. Теперь надо обговорить, кто с кем играет. Кто знает, что играет нормально?
   Подняли руку Рябинин и Бананов.
   - А кто думает, что играет хорошо?
   Отозвались Клубникин и Черникин.
   - Ну, я тогда присоединяюсь к Андрею и Ване, - сказал Макс и поднял левую руку.
   - Значит, так, - продолжил он, - пусть Дима и Вася сыграют дополнительную партию, и победитель будет играть с...
   Рябинин с Банановым затаили дыхание.
   - Выбирайте: с Андреем, с Иваном или со мной?
   - Ну, давай с Андреем, - проговорил Рябинин.
   - Вот и отлично, - сказал Макс. - Так вот, один из... как бы выразиться?.. нормальных игроков будет иметь дело с Клубникиным, а я - с Черникиным. И победители этих матчей сойдутся в финальном поединке.
   - Вот и договорились, - произнёс Клубникин.
   И чемпионат начался. Рябинин и Бананов забрались на свои места на потолке, а все остальные стали наблюдать за партией снизу, задрав голову.
   Размен пешек... Вывод ладей и ферзей... Никто из играющих не замечал белого коня, находящегося в ведении Рябинина. Конь стоял в стороне от остальных фигур и подозрительно часто поглядывал на короля противника, защищённого со всех сторон, кроме одной...
   Рябинин и Бананов сделали уже по двадцать ходов. И тут Рябинин, игравший белыми фигурами, заметил коня и захотел сходить им, что через секунду и сделал. Бананов с открытым ртом уставился на поле.
   - Ну, ходи, - сказал Рябинин, смотря на друга.
   - Да ты выиграл! - ответил Бананов.
   - Когда?
   - Да только что!
   - Как?
   - Конём!
   Рябинин вгляделся в пластмассовые столбики разных форм и размеров и с изумлением обнаружил, что его неожиданный ход конём в момент обеспечил королю Бананова шах и мат.
   - Ну, значит, я... выиграл, - спокойно сказал Рябинин, глядя, как Бананов выбирается из кресла и спрыгивает на пол. На место поверженного шахматиста сел Андрей Клубникин.
   Последний справился с Рябининым за считанные минуты, применив свою супертактику номер три - рациональное использование диагоналей. Почти так же, но ещё быстрее Макс победил Черникина.
   В финал вышли негласные руководители российской экспедиции. Макс подержал на ладони обоих королей, подкинул их, поймал, зажал в кулаке, спрятал руки за спину и предоставил Клубникину право выбора.
   - Ты бы лучше вынул руки из-за спины, - укоризненно сказал Андрей.
   - Хорошо. Пожалуйста!
   Клубникин уставился на кулаки Макса и после недолгих колебаний выбрал правый. Максим разжал ладонь. Клубникин самодовольно ухмыльнулся: в руке его негласного босса была белая фигура.
   Финалисты залезли на потолок и расставили свои армии на клетчатой доске. Партия началась. Черникин включил видеосвязь с "Ураном", шёпотом объяснил экипажу Джонатана, что к чему, и отрегулировал камеру, чтобы американцы видели действия Козлова и Клубникина.
   Те уже сделали по несколько ходов. Видно было, что играют если и не гроссмейстеры, то уж точно профессионалы. А зрители внимательно вглядывались в расположение фигур, мысленно гадая: что задумали эти двое?..
   Полтора часа спустя оба шахматиста потеряли значительную часть своих войск. У каждого из них оставались кони, слоны и по одной пешке: у Макса она находилась за две клетки до конца доски, у Андрея - за три.
   Пока ничего особенного не происходило: оба игрока переставляли коней и слонов и не смотрели на пешек. Вдруг Макс, окинув поле быстрым взглядом, тронул пешку и, застыв на мгновение, сделал ход. Озадаченный Клубникин начал подводить к краю свою пешку, но опоздал: следующим движением Макс получил ферзя. Клубникин в отчаянной попытке повторить трюк противника ещё раз сходил пешкой, но Максим срубил её ферзём, поставив по диагонали шах королю Андрея. Тому пришлось закрыться конём, но ферзь взял и его. Вдобавок ко всему активизировались остальные фигуры Козлова. Белый король, потеряв всю свою охрану, забился в угол. Макс передвинул коня, затем слона. Клубникин посмотрел на доску и понял, что может сейчас только одним способом сохранить своему королю жизнь на ближайшие секунды - сходить на одну клетку вправо. Макс просто поставил ферзя рядом с "его белым величеством". Андрей раздосадовано снял короля с доски.
   - Ура! Максим победил! - воскликнули космонавты: трое в ракете и ещё пять по ту сторону экрана - восхищённо, а один - безрадостно. Догадываетесь, кто?
  
  
  Глава 21
  
   Пролетели двенадцать недель.
   Земля приносила утешительные известия: ракета строится, вот она уже готова, запущена, летит... Но на восемьдесят восьмой день после крушения была передана следующая новость: в ближайшие часы ракета со спасательной экспедицией сядет на Марсе.
   - Давно пора! На дворе уже тринадцатое августа, а мы ещё не дома! - сказал Рябинин.
   Другие были настроены более оптимистично и по поводу скорого их освобождения из плена Красной планеты устроили большой праздник, израсходовав на него сразу десять тюбиков желе и весь неприкосновенный запас нормальной еды. Потом космонавты из обеих стран (ведь американцы заглянули на "Ион" из-за праздника, принеся с собой пять из десяти вышеозначенных тюбиков) разбрелись по ракетам и легли спать...
  
   Через несколько часов всех разбудил какой-то шум со всё нарастающей громкостью. Все надели скафандры и вышли наружу - посмотреть, что там происходит.
   Солнце стояло невысоко над горизонтом, поэтому видно было плохо, зато слышно - хорошо. Звук не могла поглотить даже разрежённая марсианская атмосфера.
   Вскоре стал виден и источник такого шума. На рыже-алый грунт опускалась гигантская ракета, хотя правильнее сказать - космический корабль; на обычную ракету это было похоже лишь очень отдалённо. Та штука была цвета морской волны, имела длину двадцать пять метров, ширину - пять и высоту - десять, а также два двигателя: снизу и сзади, - из которых сейчас работал лишь один, располагавшийся снизу и предназначенный, видимо, для посадки на космические тела.
   Космонавты поняли, что спасение пришло, вернее, прилетело.
   В конце концов корабль опустился. Через две или три минуты из него вышли шесть человек в скафандрах. Спасаемые бросились к прибывшим, но остановились, когда всмотрелись в их лица.
   - Петя! Олег! Колян! - воскликнули россияне.
   - Маркус! Лео! Флинт! - обрадовались американцы.
   - Да, это мы, - ответили через радиотелефоны прибывшие. - У нас есть план, в котором сказано, что надо делать.
   - И что же? - спросил любопытный Клубникин.
   - Сначала нужно заставить ядерное топливо с "Урана" распасться.
   - Как?? - изумились все спасаемые.
   - Очень просто, - ответил Макаров, держа в руках странную штуку неправильной формы. - Этот аппарат, облучая радиоактивное вещество электромагнитными волнами, способен вызвать невероятно быстрый распад атомов и их превращение в другие, уже не радиоактивные. Понятно?
   - Вполне, - ответил Макс.
   - В плане сказано, что утилизацию топлива должны проводить Олег, Лео и Флинт, - сказал Синицын.
   - А, кстати, где они? - спросил Черникин. - Секунду назад вроде тут были...
   - А мы и сейчас тут, - ответил Сухомлин. - Мы просто надевали скафандры с радиационной защитой. Отойдите метров на пятьдесят: во время процедуры здесь будет немыслимо много радиации.
   Все спасаемые исполнили это распоряжение и стали следить за развитием событий.
   Троица в скафандрах странного вида подошла к двигателю американской ракеты, продолбила вход в него и зашла внутрь. Через несколько минут "радионавты" вышли оттуда, неся что-то тёмное. Сухомлин направил на килограммы урана невидимый луч прибора, и топливо начало меняться. Через минуту на его месте был чистый свинец.
   - Так, с этим покончено, - сказал Макаров. - Теперь нужно затащить ракеты в специальное отделение "Иона-2".
   Олег, Лео и Флинт переоделись в обычные скафандры и отнесли получившийся свинец в сине-зелёный космолёт, а Пётр с Маркусом открыли гигантскую дверь отделения для сломанных ракет ближе к задней части своего корабля и прицепили тросы лебёдки к едва заметным выступам на непригодных уже к полётам ракетах. Николай ушёл на "Ион-2" и включил лебёдку. И все поразились тому, как легко метало-волоконные верёвки тащили многотонные стальные глыбы к месту назначения.
   - На Земле они станут музеями имени всех вас, - сказал Макаров.
   - А теперь что? - спросил Черникин.
   - А сейчас мы летим домой!
   - Ура!!! - крик восторга вырвался у всех десяти теперь уже бывших пленников Марса, и они вместе с членами спасательной группы пошли на "Ион-2".
   По пути к космолёту Макаров рассказывал об устройстве этого чуда мировой космотехники:
   - У нас хоть и небольшое пространство для жилья, зато трёхэтажное, что позволяет вместить больше людей или багажа. Кстати, из жилых помещений для нас, спасателей, есть вход в отделение для ваших испорченных ракет, так что при необходимости можете заходить туда. "Ион-2" имеет два двигателя помощнее вашего, друзья, так что мы можем лететь быстрее, но для полётов в космосе предназначен лишь один двигатель, а другой только обеспечивает плавную посадку. Так что наша будущая средняя скорость...
   - Меньше ста?.. - упавшим голосом спросил Бананов.
   - Да. Где-то восемьдесят километров в секунду. А если лететь на другом двигателе, мало того, что мы все окажемся вверх ногами, так ещё и одного километра в секунду не разовьём.
   Вот и космолёт. По трапу все заходят в дверь в двух метрах над грунтом.
   - Так, у нас нет столько посадочных мест! - сказал Макаров, пересчитав космонавтов. - Пусть спасённые пойдут в свои ракеты и побудут пока там, ладно?
   - Хорошо, - ответили Макс и Джонатан и повели своих подчинённых в корабли без действующих двигателей.
   Макаров сел в кресло у главного пульта, включил бортовой компьютер, пристегнулся, задал траекторию полёта и график скоростей и нажал кнопку "Запуск".
   - Поехали! - сказал он, как Гагарин в далёком шестьдесят первом.
   - Тем,
   Кто, в небо взяв разгон,
   Судьбу свою на кон
   Поставил... - тихо пропел Макс, сидя в ракете в гигантском "багажнике" космолёта.
   А последний, громко рыча двигателями, с невообразимой по земным меркам быстротой отталкивая назад пространство, пройдя сквозь атмосферу, начал долгое межпланетное путешествие...
  
  
  Глава 22
  
   Когда начальное ускорение уменьшилось до приемлемых значений, а перегрузки исчезли, экипажи "Иона-1" и "Урана", разделившись, пошли к участникам спасательной операции своей национальности: так, Макс, Андрей, Иван, Дмитрий и Василий направились на третий этаж к своим, а Джонатан, Бен, Дэвид, Ник и Питер - на второй к своим. И так как дверь из "багажного" отделения вела на нижний этаж "Иона-2", первые семьдесят процентов пути космонавты, не бывшие дома уже восемь с половиной месяцев, прошли вместе.
   Второй ярус космолёта заполнился рассудительными американцами, а третий - пылкими россиянами. И люди, прилетевшие своим друзьям на выручку, рассказали им о положении дел на Земле. Они произносили разные слова, но смысл их речей сводился к следующему:
   - Если мы долетим до дома живыми, мир узнает, что космос очень сильно нуждается в исследовании и "приручении". Готовятся поправки к конституциям России и США, содержащие основные положения о дальнейшем использовании заатмосферных пространств. В РФ и Штатах создаются министерства космоса. Угадайте, кто стал министром в Америке? Двоюродный племянник троюродного брата Нила Армстронга! А в России? Внук четвероюродной сестры кузена отца Гагарина! Вам всем уже присвоены звания Героев ваших стран, да и нам, спасателям, тоже. В общем, космическая эра началась 4 октября 1957-го, но только в настоящее время она развёртывается, как этого в последние сто лет хотели фантасты. И может быть, через каких-нибудь сто лет основным средством передвижения станет небольшой космический корабль, в то время как автомобили и самолёты перейдут в разряд специальных машин, ведь поверхности и атмосферы планет в зиллионы раз меньше всей Вселенной!
   А спасённые космонавты рассказали друзьям об их жизни на Марсе, в частности, о шахматном турнире на потолке ракеты. Макаров воспринял это как шутку и верить отказался, но Максим показал ему видеозапись и спросил:
   - Ну что, теперь поверил?
   - Вы могли просто перевернуть камеру на сто восемьдесят градусов вокруг её продольной оси, - возразил Макаров.
   - А что ты скажешь об этой фотографии? - сказал Клубникин и сунул Макарову свой планшет, на который и снял игру почти три месяца назад.
   На той фотографии все предметы обстановки "Иона-1" были на своих законных местах и перевёрнутыми не выглядели. Вниз смотрели только головы игроков и фигуры на доске, приклеенной к потолку.
   - Вы могли сделать эту картинку на компьютере, - отмахнулся Макаров.
   - Ты забыл: на нашем компьютере, да и на всех гаджетах, что мы взяли с Земли, нет "фотошопа"! - Если видеозапись являлась умелой рокировкой, а фото - конём, поставившим шах, то аргумент с гаджетами подействовал как проходная пешка, вдруг ставшая ферзём и обеспечившая мат недоверию Макарова.
   После таких неопровержимых доказательств Макарову ничего не оставалось, кроме как признать, что шахматы вверх ногами имели место быть.
   Макс укоризненно сказал:
   - Стыдно, Петюня, а ведь в твою честь ещё пистолет назван... Будь доверчивее, и может быть, ещё обретёшь своё счастье в жизни.
  
   Полёт шёл нормально. Это отметили как сами космонавты, так и служащие российского и американского Центров управления. Двигатель плавно толкал "Ион-2" вперёд, к Земле. Половина пути была пройдена за три недели почти на максимальной тяге. До Земли оставалось не так уж много... меньше астрономической единицы...
   Все люди, летевшие домой, занимались тем же, чем развлекались по дороге на Марс: гаджеты, книги, настольные игры... В общем, однообразные дни неопределённого цвета - ничего интересного.
   Но одно значительное событие во время возвращения на Землю всё же произошло.
   В середине сентября, уже в каком-то десятке миллионов километров от дома, Макаров созвал всех находившихся на борту "Иона-2", сказав, что это очень важно.
   Когда все собрались, он произнёс:
   - Хотите открыток от своих родственников?
   - С тобой всё в порядке? - осторожно поинтересовался Рябинин.
   - Я сказал про открытки серьёзно.
   - Мы всё ещё не верим, - заявил Джонатан.
   - А что вы скажете вот на это? - самоуверенно спросил Макаров и подсел к бортовому компьютеру.
   Последний был намного больше, чем на ракетах первых экспедиций, имел по меньшей мере десять дисплеев, 2D- и 3D-принтеры. Макаров начал стучать по одной из пяти или шести клавиатур. Все остальные столпились и стали смотреть на самый нижний средний экран, пытаясь понять, что этот умник затеял.
   Вскоре на дисплее появилось изображение открытки, вращавшееся в правую сторону. Макаров загрузил в один из двух 3D-принтеров картон , цветную бумагу и клей и нажал красную кнопку. Послышалось лёгкое гудение. Через минуту оно смолкло, и Макаров вытащил из принтера готовую открытку, предназначавшуюся, видимо, ему самому.
   - Ну что? Понравилось? А ведь ваши родственники (да-да, всей толпой) позвонили мне минут десять назад и сказали, что хотят послать вам открытки прямо из ЦУПа. Я объяснил им способ, и вот - пожалуйста. На наш компьютер поступили шестнадцать медиа-файлов с Земли, и открыт пока только один из них. А остальные пятнадцать ждут вас. За четверть часа вы все получите открытки. Согласны?
   И спустя немного времени все обзавелись доказательствами верности им их земной родни, естественно, не без некоторого изумления и удивлённой мысли: "До чего техника дошла!"
  
   И вот настал тот день, когда "Иону-2" суждено было приземлиться, то есть сесть на Голубой планете.
   Двадцать третье сентября с самого утра наполнилось обычной суетой для такого рода событий. Все бегали туда-сюда, проверяли и перепроверяли системы и ресурсы космолёта, толкались, взволнованно переговаривались и с недюжинным энтузиазмом истребляли запасы продовольствия, и так уже бывшие на исходе.
   На посадку все настроились только к полудню. Суета прекратилась, уступив место расчётливости, внимательности и предусмотрительности. Было решено, что приземление произведут Макс, Джонатан, Олег и Флинт, а все остальные будут сидеть либо в ракетах из "багажника", либо на втором этаже космолёта, ведь главный компьютер и панель управления располагались в третьем ярусе, где как раз находились четыре пилотских места.
   Итак, космолёт развернулся посадочным двигателем к Земле и начал плавное снижение по круговой траектории, помогая себе и другим мотором. Его обшивка, хоть и сделанная из нержавеющей стали и вольфрама, всё же начала нагреваться при входе в плотные слои атмосферы. Через несколько минут её температура достигла двух тысяч градусов, и тогда Олег включил систему охлаждения обшивки изнутри жидким гелием и водородом. Вскоре жара ушла, но Олег оставил систему включённой на четверть мощности.
   До поверхности Земли оставалось пятьдесят... сорок... тридцать километров. Макс попросил бортовой компьютер рассчитать траекторию и координаты места посадки и через пять минут получил ответ: "Ион-2" приземлится на площади Мира в Красноярске. Максим связался с Центром управления полётами, а потом с мэром Красноярска и объяснил ситуацию. Ему обещали, что дороги перекроют, но встречать космонавтов соберётся чуть ли не весь город, имеющий население свыше миллиона человек.
   На высоте в десять километров двигатели автоматически отключились, а парашют выпустился. Пришлось действовать аккуратно, чтобы шёлковый купол размером с футбольное поле не загорелся из-за трения о воздух. Космолёт весом в две тысячи тонн подбросило вверх, как пушинку, потом он снова пошёл на снижение, пролетая над сибирскими лесами.
   Вот остался километр. "Ион-2" уменьшил скорость снижения до двух метров в секунду. Волнение космонавтов достигло своего апогея, ведь они возвращались домой: кто-то - после десяти месяцев отсутствия, три из которых были проведены на другой планете, кто-то - после космической спасательной операции, на которую ушли лето и часть осени. Тоска сменилась запредельной радостью, но последнюю все побороли: ещё не время; они ещё не приземлились.
   Уже видны были очертания города, раскинувшегося по обоим берегам реки Енисей и стоявшего там уж почти четыреста лет. Космолёт направлялся к Центральному району, отключив маневровый двигатель и работая только посадочным. Вот стали различимы очертания домов, хорошо знакомые восьми космонавтам из шестнадцати. Видимое в иллюминаторе изображение постепенно увеличивалось. Площадь Мира уже отчётливо выделялась среди других улиц. На ней было большое пространство дороги, вероятно, расчищенное к прибытию "Иона-2", а по краям площади космонавты видели, как полиция выталкивает толпу за оцепление. И каждый подумал: "Ничего себе шумиха по поводу нашего прилёта..."
   Крыши домов вдруг оказались совсем близко. До земли оставалось не более десяти метров. Вскоре космолёт преодолел и их и остановился.
   В толпе, шумевшей, как на футбольном матче, нашёлся кто-то, крикнувший: "Тихо!!!" И все замолчали в напряжённом ожидании выхода космонавтов из корабля.
   Через пять минут входная дверь космолёта открылась, и под солнце бабьего лета вышли шестнадцать молодых людей в оранжевых (русские) и синих (американцы) комбинезонах. С полминуты они стояли молча, глядя на сотни тысяч человек, запрудивших Центр города. И внезапно Максу в голову пришла одна идея. Он крикнул:
   - Эй! У кого часы настроены на точное мировое время?
   - У меня вроде, - раздался ответный крик.
   К "Иону-2" подошёл один из полицейских. Космонавты внимательно сосчитали звёздочки на его погонах. Полицейский спросил:
   - А что вам надо от моих часов?
   - Сверить со своими, - ответил Макс.
   Он взял часы полицейского и посмотрел на них, потом перевёл взгляд на свои, а затем вернул назад то, что взял.
   - Ну и что? - спросил полицейский.
   - На две секунды отстают, - ответил Макс.
   - А почему?
   - Из-за эйнштейновского сокращения времени при быстром движении.
   - Это как?
   - Ты быстро летишь в космосе, и для тебя, допустим, прошло полгода. Прилетаешь на Землю, а там прошёл, например, год. Это зависит от скорости движения.
   - А как быстро надо лететь, чтобы вдвое ускорить время?
   Макс подумал немного и ответил:
   - Ну... Для этого нужна скорость двести двенадцать тысяч километров в секунду.
   - А втрое?
   - Ну... Двести восемьдесят две с половиной тысячи... нет... Двести восемьдесят две тысячи шестьсот сорок шесть километров в секунду. Но учтите: масса при таком раскладе тоже увеличится втрое.
   - Ничего себе!
   - Теперь всё?
   - Да, - сказал полицейский и отошёл назад к оцеплению.
  
  
  Эпилог
  
   Все шестнадцать космонавтов получили звания Героев своих стран. На следующий день после посадки была пресс-конференция, на которой экипажи в мельчайших подробностях рассказали о том, что они пережили вне Земли, и от дальнейшего общения с прессой отказались навсегда.
   Космонавты поняли, что в данной ситуации известность - лишнее, и поэтому решили оставшуюся жизнь играть в заурядных обывателей. Они поступили в разные ВУЗы, их так и этак тасовала судьба, но они всегда находили силы и время встретиться друг с другом и поддерживали связь до тех пор, пока не умерли. А все они прожили больше девяноста лет...
   "Ион-1" и "Уран-1", как и ожидалось, были превращены в Музеи Космонавтики. "Ион-1" поставили в Красноярске, а "Уран" - в Вашингтоне. "Ион-2" служил отечественным и зарубежным космолётчикам ещё сорок пять лет, и в 2070-м его превратили в музей.
   Министерства Космоса России и Штатов были образованы до конца через неделю после посадки "Иона-2" и в середине двадцать второго века, находясь уже во всех странах, кроме Ватикана, разделились на департаменты Ближнего и Дальнего Пространства. Через несколько тысяч лет к ним прибавился департамент Сверхдальнего Космоса, в котором работали потомки первых космонавтов, отдалённые от прародителей сотнями поколений...
  
   Все возвратившиеся в 2025-м с Марса избрали для себя научную стезю. Максим, Андрей и Иван стали астрофизиками, как Эдвин Хаббл, и получили за свои открытия Нобелевскую премию по физике 20..-го года. Рябинин и Бананов увлеклись нанофизикой и через несколько лет после межпланетного путешествия попали на Большой Адронный Коллайдер, где проработали до самой пенсии. Макаров, Сухомлин и Синицын стали радиохимиками и открыли (независимо от других учёных) сто тридцать первый, сто тридцать второй и сто тридцать третий химические элементы, "жившие" многотысячные доли секунды.
   Джонатан и Бен примкнули к последователям Макса Планка и стали светилами квантовой физики и электроники. Дэвид Арчер и Ник Дженкинс на всю свою долгую жизнь сохранили верность космофизиологии. А Питер после окончания экономического университета стал бизнесменом и превратился, в отличие от всех остальных, в обыкновенного современного жителя. Маркус Абрахамс и Лео Редди поступили в Военно-Воздушные Силы США и сделали на этом поприще карьеру. Флинт Локвуд стал изобретателем и существенно облегчил жизнь всем своим знакомым с помощью придуманных им вещей.
   В общем, у всех космонавтов жизнь сложилась удачно, и полёт на Марс занимал далеко не первое место в их воспоминаниях.
  
  26 июня - 7 августа 2016,
  Красноярск.
   (В тексте главы 14 использованы фрагменты песни группы "Земляне", в главах 18 и 21 - фрагменты песни группы "Louna".)
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Л.Джейн "Чертоги разума. Книга 1. Изгнанник "(Антиутопия) Д.Маш "Золушка и демон"(Любовное фэнтези) Д.Дэвлин, "Особенности содержания небожителей"(Уся (Wuxia)) Д.Сугралинов "Дисгардиум 2. Инициал Спящих"(ЛитРПГ) А.Чарская "В плену его демонов"(Боевое фэнтези) М.Атаманов "Искажающие Реальность-7"(ЛитРПГ) А.Завадская "Архи-Vr"(Киберпанк) Н.Любимка "Черный феникс. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) К.Федоров "Имперское наследство. Забытый осколок"(Боевая фантастика) В.Свободина "Эра андроидов"(Научная фантастика)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Колечко для наследницы", Т.Пикулина, С.Пикулина "Семь миров.Импульс", С.Лысак "Наследник Барбароссы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"