Кузнецова Вероника Николаевна : другие произведения.

Соседи, друзья, коллеги.Глава 28 О недоразумениях всякого рода

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Школа кожевенного мастерства: сумки, ремни своими руками
 Ваша оценка:

  Глава 28
  О недоразумениях всякого рода
  
  Никто, ни добрый ангел, ни злой дух, не шепнул Светлане даже во сне, что она оказалась вовлечена в странную интригу, и потому она жила своими собственными заботами. В то время, когда Валерий ошеломил Анатолия известием, что малознакомая ему женщина, оказывается, его почему-то не любит, Света с тоской отправляла маркеры, уповая на то, что время, затраченное на эту нудную работу, окупится и электронные деньги, пополняющие электронные же кошельки, в недалёком будущем превратятся в реальные бумажки, на которые можно будет осуществить заветную мечту издать хоть одну книгу.
  "А ведь сколько бы я успела написать, если бы не поганые маркеры, - мелькнула мысль. - Вот и выходит, что без маркеров я не издам старую книгу, но из-за них же не напишу новую. Но ведь я лишь воображаю, что так и села бы, усталая, после тяжёлого дня, с вдохновением сочинять, а на деле, если быть честной, вряд ли была бы на это способна, но я хотя бы спать ложилась бы пораньше. А это тоже великое благо".
  Как раз в это время звякнул звоночек, предупреждая, что на электронную почту пришло письмо. Скорее всего, это было ненужное послание, которое тут же будет отправлено в корзину, возможно, даже не открытым, но всё же Светлана заглянула в почту. То, что она там увидела, её развеселило. Она даже переписала письмо, чтобы показать на работе. Она и прежде получала много всякой ерунды, но, с тех пор как Аня подключила её к каким-то новым социальным сетям, на неё хлынула буквально лавина мусора. Она бы с наслаждением вышла из этих сетей (в буквальном и переносном смысле), если бы смогла, однако у неё был древний ноутбук с давно устаревшей программой, поэтому было страшно лишний раз что-то удалять с компьютера - обратно не вернёшь не только это ненужное, но заодно и то, что исчезло вместе с ним. Неизменно возникало удивление, что люди тратят время на такую никчёмную переписку. Света без разбора отправляла все эти письма в корзину, редко в них заглядывая. Однако отдельные послания её забавляли. Вот и теперь она продолжила работу с маркерами, посмеиваясь.
  Уже собираясь выключить компьютер, она вдруг стала что-то припоминать, вновь открыла почту и заглянула в папку "Важное и спешное", куда сначала намеревалась помещать действительно важные письма, на которые надо было спешно ответить (но которые чаще всего так без ответа и застревали в этой папке по принципу "с глаз долой - из сердца вон"), и куда потом отправляла письма совсем уж не важные и совсем уж не спешные, но которые не хотелось бы потерять, например, те, которые могли понадобиться ей при работе с романом на современную тему. И правда, в этой папке оказались письма, о которых она начисто забыла, а вспомнила только сейчас. Она перечитала их и некоторые переписала. Ей было интересно, что скажут о них коллеги.
  На другой день она, всё ещё думая, что маркеры и неизбежные школьные проблемы - единственное, что способно омрачить ей жизнь, отправилась на работу, а когда к ней перед собранием заглянули выпить чай-кофе учителя, достала листок с последним письмом.
  - Что бы вы сказали, если бы у меня появился муж-американец? - спросила она.
  - Светик, если уж для тебя плох я, то на американцев даже не смотри, - заявил Жигадло. - И для них тоже будет безопаснее держаться от тебя подальше.
  Все замерли, осмысливая сказанное. Екатерина Ильинична, в эту минуту вошедшая в кабинет, тоже с недоумением уставилась на говорившего.
  - Что это вы, Михаил Борисович? Считаете Свету такой страшной? - первой опомнилась она. - А при чём тут американцы? Я с ними никогда не общалась, но как-то... не нравится мне их жизнь, образ мыслей. Судя по их книгам и фильмам, у них смысл жизни сводится к карьере, большому хорошему дому и паре-тройке машин. Выше этого они не поднимаются. К тому же, у них совсем иные отношения в семье, чем у русских. У них всё как-то холодно, отстранённо, и дети слишком рано живут собственной жизнью, в которую родители даже не заглядывают. К нам это тоже потихоньку проникает, но всё-таки мы ещё держимся. Мой сын, хоть и взрослый, но разговаривает со мной о своих делах, делится трудностями, выслушивает меня. Только так, по-моему, и может существовать семья. А у них дети сами по себе, родители сами по себе, живут, словно чужие. И вообще нам нельзя создавать семьи ни с американцами, ни с французами, ни с прочими европейцами, особенно должны остерегаться молодые, которые планируют иметь детей. Там такое творится с ювенальной юстицией, что волосы встают дыбом. Их дети - это уже не их дети, а государственные. Родители обязаны их кормить и одевать, а воспитывать будет уже государство, то есть развращать. А родители не имеют права вмешиваться в такое воспитание. Если, к примеру, родители запрещают своему малышу дошкольного возраста посещать уроки полового воспитания, то этого ребёнка у них могут в два счёта забрать и передать в другую семью, которая спокойно относится и к разврату, и к прелюбодеянию, и к гомосексуализму, и даже к педофилизму и вступлению в половые отношения с животными. И ещё все права имеет ребёнок, а взрослый, тот же родитель, никаких прав не имеет. Если ребёнок хочет принимать наркотики, а родители ему это запрещают, то этот малолетний придурок может позвонить в соответствующие службы, после чего появляются официальные лица и забирают его из семьи. Но при этом родителям выписывают огромный штраф, а ещё они должны до его совершеннолетия перечислять большие деньги на его содержание... или якобы на его содержание.
  Светлана недавно тоже затронула эту тему в разговоре с Людмилой Аркадьевной. Наверное, угроза разрушения семьи у нас, в России, не только реальна, но и близка, раз о ней заговаривают, казалось бы, без повода.
  - Интересно, он не раскаивается, что сделал этот роковой звонок? - задумалась она, но ответила самой себе. - Наверное, нет. Раз дошло до звонка, значит, отношения в семье холодные, нет любви и дружбы. Нет даже теплоты друг к другу.
  - И, судя по фильмам, - вступила в разговор Карасёва, - дети очень легко переходят из семьи в семью. У нас слово "мама" священно. Чтобы ребёнок назвал мамой чужую женщину, например, мачеху, той надо очень постараться стать для него родной, а у них ребёнок, увидев новых родителей, сразу же называет их мамой и папой. А раз такое обращение так легко слетает с их уст... если говорить высокопарно... то оно формально, не принимается детьми всерьёз.
  - Не содержит глубинного смысла, - добавил Жигадло. - А у нас во время ссоры и капризов ребёнок мог бы сделать непродуманный шаг, а потом плакать и проситься назад, умолять отпустить его к маме. Всё-таки у нас своя система ценностей, свои отношения между людьми.
  - Как бы их не испортили, - сумрачно проговорила Пронина. - Всё к тому идёт. А о том, что и нам надо насадить ювенальную юстицию, давно ходят разговоры. Уже одно то, что учителя не имеют никаких прав, даже права осудить гадкое поведение ребёнка, - шаг к этой системе.
  - Но если ребёнок имеет все права, - проговорила Светлана, - то есть право поступать по собственному желанию, а родители не могут ему возражать, останавливать его, то ребёнок должен и отвечать за свои действия. Если он нарушит закон, то уже не родители, а он должен нести ответственность, раз родителям запрещено его останавливать. Там, где есть права, должны быть и обязанности. Имеешь права взрослого, то и отвечай как взрослый.
  - А то получается, что ему разрешено всё, а отвечать за это должен кто-то другой, - согласилась Вера Ивановна. - Хуже нет, когда детям, которые ещё не разобрались, что такое хорошо, а что такое плохо, не способны проанализировать поступки, которые собираются совершить, последствия этих поступков, когда таким детям даются завышенные права.
  - И половое воспитание тоже пытаются ввести, - подхватила Людмила Аркадьевна. - Родители пока ещё имеют какие-то права, поэтому противятся этому, но если их лишат права защищать нравственность детей, то это будет означать конец... всему хорошему.
  - Подумать только! Детей с младенчества, когда им надо интересоваться только куклами, мишками и машинками, уже заинтересовывают отношениями между полами! - возмущалась Екатерина Ильинична. - И учат не тому, что надо оберегать будущую семью и не блудить, а тому, что неразборчивость в сексе - это норма! Только бы такая гадость не просочилась к нам.
  - Уже просочилась, - возразил Михаил Борисович. - Через фильмы, передачи.
  - Только бы её не узаконили, как в Европе и Америке, - сказала Светлана. - У нас хотя бы церковь это осуждает, а у протестантов, не во всех ответвлениях, но во многих, уже благословляются однополые браки. И у католиков творится всякое непотребство. Фу, какая гадость! Полная бессмыслица, потому что это действия, не имеющие последствий в виде детей, к тому же противоречат Заповедям.
  - Стоп! - скомандовала Екатерина Ильинична. - Мне надо идти дальше, а вы тут завели долгий разговор. Лучше скажите, Михаил Борисович, почему американцам надо опасаться Светика? Чем она им так опасна?.. Что я такого сказала? Почему вы смеётесь?
  Смеялись все, а Жигадло буквально умирал от хохота.
  - Да, Михаил Борисович, просветите нас, - простонала Людмила Аркадьевна.
  Светлане тоже было интересно послушать, чем она так опасна для американцев.
  - Не Светика им надо опасаться, а меня, - пояснил Жигадло, пытаясь успокоиться, но то и дело фыркая. - Ей не надо на них смотреть, а им - к ней приближаться, потому что я сверну шею каждому, кто вздумает увести мою невесту.
  - Ты собралась замуж?! - удивилась Екатерина Ильинична. - Поздравляю... Нет, кофе не хочу, уже напилась. Но почему за американца?
  Если бы что-то помешало учителям выяснить, о чём начала говорить Светлана, то по школе сразу же распространились бы сведения о её свадьбе с американцем, а возможно, и о намечавшемся отъезде из страны, ведь слухи, особенно ничем не подкреплённые, быстро вспыхивают и разрастаются, но нескоро гаснут; однако судьба сжалилась над женщиной и не стала вовлекать её в это недоразумение, решив, должно быть, что с неё хватит и завязавшейся вчера интриги, о которой она пока ещё не знала.
  - Это не мне, а вам всем надо писать книги, - заявила Света. - Я всего лишь задала вопрос, что бы вы сказали, если бы у меня появился муж-американец, а вы меня уже почти выдали замуж. Я не собираюсь заводить себе мужа и не соберусь никогда и ни при каких условиях, тем более иностранца, но вчера мне на электронную почту пришло письмо с предложением познакомиться и... Подразумевается, конечно, что мы друг другу понравимся. Таких писем приходит много, но это последнее с достаточно грамотным переводом.
  - Читай, Светлана Николаевна, - распорядилась Карасёва, - а то мы уж начали с тобой прощаться... перед твоим отъездом в Америку.
  - На этот раз всё наоборот. Слушайте. "Привет, мой дорогой Светлана".
  - Хоть нормальное обращение, - сказала Екатерина Ильинична.
  - С ошибкой, - возразила Вера Ивановна.
  - Конечно, с ошибкой, но "моя дорогая Светлана" звучит лучше, чем их любимое "sweet".
  - А что это? - не поняла старая учительница физики.
  - Сладкая, - объяснила Екатерина Ильинична. - Меня мутит, когда я слышу это "sweet". "Привет, моя сладкая Светлана". Гадость!
  - Прислали письмо в переводе, - уточнила Света. - Может, в оригинале было "sweet". Впрочем, они и "dear" употребляют где надо и не надо, даже в официальных письмах. Когда мне прислали запрос из канадского издательства, там было "dear".
  - Читай дальше, - потребовал Жигадло. - И учти, что, если я почувствую для себя угрозу, я этому типу все кости переломаю.
  - Это лишнее, - возразила Света. - Лучше сохранить его скелет целым, чтобы использовать на уроках как наглядное пособие.
  - У меня есть скелет, и надеюсь, что это скелет порядочного человека. Читай.
  - "Я нашёл тебя в частном поиске в Интернете, когда я искал достойную доверия женщину, с которой я проведу остаток своей жизни, как только уйду в отставку. Я уйду на пенсию и приеду к вам, как только мы узнаем друг друга поближе. Я ищу честную, романтичную, добросердечную и консервативную женщину..."
  - Консервативная женщина не станет знакомиться с мужчиной по Интернету, - перебила Вера Ивановна.
  - А ведь он не думает о том, что приедет в однокомнатную квартиру, - высказала своё мнение Екатерина Ильинична. - Они там привыкли к большим площадям. Если уж не отдельный дом, так им обязательно подавай квартиру с двумя или более спальнями, даже если человек одинок, и с прочими комнатами тоже, которые ему и не нужны.
  - Наверное, он сможет купить большую квартиру, - возразил Жигадло. - Но ты на это не рассчитывай, Светик, ведь хорошие отношения в семье зависят не от площади, а от характеров. Вот мы с тобой и в однокомнатной не поссоримся. А что дальше?
  - "Я хочу, чтобы за пределами моей страны была иностранка..."
  - А если бы не хотел иностранку, то искал бы за пределами своей страны соотечественницу? - осведомилась критически настроенная Екатерина Ильинична.
  - Или плохой перевод, или он плохо излагает свои мысли, - ответила Светлана. - "... потому что мне нужно жить за пределами Америки, поскольку я не хочу, чтобы Пентагон снова заманил меня в мирное поддержание мира..."
  - А кавычки не окаймляют третье от конца слово? - спросил Жигадло.
  - Их нет, но, надо признать, что перевод приличный и даже правильно расставлены запятые, - признала Светлана. - Но и без кавычек всё понятно. А заканчивает он обычным образом: "Я расскажу вам больше о себе с моими фотографиями, как только вы ответите на мой сообщение. С уважением..."
  - Кто? - пожелал выяснить Михаил Борисович. - Он назвал себя?
  - Назвал, но я не стала списывать его имя. Зачем? Может, ему повредит, если под его нежеланием "мирно" поддерживать мир будет стоять его имя. Пусть живёт спокойно, когда уйдёт на пенсию, а главное - без меня.
  - Ты осторожна, - заметила Людмила Аркадьевна. - Но можно было бы с ним познакомиться. Это же ни к чему не обязывает. Он бы прислал фотографии, рассказал о себе.
  - Но... во-вторых... - начала Светлана.
  - Почему сразу "во-вторых"? - не поняла Карасёва.
  - Потому что о главном я пока умолчу. Хотя и "во-вторых" тоже очень важно. Но, во-вторых, он-то будет на что-то надеяться. Зачем ради развлечения морочить человеку голову? К тому же, я не люблю военных. На них отрицательно сказывается муштра, а кроме того, как правило, они очень скупые. Это сильно портит жизнь. Я не мотовка, но не могу представить, чтобы кто-то постоянно меня допекал денежным контролем. Про американских военных я этого не знаю, но всё равно у них у всех в головах что-то сдвинуто. И ещё американцы чуть что - сразу бегут к психотерапевтам, горстями принимают таблетки от нервов. Мы, русские, предпочитаем своими силами бороться со стрессами и депрессиями.
  - Это точно! - воскликнула Екатерина Ильинична. - В каждом фильме обязательно кто-то ходит к психотерапевту, а если у них какое-то волнение, даже самое пустяковое, - сразу горсть таблеток в рот. Именно горсть! Как они после этого остаются живы? Но вообще-то найти мужа через Интернет можно. Даже иностранца. Только надо быть очень осторожной, как следует узнать его характер.
  - У меня соседка по даче нашла себе русского мужа по Интернету, - сказала Светлана. - Года... четыре, а может, и пять прожили, а потом разошлись. Но он иногда приезжает к ней помочь в каком-нибудь строительстве или другой тяжёлой работе.
  - О чём разговор?! - не выдержал Жигадло. - Ты меня знаешь очень давно, изучила вдоль и поперёк...
  - Поперёк - не знаю, а вдоль осталось много неизученного, - пошутила Света. - Человека более или менее узнаёшь только тогда, когда проживёшь с ним вместе не меньше года, причём в постоянном общении, обмене мыслями, да и то в трудных ситуациях он может преподнести сюрприз.
  - И не в трудных, - проворчала старая Пронина. - А года, на то, чтобы узнать человека, мало.
  - Да, некоторые жёны, уверенные, что у них крепкие семьи, прекрасные мужья и дети, вдруг с ужасом узнают, что сын, оказывается, вор и убийца или что муж имеет вторую семью, - развила идею Людмила Аркадьевна.
  - Или маньяк, - продолжил Жигадло. - Помните Чикотило? У него были жена и дети, а на стороне он вон что творил. А когда, Светик, ты расскажешь, что ты имела в виду в "во-первых"?
  - И почему это нельзя было переставить местами? - подхватила Людмила Аркадьевна. - Только путаницу создаёшь.
  - Потому что первое обычно главное, а в моём случае это наиглавнейшее. Как можно было бы рассуждать о недостатках военных, а тем более американцев, если основное уже сказано? "Во-первых" заключается в том, что я уже получала письма такого рода. Жалко, что я многие уничтожила, но кое-что нашла.
  - Многие... может, и не многие, но всё-таки есть люди, желающие таким способом отыскать себе пару, - возразила Екатерина Ильинична.
  - А вот послушайте ещё одно письмо. Оно довольно старое. "Привет Светлана. Как жизнь с тобой? Какая сегодня погода в вашей стране? Я нахожу вас онлайн, когда я ищу надёжную женщину, с который я проведу остаток своей жизни, как только я уйду из армии служба. Меня зовут... м-м-м... Я уроженец Атланты, штат Джорджия Соединённые Штаты Америки. Я рад и рад написать вам это скромное письмо, и я хочу высказать мой интерес к вам. Я был в вашем профиле несколько раз и Я не мог сдержать своё желание дружить с тобой. Я ищу серьёзного, честного, верная и романтичная женщина, чтобы позвонить мне и полюбить её раньше конец моей жизни, я хочу женщину, которая добра и консервативны. Я читаю ваш профиль. Вы зрелая красивая женщина, а я такая. Я заинтересовался вами, что я решил написать вам это короткое письмо, Я надеюсь, что вы ответите мне, и я рад, что вы ответили..."
  - Так ты ему ответила, Светик? - осведомился Жигадло.
  - Нет. Конечно, нет. Не помню такого. Недавно соседка подключила меня к каким-то социальным сетям, вначале я туда заходила, но это очень скучно и я перестала туда заглядывать. Помню, что когда-то очень давно она меня к чему-то тоже подключала. До сих пор оттуда присылают какой-то мусор. Однако я никогда не соглашалась на знакомства. Продолжаю. "Я очень люблю дружить с тобой. Я вышлю вам мои фотографии, а также расскажу вам больше о себе в мое следующее письмо на мой личный адрес электронной почты... Жду твоего ответа. Искренне Ваш..."
  - Это тот же человек? - спросила Екатерина Ильинична.
  - Нет. Совсем другой, а разница лишь в качестве перевода.
  - Ещё один претендент на твою руку, - заявила Людмила Аркадьевна. - Намучились в армии и решили полностью изменить жизнь.
  - Но он пишет, что ты ему ответила, - не унимался Жигадло.
  - Если я вдруг ответила на его письмо, а я вначале кратко отвечала на письма, то не поддерживала идею знакомства. А может, здесь ошибка в переводе. Я думаю, должно быть так: "Я буду рад, если вы мне ответите". Переводы бывают совершенно идиотскими. Не хотела вам читать одно письмо, но, раз уж речь зашла о переводе, то послушайте. Оно короткое.
  - Читай-читай, - поощрила её Людмила Аркадьевна.
  - Это интересно, - согласилась Екатерина Ильинична.
  - И забавно, - зловеще процедил Жигадло.
  - Ничего забавного, - возразила старая учительница физики. - Здесь речь идёт о жизни, а не о забавах. Брак - это сложная вещь.
  Светлана прочитала:
  - Благословенный день. Привет, Какой хороший милой улыбкой я люблю свою фотографию, прекрасна, добавьте меня в список друзей или отправь мне сообщение здесь. Я надеюсь услышать от вас скоро. Благодаря".
  Все смеялись, слушая неуклюжее послание.
  - Доброй улыбкой люблю свою фотографию, - проговорила Вера Ивановна.
  - У них нет слова "свой", - сказала Света. - Наверное, поэтому этот тип и сунул его куда не надо.
  Пронина основательно забыла английский язык, который учила, а правильнее сказать, "проходила" в школе.
  - А как же они обходятся? - удивилась она.
  - Говорят "мой", или "твой", или "его", - просветила её Екатерина Ильинична.
  - Причём у них обязательно надо указать на принадлежность предмета, - добавила Света. - Мы скажем: "Я уйду пораньше. Мне надо встретить сына". Мы не будем уточнять "моего сына", ведь это всем и без того ясно. А вот им обязательно надо сказать "my son".
  - Наверное, боятся, что их двояко поймут, - вставил слово Михаил Борисович. - Но сын вряд ли кого заинтересует, а вот если речь идёт о муже или жене, то указание на принадлежность для них обязательна. Есть такой анекдот...
  С выводом все согласились.
  - А кто написал последнее письмо? - заинтересовалась Екатерина Ильинична.
  - Тоже американец. Очередной американец, - ответила Света. - У меня есть ещё два письма, которые надо читать одно за другим, без перерыва на разговоры, иначе не заметишь главного... Но можно и не читать.
  - Читай-читай, - поощрила её Людмила Аркадьевна. - Хоть отвлечёт от школы.
  - У меня даже три письма. Попробуйте найти в них общее. "Здравствуйте Приятно познакомиться, хотя наша встреча теперь виртуальная, я надеюсь, что она будет развиваться в особые отношения в реальной жизни. Пара слов обо мне. Меня зовут... американский солдат, и я сейчас точно в Афганистане на контрактной работе с ООН. Я встретил вас на Интернет, когда я искал надёжную женщину, с которой я бы потратить остаток моей жизни, как только я закончу свою работу здесь, я пойду домой на пенсию. Я был вдовцом в течение нескольких лет, когда умерла моя жена с её единственным сыном. Я решил искать женщину из вашей страны так как 1, я был обманут нашими собственными женщинами 2, мне нужно жить за пределами штатов, потому что я не хочу Пентагон снова заманивает меня в другой мир, Я скажу тебе больше о себе с моими фотографиями, так только вы ответите на моё сообщение Жду вашего ответа..."
  - Пока я вижу, что всё это письма американских военных, - сказала Пронина.
  - Манера похожая, - добавила Екатерина Ильинична. - А дальше?
  - Задачка на логику, - проговорил Жигадло.
  - "Привет, мой красивый ангел Светлана, я... гм-гм... из Америки, я работаю Организация Объединённых Наций поддерживает мир в мире. Я работаю в Афганистане и надеемся вскоре уйти в отставку. Я смотрю здесь серьёзные отношения, и я нашёл ваш профиль интересным. Я ищет красивую женщину, которая любит, заботится о честности, созревании, понимание и хороший характер. Я хочу, чтобы вы знали, что, возраст, расстояние, цвет, язык или религия не имеет значения, но настоящая любовь но точно нам нужно в жизни, Я хочу, чтобы ты написал на моем адрес электронной почты..., чтобы я мог писать больше о себе, а также отправить вам свои фотографии. Я жду, чтобы услышать от Скоро. Спасибо и отлично провели день".
  - И вновь американский солдат, - сказал Михаил Борисович. - Прямо какая-то напасть. Может, мне поступить туда контрактником и разогнать их так, чтобы ни строчки не смели писать моей невесте?
  Светлана не собиралась комментировать письма, но, чтобы отвлечь общее внимание от слова "невеста", спросила:
  - А заметили, сколько раз он употребил в письме слова "я хочу"? По-моему, это многое говорит о человеке.
  - А как, Светик, он должен был написать? Что это ты хочешь? - поинтересовался Жигадло.
  - "Я хочу", повторённое несколько раз, воспринимается нехорошо. Вызывает опасение, что и в этом, и во всём остальном хочет именно он. Можно было бы то же самое написать мягче, например: "Разве вы не хотите иметь в жизни опору?", "Плохо ли иметь крепкую семью?", "Если мы будем обмениваться письмами, а потом и познакомимся лично, вас это ни к чему не обяжет, но, возможно, мы друг другу понравимся". И всё в таком роде. Получится, что это, вроде бы, не он хочет, а словно бы даже я.
  - Возможно, - с сомнением произнесла Людмила Аркадьевна. - А что в следующем письме?
  - "Привет, дорогая Приятно познакомиться, хотя наша встреча теперь виртуальная, я надеюсь, что она будет развиваться. В особое отношение в реальной жизни. Пару слов обо мне. Мой зовут... американский солдат, и я именно сейчас в Афганистан на контрактной работе с ООН. Я встретил в Интернете, когда я искал надёжную женщину, с которой я бы провёл остаток моего жизнь, как только я закончу свою работу здесь, я пойду домой на пенсию. Я был вдовец в течение нескольких лет, когда моя жена умерла со своим единственным сыном. Будет здорово прочитать ответ от вас, чтобы мы могли узнать друг друга и я пришлю вам некоторые из моих фотографий и раскажу вам больше о себе в подробносте, как только вы ответите на моё письмо. С уважением..."
  - Два последних письма написаны одним человеком? - спросила Екатерина Ильинична.
  - Абсолютно все письма подписаны разными именами, электронные адреса тоже разные, - ответила Света.
  - Почти слово в слово о жене и её единственном сыне, - отметила Екатерина Ильинична.
  - Значит, это не их сыновья, а сыновья их жён? - неуверенно проговорила Вера Ивановна.
  - Об этом трудно судить, - возразил Жигадло. - Возможен неточный перевод.
  - А заметили, что в трёх письмах говорится о службе в Афганистане? - спросила Света.
  - Да, верно, - согласилась Людмила Аркадьевна. - А в других письмах страна не указывается. Может, тоже Афганистан. Это как понимать? Компания сослуживцев решила рвануть в Россию?
  - Или они так развлекаются? - более пессимистично предположила Вера Ивановна. - Отсылают письма, а потом вместе читают ответы и смеются?
  - Я не переписала даты, но письма разных лет, - пояснила Светлана. - Может, у этих американских военных есть шаблон, по которому они и составляют свои письма? У всех разные способности, кто-то основательно переделает образец, а кто-то перепишет всё как есть.
  - Да уж! Мы по нашим детям видим, как это бывает, - согласилась Людмила Аркадьевна. - Некоторые вообще не думают о том, что списывают.
  - А у меня однажды был ученик, который списывал у товарища, сидящего сзади, - припомнила Светлана. - Он ведь видел решение вверх ногами, поэтому и знаки перенёс к себе так, как он видел. Вместо значка "больше" у него стояло "меньше", а кое-что он вообще не смог разобрать и срисовал полную нелепость. А потом возмущался, что ему поставили двойку. За что? Ответ ведь верный.
  - С небес на землю, - прокомментировал Михаил Борисович. - От ищущих русскую жену американских солдат к нашим детям. Что-то нам скажут на собрании...
  - Не может ведь так скоро придти ещё одна подобная комиссия, - успокаивала себя Вера Ивановна.
  - Коллеги! - возвысила голос опомнившаяся Екатерина Ильинична. - К вам невозможно приходить. Думаешь, что заглянула на минуточку, а потом выясняется, что или звонок на урок вот-вот прозвенит, или надо идти на педсовет. Я не болтать пришла с вами, а принесла вам листочки с заменами. Проверьте, всё ли вы записали в журналы.
  - Екатерина Ильинична, так вы, вроде, перестали заниматься и заменами тоже, - удивилась Светлана.
  - Неужели опять согласилась на эту каторгу? - высказала догадку Людмила Аркадьевна.
  - Нет. И не соглашусь. Я только-только начала ощущать себя человеком, никак не привыкну, что меня не дёргают каждую минуту учителя, а Дама не вызывает, чтобы на меня наорать.
  - Отвести душу, - уточнил Михаил Борисович. - Выплеснуть эмоции.
  - Когда мне пришлось отказаться, я обиделась страшно. Хоть бы спасибо сказали, что я тащила эту нагрузку. Нет! Не спасибо сказали, а очередную гадость. Но потом я вспомнила, что не раздавала замены, а некоторые учителя забывают, когда и кого подменяли. Вот и решила довести дело до конца, чтобы потом обо мне вспоминали только хорошее. Забирайте свои замены и... не выходите замуж за американцев.
  - Постараюсь, - пошутил Жигадло.
  - А за меня тем более не беспокойтесь, - сказала Светлана.
  Екатерина Ильинична ушла, а учителя бегло просмотрели узкие полоски бумаги с напечатанными на них строчками замен.
  - Я не понимаю нашу администрацию, - проговорила Людмила Аркадьевна. - Ни один ответственный за расписание никогда не распечатывал нам замены. Это её личное изобретение...
  - Да и работала она хорошо, - согласилась Пронина.
  - А всякие нестыковки - не её вина, - поддержала коллег Светлана. - Как можно требовать готовое расписание до того, как определятся нагрузки у учителей? Ещё не решили, что делать с классами Терёшиной, а Екатерина Ильинична, оказывается, уже должна была составить расписание, учитывая эти замены. А кстати, как та студентка, которую взяли временно?
  - Неизвестно, - ответила Карасёва. - В школу приходит, уроки ведёт, но, говорят, уже брала два дня за свой счёт. Как-то у нас это не принято во время учебной четверти.
  - Может, сдавала какие-нибудь зачёты или экзамены? - предположила Света. - Вообще-то непонятно, как можно учиться на дневном факультете и одновременно работать в дневной школе... я имею в виду, что не в вечерней.
  - Мне она показалась слишком уж самоуверенной, - сообщил Жигадло.
  - Новое поколение, - вздохнула Пронина. - А моя молодая, вроде, справляется с новой работой.
  - Расписание составляла не она, - справедливо заметила Людмила Аркадьевна. - Пока она занимается только заменами. Посмотрим, как у неё пойдёт дело. Но уж такого удобства, - она потрясла своим листочком, - нам не ждать. А хорошо тебе без Алаева, Света?
  - Конечно. Григорян растерян и боится рот раскрыть, а остальные дети очень довольны. Только долго ли продлится этот отдых?
  - Как минимум, четверть, - заверил её Михаил Борисович. - Тем более что она короткая. Потом, ближе к экзаменам, его плавно переведут обратно.
  - Какая-то нелепость! - возмущённо проговорила Вера Павловна. - Мальчик глуп и не понимает, что не сдаст экзамены по химии и биологии, но родители-то о чём думают?
  - Ни о чём, - ответила Людмила Аркадьевна. - Будьте уверены, что они перед всеми знакомыми хвастаются, что их сыночек учится в лицейском классе.
  - Мне Давид объявил, что теперь он понимает математику, - сообщила Света. - У меня он ничего не знал, а вот новая учительница объясняет хорошо.
  - И за несколько уроков он освоил материал по алгебре и геометрии сразу за все годы, - подхватила Пронина. - Если не знаешь основ математики, дальше уже ничего не сможешь понять.
  - Да, ему сначала надо освоить материал за пятый и шестой класс, - согласилась Светлана. - Он не умеет даже складывать и вычитать дроби. Он и не научится, ведь для этого нужно сосредоточиться, попытаться понять или хотя бы запомнить, а он этого не умеет.
  - Надо, прежде всего, захотеть, - отчеканила Вера Ивановна, и Света поняла, какую фразу она сейчас произнесёт. - Можно подвести коня к реке, но нельзя заставить его напиться.
  И звонок словно поставил восклицательный знак за этими словами.
  - Я думал, что ещё есть время! - воскликнул Жигадло, вскакивая. - Спасибо за кофе, Светик. Уберёшь чашку?..
  - А куда вы собрались? - рассмеялась Светлана.
  - Господи! - опомнился Михаил Борисович. - Условный рефлекс не только выработался, но и прочно закрепился. Слышу звонок и сразу порываюсь лететь на урок. Уроки-то закончились, а мы ждём всего лишь совещания.
  - Всего лишь! - фыркнула Вера Ивановна. - Как скажут нам какую-нибудь пакость, так сразу всего лишь совещание превратится в Совещание с большой буквы.
  - Большой и уродливо начертанной. Зачем их проводят так часто и так надолго затягивают? - проговорила Света с отвращением. - И хоть бы делали вид, будто не замечают, как мы попутно проверяем тетради или готовимся к урокам.
  - Как прежде, - согласилась Людмила Аркадьевна. - Это Землянская стала нас оговаривать.
  - Немного ещё посидим и пойдём, - сказала Пронина. - Как же хорошо вот так расслабиться за чашкой чая!
  - Послушать про американских солдат, - подхватила Карасёва. - А ты, Светлана Николаевна, хорошо сделала, что собрала все письма вместе. Интересно получилось.
  - Далеко не все, - возразила Света. - Я слишком поздно поняла, что уничтожать такие шедевры не следует, а лучше приберечь на всякий случай.
  - Какой? - спросила Вера Ивановна.
  - Признавайся, Светик, - поддержал коллегу Михаил Борисович, но предупредил. - Только обдумай, что будешь говорить, а то... мало ли что.
  - И вы ещё говорите о браке? - осудила его Светлана. - Можно ли делать предложение и заранее прибегать к угрозам? А я имела в виду, что в какой-нибудь книге может понадобиться нечто подобное, правда, пока ещё не представляю, как и где.
  - Вышло интересно, - повторила Людмила Аркадьевна.
  - И привело вас всех к выводу, что не следует доверять таким письмам, - назидательно проговорил Жигадло. - Молодец, Светик. А впредь помни, что ты не найдёшь никого лучше меня. Уж я не буду пользоваться шаблоном, если понадобится сделать тебе предложение в письменной форме. А что до угрозы, то это была не угроза, а безобидный дружеский совет. Есть такой анекдот...
  Светлана слушала вполуха. Хоть работа с детьми закончилась, однако она оставалась в школе и была поглощена школьными делами и разговорами с коллегами, а между тем в воображении то и дело возникали образы героев её незаконченных книг. Но разве могла она знать, что уже второй день её скромная персона занимает такое большое место в мыслях нескольких человек?
  
  - Девочки, приготовьтесь, - скомандовала Алевтина Ивановна. - Вон идёт наш красавчик.
  Сегодня бабушки заняли свой пост на скамейке раньше времени. Выход на прогулку Полетаева они пропустили, а возвращение застали.
  - Владимир Михайлович, до чего же вы энергичный! - заявила бойкая старушка.
  - Беру пример с вас, Алевтина Ивановна. Доброе утро.
  Последнее адресовалось всем троим.
  Полетаеву пришло в голову, что соседка всегда начинает разговор с какой-нибудь похвалы, но у неё это получается как-то очень естественно, ненатужно и не оставляет впечатления, что это наигрыш, что она желает понравиться, добиться расположения. А вот в присутствии Валерия у него очень часто возникает чувство, будто гость чего-то от него ждёт. И ведь прежде старик в глубине души всего лишь его недолюбливал, а это ощущение появилось сравнительно недавно, чуть ли не с переездом. На квартиру Валера не имеет никаких прав, она отойдёт Анатолию, и Валерка знает, что соответствующие документы оформлены, сам помогал в этом деле. Неужели парень так влюбился в Светлану, что боится милую женщину и возлагает все надежды на него?
  Алевтина Ивановна не представляла, как в коротком разговоре у подъезда затронуть интересующую её тему. Пока Полетаев не появился, это казалось проще, чем теперь. Не может ведь она откровенно расспросить, не поссорились ли они со Светой и по какой причине.
  - Вам хорошо, - наугад заявила она. - С вами Анатолий Сергеевич. Это мне с моим Лёшкой беда. А вам и поговорить есть с кем, и в случае чего помощь есть от кого ждать.
  - У вас неподалёку я, - напомнил старик. - Что понадобится, скажите.
  - Пока ничего не надо, сама справляюсь. Я так, к слову. Ваш Анатолий в последнее время стал приходить раньше. Может, работу сменил?
  "Она тоже заметила, что Толька рано приходит. - подумал Владимир Михайлович. - Что с ним? А вчера, после ухода Валерки, он был каким-то не то подавленным, не то недоуменным, словом, задумчивым. И Петрарку опять открывал".
  - Нет, просто у него свободный график.
  - Творческая работа, - не удержалась от высказывания одна из старушек.
  - А я всю жизнь мечтала о таком графике, - подхватила вторая. - Да я бы выполняла даже больше нормы, но чтобы приходить и уходить по своему желанию. Хотя, если вдуматься, далеко не каждый может распределять своё время так, чтобы хватало и на личные дела, и на работу. Здесь нужна несгибаемая самодисциплина, и у многих работа бы разладилась. Я, мне кажется, смогла бы, но на деле так и проработала строго от звонка до звонка. Так что завидую Анатолию Сергеевичу.
  - Анатолию Сергеевичу повезло, что у него такая свобода, - подтвердила первая старушка.
  - Я бы, имей я в своё время свободный график, каждый день ходила бы в театр, - мечтательно проговорила вторая. - Не смотрите на меня теперешнюю. Прежде я была страстной театралкой. А Перестройка всю жизнь изменила, все привычки. Какой там театр?! На хлеб не хватало! Потом, когда стало лучше, я решила, что смогу вернуть кое-что из прежнего, но... - И она покачала головой.
  - И что? - с интересом спросил Полетаев.
  - Всё перестроилось, в том числе и театр. Сходила на один спектакль, современный, а потом неделю отплёвывалась. Пошла на классику - всё переврано. А уж когда попала на представление - в театре, не в борделе! -, где прямо на сцене артисты стали оголяться, я не стала ждать, чем это кончится, и ушла.
  Алевтина Ивановна поняла, что при таком повороте беседы не сумеет расспросить Полетаева о главном, не выдав своего особого интереса.
  Владимир Михайлович прежде не был отъявленным театралом, хотя с маленьким Толей ходил в театры очень часто, а со взрослым - не реже раза, а обычно двух раз в месяц. Но постепенно эти визиты в "храм искусства" свелись почти к нулю. Он был начитан и имел хорошую память, поэтому не мог видеть, как перекраивают старые пьесы, а новые вообще не любил. Старушку, не выдержавшую раздеваний на сцене, он хорошо понимал, потому что они с Астафьевым тоже как-то угодили на спектакль, где голые люди стали бегать по сцене и втыкать друг другу палки в непотребные места. Пожалуй, именно это представление поставило точку на его посещении театров. А у него было столько работы, что не возникло сожаления об утрате очередной прежней привычки.
  - В Малый театр можно было бы сходить, - решила Алевтина Ивановна.
  - Да, но... не всегда, - ответила бывшая театралка. - Кое-что там поставлено хорошо, а бывает и неудачно. То, помню, в пьесе Островского, Александра, а не Николая, герой, непонятно зачем, вставал в позу Ленина на броневике, то главная роль досталась тому, кому она совсем не подходила. Все играли с душой, естественно, а он бездарно кривлялся. Да и в чём я пойду? Сейчас люди принаряжаются, приходят в театр или на концерт чуть ли не в вечернем платье. Как я буду себя чувствовать рядом с ними в своём старье? Раньше было проще. Вещи у меня были недорогие, но сидели прекрасно, и я всегда выглядела нарядной. Прежде ведь не на цены смотрели, не на фирмы-производители, а на то, как вещь сидит, хорошо ли смотрится. Бывало, что на женщине дешёвая кофточка и юбка-самоделка, а глядишь - королева идёт или, как бы сейчас выразились, фотомодель.
  - Именно, что модель! - поучительно проговорила Алевтина Ивановна. - Фасоны были. А что сейчас покупают те, у кого доходы невысокие? Кофта из тянущейся материи, где всего два шва или, в лучшем случае, четыре, штаны, которые влезут и на стройную фигуру, и на толстую. Удобно, конечно, но фасона нет.
  - Я прежде много шила, - с сожалением сказала первая старушка. - Какая требовалась аккуратность, чтобы вещь смотрелась! Сколько выточек, как тщательно надо было подгонять под фигуру, чтобы не морщило, не топорщилось. Сейчас такое, наверное, только в самых дорогих ателье шьют. И ткани были другие, требовали особого умения.
  Полетаев понял, что вспоминать о прежних навыках и привычках можно долго. Женщины в большинстве своём шили, вязали. Сейчас мало кто этим занимается. Когда наступила Перестройка, не было денег на материалы, а когда они стали появляться, выяснилось, что за эти годы пропал навык, люди научились надевать на себя то, что доступно по ценам. Да и гораздо легче покупать дешёвый китайский ширпотреб, чем возиться с выкройками.
  - Побегу, а то работа ждёт, - сказал старик.
  - А ещё выйдете? - спросила Алевтина Ивановна.
  - Не бойтесь, что мы вас заговорим, - подсказала театралка, смеясь. - Просто иногда бывает так приятно вспомнить былое.
  - Не знаю. Вряд ли, - ответил Владимир Михайлович. - Вроде, мне не надо в магазин.
  - Я люблю, когда вы возвращаетесь вместе со Светой, - подала голос первая старушка.
  Алевтина Ивановна замерла. Надо же так брякнуть! Ни тонкости, ни такта.
  Полетаеву почудился в этих словах намёк на их слишком частые случайные встречи, и он вновь подосадовал на робкого влюблённого, поручившего ему почти что процесс ухаживания.
  - Я сам люблю, - бодро ответил он. - Приятная женщина, и соседка хорошая, тихая, вежливая. Мне вообще с соседями повезло.
  Он покинул старушек в уверенности, что такой ответ должен разом прекратить любые намёки. Думал ли он, что из-за Валерки будет испытывать такую неловкость?!
  - Ну, ты и выдала! - осуждающе проговорила театралка.
  - Да, как-то слишком прямо, - согласилась Алевтина Ивановна.
  - А чего тянуть? - оправдывалась старушка. - Да и не сказала я ничего такого. Только я так и не поняла, была между ними ссора или нет.
  Этого не поняли и её подруги.
  Интрига, необдуманно начатая Сабиной, развивалась сама собой, словно не её начали, а именно она подчинила себе всех заинтересованных людей. Если бы ревнивая женщина вовремя поговорила с бабушками у подъезда, то, возможно, недоразумение сразу разъяснилось бы и вчерашние разговоры оставили бы лишь лёгкое недоумение. Так нет же! Старушки разошлись по домам погреться как раз перед выходом Сабины из дома, и она оставалась в уверенности, что Рыбаков и Светлана встречаются, уверенности ещё более окрепшей из-за отсутствия доказательств.
  Ночь (время суток тяжёлое для больных как телом, так и душой) оставила вереницу кошмаров, и утром Сабина скрежетала зубами от ненависти и отчаяния, подозревая в них вещие сны.
  - Сабинка, придётся тебе самой заниматься маркерами, - сообщил ей брат. - Только что звонила моя невеста, ну, та, которая лахудра. У неё три свободных дня, и я пообещал приехать.
  Степан был единственным человеком, способным заставить её рассуждать здраво и не поддаваться порывам, но он уезжал, а поскольку был поглощён размышлениями о том, как лучше одурачить влюблённую в него женщину и приблизить момент, когда она одарит его деньгами, то все прочие мысли вылетели у него из головы, да он и не принимал всерьёз известие о встречах Фараоновой Мумии со Светланой.
  - Интересно, этот твой недотёпа Валерий что-нибудь предпримет? - спросила Сабина, занятая только своей бедой.
  - Предпримет, в этом можешь быть уверена, - со смехом ответил брат. - Он ведь главное заинтересованное лицо. Я заберу запеканку?
  "Это я главное заинтересованное лицо", - подумала сестра.
  - Сейчас заверну, - сказала она. - Возьми ещё сырокопчёную колбасу, огурцы, помидоры, хлеб...
  - А тебе не Светку надо бояться, а другую, - бросил Степан, уже уходя и с удовольствием ощущая тяжесть пакета с продуктами.
  Истерзанное сердце ревнивицы болезненно встрепенулось.
  - Кого?
  - Истеричку с двумя детьми. Ведь это она бегает за твоим избранником.
  Степан хотел лишь пошутить, но не учёл состояние женщины. Он не мог поверить, что его красавица-сестра способна всерьёз считать Курулёву соперницей. Он и уехал к своей "невесте" с убеждённостью, что насмешил Сабину.
  "Привет, псинка, и до свидания", - долетело до неё из коридора.
  Дик знал, что сосед не станет вести с ним долгих разговоров, поэтому лишь гавкнул напоследок и вернулся к Базилю, но для слуха Сабины и этот короткий лай был нестерпим. У Светы есть красивая собака и чудо-кот, у Курулёвой - тихая спокойная девочка, что должно цениться мужчиной, собирающимся стать приёмным отцом, и ангелочек-сын, а эта хищница Ирка прекрасно поёт. Пока Анатолий выбрал Светку, но может обратить особое внимание и на другую. Степан недаром напомнил ей о Раисе Павловне, ведь не каждый мужчина способен устоять против такой атаки.
  Неприязнь этой женщины к соперницам усиливала досада, ведь она теряла драгоценное время, когда великолепная корпорация ЛБМ ещё не прекратила своё существование. А как она поедет добывать деньги, если сейчас не способна убеждать доверчивых дур, что они никогда не выберутся из нищеты, если не расстанутся со своими сбережениями? Да ещё та вчерашняя баба в поезде, откровенно выставившая её воровкой! По той ветке теперь опасно ездить, ведь Сабина даже не разглядела её как следует и не сможет узнать.
  Чтобы как-то успокоиться и отвлечься на что-то постороннее, она позвонила своему косметологу и с удовольствием узнала, что у той есть два свободных часа (удивительно, как опытная хищница могла простодушно верить, что график её косметолога, не имеющего даже свидетельства о праве заниматься этим видом деятельности, действительно переполнен). А ещё надо поговорить со старой сплетницей и вытрясти из неё все сведения.
  Но когда она вышла из дома, бабушек на скамейке не было, и она пустилась в путь, всё ещё уверенная, что пока её самая опасная соперница - Светлана, но надо опасаться и Курулёвой. Даже в салоне она не могла освободиться от тяжких дум, а уж там-то ей прежде всегда удавалось сосредоточиться на действиях косметолога и ожидаемом от них эффекте. И в таких-то смятенных чувствах она встретила одну из своих соперниц. Вот ведь как неудачно бывает: то соседи не видятся месяцами, а то натыкаются друг на друга в самый неудачный момент.
  Сабина не почувствовала ни малейшего удовлетворения от посещения косметолога, хотя над лицом, шеей и руками выгодной клиентки трудились на совесть. Это было впервые, обычно она в самом ли деле или всего лишь в воображении ощущала себя обновлённой, посвежевшей и помолодевшей. Это угнетало и без того истерзанную душу. Вчера Алевтина Ивановна сказала, что сразу замечает, когда Сабина возвращается из салона красоты, и это означает, что возраст даёт о себе знать, а сегодня она сама не чувствует действия массажа, маски и кремов. Анатолий, наверное, видит её увядание. Но почему он выбрал Светку? Чем эта зачумленная училка лучше? А вот Курулёва намного моложе. Может, за это ей простится и дёргающееся нервное лицо, и густой слой краски на нём. А сын с обликом ангелочка никого не оставит равнодушным. И ведь эта проклятая баба открыто бегает за Анатолием, подстраивает встречи. А вдруг старая сплетница оговорилась и сказала, что Рыбаков встречается со Светланой, имея в виду Раису Павловну? Такое ведь бывает: говоришь об одном, тем временем думаешь о другом, а собеседник вдруг с удивлением переспросит, что ты имеешь в виду, и выясняется, что в рассеянности вместо одного слова сказала другое.
  Хозяйка остаётся хозяйкой даже в растревоженных чувствах, поэтому ноги сами принесли Сабину в магазин "Дикси", мимо которого она проходила, а может, её направило туда нечто свыше (или вернее, нечто снизу, если место пребывания дьявола и его подчинённых определено правильно), то самое нечто, которое вчера заставило её выдумать, будто Светлана дурно отзывалась о Рыбакове. Скорее всего, верно последнее и в магазин её привело именно наущение дьявола, ведь на него принято взваливать ответственность за все нехорошие дела, даже если виновен сам человек, и потому взгляд Сабины обратился не на продукты, которые полезно было бы купить для обеда, а на женщину, стоявшую у дальних полок и, вроде бы, не привлекавшую внимания.
  "Пальто дешёвое, но сидит на ней неплохо, - подумала ревнивица с неудовольствием. - Конечно, старая сплетница имела в виду эту стерву, а не Светку. Ангелочек-мальчик и тихая скромная девочка привлекательнее для немолодого мужчины, желающего завести семью, чем горластый беспородный пёс и уличный кот, каким бы он ни был необыкновенным".
  Сабина не знала, о чём будет разговаривать с Курулёвой, но обнаружила себя рядом с ней.
  - Здравствуйте. Давно вас не видела, - с особенной вежливостью проговорила она.
  Курулёва обернулась и изобразила улыбку. Сабину передёрнуло от этого оскала и размалёванного лица. Мысленно она только что наградила эту женщину более утончённой наружностью.
  "Она стала краситься ещё грубее и противнее, - решила она. - Вряд ли Алевтина ошиблась. Какой мужчина польстится на эту ведьму? Ей даже ангелочек не поможет... А вдруг поможет?.."
  Тут же ей пришло в голову, что сейчас вот эта её раскрашенная, как языческий идол, соперница может оказаться временной союзницей. Если уж Алевтина Ивановна и Валерий узнали, что Светлана плохо говорила об Анатолии, то почему бы не повторить того же и Курулёвой? Ведь Светка его не жаловала, когда думала, что он ненавидит животных, так что Сабина ничего не выдумала, а всего лишь перенесла это её отношение к соседу ближе по времени.
  - Не знаешь, что и выбрать. - завела она разговор. - Дома представляешь одни продукты, а в магазине они выглядят совсем по-другому.
  - Вот это верно, - согласилась Раиса Павловна. - И цены удручают, а ещё эта путаница с ценниками и акциями. Представляете, вчера на ценнике стояла одна сумма, а на кассе пробили совсем другую. Хорошо, что я вовремя это заметила.
  Сабина с отвращением увидела, как сразу задёргалось лицо у этой женщины, и вспомнила, какой скандал она однажды учинила из-за туалетной бумаги. Не хотелось бы оказаться свидетелем и почти что участником чего-то подобного. Вдруг как раз в этот момент их увидит Анатолий? Подумает ещё, что и сама Сабина не лучше этой истерички.
  - Вы правы, приходится быть очень внимательной. А где ваши дети? Наверное, в школе?
  Ей не было до них никакого дела, но так легче отвлечь внимание начинавшей распаляться женщины от магазинных махинаций или недочётов.
  - В школе. А у меня до работы есть время, вот я и решила сделать покупки. Дети требуют стольких забот! Но зато и жизнь обретает смысл. Я жалею женщин, которые не могут иметь детей, и не понимаю тех, кто может, но не заводит.
  Такого выпада Сабина не ожидала. И это не было похоже на бестактность, когда человек просто высказывает свои мысли, не думая, что может обидеть собеседника.
  - Мы живём не в прежние времена, - ответила уязвлённая Сабина. - Это до революции женщина была бесправна. А сейчас каждая распоряжается собственной жизнью, как считает нужным. Кто-то не поднимается выше домашнего хозяйства, а кто-то имеет другие ценности и запросы.
  Теперь уже Курулёва была уязвлена. Прежде она была равнодушна к соседке, но с появлением в их доме Рыбакова возненавидела её, ведь Сабина жила бок о бок с ним, ближе сошлась с Владимиром Михайловичем, ходила к ним в гости. А теперь она ещё и хвастается своими доходами.
  - Но вы хотя бы о детях заботитесь, - расточала Сабина ядовитый мёд. - Какие же они у вас чудесные! Я на вашего сына не могу наглядеться. А вот Светлану я от души жалею. Ни мужа, ни детей, ни денег. Живёт ради своих животных. Недаром озлобилась.
  - Озлобилась? - встрепенулась Курулёва, подумав, что теперь не только Катя, но и Костя учатся у этой учительницы. А какая же мать захочет, чтобы её дети учились у озлобленной женщины?
  - Ну, это я слишком резко сказала, - пошла на попятный Сабина. - Озлобилась не вообще, а на мужчин.
  Сначала Раиса Павловна смотрела непонимающе, а потом многозначительно кивнула. Её догадки не имели ничего общего с тем, что намеревалась сказать Сабина, а тем более, с тем, что было в действительности, но казались ей единственно верными.
  - Что ж вы хотите? Без семьи, без детей, без личной жизни. Поневоле озлобишься.
  Она рассчитывала, что её залп против Светланы рикошетом поразит и наглую собеседницу, однако та была слишком занята своими мыслями.
  - Вот меня и удивляет, что она говорит о человеке плохо, а всё-таки с ним встречается. Не удивляйтесь, что я так много о ней знаю. Мы давние подруги, вместе учились.
  - Неужели она говорит о нём плохо? - удивилась Курулёва. - А ведь разговаривают, вроде, нормально...
  Сабина в отчаянии подумала, что роман Рыбакова и Светланы зашёл слишком далеко, раз и эта женщина знает об их встречах. Но почему же она так спокойно об этом говорит?
  - И он постоянно приходит к ней выпить кофе, - продолжала Раиса Павловна. - А она, значит, говорит о нём с вами и ругает его...
  Сабина ничего не понимала. Почему Анатолий приходит к Светке выпить кофе? Когда? Она ведь следит за ним, знает, когда он возвращается с работы. Наверное, кое-что она упустила, не может ведь она постоянно караулить под дверью. Возможно, он и пришёл к ней раз или два... Это уже катастрофа, но Курулёва утверждает, что он приходит постоянно.
  - Я не знала, что он к ней приходит, - упавшим голосом проговорила она.
  - Постоянно! А в каникулы даже по два раза. Я сама видела.
  - Кто приходит? Куда? - растерялась Сабина. - Почему в каникулы?
  - Прямо к ней в кабинет. У них там целая компания. Сидят, пьют кофе, чай, на столе конфеты, вафли. Словно и не в школе вовсе, а в гости заявились. Но это, конечно, не на уроке, а на большой перемене. У нас многие учителя пьют чай вместе... у кого кабинеты рядом. Но Михаил Борисович даже не на её этаже. Он за ней ухаживает, замуж зовёт, а она вам про него, оказывается, говорит всякие гадости. Вот не думала!
  - Какой Михаил Борисович? - переспросила Сабина, у которой всё в голове перемешалось.
  - Жигадло, биолог.
  Теперь в голове у ревнивицы прояснилось.
  - Мы с вами друг друга не поняли, - объяснила она. - Я не знаю ни о каком Жигадло, а имела в виду нашего соседа.
  - Да что о нём можно сказать плохого? - ещё больше удивилась Курулёва. - Такой приятный и вежливый человек! Мне он очень нравится.
  Сабина не понимала, почему эта женщина, бегавшая за Рыбаковым, так спокойно относится к её словам. Может, потому спокойно, что Светка не хвалит его, а ругает? Или, может, до неё не дошло, что они встречаются?
  - Но раз человек не нравится, зачем же с ним встречаться? Алевтина Ивановна говорит, что часто видит их вместе. Получается, что она его не любит, но замуж охотно выйдет.
  - Неужели дошло до этого? - произнесла Курулёва в раздумье. - Владимир Михайлович, конечно, выглядит молодцом...
  Сабина поняла, что вновь произошла ошибка.
  - Да не Владимир Михайлович, а Анатолий, - поправила она.
  Вот теперь нельзя было усомниться, что до Раисы Павловны дошёл смысл её слов. У неё так задёргалось лицо, что Сабине стало страшно.
  - Анатолий Сергеевич... встречается.... со Светланой Николаевной? - еле выговорила Курулёва.
  - Так мне сказала Алевтина Ивановна, а уж она-то видит всё и всех, недаром постоянно сидит возле подъезда. Мне не нравится, что Света с ним встречается... Не то не нравится, что встречается, до этого мне дела нет, а то, что при этом плохо о нём говорит. Только не выдавайте меня.
  Раиса Павловна была так потрясена, что не спросила даже, что именно говорит Светлана о Рыбакове. Она просто стояла возле полок, не в силах сделать ни шагу, чувствуя, как дрожат мускулы лица, что в голове полный хаос, а сквозь него пробивается единственная мысль, что человека, которого она избрала отцом для своих детей и своим мужем, у неё уводят.
  - Ох, заболталась я! - будто бы спохватилась Сабина, очень довольная результатом беседы. - А ведь у меня дел невпроворот. Столько планов! Я только что из салона красоты, а там как всегда получила такое удовольствие, такое... Не выдержала и соблазнилась: записалась на новый курс. Жаль, конечно, терять время, но это расширенный курс, включает и массаж, и маски и... многое чего. Работать будут не только с лицом, но и шеей, руками. Это так взбадривает, что я думаю кое-что поменять не только в своём внешнем облике, но и в квартире. До свидания, рада была вас повидать.
  И она буквально упорхнула от оглушённой женщины, что внешне из-за её высоких каблуков, может, и не выглядело полётом пташки, но зато на душе была давно не испытываемая радость, так что мысленно она парила над землёй.
  Она получила очень сильную союзницу, хотя та и не подозревает, что из неё сделали мощное орудие, таран, который должен разделить Рыбакова и Светлану. О том, что бедная женщина осталась стоять возле полок, словно пригвождённая к месту, она не думала и, конечно же, не подозревала, что к Курулёвой вскоре подошла обеспокоенная работница магазина, чтобы выяснить, не плохо ли ей, не надо ли вызвать неотложку, а той пришлось второпях придумывать довольно нелепое объяснение своего временного недомогания.
  Полдороги Сабина ликовала, но постепенно восторг исчез, уступив место сначала неуверенности, а потом мучительным сомнениям. Теперь уже три человека знают о том, что Светлана злословит на Анатолия. А вдруг правда выяснится? Тогда Сабина окажется в ужасном положении. Но если сидеть сложа руки и ничего не предпринимать, она потеряет любимого. Анатолий так и будет встречаться со Светкой, а Владимир Михайлович к ней явно благоволит и не будет против их брака, тем более что живут они рядом, поэтому, можно сказать, и не расстанутся. Так пусть же Валерий разрушает их союз со своей стороны, Курулёва - со своей... Надо бы и Ирку вовлечь в это дело, ведь и она имеет виды на Анатолия. Вся трудность в том, что Ира и Света дружат, здесь надо действовать тоньше, хитрее.
  И тут совсем непоследовательно она удивилась тому, что за Светланой, оказывается, ухаживает какой-то учитель биологии, как бишь его зовут, и даже зовёт замуж. К ненависти, которую ревнивица питала к Свете из-за её воображаемых встреч с Рыбаковым, прибавились досада и неприязнь из-за неожиданной новости. Как же так получается, что за училкой, у которой и времени-то нет за собой следить, ухаживают уже три человека: Анатолий, Валерий и какой-то биолог? А может, есть и четвёртый? Обязательно надо и Ирку обработать, и старую сплетницу использовать как-нибудь по-умному, и, может статься, её подруг на скамейке.
  Обычно, приближаясь к дому, Сабина с неприязнью, а порой и с ненавистью думала, что придётся проходить мимо старух, но только не сегодня. Ей необходимо было поговорить со всезнающей Алевтиной Ивановной и разъяснить мучившие её вопросы. Остаток пути она обдумывала, как бы похитрее завести разговор на нужную тему, не подозревая, что он возник бы и без усилий с её стороны, ведь и старушки не меньше её жаждали получить необходимую информацию.
  Заворачивая за угол дома или, как выразились бы спортсмены, выходя на финишную прямую, Сабина внутренне собралась, готовая вступить в разговор, но... то, чему она всегда радовалась, на этот раз её ошеломило: Алевтины Ивановны у подъезда не было. Её подруги сидели на скамейке, а её самой рядом с ними не было. Сабину можно было бы сравнить с человеком, со всех ног несущимся к заветной цели, уже приближающимся к ней, протягивающим руку, чтобы ухватить то заветное, из-за чего было потрачено столько усилий, но внезапно чувствующим, что что под ногами нет опоры и он куда-то проваливается. Словно бездна разверзлась под женщиной, и ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы не выдать, до чего она ошеломлена.
  Если бы она знала, как будет укорять себя Алевтина Ивановна, когда вернётся на свой сторожевой пост! Старушка, пропустившая выход Сабины из дома, решила, что та остаётся у себя и пока можно не ожидать её появления, а поскольку Владимир Михайлович уже давно вернулся с прогулки, для возвращения Светланы, Рыбакова и Иры было ещё рано, а врачи не могли сообщить никаких сведений по всполошившей всех новости, то Алевтина Ивановна с подругами почувствовали себя временно свободными, чуть расслабились и ощутили внезапное желание съесть чего-нибудь сладкого. Зачинщиком, как всегда, оказалась Алевтина Ивановна. Это она первая подумала о конфетах, представляя в воображении не современные изделия, а, как это водится у людей старшего поколения, конфеты её... не молодости даже, а большей части жизни. Сначала она мужественно боролась с искушением, но на смену молочным ирискам пришла сначала восхитительно расслаивающаяся во рту карамель "Москвичка", а потом явственно ощутился вкус её любимых (когда-то) шоколадных батончиков с пралиновой начинкой, которые стоили пятьдесят пять копеек за плитку, именно пятьдесят пять, потому что такие же, вроде, батончики, которые появились позже, незадолго до всеобщего и необъяснимого подорожания, и стоили уже шестьдесят копеек, были много хуже.
  - Девочки, кто хочет конфет? - спросила она.
  Одной из старушек, вероятно, более восприимчивой, уже успело передаться кондитерское настроение Алевтины Ивановны, и она рисовала в памяти ломаный весовой шоколад, необыкновенно вкусный, хотя и менее привлекательный на вид, чем аккуратные плитки в нарядных упаковках. Как она жалела, когда (ещё в советские годы, задолго до Перестройки) его перестали продавать!
  - Я хочу, - ответила она.
  Вторая старушка только теперь поняла, что была бы не прочь отведать чего-то подобного, но сначала вообразила не конфеты, а мороженое очень давних времён, круглое по форме, сдавленное с двух сторон вафлями. Есть его надо было осторожно, по окружности, иначе оно испачкало бы одежду. Возможно, из-за сложности поедания его и перестали выпускать. В последний раз она его ела в отдалённом провинциальном городке, куда новые веяния попадали с большим опозданием. Но какое же вкусное было это мороженое! Затем слово "конфеты" вызвало образ и вкус халвы с обилием грецких орехов, которые позже заменили меньшим количеством кешью. Какие же чудеса способна творить память!
  - И я хочу, - сказала она.
  При обсуждении того, какие конфеты удовлетворят желание всех трёх, бабушкам пришлось спуститься с небес на землю и представить полки с кондитерскими изделиями в ближайшей "Пятёрочке".
  - Кто пойдёт? - спросила первая старушка, когда было решено купить или "Васильки", или "Ромашку".
  - Я, - вызвалась Алевтина Ивановна, которой всё равно надо было сходить в магазин. - А вы следите за всем в четыре глаза. Вроде, тревоги не ожидается, но мало ли что.
  Она ушла, не подозревая, что через десять минут как раз и прозвучит тревожный колокол.
  - Здравствуйте, - чуть дрожащим голосом сказала Сабина. - А где Алевтина Ивановна? Не заболела?
  - Пошла в магазин, - объяснила первая старушка. - А ты, Сабиночка, откуда идёшь? Что-то мы не заметили, когда ты вышла.
  - От косметолога, - ответила женщина. Она могла бы завести разговор с этими бабушками и от них получить нужные сведения, а там, глядишь, и Алевтина Ивановна подоспела бы, но от растерянности не учла этого и прошла в подъезд.
  - Откуда у неё деньги? - осведомилась вторая бабушка. - То к косметологу ходит, то по магазинам, то в дом что-то покупает.
  - Говорят, у неё какой-то бизнес, - ответила первая. - Не понимаю, что за бизнес такой. Алин Лёшка хотя бы малюет что-то на продажу, а эта ничего не делает.
  - Тёмное это дело - бизнес, - глубокомысленно проговорила вторая. - Этим словом можно прикрыть любую деятельность. Но ведь если ничего не производишь, то происходит лишь переброска денег, а они не появляются ниоткуда. Значит, если у кого-то в кошельке прибыло, то у другого убыло.
  - Кто-то обогатился, а кто-то лишился всего, - согласилась первая. - Недаром в советское время всех тех, кто придумывал свой так называемый бизнес, сажали в тюрьмы, ведь по сути это в большинстве случаев или спекуляция, или ростовщичество, и откровенное воровство.
  Тут вернулась Алевтина Ивановна, и её подруги от общих рассуждений о странностях нынешнего добывания денег сразу вернулись к более узкой, но и более будоражащей проблеме, возникшей только вчера.
  - Аля, ты пропустила Сабину, - сообщила первая старушка.
  Чтобы показать, до чего она огорчена, Алевтина Ивановна поставила сумку на скамейку и развела руками.
  - Мы не стали её расспрашивать, - сказала вторая старушка. - Лучше предоставить это тебе. Ты сделаешь это тоньше.
  Алевтина Ивановна была и согласна с таким решением, и польщена мнением подруг о её дипломатических способностях, и до обиды раздосадована тем, что упустила возможность немедленно проявить эти самые способности.
  - Что купила? - спросила первая старушка.
  - "Васильков" не было, купила "Ромашку". А это... Здесь всего лишь хлеб, молоко...
  Когда все покупки были перечислены, три подруги развернули по конфете и стали обсуждать главный вопрос дня.
  - Иру тоже можно расспросить, - предложила вторая старушка с большим сомнением.
  - Рано, - решила Алевтина Ивановна. - Это в крайнем случае. Сначала поговорим со Светой и Сабиной, если же ничего не выясним, попытаем счастья с Владимиром Михайловичем, а Иру оставим на потом, хотя... если она что-то знает, то её будет легче... расколоть.
  Все три бабушки сначала засмеялись, а потом, от такого чисто профессионального термина, почувствовали себя почти что сыщиками, расследующими запутанное дело.
  - А с Раисой вашей нечего и пытаться говорить, - поставила точку первая старушка, ошибаясь, как большинство уверенных в своих словах людей. - Откуда и что ей может быть известно? Она ни с кем не общается.
  Все с этим согласились, не подозревая, что Курулёва уже втянута в интригу.
  - Она бегает за Анатолием, - напомнила вторая старушка.
  - Даже званый обед закатила ради него, - подтвердила Алевтина Ивановна.
  Её подруги, которым было во всех подробностях известно про это событие, заулыбались многозначительно и ехидно.
  В этот день они смогли подловить лишь Светлану. Они не стали заводить сложный разговор, едва услышали, что учительница забежала погулять с собакой и покормить обоих животных и спешит на совещание, а терпеливо дожидались, когда она освободится, чувствуя, что промёрзли, но мужественно терпя.
  - Идёт, - предупредила первая старушка.
  Впрочем, все три томящиеся бабушки заметили её одновременно.
  - Наконец-то! - выразила общую мысль вторая старушка.
  - Как часты у них эти совещания! - возмущённо заявила Алевтина Ивановна, чувствуя, что окоченела от холода. - У нас тоже были пятиминутки...
  - Получасовые, - внесла ясность вторая старушка.
  - А иной раз и часовые, - добавила первая.
  - Но они проводились в рабочее время, - продолжала Алевтина Ивановна. - Они были частью работы... хотя свою работу мы всё равно должны были выполнить в срок... у нас на заводе так было. Но у Светы совещание после уроков.
  - А как иначе? - резонно спросила первая старушка. - Ведь не вместо уроков.
  - Интересно, а это время оплачивается? - заинтересовалась вторая бабушка. - У них оплата почасовая: сколько уроков проводишь, за столько часов и получишь. А как быть с этими совещаниями? Ведь какие долгие! Девочки, я так примёрзла к скамейке, что меня придётся отрывать от неё подъемным краном.
  Все три давно уже испытывали те же мучения, но любопытство было сильнее даже опасения заболеть.
  - Светочка! Наконец-то! - приветствовала учительницу Алевтина Ивановна и на этот раз её слова дышали неподдельной искренностью. - Почему так долго? А ведь, наверное, надо ещё проверять тетради, готовиться к урокам?
  - Конечно.
  - Обсуждали какой-нибудь важный вопрос? - догадалась вторая старушка. - Тебя не было больше двух часов... Какое там двух? Больше трёх часов!
  - Ничего важного и ничего конкретного, - ответила Светлана. - Пустая говорильня. Но очень долгая говорильня.
  "Да ещё говорильня наукообразными фразами, - досказала она про себя. - Наверное, их и выдумывают для того, чтобы замаскировать отсутствие смысла".
  - Чем меньше дела, тем больше слов, - заговорила вторая бабушка. - Знакомая картина. Когда я работала, у нас один начальник говорил кратко и конкретно, но при нём и работа была налажена превосходно, а второй любил болтать. Это был поток ничего не значащих слов, притом одно и то же он говорил по несколько раз разными фразами, любил вставлять понадёрганные где-то цитаты, причём совершенно не к месту, потом вдруг дойдёт до ссылок на какие-то мультфильмы, а для того чтобы казаться умнее, образованнее, значимее, вставлял ещё и заумные термины. Я думаю, он специально рылся в словарях перед каждым собранием, а потом, наверное, забывал весь этот словесный мусор. Есть хорошее определение "пустозвонство", так оно очень к нему подходило. От его выступления даже в ушах звенело, спать хотелось невыносимо. А работа при нём не делалась, всё сводилось к бумажкам, припискам, отпискам.
  - А платят вам за время, которое вы проводите на этих совещаниях? - спросила первая старушка.
  - Конечно, нет. Это же не уроки. Считается, что это нерабочее время. Старая директриса устраивала совещания на определённой перемене, и все учителя знали, что в такой-то день, по-моему, пятницу, на третьей перемене надо идти в такой-то кабинет. Быстро говорили, что требовалось, никакой канители, ведь время ограничено, всё чётко и ясно. Не знаю, зачем нужно собирать учителей после уроков и тянуть время, разглагольствуя ни о чём. Может, этого от директоров теперь требуют? Сейчас сплошь какие-то нелепые требования и инструкции, которые невозможно понять без специального словаря. Наверное, их составляли потомки или родственники вашего второго начальника - пустозвона. - Света кивнула старушке.
  - Устала? - спросила Алевтина Ивановна.
  - Да, после этих никчёмных совещаний чувствуешь себя разбитой, сонной и... поглупевшей, - с улыбкой призналась Светлана.
  - Мне не нравится, когда ты возвращаешься с этих собраний, - перешла Алевтина Ивановна в атаку. - Я люблю, когда ты идёшь из магазина, особенно, если встречаешь там Владимира Михайловича. Уж как мы все любуемся на вас! Чувствуется, что вам интересно разговаривать.
  Полетаев бы ощутил смущение, но Светлана и вообще-то была далека от мысли, что старик может за ней ухаживать, неважно, от своего ли имени или от имени Валерия, а сейчас и вовсе отупела от полуторачасового извержения пустых слов, поэтому не распознала тайного намёка.
  - Да и как может не быть с ним интересно! - подхватила первая старушка. - Мы сами готовы говорить с ним хоть весь день, да только мы-то свободны, а он всё время занят, работает.
  - Да, он очень энергичный, - согласилась Света. - И как много знает! Завидую его памяти.
  - Но не кичится этим, - похвалила его первая старушка. - Не выставляет свои знания напоказ.
  - Очень скромный, деликатный, понимающий, - перечисляла его достоинства вторая старушка. - А я давно усвоила, ещё чуть ли не в детстве, что чем умнее и содержательнее человек, тем проще и скромнее он держится. А люди, ничего из себя не представляющие, стараются выдвинуться вперёд, обратить на себя внимание.
  - И голоса у них обычно громкие, резкие, спесь появляется непонятно по какой причине, - вторила ей первая бабушка.
  - Пустая бочка громче гремит, - привела Светлана поговорку. - Яснее охарактеризовать таких людей невозможно.
  Она была удивлена, почему вдруг они заговорили на эту тему, но ведь мы, русские люди, любим затронуть в беседе разные вопросы, иногда очень неожиданные.
  - Только я давно не видела, чтобы ты возвращалась из магазина с Владимиром Михайловичем, - перешла к главному Алевтина Ивановна, решив, что момент для этого настал. - Уж не поссорились ли вы, чего доброго?
  Старушки на скамейке затаили дыхание.
  - Нет, - растерялась Светлана. - Как мы можем поссориться? Из-за чего? Мне вообще кажется, что с Владимиром Михайловичем невозможно поссориться. Он такой деликатный, что перевёл бы разговор на другую тему, если бы почувствовал, что за этим может последовать ссора. Мне так кажется. А почему вы об этом спросили?
  Алевтина Ивановна не могла придумать, как же выяснить, действительно ли Света в разговоре с Сабиной отзывалась о Полетаеве плохо. По её словам выходило, что она уважает Владимира Михайловича, ценит его. Да и ни у кого не возникло бы мысли, что Света почему-то недовольна соседом, если бы об этом не сказала Сабина.
  - Потому что давно не видела вас вместе, - ответила старушка.
  - Это естественно, - оправдывалась Светлана. - Я его встречаю случайно, обычно в магазине, ведь все мы посещаем "Пятёрочку". И... по-моему, мы недавно виделись... Ну да! Совсем недавно, на днях. Вы же сами говорили, что нельзя таскать такие тяжёлые сумки.
  - Ох, да! - как бы вспомнила хитрая старуха. - Забыла совсем. Хорошо, что напомнила, а то я уж стала волноваться. Ну, беги к своему Скандалисту, Светочка. И погладь от моего имени Базиля. До чего хороший кот! Выдающийся кот! Ты должна каждый день Бога благодарить за то, что Он дал его тебе.
  Светлана покинула старушек с чувством недоумения. Почему вдруг Алевтина Ивановна решила, что они с Владимиром Михайловичем поссорились? Чем это вызвано? Может, старик был чем-то недоволен? Но не мог ведь он пожаловаться Алевтине Ивановне. Вроде, он не сплетник, не отличается излишней откровенностью, никогда не говорит о соседях. Правда, она плохо его знает, но... быть не может, чтобы он высказался о ней неблагоприятно в разговоре со старухами! Наверное, Алевтина Ивановна действительно забыла, что недавно видела их возвращающихся вместе из магазина. А что особенного, если они вообще перестанут встречаться в "Пятёрочке"? До сих пор как-то так получалось, что они часто приходили туда в одно время, но ведь может так оказаться, что Свете будет удобнее ходить в магазин вечером, а Владимиру Михайловичу, наоборот, утром. Вот они и перестанут друг на друга натыкаться. Но это не означает, что они в ссоре.
  У Светы было столько дел, что она очень быстро перестала думать о словах Алевтина Ивановны, хоть и не забыла о них. Зато старушки не могли думать ни о чём другом.
  - Девочки, я считаю, что никакой ссоры не было, - объявила Алевтина Ивановна. - Света правильно сказала, что Владимир Михайлович не допустил бы разговора, который способен привести к ссоре, прервал бы его, перевёл на другую тему.
  - Но как же тогда понимать Сабину? - спросила первая старушка.
  - Почему Света плохо о нём отозвалась? - размышляла вторая.
  - Может, Сабина не так её поняла? - предположила Алевтина Ивановна. - Сейчас люди вообще не привыкли вслушиваться и легко отвлекаются.
  - Завтра надо расспросить обо всём саму Сабину, - решила первая старушка. - Как же я замёрзла!
  - Разбегаемся по домам, - скомандовала Алевтина Ивановна. - Сегодня не будем выходить. Вряд ли нам удастся что-то выяснить. Обязательно выпейте горячего чая.
  - С коньячком бы! - мечтательно проговорила вторая старушка. - Помню, как я однажды закоченела, когда возвращалась с лыжной пробежки. Так промёрзла! Насквозь проморозилась! Даже казалось, что сердце начинает останавливаться. А дома выпила крепкого сладкого чая с коньяком и... прямо жар побежал по телу.
  - Чай, коньяк, водка, горячая ванна, - перечислила Алевтина Ивановна возможные средства спасения от простуды. - Только не переусердствуйте с горячей ванной, у нас уже не тот возраст. Не добавляйте в воду горчицу, это опасно для сердца. Наденьте шерстяные носки, закутайтесь как следует. Если заболеете - вы мне больше не друзья!
  Старушки засмеялись и на этом разошлись.
  
  Известно, что лучше всего люди разбираются в том, о чём знают только понаслышке. Вот и Раиса Павловна Курулёва ночь не могла спать из-за полученного накануне потрясения, зато к утру у неё в голове сложилась ясная картина происходящего. Её детям вновь не повезло с учительницей математики. Катя её хвалит, но Костя высказывается неодобрительно, хотя и перешёл к ней только что. Мальчик так умён, что к его мнению надо прислушаться скорее, чем к мнению слишком уж покладистой Кати. А что он прав, подтверждает Сабина. Как она выразилась? Что Светлана озлобилась? Вероятно, так оно и есть, раз так строго спрашивает с детей, чуть ли не строже, чем учительница, от которой класс отказался. Как бы не получилось по пословице: из огня да в полымя. Неужели в этой школе нет нормальных математиков? Как же хорошо было, когда Костя учился в "началке"! Никаких недоразумений, отметки почти у всех хорошие. И вдруг весь класс погрузился в двойки и тройки, а Мария Витальевна так прямо и высказалась, что у детей огромные пробелы и нужна серьёзная работа и в школе и дома. Откуда взяться пробелам, если у них были прекрасные оценки? Значит, им попросту попалась плохая учительница. Сменили её, и что же? Светлана Николаевна оказалась не лучше. По русскому языку тоже какие-то проблемы непонятно откуда. И как-то странно видеть, что некоторые дети, которые прежде не смели подать голос и были на плохом счету и у родительского коллектива, и у Лидии Петровны, и у одноклассников, осмелели, стали выдвигаться в лидеры, их хвалят. Но Лидия Петровна знала их лучше, чем учителя-предметники, которые и видят-то их редко. Ещё не хватало только, чтобы вознесли этого ненормального Костикова! Как же неудачно вышло, что они, потребовав другого учителя математики, не оговорили, что им не должна быть Светлана Николаевна! А всё Катя. Почему она решила, что Светлана Николаевна хороший учитель? Озлобленная женщина, как сказала про неё Сабина. Потом она, вроде, поправилась, уточнив, что озлоблена на мужчин, но ведь озлобленный человек ненавидит всех, это известный факт. И ещё выясняется, что у неё к тому же злой язык. Распивает чаи с Жигадло, а за глаза его ругает, встречается (вот беда-то!) с Анатолием Сергеевичем и злословит на него. Да что это за женщина?! Как уберечь от неё детей и Анатолия Сергеевича? Да-да, именно уберечь его, спасти от необдуманного шага, от женитьбы на злобном существе. Он же испортит себе жизнь, если не поймёт, кто она, и не расстанется с ней. Разлучить их будет не только благом для самой Раисы Павловны и её детей, но и счастьем для него. Ах, как же досадно, что она не расспросила Сабину обо всём подробно! Что же такое могла Светлана Николаевна говорить про Анатолия Сергеевича? Что она могла обнаружить в нём плохого? Внешность? Одежда? Он очень симпатичен. И одевается он неброско, но прилично. Нормальная одежда, как у многих мужчин. Может, и не по последнему слову моды, но не обтрёпанная, не потёртая. А сама-то Светлана Николаевна тоже не отличается страстью к одежде, не то что Сабина. Кто-то из старых учителей вспоминал, что когда-то, до Перестройки, Светлана Николаевна была чуть ли не первой модницей в школе, а потом... Всем пришлось несладко в Перестройку, а Светлана Николаевна так и не вспомнила прежние привычки и одевается в недорогие вещи, носит их подолгу. Что же привлекло к ней Анатолия Сергеевича? Наверное, он решил, что раз у неё есть животные, то она добра. С ним-то она, наверное, очень любезна. Тут уж дело соседей образумить его.
  Так что Раиса Павловна преисполнилась решимости выполнить этот тяжкий долг, а заодно проявить бóльшую настойчивость и привести его наконец к мысли, что для немолодого мужчины будет счастьем обзавестись женой с двумя прелестными и безукоризненно воспитанными детьми.
  С утра пораньше добросердечная женщина уже была на улице, карауля появление Рыбакова. Это уже настолько вошло у неё в привычку, что она не задумывалась о том, как такое откровенное преследование выглядит со стороны. Но сейчас у неё была более определённая цель, чем просто разговор на первую же попавшуюся тему.
  - Анатолий Сергеевич! - воскликнула она, завидев его. - Я и не надеялась вас встретить.
  "Как же! - с отвращением подумал тот. - Поэтому-то ты и торчишь здесь, что не надеешься меня встретить".
  - Доброе утро, - в ещё более сдержанной, чем обычно, манере ответил он. - В самом деле странно, что мы встретились.
  - Но раз уж мы встретились, то разрешите вас спросить... - приступила к делу Курулёва.
  Это удивило Рыбакова. Обычно ненавистная ему женщина заговаривала о счастливой случайности их встречи и о своих детях.
  - Я вас слушаю, - сказал он.
  Раису Павловну не смутил оттенок официальности в таком ответе.
  - Я как соседка очень дорожу добрыми отношениями среди людей на нашем этаже. До сих пор мы жили... душа в душу. - Она не заметила, что употребила любимое выражение учительницы математики, от которой отказался пятый класс.
  - Я это понял, - согласился встревоженный Анатолий.
  Он не мог даже представить, куда клонит эта размалёванная женщина, у которой от волнения стало сильно дёргаться лицо.
  - Вы нам всем очень нравитесь, - продолжала Курулёва. - И вы, и милый Владимир Михайлович. Поэтому я не понимаю, почему вас ругает Светлана Николаевна.
  И Валерий говорил ему, что соседка напротив плохо о нём отзывалась, а теперь эта баба приступила к нему с допросом. Рыбаков был в полнейшем недоумении, но всё же спросил:
  - Кого она ругает: меня или Владимира Михайловича? Или нас обоих?
  - Только вас, Анатолий Сергеевич. Не знаю, что она говорит о Владимире Михайловиче, но о вас она отзывалась очень нехорошо. Мы, соседи, этим обеспокоены. Может, вы с ней поссорились?
  - Нет, - возразил Рыбаков. - Но если она чем-то недовольна, то пусть скажет мне, чем именно. Извините, я спешу. До свидания.
  У него стало очень погано на душе. Мало того что он тревожился за Полетаева, замечая, что старик становится к нему всё внимательнее, так ещё и эта странная Светлана. Она и прежде смотрела на него как-то настороженно, словно ожидала от него неприятностей, но потом, вроде, оттаяла, а теперь вот уже второй человек говорит ему, что она отзывается о нём плохо. И ведь не станешь же расспрашивать Раису, что именно она сказала, да когда, да почему. Вот незадача! Но отношение к нему соседки, пусть и ближайшей, не должно его особо волновать. Неприятно, конечно, а главное, непонятно... Впрочем, разумеется, это было бы ему гораздо неприятнее, если бы не главная забота - Владимир Михайлович. Что с ним? Здоров ли он? А мнение какой-то почти незнакомой ему женщины - это всего лишь досадное приложение к главному беспокойству. Если бы выяснилось, что дядя Володя здоров, то он был бы счастлив и этому счастью не помешала бы неприязнь не только Светланы, но и всех соседей скопом.
  В отличие от Рыбакова, настроение Раисы Павловны поднялось. Первый, и самый трудный, шаг был сделан. Теперь Анатолий Сергеевич осведомлён о том, насколько гадкая женщина эта Светлана Николаевна, а постепенно надо укрепить его в этой мысли. Но не нужно забывать и о Сабине. Эта дамочка неспроста волнуется из-за встреч Анатолия и Светланы, она сама имеет на него виды. Но было бы глупо сказать ему, что и Сабина на него злословит, он бы не поверил. А ей, наверное, пора действовать через детей. В следующий раз будет полезно выйти вместе с красавцем-сыночком... А что Косте сказать? Как объяснить, почему он пропускает первый урок?.. Как же нелегко заполучить в мужья достойного человека!
  Светлана тоже думала сейчас о Косте. У неё был урок в пятом классе, и ей несколько раз пришлось одёргивать этого мальчика. Он с самого начала не был робким, держался уверенно, однако явно дисциплину не нарушал, но с каждым днём его поведение всё больше ей не нравилось. Если Петя Костиков был невоспитанным, горластым, но добродушным, то от Курулёва исходила тихая, какая-то осторожная недоброжелательность. Она проявлялась в мелочах, например, он начинал болтать с соседом по парте, а в нужный момент почти замолкал. Получалось, что сосед мешает вести урок, а сам он здесь ни при чём. Светлана подозревала, что ему доставляет удовольствие, когда товарищу делают замечания. Заметив его уловки, она, когда могла застать их начало, останавливала его. "Костя, не мешай соседу", - говорила она. Ответный взгляд у "ангелочка" был неприятным.
  Но уже два раза Костя высказался откровеннее. Его взбесило, когда новая, учительница дала "входной контроль", то есть контрольную работу по программе четвёртого класса, и поставила ему тройку с таким большим минусом, что он занял половину страницы. Его не утешило даже то, что двенадцать человек получили полноценные двойки, а ещё четверо - тройки с такими же внушительными минусами, как и у него. Даже прежняя учительница математики оценила ему входной контроль, который давали в сентябре, на тройку без минуса, хотя это оскорбило и разозлило тогда и его и его маму. А теперь три с минусом! Но хуже всего то, что эта новая училка велела тем, кто получил двойки, в обязательном порядке придти на следующий день после уроков переписывать работу, а остальным - по желанию. Он пришёл, переписал и сдал листок в полной уверенности, что теперь ему исправят оценку на пятёрку, а получил тройку, правда, уже без минуса. А ведь как усердно они с мамой дома готовились! Почему Светлана Николаевна дала другие примеры? Это же не переписывание прежней работы, а решение новой контрольной! После этой тройки он прямо высказал учительнице частицу того, что о ней думает. А во второй раз он и вовсе обвинил её в том, что она поставила несправедливый минус за пример с правильным ответом, пометив в двух местах словно бы ошибки. Он был возмущён и тут же потребовал объяснения, но она велела ему подойти после урока. Он подождал, когда урок закончился, хотя и считал, что учительница обязана объяснять непонятное сразу же, и Светлана Николаевна долго, почти всю перемену втолковывала ему, какие правила и каким образом надо было использовать в первом случае, а какие - во втором, и что ответ получился правильным случайно. Так уж совпало, что при данных числах ошибки перекрыли друг друга, а если бы числа были другие, такого не произошло бы. Вроде, она говорила дельно, но он так и остался при убеждении, что, раз ему повезло и ответ всё-таки получился правильным, ему нельзя ставить минус за этот пример.
  Почти в каждом классе бывают такие ученики, иногда и по несколько сразу, поэтому Светлану это не так бы угнетало, если бы Костя не был сыном женщины, которая работала в этой школе и которая, к тому же, была её соседкой по этажу. И первое условие обычно доставляет кучу неприятностей, а второе и вовсе способно отравить жизнь. Пока она почти не имела дела с Курулёвой, даже когда стала учить её дочь, а теперь недоброжелательность сына может передаться матери. Кто знает, как поведёт себя эта явно нервозная женщина?
  Однако один ученик, будь он даже сыном коллеги и соседки, не может долго занимать мысли учителя. Светлане вручили (или всучили) не одного Костю Курулёва, а пятый класс целиком, поэтому приходилось думать о всех детях. Она была готова к тому, что класс слабый, что много тем из материала прошлых лет не освоены из-за болезни учителя, но её поддерживала надежда на то, что это пока ещё почти начало учёбы, и на то, что первые полгода идёт повторение материала четвёртого класса и Мария Витальевна, конечно, ликвидировала многие пробелы. Надо признать, что та изо всех сил пыталась их ликвидировать, но, видно, пробелы были не отдельными дырками в знаниях, а почти сплошным пустым пространством, или, если говорить проще, за четыре года учёбы дети мало что усвоили по математике. Обучению мешало и то, что очень многие знали русский язык на примитивном бытовом уровне и не могли улавливать смысл объяснений, как ни старалась учительница их упрощать. Дети просто не знали значения многих слов, а поскольку все дети индивидуальны, то у каждого ребёнка был собственный очень бедный словарный запас, отличный от словарного запаса соседа. Они в большинстве своём внимательно и тихо слушали объяснения, со стороны казалось, что они понимают, но на поверку выходило обратное. Но больше всего Светлану удручало то, многие дети, для которых русский язык был родным (или лучше сказать не "многие", а "некоторые", ведь именно это слово подходит для кучки таких детей, затерявшихся в этом многонациональном классе), причём, дети способные, чувствовали себя на общем фоне чуть ли не знатоками математики, да и прочих наук, и не старались учиться. А зачем, если они и без того первые в классе?
  Но урок подошёл к концу, на смену пятиклашкам пришли семиклассники, и заботы учительницы перекинулись на них. Как получилось, что ей в этом году сбагрили так много "никаких" классов?
  Так и шёл рабочий день Светланы. Одни заботы сменялись другими, внимание с одних учеников переходило на других, и ей уже некогда было думать о Косте Курулёве, чего не скажешь о его матери. Для неё сын всегда был на первом месте, чем бы она ни занималась. Когда она пришла в школу, чтобы принять продлёнку, Костя рассказал о том, что учительница математики придиралась к нему весь урок и ни за что делала замечания. Раиса Павловна, не думая о том, что правильнее было бы сначала поговорить с противной стороной, пришла в неистовство, что, хоть и наполовину подавленное, поскольку предстояла работа с детьми, привело к неприятным для Светланы последствиям.
  Когда Курулёва была возбуждена, коллеги предпочитали выслушивать её без замечаний и расспросов, а при возможности благоразумно сбегать, однако есть темы, заставляющие прислушиваться даже тех, кто не любит сплетен. Савельева, учительница начальной школы, у которой учился Костя, первая была атакована Курулёвой. Как ни дружили две женщины, оказывая друг другу неоценимые услуги, но всё же Лидия Петровна приготовилась подловить момент, сослаться на необходимость сходить за документами и таким образом избежать истеричных излияний Раисы Павловны, однако после вступления, посвящённого Косте вообще и его сегодняшним жалобам в частности (на что его бывшая учительница кивала, не подавая виду, что считает полученные им замечания справедливыми), Курулёва перешла напрямую к Светлане и прерывающимся голосом сообщила о вчерашнем разговоре с соседкой Сабиной.
  - Представляете, Ермакова рассказывала ей о Жигадло и наговорила о нём кучу гадостей!
  - А что именно? - удивилась Савельева.
  - Всё она мне не передала, но и то немногое, что сказала, просто... не могу подобрать подходящего слова. Как можно быть такой злой?
  - Но что конкретно она сказала? - допытывалась Лилия Петровна.
  - Не буду... не хочу повторять, - попыталась выкрутиться Курулёва. - Но меня возмутило, что она пьёт с ним чай, а сама его за глаза поносит.
  Савельева поняла, что ей не удастся выжать из Раисы Павловны большего, поэтому сослалась-таки на необходимость идти за документами и рассталась с ней, испытывая недоумение. Она чувствовала, что или чего-то не знает сама, или что-то не поняла Курулёва. Ей не верилось, что Светлана, с которой она работала много лет, вдруг стала говорить гадости о человеке, с которым у неё были прекрасные отношения. На всякий случай она решила держать полученные сведения при себе и ждать, пока всё разъяснится или... не разъяснится и забудется.
  Не так благоразумно повела себя англичанка Куркина, которая была классным руководителем у Кати Курулёвой. Когда она зашла в буфет, там как раз обедали дети с продлёнки, и Раиса Павловна сейчас же подсела к ней. Юлия Антоновна почувствовавшая к Светлане непреодолимую неприязнь, едва узнала о том, что та пишет, и особенно когда подержала в руках её напечатанную книгу, представляла благоприятную почву для приёма именно плохих новостей о ней, поэтому не стала, как её предшественница, доискиваться до сути, а охотно поверила рассказчице. Поев, она удалилась из буфета и зашла к соседке по кабинетам...
  Светлана не могла знать, что и по какой причине происходит, но на следующий день с самого утра почувствовала какую-то напряжённость при общении с некоторыми коллегами, а потом атмосфера недосказанности стала лишь усиливаться, словно все что-то знали, но утаивали от неё. Это было очень неприятно, и она заподозрила, что какие-то родители, недовольные оценками их детей, написали на неё особо каверзную жалобу, поэтому надо готовиться к очень большим неприятностям.
  Но не будем говорить о будущем дне, если и нынешний богат событиями, которые должны повлиять на жизнь нескольких человек.
  Утром Алевтина Ивановна с удовольствием признала, что принятые накануне меры (а к горячему чаю, шерстяным носкам и прочим противопростудным средствам она прибавила рюмку водки, которую попросила у Овечки, крайне удивив её и Лёшку) принесли ожидаемые результаты и она совершенно здорова. Когда она покинула квартиру и подошла к лифту, ей показалось, что там, где была лестница, мелькнула тень, и она заглянула туда, но никого не обнаружила. Подростки, облюбовавшие площадку перед чердачной дверью, время от времени наведывались туда, но старуха не знала, следует ли их прогонять или позволить собираться. Вроде, ничего плохого они не делали, а на улице холодно. Может, мальчикам больше негде спокойно поговорить или поиграть. Её несравнимо больше тревожил непрекращающийся поток гостей к чеченцам, снимающим здесь квартиру.
  Алевтина Ивановна постояла на лестничной площадке, прислушиваясь. Но всё было тихо. Наверное, глаза её обманули, да и рано было для появления подростков. Они, должно быть, в школе, сидят на уроках и слушают учителя. Наверх она не пошла.
  Выйдя к скамейке, старушка испытала беспокойство, потому что подруг не было. Уж не заболели ли они? Однако вскоре появилась одна из них, а чуть позже - другая.
  - Все здоровы? - деловито спросила Алевтина Ивановна.
  - Совершенно, - сказала первая.
  - Словно и не замерзали вовсе, - добавила вторая. - Мы русские люди. Нам грех бояться холода.
  - Избаловались, - возразила первая старушка.
  - Я читала воспоминания людей, переживших оккупацию, - припомнила Алевтина Ивановна. - Одна женщина писала, как немцы сгоняли их в избу, чтобы сжечь, но кое-кому удалось сбежать, и они несколько часов лежали, затаясь, в снегу на большом морозе. Она сама удивлялась, как им это удалось. Теперь, пишет, она бы не выжила... Да, было время. Но сейчас у нас есть дело, поэтому не будем отвлекаться.
  И старушки принялись обсуждать, как им надлежит действовать, хотя и не знали, кого, когда и при каких обстоятельствах увидят.
  А первого они увидели Полетаева, но не надеялись получить от него новые сведения и не получили, зато получили удовольствие от короткого разговора с ним и после его ухода долго рассуждали, какой это приятный человек и как это странно, если Светлана в самом деле отзывалась о нём плохо.
  Им бы не пришлось ждать слишком долго, ведь Сабина сама стремилась к важному для неё разговору, но как бы ни была эта влюблённая хищница озабочена делами сердечными, а дух наживы был ещё сильнее. Великолепная корпорация ЛБМ вот-вот закроется, поэтому надо было посвятить оставшееся время привлечению туда как можно большего числа людей. Когда ещё откроется возможность получать от простаков хорошие деньги напрямую, из рук в руки, а не изворачиваться, выстраивая "пирамиды"? Она уже потеряла два дня, то есть потеряла от нескольких тысяч рублей (при крайней неудаче) до нескольких десятков тысяч, если не больше. Поэтому сегодня она с утра пораньше составила маршрут поездки (а это было делом нелёгким, ведь она не хотела попасть в те места, где уже обирала жителей), тщательно накрасилась, оделась и так настроилась на задушевные беседы с будущими жертвами, что решила отложить разговор с Алевтиной Ивановной до возвращения. Если сейчас она узнает что-то тревожное об Анатолии и Светлане, то весь день пойдёт насмарку и она не принесёт домой ни гроша.
  Как же ей при виде старух хотелось остановиться и всё-таки заговорить! "Нельзя, - внушала она себе. - Не теперь. Ничего не изменится, если я отложу выяснение на несколько часов".
  - Здравствуйте, - сказала она. - Страшно спешу. Опаздываю.
  Алевтина Ивановна проводила женщину горестным взглядом, а её подруги разочарованно переглянулись.
  - Спешит она! - фыркнула первая. - Куда, интересно, спешит?
  - Бизнес горит, - пошутила вторая.
  - Пригорает, - раздосадованно проговорила Алевтина Ивановна. - Только бы она не улизнула, когда пойдёт назад.
  И они принялись совещаться на этот раз о том, как им задержать Сабину и заставить дать объяснения. Но их ожидало потрясение от лица, которое они легкомысленно сочли непричастным к загадочным событиям.
  Раиса Павловна ещё не побывала в школе и не рассказала учителям об истинном отношении Светланы к биологу Жигадло, даже пока что не помышляла об этом говорить, равно как и не размышляла на эту тему, так как вышла из дома за покупками. Её мысли обычно отличались упорядоченностью: если идёт в магазин, то и думает почти исключительно о том, что приобретёт, сколько это будет стоить, куда будет употреблено. Однако на этот раз она больше думала о том, что Светлана Николаевна, у которой учились её дети, озлоблена на весь мир, за глаза говорит всякие пакости о людях, с которыми общается, в том числе об Анатолии Сергеевиче, но при этом имеет на него виды. Главное Курулёва сделала ещё утром - поговорила с Рыбаковым, поэтому у неё стало легче на душе. Но расслабляться было ещё рано.
  Старушки лишь поздоровались с ней и без проволочек пропустили мимо. Они бы и во второй раз так поступили, ведь эта женщина не представляла для них интереса, если бы не морковь, лежавшая сверху и ярким цветом притягивающая взгляд.
  - Ох, какая хорошая морковь! - ахнула Алевтина Ивановна. - А я была вчера в магазине и купила мелкую, подвядшую. Вам повезло, Раечка.
  Курулёва гордо оскалилась.
  - Детям необходим каротин, - сообщила она.
  Алевтина Ивановна при виде моркови представила мясо, тушёное с большим количеством лука и моркови, поэтому слово "каротин", от которого так и веяло чем-то больничным, перебило ей кулинарные фантазии. Каротин, как и витамин А, несомненно, в моркови должен содержаться и полезен людям любого возраста, но нельзя же в еде видеть лишь перечень витаминов и химических элементов.
  - Вы хорошо заботитесь о своих детях, - проговорила первая старушка, не зная, что сказать ещё.
  - Редкая по заботливости мать, - подтвердила вторая для того, чтобы не молчать.
  - Светлана тоже кормит своих животных морковью, - припомнила первая бабушка.
  Это имя, ставшее ненавистным, так и резануло слух Раисы Павловны.
  - Не напоминайте мне о ней! - вырвалось у неё, и зубы заклацкали от охватившего её возбуждения.
  Алевтина Ивановна с испугом видела, как задёргалось её лицо. Благоразумие настаивало на том, чтобы поскорее прекратить опасный разговор, но любопытство противилось этому.
  - А что случилось, Раечка? - участливо спросила она. - Уж не поссорились ли вы? Или, может, наш Скандалист напугал сыночка? Что он за чудо!
  Если бы кто знал, что в это время старуха ясно припомнила, каким нехорошим взглядом следил за ней этот ребёнок, то решил бы, что "чудом" назвали Дика, однако Алевтина Ивановна, привыкшая разбрасываться комплиментами, имела в виду Костю.
  - Нет, дело не в собаке, а в хозяйке, - возразила Курулёва. - А со Светланой Николаевной мы не ссорились. Просто вчера мне рассказали, какие гадости она говорила об Анатолии Сергеевиче, и я до сих пор под впечатлением.
  Три старушки, не сознавая этого, изобразили немую сцену, которой позавидовал бы Гоголь.
  Первой опомнилась Алевтина Ивановна.
  - Что вы говорите, Раечка?! - воскликнула она. - Светлана? Об Анатолии? Да как это возможно?!
  - Сама удивляюсь, - ответила Курулёва, решив, что её необдуманные слова сослужат хорошую службу. Эти три сплетницы разнесут новость, которая тем или иным путём дойдёт до Рыбакова, и он окончательно уверится, что ему не надо встречаться с этой женщиной. Когда о её злом языке говорит один человек, это одно, но когда о том же судачат повсюду, к такому следует прислушаться.
  Она кивнула старушкам и прошла в подъезд.
  - Как это понимать? - спросила первая бабушка.
  - Сабина сказала, что Света плохо отзывалась о милом Владимире Михайловиче, а теперь Райка говорит, что она поносит Анатолия, - недоумевала Алевтина Ивановна. - И как назло, Сабина пролетела мимо, не дала ничего спросить. Но я ведь давно здесь живу, постоянно вижу Свету. С кем она могла говорить о соседях? С Райкой она почти не видится, да и не станет она с ней откровенничать.
  - Так она не с ней говорила, - напомнила первая старушка. - Раиса сказала, что ей об этом рассказали.
  - С Сабиной они не очень-то дружат, - рассуждала Алевтина Ивановна. - Соседи и не более того. Вот разве с Ирой... Но... как-то не верится мне, что Ира передала её слова Раисе. Они, по-моему, кроме "здравствуйте", до сих пор ничего друг другу не сказали. Даже до "до свидания" дело не доходило, потому что они проходили мимо друг друга, не задерживаясь.
  - Что-то здесь нечисто, - внушительно проговорила вторая старушка. - Помяните моё слово, всё это так просто не закончится. Что-то назревает.
  - А Ира, конечно, уже в магазине, - подосадовала Алевтина Ивановна.
  - Но она оттуда когда-нибудь вернётся, - утешила и её и себя первая старушка.
  - Ну нет! - возразила вторая. - Она приезжает сюда, чтобы заработать как можно больше денег, а потом жить на них там у себя...
  - Да ещё содержит дурака-мужа, - добавила подруга.
  - Вот именно. Поэтому она часто работает по полторы смены, да и подменить кого-то не отказывается. Неужели нам ждать её до ночи? Мы, конечно, русские женщины, многое можем вытерпеть, но не это. Здесь и белый медведь насмерть замёрзнет.
  После короткого совещания было решено иметь Иру в виду, но специально за ней не охотиться, тем более что она может быть неосведомлена о происходящем.
  Старушки промучились (с небольшим перерывом на согревание) до возвращения Сабины и сразу поняли, что теперь эта женщина никуда не спешит. А та, и в самом деле, нарочно сбавила шаг, поощряя Алевтину Ивановну к атаке.
  - Сабиночка, ты, наверное, ездила куда-нибудь за город, - приступила к делу Алевтина Ивановна. - Вон как посвежела, разрумянилась.
  - Это правда, - подтвердила женщина, довольная пребыванием на свежем воздухе, которое принесло ей не слишком большой, но всё же существенный улов, примиривший её с двумя днями вынужденного безделья. А теперь ещё и старуха сама лезет с разговорами. Пусть объяснит, как давно и как часто Светка встречается с Анатолием.
  - Сабиночка, не посчитай меня слишком любопытной, - начала Алевтина Ивановна после нескольких ничего не значащих замечаний, - но объясни, пожалуйста, что ты имела в виду вч... позавчера, когда сказала, что Света плохо отзывалась о Владимире Михайловиче.
  Она повела бы разговор тоньше, но боялась, как бы что-то вновь не помешало ей выведать подробности.
  - О Владимире Михайловиче? - удивилась Сабина. - Я этого не говорила.
  - Как же не говорила? Ты ведь сама удивилась, что она часто с ним встречается, но за глаза говорит нехорошее.
  - С кем она встречается? - переспросила Сабина, начиная понимать, что брат был прав и они с этой старой дурой друг друга не поняли.
  - С нашим Владимиром Михайловичем, - пояснила Алевтина Ивановна.
  - Конечно, это не свидания, - поспешила уточнить вторая старушка. - Просто как увидят друг друга в магазине, так сразу же начинают разговаривать, домой вместе идут, а он ещё и сумку ей несёт.
  Если бы Сабина раньше узнала о своей ошибке, она была бы счастлива, но теперь, когда сама положила начало интриги, растерялась. Однако надо было выходить из положения. Она сгоряча выдумала, что Света плохо говорила о "красавчике"... О, чтоб чёрт побрал эту старую...! Как можно называть красавчиком старика?! Любой на её месте тоже решил бы, что речь идёт об Анатолии.
  - Нет, Алевтина Ивановна, вы меня не поняли... а я - вас. Вы имели в виду Владимира Михайловича, а я - Анатолия.
  Старушки удивились бы, если бы не переговорили до этого с Курулёвой.
  - Мне уже сказали, что Света почему-то не жалует Анатолия, - в раздумье проговорила Алевтина Ивановна, - но я не могла в это поверить. А теперь и ты это говоришь.
  "Значит, Раиса принялась за дело", - поняла Сабина. Сначала она не знала, как к этому отнестись, но быстро пришла к выводу, что всё идёт наилучшим образом.
  - Я сама удивилась, когда об этом услышала, - заверила она. - Не ожидала такого от Светы. Да и причины для этого нет.
  Пожалуй, больше ей нечего было делать здесь, перед подъездом, среди старух.
  - От чистого воздуха я устала, - сказала она. - Пойду домой.
  - Ну? И что вы на это скажете? - поинтересовалась сбитая с толку Алевтина Ивановна у подруг.
  - Дело было тёмное, а стало ещё запутаннее, - изрекла первая старушка.
  - Вот тут я с вами не соглашусь, - с хитрым видом возразила вторая. - По-моему, всё стало ясно. Света в него попросту влюбилась. Она боится выдать свои чувства, вот и делает вид, что терпеть его не может.
  Подруги, слушавшие её с отменным вниманием, чуть рты не раскрыли.
  - Такое вполне вероятно, - согласилась Алевтина Ивановна, придя в себя. - В этой ситуации женщина может сказать что угодно и кому угодно, лишь бы никто не заподозрил, что она влюбилась. Возраст у Светы, конечно... Такое поведение больше подходит молодым.
  - Любви все возрасты покорны, - изрекла первая старушка.
  - Поэтому человек в любом возрасте из-за любви способен совершать глупые поступки, - докончила вторая. - Но теперь-то стало ещё интереснее. Не будем показывать и виду, что обо всём догадались, но проследим, как станут разворачиваться события. Ой, девочки, это увлекательнее, чем в романе!
  И все три стали воодушевлённо строить прогнозы.
  
  В этот день Светлану ещё, можно сказать, не затронули эти самые разворачивающиеся события, хоть она и была в них главным действующим лицом, у неё даже уши не горели, а ведь это, как всем известно, верный признак того, что человека поминают, неважно "незлым тихим" словом или таковым без кавычек. Даже вчерашнее впечатление недоговорённости, оставшееся после расспросов Алевтины Ивановны, не рассорились ли они с Владимиром Михайловичем, куда-то провалилось, затерявшись среди более ярких, державших в неослабевающем напряжении школьных забот. И лишь возвращаясь домой и здороваясь с украшением двора - бабушками у подъезда - она вновь ощутила какую-то еле уловимую странность.
  - Светочка, наконец-то! - приветствовала её Алевтина Ивановна. - Совсем пришла или опять уйдёшь?
  - Совсем. Сейчас только выведу Дика погулять.
  - А что, Света, ты своего соседа напротив часто видишь? - спросила первая старушка.
  Её подруги напряглись, решив, что такая откровенность выдала их осведомлённость о наметившемся романе.
  - Когда мы одновременно оказываемся в магазине, - ответила Светлана, и к ней вернулось вчерашнее впечатление чего-то странного. - Мы ведь говорили об этом.
  - Ты имеешь в виду Владимира Михайловича? - догадалась вторая старушка, решив, что, раз уж напарница допустила промах, придётся продолжить и, возможно, как-то сгладить неловкость.
  - А кого ещё? - не поняла Света, меньше всего думавшая о Рыбакове.
  - Кого ещё! - не выдержала Алевтина Ивановна. - Напротив тебя живут два человека, не один.
  - А! Вы говорите об Анатолии... как его... Сергеевиче?
  Вторая старушка незаметно толкнула локтем первую, а на Алевтину Ивановну бросила многозначительный взгляд. По её мнению, эта как бы забывчивость Светланы ясно указывала на её к нему неравнодушие.
  - Я его почти не вижу, - объяснила Света. - Всего несколько раз за всё время ехали вместе в лифте. Для меня важно, что он нормально относится к собакам. Дика он даже гладил.
  Алевтина Ивановна сочла полезным завуалировать интерес к зарождающейся, а может, и вспыхнувшей любви, поэтому закончила разговор о Рыбакове таким образом:
  - Да, я тебя, Светочка, понимаю. Тебе повезло, что в эту квартиру въехали такие приятные люди. Представляю, как бы тебя донимали из-за твоего Скандалиста, если бы поселился какой-нибудь психопат. Он бы каждый день к тебе целялся. Жаль, конечно, что Пётр... Но тогда у нас не появился бы Владимир Михайлович. Спокойная жизнь без Лёшки с его дружками тоже что-то значит... Что вышло, то и вышло, а вышло, по-моему, неплохо. Мы теперь и не представляем, как бы жили без нашего красавчика.
  Светлана уже уяснила, что под "красавчиком" следует понимать Полетаева, но её насторожили вопросы о Рыбакове.
  - А что случилось? - осторожно поинтересовалась она. - Анатолию Сергеевичу мешает мой Дик? Он что-нибудь сказал? Пожаловался?
  Она не могла представить, чтобы этот замкнутый человек пустился в откровенности со старушками, однако в жизни случаются и более странные вещи.
  - Нет, об этом ты не беспокойся, - сейчас же успокоила её Алевтина Ивановна, и Света почувствовала искренность её слов. - Мы просто так спросили об Анатолии. Симпатичный, даже красивый, вежливый, но держится как-то отстранённо. Вот и хочется узнать, всегда ли он такой. Вы ведь с ним ближайшие соседи.
  - Ничего не могу про него сказать, - ответила Светлана, у которой отлегло от сердца. - Я его почти не вижу и никогда с ним не разговаривала, только здоровалась. Ну всё, я побегу.
  - Аля, тебе надо было стать дипломатом, - с восхищением проговорила вторая старушка. - А ты, Тамара, очень уж решительно стала её расспрашивать, чересчур резко.
  - Да я и не сказала ничего, - возразила первая бабушка. - Хотя, наверное, не надо было так сразу. А заметили, как Света сразу насторожилась? Ясно, что она к нему неравнодушна.
  Подруги разобрали каждое слово из состоявшегося разговора, объяснив их несколькими способами, на что ушло много времени, а потом разошлись по домам греться, с наслаждением ощущая, до чего же интересна жизнь.
  Вечером они ненадолго, всего-то на час-полтора, сошлись у подъезда, не надеясь узнать сегодня что-то новое, а желая просто высказать пришедшие в голову мысли, и как раз успели к возвращению домой Рыбакова.
  - Здравствуйте, Анатолий, - проявила смелость Алевтина Ивановна. - Что-то вы стали рано возвращаться.
  - Хорошо иметь свободный график работы, - поддержала её первая старушка.
  - А уж как, наверное, рад Владимир Михайлович! - продолжала Алевтина Ивановна.
  Она не знала, как половчее продолжить разговор с этим, вроде, приятным, но слишком уж сдержанным человеком, поэтому спросила, не имея в виду ничего конкретного, фактически задала обычный вежливый вопрос:
  - А как его здоровье? На прогулку он по утрам выходит, но давно не ходил в магазин.
  Давно - понятие относительное. Для некоторых два дня - непомерно большой срок, а другие считают, что прошла всего неделя после посещения магазина, поэтому можно туда пока не ходить. Рыбаков не учёл, что Полетаев сравнительно недавно выходил за покупками, а сосредоточился на интересе старушек к здоровью Владимира Михайловича. Он сам подозревал неладное, а этот разговор лишь укрепил его в опасениях. Неужели дядя Володя болен? Этого невозможно избежать, каждый человек когда-то заболевает, но такое несчастье с близким всегда застаёт врасплох.
  - Спасибо, всё хорошо, - прибегнул он к стандартному ответу.
  - А соседка вам не мешает? - спросила вторая старушка.
  "Лида меня ругает, а сама лепит совсем уж невозможные вещи", - подумала первая старушка.
  - Как она может мне мешать? - удивился Рыбаков.
  "Это я ей чем-то не угодил, - подумал он. - И Валерка говорил, что она отзывается обо мне плохо, а сегодня - Раиса".
  - Всё-таки она у вас горластая, - пояснила вторая старушка.
  - Вот уж неправда! - возразила Алевтина Ивановна. - Раиса кричать любит, а эта - нет.
  - Когда кто-то приходит к вам на этаж, то даже отсюда слышно, как она лает, - отстаивала свою правоту бабушка.
  Даже с Рыбакова чуть не слетела маска холодного человека без эмоций, а уж старушки засмеялись открыто.
  - Так ты не про Свету говорила?! - воскликнула Алевтина Ивановна.
  - А почему сказала "соседка"? - спросила первая старушка.
  - Раз слово "собака" женского рода, то к нему подходит слово "соседка", - оправдывалась вторая. - Собака пошла. Не скажешь ведь "собака пошёл". Значит собака - соседка. Как-то язык не поворачивается сказать "собака-сосед".
  Как же порой слишком точное соблюдение грамматики вносит путаницу в разговор, если не сопровождается контекстом!
  - Нет, не мешает, - с улыбкой ответил Рыбаков. - Он лает мало и всегда по делу.
  Не в его обычае было останавливаться перед скамейкой и вести долгие разговоры со старухами, но его так удивило, что соседка (не та, которая лает, а Светлана), с которой он почти не встречается, говорит о нём дурное, что он надеялся уловить хоть намёк на причину её недовольства. Вероятно, он делает что-то, ей неприятное. Но что? Он никогда не повышает голоса, не увлекается ничем, что создавало бы шум... В чём же дело?
  - А ведь какой он у нас красавец! - похвасталась Алевтина Ивановна. - Вы его видели?
  - Конечно.
  - Но вы не знаете, какой у Светы кот, - убеждённо проговорила старушка. - Владимир Михайлович вам о нём, конечно, рассказывал, но Базиля нужно увидеть, чтобы понять, что это за существо.
  "Что это за существо, я знаю лучше, чем вы, - подумал Рыбаков. - Редкостный притворщик".
  Он ждал, что вот-вот старушка заговорит о Светлане.
  - Когда Света привезла его с дачи, я только глянула на него и... мне захотелось вытянуться, руки по швам, словно стою перед генералом, - подхватила первая старушка.
  - А уж как он на меня глянул, я никогда не забуду, - добавила вторая. - Но всё-таки я его погладила. Ничего, он не возражал.
  - Вам, Анатолий, непременно надо его увидеть, - настаивала Алевтина Ивановна. - Когда встретите Светлану, попросите показать его. Ведь даже как-то нехорошо жить рядом и не знать таких замечательных соседей.
  Рыбаков понял, что ничего конкретного не узнает, и распрощался со старушками.
  - Обычно он поздоровается, ответит пару слов и бежит мимо, - отметила первая бабушка, - а сейчас разговорился.
  - Уж не потому ли, что услышал, как я повела речь о соседке? - высказала догадку вторая. - Ловко повела! И как так получилось, что я сказала "соседка"? Подумала про собаку, а вышло, что, вроде, это Света горластая.
  Старушки смеялись долго, а потом ещё дольше обсуждали поведение Рыбакова, уверились, что его реакция на слово "соседка" заставляет задуматься, и разошлись по домам, радостно предвкушая, какой интересный день ждёт их завтра.
  
  
 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"