Кузьмина Надежда: другие произведения.

Магиня для эмиссара

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь] [Ridero]
  • Аннотация:
    В сказках всё заканчивается свадьбой. В жизни же то, что начиналось свадьбой, часто заканчивается разводом.
    Что делать юной магине Алессите, оказавшейся на улице без гроша и крова? Да еще беременной и не способной пользоваться магией? Только одно - искать работу... Уж такую, на какую возьмут, и не привередничать.
    Но иногда так бывает, что поисками работы всё только начинается...
    "МАГИНЯ" вышла на бумаге 2-го ноября 2012 г.
    Лабиринт: http://www.labirint.ru/books/365036/
    ВНИМАНИЕ! Тут лежит меньше 3/4 книги. Полный текст - на бумаге!



   Магиня для эмиссара.
  
   Глава 1
  

В одном вопросе мужчины и женщины, безусловно,

согласны между собой: и те и другие

не доверяют женщинам

Г. Л. Менкен

  
  
  
   Пять минут назад, я, беременная на шестом месяце, ушла от мужа.
   Скажем прямо - еще десять минут назад я ничего такого экстремального не планировала. Шла себе вверх по нашей улочке, переваливаясь как утка, несла с рынка корзину со свежей зеленью и яйцами, и - в другой руке, в отдельном пакете - зело вонючую рыбу миренью, которую в жареном виде обожал Андреас. Решила - порадую мужа. Духовитость миреньи искупалась нежностью ее белого, с розоватыми прожилками мяса. Правда, чистить этот "деликатес" было удовольствием сильно ниже среднего - мелкие чешуйки щетинились колючими иглами, вымазанными в едкой зеленоватой слизи.
   Служанки у нас не было: при ежемесячных выплатах за дом мы - два начинающих мага, один из которых в данный момент не способен колдовать - позволить себе прислугу не могли. Так что готовить миренью предстояло мне самой. Как и резать лук, управляться с печью, чугунной сковородой и все такое прочее...
   До замужества я и не представляла, сколько приходится возиться на кухне замужней женщине. Ведь юные девицы, как известно, питаются бутербродами, яблоками и конфетами, запивая их шоколадом. Как те самые птички, с которыми девушек часто сравнивают - поклевали и полетели... Самое замечательное в таком образе жизни то, что после вообще не остается грязной посуды - одна чашка - и всё!
   Посмотрев на начавшее хмурится небо - гроза, что ли, собирается? - поднялась по трем серым каменным ступеням к дверям, поставила на крыльцо корзину. Вытащила пристегнутый на длинную цепочку бронзовый ключ. Дом был старинным, двери - темного дерева, высокие, двойные, а замок - с норовом. Нужно было привалиться плечом или хотя бы прижать створку коленом, тогда ключ легко проворачивался.
   Прихожая была под стать дверям - гулкая, с высоченным потолком. Разогнать сумрак в ней не могли даже два светильника, которые я зажигала по вечерам. А сейчас - когда свет скупо падал через застекленное круглое окошко над входными дверями, - и вовсе приходилось передвигаться на ощупь. Зайдя на кухню, положила на стол пакет с рыбой. Поставила корзину на табурет рядом. Ополоснула руки в тазу с прохладной водой - хорошо-то как! Сейчас поднимусь наверх, переоденусь в домашнее, полчасика отдохну и возьмусь за готовку.
   Медленно поднялась по лестнице на второй этаж, где находились три спальни и кабинет мужа. Обычно днем, если Андреас не ходил по клиентам, он работал там. Мы вложили оставшиеся от первого вклада за дом деньги в обустройство кабинета. Муж разумно полагал, что если хочешь, чтобы тебе хорошо платили - произведи хорошее впечатление. Так у нас появился огромный - три на пять локтей - письменный стол с красовавшимися на нем вычурными бронзовыми лампой и пресс-папье, дорогой бордовый ковер на полу, бархатные портьеры ему в тон, кожаные кресла и темные шкафы, заставленные книгами с кожаными корешками и всякой околомагической ерундой вроде хрустальных шаров, кварцевых друз, реторт с цветными жидкостями и неопознанных костей. На непосвященных обстановка действительно производила впечатление. А вот мой бывший научный руководитель, который, будучи в Салерано проездом, заглянул в гости, сморщил нос от смеха. Андреас тогда обиделся.
   В кабинете мужа не оказалось. Жаль - я соскучилась...
   Пройдя к нашей спальне, повернула ручку двери, открыла, шагнула - и застыла с занесенной над порогом ногой, не веря глазам.
  
   В кровати лежали двое. Точнее, не просто лежали. Голый Андреас, с запрокинутой головой, рассыпавшимися по плечам светлыми волосами раз за разом прижимал к постели мою бывшую согруппницу по магической семинарии Орсетту. Черные волосы Орсетты разметались по подушкам, белая рука порхала по спине мужа, поглаживая поясницу...
   Наверное, я ахнула. Потому что они замерли. А потом повернули головы ко мне. Первой открыла рот Орсетта:
   - А, вот и корова пришла!
   Что-о? Ну да, лодыжки у меня стали последнее время отекать. И сама я набрала пару лишних стоунов. Но ведь такое естественно во время беременности, разве нет?
   Оскорбление было настолько неожиданным и незаслуженным, что я почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. С отчаяньем уставилась на мужа. Пусть прогонит её! Пусть скажет, что это - ошибка, что любит меня... попросит прощения, наконец!
   Но он не делал ничего. Даже не слез с нее, оставаясь на ней и - в ней. Просто молча смотрел на меня... и всё.
   А я смотрела на них. Пока не запомнила все - каждую деталь: скинутое на пол одеяло, ее розовый чулок, сброшенной змеиной шкурой повисший на спинке кровати, капельки пота и слипшиеся завитки волос на его лбу... А потом отступила в коридор, потянув за ручку дверь. И прислонилась к стене, пытаясь прийти в себя, отдышаться и осознать случившееся. А еще - хоть не хотела - невольно прислушивалась.
   Из-за двери раздался смех моей - теперь уже бывшей - подруги...
  
   Вот что теперь я должна делать? Приволочь с кухни сковороду и закатить скандал с воплями, слезами и рукоприкладством? Не могу... противно это. А еще - поняла внезапно, как озарило - не могу и не хочу больше оставаться в этом доме.
   Отлепившись от стены, побрела в комнату, куда перебралась с тех пор, как четыре месяца назад по утрам стал терзать утренний токсикоз. Чтобы не будить Андреаса, часто засиживавшегося с книгой заполночь, ага. Войдя, хотела присесть на кровать - надо же подумать, что делать дальше? И поняла - сяду и застряну. Начну рыдать, жалеть себя... туфли захочется сбросить. А потом опухшие ноги назад не втиснешь. Да и истерика исправить случившееся не поможет. А злость - отличный стимул для великих свершений! Повернулась к кровати спиной, оглядывая комнату: что я должна взять? Хм-м. Не что должна, а что могу уволочь. Да и делать все надо быстро, пока пара голубков еще в спальне.
   Как бы в подтверждение моих мыслей, за окном предупреждающе громыхнуло. Вот напасть, еще ливня и скользких мостовых мне не хватало!
   Первая реакция - спонтанная - самая честная. Андреас не оттолкнул Орсетту, не защитил меня. Хотя ясно, он-то к бабским склокам, да к тому, что из-за него чуть не дерутся - привык. До нашей свадьбы за ним хвост девиц таскался. Такой кавалер - высокий, видный, гордый, с чуть горбоносым породистым профилем, с пронзительным прищуром синих глаз. Вел себя как герцог крови - смотрел на всё чуть свысока... и, казалось, будто он имеет на это право. И неважно, что как маг он был не особо силен. Зато поставь рядом Андреаса и моего наставника и всякий скажет: "Вот, этот - да, настоящий маг. А тот дядька - скорее небогатый дворянин или учитель лицея".
   Я рядом с красавцем-мужем смотрелась бледно. И вначале не могла поверить, что он - солнце нашей семинарии - благосклонно решил обратить внимание на самую обыкновенную заурядную девицу, синий чулок третьего года обучения - Алесситу лен Ориенси. Но Андреас был настойчив, ласков, мил... и всего через три месяца я - сама не поняла как - оказалась Алесситой лен Тинтарис, женой божества. До звездочек в глазах влюбленной в свежеиспеченного мужа.
   Спустя полгода мы получили дипломы практикующих магов и - Андреас решил, что в глуши нам делать нечего, а в столице нас пока никто не ждет - отправились в Салерано - стоящий на берегу синей бухты второй по величине город Таристы. Здорово помогло небольшое наследство, доставшееся мне от матери - мы сразу смогли внести первую треть стоимости дома, из которого сейчас я собиралась уйти.
   Сейчас, думая о своей беспросветной глупости и наивности, мне хотелось постучаться головой о стену. Но что толку-то?
   Я так его любила, так гордилась, что он выбрал именно меня, так старалась быть хорошей женой, что не замечала очевидного, старалась не спорить ни по какому поводу, соглашалась со всем, что предлагал Андреас. Наставник советовал мне остаться в семинарии - учиться у него дальше, но Андреасу делать в небольшой Виэнии было нечего, - и мы уехали. Когда понадобилось платить за дом, я пошла в местное отделение банка, сняла наследство мамы, к которому не прикасалась всю учебу, и в бархатном синем кошельке - из рук в руки - отдала мужу. Ведь тот обмолвился, что если платить стану я, для него это будет унизительно, его поднимут на смех, скажут, что он семью содержать не может, сидит на шее у жены. Так что под купчей оказалась его - и только его - подпись. А остатки денег ушли на бордовые шторы в кабинете.
   Потом меня убедили, что ходить по потенциальным клиентам вдвоем - глупость. Ибо - во-первых - мужчинам платят больше. Во-вторых - нужен достойный, дорогой, солидный гардероб - тогда можно запрашивать за услуги дороже. А одеть женщину - при ширине-то наших юбок - затратнее, чем двух мужчин. В-третьих - в купленном доме с обустройством и ремонтом дел полно - а кто этим станет заниматься, если он на работе? И, наконец - какой мне смысл перебегать дорогу собственному мужу, создавая репутацию сильной магины, если, забеременев, я не смогу колдовать? Карьеру должен делать именно он, Андреас, мужчина, хозяин, кормилец. Так же будет лучше для семьи, правда?
   Я соглашалась со всем...
   И вот, досоглашалась. Денег нет, работы нет, знакомых почти нет, никаких прав ни на что нет. Все что есть - внезапно наступившее прозрение, что любовь не только слепа, но и зла. Или это она зла к слепым?
   Очень смешно, ага.
   Вытянув из-под кровати потертый ковровый саквояж, распахнула шкаф. И хмыкнула. Еще одно прозрение: год с лишним замужем - и ни одного нового платья! Все со времен семинарии. Ну как же можно быть такой дурой!
   Все это старье тащить с собой смысла нет. Возьму, что получше и что влезет, свою шкатулку с мамиными бусами и серьгами, письма, пару тетрадей с конспектами. Свои книги - увы - мне уже не уволочь - слишком тяжелые. И, что совсем плохо - денег тоже почти нет. Андреас сам вел семейную бухгалтерию. Платил из заработанного за дом, выдавал мне на хозяйство - ровно на неделю, причем за каждый солен я должна была дать отчет, записав траты в толстую тетрадь - а остаток клал на свое имя в банк, говоря, что копим на приданое малышу.
   Так, что еще, кроме платьев, мне надо? Обувь. Гм, та же песня - ни одной новой пары. Какой смысл покупать - я же никуда не хожу? Точнее, хожу только на рынок. А кто там на облупившиеся мысы да ободранные каблуки смотреть станет? А и увидят - так хорошо - лишнего заламывать не станут.
   Взвесила саквояж на руке. Тяжеловато... А еще же зонтик нужно прихватить. И плащ.
   Вышла в коридор. Из спальни не доносилось ни звука. Умаялись и уснули, что ли? Хотя какая разница? В дверях кабинета меня озарило: зайдя, быстро пробежалась вдоль полок, собирая мелкое и ценное. Напоследок примерилась к пресс-папье в виде вычурного сфинкса с грудями-куполами. Тяжелое, зараза! Ничего, до ломбарда дотащу!
   Я уже добралась до прихожей, когда в голове возникла еще одна мысль. Жутко дурная и хулиганская. Раньше я не стала бы делать такое ни за что. Но двадцать минут назад для меня отменили все правила, по которым я жила раньше, потому что мир рухнул.
   Поставила у выходной двери саквояж и порысила на кухню. Схватила пакет с сырой мираньей, вывалила тушки в полупустой таз с водой. Достала деревянную скалку с тупым концом. И начала толочь рыбу - как была - в чешуе, с головами, непотрошеную. Через три минуты у меня был полный на две трети таз бурды. Серая жижа с черными ошметками и плавающими по поверхности блестками чешуи воняла куда духовитее, чем просто рыба. Отлично! Прихватила веник из угла и, осторожно подняв таз, отправилась вершить прощальную месть.
   Начала с гардероба мужа, где тот хранил свои расшитые бронзовой нитью - на золотую канитель у нас пока денег не было - парадные камзолы. Любимый - вишневого атласа - я полила сверху. Остальные щедро окропила веником, следя, чтобы не попасть себе на юбку. Настроение улучшалось с каждой минутой. Представила лицо Андреаса, зажимающего пальцами нос, и чуть не расхохоталась. Да-а, а с бытовой магией он не очень в ладу. И заклинание непростое, и сил на то, чтобы вывести такое, нужно немало... Ничего, пусть Орсетту попросит. Та тоже не потянет, но вместе, может, и справятся.
   Закончив с туалетами экс-супруга, навестила кабинет. Задерживаться не стала - а то вдруг выйдут из спальни не вовремя? Плеснула на парадный ковер, на стол - надеюсь, затянутая кожей середина столешницы испорчена непоправимо - и отправилась вниз - кропить гостиную и столовую. Остатки гнусной жижи аккуратно - тонкой струйкой - распределила по трем парам сияющих новой кожей мужниных сапог.
   Вот теперь я поняла, зачем кошки писают по углам!
   За дверью снова громыхнул гром. Я, завязав под подбородком капор и застегнув плащ, подхватила свой саквояж и шагнула за порог.
  
  
   Глава 2

Если что-либо не работает -

стукните это хорошенько,

если оно сломалось - ничего,

все равно нужно было выбрасывать.

  
   Вдохнула полной грудью пахнущий озоном воздух. Подняла глаза - ага, на западе, над гаванью, зависла серо-синяя туча с косой дымкой ливня под ней. А тут, на холме, кажется, обойдется - небо серое, но дождя пока нет. К запаху грозы примешивались резкий дух молодой тополиной листвы и что-то цветочное. Хорошо, что сейчас весна...
   Хотела бросить ключ за спину, в прихожую, и захлопнуть дверь. Но, одернув себя, сунула его в карман - хватит уже порывов. Если выйдет, заберу потом книги - самой новые мне в ближайшие месяцы точно не купить.
   Хихикнула. Но в следующие пару недель возвращаться сюда точно не стоит. Уже сейчас разит так, что скулы сводит и глаза слезятся. А то ли еще будет, если не склонный к домоводству Андреас вместо тотальной чистки решит просто дать выветриться запаху, и заныканные по карманам и в складках штор ошметки протухнут! Ведь сейчас же тепло, и уже начали летать мухи!
   Оценив масштаб учиненного безобразия, прибавила шагу. Вот теперь я точно домой не вернусь. Иначе мне всё содеянное и исправлять придется. Да еще и извиняться...
   Только куда это я так бодро шагаю?
   Ответ пришел - как упал с небес - в обитель сестер Храма. И нужны мне были там две вещи. Первая - положив руку на ларец святой Яниры, при свидетелях поклясться, что своими глазами видела измену мужа, и подать заявление о расторжении брака. А второе - сестры давали на три дня приют всякому, кто в том нуждался. Простая келья, хлеб с водой два раза в день - но сейчас мне большего и не надо. Только дойти бы... живот начало неприятно тянуть, а поясницу заломило.
   А перед этим нужно еще заглянуть в ломбард - избавиться от тянувшего на полстоуна грудастого сфинкса.
  
   - Вы уверены, что вещи - не краденые? - мужчина поправил пальцем пенсне на длинном носу, уставившись на меня поверх него в упор.
   Я постаралась ответить бестрепетным взглядом. Будет жмотничать - ничего, кроме сфинкса, на грудь которого он таращился через лупу уже целых пять минут - не получит. Остальные вещи легче - отнесу куда-нибудь еще.
   - Абсолютно. Сама покупала эту старинную бронзу за восемьдесят соленов у Мартинеса. И так дешево было только потому, что вместе с ней шла настольная лампа.
   - А лампа где?
   - На столе стоит. А где ей еще быть? Часто вы встречаете ньер, которые с лампами в руках по улицам ходят? - не сдержалась я.
   Оценщик скривился, не оценив шутки.
   - Так вот. Продать это можно за сотню - сами видите клеймо. Меньше чем за шестьдесят - не отдам. Или не поленюсь отнести к Мартинесу. Думаю, тот не откажется взять пресс-папье назад.
   Ух ты! Оказывается, один полезный навык за время замужества я все же получила! - после хождений по три раза в неделю на рынок торговалась я, как дышала, с невозмутимым лицом карточного шулера.
   Пальцы торговца чуть сжались. Ага, хороший признак - отдавать не хочет.
   - Даю сорок!
   - Шестьдесят.
   - Сорок пять.
   - Давайте сюда. Хочу успеть к Мартинесу до дождя.
   - Пятьдесят!
   - Пятьдесят пять и забирайте!
   - Ну, ньера, вы...
   - Как и вы, любезный ньер, - улыбнулась я.
   Неплохо, на десять монет больше, чем я рассчитывала. Вот только если предложить этой пиявке в пенсне остальное - он отыграется... Придется зайти куда-нибудь еще.
   Не успела выйти на улицу, на нос упала большая капля. Похоже, ливня не избежать.
   Я оплакивать рухнувший брак не собиралась - пусть небо сделает это вместо меня.
  
   Вообще, если бы не беременность, я бы и не беспокоилась - маг себя и защитит, и прокормит. Но из-за положения ситуация осложнилась - ведь мне нельзя было колдовать. Никто не знал, почему так происходит, но магические способности у детей магов появлялись лишь тогда, когда мать, вынашивая плод, сама не колдовала вовсе. Ученые мужи почесали затылки и создали теорию, что нерастраченное волшебство накапливается в женском организме, при переполнении оного перетекая в плод и пропитывая его. Звучало сущим бредом, но работало. Чем строже воздерживалась будущая мать от траты магии, тем сильнее оказывалась магическая жилка в ребенке.
   Андреас трижды пытался уговорить меня преступить запрет, выручая его с заказами. Два раза я согласилась - зачаровать брошь от потери - сущая безделица. Сложность тут только в длине самого заклинания и настройке его на владелицу. Сделать нетускнеющим серебро тоже нетрудно. Но когда муж принес домой золотой кубок, который некий купец решил преподнести градоправителю - я в первый раз за все время супружества заартачилась. Чашу нужно было заколдовать так, чтобы всякий налитый туда яд становился безвредным. А это - скажу вам - не пальцами щелкнуть. На такое нужно выложиться до предела, и потом два дня магичить не сможешь. Я отказалась, сказав, что боюсь за ребенка. Андреас обвинил меня в том, что я не думаю о семье, а он из-за меня потеряет важного клиента, который мог бы открыть нам двери во многие знатные дома. Скандал продолжался три дня. По вечерам я подолгу рыдала в подушку. Было это два месяца назад.
   Нарушать запрет сейчас я не собиралась. Значит, будем искать пути, как прожить четыре месяца, его не нарушая. Вот кому нужна магиня без магии, зато с животом?
  
   Два часа спустя я стояла в большом зале Храма, положив руку на черный каменный ларец святой Яниры. Сей артефакт нейтрализовывал любую защитную магию и не терпел лжи: соври - и ладонь тут же покроется волдырями от ожога.
   - Итак, дщерь, ты утверждаешь, что своими глазами видела измену мужа. Расскажи, как и когда это произошло, и не могла ли ты ошибиться?
   Глаза пожилого храмовника смотрели сурово. Я уже поняла, что тот считал недопустимым и безнравственным, что женщина, которая по определению должна подчиняться и повиноваться, жалуется на супруга и повелителя. Вот только выбора у меня не было. А право по закону - было.
   - Сегодня днем, вернувшись с рынка, я застала моего мужа в супружеской постели с другой женщиной. Точнее, на другой женщине. То есть ошибки быть не могло, - произнесла я нарочито спокойным голосом.
   - Я вижу, ты в тягости, а у мужчин есть потребности...
   - Это не всё. Заметив меня, эта другая меня оскорбила. А муж не прервал её и не защитил меня. Он остался с ней. Я требую развода!
   - Может быть, ты была плохой женой? И сама виновата в случившемся? Подумай - как будет расти ребенок без отца?
   Уже подумала. Справимся. Тем более - Андреасу я пока не говорила, сама узнала на днях - по всем признакам я ждала девочку. Так что имя его дедушки, которым муж собирался наградить наследника, всяко нам без надобности.
   - Я хочу развода. По закону доказанная измена дает мне такое право, - повторила я.
   - Покажи ладонь!
   Предъявила невредимую длань с твердыми бугорками мозолей под пальцами.
   - Заявление принято и засвидетельствовано. Какое имя хочешь носить?
   - Девичье. Алессита лен Ориенси.
   - Заплати тридцать соленов - пошлину за подачу заявления о расторжении брака, еще двадцать - за выдачу нового паспорта. Документы будут готовы через два часа. Следующий!
   Недовольный храмовник отвернулся, уставившись в окно. По стеклу бежали потоки воды - ливень был в самом разгаре.
  
   Два часа я просидела на деревянной скамье в коридоре, ломая пальцы. Обручальное кольцо с опухшего безымянного еле стащила, слюнявя и крутя перстень. Фыркнув, сунула его в карман, к ключу.
   Наверное, правы те, кто говорит - что нельзя починить, не стоит и оплакивать... но, выходит, весь наш брак был ложью? Как примириться с тем, что русоволосому красавцу - гордости семинарии - нужна была не я - сероглазая Алессита с каштановыми косами, а наивная покладистая зубрила со складом полезных заклинаний в голове, сильной магией и приличным приданым? А как только я исчерпала полезность, игра в любовь закончилась. Но интересно, что он делает сейчас? Все еще нежится рядом с довольной Орсеттой? Ой, вряд ли... думаю, амбре от миреньи пропитало уже весь дом и окрестности, собрав кошек и мух со всего холма.
   Мысль о том, как разгневанный Андреас скатывается, зажимая нос, вниз по лестнице и въезжает босой пяткой в воняющий рыбьей требухой хлюпающий коврик, заставила зажмуриться. Ох он, наверное, сейчас и зол!
   Главное, чтоб меня не помчался искать. Хотя это тоже вряд ли. Скорее, будет ждать, пока сама приду с повинной. Ведь деваться мне некуда, да?
   Еще в голове крутилась мысль о деньгах. Я не рассчитывала, что расторжение брака обойдется так дорого. Выходит, не прихвати я бронзовую сфинксиху, даже бы развестись не смогла! Но теперь денег осталось на неделю-другую жизни в недорогой гостинице, не больше.
   Получив на руки новое удостоверение личности и свиток - свидетельство о разводе, вышла на улицу и раскрыла зонтик. До обители сестер Храма недалеко - два поворота и одна улица - доберусь и попрошу убежища. Сестры не отказывают никому. А сейчас главное смотреть под ноги, чтобы не поскользнуться на мокрой брусчатке.
  
   Еще через час сестра Орвинта - спокойная пожилая женщина с добрым лицом - отвела меня в маленькую келью с крошечным окном, куда и кошке не пролезть. Стены некрашеные, шершавые, терракотового глиняного цвета. Пол каменный. Зато там была кровать. Узкая, с соломенным тюфяком - но я так вымоталась, что уснула бы и на камнях.
   Оставив мне масляный светильник, жестяную кружку с водой и толстый ломоть серого хлеба, сестра Орвинта молча кивнула и вышла из кельи. Я осталась одна. И хорошо - настроения разговоры разговаривать почему-то не было.
   Задвинула щеколду. Сбросила туфли и ахнула - ноги в мокрых чулках опухли, как никогда прежде. И впрямь корова...
   Пять минут спустя, я, укрывшись своим плащом поверх тощего одеяла, лежала на постели, жевала безвкусный хлеб и сосредоточенно разглядывала трещины на потолке. А потом, доев, повернулась к стенке и уснула.
  
   * * *
   Часто люди обижаются на жизнь, говоря: "Я же делал все правильно! Как же вышло, что я оказался в такой заднице?"
   Только есть большая разница между "я делал все правильно" и "я делал, как мне говорили старшие, начальники, родственники". Посмотри внимательно на их собственную жизнь - нравится ли она тебе? Согласен ли ты с таким "правильно"? Примерь - подходит ли тебе такое? А еще поразмысли над тем, где в своей жизни они определяют место для тебя. Чем они руководствуются - твоим благом, некой абстрактной справедливостью или же попросту своими удобствами? И, если тебя что-то не устраивает, иди своей дорогой. Или терпи и не жалуйся.
   Я жила чужим умом - вот и получила по заслугам. Закрывала глаза, слушалась без раздумий. Но ведь отказаться от выбора тоже значит сделать выбор...
   А теперь сидела на каменном бортике в крошечном саду из трех яблонь и, стараясь аккуратно вырисовывать буквы и не загибать строчки вниз, писала письма. Моей старой тетке Леонелле, с которой я поддерживала отношения, подруге по семинарии Виаланте - Вильке, с которой мы - душа в душу и все платья пополам - прожили два с половиной года в одной комнате в семинарии и, наконец, учителю. Содержание писем было одинаковым. Что адрес сменился, и писать в Салерано, на улицу Трех Жемчужин больше не следует - писем я не получу. Как определюсь на новом месте - отпишусь сама. Закончила традиционными пожеланиями удачи и призванием милости Рианнеса - покровителя магии.
   Запечатав конверты, поднялась.
   Сейчас отнесу письма на почту, по пути куплю чего-нибудь поесть, а потом пойду в ратушу - именно там на стене вывешивали предложения работы для тех, кто в ней нуждался.
  
   "Нужна покладистая трудолюбивая секретарша - помощница по хозяйству. Требования - грамотность, чистоплотность, порядочность, рекомендательные письма от прежних хозяев. В обязанности входит: содержать в порядке корреспонденцию, дом, одежду, огород, готовить на пять человек, ходить за покупками, шить. Оплата - проживание в доме на всем готовом, платье раз в полгода и один солен в день".
   Это они серьезно? Секретарь в огороде? Кажется, такое называется не секретарем, а поденщицей. А еще прачкой и кухаркой. М-да.
   "Нужна образованная компаньонка с хорошими манерами для девушки семнадцати лет..."
   Эх, пошла бы, но кто в здравом уме возьмет для своей дочери беременную компаньонку?
   "Требуется порядочная няня двум детям - мальчику девяти и девочке четырех лет. Проживание в доме. Оплата - три солена в неделю. Рекомендации обязательны".
   Интересно, сойдет ли за рекомендацию мой диплом виэнийской магической семинарии?
   "Архивариус ищет домоправительницу без вредных привычек. Грамотность обязательна. Оплата по договоренности. Собеседование".
   В принципе, это выглядело симпатичнее предыдущего. Детей я любила, но таскать на руках в своем состоянии четырехлетнюю девочку вряд ли бы смогла. Как и гоняться за девятилетним мальчиком. А где живет этот архивариус? Недалеко... и объявление выглядит свежим. Может, мне повезло, и место еще не занято?
   Считать ли беременность вредной привычкой?
   Спорный вопрос.
  
   Постучав три раза молотком в форме совы в черную дверь, встала, скрестив руки, в тени козырька. Ждать пришлось долго. Достаточно, чтобы рассмотреть во всех подробностях серую каменную стену старинной кладки и стоящий возле крыльца ящик с воспрянувшей после вчерашнего ливня геранью с сухими нижними листьями - похоже, поливали цветы не часто. Угол ближайшего к моему месту окна тоже просил тряпки. М-да... Неужели здесь тоже ищут секретаря с крепкой спиной и навыками поломойки? Я, конечно, могу... но хотелось бы такого счастья избежать.
   - Вам кого? - засмотревшись на грязное окно, я пропустила момент, когда дверь приоткрылась.
   - Я хотела бы поговорить с ньером архивариусом по поводу собеседования на место домоправительницы.
   На лице смотрящего на меня молодого человека появилась скептическая усмешка. Взгляд скользнул сверху вниз, и, похоже, вид растерянной девицы в помятом платье и стоптанных башмаках брюнета не вдохновил. Губы на длинном белом лице поджались. Сейчас откажет, не глядя - поняла я.
   - Я грамотна, имею опыт подобной работы.
   Говорить постаралась спокойно, без дрожания или умоляющих ноток в голосе. Серый глаз прищурился.
   - Ладно, заходите, архивариус вас примет.
   Уф!
   Странный какой-то. Слуга - не слуга. Одет небогато - темный камзол, черные брюки. Вот только уверенные жесты ухоженных рук в картину не вписываются. Неужели это и есть архивариус? Похоже, да.
   Следуя за хозяином, зашла в большую сумрачную комнату справа от прихожей. По его знаку опустилась, держа спину прямой, на стул с деревянной спинкой. Руки сложила на коленях. И чуть наклонила голову, изобразив внимание.
   - Давайте!
   - Что давать? - не поняла я, захлопав глазами на усевшегося на край стола черноволосого.
   - Рекомендации. Если вы работали, они у вас есть.
   - Я вела хозяйство в доме родственников почти в течение года.
   - Понятно, - скептически фыркнул черноволосый. - Ладно. Ваше имя?
   - Алессита лен Ориенси.
   Ага, удивила. Благородная, ищущая место прислуги.
   - Откуда родом?
   - Родилась в Кансаре на севере Таристы... - начала я.
   - Я в курсе, где Кансара. Откуда прибыли в Салерано?
   - Из Виэнии. Жила там три года. Тут - почти год, - отрапортовав, сама захлопнула рот.
   - Возраст?
   - Двадцать один.
   - Семейное положение?
   - Не замужем.
   - Курите, пьете, играете, болтаете, воруете?
   Это он всерьез? Наверное, округлившиеся глаза стали ответом. Архивариус фыркнул снова.
   - Можете представить поручителей?
   - Ньер Рассел лен Дилэнси. Он проживает в Виэнии.
   - Маг? Кто он вам?
   Он знает моего учителя?
   - Наставник, мы с ним переписываемся. Он может поручиться за меня.
   Брюнет уставился на меня. Пристально, потом глаза подозрительно прищурились.
   - Так вы - тоже маг?
   - Да, я закончила виэнильскую магическую семинарию. Вот диплом, - достала свиток из широкого прорезного кармана юбки. Подлинность в удостоверении не нуждалась. Написанные на бежевой с золотой искрой бумаге дипломы магических заведений были зачарованы так, что не мялись, не пачкались и выглядели свежее, чем мое вчерашнее свидетельство о расторжении брака.
   Он взял документ у меня из рук. Просмотрел подписи, список дисциплин, оценки... а потом уставился в упор:
   - Ньера, вы беременны?
   Ясно, сложил два и два. И сейчас выгонит. Кому нужна прислуга, которой самой нужна прислуга?
   - Да. Я жду ребенка, - и, не дожидаясь вопроса, добавила: - На шестом месяце.
   - Муж?
   - Мы развелись вчера.
   Длинный белый палец задумчиво забарабанил по краю стола. Хотела бы я знать, что он прикидывает...
   - Ладно. Попробуем. Испытательный срок - месяц. Когда сможете приступить к выполнению обязанностей?
   - Я должна забрать вещи из обители сестер Храма. Вернусь через час.
   Раз желает общаться в деловой до лапидарности манере, постараюсь соответствовать.
   - Жду вас через час. Вы удачно меня застали, обычно днем дома я не бываю.
   Только выйдя на улицу, сообразила, что так обрадовалась тому, что меня берут, что не спросила про оплату. Хотя какая разница? Через четыре месяца, если все будет в порядке, я снова смогу магичить и стану зарабатывать, как положено дипломированному магу.
   По пути к обители сестер Храма дала крюк, чтобы содрать объявление с доски на стене ратуши. Всё, место занято! И - если бывшему придет в голову меня разыскать, чтобы обсудить уместность размещения рыбьих голов по карманам парадного камзола, ни к чему облегчать ему жизнь.
   Через пятьдесят минут я, держа в руках потертый саквояж, снова стучалась в черную дверь.
  
  
  
   Глава 3

Нет ничего более деморализующего,

чем маленький, но постоянный заработок.

Э. Уилсон

  
   - Раиндэлл лен Холт, - сообщил мне новый хозяин, едва впустив в прихожую. - Ваша комната на втором этаже, вторая справа. Основное правило: в кабинет без меня ни ногой! Если что-то нужно - дождитесь, пока я буду там, и спросите. Узнаю, что заходили самовольно - выгоню сразу. Второе: в доме живет моя бывшая кормилица - ньера Бетани. Она готовит и распоряжается хозяйством. К сожалению, последнее время у нее сдали глаза, потому я вас и нанял. Так вот - слушайтесь ее. В случае любого конфликта на улице окажетесь вы. Ясно?
   Уж куда яснее.
   Хотя то, что в доме есть еще одна женщина и то, что кухарить тут мне, похоже, не придется, было скорее поводом для оптимизма, чем наоборот. Я уже накомандовалась и нахозяйничалась на кухне по самое не хочу, мне хватит. Вопрос только один: если здесь распоряжается эта ньера Бетани, то что делаю я?
   Пока Холт это барабанил, подчеркивая важность сказанного резкими движениями руки, мы двигались куда-то вглубь дома. Повернули - и оказались на большой кухне.
   - Бетани! Ты тут?
   Уж да. Тут не только старушку, а пару лошадей в упряжке потерять можно. Две печи с конфорками сверху, столы и буфеты вдоль стен, длинный стол посередине, десятки свисающих с крючьев под потолком сковород, кастрюль, поварешек... Вот куда все это в частном доме? С таким надо ресторацию открывать!
   - Рени! - на удивление ясный голос раздался откуда-то из недр большого шкафа. - Пирожки будешь? С шелковицей, как ты любишь!
   Вот в чем, в чем, но в любви к пирожкам с шелковицей ньера Холта я бы заподозрила в последнюю очередь. Представить, как он отчитывает какого-нибудь торговца, сдуру обвесившего его на пару сэстоунов, и тот стоит, вытянувшись по стойке смирно и испуганно кивает на каждое слово - это запросто. Вообразить, как архивариус со злобной гримасой перерезает кому-то глотку - пожалуйста. Но пирожки?
   - Бетани, я помощницу привел. Зовут ньера Алессита. Оставляю ее тебе - сама объясни, что нужно, - прихватил с блюда пару пирожков, и коротко кивнув, повернулся к двери. - Да, ньера Алессита ждет ребенка, так что если приспичит опять сдвинуть большой шкаф, чтобы вытереть пыль, на ее помощь не рассчитывай! - и, уже откуда-то из коридора: - Вернусь к ужину!
  
   Я еще растерянно хлопала глазами архивариусу вслед, когда совсем рядом раздалось:
   - Ньера Алессита, значит? Ну, давай знакомиться. Я - ньера Бетани. Ну-ка повернись! Какой срок-то?
   Наверное, ей было уже под шестьдесят. Крепкая, даже круглая, среднего роста, с аккуратным пучком на голове, в белом переднике поверх синего платья. На носу очки. Только толку от них было чуть - достаточно было один раз заглянуть в выцветшие голубые глаза, затянутые белесой пеленой, чтобы понять суть проблемы - помутнение кристаллика, сиречь катаракта.
   И, похоже, не злая. Только уже через пару минут стало ясно, почему ньер Холт подозрительно спросил, не болтаю ли я, причислив говорливость к вредным привычкам наравне с выпивкой. Я не имела шанса вставить ни слова, зато за первые же три минуты успела узнать, что ньера Бетани одобряет длинные косы, но порицает нравы современных легкомысленных девиц, которые заводят детей, не имея надежного мужского плеча рядом.
   Наконец, мне предложили пирожок - я не стала отказываться - дали час на обустройство и велели быть тут, на кухне, как справлюсь.
   Уф!
   Выбравшись назад в прихожую, подхватила свой саквояж и потопала искать лестницу на второй этаж. В комнату Синей бороды, именуемую кабинетом, я твердо решила не соваться.
  
   К вечеру я уже относительно представляла, что меня ждет.
   Вставать полагалось полвосьмого. Ложиться, соответственно, в десять вечера. Как можно дрыхнуть по десять часов, я не очень понимала, но решила, что найду, чем себя занять. Например, стану вязать приданое дочке. Или читать конспекты.
   Дом был не так велик, как померещилось при первом знакомстве. Зато был почему-то Г-образным, что поначалу приводило к проблемам с ориентированием. Идешь-идешь по прямой, и вдруг бац - перед носом стенка!
   Выделенная мне комната оказалась лучше, чем я рассчитывала. Два окна на закат, в сторону моря, кровать с простынями тонкого полотна чуть не в три раза шире монастырской и - самое замечательное! - собственная ванная комната. Похоже, мне отдали одну из бывших гостевых.
   Пахать на мне, как я опасалась после знакомства со списком вакансий на стене ратуши, никто не собирался. Для начала ньера Бетани выдала кипу толстых тетрадей, куда записывала траты:
   - Сама уж не вижу, что пишу. Проверь-ка!
   Открыв, я поняла, что тоже не вижу, что пишет ньера Бетани. Ибо, похоже, достойная женщина не всегда вспоминала о том, что перо полагается макать в чернильницу. М-да, и что делать будем?
   Изложила проблему. Посовещавшись - я с инициативами не лезла, но осторожно предлагала возможные решения - договорились поступить следующим образом: заводим новую тетрадь, заносим туда имеющуюся наличность, проводим инвентаризацию продуктов и хозяйственных принадлежностей, составляем список потребных закупок.
   Еще в перечень первоочередных дел занесли то, с чем ньера Бетани не справлялась из-за слабости зрения: мытье окон и всего стеклянного в доме, включая подвески люстр, а также инвентаризацию хозяйского гардероба.
  
   Первым же вечером после ужина архивариус щелкнул пальцами:
   - Ньера Алессита, следуйте за мной, есть разговор.
   Мы пришли в ту же комнату, где беседовали в первый раз.
   - Как зовут вашего мужа?
   - Бывшего мужа. Мы официально разведены, - напряглась я. - Его имя - Андреас лен Тинтарис.
   - Ясно. Я верно понимаю, что вы не желаете с ним встречаться?
   - Верно.
   - У него могут быть к вам претензии имущественного толка?
   Интересно, зачем он все это спрашивает. Хочет знать, кого пустил в дом? Его право.
   - Вряд ли. Он потратил на покупку дома, в котором живет, наследство моей матери. Я забрала со стола бронзовое пресс-папье и сдала в ломбард: полученных денег как раз хватило, чтобы оплатить расторжение брака. Поскольку мамины деньги мне не вернуть, считаю это взаимозачетом.
   Брюнет покачал головой. Прищурился:
   - А вы сильнее, чем кажетесь на первый взгляд. Интересно...
   Похоже, архивариус узрел во мне какую-то загадку. Ну что же, взаимно. Я, например, никак не могла понять, сколько моему хозяину лет. От двадцати пяти до тридцати пяти - а сколько именно, фиг знает. А еще он был слишком резким - как-то не так я представляла себе возящихся с кипами старых бумаг посреди уставленных древними фолиантами стеллажей архивариусов. Правильный архивариус - такой солидный неторопливый седой дядечка в очках и синих сатиновых налокотниках - чтобы локти на камзоле не протирать. И носить должен башмаки с большими пряжками, а не сапоги до колен. А этот? Совсем не такой.
   - Ваш бывший начал вас искать. Хотите, чтобы нашел? Можно не сразу - пусть побеспокоится, понервничает - потом больше радость будет.
   Задумалась. Еще три дня назад я обмирала и таяла от одного взгляда Андреаса. Куда же все так быстро подевалось? Я так резко разлюбила или просто обиделась? Как отрезало.
   - Нет.
   - Могу пустить слух, что вы уехали из Салерано. Хотите?
   - Да.
   Хлопнул ладонью по столу:
   - Договорились.
   Странный какой-то архивариус.
   Или я разбираюсь в архивариусах как в мужьях?
  
   Все же слова о том, что Андреас пытается меня разыскать, встревожили. В первый же поход на рынок с ньерой Бет - так разрешила себя называть домоправительница - я прикупила басмы и перекрасила волосы в черный цвет. Среди местных уроженок две трети были брюнетками, так что маскировка казалось удачной. Вечером Холт фыркнул:
   - Каштановый шел вам больше.
   Пусть скажет спасибо, что кожу грецким орехом темнить не стала - в какой-то момент эта явно больная мысль посетила голову.
   Тете и Виаланте я пока ничего сообщать о себе не стала. А вот наставнику отписала с нового адреса, сухо перечислив все, что произошло.
  
   Дела потихоньку шли на лад. Я привела - насколько удалось - в порядок тетради с хозяйственными расходами. Смысла в том, на мой взгляд, не было никакого. Кроме одного - теперь я была осведомлена, сколько платит Холт за десяток кусков лавандового мыла, а сколько - за дрова. Фыркнула - у меня выходило процентов на двадцать дешевле.
   Потом перетерла окна. Кроме кабинета на первом этаже. Двери туда я обходила по дуге. Чтобы ни-ни. Один раз свидетелем моего маневра стал незамеченный Холт, довольно фыркнувший мне в спину. Кстати, ровно через неделю после прибытия хозяин выдал мне на руки десять серебряных соленов. Много! Я и не ждала...
   - Вы не торговались, не трепали мне нервы и не тратили время. Кормилица вами пока довольна.
   И замолчал.
   В припадке благодарности я поинтересовалась, не могу ли быть полезной чем-то еще?
   Холт не ответил.
   И заговорил сам ровно неделю спустя, отдавая мне в руки пришедшее от учителя письмо:
   - Значит, вы сказали правду, и действительно состоите с Расселом лен Дилэнси в переписке. Что же, это солидная рекомендация. Возможно, вы могли бы мне кое в чем пригодиться.
   Ну, возня с бумажками всяко лучше, чем потрошение сырой колючей и вонючей рыбы. К тому же за это мне платят!
  
   С того дня Холт стал озадачивать меня работой - давал ежедневно на переписку три-четыре документа. В основном - грузовые декларации каких-то судов. Я послушно округлыми буквами выписывала колонками ящики, кипы, тюки, бочки, вязанки, меры и остальное, в чем измерялись грузы. Занимала эта деятельность два-три часа в день. Закончив, пересчитывала строки в подлиннике и своей копии, чтобы знать, что ничего не пропустила. Только непонятно, зачем эта ерунда архивариусу?
   Иногда встречались незнакомые слова. Любопытствуя, я заглядывала в справочник. Ага, оказывается, бисквит возят в ящиках, потому что это не только пирожные, но и сорт фарфора. А кашемир - такая шерсть... Забавно - расширяю кругозор, а мне же еще и деньги дают!
   До конца испытательного месяца оставалось немного, когда мне показалось, что я нашла в бумагах несуразицу. Названия судов повторялись, а за некоторыми, имена которых мне особенно нравились - например "Удачливая чайка" или "Жемчужная русалка" - я даже следила и радовалась, читая об их очередном удачном рейсе. А тут я смотрела на чайкины бумаги, и получалась ерунда - либо это не та чайка, либо она внезапно раздулась до размеров целого альбатроса - ни из одного прежнего похода она столько на себе не припирала. Промолчать или спросить?
   Думала до вечера.
   А вечером Холт прищурился на меня сам, забавно пошевелил кончиком длинного носа и изрек:
   - Ньера, кончайте ерзать и изложите вашу проблему.
   Ладно. Вряд ли меня сразу за выгонят за любопытство?
   - На "Удачливую чайку" не могло влезть двести бочек масла и столько же тюков кашемира. Обычно она возила грузы, в полтора раза меньшие по объему.
   Взгляд серых глаз стал острым:
   - Ну-ка, покажите!
   Принесла бумагу и по памяти перечислила содержание прошлых деклараций. И, видя его интерес, сказала, что думала:
   - Если я не ошиблась, то тут что-то незаконное. Не контрабанда - какой смысл платить пошлину с товара, который можно ввезти просто так? Я думаю, сам груз получен нечестным путем, но можно его обелить, если декларировать как легально привезенный откуда-то издалека и уплатить пошлину.
   - Да, с контрабандой у нас строго. А вот пиратство никто не отменял, - кивнул Холт. И в первый раз за все время мне улыбнулся: - Хвалю, ньера. Продолжайте в том же духе. Внимательность будет поощряться.
  
   Обдумав за ночь порядок действий, утром я засела за составление сводной таблицы для каждого судна, с которым сталкивалась. Объем, грузоподъемность - кажется, это называется тоннажем, среднее время рейса. Последнее я решила вписать, потому что если вдруг окажется, что кто-то шибко резвый сплавал к островам южной Физанты за пряностями трижды за тот же срок, за который другие еле успевают обернуться один раз - это уже повод считать, что дело нечисто.
   Задумалась - как поступить с датами рейсов? Писать все подряд в порядке поступления документов - значит превратить данные в нечитаемую кашу. Почесала нос, немного поразмышляла. И решила сделать слева колонку по годам - на каждый пять-шесть строк хватит - они же плавают, а не летают!
   После завтрака показала разлинованный гроссбух Холту. Тот молча кивнул, кинул: "Ждите" - и через пять минут приволок мне здоровенную коробку, полную грузовых деклараций.
   М-да, это займет меня надолго...
   Холт, взглянув на мое лицо, фыркнул и вышел из комнаты.
   Позаимствовав у тетушки Бет большую корзину - для обработанных документов - принялась за дело. Часа через три почувствовала, что поясницу ломит нестерпимо, а ног не чувствую - затекли. Отложила тетрадь, заглянула в корзину - посмотрела на скудные плоды трудов праведных, вздохнула. Запрокинув голову, потянулась - чем бы полезным заняться для разминки? Взгляд уткнулся в пыльную люстру с мутными подвесками, тускло отсвечивающую надо мной на высоте семи локтей...
   Идиотка! Не только ноги, но и мозги отсидела! Вот каким местом надо было думать, чтобы приволочь высокую стремянку, таз с тряпкой и полезть наводить чистоту под потолок? Остатков соображения хватило на то, чтобы убрать бумаги куда подальше - переложить в стоящее в углу кресло. И ведь уже на первой ступени лестницы пошатнулась - голова закружилась. И ребенок толкнулся, как предупреждал. Но я - нет предела ослиному упрямству и бабской дурости! - только выругалась, что живот и длинный подол мешают видеть, куда ногу ставишь, и полезла наверх. Как же - семь ступенек - это сущая ерунда! Раньше я и не в такие места лазила! Зато как люстра засияет!
   А дальше случилось то, что обычно случается с планами безмозглых кретинок - всё пошло наперекосяк. При первом же прикосновении тряпки с люстры мне на голову посыпались пыль и комья паутины, да так, что я отчаянно зачихала. Попытка протереть что-то одной рукой немедленно вызвала качание всей конструкции. А вторая у меня - вот незадача! - была занята тазом, который я держала, уперев в бедро.
   И что дальше? Люстра звенит, меня шатает, таз кренится... и тут от двери послышался голос Холта:
   - Что здесь происходит?
   Попытка обернуться стала роковой - я потеряла равновесие. Первым улетел вниз и грохнулся об пол таз. Потом повело стремянку с махающей на ней, как курица на взлете, верхними конечностями мной. Повело, перекосило, накренило... и мы полетели... Я даже заорать с перепуга не успела - просто онемела от ужаса, от мысли, что упав, потеряю дочку - ведь двадцать шесть недель - это слишком рано! Попыталась сгруппироваться, чтобы приземлиться на бок, как-то прикрыть живот... и тут меня поймали. На руки. Мягко.
   А вот голос мягким не был:
   - Ньера, вы идиотка!
   Он еще как-то умудрился спружинить коленями и устоять на ногах. Но смотрел злобно, как храмовник на упыря. Ну еще бы! Руками я до боли вцепилась ему в плечи, а тряпка... ой, моя грязная мокрая тряпка повисла на холтовской вороной макушке. Я зачарованно смотрела, как на свисающем на лоб уголке набухает грязно-серая капля... Сейчас шлепнется на нос...
   Дернулась, упираясь руками ему в грудь, пытаясь освободиться.
   - Дважды идиотка. Не двигайтесь. Сейчас отнесу вас в комнату и пошлю за врачом - пусть вас осмотрят. И лучше ничего не говорите! Ни одного слова! Вообще не открывайте рот! - мотнул головой, сбрасывая тряпку.
   Я испуганно кивнула. Врач - это хорошо. Лишь бы обошлось, лишь бы обошлось... Если что-то совсем не так, помогу себе волшебством. Пусть дочка будет не такая сильная в магии, но живая... Но какая, какая, какая же я дура!!! По щекам бежали слезы испуга, облегчения, злости на свою беспросветную глупость... Что же я натворила?
   Как только Холт вышел из комнаты, положила ладони на живот, настороженно ощупывая. Малышка лягнулась. Живая! И - спасибо Холту! - вроде бы при приземлении обошлось без рывка. Архивариус сумел меня поймать и, согнув ноги, погасить импульс. Но все равно было жутко. А вдруг отошла плацента? А если от сотрясения начнутся преждевременные роды?
   Я лежала, прижав к животу подушку, и тихонько плакала.
  
   Врач - пожилой мужчина с черным кожаным саквояжем - пришел очень быстро. Холт за его спиной сощурился на меня и поднес палец к губам - молчи! И заговорил сам:
   - Ньер Ильери, это - племянница моей кормилицы Бетины, Беата. Как видите, она в тягости. Но, желая помочь тетушке, полезла под потолок мыть люстру. Нет, не глядите на меня так - я ничего такого не приказывал и не просил. Чем думала она - не знаю. Но чуть не упала. Посмотрите, что с ней. Я подожду за дверью.
  
   Докторов я не любила. И не особо им доверяла. А этому еще и нельзя было задавать вопросов - ведь начни я пытать про плаценту, да про предлежание - медицину в магической семинарии изучали весьма подробно - моя легенда безмозглой племянницы кормилицы разлетится вдребезги.
   - Нужно понаблюдать. Зайду завтра, посмотрю. Пока строго постельный режим.
   Врач поднялся с края кровати, отряхивая, будто намочил в воде, кисти рук.
   Вот умеют доктора тремя нейтральными словами напугать до синюшных колик! Вроде ничего и не сказал... а хоть на кладбище собирайся!
   Ньер Ильери присел за стол - выписать потребные лекарства. Уйдет - погляжу, что он там понакалякал.
  
   За дверью слышались тихие голоса. Я замерла, прислушиваясь. Зараза! - ничего не разобрать! Потом послышались удаляющиеся шаги и все стихло. Только я распустила свободную шнуровку на платье, устраиваясь поудобнее, как после короткого стука дверь распахнулась, явив Холта с насупленными бровями. В одной руке архивариус держал деревянный табурет, в другой - медный таз для варки варенья и большую колотушку для отбивания мяса.
   Я напряглась. Это он чего?
   - Не дергайтесь. Вот! - поставил табурет у моего изголовья, водрузил на него таз вверх дном и увенчал сооружение колотушкой. - Лежите. Если что-то нужно, не встаете сами, не лезете на потолок, не орете на весь дом - берете молоток и стучите по тазу. Ясно? Ньера Бетани сейчас зайдет.
   - Ньер Холт, спасибо...
   - Не за что. Знал бы, что у вас с головой плохо - в дом не взял.
   - Что сказал врач?
   - Вероятно, обошлось. Но точно будет видно через пару дней.
   Он прошел к столу, взял исписанный доктором листок, фыркнул.
   - Что там? - напряглась я.
   - Не дергайтесь, ньера. Успокаивающие и укрепляющие - корень валерианы, трава пустырника, кое-что еще.
   Архивариус вышел из комнаты и прикрыл дверь.
  
   Первая реакция - спонтанная - самая честная. Холт, не раздумывая, кинулся меня ловить, когда я загремела с лестницы. И сделал все, чтобы помочь мне и малышке. Хотя - вспомнила злые серые глаза под нависшей над ними мокрой тряпкой - желание придушить безмозглую дуру читалось явно. Я его понимала - сама б себя придушила!
   Но, как бы то ни было, похоже, я попала в дом к хорошему человеку.
  
  
   Глава 4
  

Мы не столько нуждаемся в помощи друзей,

сколько в уверенности, что ее получим.

Демокрит

  
   Следующую ночь я буду помнить долго.
   Ничего особо не болело, но я знала, что роды - в том числе и преждевременные - часто начинаются на рассвете, в час Ночной кобылы, когда мать спит. А мне рожать было никак нельзя.
   Поэтому я додумалась до того, что выспаться надо днем, пока есть время. А за полночь, наоборот, бдить, не смыкая до утра глаз. Так безопаснее.
   Инициатива вылилась в опухшую от слез физиономию с красными от недосыпа глазами.
   Вот не зря я всегда не любила мыть люстры!
  
   Холт ко мне больше не заходил. Зато тетушка Бет заглядывала каждые полчаса, принося отвар пустырника, лимонад, пирожки. При этом достойная ньера попеременно ругала меня, жалела и расспрашивала - как же такое вышло? А я была настолько выбита из равновесия, что слово за слово поведала ей всю историю моего замужества... Та поправила очки на носу, посмотрела на меня строго и изрекла:
   - Козёл!
   А потом подмигнула.
   Я засмеялась. И рассказала ей про миренью.
  
   Через два дня, навалявшись в постели на всю оставшуюся жизнь, я встала.
   Тетушка Бет, похоже, решила взять меня под крыло. И начала с того, что приволокла пару своих платьев, заметив, что как на моих шнуровку ни распускай, а скоро станут узки в талии.
   С талией она угадала - я медленно, но верно переходила в разряд ньер, талию которых можно было гордо именовать экватором. Но беда в том, что рост у Бет был меньше моего на полторы ладони, плечи - заметно уже, а руки, соответственно, короче. И последние пункты банальным отпусканием подола не лечились. Вид у меня в кормилицином платье получился нелепо-комичным. Поблагодарив, решила, что разберусь сама - сделаю юбку на завязках, и стану носить с блузкой и легкой шалью, чтобы прикрыть все это безобразие. Вполне прилично.
  
   Поднявшись, я снова засела за составление сводной таблицы, раздумывая о том, как выявлять закономерности. Возникла еще одна идея: под каждой грузовой декларацией стояла виза портового чиновника. Вот если посмотреть, кто визировал сомнительный рейс "Удачливой чайки" и проверить остальные декларации, подписанные тем же ньером? Даст это что-нибудь?
   Дало. Я нашла три записи за подписью ньера Ярита, показавшиеся мне подозрительными. Если б не присматривалась специально, внимания б не обратила. Например, при пристальном вглядывании показалось странным то, как на одном корабле, побывавшем в трехмесячном плавании, могли оказаться одновременно моржовые шкуры, лён, черное дерево и шоколад. И все в немалых количествах. Половина товара с севера - половина с дальнего юга. На случайную закупку по пути мало похоже.
   Занеся данные в свой гроссбух, отложила документ в сторону и задумалась... где-то мне уже попадалось черное дерево вместе с какао... Начала рыться в куче документов - вот! "Синелья" - прибыла в тот же месяц с грузом ячменного пива в бочках - а еще черным деревом и какао. А кто поставил визу на декларации? Еще один ньер - какой-то Парелли.
   К вечеру я была уверена, что или беременность пагубно повлияла на умственные способности, но развила паранойю, или я наткнулась на что-то масштабное. Странность тянулась за странностью - как нити из клубка...
   А еще один повод для размышлений - необычный архивариус Раиндэлл лен Холт. Который был в курсе, что корень валерианы и пустырник - успокаивающие, носил сапоги вместо городских туфель, обладал реакцией горного тигра - как он меня только успел поймать в полёте? - и, кроме того, интересовался злоупотреблениями в порту Салерано.
   И, наконец, я раздумывала, как поступить? Можно тупо переписать сведения о кораблях в свою тетрадь и устраниться. Отдать Холту - пусть полистает, посмотрит сам. При таком способе представления данных найти зацепки будет не слишком сложно. Ведь известно - чтобы что-то заметить, всего-то и надо, что взглянуть на вещь под правильным углом.
   Или рассказать?
  
   * * *
   - Вы опять ёрзаете, ньера. Что сегодня?
   Думай - не думай, он видит меня насквозь.
   - Рассказ долгий. Пойдемте, покажу бумаги.
   Три портовых чиновника, пять подозрительных судов. В шестом я уверена не была. Принадлежали эти корабли двум разным судовладельцам...
   Как могла логично изложила свои умозаключения.
   Допустим, некий корабль раз за разом плавал на север. Откуда вез мед, меха, лен, янтарь, рожь, лес... и вдруг - совершенно неожиданно - его понесло на юг. Ну, бывает - замерзли и вообще решили что-то новенькое попробовать. А потом опять стали плавать по привычному маршруту. Такое объяснимо, если поход в новое место не принес заметной выручки и владелец решил больше не рисковать и вернуться к гарантированной стабильной прибыли. Но вот шхуна "Синяя стрела", с упорством муравья возившая раз за разом лен, моржовые и тюленьи шкуры и можжевеловую водку, вдруг вернулась с окстийским фарфором - дорогой и выгодный груз! - а потом снова отчалила за водкой. Вот что бы сие значило?
   - Вы понимаете, что говорить об этом нельзя никому? Даже Бетани? - серые глаза требовательно уставились мне в лицо.
   - Еще как понимаю, - вздохнула, опустив глаза на самую выдающуюся часть тела.
   - Хорошо. Завтра дам вам секретные данные о нападениях на корабли в Закатном океане. Они неполные. Как догадываетесь, в большинстве случаев рассказать о случившемся было некому. Сопоставите их с тем, что нарыли. Посмотрим, будут ли совпадения.
   Засыпая, я раздумывала - откуда у архивариуса такие документы?
   И куда я полезла? Возникло ощущение, что перетереть в доме все люстры всяко безопаснее, чем совать нос в это дело. Мне сейчас вообще надо сидеть тише мыши, не высовываясь никуда. Так мало мне бывшего мужа с вонючей рыбьей тушкой в кармане - еще пиратов на свою голову нашла!
  
   Следующие две недели я работала по три часа утром и два днем в гостиной на нижнем этаже, перебирая бумаги и занося в тетрадь данные по кораблям и их пропажам в удобном для анализа формате. Пришлось добавить имена владельцев и капитанов - казалось, что это может пригодиться. А еще я аккуратно, на обороте, несмываемой тушью нумеровала исходники, предварительно сортируя их по годам. Чтобы в случае чего всегда можно было просмотреть подробно данные по грузу и по рейсу. Допустим, смотришь, что интересующему рейсу соответствует запись триста двенадцать - и сразу понятно, где искать.
   Наше королевство располагалось на полуострове, отделенном от остального материка горами. Но так сложилось, что именно Тариста с ее издавна могучим торговым флотом стала воротами всего континента. Через наши пять главных портов, одним из которых был Салерано, а другим - столица страны - Лореция, проходили две трети грузов, затем отправлявшихся на север, сухопутным соседям.
   Да, мы кормили себя сами - поля, сады, виноградники, пасшиеся в предгорьях стада и, наконец, приморский мягкий климат, делали страну независимой от поставок продовольствия извне. Но кровью и силой королевства была именно торговля. Почти четыреста лет Тариста жила без войн благодаря деньгам, полученным от торговли. И лично мне бы хотелось, чтобы так оно и продолжалось. А тут я видела, что кто-то или что-то систематически ее подрывает...
   Вот только не доставало данных для анализа. Корабли, груженные награбленным, могли отправиться в любой из пяти портов. А у меня были сведенья только по Салерано. Хотя... хотя... Вот я засекла уже десяток подозрительных судов. Если они заходили в другие порты - о том тоже есть записи. Те, в свою очередь, укажут на нечистых на руку портовых чиновников... и потянутся новые нити. Распутать можно, было бы время да желание.
   Пару совпадений с пиратскими нападениями я обнаружила. Барку "Фортуна капитана" не повезло - шедший из южного Кониго с грузом черного дерева и какао корабль был потоплен за месяц до того, как с таким же грузом в Салерано прибыли "Удачливая чайка" и "Синелья". А на шхуне "Морская выдра", прибывшей с полным трюмом суриго - южного растения с метельчатыми колосьями и длинными зернами, мука которого использовалась для изготовления кондитерских лакомств - почему-то оказались слитки пропавшего за три месяца до того серебра из Ливорнии.
   Наверное, я бы копалась в бумагах с утра до ночи, но тетушка Бет не давала мне засиживаться, регулярно отправляя то протереть пыль, то полить цветы, то - вместе с ней, одну меня она не отпускала - на рынок за свежей зеленью и ранними овощами. И я по-прежнему ходила брюнеткой, маскируясь под местную уроженку.
  
   Холт разговаривал со мной мало и нечасто. Здоровался утром за завтраком, а вечером обращался только тогда, когда видел, что я нарыла что-то новое. Но не торопил с работой.
   Несколько дней назад я уперлась в странный факт, который не знала, как трактовать. Я была уверена, почти могла поклясться, что купеческая компания "Восточная звезда", три корабля которой регулярно возвращались в порт с горой груза выше мачт, замешана в пиратстве. И тут выяснилось, что у них самих пропали две шхуны. Непонятно.
   Вечером спросила у Холта.
   Тот задумчиво запустил руку в волосы, взъерошив черные пряди над бледным лбом, потом произнес:
   - А были ли эти корабли застрахованы?
   Упс! Вот так поворот! Если существовала страховка, то никаких убытков и нет... Но это же еще гора бумаг! Тут до ста лет сиди - не разберешься!
   Машинально начала чиркать на чистом листе, как обычно делала, когда задумывалась...
   - Что это? - длинное лицо заглянувшего мне через плечо Холта вытянулось еще сильнее.
   Сглотнула, взглянув на то, что вышло. Сидящий столбиком на попе зверек с растопыренными передними лапками, жутко оскаленными зубами и в кирасирской каске и впрямь смотрелся странно.
   - Очень страшный суслик, - сообщила я серьезным голосом. Не объяснять же архивариусу, что изначально мы с Вилькой рисовали карикатуру на нашего преподавателя военного дела? И так натренировались, что в задумчивости обе начинали плодить сусликов.
   Холт фыркнул мне прямо в ухо.
  
   В дела своего хозяина я решила не лезть. Куда он уходит днем - точно не моё дело. Но, подозреваю, что не в архив. Запретный кабинет я продолжала обходить по дуге - чем бы там ни занимался и что бы ни хранил в своих владениях Холт - золотые слитки, коллекцию собачьих ошейников, женских подвязок или скальпы врагов - меня это однозначно не касалось. Было любопытно, конечно... но не настолько, чтобы рисковать оказаться на улице за два месяца до родов или, наоборот, вляпаться по уши в дела знатных, богатых и могущественных торговцев - такого не только будущая мать на сносях, но и любой человек разумный станет избегать любой ценой.
   Для меня важным было то, что Холт безо всяких просьб с моей стороны поднял оплату до двадцати соленов в неделю. Деньги мне понадобятся. Через восемь или девять недель я рожу - и после этого снова смогу пользоваться магией. И - вероятнее всего - уеду из Салерано навсегда. Город, конечно, замечательный, но бодаться из-за клиентуры с собственным бывшим не улыбалось. К тому же, пораскинув в свете последних прозрений и озарений мозгами, я поняла, что, возможно, Андреас постарается меня вернуть, используя угрозу отнять ребенка как рычаг. Орсетта колдовала всю жизнь на троечку с плюсом... а Андреас был амбициозен, ему подавай больше.
  
   Вечера я проводила у себя в комнате. Листала конспекты, читала, начала, как и собиралась, вязать для малышки. Последнее, правда, не особо получалось, зато хорошо успокаивало.
   Потянувшись, отложила кривоватое недовязанное одеяло - ничего, потом магией поправлю. Встала перед большим висевшим на стене зеркалом. Повернулась в профиль, натянув на животе длинную ночную рубаху, хихикнула - экватор он и есть экватор! И испуганно подпрыгнула - в коридоре рядом с моей дверью что-то заскребло по стене, а потом тяжело упало на пол.
   Что за?..
   Взяв в руку лампу - если чего, ей и отбиваться буду! - выглянула за дверь. Почти у порога на ковровой дорожке темнела бесформенная куча с вытянутой вперед белой рукой. Холт! Кинулась к нему - без сознания, голова в крови. В каком состоянии всё остальное - не поймешь, потому как в грязи. Но, похоже, что архивариусу досталось, и сильно.
   Бетани занимала комнату на первом этаже, рядом с кухней, говоря, что ей так удобнее. Сбегать за ней? Сейчас, только сначала посмотрю, что с ним - если кровь идет, останавливать надо срочно - а потом уж позову кормилицу. Как он в таком состоянии вообще домой дошел и на второй этаж поднялся?
   Хорошо бы, конечно, его куда-то положить. Только куда? До хозяйской спальни в торце коридора мне тело явно не доволочь. Ладно, сначала надо понять, что с ним.
   Поставив лампу на пол, побежала за тряпкой и кувшином с водой. И, присев рядом с телом, осторожно стала смывать кровавую корку со лба, одновременно ощупывая пальцами голову со слипшимися волосами. Ага, получил удар по затылку. Рассечен висок. Но череп вроде цел. А почему потерял сознание? Упс, правый бок в крови - вот это хуже. Кое-как, дергая за рукава, стянула камзол. Холт застонал, открыл глаза.
   - Вы ранены, сейчас позову Бет. И нужен врач.
   - Не надо звать Бет, не страшно... Сами... - и отрубился опять.
   Отлично!
   Ладно, хочет помереть - его воля. Подняла лампу, рассматривая распоротую пропитанную кровью полотняную рубаху. Похоже, распахали плечо. И впрямь не смертельно. Если, конечно, это всё. Перевязать такое я могу - нас учили.
   - Я его убил, - осчастливил меня новым знанием снова пришедший в себя Холт.
   - Кроме плеча - раны есть? - задала я вопрос по существу.
   - Голова.
   Ну, это я уже видела.
   - Встать сможете, если я подопру?
   - Попробую.
   Тащить Холта на себе я не собиралась, но подстраховать могла. Кое-как мы дошли до его спальни - моя была ближе, но делать там незнакомому мужчине было нечего. Да и где я сама тогда буду ночевать?
   Следующий час я провела творчески, вспоминая то, чему нас учили в семинарии. Оказалось, что в ванной моего хозяина имеется аптечка, где обнаружились и бинты, и вата, и куча склянок со снадобьями на все случаи жизни. Я промыла раны, обработала края спиртом, забинтовала. Потом, подумав, принесла иголку с шелковой ниткой, поболтала их в спирте и прихватила разрез на виске тремя стежками - иначе останется шрам. Бледный как смерть Холт терпел молча, следя за моими действиями расширенными зрачками.
   Закончила я тем, что перетащила в его комнату из своей так и оставшиеся стоять у меня табуретку, таз и колотушку, и, пожелав доброй ночи, отбыла восвояси.
   Отмыв от крови руки и сменив заляпанную рубашку на чистую, задумалась. Странностей накапливалось все больше и больше. Темный ковер на стене комнаты архивариуса украшали мечи и кинжалы - с мирной профессией такое никак не вязалось. И эта аптечка... словно не с бумагами работает, а на войну собрался. А еще больше настораживали пара шрамов от давних порезов на мускулистом предплечье и старый, похожий на белую кляксу, шрам под лопаткой.
   Но случившееся однозначно было дурным знаком.
   Во что я влипла?
   Неужели я со своими догадками разворошила осиное гнездо?
  
   * * *
   Утром Холт был уже почти в норме - во всяком случае, спустился к завтраку он самостоятельно и был брит. Хотя по-прежнему выглядел бледнее хорошо отбеленной простыни.
   Меня приветствовал кивком, всю трапезу молчал, а, вставая, сообщил:
   - Ньера Алессита, вы мне нужны. Пойдемте.
   Предсказуемо - повязка на плече пропиталась кровью, и ее нужно было сменить. Посадив хозяина спиной к окну, внимательно осмотрела края раны. Те покраснели, но - прикоснулась пальцами к коже - воспаления вроде бы не было. А вот еще один шрам останется.
   - Хотите знать, что случилось? - неожиданно поинтересовался он, пока я накладывала повязку с календулой и бинтовала плечо.
   Я задумалась. Оно мне надо? Любопытство погубило кошку. Или не знать - еще опаснее?
   - Ведь вы уже поняли, что я не архивариус?
   Наклонила голову. И что сказать?
   - Ну, как хотите... - казалось, он был слегка разочарован.
   - Сколько вам лет? - задала я вопрос на пробу. Ответит охотно, можно будет спросить что-нибудь еще. А если уклонится - это станет ответом само по себе.
   - Двадцать шесть.
   Хм-м, моложе, чем я думала, а командует, как Андреасу и не снилось! Кто же он?
   - Личный эмиссар Риналдо Третьего, ведущий сейчас по просьбе гильдии Купцов и гильдии Страховщиков расследование участившихся случаев пиратства. Кроме того, в Салерано год назад погиб мой отец - этот дом достался мне в наследство от него. Я ищу убийц. Вы это хотели спросить?
   Сообщить кому-то, что лично знаком с королем, когда этот кто-то ощупывает шишку у тебя на темечке - не самый удачный момент. Я дернулась сама, дернула прядь его черных волос. Холт подпрыгнул на стуле и выругался сквозь зубы.
   - Впечатлены, ньера?
   - Нет. Думаю, как побыстрее смыться куда подальше, - абсолютно честно ответила я.
   - Помогите мне, и я посодействую вашей карьере в столице. Ведь вы хороший маг?
   - Что включает помощь?
   - Работу с бумагами, анализ и только их. Никакой опасности.
   - Что случилось с вашим отцом?
   - Уличное убийство, которое затем попытались выдать за обычное ограбление.
   - Он тоже занимался этим делом?
   - Да.
   Отлично. В плохом смысле. Значит тот, кто стоит за этим, наверняка следит и за действиями Холта, и за его домом. И тут - как безмозглая тетерка - в это замечательное место прилетела одна безголовая свежеразведенная беременная магиня...
   Даже если предположить, что внешние наблюдатели считают меня родственницей Бетани - все равно оставаться здесь не следует.
   - На месте виновных я бы убила вас, ньер - ведь это и пытались сделать вчера, да? - сняла бы с пояса ключи, пошла бы сюда, зная, что в доме нет никого, кроме двух женщин, обыскала все в поисках улик и бумаг, свидетельниц прирезала, а дом - чтобы уж точно ничего не пропустить - сожгла. Боюсь, мне этот вариант не подходит. Если не возражаете, завтра я уеду в Виэнию.
   - Возражаю. Поступим по-другому. Мне нужна ваша помощь - у вас хорошая голова, но вы требуете безопасности. Так? Я остаюсь в доме и делаю вид, что прекратил расследование. Возможно даже изображу, что вовсе покинул Салерано. А сами продолжим работать с бумагами - такую кипу даже вдвоем за месяц не разобрать. Кстати, у вас нет новых идей, куда рыть дальше?
   - Заведите сторожевую собаку, - не совсем логично ответила я. - И куда рыть, да, мысли есть. Во-первых, нужны данные по всем пяти портам. Начать можно с тех кораблей, которые уже привлекли к себе внимание. Посмотреть, кто подписывал декларации... а там видно будет. - Отступила на шаг. - Пересядьте лицом к окну - хочу посмотреть шов на виске, не разошелся ли. - Холт послушно развернулся. Я подступила чуть сбоку, иначе б мой живот уткнулся ему прямо в нос. Сдвинула черные волосы со лба, разглядывая, что вчера нашила. Неплохо, шов аккуратный. - А другая идея - попробовать проследить за награбленными товарами, подняв таможенные документы. Вдруг черное дерево или фарфор повезли продавать дальше на север? Так вот интересно, какая купеческая компания это сделала.
   - Неглупо. У вас приятно прохладные пальцы, ньера. Спасибо за лечение.
  
   Собака появилась на следующий же день. Точнее, две собаки. Черные короткохвостые геранские волкодавы - страшенные зверюги почти мне по пояс, с круглыми рыжими подпалинами на груди, здоровенными зубами и в ошейниках с шипами. Тетушка Бет всплеснула руками в ужасе. Правда, позже выяснилось, что ужаснул ее не вид псов, а то, что тех полагалось два раза в день кормить сырым мясом.
   - Не воют, не лают, сообразительны, бесстрашны, верны до смерти, - прокомментировал приобретение Холт. - И уже выдрессированы на охрану.
   Я промолчала, отметив только, что мое желание он воплотил с рекордной скоростью, тем самым отрезав мне путь к отступлению. Ладно, пока Холт держит слово и находится в доме, я тоже останусь здесь.
   - Как их зовут? - поинтересовалась я, пока меня обнюхивали.
   - Хват и Рвач.
   Уж да, очень подходящие имена для домашних питомцев.
   - Запомнить легко, вот этот, с одним рваным ухом, Рвач и есть.
   Пес, услышав имя, наклонил башку с торчащим надо лбом драным черным огрызком, внимательно рассматривая меня янтарными глазами. Я протянула руку, погладить - нос угрожающе наморщился, верхняя губа приподнялась, обнажив клыки.
   - Простите, ньера, к ласке они не приучены.
   Убойцы какие-то. Или убийцы?
  
   Появлением собак дело не ограничилось. К вечеру в доме появились мастера, установившие на все окна - в том числе и второго этажа - внутренние металлические жалюзи. Открывались они изнутри. А когда были опущены и заперты, ни проникнуть в дом извне, ни устроить пожар, кинув какую-нибудь дрянь в окно, было невозможно.
   - А чердак и погреб для дров? - практично поинтересовалась я.
   Холт прищурился на меня, фыркнул и ответил одним словом:
   - Уже.
   Вообще-то, все эти предосторожности годилось лишь для защиты от обычных, немагических нападений. Маг средней руки легко бы и открыл засовы, и усыпил или убил собак. Я бы сама справилась с этим безо всякого труда. Но вероятность такого была ничтожна - будущим магам еще в нежном возрасте втолковывали, что самый слабый маг может жить обеспеченно, спокойно и, главное, долго - если не ввязывается в сомнительные или криминальные предприятия. Что магия оставляет следы, и любое преступление будет раскрыто старшими коллегами, которые в свою очередь желают жить долго, богато и счастливо. Так что найти в Таристе мага, желающего поучаствовать в штурме дома личного королевского эмиссара, было нереально.
  
   Со следующего утра мы начали работать в гостиной вместе. И это не было неприятно или напрягающе, как того опасалась я.
   Я продолжала методично заносить в свой гроссбух данные о привезенных кораблями грузах. А Холт выписывал данные по нападениям в хронологическом порядке. Когда кто-то из нас натыкался на то, что казалось интересным, мы обменивались мнениями.
   Например, я заметила, что вместо одной из потерянных компанией "Восточная звезда" шхун у нее всего через три месяца появилась другая - с аналогичным тоннажем - и начала плавать по знакомым маршрутам. Неужели настолько нагло? Вот так, получили страховку, перекрасили название и поплыли дальше? Но на каком уровне нужно иметь прикрытие, чтобы поступать так и не бояться разоблачения?
   - На очень высоком. И, пока мы собираем факты, допускать утечек нельзя.
   Надеюсь, еще пару месяцев эти факты мы прособираем... Здоровенные коробки с неразобранными бумагами под столом подтверждали мой оптимизм.
  
  
  
   Глава 5

Безусловно, ваш муж имеет свои недостатки!

Если бы он был святым, он бы никогда

не женился на вас.

Д. Карнеги

  
   Неприятности свались, откуда я их совсем не ждала. Дохаживать мне осталось меньше месяца, и я расслабилась - день за днем ничего не происходило - мы с Холтом корпели над бумагами и начали рисовать схемы - кто и как, прямо или косвенно, замешан в пиратском промысле. Причастных хватало - торговые компании, отдельные купцы, судовладельцы, чиновники разных рангов, таможенники - ведь прибыль исчислялась сотнями тысяч соленов. Прорва денег!
   Подтвердилась догадка о том, что, похоже, не все захваченные пиратами корабли шли на дно. Например, пропала какая-нибудь "Резвая нимфа" вместе с грузом. Груз засветился в Салерано три месяца спустя. А еще через три-четыре на рейде возникала поразительно похожая на пропажу перекрашенная, сменившая владельцев и команду "Меч-рыба". До того нигде не существовавшая и непонятно кем и когда построенная. Мы насчитали четыре таких случая лишь в Салерано только за последние пять лет. А сколько их было всего?
   И стало понятно, зачем нужны эти аферы с кораблями. С одной стороны, если всем вокруг известно, что ты тоже пострадал - никто и не заподозрит, что ты сам стоишь за разбоем. С другой - судно стоит кучу денег! И, наконец, допустим, всплыл через несколько месяцев якобы погибший корабль, да? Страховка уже получена. Вот кто может наверняка сказать - та же ли самая это шхуна? Только владельцы да команда. А все замешанные поглаживают кошельки и молчат. Страховщикам остается скрежетать зубами, подсчитывая убытки. И поднимать ставки, которые ложатся грузом на плечи честных купцов.
   Так, день за днем я добавляла в складывающуюся картину новые кусочки, а по вечерам сидела с крючком и мотком шерсти, перебирая в голове данные, которые переписывала днем, гладила живот, который время от времени болезненно каменел, растирала опухшие лодыжки и старалась не есть слишком много. И начисто забыла о своем экс-супруге...
   А зря.
  
   Виновата была я сама. Потому что, поняв, что скорее всего задержусь в доме ньера Холта до родов, отписала Вильке и тетушке Лео с нового адреса, чтобы те не беспокоились, куда я пропала. При этом совершенно упустив из виду, насколько тетя помешана на устройстве моего семейного счастья, и какое впечатление произвел на нее красавец Андреас, когда Лео приехала на нашу свадьбу.
   А вот Андреас, как выяснилось, все просчитал. Не найдя меня сам, отписал тете, что мы поссорились в результате мелкого недоразумения, что он ужасно боится и беспокоится и за меня, и за ребенка - как же я буду беременная, одна? Ни об измене, ни о том, что сам оставил меня без денег, ни о том, что мы уже разведены, экс-гад не сообщил. Тетя прослезилась, купилась и послала мой новый адрес, искренне веря, что творит добро, сводя поссорившихся влюбленных.
   Но это было не все. Узнав адрес, Андреас отправился в Храм, где пообщался с тем самым храмовником, который меня разводил, и заявил, что де он - известный уважаемый маг - может предоставить лучшие условия для жизни и воспитания ребенка, чем легкомысленная мать-одиночка без верного заработка. Ведь у него-то есть и дом, и постоянный доход! Потом принес клятву, что действительно хочет забрать ребенка, как только малыш родится. Не знаю, сколько Андреас заплатил, но в результате он получил на руки предписание Храма отдать ему младенца, как только тот появится на свет.
   Обо всем этом я узнала, когда в нашу дверь поутру неожиданно забарабанили судебные приставы, в компании которых мой бывший пришел мириться с норовистой беглой женой.
   Разговаривал с ними Холт. И только это меня и спасло - иначе бы я или умерла на месте, или убила подлеца. Отрицать, что Алессита лен Ориенси проживает в этом доме, Холт не мог - письма доставлялись именно сюда. Да и не стал бы - наказание за лжесвидетельство у нас в стране было суровым. Закончилось тем, что мне пришлось-таки показаться и лично подписать врученное злорадным храмовником еще одно предписание, запрещающее покидать Салерано до родов.
   Андреас смотрел на меня из-за спин приставов с довольной полуулыбкой на лице. А уходя, послал воздушный поцелуй.
   Когда Холт, наконец, захлопнул дверь, я сползла по стене на пол и зарыдала...
  
   Холт присел на корточки рядом, протянул платок.
   - Вытрите слезы и скажите, чего он хочет на самом деле? Простите, ньера, но во внезапную любовь к детям этого хлыща мне верится с трудом.
   Хлыщ. Вот правильное название. А для меня - другое. Слепая безмозглая курица. И не уехала вовремя, и сама засветила своё убежище.
   Хлюпнув носом, опираясь на стену, попыталась подняться. Холт подставил руку - я, не раздумывая, уцепилась - самой мне сейчас не встать.
   Надо что-то делать. Срочно. Собрать вещи и бежать!
   - Пойдемте, поговорим.
  
   Тетушка Бет, которая, услышав голоса, выскочила с кухни, застала конец сцены. И сейчас кипела от негодования. Я была благодарна за моральную поддержку, но вот только чем она мне реально поможет?
   - Итак, что ему нужно?
   - Меня. Мое послушание и мою магическую силу. А в перспективе - силу дочки. Сам он как маг не очень. Все сложные заказы помогала делать я. А если он заберет ребенка, мне придется вернуться к нему.
   - А вы не хотите?
   Не хочу. Сейчас, увидев Андреаса, я сама себя не понимала - как, как я могла в него влюбиться? И ведь наставник говорил прямо, что я делаю ошибку... Учитель даже не захотел прийти на свадьбу. А у меня плясали звездочки в глазах и пел хор птичек в голове - как же, девичья мечта всей семинарии обратила на ничем не примечательную ньеру благосклонный взор! Добродетель и скромность вознаграждены! Угу, и наивность с дуростью тоже...
   Помотала головой.
   - Вечером я попробую бежать.
   - Препятствовать не стану, но не советую. Уверен, что и дом под наблюдением, и все выходы из города - тоже. А если вас поймают - поместят под надзор, как преступницу. Вы уверены, что хотите рожать в тюрьме?
   Бет витиевато выругалась - досель я не слышала от неё таких слов, даже когда у нас сгорел до углей забытый в духовке гусь. На секунду стало смешно.
   Кормилица пожала плечами - мол, что такого? - просто высказала честное мнение честной женщины.
   Я, обхватив голову руками, начала раскачиваться из стороны в сторону... что делать? Что мне делать? Дочку я ему не отдам!
   - Так. Есть мысль. Сейчас идите, приведите себя в порядок, - в глазах Холта появилась какая-то сумасшедшинка. - А к вечеру мы утрем вашему экс-супругу нос.
   - Как?
   - По закону.
   - Как? - повторила я.
   - Легко. Вас учили магии - меня учили праву. Решение лежит на поверхности. Смотрите сами. По семейному кодексу Таристы любой ребенок, рожденный в браке, считается законным. Так сделано для блага и безопасности детей. Причем отцом всегда - без исключений - записывают мужчину, который был женат на матери младенца в момент его появления на свет. Сейчас вы смываете, насколько удается, эту жуткую краску с волос. Потом одеваетесь и, пока на дворе день ясный, мы идем в Храм, где заключаем брак.
   Я часто заморгав, вылупилась на Холта. Ньер сошел с ума?
   - Ньера Алессита, успокойтесь, в вашем состоянии волноваться не стоит. Это реальный и абсолютно законный выход. Если вы опасаетесь, что я стану требовать исполнения супружеских обязанностей, - скептически хмыкнул, покосившись на мой живот, - то в присутствии кормилицы - она подтвердит, что мальчиком я всегда был честным - обещаю этого не делать. Захотите - потом разведетесь. Как раз на основании того, что супружество не было осуществлено. Но ваша дочка станет носить моё имя, а предписание, которым тут грозно потрясал ньер Андреас, станет стоить меньше бумаги, на которой написано. И еще: я богат. Весьма богат. Близких родственников у меня нет. Так что, случись что со мной, вы будете обеспечены.
   И веско добавил:
   - Решайте.
  
   Зачем ему это?
   И нужно ли такое мне?
   Оказаться женой королевского эмиссара по особым поручениям - хорошо ли это для карьеры магини, о которой я мечтала? Какие дела он вел еще, и не станем ли мы с дочерью мишенями или заложниками? Что хуже - вернуться к подлецу или выйти замуж за опасного типа?
   - Ньер Холт, зачем вам это? И как вы ко мне относитесь?
   - Мне нравится ваш характер, я уважаю ваш ум и ваши знания. Касательно остального, позвольте, умолчу. А еще очень не хочется, чтобы подлость восторжествовала.
   Набрала воздуха в грудь. Надеюсь, я не делаю очередную ошибку:
   - Я согласна. Благодарю вас за предложение.
   - Жду вас тут через час. Вам хватит на сборы?
  
   * * *
   Нет, просто совпадением такое назвать невозможно: наш брак в зале Союзов засвидетельствовал и зарегистрировал тот же самый храмовник, у которого я разводилась, и который потом помог бывшему заявить права на мою нерожденную дочь.
   Сходить пожениться стоило уже затем, чтобы посмотреть на этого старого женоненавистника. У моего нового супруга лицо было длинным от природы, но у храмовника рожа стала просто лошадиной - хоть хомут на шею надевай!
   Холт покосился на закусившую от смеха губу меня и шепотом поинтересовался, что такого веселого я углядела в происходящем. Я шепотом же объяснила, что вижу этого облезлого марабу при интересных обстоятельствах уже в третий раз.
   - Дщерь, хорошо ли ты обдумала, что делаешь?
   - Да, мой жених - прекрасный и достойный человек, и я с радостью приняла его предложение.
   "Прекрасный и достойный" запереминался с ноги на ногу, но, в свою очередь, сообщил, что счастлив на мне жениться. И нет, ребенок его не смущает - он считает его своим.
   Совершенно двусмысленное выражение.
   Представила, как взбесится Андреас, когда ему донесут о произошедшем. А в том, что доложат уже к вечеру - я не сомневалась. Он-то уверен, что почти вернул жену - и тут такой удар топором по корням развесистого мужского эго!
  
   Дома я сняла прицепленную к голове кружевную накидку, которую одолжила мне тетушка Бет, и устало опустилась в кресло. Куда я опять влипла? Хотя, если что, разведусь - не впервой.
   Новоиспеченный муж подошел ближе... а потом присел на ручку моего кресла.
   - Еще небольшая формальность.
   Наклонился и прижался ртом к моим губам. Я вытаращила глаза и замахала руками - мы так не договаривались! В ответ Холт фыркнул и водрузил пятерню правой руки мне на грудь. Чуть сжал пальцы. Левая оказалась где-то за спиной, в районе поясницы. Я взвыла и ткнула пальцем ему в плечо, стараясь попасть в подживающую рану. Холт тоже взвыл и отпрянул прочь.
   - Могли бы ограничиться пощечиной. - Тон мужа был нейтрален, будто и не он меня только что лапал. - Вы понимаете, что если ваш экс-супруг заявит, что наш брак фиктивный, мне и вам придется сообщить под присягой, целовались ли мы и - готов поручиться что формулировка будет максимально обтекаемой, дабы не нарушать приличий - было ли у нас что-то еще? Вот теперь мы оба можем ответить с чистой совестью, что да, целовались. В губы. И что-то еще было. А если кто-то поймет это неправильным образом, мы же не виноваты?
   Невольно засмеялась.
   - Простите, я поняла вас неверно.
   - Вот с этим "вы, вас, ньер, ньера" тоже надо что-то делать... - задумался Холт. - Скажите, как я могу вас называть?
   Внимательно посмотрела в серые глаза под изломом черных бровей. Верю я ему? Пожалуй, да.
   - Зовите Ситой.
   - Сита, я для тебя отныне Рейн. А имя для дочки у тебя уже есть?
   Невольно расцвела в улыбке:
   - Да. Сонеали. Как солнышко или весенняя капель. А еще так звали мою прабабку - самую сильную магиню за всю историю нашей семьи.
   - Красивое имя для девочки, - Рейн улыбнулся. - Ну что, перекусим пирожками на кухне и снова садимся за работу?
  
   Перебирая бумаги, я косилась на Рейна. Муж. Ну пусть фиктивный... но все равно не чужой человек. Сколько мы знакомы? Уже три месяца. А что я про него знаю? Да только то, что он мне сам рассказал на другой день после ранения - что он личный королевский эмиссар. Высокая должность, большие полномочия. И он достиг этого в столь юном возрасте.
   - Сита, хочешь что-то спросить?
   Покачала головой. Обращение на ты сбивало с толку. Не хочу. Я вообще не планировала выходить замуж снова... а тут на тебе! Ну Андреас, ну ты гад!
   - Кстати, потом, если у тебя возникнет желание, думаю, что смогу заставить вернуть ньера Тинтариса присвоенное наследство твоей матери. Нет, не отвечай сейчас. Просто запомни. И, если захочешь, скажи мне.
   Не скажу. Потому что заставить вернуть - хочу. Но сама! Не полагаясь на другого мужчину, не прячась за чужой спиной. Да, сейчас пришлось... но пусть это будет в последний раз.
   Еще один червяк начал грызть меня ближе к ночи...
   - Ерзаешь. Что случилось?
   - А если нас спросят, спали ли мы на одной постели? - решилась я.
   - Думаю, от беременной на таком сроке никто этого не ждет. Но поскольку вряд ли, если дойдет до разбирательства, будет упоминаться дата... - Рейн фыркнул. - Не беспокойся.
  
   Поздно вечером, когда я уже легла, он постучался ко мне в дверь. Со своими подушкой и одеялом. Скупо улыбнулся уголком рта:
   - Чего не сделаешь для ближнего?
   Устроился на кровати с краю, повернулся ко мне спиной:
   - Спокойной ночи, Сита.
   - Спокойной ночи, Рейн.
   Я завозилась, устраиваясь поудобнее. На спине спать было плохо, на животе - невозможно, а вот калачиком на левом боку - вполне приемлемо. На другой стороне кровати тоже задвигались. А потом я почувствовала, как с меня тянут одеяло. Вцепившись в угол у груди, зашипела...
   - Не волнуйся. Мне нужен только край. Понимаешь, зачем?
   Хм-м... понятно. В одной постели, под одним одеялом. А про то, что задом к заду, не касаясь друг друга, нас вряд ли догадаются спросить.
   Он затих, даже дыхания не слышно. Я полежала-полежала и незаметно уснула тоже.
   А когда проснулась утром, его уже не было в комнате.
  
   Рейн оказался прав: спустя неделю мне опять пришлось встать перед тем же самым храмовником, положив руку на черный ларец и молясь про себя Рианнесу, чтобы мы угадали с вопросами.
   Андреас пожелал присутствовать при испытании. Стоял, скрестив руки на груди, в великолепном пунцовом камзоле, и сверлил глазами в упор. Давил. Интересно, а куда он дел Орсетту? Та, небось, рассчитывала, что после моего исчезновения освобожденный от законной коровы красавец торжественно поведет ее в Храм. Угу, размечталась...
   Рейн тоже был здесь. Прислонился в неброском темном камзоле к стене, с интересом рассматривая носки своих черных начищенных сапог. Потом поднял глаза на меня и улыбнулся уголками губ, словно подбадривая: "Не волнуйся, все будет хорошо".
   - По иску, выдвинутому ньером Андреасом лен Тинтари, слушается дело о признании недействительным брака ньеры Алесситы лен Ориенси и ньера Реиндэлла лен Холта. Брак был заключен здесь восемь дней тому назад, - сообщил присутствующим храмовник. Вперился тяжелым взглядом в меня и спросил в лоб:
   - Вы спите вместе с мужем?
   - Да. - Я потупила глаза и покраснела, вопрос действительно казался очень нескромным. И, сглотнув, добавила: - После заключения брака не было ни единой ночи, когда бы мы не спали в одной постели.
   - Что вы имеете в виду, говоря "в одной постели"?
   - Под одним одеялом...
   - Вы целовались?
   - Да.
   - Объясните подробнее, ньера, вопрос серьезный.
   - В губы... - мой голос был еле слышен. - Муж целовал меня в губы.
   - А было что-то еще?
   - Да... - вспомнила я длань на своей груди.
   - Довольно, - вмешался Рейн. - Перед вами благородная ньера, моя жена. И я признаю ее ребенка своим. И да - у нас было! Еще вопросы есть?
   Андреаса у стены перекосило. Теперь он смотрел на меня не с торжеством, а с лютой ненавистью...
   Наверное, священник и впрямь переступил границы дозволенного. Потому что он скривился на раздувавшего ноздри Рейна, на меня и произнес:
   - Ньера, покажите ладонь!
   Я подняла невредимую руку.
   Храмовник поморщился:
   - Расследование закончено. Брак признан действительным. Предписание о возвращении младенца Андреасу лен Тинтарису отменено! - и, не сдержавшись, бросил мне: - А вам, ньера, советую не бегать от мужчины к мужчине, а уважать законного мужа!
   - Мы с женой разберемся сами, - голос Холта был холоден, как вечные льды Фризии.
   Только по пути домой я задумалась над непростым вопросом, как буду в следующий раз, придя в Храм за разводом, объяснять - вот зуб даю, что опять напорюсь на этого старого ящера в рясе! - что ни разу не спала с Рейном?
   Шедший рядом Рейн вел на поводке одного из наших волкодавов и посвистывал, глядя в небо. О чем думал он, мне было неизвестно.
  
   Войдя домой, муж сообщил:
   - Дела в Салерано практически завершены. Остальное - забота королевского Тайного приказа и службы безопасности гильдий. Взять виновных, разговорить их, вычислить тех, кто не попался в наши сети... Впрочем, без моей отмашки они делать ничего не станут. А мне кажется, что еще рановато...
   - А что со смертью твоего отца? Ты узнал, кто его убил?
   - Отец расследовал это же дело. Только виновен не головорез, который воткнул нож ему в спину, а тот, кто отдал приказ. А этот человек живет в столице. И я его найду.
   - Так что ты хочешь делать сейчас?
   - Дать тебе спокойно родить и оправиться от родов, - улыбнулся Рейн. - Потом, вероятно, придется потратить несколько месяцев, распутывая то же самое, что и тут, в четырех других портах... Ты не против немного со мной попутешествовать?
   Я захлопала глазами.
   Выходит, мои собственные планы отодвигаются еще на несколько месяцев?
   Но бросить Рейна после того, как тот меня выручил, можно сказать - спас, я не могла.
   Значит, подожду. Маги - долгожители, а терпение - добродетель.
   Правда, оставался еще один, чисто шкурный вопрос. У меня уже было накоплено почти триста соленов. И прежде сознание, что с каждой неделей запас увеличивается, грело душу. Но не станешь же заикаться тому, кто зовется мужем, что он задерживает еженедельное жалование? Женам - уж не знаю почему - платить не принято.
   Но с другой стороны, брак с Андреасом четко показал, что бывает с влюбленными бессребреницами, которые стесняются лишний раз рот открыть...
   Ладно, до родов потерплю. А там будет видно.
  
   * * *
   Я сидела в кресле - стул последнее время стал казаться неудобным - и рассуждала вслух:
   - Десятки тысяч соленов. Одна монета весит примерно треть сэстоуна, значит десять тысяч крепкому мужику еле-еле уволочь. А пятьдесят тысяч - тут уже телега нужна. Выходит, должны быть векселя, банк, где все это хранится...
   - И это - еще одна нить, - вздохнул Рейн. - Займемся.
   Я открыла рот, чтобы согласиться... и вместо этого ойкнула, получив душевный пинок под ребра изнутри.
   - Что с тобой? - напрягся Рейн.
   - Толкается...
   - Позволь потрогать?
   Вопрос застал меня врасплох. Настороженно уставилась на названного мужа. Рейн фыркнул и пожал плечами. А потом повторил:
   - Так можно?
   Теперь, фыркнув, плечами пожала я.
   Он принял это за разрешение. И, аккуратно переместившись на ручку моего кресла, положил ладонь рядом с моей. Едва касаясь. Бережно. Неподвижно. Это он прав. Если бы начал гладить или щупать, я бы живо надавала по рукам. А так неприятно не было. Ага, вот сейчас! Накрыв его кисть своей, сдвинула влево - и вовремя! - меня снова брыкнули изнутри.
   - Ничего себе! И часто так?
   - Ну, не скучаю, - улыбнулась я. А что еще тут скажешь?
   - Сита, сегодня был трудный день. Давай ты приляжешь отдохнуть?
   В принципе, я была не против. И все было бы совсем отлично, если бы, выходя из моей комнаты, он не бросил через плечо:
   - Ты так мило покраснела, говоря о том, что у нас было...
   Я возмущенно фыркнула ему в спину.
  
   Вообще, мне было не до странностей поведения названного мужа - я начала обратный отсчет. По моим прикидкам ходить с животом мне осталось примерно неделю. Я прислушивалась к ощущениям внутри... и боялась. Как могла, скрывала это. Но Рейн - и тут я уже смирилась - видел меня насквозь. Он даже попробовал завести разговор на тему родов и моих страхов, но я обсуждать данный предмет отказалась наотрез. Захлопнулась, как устрица. Он покачал головой и отстал.
   А потом я поймала мужа на том, что тот листает медицинский справочник.
   Произошло все так. С кухни раздался грохот, вопль Бетани, потом собачий лай, и Рейн кинулся туда, уронив на пол книгу, которую обычно уносил с собой. Как выяснилось, ничего страшного не случилось, просто Хват с Рвачом поучаствовали, как могли, в приготовлении отбивных. Но я, не прикасаясь к книге, взглянула на обложку. "Акушерство и родовспоможение". Удивилась. Зачем ему это? Беспокоится, что ли? Или интересуется прежде незнакомой стороной жизни, а я выступаю в качестве наглядного пособия?
   Раз в неделю заглядывал доктор Ильери. Слушал сердцебиение малышки, советовал есть рыбу и фрукты. А еще, погрозив мне пальцем, заявил, что сидение в четырех стенах ньерам в тягости не на пользу. Нужно обязательно бывать на свежем воздухе, гулять хоть немного, ходить... Иначе и нервы шалить начнут, и к застою крови привести может.
   Мне идея не понравилась сразу. Дома я чувствовала себя в безопасности, а вот на улице - нет. Попадись я на глаза Андреасу или тем, кто следит за делами Холта - и что будет? Мне не отбиться, не убежать... Так что я отказалась наотрез, сказав, что неделя погоды не сделает.
   Рейн покачал головой.
  
   И все же он меня выманил из дома.
   В самом начале августа Тариста ежегодно отмечала национальный праздник - День Корабля. Праздновали с размахом - в порту устраивались состязания гребцов, корабли украшались флагами, в городе шли гуляния, а под вечер над морем устраивался салют. Останься я дома, и могла бы видеть из своего окна только зарево фейерверка над заливом.
   Сознание, что скоро нам уезжать из Салерано, и если не посмотрю этот праздник сейчас, не увижу еще долго, а, может, и никогда, меня и подвело.
   Любопытство погубило кошку. И не её одну.
  
   Далеко решили не ходить - только до ратуши, откуда начинался зеленый бульвар с видом на залив. Договорились, что посмотрим на украшенные флагами и огнями корабли в гавани и салют - а потом тихонько пойдем домой. Собак не взяли - в праздничной толпе, где каждый третий был неадекватен и под градусом, псы сошли бы с ума. Или свели с ума нас. Или так и эдак.
   Я надела купленный мне мужем легкий голубой плащ расширяющегося от плеч кроя. В таком наряде, да еще с широкой юбкой, я смотрелась просто очень-очень солидной ньерой, и не более того. Щадящий самолюбие фасон, ага.
   Холт, как обычно, был в темном. Лето - не лето, праздник - не праздник - а вечно он выглядит как собственная тень. По контрасту с обожавшим выставлять себя напоказ и гордившимся своей внешностью Андреасом смотрелось забавно.
   Из дома вышли, когда небо на западе только-только перекрасилось из дневного голубого в золотистый закатный. А вернуться мы собирались с началом сумерек, до темноты.
   Я оперлась на руку мужа, и мы не спеша тронулись по улице в направлении к ратуше. Если честно, я была рада прогулке. Ничего, скоро рожу и кааак загуляю!
   На ратушной площади толпился празднично одетый народ. У помоста, где бесплатно разливали красное вино из бочек, творилось что-то несусветное. С другого конца площади, от балаганного шатра доносились взрывы хохота. Я любила кукольный театр и не отказалась бы посмотреть, как мельникова дочка обдурила короля, приехав к нему в гости в рыбачьей сети на козле верхом. Не важно, что наяву представить себе такое было затруднительно - в сказке это смотрелось очень и очень забавно.
   Пока пробирались туда, рассказала Рейну, как читала на стене ратуши объявления о приеме на работу. Со своими комментариями. Тот фыркнул, улыбнулся.
   - Твоё показалось мне самым безобидным. - Покосилась на него и добавила: - А зря!
   Он снова фыркнул.
   Увы, на мельникову дочку поглядеть не удалось - в кукольном театре шла пьеса про трех купцов, решивших снарядить один общий корабль. И о том, какая неразбериха из этого вышло... Особенно меня позабавила бочкообразная кукла с рыжей бородой торчком, отвечавшая на абсолютно любую реплику собеседников вопросом: "А сколько это даст прибыли?" Хохочущая толпа скандировала хором вместе с жадным купцом.
   - Пошли, скоро начнется салют, - Рейн потянул меня из толпы прочь, проталкиваясь вперед. - Зря мы сюда влезли...
   Я двинулась следом, крутя головой. Странно, поначалу вокруг было много женщин, а сейчас вокруг стояли одни мужики. Ускорила, спеша за мужем, шаг. И не успела среагировать. Просто, продолжая смеяться, совсем-совсем не была готова к тому, что случится. Меня сильно толкнули в спину, а потом что-то ударило по голове. Чувствуя, как подгибаются ноги и темнеет в глазах, попыталась крикнуть, предупредить Холта - но не успела. Мелькнула, опускаясь на голову мужа, волосатая ручища с зажатой в кулаке свайкой, а потом все исчезло. Последним, что почувствовала, были подхватившие меня неласковые руки.
  
  
  
   Глава 6
  

У некоторых мужчин женщины счастливые.

У остальных они сильные.

  
   - Что делать с бабой? Она, оказывается, на сносях.
   - Свяжи покрепче!
   - Руки за спиной я ей скрутил. Кляп в рот запихнул. А ноги тоже? Если связать - ей совсем плохо будет. Давай, просто веревку к кольцу в стене прицеплю - пусть сидит - куда она денется до утра?
   - Чего паришься, жалеешь? Все равно ей рыб кормить. Она только и нужна, чтобы этому хмырю язык развязать.
   - Сэд, хочешь, сам ей ноги связывай. Говорю - к стене я ее привязал.
   - Ноешь, и ноешь... - бас говорящего звучал недовольно. - Ладно, мужика связали, дверь кашалоту не вышибить - пошли праздновать. А утром вернется хозяин - пусть сам разбирается. Мы свое дело сделали.
   Хлопнула закрывшаяся дверь.
  
   Я терпела боль в вывернутых плечах и молчала. Моя главная драгоценность - живот - я чувствовала это - цел, на месте. А все остальное - ерунда. Сейчас я предупреждена и не оплошаю - главное не спешить. Только темно так, что хоть глаз выколи... Вот бы знать - где Рейн? Если сказали, что я нужна, чтобы развязать ему язык, значит, жив. Но где? Пожевала запихнутую в рот тряпку - даже голоса не подать! Может, он тут в другом углу и валяется. Тоже с заткнутым ртом. Дрыгнула ногой - ага, хоть нога свободна... заерзала на заду, устраиваясь поудобнее.
   Прислушалась. После того, как захлопнулась дверь, стало совсем тихо. Попробовала стукнуть пяткой по полу. Камень? Наверное, погреб. В пещере двери б не было. Во всяком случае, я пещер с дверями и ровным полом не встречала.
   Пока размышляла, пыталась жевать кляп.
   На крайний случай оставался выход, о котором думать не хотелось. Но он был. Если не смогу ничего сделать за ночь, утром меня поведут к "хозяину" и начнут мучить на глазах у Рейна. А чтоб орала громче - вынут кляп. Того, что я - маг, они не знают. Иначе б убили сразу. А так, как только увижу Рейна, их убью я. Жаль, конечно, что девятимесячные старания дать дочке магию пойдут прахом - но я сделаю всё, чтобы она осталась жива. Мы остались живы. Всё. Что бы это "всё" ни значило.
   В темноте раздался шум. Рейн? Попробовала замычать. Ничего не вышло, только чуть не задохнулась. Замерев, стала слушать.
   В дальней от двери стороне кто-то, тяжело дыша, возился. Заморгала, вглядываясь. Бессмысленно - не вижу, всё черно.
   Возня продолжалась. Что-то стукнуло раз, потом другой. Показалось, что что-то перекатилось. Потом все затихло. И, наконец, когда я уже чувствовала, что схожу с ума от ожидания и неведения, знакомый голос прохрипел:
   - Сита, ты жива?
   Я выразительно замычала и стукнула трижды пяткой по полу. Надеюсь, примет за "да".
   - Пришлось повозиться, пока просунул ноги в связанные сзади руки. Давно я такого не делал. Потом вынул кляп. Сейчас приползу к тебе, жди.
   Жду.
   Я так и не смогла разглядеть его в кромешной темноте. Иногда по его просьбе стучала пяткой по полу, чтобы дать направление. А потом почувствовала, как голова Рейна боднула меня в бок.
   - Сейчас попробую сесть. Или ты наклонись... выну пальцами твой кляп.
   Успех операции увенчался моим облегченным: "Тьфу!"
   - Где мы, знаешь?
   - Нет. Дверь тут. Похоже на погреб. А ушли до утра. Я привязана за руки к стене. Зато ноги свободны.
   - Очень актуально, - в голосе мужа послышалась невеселая усмешка. - Надо освободить мне руки.
   - Как?
   - Можно попробовать перегрызть веревку на запястьях. Попытаешься? Сам попробовал - очень неудобно. Хотя... Ну-ка, Сита, сейчас я подсуну тебе шею. Твоя задача - отодрать зубами угол воротника рубахи. Он пришит некрепко. Мне самому не сделать.
   - Зачем?
   - Там в шве узенькая пилка. Гибкая. Вроде как для лобзика. Надо достать. Сможешь?
   Чтобы сохранить магию в своем ребенке? Смогу.
   Пыхтя и сопя, придвинулись друг к дружке. Он старался не наваливаться мне на живот. Я пыталась дотянуться до его шеи. Длинные волосы, лезущие куда не надо - в основном в рот и в нос - счастья не добавляли. От него пахло кровью. Похоже, опять голову разбили...
   Наконец мне удалось ухватить зубами угол воротника. Потянула. Рубаха поползла следом...
   - Сейчас. Я могу придержать лацкан руками, а ты дергай воротник...
  
   Хорошо иметь выбор. Вообще, выбор - главное в жизни. Будешь несчастной в запертом дворце и счастливой в хижине, если распахнута дверь. И неважно, что лучшее - вот как сейчас - это не всегда хорошее. Главное - свобода выбора!
   У меня было целых три возможности. Мусолить и грызть пахнущую смолой веревку - наверняка она не очень толстая - на толстой неудобно узлы вязать. Воспользоваться магией - зажечь свет и рассечь путы воздушным лезвием. И, наконец, делать то, что я делала - терзать воротник, уткнувшись носом в его шею. Он, зажав руками лацкан, натягивал ткань рубашки.
   Пришито и в самом деле было на живую нитку. Раздался треск, ткань или шов - не разобрать - поехали.
   - Сита, теперь аккуратнее. Постарайся нащупать и прихватить зубами конец пилочки. Как найдешь - тяни.
   Ага. Тяните пилы зубами! Звучит-то как! Но после этой ночи, если выберемся без потерь, я тоже назашиваю во все платья чего-нибудь актуально-полезного.
   - Нащупала, - сообщила я ему прямо в ухо. - Говори сейчас, что делать дальше.
   Ясно, с пилой в зубах, если чего не поймешь, уже не переспросишь.
   - Вытяни. Она небольшая, чуть длиннее ладони. Потом сядь прямо. Держи крепко - если упадет, на полу нам ее не найти. И не дергайся, а то выколешь мне глаз. Я наклонюсь к тебе, зажму зубами второй конец. А потом перепилю веревку на запястьях. Все поняла?
   А то! Ясно главное - мне не надо жевать колючую пеньку или использовать магию.
   - Поняла. Делаю, жди. Как буду готова, помычу.
   Вышло не сразу. Главное, ухватить надо было крепко и надежно, а полуоторванный ворот и волосы мешали. Рейн наклонил голову, пытаясь облегчить мне жизнь.
   У меня есть выбор! - напомнила я себе, дергая зубами застрявшую в воротнике пилку. Сразу полегчало.
   Вытянув, выпрямилась и замычала. Мол, готова. И замерла. А то действительно в темноте мужу пилой глаз выколешь!
   Он возился жутко долго. Да еще все время стукал ребрами ладони мне по носу. Я сопела и терпела, удерживая свой конец. Веревка пахла смолой - хорошо, что зубами эту гадость грызть не пришлось.
   - Вот так! - Рейн напряг руки, и я услышала треск лопнувшей веревки.- Сейчас, подержи пилку еще немножко. Разомну кисти, возьму ее, освобожу себе ноги и тебе руки. Ты как, сильно пострадала?
   - Вроде цела... - отозвалась я. Скорее бы он мне руки развязал - плечи болят так, что завыть хочется
   - Всё, я свободен. Отклонись, насколько можешь, от стенки, - я почувствовала его ладонь на плече, потом она скользнула за спину.
   Но с пилкой - это он молодец! Интересно, это все сюрпризы? Или у него еще есть что-то, например, отмычка в ширинке? Помотала головой - видно, сильно меня приложили, если приходят такие дурацкие мысли...
   Его руки делали что-то у меня за спиной. Дернули. Потом стало чуть свободнее.
   - От крюка отцепил. Развернись немного, перепилю веревку.
   Я заерзала, отползая от стены. И тут почувствовала это. По ногам хлынуло что-то горячее. Много. Владыка Рианнес, это что - воды? Моя дочь решила, что ей пора родиться? Ох, как же не вовремя... Но разве всё не должно начинаться с постепенно усиливающихся схваток? А если только отошли воды, а схваток нет, у меня есть всего три или четыре часа, чтобы начать рожать. Дальше все может обернуться худо...
   - Сита? - почувствовал, как я напряглась и закаменела, Рейн.
   - Лопнул околоплодный пузырь, - сообщила ему мертвым голосом.
   Он выругался, звуки возни за моей спиной стали интенсивнее.
   А я сидела и прислушивалась к происходящему внутри. Вот поясницу сильно прихватило. Это хорошо? Ага, и живот болезненно напрягся... Только руки за спиной очень мешают, неудобно. Уф, отпустило...
   - Сейчас развяжу тебя. Больно?
   - Нет.
   - Лгунья. Потерпи, еще чуть-чуть...
   Пока он пилил веревку, стараясь не поцарапать мне руки, скрутило еще раз. Сильно. Я стискивала зубы - да, да, ночь выдалась такая, для зубов тяжелая! - и радовалась. Потому что у меня возник план. До утра далеко, очень далеко. А я молодая, здоровая, сильная. Пусть мне теперь не сбежать, но, если успею родить, то встречу утро магиней с ребенком на руках.
   У меня снова есть выбор!
  
   Рейн обыскал подвал. Пусто. Точнее, нашлась одна большая бочка в дальнем конце. По стуку полная. Интересно, что в ней? И дверь в противоположном. Окон нет. Ничего нет. Есть скрежещущая зубами я на полу.
   Он присел рядом, нашарил мою руку.
   - Дыши. Расслабься, не пытайся напрягаться. Можешь лечь на левый бок, если так удобнее. Давай вот, мой камзол тебе под голову... И не бойся.
   Потом муж сидел рядом, считая время между схватками и заговаривая мне зубы какой-то абсолютной чушью тех времен, когда он учился вместе с правящим монархом в элитном военном училище. Я не запомнила ни слова. Затем было что-то про забавные обычаи островов Физанты, где Рейн тоже успел побывать. К этому моменту я успела полежать на боку калачиком, постоять на четвереньках, а теперь полусидела - полулежала, упираясь плечами в стену, а ступнями полусогнутых ног в мужа, и скручивало меня уже каждые две минуты. Рейн протянул мне руки, и я вцепилась в его запястья так, что наверняка завтра синяки будут. Что происходило внизу, под юбкой, было в прямом и переносном смысле покрыто мраком. Долго ли это длилось - не знаю, я потеряла счет времени, все силы уходили на то, чтобы дышать и не орать. Ведь если кто сюда и придет на шум - то точно не помощь...
   Женщины, как гласит опыт человечества, рожают везде. В кроватях, телегах, каретах, на поле боя и вообще, где приспичило. А я - магиня, умею управлять и дыханием, и ритмами тела... неужели не справлюсь? Ма-а-ама!!! Напряглась в очередной раз...
   - Рейн, что там? - казалось, внизу что-то изменилось. Разжала сведенные пальцы, отпуская его руки. Нет, тьма сводит с ума. Плохо не представлять, что делаешь. Вот чего я таращусь в никуда? Может, задрать подол, сунуть руку и пощупать? Нет, наверное, не стоит. Тем более, руки грязнущие. И живот мешает. Хватит мужа, который пытается что-то понять наощупь. Он же тоже ни бельмеса не видит! Гм, а я хочу, чтобы видел? Сидеть вот так с раздвинутыми ногами перед полузнакомым мужчиной? Да, сейчас это неважно... но потом я это вспомню. И уже не забуду. И неудобно рядом с ним мне будет всегда. Так что пусть не видит, так даже лучше. Ребенку не вредно, а собственное любопытство засуну куда подальше... ох-х... опять началось! Больно-то как! Напряглась, тужась в очередной раз... и внизу, там, где под подолом возился муж, раздался плач, похожий на мяуканье.
   - Я его держу! - напряженным голосом сообщил Рейн.
   - Тряпку подложи! У тебя руки грязные! - забеспокоилась я.
   - Сейчас. Я забыл, что теперь?
   - Она дышит?
   Глупый вопрос. Если кричит - разумеется, дышит.
   - Дышит, возмущается, даже брыкается!
   - Пуповину перережь!
   - Минуту... Подержать ее можешь? Я достану пилку.
   Взять на руки своего ребенка? Конечно!
   Протянула вперед дрожащие пальцы, нащупывая руки Рейна, какую-то тряпку и её - мою маленькую дочку - горячую, влажную, живую. Только надо взять надежно и поддерживать головку, а ничего не видно...
   Могу ли я уже колдовать? Думаю, да. Теперь моя малышка уже не часть меня. А магии я накопила море...
   Щелкнув пальцами, зажгла крошечный огонек. И заморгала, ослепнув от света после кромешной тьмы.
   - Предупреждать надо, - стоящий на коленях голый до пояса Рейн тоже хлопал глазами как сова, прижимая к груди закутанного в его разодранную рубашку младенца. От свертка ко мне под юбку тянулся толстый неровный жгут.
   Глупая, но такая понятная реакция - мы оба уставились на младенца. Я протянула ладони, бережно взяла свое дитя на руки. Да, девочка, как мне и хотелось! Солнышко мое ненаглядное!
   Холт сунул окровавленную ладонь в карман штанов, вынимая узкое лезвие. Зажал пуповину в левой руке и правой в два движения рассек петлю. Всё! Теперь я точно могу магичить!
   Сейчас надо перевязать пупок у малышки и подождать последа... Интересно - который час? Прислушалась к себе - вместе с магией вернулось чувство времени - ага, четыре утра, час Ночной кобылы. У нас еще куча времени, можно не суетиться. Только спать очень хочется. И пить. И голова болит...
   Кстати, голову я теперь могу подлечить. Удерживая дочку левой рукой, правой нащупала рукой шишку на затылке, одновременно начиная заклинание. Да, сразу стало легче. Посмотрела вниз, туда, где из-под подола торчали ноги. Ага, живот резко уменьшился - в этом смысле полегчало тоже.
   Перевела взгляд на мужа - страшный какой! - бледный, лицо и руки в крови. Здорово ему досталось.
   - Рейн, ты как?
   - Жить буду. Но если б я был котом с девятью жизнями, то сказал бы, что две из них в этом Салерано я оставил... Ничего... зато посмотри, какую ты красавицу родила!
   - Голову сюда давай, подлечу.
   - Вот теперь верю, что ты - маг, - улыбнулся он через минуту. Переполз к стене, привалившись к кирпичной кладке рядом со мной и свесив кисти рук между колен. Повернул лицо ко мне.
   - Вроде её сейчас к груди приложить нужно.
   Ну да, он прав. Потянула вверх подол рубашки.
   - Рейн, сейчас пятый час утра. Через пару часов за нами могут прийти... Будем ждать? - я покосилась вниз, на задранную рубашку, из-под которой раздавалось чмоканье. Интересные ощущения. И приятные. Даже очень...
   - Сита, ты можешь открыть дверь?
   - Легко.
   - А что ты способна делать с людьми?
   - Оглушить, ослепить, заколоть. Я еще не убивала ни разу, но, думаю, что могу. - Сомнений в сказанном у меня не было.
   - Давай попробуем выбраться по-тихому. Все же драться с младенцем на руках - не дело. А дальше все будет зависеть от того, где этот дом. Думаю, из Салерано нас не увозили.
   - Подожди. Еще не вышел послед, а потом нужно будет остановить кровь...
   - Прислоняйся ко мне...
  
   Прежде, чем уходить, я передала Соль на руки мужу и убрала все, что осталось на полу от нас - мокрые тряпки, пятна крови, обрывки веревок. Маг может сотворить многое, имея кровь или другие телесные выделения, и учитель вдолбил мне в голову прочно и накрепко: хочешь жить долго и счастливо - не следи!
   Закончив, подошла к двери, приложила ладонь. Замок послушно щелкнул. Вот так!
   Загасив светлячок, медленно, чтоб не скрипнула, приоткрыли дверь и прислушались. Тишина. Переступив через порог, я обернулась. Наставила палец на бочку, и та с треском лопнула, выплеснув на пол темную волну. Фу-у! В носу запершило. Судя по вони - перебродившее прокисшее пиво. Но если я что-то и недочистила - то эта гадость разъест и смоет всё. Что нам и нужно.
   Короткий коридор, узкая каменная лестница наверх в конце. Через две дюжины ступеней еще один коридор с деревянными дверьми с двух сторон. Понятно, подвал. Может, в этих комнатах окна есть? Заглянули, проверили. Ага, есть - под самым потолком для очень тощей кошки.
   В итоге, проплутав еще четверть часа, мы вышли через черный ход рядом с кухней в предрассветный сумрак. На кухне Рейн разжился большим тесаком, а я, не удержавшись, выхлебала ковшик воды - пить хотелось нестерпимо.
   Не успели ступить на мощеную плиткой дорожку, как из тени большого дерева на нас бросился рычащий пес. Не страшно - шевельнула рукой - пусть спит... Хорошо, хоть лай поднимать не стал. Видно, тоже тренирован убивать молча, как наши.
   Мне сейчас было море по колено - в крови плескалась, бурлила, пела, пенилась, звенела освобожденная магия... Я даже, щелкнув пальцами, затворила за нами на засов изнутри калитку, ведущую на улицу. Пусть думают, куда и как мы исчезли. Да и были ли мы тут вообще? Ну и влетит тем головорезам, когда они доложат о том, что нас поймали - а в подвале не окажется ни следа пленных, только пивная лужа. Уплыли! Или вообще спьяну померещились!
   Вот только где мы сейчас? Ну да, вроде город... но Салерано большой.
   - Я знаю, где. Я даже был в этом особняке. Он принадлежит первому помощнику градоначальника - графу Сивано. Кто он - это отдельная история, расскажу тебе дома. Давай мне малышку, и пошли отсюда. Нам недалеко...
  
   Уже рассвело, когда мы добрались до своего крыльца. Я едва ковыляла, цепляясь за руку Холта - чувствуя, что запал погас, фонтан иссяк, бобик сдох, а сама я свалюсь сейчас мешком прямо на улице, как те пьяные, которые после праздника храпели чуть не в каждой подворотне или канаве. Преимущество теплого климата, так сказать - где напился, там и спать завалился.
   И в прихожей ноги все-таки подкосились...
   Рейн передал малышку заахавшей Бет - добрая кормилица так и не ложилась спать - ждала нас всю ночь. А сам подхватил меня на руки и понес наверх, в спальню.
   Что было дальше - не знаю.
  
   Спала я до вечера. Открыла глаза и, вспомнив всё, встревоженно заозиралась - где мой ребенок?
   - Не волнуйся, вот она, рядом, в корзине. Дать тебе, кормить будешь?
   Рейн, осунувшийся, еще бледнее обычного, поднялся из кресла:
   - Раз проснулась, пошлю Бетину за доктором - пусть придет, вас осмотрит.
   - Не надо, - отмахнулась я, - всё нормально. Теперь я сама себе доктор, и получше ньера Ильери.
   - Тогда не мешаю. Как покормишь - позови. Переложу ее назад в корзину и, - замялся, - нам нужно поговорить.
   Я кивнула, зачарованно глядя на покрытую светлым пухом головку у своей груди. Какие кулачки крошечные... и миниатюрные пальчики с малюсенькими ноготками. Одно слово - чудо!
   Чудо засопело, из уголка мягкого ротика поползла белая струйка.
   А я сидела, держала ее на руках и смотрела, смотрела...
   Наверное, Холту надоело ждать - он постучал сам. Следом вошла Бет с подносом: стакан чая с молоком, печеные яблоки с сахарной корочкой на блюдечке и на другом - три котлеты, от которых поднимался парок. Я, вдохнув запах, сглотнула. Сейчас сама слюной капать начну!
  
   Когда Бет унесла пустой поднос, Рейн пересел в изножье кровати. Взглянул на меня, потом, потупившись, уставился в пол и заговорил:
   - Ньера Алессита, я виноват перед вами...
   Вздохнул.
   Ого! А чего это он вдруг перескочил на "вы"? Вскинула на него глаза - черный и серьезный, как гробовщик. Смотрит не на меня, а куда-то в пол.
   - ...Я представить не мог, что на нас нападут вот так, посреди дня, в людном месте. В результате моей недальновидности и беспечности вы и ребенок чуть не погибли. Если вы желаете развестись немедленно, я дам согласие и подпишу все бумаги...
   Ничего себе! Чуть прищурилась, пытаясь рассмотреть ауру. Похоже, говорит правду. Точнее то, что считает правдой.
   - ...Только оставьте ребенку моё имя - это убережет вас от претензий бывшего мужа. И позвольте обеспечить малышку и вас. К сожалению, больше ничем компенсировать причиненный ущерб я не могу. Единственно, когда завершу это дело, если вам будет это интересно, - могу представить вас ко Двору и помочь устроиться в столице.
   И замолчал.
   М-да. Если честно, я, пока кормила Соль, сама думала, как бы побыстрее развестись. Ведь в следующий раз может и не повезти. И вчера мы были на грани. Урони меня - бесчувственную - эти бандиты со ступеней, пни в живот - и моей девочки сейчас не было бы на свете. Рисковать ребенком я не стану в любом случае - пиратство там или что. В первую очередь я мать. Во вторую - хочу позаботиться о себе. И хорошо понимаю, что не в моих силах противостоять тем, кто топит целые корабли и не боится похитить королевского эмиссара.
   И, тоже честно, на Холта я была зла. Здорово зла. Знал же, во что втягивает! Хотя последствий и не предвидел. И не предполагал, что могу пострадать я.
   Но, похоже, сам он корил и грыз себя еще сильнее. Вот сидит несчастный и смотрит в пол. Но как он держался в том подвале! И, если уж быть совсем честной, виноват не он один. Ведь изначально он всего-то давал переписывать мне бумаги - рыться и копаться в том, что меня не касалось, начала я сама. Не задумываясь о последствиях. Вот и получила за любопытство.
   Вздохнула и соврала:
   - Ньер Холт, я не в обиде за то, что произошло. - Называть его на "ты", когда он сам предложил более отстраненное обращение, казалось недопустимой вольностью. - Да, опасность была. Но я виновна не меньше вас. И все обошлось. Кто знает, может, останься я дома, в безопасности и покое, затянувшийся срок беременности обернулся бы фатальными осложнениями?
   Интересно, он так и будет в полу дыру взглядом вертеть? Рот кривится, веки опущены. Ни слова в ответ.
   - Ньер Холт, скажите мне... - нарочно сделала паузу, заставляя его поднять на меня глаза, - а где вы храните отмычки?
   Во! Попала! Захлопал на меня округлившимися глазами, брови на длинном лице встали домиком. Похоже, ньер ждал какого угодно вопроса, но только не этого.
   - Еще одна пилка была во внутреннем шве штанов, а отмычки под подметкой сапога. - И, заставив меня задуматься, зачем-то добавил: - Вторая пара.
   Интересно как!
   Выходит, если б его не убили сразу или не переломали обе руки, он мог бы выкрутиться сам. Веревку на руках пришлось бы грызть, но это - не худшее из зол. Освободил бы руки, достал свою пилку, разрезал путы на ногах, открыл отмычками дверь и сбежал.
   И я могла бы спастись, положив магией всех, кто пришел бы ко мне утром. Правда, это дорого бы обошлось дочке, но живы бы мы почти наверняка остались.
   А вот благополучно родить без него я бы, наверное, не смогла. Он подпирал меня, поддерживал, отвлекал, заговаривал зубы, давал силы, когда я падала духом. И, наконец, принял ребенка на руки. За это я буду благодарна всегда.
   - Дайте мне руку, - попросила его. И, поймав кисть, сдвинула манжет. Ага, правильно я запомнила. Чуть выше костистого запястья на белой коже предплечья виднелись свежие круглые синяки и полукружья ранок от моих ногтей. Видно, цеплялась я за него конкретно. А он терпел без звука, да еще меня успокаивал...
   Замечательный мужчина! Вот почему я не вышла за такого?
   Грустно улыбнулась своим мыслям. Вот как раз вышла, только не так, как надо бы. Замужем, но фиктивно. И, похоже, недолго нам осталось быть вместе...
   Пожала плечами:
   - Нет худа без добра. Теперь мы знаем, кто стоит во главе пиратского промысла в Салерано. Вы расскажете мне об этом графе? И о том, что собираетесь предпринять дальше?
   - Замахнуться на него нам будет сложно, - протянул Холт. - Я уже узнал, что всю ночь он провел на балу у губернатора. Вместе с градоначальником и толпой других респектабельных титулованных персон, - прищурился и задумчиво добавил: - Сложно, но возможно. Подмогу я уже вызвал.
   Интересно, как? Письмо бы отправить не успел, да и долго очень. Клетки с голубями в доме я не видела. Выходит, магическая связь. Если он - личный эмиссар короля, у него может быть зеркало, шар или амулет. Спросить? Или не лезть? Ладно, промолчу.
   - Так, ньера, что насчет развода? Скажете мне, когда решите?
   Я подняла на него глаза.
   - Ньер Холт, можете ответить мне абсолютно честно на один вопрос?
   - Постараюсь.
   - Хорошо. Скажите, вы сами хотите со мной развестись?
   - Да. Вам оставаться рядом опасно. - Замолк. А потом вдруг уставился мне в глаза и выдохнул: - Вы хотите честного ответа, ньера? Тогда - нет!
   - Спасибо. Отвечаю, ньер: я решила. Я остаюсь с вами, пока мы не завершим это расследование. Теперь я сама могу защитить и себя, и дочь, и даже вас. И, кстати, вылечить лучше, чем этот бестолковый ньер Ильери. Пересядьте ближе - хочу посмотреть вашу голову.
   Холт покосился на меня, коротко кивнул... и фыркнул. А потом пересел поближе.
   Аккуратно разбирая вороные пряди пальцами, покачала головой.
   Продешевила.
   Надо было сказать не "один вопрос", а "несколько вопросов". А как теперь узнаешь, зачем я ему сдалась? А еще интереснее спросить у себя самой - почему меня это вообще волнует? Я же вроде хотела после родов вернуться назад, в семинарию, к учителю?
   - Вы ерзаете, ньера.
   - Да. Хочу знать, а почему вы не хотите разводиться?
   - Это уже второй вопрос.
   Вот так я и знала!
   Но тогда ладно. Неприятно об этом говорить, но придется - на мне и за мной - ребенок.
   - Ньер, Холт. У меня есть еще один вопрос. Я так понимаю, что у нас с вами деловое сотрудничество, верно? Я хотела бы обсудить вопрос оплаты.
   Он снова фыркнул. Как мне показалось, недовольно.
   - Сколько вы хотите, ньера?
   - Немного. Сорок соленов в неделю.
   Я занизила сумму - сама я могла бы, делая в неделю по паре средних по сложности заказов - например, заколдовав дом от пожара или вылечив больного средней тяжести, получать втрое больше. Но тут у меня был кров, защита от бывшего мужа с его претензиями, долг перед Холтом... и интерес.
   По моим прикидкам, с тем, что у меня уже есть и тем, что получу за пару ближайших месяцев, получится достаточная заначка, чтобы начать свободное плаванье не с нуля.
   - Хорошо.
   Сказал, как отрезал. Встал, вышел из комнаты. И через несколько минут постучал в дверь снова.
   - Ньера Ориенси, вот ваша оплата за последние три недели, - кинул кошелек мне на кровать и, не прощаясь, вышел.
   Наверное, я в самом деле его разозлила, раз по фамилии называет.
   Хотя пусть сердится, сколько влезет. Важнее не остаться на улице без денег с малышкой на руках.
  
  
  
   Глава 7

Кто утверждает, что деньги могут сделать все,

вполне вероятно, сам может сделать все

ради денег.

Б. Франклин

  
   Через три дня я решила, что могу встать на ноги. В принципе, я бы отправилась и быстрее, но наш ночной марш-бросок сразу после родов вызвал новое кровотечение. Я подлечивала себя магией, но в меру - лучше, когда выздоровление происходит естественно.
   Тело казалось непривычно легким. Только почему-то присутствовало ощущение, что конечности превратились в вареные макароны. Потыкала пальцем в живот - пустой и мягкий. Брр! Интересно, залечь в ванну, поплавать - это разумная мысль? Наверное, пока не очень. Вздохнув, решила ограничиться душем с головомойкой.
   А еще я каждые пять минут подходила, чтобы заглянуть в корзину, где спала моя крошечная дочка. Солнышко просыпалась, только чтобы поесть - отсутствием аппетита моё дитятко не страдало. Распахивала голубые глаза - взгляд был еще туманным, несфокусированным - и улыбалась. Интересно, когда подрастет, глаза останутся голубыми, как у Андреаса, или будут как у меня - серыми? Мне бы хотелось, чтобы внешностью она пошла в отца - пусть от него хоть что-то хорошее достанется.
   Холт заглядывал пару раз в день - рассказать новости. Задерживался ненадолго, держался скованно, и мы снова были на "вы". Ньер, ньера...
   Зато Бетани забегала при любой возможности - поболтать, поахать над колыбелью, просто посидеть рядом. Принесла старые мягкие простыни, из которых получились отличные пеленки, и где-то на чердаке даже разыскала погремушки.
   В свободное время - то есть когда я не дрыхла, как садовая соня зимой, и не кормила малышку - думала. Основным вопросом было: а зачем Холт вообще пустил меня в дом?
   Выходило так. Во-первых, поговорив со мной, он убедился, что я точно не имею отношения к его врагам. Разругавшаяся с мужем магиня в тягости - такого нарочно не придумаешь. Одно это многого стоило. Во-вторых, маги в среднем заметно умнее и образованнее прочих граждан. Сама профессия требует эрудиции, хорошей памяти и дисциплины ума. То есть в качестве клерка и секретаря я наверняка бы подошла.
   Но и это не все. Было ощущение, что Холт пытался втянуть меня - и успешно втянул - в свои дела. Спрашивается, какова вероятность уговорить хорошего мага заняться - причем с риском для жизни - сыском? Правильно, нулевая. Разумный маг пошлет куда подальше прямо с порога явившегося к нему с такой инициативой что эмиссара, что комиссара. И будет прав. И никак ты на этого мага не повлияешь и не надавишь. Ибо имеет право не лезть, куда ему не нравится. А тут к тому самому эмиссару магиня сама пришла и на службу попросилась. И неважно, что без магии. Он же знал, что это - временное и магия вернется. А теперь я, несмотря на незапланированные роды в чужом подвале, чувствовала себя обязанной. Ведь, как ни крути, но Холт помог... Выходит, я должна расплатиться.
   И последнее, совсем уж непонятное. Он заключил, чтобы меня выручить, брак. Я бы решила, что цель этого, как и у Андреаса, привязать полезную перспективную меня покрепче. Но были детали, которые в эту картину рационального прагматизма не вписывались... И именно они тревожили больше всего.
   Хотя нет. Это не последнее. Последним было то, что я поняла, что очень хочу знать, чем закончится эта история. И если Холт дал слово, что отпустит меня, как только я о том попрошу, и у меня есть выбор, то почему бы не задержаться ненадолго, не помочь и не узнать?
  
   Новости были такие. Два дня назад с ночным приливом на рейд встала дюжина кораблей королевской военной эскадры. И одновременно в редколесье у южной окраины возник палаточный лагерь - под предлогом проведения учений прибыли два полка кирасир.
   Холт прокомментировал это по-другому:
   - Лошадь все же выбежала из конюшни... Жаль, но сейчас просто делаем, что можем.
   - А что можем? - полюбопытствовала я.
   - Не так мало, - недобро прищурился Холт. - Ваша любимица "Чайка" уже сорвалась с рейда. И не она одна.
   - И?
   Разве хорошо, что шхуна, замешанная в пиратском промысле, уплыла невредимая со всей командой на борту?
   - Что и? За Сигнальным мысом поджидала вторая эскадра - прямо в её горячие объятия "Чайка" и влетела. Вышло интересно - в плаванье на корабле собрался известный вам ньер Ярит, а в каюте у него нашли шкатулку компромата на подельников - похоже, так ньер страховал свою жизнь. А кроме того, прикиньте как удобно - не надо обшаривать все таверны и злачные места, вылавливая матросов. Те сами собрались в удобную для ареста кучу. И, наконец, о том, что "Чайка" и еще два корабля попались, никто не знает - с берега-то этого не было видно!
   Ух ты... И в самом деле умно. И так не будет волнений или боев с головорезами в городе, никто из мирных жителей не пострадает.
   - А этот? Как его, граф Сивано? Что с ним?
   - Он тоже был арестован - моего слова и влияния хватило. В первый же вечер его навестили несколько очень влиятельных друзей - принесли еду из хорошего трактира и свежее белье. Потом зашел адвокат с бумагами. Еще побывала какая-то дама под вуалью. А утром графа обнаружили мертвым. Врач написал в свидетельстве о смерти, что не выдержало сердце. Вот так.
   Я вздохнула. Похоже, нить оборвалась... Точнее, ее оборвали.
   Но, если вдуматься, было бы куда хуже, если б этот Сивано - живой и обозленный - оказался на свободе.
   - Всех сообщников, о ком мы знаем - продажных таможенников, купцов, одного банкира, пару скупщиков драгоценностей - замели. Пригрозили виселицей - сейчас они рассказывают, кто что знает, наперебой. Беда в том, что круг их сведений ограничен Салерано. То есть в следующем городе придется начинать заново.
   Встал, подошел к двери:
   - Планируйте переезд через неделю. Как, успеете оправиться?
   Кивнула.
   Успею.
  
   Как только я поднялась, начала магичить. Сначала постаралась, насколько смогла, обезопасить дом. Объяснила Холту, что именно хочу сделать. И почему. Причина была проста - мы-то уедем скоро в другой город, а вот тетушка Бет останется тут. Так пусть у доброй женщины все будет хорошо. Заклинания защиты от огня, от сглаза, от чужой магии я знала назубок. Когда закончила, чуть не упала... Все, до завтра не магичу - только сплю! Но теперь пусть кто-то силы моего экс-муженька попробует сюда сунуться - не выйдет ничего, а по носу крепко получит!
   А вот дальше я споткнулась. Для воплощения задуманного нужны были мои книги. Те самые, которые остались в доме мужа. Надеюсь, у Андреаса хватило ума и жадности их не выбрасывать и не трогать. Тронул - клянусь! - навеки лысым сделаю!
  
   Холт застал меня, когда я, сердитая, как мокрая кошка, металась по комнате, собираясь нанести визит бывшему. Ни одного приличного платья! Одно старье с тертыми локтями времен семинарии! Ну и пусть! Ничего. На платья заработаю. А как он на меня посмотрит - мне наплевать. Иду не шуры-муры разводить, а забрать своё!
   - Я пойду с вами, ньера, - тон названного мужа отказа не предполагал.
   - Сама справлюсь.
   - Нет. Одну я вас не отпущу.
   - Я не спрашиваю разрешения, мне нужны мои книги, и я их возьму. И помощь в этом мне без надобности.
   Хватит с меня мужчин. Этот тоже... сначала: "Рейн, Сита..." А потом вожжа под хвост попала - и снова стал ньером Холтом. И точка.
   - Умная женщина и здравомыслящая женщина - это две разные женщины, - задумчиво произнес Холт, глядя в потолок.
   - Аа-а?! - не поняла я.
   - Вы умная. Но здравого смысла - увы... Вот придете вы одна, и бывший тут же решит, что со мной вы расстались. Ибо какой муж отпустит свою жену одну в дом к другому мужчине? И что сделает ваш экс-хлыщ? Правильно, галопом поскачет к знакомому нам храмовнику за очередным предписанием... Второй резон - вам нужен свидетель, что при посещении дома бывшего супруга вы не кидались на него с ножом, не вредили имуществу, не устроили поджог и не украли столовое серебро... Продолжать надо?
   Вздохнула - ведь прав по обоим пунктам.
   - Хорошо, ньер Холт, я готова. Идемте? Кстати, серебра у нас не было.
   Если ему не стыдно ходить по улице с облезлой мной в старом платье, и если он спокойно относится к запаху рыбы... Ну, умный мужчина и мужчина без странностей - это два разных мужчины.
  
   Знакомая вымощенная брусчаткой тихая улица. Знакомый дом на переломе подъема. Ничего не изменилось. Пропали только горшки с геранями, раньше стоявшие около крыльца, - а так все то же самое. Сердце кольнула тоска - как я радовалась, когда этот двухэтажный особнячок стал нашим. Сколько труда вложила, приводя в порядок переплеты окон, делая ремонт внутри. Старалась сэкономить каждый солен. Даже черепицу на подтекавшей вначале крыше ремонтировала я сама. И руками, и магией. Вила гнездо с усердием весенней птицы. И вот теперь этот дом больше не мой.
   Достала из кармана ключ. Поднялась по ступеням, прижала плечом дверь. Холт молча ждал за спиной. Кстати, через город мы шли рядом, а не под руку, как положено супругам. Он не предложил, я не стала спрашивать.
   Ключ не хотел лезть в скважину. А когда я его все-таки исхитрилась запихнуть, не пожелал поворачиваться. Что такое? Экс-гад сменил замок? Ну, ладно. Приложила ладонь к латунной пластине, сосредоточилась. Механизм послушно щелкнул, отпираясь. Вот так!
   Распахнула дверь... и поморщилась: из темной прихожей тянуло почти неуловимым ароматом протухшей миреньи.
   Вот это да! Прошло же четыре месяца с лишним! Уж мог бы сподобиться и все вычистить! Или припахал бы свою Орсетту. Пусть узнает, что к постельным обязанностям жены прилагаются другие - поломойные.
   Ладно, задерживаться тут надолго я не собираюсь.
   - Чем это так несет? - вежливо осведомился Холт из-за спины.
   - Миренья.
   - Миренья?
   - Да, миренья. Любимая рыба мужа.
   Холт фыркнул.
   Ничего, потерпит. Я его с собой не звала.
   Не задерживаясь и не оглядываясь, прошла через гостиную к лестнице на второй этаж. М-да, тут амбре еще духовитее. Может подсказать бывшему - пусть хоть все молотым кофе посыплет? Запах кофе - самый сильный из всех - перешибет даже рыбный.
   Я легко нашла четыре книги из моих пяти - два семейных гримуара и пару учебников по стандартным заклинаниям. Но куда делся справочник по целительству? Он был мне нужен, и очень... Редкое академическое издание, по деньгам тянет соленов на двести-триста. Это если еще найдешь, где купить.
   - Что-то ищете?
   - Да, одна из книг пропала.
   Вот куда он ее дел? Может, взял почитать? В смысле - изучать? Ведь зарабатывать надо. Значит, придется зубрить самому... А где бывший у нас любил читать? Вечерами, лежа в кровати. Ой, не хочу я заходить в спальню... но, похоже, придется. Оглянулась на Холта. Тот с неким скепсисом на лице рассматривал полки. Повертел в руках длинную пожелтевшую кость. Фыркнул, положил на место. Протянул руку к одному из хрустальных шаров, отвесил несильный щелбан. Похоже, понимает, что всё это - чистой воды бутафория и показуха. Быстро до него дошло. А мне понадобился год, чтобы разобраться.
   У двери мужниной спальни я замялась. Почему-то оказалось страшным открыть дверь. Сморщила нос и распахнула рывком. Уф, никого! Только неубранная постель и ворох одежды на спинке кресла. Ага! А вот и то, что мне нужно - мой том в коричневом кожаном переплете, лежит распахнутый на тумбочке корешком вверх. Ну кто так книги кладет? Есть же закладки!
   Сунув раритет в большую холщевую сумку, поспешно вышла из комнаты, убегая от резанувшего по нервам запаха знакомого одеколона. Все-таки мне еще больно...
   Ладно. Сюда я больше не вернусь. Надо подумать, ничего важного не забыла? Если не могу вспомнить, наверное, нет. Значит, можно уходить. То, за чем пришла, я получила.
   Проходя мимо дверей кабинета, бросила Холту:
   - Уходим!
   - Всё нашли, что хотели?
   - Свои книги. Это главное.
   - Помочь донести?
   Я захлопала глазами. Это он чего? Рыбы так надышался, что в голове помутилось? Сумка у меня одна, отдавать - так всё целиком. А мои тома тянут стоуна на три-четыре. Можно, конечно, облегчить себе жизнь - пусть тащит - но мудро ли злить того, на кого работаешь и от кого сейчас зависишь?
   - Спасибо, не стоит.
   Холт промолчал.
  
   Все же мы столкнулись с Андреасом. Почти внизу улицы Трех Жемчужин, когда я уже расслабилась и радовалась, что удалось избежать и неприятной встречи, и выяснения отношений.
   Он вывернул из-за угла прямо перед нами. В клюквенном нарядном камзоле, шляпе с роскошным белым пером. Увидев нас с Холтом, сбился с шага. А потом заступил дорогу.
   - Сита, ты что здесь делаешь? И... - подозрительно уставился на выпиравшие из сумки углы книг, - ...что ты несешь?
   - Забрала свои книги, - посмотрела я ему прямо в глаза. - Только свои.
   - Ты не имеешь права!
   - Они были моими до свадьбы, тому есть свидетели.
   Ох, опять он нападает, а у меня не находится подходящих слов, чтобы его осадить...
   Холт сделал шаг вперед, вклинившись между нами.
   - Касательно прав, молодой человек. Что произошло с наследством моей жены, которое она получила от матери?
   Лицо экс-гада стало даже не злым, а злобным, разом растеряв всю красоту. Андреас прищурился. Не на Холта, на меня:
   - Так ему нужны твои деньги, да? Я так и думал. Кому надобна такая фригидная дурнушка за просто так? Кстати, что ж супруг тебя ни одним новым платьем не осчастливил? Не заработала? Узнаю старую синюю тряпку семинарских времен...
   Договорить он не успел - кулак Холта с хрустом впечатался в Андреасову челюсть. Тот взвыл и сел. Холт протянул мне руку, одновременно переступая через ноги поверженного экс-поганца.
   - Пойдем, Сита!
   Я заколебалась. В первый раз в жизни из-за меня кто-то кому-то набил морду, и я не была уверена - нравится мне это или нет. Взглянула на трясущего головой экс-гада. Да! Пожалуй, все же нравится!
   Оперлась на протянутую длань, переступая через бордовый замшевый сапог бывшего.
   Следивший за нами Андреас начал поднимать руку. Пальцы засветились синим...
   - Только посмей! - сощурилась на него я. - Лысым навек сделаю!
   Рука упала на колени.
   Надеюсь, больше мы никогда не встретимся.
  
   Я шла прочь по улице и думала о том, что Андреас - а он же видел, что живот у меня пропал! - ничего не сказал, даже не спросил о своём ребенке. Ему было все равно...
   - Сита, у тебя такое лицо...
   - Всё в порядке, ньер Холт.
   - Не в порядке. Тебя задело то, что он сказал? Завтра же сходим к портному, закажем платья.
   - Нет. Сейчас мне нужно зайти в ювелирный. По пути есть два.
   Холт озадаченно замолчал.
   А я не собиралась ему объяснять, что собираюсь делать. Теперь, когда книга с нужным заклинанием у меня, я могла наложить на себя и дочку связующие чары. Я всегда буду знать, где находится моя девочка и все ли с ней в порядке, а она станет чувствовать, в какой стороне я. Но для этого предстояло потратиться, и серьезно. Так что денег на глупости вроде платьев у меня в данный момент не было.
   Я попросила Холта подождать меня около магазина. Если зайдем вместе, и продавец решит, что я выбираю подарок, оплатить который собирается спутник, - сдерет втрое. А с одинокой женщины много не возьмешь - только справедливую цену.
   За длинную витую золотую цепочку и пару янтарных сережек, которую я нашла во втором ювелирном, пришлось отдать сто пятьдесят соленов. Много, очень много. Но это была необходимая трата.
  
   Домой я добралась уже совсем без сил. Все же после сидения в доме такие пешие концы через половину города - это утомительно. Холт посмотрел на меня и фыркнул в пространство, что де он предлагал нанять экипаж - а я не захотела. Да, не захотела. Он сам провел между нами грань. И брать у него деньги, вынуждать что-то на меня тратить - зачем мне такое? Наверное, если б я оставалась Ситой, то согласилась. Но раз я стала ньерой Ориенси, то буду вести себя как ньера Ориенси. Стесненная в средствах, но самостоятельная.
   Отнесла книги к себе в комнату. Вынула из сумки. Поставила стопкой на комод у стены - красота-то какая! Правда, полюбоваться плодами похода в тылы врага мне не дала дочка - Соль проголодалась, о чем и возвестила из недр своей корзинки. Я, торопливо повторяя на бегу: "Сейчас, маленькая, сейчас...", порысила в ванную, мыть после улицы руки и все остальное.
   Еще через час, когда сытая Соль, мяукнув и срыгнув мне на плечо на прощание, уснула прямо у меня на руках, я задумалась - за что хвататься? На все сразу сил не хватит. Но начну с Соль - она важнее всего.
   - Ситочка, иди обедать, ты ж с утра голодная, - заглянула в комнату тетушка Бет.
   Ох, как сказала, так в животе заурчало. И вправду есть хочу!
   За обедом Холт сидел с прямой спиной, вилка в левой, серебряный нож в правой, и со мной не разговаривал. Я тоже молчала. Мы не болтливые, да.
  
   К ночи я приготовила все потребное. К ночи, потому что была женщиной, магиней. Почему-то у магов мужеска полу самые сильные заклятия выходили ясным днем. Считалось, что лучше всего колдовать в полдень дня Летнего Солнцестояния. А вот магиням принадлежала ночь. И еще - удачно! - сейчас было полнолуние. Объяснить понятно, чем полнолуние лучше новолуния - ведь разница только в том, освещена или нет обращенная к земле сторона Луны, сама-то Луна никуда не пропадает, она так и сяк на месте! - никто толком не мог. Но работало. Как кто-то сказал, если это глупо, но работает, значит, это не глупо.
   Вообще, магия - хоть и наука, но странная. Вот написано в гримуаре "две шерстинки из хвоста трехцветной кошки" - и побежишь искать пеструю кошку. Хотя ясен пень, две волосины трех цветов заведомо быть не могут. Но если выдрать их из двухцветной - заклинание не сработает.
   Сейчас я поделила купленную золотую цепочку на два неравных отрезка. Это было важно - не две разные цепочки, а именно части целого. К каждой приложила по янтарику из сережек - камни я выбирала очень внимательно, чтобы были одного оттенка, от одного куска. Потом аккуратно срезала у малышки с головы несколько легких, как пух, светлых волосинок. А у себя из-под массы волос на затылке, там, где не видно, целую прядь.
   Пока возилась - подошло время. Теперь - самое сложное.
   Раскрыла бабкин гримуар на нужной странице. Буквы словно горели, подсвечиваясь изнутри. Причем такими их видела только я. До меня - моя мама. После так будет видеть Соль. А вот для посторонних, даже магов, страница казалась серой и пустой...
   Итак: кладу на позаимствованный у Бетани серебряный поднос две похожие стопки: янтарь, волосы, сверху свернутую в спираль цепочку. Протянула руку к своей кучке. Воздушным лезвием кольнула безымянный палец - семь капель крови, вот так! Теперь Соль... Улыбнулась, глядя, как малышка причмокивает во сне - всего несколько дней, а уже научилась тянуть пальцы в рот! Было жаль, безумно жаль ранить собственное дитя. Но так нужно. И крови-то от нее надо только три маленькие капельки. Вот так. А потом я подую - и все пройдет. Спи, любимая, не плачь.
   Ну, кажется, готово! Встав рядом с подносом лицом на восток, начала читать вслух слова из книги:
   - Синат киршатт ордис пирит, соадли дарн риднтшэфари...
   Я чувствовала, как вокруг сгустилось напряжение. А потом обе кучки на подносе вспыхнули не рыжим или желтым, как обычно, а ярко-красным, оттенка крови, пламенем. Поплыл запах пылающего янтаря, заглушая вонь сгорающих волос... Сила лилась из меня мощным потоком - а потом пламя исчезло. На блестящем подносе лежали две сверкающие цепочки.
   А еще я услышала, как кто-то стучит снаружи в запертую дверь.
  
   - Ньера Алессита! Что происходит?
   Холт? И что его принесло посередь ночи? И - вопрос вопросов - почему? Таз я не роняла, демоны тут не завывали - всё тихо, вон Соль спит себе и спит...
   - Сейчас, ньер Холт.
   Переставив поднос на комод к книгам, запахнула пеньюар и отворила дверь.
   В коридоре стоял босой лохматый Холт в белой длинной рубахе и торчащих из-под нее серых свободных портках до середины икр. Зато с мечом в руках. Очень мило! Оглядел меня с головы до ног:
   - Что происходит?
   - А что происходит? - решила я свалять дурочку.
   - Ньера, не играйте со мной. Что тут было?
   Выходит, он чувствует магию. Но при этом сам не маг. Вроде бы не маг...
   - Ньер, заходите. И я отвечу на ваши вопросы, если вы ответите на мои.
   Он кивнул.
   - Ньер Холт, да, я колдовала. Сотворила первую часть волшебства, чтобы защитить своего ребенка. На сегодня это всё. На вторую половину у меня просто сил не хватит. Сделаю завтра. А теперь ответьте мне - вы чувствуете магию? Как маг? Или вы и сам маг?
   На его лице отразилось что-то сложное. Казалось, он решает - ответить мне или пропустить в своей манере вопрос мимо ушей.
   - Моя мать была магом. Довольно сильным. Но ей, когда она ждала меня, пришлось колдовать. Чтобы я мог остаться в живых. Так что у меня магии - кошачьи слезы и мышиный хвост, - грустно пошутил он. - Но магию рядом, тем более, настолько мощную, я чувствую.
   Замолчал. Потом посмотрел мне в глаза:
   - Это одна из причин, почему я захотел помочь, когда узнал, кто вы такая.
   Ох! Такого ответа я не ждала... Лишенец. Маг почти без магии. Знать, что ты мог что-то иметь по праву рождения... да вот, не срослось. Но при этом протянуть руку и помочь, чтобы с кем-то другим не произошло того же самого.
   Этого ничем не исправишь и тут никак не утешишь. Я никогда не слышала, чтобы к прирожденным лишенцам возвращалась магия. Если случалось так, что маг надорвался, перегорел - у него еще была надежда. Но если уж сложилось, что младенец лишился магии в материнской утробе... эх-х... Потому-то я так и берегла свою Соль.
   Холт присел в кресло, поставил меч рядом и покосился на книги.
   - Расскажете мне, что хотите сделать до отъезда из Салерано?
   - Много чего, - улыбнулась я. Сейчас он выглядел не таким чопорно-отстраненным и высокомерным, как обычно. - Только все растянется на несколько дней...
   - А поподробнее?
   - Завтра ночью закончу то, что начала сегодня, - вдаваться в подробности, что именно делаю, я не хотела. Ни к чему. Это наше с Соль дело. Не нужно посторонним знать, что на ней стоит маяк. - А днем полистаю медицинский справочник. Там есть большой раздел о глазных болезнях. Может быть, выйдет хоть как-то помочь Бетани.
   - Хорошо, - кивнул Холт. - Если справитесь, оплачу вам это отдельно, как стороннему специалисту.
   Открыла рот, чтобы возразить... и закрыла. После сегодняшних трат денег осталось не так много. А честный заработок - не стыд.
   - Что еще? - поинтересовался брюнет.
   - По работе - увидите. Не будем забегать вперед. А еще хочу все же заставить блестеть эти чертовы люстры!
   Холт качнул головой и усмехнулся. Поднялся.
   - Раз проснулся - спущусь на кухню. Вам пирожков принести, ньера?
   Подумала и кивнула.
  
  
   Глава 8
  

Суть добра - попросту

в удовлетворении спроса.

Дж. Уильям

  
   Следующей ночью я снова разбудила Холта. Вторая часть заклинания была еще навороченнее первой и выжала меня досуха. Нужно было надеть зачарованные цепочки на шею мне и Соль, а потом вбухать магию до последней капли, зачитывая абракадабру из бабкиного гримуара. Соль я держала на руках - в момент сотворения этого волшебства физический контакт, чем теснее - тем лучше - был необходим. Дочка будто поняла - помогла: присосалась к груди, прижавшись всем тельцем. Здорово, только отвлекает...
   Но я справилась! Когда закончила - цепочки на наших шеях исчезли. Пропали, словно их и не было. А связь от них перешла на нас. Для проверки я положила Соль в корзинку, зажмурилась, раскрутилась на пятке, прислушалась к себе и ткнула пальцем в пространство. Открыла глаза - да, перст указывал на колыбель! Вышло!
   От истощения вело... Захохотав, как баньши, раскрутилась с закрытыми глазами еще раз - и, не удержав равновесие, села на пол. Зевнула. Спа-а-ать хочу до смерти... Надо мне лезть на кровать или и на коврике хорошо? Тепло, лето...
   - Ньера! Ньера! Сита!! Да очнись же, что с тобой?!
   А этот что тут делает?
   Махнула рукой, съездив пятерней работодателю по носу. И брыкнулась, когда меня, схватив в охапку, загрузили на кровать.
   - Спасибо-о... - зевнула ему в лицо, натягивая на уши подушку.
   - Беда ходячая, - вздохнул Холт.
  
   Впрочем, к утру я уже не была уверена, что Холт мне не приснился. За завтраком тот сидел как обычно: подтянутый, чисто выбритый, одетый в темное, лаконичный. Даже, точнее, бессловесный. Кивнул головой - и всё.
   Доев, щелкнул пальцами.
   - Ньера Алессита, есть разговор. Жду вас в комнате.
   Я поперхнулась - ну что там еще сдохло?
   Оказалось, что он все же вознамерился пошить для меня новые платья. Ну, вот зачем? Для дороги у меня есть пристойное саржевое, кофейного цвета. Подновлю магией, пришью свежий белый воротничок - и сойдет. А по приемам я дефилировать не собиралась. Меня наняли для работы с бумагами, анализа данных, ну и магии. Так на кой мне туалеты? Или его все же задел упрек, брошенный Андреасом?
   - Ньера, это не обсуждается. Это не для вас - для меня. Пока вы числитесь у меня в женах... - я поперхнулась от такой формулировки - вот так новый речевой оборот: "числиться в женах"! - ...извольте выглядеть так, чтобы не ронять мою репутацию. - Поднял руку, пресекая возражения. - Считайте эти платья формой. Ведь гвардейцы сами себе мундиры не шьют? - и припечатал: - Мы идем к портному через час.
   Блин! Еще один командир нашелся.
  
   До ателье на большой торговой улице, начинавшейся от Ратушной площади, снова шли пешком.
   По дороге Холт рассказал о том, что расследование в Салерано продолжается. Перехватили в море еще пару шхун с командами. Названия были мне знакомы - "Синелья" и "Меч-рыба". Замешанные в пиратстве матросы - в зависимости от степени вины - или повиснут на рее, или отправятся на рудники в колонии. И началась конфискация имущества коррумпированных чиновников. Причем ни причины, ни масштаб операции особо в тайне не держали - теперь, посмотрев, как особняк соседа пошел с молотка, а сам сосед отплыл за море без обратного билета, любой крепко задумается, прежде чем соваться в подобный незаконный промысел. А гильдии - и купцов, и страховщиков - были весьма довольны. Выручка от конфискованного покроет часть убытков, а в море станет немного - но безопаснее.
   - О вашем участии не знает никто. Я решил, что вряд ли вы захотите получить премию соленов в триста, - усмехнулся, - да, гильдии скуповаты, и одновременно нажить десятка три могущественных врагов.
   Я кивнула. Нет, такого сомнительного счастья в интересной пропорции мне точно не надо.
   Ткань на платья - договорились, что их будет три - Холт позволил выбрать мне самой. Я решила не разочаровывать патрона. Форма так форма. И выбрала темно-серую шерсть, стального цвета шелк и мышиного цвета, с черными штришками - темнее и мрачнее не нашлось - муслин. Холт покачал головой:
   - Отомстили? Ну, вам это и носить.
   Переживу. Он же такое носит? Только почему появилось неприятное ощущение, что я сама себя обдурила?
   Когда дошло до фасонов, мы чуть не переругались.
   - В этом году модны V-образные вырезы... - начал портной.
   - Под горло. Круглый вырез, воротник-стойка, - покачала головой я.
   - Если пустить кант вдоль шва... - подступил мастер с другой стороны.
   - Давайте швы гладкие, без отделки и всяких выкрутасов.
   - Так, ньера Алессита, - вмешался Холт, - мерки уже сняты, будьте добры, посидите пока в кресле, полистайте модный журнал. И обратился к портному: - В этом году в столице носят приподнятые плечи и отложные воротники с отделкой ручным кружевом. Я хочу, чтобы вы сшили платья для ньеры Алесситы по самому наивысшему разряду
   Хлопнула дверь.
   Я обернулась - на пороге с приоткрытым ртом застыла Орсетта. Похоже, та вошла с улицы как раз вовремя, чтобы услышать последнюю фразу. Глаза брюнетки сузились, взгляд остановился на мне:
   - Ты! Ты-ы!! Ах ты!!! Платья себе заказываешь, да?! Верни мои деньги!!!
   Я оторопело захлопала глазами. Какие такие деньги?
   Холт изумленно посмотрел на Орсетту, которая вытянула вперед руки со скрюченными пальцами, словно собралась на меня прыгнуть и на части разорвать. Перевел взгляд на меня:
   - Ньера Алессита, объясните.
   Ну, ладно. Хватит уж с меня политесу.
   - Ньер Холт, это - ньера Орсетта. Мы вместе учились. Именно ее в мой предпоследний визит на улицу Трех Жемчужин я застала в голом виде лежащей в одной постели с моим бывшем мужем. Точнее сказать, под моим мужем, - прищурилась на бывшую подругу. - Так что за деньги, Орсетта?
   - Твой Андреас! Он украл мои сбережения! Вы сговорились! Верни мне мои две тысячи!
   О, а экс-гад даром времени не терял! Похоже, большой и чистой любовью и тут не пахло...
   - Орсетта, - нежно улыбнулась я, - мне ничего не известно о твоих деньгах. Выясняй это с Андреасом. Я развелась с ним в Храме через час после того, как застала вас в кровати. Так что мой красавец экс-муж свободен. Забирай! Вместе с деньгами!
   - Развелась? А он сказал, что не может жениться, потому что ты не даешь ему развода...
   - Повторяю. Мы больше четырех месяцев как разошлись.
   - Выходит... выходит... - рот Орсетты распялился, губа задрожала, - выходит, он мне лгал?!
   Мастер, ставший свидетелем сцены, покачал головой.
   Как интересно. Ее не смущало, что Андреас врал беременной жене. Более того, она сама принимала участие в обмане. Но вот Орсетта оказалась на противоположной стороне - и до чего она обижена!
   - Что же мне делать? Алессита, милая, - взгляд голубых глаз остановился на мне. - Может быть, ты мне поможешь? Мы же всегда дружили! Помнишь? Алессита и Орсетта, Орсетта и Алессита... Послушай, одолжи мне немного денег, соленов триста? На время - я обязательно отдам!
   - Сожалею, Орсетта, ничем не могу помочь.
   - Да, а твой малыш? Всё в порядке? - попыталась подъехать брюнетка с другой стороны. - Надеюсь, он не пострадал из-за той истории?
   Я не ответила. Рассказывать этой лживой кошке о своей малышке я не собиралась. Ни к чему.
   - Ну, прости меня! Просто это было ужасно несправедливо! У тебя было всё - красивый муж, хороший дом, ты ждала ребенка... а я? Я? Мне тоже так хотелось! Почему одним всё, а другим - ничего?
   Да, у меня было всё. Таскание тяжеленных корзин с рынка и торговля за каждый солен. Зубрежка и сидение над учебниками до рассвета и отказ себе в самом необходимом. Вот почему люди часто видят результат, завидуют ему - но отказываются платить цену? Почему они считают, что кому-то другому всё далось даром? С неба присвистело...
   - Простите, ньера, - голос Холта был сух. - У нас с женой есть другие дела, пожалуйста, не мешайте.
   - Ты - замужем? Ты снова замужем?! - Орсетта вытаращила глаза и буквально уронила челюсть.
   Вот спасибо, Холт. Похоже, названный муж только что морально нокаутировал мою экс-подругу, как намедни физически нокаутировал экс-мужа. Талант бить на поражение, однако!
   Я, прикусив губу, бросила взгляд на Холта. Тот незаметно подмигнул и заговорил:
   - Так вот, уважаемый мастер, по последним столичным модам манжеты должны быть в четыре пальца шириной и отделаны ручным кружевом...
   Орсетта, не дослушав, вылетела на улицу, громко хлопнув дверью.
   Уф!
  
   - Платья будут готовы через четыре дня, - сообщил Холт, когда мы вышли на улицу. - Да, я немного изменил цвета выбранной ткани. Стальной шелк оставил. Это удачный выбор, он прекрасно подходит к вашим глазам. Шерсть будет темно-изумрудного цвета, думаю, оттенок вам понравится. А муслин - все же это летнее платье - цветным. А сейчас мы зайдем к сапожнику - закажем вам туфли и ботинки для осени.
   Не понимаю, зачем ему все это?
   - Лучше купите несколько чистых тетрадей. Желательно точно таких же, в каких мы пишем.
   Холт с интересом покосился на меня:
   - Дома есть запас.
  
   На сегодня я запланировала сделать две вещи. Первую - чисто утилитарную - для малышки Соль. В дальнем конце кухни, у печки, тетушка Бет протянула две веревки, на которых, как флаги на мачтах кораблей, постоянно что-то болталось и колыхалось. Это сохли пеленки. Ибо если ребенок хорошо ест - то все остальное он тоже делает исправно. Вот я хотела прекратить этот круговорот мокрых тряпок - в дороге полоскать пеленки будет негде и некогда. А всего-то и надо было, что зачаровать пару подгузников так, чтобы они сами сохли и очищались по мере намокания и загрязнения. Заклинание не простое, но хорошо известное. Были маги, которые сколотили состояние на продаже таких детских принадлежностей. При зачарованных подгузниках пары фланелевых пеленок и одного байкового одеяла для переезда хватит с избытком.
   Второе заклинание было интереснее. Маги пользовались им для точного воспроизведения учебников, дневников и разных документов, описка в которых могла привести к роковым последствиям. А еще подрабатывали, копируя завещания, грамоты на дворянство, купчие и так далее. К сожалению, заклинание требовало силы тем больше, чем толще был дублируемый исходник. Если же силы не хватало, то воссоздавалась не часть фолианта - допустим, первые двадцать листов - а фрагменты с разных страниц, причем самым непредсказуемым образом. Могли пропасть даже куски слов или букв, искажая текст до неузнаваемости. А растаскивать толстенные тома на листы и копировать по страничке... ну, это очень, очень на любителя. И то, если этому любителю очень приспичило.
   Закончив мудрить с подгузниками, покормив и перепеленав малышку, я спустилась вниз. Что теперь? Люстры или тетрадки? По уму все же тетради. Сегодня могу продублировать данные о нападениях пиратов - там текста немного. А завтра уж, со свежими силами - свод грузовых деклараций.
   - Я прикинула, что хорошо бы на всякий случай сделать копии собранных данных, - сообщила я оторвавшему нос от бумаг при моем появлении Холту.
   - Вы можете?
   - Могу. Сколько экземпляров нам нужно?
   - Сумеете три? Один возьмем с собой, второй я положу в надежное место, а еще два отправлю в столицу. Я и сам думал о копировании, но магический способ в голову не пришел, а переписывать долго... Позволите посмотреть?
   Пожала плечами. Почему бы нет?
  
   Взяла тетрадь с данными по нападениям, на одну треть исписанную бисерным почерком Холта, и ее родную сестру - чистую. Задрала на углу стола вышитую шелком скатерть и положила тетради одну на другую - исписанную сверху. Открыла книгу, куда Холт немедленно сунул нос:
   - Вы понимаете эти кракозямблы?
   Язык, на котором маги творили свои заклинания, был отдельной песней. Откуда он взялся - никто точно не знал. Бытовала гипотеза, что маги - они вообще не совсем чтоб из этого мира. Или, во всяком случае, раньше жили где-то совсем отдельно. Например, на острове, который взял и утонул. Может, в результате природного катаклизма, а может, виноват был вышедший из-под контроля магический эксперимент. Одно время было модно писать на эту тему романы. Они так и назывались - "утопическими". В финале спасшиеся маги всегда прибывали на большую землю, их предводитель женился на местной раскрасавице-принцессе, а остальные смешивались с местным населением. Учитель смеялся, говоря, что такое объяснение ничем не хуже любого прочего. Кстати, небольшие магические способности у королевской династии Таристы имели место быть.
   Но юных магов этому языку учили как любому иностранному. Ставили произношение, заставляли склонять существительные и спрягать глаголы. И тем не менее в книгах с удручающей регулярностью встречались архаичные обороты и непонятные навороты, коих было не сыскать ни в одном словаре. Кстати, в словарях специально не писали транскрипции. Чтобы те, кто не прошел обучения в государственных школах, не имели шанса учинить какое-нибудь безобразие. Впрочем, безобразия все равно иногда случались, причем самые неожиданные. Например, одна колдунья-недоучка неведомо как вырастила сопернице густую бороду. И не ей одной. Когда половина женщин села обзавелась нестандартными украшениями, староста поехал в ближайший город за подмогой. Прибывший маг схватился за сердце, когда за околицу его вышла встречать делегация бородатых пейзанок с вилами...
   Поэтому сейчас я просто кивнула и честно ответила:
   - Большинство.
   Положила руки на верхнюю тетрадь и начала читать слова:
   - Сирайя шерфанн акринато ритари...
   В примерном переводе заклинание значило: "Как две друг на друга тетради похожи, в них буквы похожими пусть станут тоже!" Что хорошо, дополнительных ингредиентов вроде кошачьих усов или порошка из сушеных крыльев нетопырей эта магия не требовала. Следовало просто без ошибок, четко, вкладывая силу и ставя ударения в нужных местах, трижды произнести формулу, одновременно удерживая в уме образ зеркала. Все равно какого. Я обычно представляла овальное, в бронзовой раме с завитушками.
   Закончив, отдала тетради Холту:
   - Проверьте.
   - Однако, ньера! Даже моя клякса на месте!
   - Второю копию сделаю сейчас, а третью - после ужина, - сообщила я.
   Дешевле перестраховаться, чем испортить тетрадь. А то скопирую одни кляксы, то-то радость будет!
  
   * * *
   Следующий день начался с казуса, достойное название которому я так и не смогла подобрать. Ибо слов в моём лексиконе, даже нецензурных, для вербализации не нашлось. Только открытый рот.
   Челюсть я чуть не потеряла, когда с утра пораньше Холт постучался в дверь моей комнаты и вошел со здоровенным букетом - можно сказать, охапкой - красных роз. Взглянул на мои вытаращенные глаза, усмехнулся и водрузил принесенное на стол.
   Я не нашла ничего умнее, чем тупо спросить:
   - Зачем?
   Ответом стала поднятая бровь и заявление:
   - Посмотрите сами. Письмо прилагается.
   Какое письмо? Зачем Холту общаться со мной в письменном виде? Хотя еще сложнее ответить на вопрос, на кой фиг ему приходить ко мне спозаранку с колючим веником.
   Оказалось, Холт тут ни при чем. Раскрыв розовый надушенный конверт с парой целующихся голубков на нем, я развернула лист и зарычала, увидев знакомый почерк:
  
   Любимая!
   Прости, что я наговорил тебе гадостей! Но когда я увидел тебя рядом с ним, то почувствовал, что схожу от ревности с ума. Я понял, что никогда не буду без тебя счастлив, просто не смогу жить...
  
   И еще полторы страницы. Читая, хмыкала. Точно, счастлив не будет - ибо честолюбив, а самому сложная магия не по зубам. Вон, с тривиальной миреньей не справился - до сих пор дом воняет. Жить не сможет - не совсем, но тоже верю. Ничего, продаст два камзола, наймет кухарку и горничную, найдет любовницу - втроём они меня прекрасно заменят. И проживет. Но зачем экс-гад столько понаписал - непонятно. Все содержимое опуса можно было уложить в одну короткую фразу: "Вернись, я все прощу!"
   Слов не было. Покосившись на Холта, поинтересовалась:
   - Откуда это взялось?
   Тот пожал плечом:
   - Проснулся утром, поднял жалюзи на окне, а там длинный шест с привязанным... гм-м... презентом. Поскольку адресовано вам, решил доставить по назначению.
   То есть бывший не поленился подобраться к дому сзади, причем выяснил, где находятся окна хозяйской спальни. Значит, он думает, что мы спим вместе? Это хорошо...
   - Я вижу, ньера, вы не очень рады?
   - Да нет. Просто изумлена, что он вдруг столько денег на меня потратил. Хотя розы в конце лета в нашем климате... - я тоже пожала плечами, не договорив. - Ньер Холт, если вас не затруднит, отдайте цветы Бет. Розы ни в чем не виноваты, а Бет, думаю, это порадует.
   Наставила палец на письмо, пробормотав: "Пирашшнр!" - и листок с конвертом на полу превратились в белые хлопья пепла. Сразу, без огня.
   - Можно спросить? Почему вы так злы на него, ньера? Из-за измены?
   - Нет. Измена стала последней каплей. Но он был готов сделать ребенка лишенцем ради двухсот соленов.
   Холт помрачнел. Кивнул, сгреб розы и вышел из комнаты вон.
  
   Через четыре дня и четыре утренних веника от экс-супруга мы покинули Салерано. Я сделала почти все, что хотела: люстры в доме сияли, как в день, когда их впервые прицепили к потолку. Но важнее было то, что белесая муть в глазах тетушки Бетани сменилась легким туманом. Вылечить ее совсем мне не удалось - может, не хватило сил, может - умения. Но добрая женщина каждые пять минут порывалась меня расцеловать и утирала слезы, глядя на кружащих в небе чаек, - оказывается, она не могла разглядеть птиц уже больше пяти лет и успела позабыть, как те выглядят. Мы договорились переписываться - сейчас Бет это было вполне по силам. Кстати, учителю я сообщила, что переезжаю в другой город. Как появится адрес - дам о себе знать. И от него как раз пришло письмо, которое, по недостатку времени, я сунула в карман.
   На мне было новое платье из лавандового муслина с отделкой из золотистого кружева и летний капор с широкими лентами в тон. Если честно, надев этот наряд и заглянув в зеркало, я сама поразилась. На минуту даже показалось, что я почти красавица. Малышка в продвинутом подгузнике удобно устроилась в затянутой кисеей корзине у меня на руке.
   Погода была превосходной для путешествия - бегущие по небу быстрые кучевые облака, но без дождя. Последний раз поцеловала Бет, в сотый раз поклялась писать так часто, как смогу...
   - Ньера, карета ждет, - поторопил меня стоящий в дверях Холт.
   И не только карета. Эмиссара короля с семьей сопровождал десяток гвардейцев. А наших псов мы оставили Бетани - поедем потом в столицу - тогда уж прихватим их с собой.
   Отъезжая, оглянулась на крыльцо, рядом с которым курчавилась в глиняном вазоне пышно разросшаяся алая герань. До свидания, Салерано! Теперь наш путь лежал на север, в Паэнью - самый северный и самый большой порт страны. Там нам предстояло задержаться на месяц или полтора - уж как пойдет расследование...
  
   До вечера я была счастлива. Карета на мягких рессорах чуть покачивалась на ровной дороге, малышка спала под мерный перестук копыт, я дышала свежим воздухом и рассматривала сады, поля, поселки, мимо которых мы ехали. Холмы с оливковыми рощами, низкие каменные изгороди вдоль дороги, белые дома с крышами из красной черепицы, работающие в полях и на виноградниках крестьяне. Картина солнечного мира и привычного процветания...
   Гром грянул, когда вечером мы остановились в придорожном трактире на ночлег. Нам с Холтом, как мужу с женой, отвели общую комнату. Он, казалось, не возражал. Я тоже пожала плечами - не храпит, не пристает, даже не разговаривает. Так чего напрягаться? Вот я и не напрягалась, пока не распечатала письмо от учителя.
  
   "Привет, ученица!
   Рад был узнать о рождении твоей дочери. Ты как, еще не надумала вернуться в Виэнию? Я и аспирантура тебя ждем. Помнишь, мы мудрили с погодной магией? Появились новые соображения, но в письме этого не рассказать, нужно показывать.
   Я слышал о происшедшем в Салерано. Хорошо, что все обошлось, и ты не пострадала.
   Да, я получил от Раиндэлла лен Холта на хранение пакет с бумагами. Думаю, тебе следует знать, что он открыл два счета в Центральном Королевском банке - один на твое имя, а другой на имя Сонеали лен Холт, на десять тысяч соленов каждый. А еще отписал на твое имя кусок земли невдалеке от Лореции. Рад за тебя. Кстати, я хорошо знал его отца и помогал тому в паре сложных расследований.
   Только держи ухо востро. Если Холт-младший такой же хитрец, каким был его папаша, ты сама не заметишь, как окажешься втянутой по уши в его дела.
   Пиши почаще и дай знать, как соберешься сюда. Флигель свободен и ждет вас с малышкой.
   Твой учитель,
   Рассел лен Дилэнси".
  
   Вскинула глаза на сидящего в кресле с книгой Холта:
   - Ньер! Я прочла в письме учителя, что вы отписали на мое имя целое состояние! Зачем? Зачем эти деньги, поместье?
   Лицо Холта было невозмутимым.
   - Я обещал, помните, ньера? А еще я хочу дать вам возможность не думать о деньгах, а заниматься тем, чем нравится. Почему-то мне показалось, что вам будет интересно вести это расследование, - посмотрел мне прямо в глаза. - И, наконец, мне нужна ваша помощь, ньера.
   Я опустила ресницы, чтобы скрыть улыбку.
   Кажется, Холт хуже отца.
  
  
   Глава 9
  

После выборов и после женитьбы

редко получаешь то, что хотел.

Р. Уилл

  
   Мне было интересно, где мы будем жить в Паэнье. И под каким видом туда прибудем. Вряд ли торжественное явление королевского эмиссара в сопровождении конвоя гвардейцев поспособствует успеху расследования. Ибо, узрев такую радость, все подозреваемые всё равно в чем, загрузив сундуки с неправедно нажитым и похватав в охапку домочадцев, резво дунут за горизонт. Тут как раз граница недалеко...
   - Вы ёрзаете, ньера.
   И долго он меня этим "ёрзаете" доставать будет? Что бы придумать такого в ответ? До чего меня допекло это "ньера"! Все-таки прежние непринужденно-дружеские отношения были намного приятнее. А какая радость трястись сутками в одной карете рядом с отстраненно-чужим ньером? Оставалось держать себя в руках и в рамках корректности и ничем не показывать своего раздражения или недовольства.
   Спокойно подняла глаза на Холта. Раз сам завел разговор, так отчего не пообщаться? Солнце уже наполовину погрузилось в дымку на западе, а до "Счастливой подковы", где мы собирались остановиться на ночлег, был еще почти час пути. Высказала вопросы и получила в ответ:
   - Все нужные нам документы уже изъяты под предлогом налоговой проверки. Это было сделано во всех оставшихся четырех портах еще до того, как начались аресты в Салерано.
   Кивнула. Умно, очень умно. С чисто налоговой точки зрения придраться в записях было не к чему, то есть уничтожать бумаги никто бы не стал. И виновным будет не с чего тревожиться. А налоговая проверка - дело неспешное, длиться может месяцами, и никого такая тягомотина не удивит...
   - Скажите, а где мы будем жить в Паэнье? - поинтересовалась я.
   Ясно, что в гостинице с горой секретных бумаг делать нечего. Все же расследования надо вести без шума, а не под шепоток половых и горничных, которые в два дня разнесут по всему городу весть, что приезжие зачем-то роются в записях таможни и грузовых декларациях. Значит, снимем дом?
   - В городе живет один из старых друзей моего отца. Поселимся у него.
   Замолчал и отвернулся.
   Вообще, последние дни я чувствовала какую-то напряженность в наших отношениях. Но понять, в чем дело, по непроницаемому лицу Холта было невозможно. Решившись, покосилась на него:
   - Вы ёрзаете, ньер.
   Всю невозмутимость как ветром сдуло. Уставился на меня с видом разбуженного в полдень филина - сейчас клюнет! Неужели я его зацепила?
   - Повторить? - попыталась дожать я.
   - Не стоит. Просто размышляю, как долго смогу рассчитывать на вашу помощь, - прищурился и добавил, глядя прямо в глаза: - Как вы относитесь ко мне, ньера?
   Сглотнула. Похоже, нарвалась. Ну ладно, сейчас соображу, как выкрутиться.
   - Отношусь хорошо, иначе никогда не приняла бы ваш подарок мне и Соль. Я уважаю ваш ум, характер и принципы. Касательно остального, позвольте, умолчу. А помогать буду, пока мы не доведем это расследование до конца. Уйти раньше я могу - и уйду - в одном-единственном случае: если сочту, что Соль грозит опасность. Дочь для меня важнее всего остального.
   Он коротко кивнул и снова уставился в противоположное окно.
   Обидно. Опять я ничего не узнала.
  
   В Паэнью мы въехали ближе к вечеру два дня спустя, как самые обыкновенные путешественники. Гвардейский патруль остался на последнем постоялом дворе и, если честно, я была рада - уж слишком пристально рассматривал меня при любой возможности один рослый рыжеватый парень. Можно даже сказать - пялился. То в лицо, то на грудь. Холту я жаловаться не стала - если что, справлюсь сама. Но неприятный осадок остался.
   На брусчатке трясло сильнее. Мне хотелось посмотреть город, но Соль проснулась и начала агукать и брыкаться, требуя внимания. Пришлось взять разбушевавшуюся дочку на руки, после чего стало резко не до пейзажей, панорам и прочих достопримечательностей и красот Паэньи. Когда карета, наконец, остановилась, я вздохнула с облегчением.
  
   - Рейн, как вырос-то!
   - Дядя Ленарт!
   - Для тебя просто Лен, малыш. А кто с тобой? Что? Ты женат на этой красивой ньере? И уже есть дочка? Когда успел-то! Ну, заходите, заходите в дом! А, знаешь, я недавно женился тоже... Сейчас познакомлю с моей Тирисией, ты будешь очарован! Так что я даже рад, что ты при супруге - иначе присутствие в доме такого видного молодого человека заставило бы побеспокоиться! - распахнувший дверь кареты усатый мужчина средних лет лукаво подмигнул. Мол, шутка.
   Вообще, встречала нас целая делегация. Хозяин дома Ленарт лен Сертано - симпатичный крепкий мужчина с начавшими седеть висками и военной выправкой и четыре девушки приблизительно одного возраста. И кто из них новобрачная Тирисия? Попыталась угадать - девушки при ближайшем рассмотрении были странно попарно похожи: две причесанные на прямой пробор темноволосые с глазами-вишнями, обрамленными лесом густых темных ресниц, и две светленькие, румяные, с золотистыми косами и пшеничными бровями с изломом, как у хозяина дома. Наверное, блондинки - это дочери или племянницы. Но почему темных тоже пара? Ах, оказывается, в доме сейчас гостит недавно овдовевшая сестра Тирисии - Анарда. А светленькие Элина и Сания - я предположила верно - оказались дочками хозяина дома.
   Все это выяснилось, пока четыре ньеры, обступив прижимающую к груди корзинку с дочкой меня, ахали и восторгались, разглядывая через кисею Сонеали. Я, за год замужнего отшельничества отвыкшая от переполоха, суеты и шума, которые может устроить даже небольшая компания девчонок, растерялась. Спасибо, Холт шепнул что-то хозяину, и тот хлопнул в ладоши:
   - Девочки, девочки, тише! Гости устали с дороги! Проводите их в комнаты, и не забудьте напомнить, что ужин будет через час.
   Какой-то выскочивший из дома молодой человек уже сноровисто помогал кучеру разгружать наши вещи. Одна из сестер - кто из них кто, я пока не запомнила - повела нас вглубь дома. Я, стараясь держаться в рамках хороших манер, исподтишка бросала любопытные взгляды на обстановку: богато! - мраморный пол, бронза, картины, бархат, высокие потолки, трех- и пятирожковые светильники там, где я сама повесила бы однорожковый. И лестница на второй этаж такая, что пароконный экипаж въедет - широкая, пологая, с плавным изгибом широких перил.
   По пути я услышала, что нам с мужем отвели две смежные комнаты. Хорошо. Вот только когда двери в наши апартаменты распахнулись, я открыла рот - одна из двух предоставленных комнат оказалась очень удобным, просторным, с двумя окнами и камином, прекрасно обставленным... кабинетом! Зато вторая была спальней с кроватью шириной в хороший виноградник. Дождавшись, пока жизнерадостная блондинка - как же к ней обращаться? - закончит объяснения касательно специфики обращения с медными кранами в ванной и оставит нас одних, резко обернулась к Холту. Это как? Мы так не договаривались! Ну ладно, при переезде в трактирах нас селили вместе, и я не возражала, потому что понимала - так безопаснее... но жить с ним еще месяц в одной комнате я совсем не жаждала. Ни размяться, ни переодеться, ни всласть поваляться в постели с книгой ...
   Холт тоже выглядел озадаченным.
   - Поверьте, я не знал, ньера.
   И что мне делать с этим "не знал"?
   - Я заметил, что в кабинете есть диван, стану ночевать там.
   Подошла к двери, соединявшей комнаты, заглянула. Действительно, есть. Только назвать эту деревянную обитую сафьяном банкетку с гнутыми ручками диваном было преувеличением. Узенькая, в три локтя длиной. При росте Холта без малого четыре. Актуальная мебель - "чтобы клерки не уснули". Или пусть ночует, если хочет? Сам же придумал эту дурацкую маскировку насчет негоцианта с женой в гостях у старого друга!
   Прикинула - у меня рост поменьше, но я тоже на этот изыск мебельного дизайна не впишусь. И - однозначно! - вставать с больной шеей каждое утро месяц подряд не хочу. И так из-за ребенка не высыпаюсь! Так что пусть как хочет, а не позже чем завтра этот вопрос решает! Кстати, почему нельзя поговорить с ньером Ленартом - я уже узнала, что тот был капитаном в отставке, сколотившим состояние за морем, - и просто объяснить ситуацию?
   - Вы видели, сколько в доме женщин? И весьма говорливых. А еще есть прислуга... Тогда проще снять отдельный дом. Завтра постараюсь решить вопрос со второй спальней.
   Холт говорил сухо, не меняя выражения лица... если б я не видела сполохов в ауре, поверила бы в его спокойствие. Тоже настолько не рад моей компании? Ничего, до завтра потерпит.
  
   Зато ужин мне понравился. Было не только вкусно - за столом царило непринужденное веселье. Члены семьи перебрасывались шутками, улыбались, рассказывали наперебой о последних городских новостях, пытались втянуть в разговор меня и сидящего рядом с прямой спиной Холта. По ходу дела я научилась различать Элину и Санию - у первой имелась родинка на левой щеке. Тирисия руководила тремя слугами, подносившими перемены блюд, как опытный дирижер. Трапеза текла плавно, без заминок и спешки. И, наконец, в этом доме просто веяло уютом и теплом.
   Вернувшись в комнату, поняла, что безнадежно зеваю и засыпаю на ходу. Холт взглянул на меня, кивнул и без слов удалился в кабинет. Я умылась, покормила дочку и легла так, чтобы видеть окно с усыпанным звездами синим небом за ним. Заснула прежде, чем вернулся Холт.
  
   * * *
   Серый неуютный коридор. Каменные стены из огромных блоков, низкие своды, тусклый свет, сочащийся из-за угла. И чувство тревоги, перерастающее в панический ужас. Бегу к повороту... за ним такой же туннель. И еще один, и еще... Повороты, ответвления, неотличимые друг от друга сумрачные куски огромного лабиринта. Почему я здесь? Как сюда попала? Что делаю? Не знаю. Наверное, ищу выход. Но отчего же так страшно? Я тут одна? Или нет? Кто бредет впереди вдоль стены, шаря руками по камням? Холт? Растрепанный, босой, лицо измученное. Попыталась позвать - из горла не вылетело ни звука. Я могла только смотреть, как он из последних сил плетется, ковыляет, тащится, поворачивая каждый раз направо. Пока не добрался до коридора, перегороженного массивной решеткой с шипами. Колеблющаяся тень расчерчивала черными квадратами серые камни - на стене по ту сторону решетки чадили два факела. Холт в изнеможении опустился на пол рядом с воротами. Обвел их взглядом. Да, ни калитки, ни замка не видать - наверное, отпирающий механизм спрятан где-то в другом месте.
   Вздохнув, Холт оперся рукой о серый каменный пол и с трудом поднялся на ноги. Повернулся к решетке спиной и, придерживаясь за стену правой рукой, пошатываясь, снова побрел вперед. До первой развилки, где свернул направо. Сделал еще несколько шагов... чувство тревоги стало нестерпимым... занес ногу, наступил - и пол разверзся у него под ногами. Плиты разошлись бесшумно и мгновенно - Холт, не успев вскрикнуть, полетел в черную бездну... Я знала, это - его смерть.
   - Сита! Сита!! Что с тобой?!
   - Аа-а?! - захлопала глазами в темноте, пытаясь прийти в себя после увиденного.
   - Ты кричала во сне. Кошмар приснился?
   Холт. Живой. Поддерживает меня правой рукой за плечи, а я вцепилась сведенными пальцами в его рубаху так, что едва не рву ткань. Ой, а Соль? Её я не разбудила?
   - Малышка спит, не волнуйся. Правильно ты ее Соней назвала.
   Невольно улыбнулась. Всю дорогу из Салерано Холт вел себя, как мог бы вести самый заботливый и любящий отец. И почему не встретила такого, как он, пару лет назад?
   - Сита, что тебе приснилось, расскажешь?
   Странно. Днем мы на "вы". А сейчас, в темноте, спросонья, не задумываясь, он снова зовет меня Ситой. И я чувствую его дыхание совсем рядом. Забеспокоившись, попыталась отстраниться...
   - Тсс-с... Ты вся дрожишь. Не волнуйся, приставать не стану. Я обещал, помнишь? Так что?
   Я откинулась на подушку, пытаясь собраться с мыслями.
   - Мне снился лабиринт. Серые туннели со сводчатыми потолками, каменный пол из больших плит, тусклый свет непонятно откуда. Меня там не было, я просто смотрела. Там был ты. Искал выход. Шел вдоль стены вперед и вперед, каждый раз сворачивая направо, пока не добрался до большой запертой решетки, перегораживающей коридор от пола до потолка. Посидел. Поднялся и снова пошел по правой руке. И после первой развилки, через три плиты от поворота, пол под тобой провалился. Ты полетел вниз. Вот тогда я и закричала...
   - Опиши решетку.
   - Железная, ржавая, из толстых прутьев квадратного сечения. Квадратные же ячеи в пару ладоней по диагонали. На каждом перекрестии шип длиной в ладонь. Замка нет. Я подумала, что он где-то в другом месте. За решеткой в кольцах на стене горели два факела, и виднелась арка с уходящими наверх ступенями. Было видно, что лестница поворачивает. А над аркой, в овале, был выбит непонятный похожий на змею знак.
   - Сита, ты когда-нибудь раньше была в Паэньи?
   - Никогда, а что?
   - Ты сейчас описала вход в катакомбы, лежащие под городом. Говорят, они идут от моря чуть не до гор. Я был с другой стороны решетки в прошлый приезд.
   Ох!
   - Теперь давай весь сон по порядку. Все мелочи, детали... Похоже, это не просто кошмар. Например, как я был одет?
   Я понимала его интерес и его вопросы. Бывают просто сны, а бывают - предупреждения. Особенно в первую ночь на новом месте.
   До сих пор талантами в области вещих снов я не блистала, но случалось так, что когда магини становились матерями, у их способностей появлялись новые, самые неожиданные грани. Пока, по одному кошмару, судить было рано. Но если мне привиделось реальное место, в котором я никогда не была, наверное, такое что-то значит?
   Прикрыла глаза, пытаясь сосредоточится. Поморщилась. Мешает то, что он рядом. Слишком близко. Смущающее близко. Дыхание, шевелящее прядки волос на моём виске, твердость руки под плечами, запах. Одеколоном Холт не пользовался при мне ни разу, но сейчас я чувствовала аромат свежей речной воды от его волос и что-то еще, сбивающее с толку. Мотнула головой. Что со мной? Я для него - инструмент, наемная служащая, лишь - как он выразился? - числящейся его женой. А успокаивает он меня так, как оглаживал бы испуганную лошадь или собаку.
   - Не волнуйся. Соберись с мыслями и попробуй рассказать.
   И чего переживаю? Завтра с утра я снова стану для него ньерой Ориенси.
   Заговорила, насколько могла, спокойно:
   - Одежда обычная: черные штаны, темная рубашка. Оружия я не видела. Единственное - ты был измучен, будто шел очень долго или от чего-то убегал. От решетки ты двинулся по правой руке. За вторым поворотом была развилка. Ты свернул направо и - это я помню точно - четвертая плита провалилась у тебя под ногами. Под ней - тьма. Мне показалось, что ширина провала - локтей шесть-восемь. Хотя не думаю, что это важно... И еще вот что. Я обычно хорошо ориентируюсь, просто чувствую стороны света, но там не могла. Коридоры изгибались, и все развилки были кривыми. Начинаешь идти, и вскоре перестаешь понимать - то ли движешься вперед, то ли повернул назад.
   Он молчал. Наверное, задумался.
   - Выходит, нас здесь подстерегает опасность. Сита, уезжай! Уезжай прямо завтра!
   Рука под моими плечами напряглась.
   Допустим, он прав. Но, если завтра я сяду на дилижанс, идущий на восток, в Кансару, к тете Лео, или, наоборот, на юг, в Виэнию... а потом, спустя три или четыре месяца узнаю, что Холт погиб в Паэнье - что я почувствую? Однозначно - вину. Меня предупредили, дав шанс помочь тому, кто помог мне, а я сбежала. И это будет грызть меня всю жизнь.
   - Нет. Мы вместе подумаем, как сделать, чтобы сон не сбылся, - я запнулась, пытаясь сообразить, как мне к нему обращаться. Ох, только что, пересказывая увиденное, я тоже называла его на "ты". Надеюсь, он не заметил. Решив впредь обходить скользкий вопрос обращения, насколько удастся, сформулировала: - Я могу изготовить магический компас. Он маленький, его можно носить вместо брелока. И нужно раздобыть карту этих катакомб. У них есть карта?
   - Частично, - фыркнул Холт над моим ухом. - Туда раньше водили приезжих на экскурсии. Изредка случалось, что кто-то отбивался от группы и пропадал. Но лет пять назад, как говорили, исчезло целых восемь человек. Их искала местная гвардия, полицейские - но так и не нашли никаких следов. Мало того, во время поисков сгинуло еще трое. После этого катакомбы закрыли для осмотра.
   Я поежилась. Жуть какая-то. Возможно, прямо под этим домом, под нашей кроватью, проходит один из темных туннелей, где таится смерть...
   - А кто их построил?
   - Кто бы знал. Если ты читала про Паэнью, то в курсе, что город на этом месте возникал по меньшей мере трижды. А с туннелями вообще непонятно. Там нет света, но не темно. Маги пытались понять, как это сделано - не смогли.
   - Расскажи еще, что знаешь о них.
   - О них никто толком ничего не знает. Катакомбы лежат глубоко - глубже сети городской канализации. Известных входов всего два. Тот, который ты видела, и еще у моря. Были попытки использовать куски туннелей, как склады. Но они провалились - грузчики наотрез отказались туда спускаться. Насколько я знаю, эти подземелья не используют даже контрабандисты. Наконец, как я уже говорил, их пытались исследовать маги. Походили-походили, ничего судьбоносного не обнаружили, махнули рукой. И был еще непонятный момент: те, кто обследовал туннели, пробовали нумеровать перекрестки - казалось, что так можно будет легче ориентироваться. Рисовали цифры на стенах или на полу. Так вот: стоило отойти за угол - и надпись бесследно пропадала.
   М-да. Явно дело не чисто, не хотела бы я туда попасть. Поежилась...
   Прядь его волос коснулась моего носа. Я чихнула. И поняла, что мне приятна его близость. Не в смысле женщина плюс мужчина, а то, как мы сейчас разговариваем. По-дружески, как равные. Советуемся, обсуждаем, делимся мыслями. С Андреасом так не получалось никогда. У бывшего существовало два режима общения: либо он отдавал распоряжения, либо вещал. То есть приходил туда, где я чем-то занималась - чистила картошку или перестилала белье - и начинал, бурно жестикулируя, излагать свои планы. То, что он мешает или отвлекает - его не смущало. И моя точка зрения тоже не интересовала совершенно - мне полагалось затаив дыхание внимать, согласно кивать и восторженно поддакивать. Несколько раз в начале я пыталась вставить слово... и немедленно слышала в ответ: "Глупышка! Я обо всем уже подумал. Я же мужчина и лучше знаю, что делать. А сейчас иди ко мне..." Поцелуй - безотказный способ заткнуть рот новобрачной дурочке.
   А сейчас со мной говорили. На равных. И одно это стоило для меня дорогого.
   - Насколько в курсе наших дел ньер Ленарт? - повернула я к Холту лицо. - И не подвергаем ли мы опасности этот дом? И еще: как я должна держать себя днем? Я думала, мы будем работать так же, как в Салерано, вдвоем... но здесь столько народу...
   - Ты сможешь звать меня Рейном, как раньше?
   Для маскировки нужно. Но...
   - Если вы ответите на один вопрос.
   - Какой?
   - Объясните, почему вы не хотите разводиться. Если еще не передумали, конечно.
   - Не передумал, - фыркнул он в темноте. - Но объяснять резоны не стану.
   Я попыталась отодвинуться, он удержал.
   - Сита, не обижайся. Просто поверь, что сейчас не лучшее время для этого разговора.
   - Нет, - произнесла я твердо. Я была уверена в своем отказе. - Так Андреас постоянно говорил: поверь, не время, слушайся, делай, как я сказал, я знаю лучше, обсудим потом. Отсрочка - самая неприятная форма отказа. С меня хватит, ньер Холт.
   - Ладно. Тогда суди сама. Ты сейчас выбита из колеи, находишься в неустойчивом эмоциональном состоянии. Ты недавно рассталась с мужем, и разрыв причинил боль, ведь так? И всего две недели назад стала матерью, причем при весьма нестандартных обстоятельствах. Я не считаю возможным, пока ты не пришла в себя, выбивать тебя из равновесия еще сильнее. Пусть пройдет время, твое сердце успокоится, а разум прояснится. Чтобы ты не шарахалась из стороны в сторону, как испуганный заяц-погорелец по лесу, а ясно понимала, что тебе нужно для счастья. Вот тогда, если ты спросишь, - я отвечу. А сейчас просто знай, что я не хочу, чтобы ты исчезла из моей жизни. И что мне нужна твоя помощь. Так достаточно честно?
   Задумалась.
   - Хорошо, Рейн. Но если тебе еще раз в голову придет меня внезапно оттолкнуть, начав называть ньерой Ориенси, знай, что этот раз будет последним.
   - Спасибо за предупреждение. Так слушай про Лена. Сам он абсолютно надежен и будет держать язык за зубами, но за его домочадцев не поручусь. А еще Лен сейчас работает как раз там, где нам нужно - возглавляет местную инспекцию, курирующую сбор налогов с транзитных товаров. Да, он взялся незаметно доставить в кабинет ящики с изъятыми документами. И обещал позаботиться, чтобы никто к нам не лез.
   Что касается нас, тут так. Образ жизни постараемся вести обычный для приезжих - смотрим город, будем каждый день гулять. Я стану уходить по делам - негоциант обязан интересоваться торговлей и следить за ценами на рынке. Попытаюсь узнать как можно больше до того, как слух о расследовании просочится наружу. По статусу мне бы стоило явиться прямо к мэру, но, думаю, с торжественным приемом можно повременить. Вроде всё. Если есть вопросы - задавай. И скажи, что за компас? Я о таком не слышал.
   - Проще показать. Как можно быстрее - лучше прямо завтра - купи пару медальонов вроде тех, в которых рисуют портреты родных и хранят их локоны. Корпус должен быть из золота. Или - совсем хорошо - из платины. Да, кстати, мне говорить, что я - магиня?
   - Придержи пока. А я завтра спрошу Лена, где можно найти хорошего ювелира. Кстати, если я куплю и попрошу тебя носить кольцо - что ты скажешь?
   - Что не стоит тратить на меня деньги, - повела плечами я.
   Он на секунду напрягся.
   - Спи.
   Его рука так и осталась под моей головой.
   Не понимаю.
  
  
   Глава 10

Очень грустно бывает оглядываться на искушения,

которым вовремя не поддался.

Р.Э. Хайнлайн

  
   Утром я проснулась раньше Рейна. И сейчас, сидя на краю кровати с малышкой на руках, рассматривала лицо названного мужа. Днем-то так не попялишься... неудобно. И еще этот слишком острый взгляд серых глаз - брр! Словно видит насквозь. А когда спит - очень даже ничего. Почти симпатичный - высокий лоб, густые брови с изломом, прямой нос с чуть хищным вырезом ноздрей, решительный подбородок. С характером, так сказать. Во сне лицо кажется мягче, моложе, чем днем. Вон, вертикальная морщинка между бровями разгладилась - сейчас можно поверить, что мы с Холтом почти ровесники. Только лицо бледное, как всегда. Будто лето не в Таристе провел, а мерз во льдах Фризии. Как снег. Лишь на подбородке тень щетины.
   Рейн открыл глаза и прищурился на замечтавшуюся меня:
   - Нравлюсь?
   Я, скептически фыркнув, отвернулась.
  
   За завтраком, уписывая горячие блины со сметаной и малиновым вареньем, я узнала, чем занимаются женщины в этом доме. Вчера вихрь юбок меня малость ошеломил. Мелькнула мысль, что ньеру Ленарту надо иметь очень уравновешенный и уживчивый характер, чтобы комфортно существовать среди этого цветного смерча. Сейчас мне поведали, что Элине - уже шестнадцать, а Сании скоро пойдет девятнадцатый год. Что Тир - Тирисия - почти моя ровесница - ей двадцать, а самая старшая - Анарда - той двадцать четыре. Сани и Эли недавно закончили ходить в школу при Храме, а сейчас отец доверил им торговлю в своем небольшом магазинчике "Заморские редкости", расположенном на соседней улице. Это - магазин подарков, сувениров, разной ерунды - но всё настоящее, привозное, без подделок. Тир занималась домом, вела счета, делала закупки, следила за кухаркой, садовником и двумя горничными, а также держала в строгости Винарта - того самого расторопного молодого человека, который помогал вчера разгружать карету. Вообще-то, сей юноша числился личным помощником ньера Ленарта, и когда не таскал чужой багаж, занимался корреспонденцией хозяина дома и сопровождал молодых ньер в их прогулках для спокойствия, статуса и охраны. Столовался Винарт с семьей хозяина.
   А еще по вечерам два раза в неделю все посещали школу танцев, которую недавно открыл замечательный молодой педагог из - представьте! - самой Андарры. Не хочу ли я сходить с ними за компанию? К маэстро Сириньи на занятия приходят даже дочка начальника порта и жена мэра! Я впечатлилась. Звучало соблазнительно - лежавшая за горами на северо-западе Андарра была законодательницей мод и в одежде, и в танцах, и в искусстве - а танцевала я хорошо только по меркам виэнской семинарии, и сама понимала это. Вот только Соль пока слишком маленькая, чтобы оставлять ее одну даже на пару часов.
   Поблагодарив за завтрак, поднялась в комнату - судя по ощущениям, Соль начала просыпаться. Рейн собирался поговорить с хозяином касательно второй спальни под предлогом того, что он храпит, а малышка спит очень чутко. Интересно, врет или нет? Я пока не слышала храпа ни разу. Но пусть говорит что хочет - хоть что из религиозных убеждений спит поперек кровати.
  
   Вошла в комнату - и застыла на пороге. Сначала не поверила глазам. Рядом с колыбелью Соль сидела толстая серая полосатая кошка. Косила зеленым глазом внутрь корзинки и дразняще водила по краю пушистым хвостом. Из корзинки раздалось довольное "агу!", и крошечный кулачок моей дочки сжался на конце хвоста. Ох! Сейчас же её оцарапают! Я кинулась вперед...
   Кошка уставилась на меня и заморгала, как человек. Потянула лапой на себя хвост. Хвост потянулся, удлиняясь на глазах... Так это не кошка! Это - домашняя ларра! Я с облегчением выдохнула.
   Добрые домашние духи - ларры - были большой редкостью, но опасности, в том числе для детей, не представляли. Заводились они сами, в старых домах, которыми из поколения в поколение владела одна и та же семья. Еще ларр звали хранителями домашнего очага и верили, что они берегут дом и от напастей, и от злых людей или духов. До сих пор я видела ларру только один раз - у учителя. Хотя там ситуация была необычной - ларра ньера Рассела принадлежала лично ньеру Расселу и следовала за тем, куда бы учитель не переезжал. И спокойно обживала новый дом.
   Другой особенность ларр было то, что обычные люди их не видели. Только маги. А ларры умели быть совершенно незаметными - ходили себе сквозь стены и жили рядом, никак себя не проявляя, годами. Правда, расшалившаяся или обиженная ларра могла устроить в доме настоящий кавардак - хлопающие безо всякого сквозняка двери, опрокинутые или упавшие со стен предметы, даже разбитая посуда. Но детей лары любили и не обижали никогда. А еще считалось, что дети до года, до того, как начнут говорить, видят и понимают ларр.
   Присев на кровать, поближе к брыкающейся Соль, увлеченно воюющей с ларриным хвостом, улыбнулась.
   - Тебя как зовут?
   - Видишшшь меняя-у? Хорошшшо... Меняя-у тут никто не видит. Скушшшно... Я - Ссэнасс. - И уставилась на меня зелеными глазищами. - Дай молока!
   Так. О слабости ларр к молоку ходили легенды. Потому во многих домах ставили в укромных местах блюдца с молоком и радовались, обнаружив поутру их пустыми. Но женское молоко - это как, нормально?
   - Вкусссно, - кивнула мне Ссэнасс. - Поделисссь, ссстану помогать.
   М-да. Нестандартный сотрудник с оплатой натурой. Прям как я сама. В принципе, поделиться я могу - у меня хватает и даже сверх того. Вот только заключая договоры с магическими существами, надо быть очень, очень аккуратной.
   - Подожди. Поиграй пока с Соль.
   - Сссоль? Хорошшшее имя. Шшшду... - изогнутый дугой хвост завис над корзинкой. На конце появился золотистый бубенчик. Соль, вдохновившись, потянулась ручками к новой игрушке. Правильно говорят, что дети рождаются с двумя инстинктами - сосательным и хватательным. Мою дочку природа инстинктами не обделила.
   Так, теперь вспомнить бы, в какой из книг я читала про ларр? Нет, не в учебниках и не в справочнике по целительству. Протянула руку к бабкиному гримуару и, скинув туфли, плюхнулась на живот поперек кровати. Ага, вот! "Ларры, или духи домашнего очага - отличные няньки, особенно для маленьких магов, ибо могут распознать и невидимую опасность. Обычно в обмен на одно угощение оказывают одну услугу, но после третьего раза связь становится прочнее..." М-да, не слишком много, но вроде бы для меня опасности никакой. Посмотрела на счастливую Соль, тянущую бубенчик в рот, и тоже потянула - за шнурок у ворота платья. Глядящая на меня ларра улыбнулась от уха до уха совершенно некошачьей улыбкой.
   За емкость по обоюдному согласию сошло терракотовое блюдце от герани на окне. Я ополоснула посудину в ванной и, наполнив наполовину, поставила на пол рядом с кроватью. Ларра, спрыгнув, нависла над угощением, урча и обняв блюдце передними лапами. Закончив, облизнула белые усы.
   - Вкусссно! Ссспасссибо! Буду присссматривать за Сссоль. - И покосилась на меня. - Потом еще угостишшшь?
   Ну вот, теперь у меня на довольстве эта хитрая серая морда. Но за лишний присмотр за дочкой - спасибо! Так мне будет спокойнее.
   Пока кормила Соль, мы разговаривали. Оказалось, Ссэнасс живет в доме уже давно, появилась она во времена прадеда ньера Ленарта. Но ей тут скучно - я первая, кто заговорил с ней за последние годы. И поить молоком ее забывают...
   Мы так заболтались, что я не расслышала шагов за дверью.
   Рейн вошел и застыл на полушаге, как я сама полчаса назад. Причем оказалось, что он тоже видит привалившуюся к моему боку Ссэнасс, которую я почесывала за ухом, пока та дразнила аномально длинным хвостом с голубым бантиком на конце играющую у меня на коленях Соль.
   Поспешно прикрыв грудь, я заговорила:
   - Ссэнасс, познакомься. Это Рейн - мой патрон. Рейн - это Ссэнасс, ларра.
   - Мы ссснакомы... - мурлыкнула ларра и приветливо помахала Рейну лапкой.
   - Рад встрече, ньера Ссэнасс, - не ударил в грязь лицом Рейн.
   - Муррр... ньеррра...- ларра расплылась в плотоядной улыбке.
   Рейн присел на кровать с другой стороны от серой хитрюги и тоже протянул руку - почесать. Посмотрел на меня:
   - Я договорился с Леном. Нам отдадут еще одну спальню, следующую за этой. Вон за тем шкафом - смежная дверь.
   Я кивнула. Хорошо, что дом большой.
   И, несомненно, так будет удобнее.
  
   Первый день прошел в обустройстве. Я приводила в порядок платья, раскладывала вещи, больше часа плавала в огромной ванне с горячей водой - теперь, когда у названного мужа появилась своя комната, эта ванна перешла целиком в моё пользование. Пока сушила волосы - листала книги. Вот наобещала я компас, а сама ведь ни разу его не делала. А заклинание не из простых.
   Холт возился в кабинете - судя по звукам, туда уже принесли ящики с документами. Потом кинул мне коротко: "Уйду на пару часов" - и исчез.
   Пока его не было, я досохла, доделала все свои дела... и, в пятый раз подойдя к двери, чтобы прислушаться, поняла, что волнуюсь за него. Еще я все время сбивалась - и даже мысленно звала своего работодателя и названного мужа то Рейном, то Холтом. Лабиринт в мозгах какой-то. И что делать? Срочно развестись, чтоб не спятить?
   Общей обеденной трапезы в доме ньера Ленарта по будням не было. Хозяин обычно столовался в трактире в портовой части города, где располагалась его контора. Дочки перекусывали в кафе рядом с магазинчиком, жена с сестрой тоже ели в городе. Так что мне принесли прямо в комнату поднос с чашкой горячего бульона, блюдцем с пирожками и вежливо поинтересовались, где я хочу кушать впредь: вот так, у себя, или же для ньеры следует сервировать обед в столовой? Чего стоит накрыть, а потом убрать стол ради одного человека, я по жизни с Андреасом отлично помнила. А потому сказала, что все замечательно, и трапезы в комнате, где я могу быть рядом со своей малышкой, меня вполне устраивают. Принесшая пирожки девушка улыбнулась, сообщила, что ее зовут Агнессой, и попросила позволения взглянуть на Соль. Я позволила.
   Потом зашла Анарда. Эта встреча мне понравилась меньше - слишком много вопросов задавала ньера. И откуда я сама, и из древнего ли рода, и давно ли замужем, и богат ли муж... При том, что сама Анарда была гостьей, а не хозяйкой в этом доме, такое настырное любопытство на грани допроса казалось крайне неучтивым. Так что я отвечала предельно общо. Хотела было сама спросить, отчего умер её муж... но показалось неудобным. Выручила Ссэнасс, опрокинувшая стоявший на прикроватной тумбочке стакан с морсом на юбку Анарды. Причем та еще и решила, что сама рукавом неудачно махнула - я-то была в другом конце комнаты!
   Когда ньера поспешно удалилась замывать подол, ларра недовольно прошипела вслед:
   - Сссует сссвой носсс куда не просссят!
   Хотела шикнуть на вредную кошку, подумала... и не стала. Ибо целиком разделяла ее чувства.
   Холт появился ближе к ужину. Сообщил мне: "Принес", и удалился в свою комнату, плотно прикрыв дверь. Я ответила тем, что когда муж зашел ко мне перед ужином, дабы отвести к столу, высказала сожаление, что он не сказал мне, с какого ящика с документами начать - я могла бы уже приступить к работе.
   За ужином я узнала что, оказывается, Рейн уже успел побывать в порту и на оптовом рынке - присматривался к ценам. Разговор свернул на проторенную колею - торговлю, о которой говорить в Таристе обожали все - от пятилетних малышей до дедков с тяпками в огородах с тыквами...
  
   Заклинание "меридиан" было хитрой штукой. Оно создавало магический компас в пределах ограниченного пространства, формируя пересекающую амулет по диагонали стрелку, показывающую на север. Понятно, что через абсолютно любую точку пространства проходит какая-то из идущих от южного до северного полюса вдоль земной поверхности дуг - меридианов. И куда ни помести медальон, под каким углом ни наклони - всегда найдется меридиан, проходящий через центр амулета. И вот этот кусочек линии внутри медальона после наложения заклинания начинал светиться. Северный конец синим, а южный - красным.
   Колдовать предстояло в полночь. А пока я сидела с ногами на кровати, и под присмотром любопытной ларры проговаривала в пятый раз слово за словом длиннющую формулу, чтобы не споткнуться в решающий момент.
   Закончив с нестандартной лингвистикой, постучалась к Холту - надо же заранее хоть на медальоны взглянуть? Я забыла сказать насчет формы, надеюсь, он не сердечки купил? Хотя Холт с сердечком на шее - это что-то из области запредельно невероятного.
   Муж, одетый в серые полотняные штаны, шелковую рубашку и мягкие домашние туфли, при моем появлении поднялся из кресла, где читал книгу.
   - Что-то нужно, Сита?
   - Да. Я хотела взглянуть на медальоны.
   - Пожалуйста, - взял с тумбочки и протянул небольшой замшевый кошелек.
   Бросила на Холта короткий взгляд - корректен и сдержан до невероятности. Плохо, когда обращение так меняется - то тепло, как было ночью, то снова холодно. Проще уж холодно все время. Что ж, пусть будет так. Коротко кивнув, повернулась к двери и, не глядя, что в мешочке, вышла из комнаты.
   Рассчитала я верно. Холт двинулся следом. Похоже, хотел сам увидеть мою реакцию на покупку. Мне, само собой, тоже было любопытно, что он там нашел. Но демонстрировать интерес я не собиралась из принципиальных соображений. Попросту говоря, из вредности. И все же, присев на край кровати и перевернув мешочек, из которого выпали два сияющих белых овала - ахнула. Платина, да еще с инкрустацией небольшими бриллиантами! Похожие - и разные. На одном - сплетенные инициалы "Р" и "Х", на другом - "С" и "О". И каждый на длинной непростого двойного плетения цепочке. То есть он еще умудрился успеть сделать медальоны под заказ! Но сколько же такое стоит? Подняла на мужа глаза. Тот чуть прищурился:
   - Подойдут?
   Подойдут. Точно подойдут. Такое удержит - и намертво - самое сложное заклинание. А, может, и не одно. Кстати, магическая восприимчивость предметов четко коррелировала с их ценой. Возможно, люди интуитивно ценили выше то, что могло нести более мощный магический заряд - благородные металлы, крупные драгоценные камни чистой воды. Второй вариант, что магии "льстили" внимание и вложенные средства, и она липла к дорогим вещам, тоже обсуждался. Хотя в шутливом тоне - немыслимо же признать, что у магии есть нрав, вкусы и самолюбие?
   Но, возвращаясь к амулетам, муж нашел не просто лучшее из возможного. Его покупка была превосходна. Вещи дороже и красивее, чем та, что лежала сейчас в ладонях, у меня не было никогда. Что же, постараюсь вложить в медальоны столько, чтобы оправдать затраты.
   Попросив у Рейна помощи, вынесла на свободное место у кровати тумбочку. И начала ее поворачивать, добиваясь точной ориентировки краев по сторонам света. Когда начну магичить, заниматься этим будет некогда. Мне предстояло обойти каждый из будущих артефактов по кругу три раза, держась к ним лицом, и зачитывать куски формулы, обратясь сначала на восток, потом на юг, потом на запад и, наконец, на север. Вот тумбочке предстояло стать неоценимым подспорьем в вопросе моей правильной ориентации.
   Холт попросил разрешения остаться посмотреть. Я кивнула. Пусть. Имеет право. Только попросила подождать несколько минут в кабинете - когда зачаровываешь металл, лучше не носить металла на себе самой. То есть переодеться в платье без крючков, на тесемочках, расколоть волосы и снять туфли с пряжками и набойками.
   Через пять минут я была готова - босая в старом платье наперекосяк. Ничего, переживу ироничный взгляд патрона. Так нужно для магии...
  
   Мне понадобился почти час, чтобы зачаровать оба амулета. Сложность была не в том, чтобы ходить вокруг тумбочки кругами, четко выговаривая странно звучащие, непривычной артикуляции слова с ударениями и паузами в странных местах. Трудность состояла в том, что я старалась вложить сил столько, сколько была способна, выкладывалась по максимуму... и энергия уходила из меня, словно я теряла кровь, а не магию. На середине второго заклинания я поняла, что переоценила свои возможности, - но прерываться было поздно. Буду тянуть... тянуть...
   На последнем круге меня повело. И тут на плечо прямо с пола скакнула ларра:
   - Восссьми немношшшко. Молоком отдашшшь...
   Я молча кивнула. Оказывается, ларры могут делиться магией - кто бы подумал! Наверное, эта сильно соскучилась. Или сильно проголодалась...
   Доведя заклинание до конца, я выдохнула: "Всё!", и банально рухнула на пол.
  
   - Тебе необходим ассистент - ловить, - сидящий в кресле рядом с кроватью Рейн поморщился. - И часто ты так... падаешь?
   - Ты посмотрел, что вышло? - решила пропустить я подколку мимо ушей.
   - Нет. Ждал тебя.
   - Ну посмотри! И мне покажи.
   Рейн открыл один из медальонов. Внутри, рассекая крышечку пополам, ярко горел красно-синий луч. Муж заинтересованно стал крутить амулет в ладони - так, эдак, под углом. Развернул перпендикулярно к земле, добившись того, что лучик почти схлопнулся в точку - но ориентация сохранилась! Раскрыл второй медальон - то же самое. Начал вертеть оба вместе, глядя на параллельные светящиеся линии.
   Потом прищурился на меня:
   - Трудно пришлось, да? Но скажи, Сита. Ты поместила заклинание в крышки. А что ты хочешь сделать во вторых половинках?
   Я отвернулась, чувствуя, как предательски горят уши. Ведь ясно, что для компаса хватило бы просто золотой монеты. А я попросила нечто из двух половинок... и он это понял. Ладно, отвечу честно:
   - Мало знать направление, Рейн. Надо иметь точку отсчета.
   - Точку отсчета?
   - Да. Потому я и попросила купить два медальона, а не один.
   До него дошло очень, очень быстро.
   - Ты хочешь стать моей точкой отсчета, Сита. Так?
   - Да, якорем. Но не уверена, что смогу.
   - Почему?
   - Помнишь, как нашел меня на полу, после того, как я колдовала для Соль? Это - первая причина.
   - Понял. Тебе это будет дорогого стоить. А вторая какая?
   Я промолчала. Сейчас мне пару суток восстанавливать силы. Пока неактуально.
   - Сита! Какая вторая?
   - Мы должны быть близко, очень близко в момент наложения связи.
   Говоря, я смотрела ему прямо в лицо. И видела, как он сглотнул.
   Непонятная реакция. Но на восторг никак не похоже. И отреагировал Холт непонятно:
   - Засыпай. Я посижу рядом, пока ты не уснешь... Потом пойду к себе.
  
   Утром я проснулась в гордом одиночестве. Взяла на руки Соль - покормить. Ларра, ожидая обещанного, терлась у ног.
   - Ссэнасс, спасибо, что вчера помогла. Но я не знала, что ларры могут давать магию.
   - Мошшшем... но молчим. И те, кто ссснает, молчат.
   Понятно. Наверняка, мой учитель знает. Но не сказал ни слова мне, потому что эту тайну ему доверили.
   - А Холт?
   - Не ссскашшшет, - потверждающе кивнула севшая на задние лапы ларра. Задумалась. Из спины ларры на моих глазах выросла пятая лапа, изогнулась под неестественным углом, почесала загривок и бесследно исчезла. М-да. Точно не кошка, те такого не умеют.
   - Ссэнасс, я тебя чувствую, глажу, чешу. Но ты ходишь сквозь стены - как?
   - Как хочу. - Улыбка ларры стала плутовской. - Твердый лёд и невидимый летучий пар - одно и то же, согласссна? Я тошшше могу...
   Ну, лёд и пар - это вода. А из чего состоят ларры?
   Спросила. И ожидаемо услышала, что из молока.
   А еще Ссэнасс приволокла откуда-то фаянсовую белую миску с рисунком кошки на боку. И подкатила мне под ноги.
   - Миссска Ссэнасс. Поссставь под посстель.
   Пушистая вымогательница. Ну, пусть. Заслужила.
  
  
   Глава 11

Когда кто-то показывает пальцем на небо,

только дурак смотрит на палец.

Амели

   После завтрака мы с Рейном сели в кабинете за работу. Стол был один, но зато размером с парадный газон у особняка мэра Салерано. Мы подвигали туда-сюда стулья, устраиваясь и примериваясь, поперемещали коробки. Наконец, расположились и приступили. Я выбрала себе ящик бумаг и открыла новую тетрадь. Система записи была уже разработана, так что на первый взгляд казалось, что сложностей быть не должно. Ага! Размечталась.
   Во-первых, лежащая ближе всех к северу, то есть к границе, Паэнья пропускала больше всех транзитных грузов. А во-вторых, у одного из клерков портовой службы был просто отвратный почерк. Разгадать, что "ораророр" - это всего лишь "фарфор", после пяти минут вдумчивого вглядывания я смогла. Но попадались такие кракозямблы и каракули, что моего воображения представить - что бы это значило? - не хватало.
   Обратилась к Холту.
   Тот сунул нос в бумагу, фыркнул. По мере всматривания брови уползли куда-то вверх.
   - Откладывай эти в сторону. Я разберусь. Он пишет буквы одинаково, то есть нужно один раз отследить написание основных буквосочетаний, и можно будет прочесть написанное.
   Но когда я наткнулась на образчик творчества второго портового кудесника от каллиграфии, Рейн застучал длинным пальцем по столу.
   - Похоже на саботаж. Существуют квалификационные требования к принимаемым на работу в госучреждения сотрудникам. Разборчивый почерк - одно из них. И следование системе общепринятых сокращений - тоже. Начальник порта обязан следить за документооборотом... конечно, если не замешан сам. Может, и не в нашем деле, а во взятках или воровстве...
   Представила гипотетического начальника... три его подручных банды грузчиков... пять пиратских экипажей... - ну и куда меня опять понесло, спрашивается?
  
   До вечера я выяснила, что моя знакомая "Чайка", а также "Меч-рыба" и еще пара примелькавшихся шхун залетали и сюда.
   - Рейн, можно ли предположить, что именно в нечитабельных бумагах скрывается что-то, что нам нужно?
   - Можно. Но полной уверенности нет. Не исключено, это просто взятые по протекции чьи-то родственники, непригодные больше ни к чему.
   Я задумалась:
   - Рейн, ты знаешь, что я могу видеть ауры. Обычно это помогает понять, врёт человек или нет. Даже если по лицу ничего не прочесть.
   - И? Как ты предлагаешь это использовать? - взгляд серых глаз стал острым.
   - Смотри. Например, я вот подумала, что наверняка у пиратов есть где-то база, перевалочный пункт. Ведь вряд ли сама "Чайка" раз за разом ходила на абордаж? И быть не может, что жертвы не сопротивлялись - то есть на боевых кораблях должны остаться и следы перестрелок, и рваные паруса, и что там еще бывает после морских сражений? А на судах, доставляющих товары в порт, ничего такого нет. И, вспомни: было так, что награбленное - те же самые черное дерево и какао - привозили два корабля в разные сроки. Выходит, где-то есть промежуточная база с хорошей гаванью и складами. Согласен?
   Рейн кивнул. Я продолжила:
   - Вот когда мы приедем, наконец, в столицу, там среди арестованных будут те, кто знает, где это место. Только вряд ли они скажут. Но если, допустим, повесить перед носом у допрашиваемого карту побережья и начать тыкать указкой: "Здесь? Здесь?" - даже если он будет молчать как рыба, когда указка ткнет близко - возникнут сильные эмоции. Как в игре в "горячо - холодно". Важен правильно заданный вопрос. Понимаешь?
   - Понимаю.
   - И с начальником порта тоже так. Если аккуратно в разговоре высказать варианты, отчего бумаги выглядят так, словно их писал попугай полуграмотной торговки с привоза, в момент попадания должно что-то мелькнуть, даже если вслух не будет сказано ни единого слова.
   - Меня ты тоже так видишь?
   - Иногда, - улыбнулась я.
   - А амулеты, приглушающие всплески эмоций, существуют?
   - Конечно. Но они редки, сложны в изготовлении и нужно носить их именно на голове. Например, большинство корон зачарованы так, что, кроме всего прочего, прячут эмоции монарха от окружающих.
   - Сделаешь потом мне такой обруч для волос?
   - Ты для меня - закрытая книга, - посмотрела на него серьезно. - Если ты, конечно, об этом.
   - Нет, я не об этом. Но не хочу оказаться открытой книгой в столице для кого не надо.
   - Сделаю. Только советую не обруч - тот заметен, а заколку или шнурок для волос. Сил нужно будет вбухать побольше, зато никто не заподозрит, что ты носишь экранировку.
   И уткнулась в бумаги, успев заметить, как Рейн оценивающе глядит на меня.
  
   Я тупо пялилась на страницу. "К" или "Н" потом палка, палка, еще палки, всего дюжина, потом пробел, две короткие палки, одна подлиннее, хотя это могло быть случайностью, и еще восемь или девять переходящих в волнистое нечто палок. Над последней - галка. И как такое понимать?
   - Чего неясного, - фыркнул заглянувший мне через плечо Рейн. - Кишмиш сушеный. Пятьдесят мешков. Или тридцать?
   - Аа-а, ну да, конечно, и как я сразу не догадалась? - нервно хихикнула я в ответ.- Но мне кажется, их семьдесят.
   - Хватит. Покорми Соль и пойдем, погуляем. А по бумагам так: кроме грузовых деклараций есть налоговые, им соответствующие. Потом попробуем сопоставить.
   Гулять я не рвалась. Последний наш с Холтом променад закончился незапланированными родами в чужом винном подвале. И хоть сейчас мне такое уже не грозило, все равно выйти из дома было страшновато. Тут я в безопасности. А там?
   - Ну, ты же не можешь сидеть, не выходя наружу, весь месяц?
   Могу.
   - Рейн, давай я доделаю сегодня вечером наши амулеты. А как приду в себя, поставлю на нас два-три охранных заклинания, и тогда пойдем. Ладно?
   - Рядом есть кафе с мороженым и видом на город. И мы обещали зайти в гости в магазинчик редкостей, - укоризненно покачал черноволосой головой муж.
   - Завтра, - уперлась я.
   - Ну, как хочешь. Тогда иди передохни, а я тут немного потренируюсь.
   Оказалось, Рейн практикует какой-то неизвестный мне доселе вид заморских единоборств - с плавными перетекающими друг в друга стойками, резкими рубящими ударами, махами ногами выше ушей. Один раз я попросила разрешения посмотреть на разминку - и пожалела. Потому что, глядя на разворот плеч и вихрь черных волос, поймала себя, что думаю непонятно о чем.
   Так что сейчас я просто кивнула и пошла к себе в комнату. Повожусь с Соль, поболтаю с ларрой. Серая хитрюга не отходила от корзины. Похоже, ей игры с бубенчиком на хвосте нравились не меньше, чем моей дочке. А еще Ссэнасс забавляла меня сменой обликов. Вчера, например, она ходила на шести лапах. А после кормления отрастила целых восемь, начала гулять восьмерками между ножками стула - и запуталась.
   Весссело, - охотно согласилась ларра, когда я, глядя на ее фокусы, повалилась от хохота на кровать.
  
   В доме ньера Ленарта шла своя, довольно своеобразная жизнь. Мне понадобилось два дня, чтобы заметить, что сноровистый темноволосый Винарт, ужинавший вместе с нами, поглядывает в сторону хозяйских дочек. Правда, те сидели рядом, поэтому понять, какой именно обращено внимание, было непросто. Анарда старалась быть на подхвате у Тирисии... но мне показалось, что в этом есть что-то нарочитое. Вдова следовала за сестрой хвостом, раз за разом повторяя: "Милая, давай я помогу, а то одна ты не справишься". Кроткая Тир согласно кивала. Элина и Сания без конца шушукались, хихикали, а иногда вздыхали, глядя в потолок - похоже, в головах у обеих, невзирая на подступающую осень, гулял весенний ветер. Я со своим скептически-сумрачным настроением чувствовала себя на их фоне древней старушкой. Но, несомненно, все четверо юных ньер обожали хозяина дома - и ньер Сертано отвечал домашним тем же, находя для каждой приветливое слово и почти каждый день принося домой или какое-нибудь лакомство, или подарок, или забаву, или просто букет цветов.
   Хороший дом.
  
  
   * * *
   Вечером Рейн постучался в мою комнату.
   - Сита, можно?
   - Заходи.
   Бросила короткий взгляд в зеркало: всё в порядке - домашнее платье под горло и с длинным рукавом, волосы аккуратно собраны в пучок на затылке.
   Рейн, войдя, тоже оглядел меня с головы до ног. Потом посмотрел в глаза:
   - Сита, что это за заклинание связи? И почему ты так боишься?
   Боюсь? Ну, можно назвать и так. Но все же, почему он спросил?
   - Это очевидно. Ты в первый раз надела тут настолько закрытое платье. Застегнула все до единой пуговицы. Да еще прическу сделала, как у сестры Храма. Нормальный муж решил бы, что жена очень им недовольна. А я вот думаю, что ты боишься. А чего? Позволишь присесть на постель?
   Я кивнула.
   Он опустился на край и похлопал ладонью рядом с собой:
   - Сядь рядом и попробуй рассказать. Что это за магия такая?
   - Рейн, ты наверняка знаешь, что различные заклинания требуют самых разных, зачастую странных, условий для срабатывания. И что именно постоянные заклинания - самые сложные и энергоемкие. Мне легче три десятка человек молниями приложить или вылечить тифозного больного, чем сотворить один компас. И постоянные заклинания часто связаны с дополнительными заморочками. Например, вчера на мне не должно было быть никакого металла, а произносить каждый кусок формулы было надо, повернувшись лицом в нужную сторону света.
   - А что нужно сегодня?
   - Результатом должен стать лучик в каждом из двух амулетов, который показывал бы, где находится второй из нас, - ушла я от ответа.
   - Сита, кончай ёрзать и увиливать.
   - Он будет тем ярче, и срабатывать на тем более дальнем расстоянии, чем сильнее установленная связь.
   - Так, дошло. Ты сказала вчера, что условие - наш максимально тесный контакт в момент наложения заклятия, да? И что тебя смущает? Мы уже больше месяца зовемся мужем и женой, и, что бы мы ни сделали, всё будет законным и ничто не будет слишком. Супружеская близость обязательна?
   - Нет! - отшатнулась я.
   Вот на это я не пойду ни при каких условиях. У нас - фиктивный брак. И через несколько месяцев мы расстанемся. И вообще, такое надо делать по любви, а не зачем-то еще. Так что неважно, как мы там зовемся.
   - Я верно понимаю? Ты мне благодарна, но продолжаешь любить бывшего мужа?
   - Нет!!
   - Сита, если тебе это настолько сложно, давай откажемся от этой затеи. Я просто постараюсь быть осторожнее.
   Вот интересно, а ему совсем не сложно? Обниматься с той, на которую, в общем-то, и смотреть не хочется? Или у мужчин это по-другому? Ведь Андреас обнимался со мной, и не только... а любви там изначально не было ни на медяк.
   - Рейн, я обещала помогать. И помогу. Мне нужна прядь твоих волос. Отрежешь сам или лучше я?
   - Тонзуру только не делай, - фыркнул названный муж.
  
   Достала заранее приготовленные ножницы. Расколола свой пучок. Нашарила над ухом, чуть сзади, где не будет видно, длинную прядь. Отрезала. Вздохнула - таким макаром лысой останешься. Потом отчекрыжила прядь с затылка Рейна. Поделила каждый локон на шесть частей, перемешала его волосы с моими и начала выплетать две тонкие тугие косички. Чем туже, тем лучше. Концы обмотала волосками так, чтобы не распускались.
   - Рейн, дай медальоны!
   Взяла свой, открыла и уложила змейку косички плотной спиралью внутрь коробочки. Потом повторила то же самое с амулетом Рейна. Завершив, уколола воздушным лезвием безымянный палец левой руки. Левой - потому что от сердца. Накапала по семь капель крови туда и сюда. Когда закончила и заживила порез, Рейн без просьб протянул свою руку. Я коснулась его ладони и чуть вздохнула: кисть узкая, пальцы длинные - это могла бы быть рука мага. Жаль, не дано... Уколола его палец - Рейн не вздрогнул. Отсчитала два раза по семь капель и подула, чтобы заживить ранку.
   - Что дальше?
   - Раздевайся. До нижних штанов, - и отвернулась. Взглянула на часы на стене - без десяти полночь. Почти как раз...
   - Готово.
   - Закрой глаза.
   Не поворачиваясь к нему, раскрыла гримуар на нужной странице, положила на тумбочку и быстро, пока не потеряла решимости, разделась сама. Совсем. И, стараясь, чтобы голос не дрогнул, велела:
   - Слушай. Я подойду вплотную, дам тебе брелок на ладонь. Волосы сгорят. Глаз не открывай, амулет не роняй. Как все закончится, я скажу. Понял?
   Он фыркнул.
   Покосилась на тумбочку - стать надо так, чтобы можно было подсматривать в шпаргалку. Формула не длинная... но лучше не путаться.
   Потянула за руку Холта, поднимая с кровати. Стараясь не смотреть на него, развернула лицом в нужную сторону. Танцы какие-то дурацкие! Отвела его правую руку чуть в сторону - он послушно замер. Левую согнула в локте и положила на раскрытую ладонь медальон.
   - Не урони!
   - Понял.
   Вздохнула, взяла в левую руку свой медальон и шагнула к Холту. Прильнула всем телом, уткнувшись носом в твердую грудь. Брр! Опять этот беспокоящий запах и глухой стук его сердца рядом... Ладно, не отвлекаюсь. Отставила левую руку с раскрытым медальоном на ладони. Правой обняла мужа за спину, прижимаясь еще теснее.
   - Мне тебя обнять можно?
   - Да. Нужно.
   А вот скользить рукой от лопаток до зада, засветив то, что я раздета совсем - это уже лишнее...
   - Держи медальон и не отвлекайся!
   Покосилась глазом на часы - пора. Книгу - вижу. Итак:
   - Сиаррэ варинте эршал та альсифш... - Волос к волосу, кровь к крови, кожа к коже - соедини этих двух нитью прочной...
   Медальон на ладони резко нагрелся, из него ударил фонтан красного огня. Да! Ладони стало горячо, потом больно, я терпела, сильнее и сильнее прижимаясь к Рейну. А он притискивал меня. Сердце колотилось, как бешеное, голова кружилась - кажется, я снова отдала магии больше, чем могла...
   Когда огонь, наконец, потух, я всхлипнула, выдохнула Рейну в грудь: "Всё!" - и стала куда-то падать. Рухнуть на пол мне не дали, пируэтом развернув к кровати и приземлив туда.
   - Я спать, - сообщила я. - Проверь, работает?
   Он почему-то молчал.
  
   Когда под утро, разбуженная голодным мяуканьем Соль, я разлепила глаза, то уже не была уверена, что всё не приснилось. Светлый овал медальона лежал на тумбочке у изголовья. Открыла - да! - в крышке светилась стрелка магического компаса, а с другой стороны ярко пылала алой стрелой еще одна, показывающая на стену комнаты Холта. И я знала, что цвет будет меняться от густо-красного, когда муж вот так, почти рядом, до розового и даже белого, когда мы окажемся вдалеке друг от друга. Интересно, а на каком расстоянии стрелка выгорит, выцветет, станет прозрачной и исчезнет совсем? Была бы она видна, если бы Рейн уехал в столицу? Возможно, да. А где предел? Однажды узнаю.
   Спустила из-под одеяла голые ноги. Вздохнула - наверное, Рейн вчера все-таки меня видел. Вряд ли он укладывал меня спать с закрытыми глазами? Хотя кто знает... есть же поговорка "чтоб глаза мои не глядели!" Переживу. Больше ничего такого экстремального я затевать не собиралась, а нужные для безопасных прогулок по городу "отвод глаз" и "касание зла" ничего лишнего не требовали.
   Первое заклинание не давало сосредоточить внимание, как следует тебя рассмотреть. Взгляд сам начинал косить куда ни попадя, лишь бы избежать зачарованного предмета. Доходило до того, что если хороший маг накладывал такое на мишень, арбалетчики начинали стрелять куда угодно, хоть в белый свет, но не в яблочко. В Виэнии оболтусы-старшекурсники как-то на спор заколдовали один из столбов на перекрестке у рыночной площади, резко повысив городской травматизм. Влетело экспериментаторам по первое число, чуть из семинарии не выгнали. А в качестве наказания провинившихся заставили месяц мести эту самую площадь, причем безо всякой магии. Чтобы запомнили. Впечатлилась и запомнила вся семинария.
   Второе заклинание позволяло почувствовать, если в радиусе десятка шагов появился кто-то с нацеленными на тебя недобрыми намерениями. Если б такое стояло на нас тогда, в Салерано, ничего бы с нами не случилось...
   Услышав, что я проснулась, под кроватью загремела миской ларра. Ну да, эта не даст о себе забыть... Соль снова агукнула и брыкнулась. Правильный ребенок, здоровый и с характером. Сейчас умоюсь и займусь.
   Пока кормила, проснулась. Заглянула в себя - ага, магия почти восстановилась. Вот и хорошо - сейчас закончу с мелкими и голодными и зачарую медальон от кражи и потери. А то в него столько денег, нервов и сил вбухано, что будет жаль, если пропадет по недосмотру.
   Не успела доделать - в дверях появился Рейн. Скептически взглянул на меня:
   - Ну и вид. Точно все подумают, что у нас была бурная ночь. А меня станут считать маньяком, который недавно родившей жене покоя не дает.
   Я покраснела. А потом разозлилась:
   - Дай свой медальон, зачарую от потери и воровства. И, если не устраиваю, зайти развестись в Храм можем прямо сегодня. Я не возражаю.
   - Устраиваешь, - вздохнул Рейн, стягивая цепочку медальона с шеи. И серьезно добавил: - И знаю, что не возражаешь.
   Я отвернулась к стене. Хорошее настроение почему-то пропало.
   - Сита, не обижайся на неудачную шутку - опыт семейных отношений у меня меньше твоего. И еще - хочешь узнать новости?
   Какие-такие новости ночью? Откуда он их взял?
   - Взял, - иронично скривил губы Рейн. - Сегодня из столицы с рассветом сюда выехали три королевских аудитора. Ты же понимаешь, я сам во всех расследованиях не свечусь. Я - вроде как пёс, дело которого почуять дичь. А стреляют пусть охотники. Так задача вот этих троих - прижать начальника порта. С одним ты познакомишься: Брайт - отличный парень и мой личный помощник. Но всё же думается мне, что каракули в записях с нашим делом напрямую не связаны. Ведь цель пиратов - аккуратно легализовать награбленное. А эти мазилы с кракозямблами на расследование просто нарываются. В общем, через три-четыре дня, на сменных лошадях, инспекторы будут тут. За это же время по датам и названиям судов Лен найдет соответствующие записи по своему ведомству - то есть выяснит, какие налоги уплачены с грузов. Сравним, поглядим. А потом я попрошу твоей помощи - мы незаметно поприсутствуем при допро... то есть при беседе с начальником порта, и ты опробуешь свой метод с аурами, хорошо?
   Я, машинально следя за сидящей рядом с корзинкой Соль ларрой, которая снова превратила хвост в удилище - в этот раз с розовым мячиком на конце - и упоенно дразнила моего ребенка, кивнула.
  
   Позавтракав омлетом с жареной ветчиной и свежими булочками, мы с Холтом снова засели за работу. Я поймала себя на том, что меня просто тянет снова надеть то платье из кофейной цвета саржи, с пуговицами под подбородок. Ну тянет и тянет. Надела, гладко зачесала волосы. Вот так. Никакого кокетства, никаких иллюзий. И впредь никаких заклинаний, после которых непонятно что снится... Я тут замужем по делу, а не глазами хлопать.
   До обеда мы работали, время от времени перебрасываясь короткими репликами. Мне казалось, что я нашарила еще пару кораблей и, соответственно, одного чиновника, который прилежно раз за разом подмахивал сомнительные грузовые декларации. Интересно, кстати, кто его самого назначил? Если выясним, станет известно, кто патрон пиратов в столице?
   - Не так просто. Влиятельные люди часто оказывают друг другу услуги. И тот, кто подписал указ о назначении, мог и не подозревать ни о каких пиратах или незаконных операциях, а просто расплачивался услугой за помощь кого-то другого, влиятельного и богатого, - прокомментировал мои соображения Холт.
   Сам он сегодня был в жемчужного цвета шелковой рубахе с широкими рукавами, черных штанах и длинном атласном жилете. Волосы сколоты на затылке. Вид деловой и одновременно чуть опасный. Ему шло.
   - Да, после обеда мы идем гулять.
   - Зачем?
   - Затем, что нельзя сутками сидеть в доме. Затем, что Паэнья - очень красивый город, не зря ее зовут северной жемчужиной. И затем, что тебе нужны еще платья. Сейчас еще жарко, а хорошее легкое у тебя только одно - то лавандовое. Ты выкладываешься для меня по максимуму, позволь в ответ хоть немного позаботится о тебе. Нет, не фыркай, как недовольная кошка. Но ты же сама видишь не хуже меня, что то, что на тебе сейчас, тесно в груди, зато висит в талии. Сита, позволь мне сделать для тебя хоть эту малость.
   С мужчинами бессмысленно спорить. Проще отбрыкаться в процессе или спустить все на тормозах. Хмыкнула: и, кажется, я знаю, как это сделать!
  
   Надев неизбежное лавандовое платье - я поддерживала его чистым и глаженым при помощи магии - дождалась в своей комнате Рейна. За спящей сытой Соль пообещала присмотреть ларра. Тир я предупредила, что мы вернемся быстро и что не надо заходить в комнату, если только малышка не заплачет, - а с такой нянькой этого точно не случится.
   Когда появился Рейн, сказала, что хочу наложить - для безопасности - "касание зла" и "отвод глаз". Объяснила суть заклинаний, Рейн кивнул, соглашаясь, что, мол, разумно. Я поставила его на коврик, встала сама рядом. Ибо наложить на двоих отвод глаз по отдельности - это лучший способ сделать так, чтобы эти двое разругались вдрызг. Если тебя хронически не замечают, на вопросы не отвечают, а на реплики не реагируют - такое не укрепляет хороших отношений. Вспомнила, как экспериментировали мы с Вилькой. Уж знали, чего ждать - и то два дня друг на дружку дулись. Кстати, мощное оружие! Вот чем надо было Андреаса угостить! Если бы при его непомерном самомнении окружающие вдруг в упор перестали его видеть... Оо-о! Хотела бы я на такое посмотреть!
   Так что стандартная формула позволяла накладывать заклинание на группу объектов, размер которой был ограничен лишь силами мага. В формуле была строка, куда при произнесении вставлялось: "в этом круге", или "в этой комнате", или что-то подобное. Сейчас я произнесла "на этом коврике".
   - Ничего, что на нас на улице станут натыкаться? - поинтересовалась я, когда мы выходили из дома.
   - Прямо-таки натыкаться? - поднял бровь Рейн.
   Не верит? Ну-ну.
   Не успели мы дойти до конца ограды особняка Ленарта, как внезапно вылетевший из переулка пацан лет семи с размаху въехал головой мужу в живот. Упруго отразился и сел на тротуар, недоумевающе озираясь и тряся головой. Не ожидавший удара Рейн согнулся чуть не вдвое. А когда выпрямился, хладнокровно поинтересовался:
   - Ты уверена, что это заклинание - для безопасности?
   Я прикусила губу, чтоб не засмеяться, и кивнула.
   Впрочем, мы быстро приспособились. Народу в верхней части города было не слишком много, так что лавировать между прохожими не представляло труда. Но на нас действительно не смотрели.
  
   Паэнья лежала на севере западного берега нашего полуострова, там, где тот смыкался с материком. Оттуда в хорошую погоду можно было даже разглядеть снежные шапки гор Синарро на севере. А зимой тут шел не просто холодный дождь, как в Салерано, но выпадал и неделями не таял снег. Сейчас, летом, разница была почти не заметна. Но зимовать бы я предпочла в местах поюжнее.
   Мы стояли у парапета длинной террасы и разглядывали город. Прямо за широкой каменной оградой начинался крутой обрыв. А под ним раскинулось море красных крыш - до самой гавани, в которой покачивались на волнах десятки кораблей со свернутыми парусами. Как чайки со сложенными крыльями. Наступит время - и они сорвутся с привязи, чтобы, распустив паруса-крылья, устремиться туда, где на грани видимости море сливается с небом...
   - Вон Храм, видишь? - показал Холт. - А правее - ратуша, и почти рядом с ней - резиденция мэра. Вот тот четырехугольник - казармы. А большой кусок зелени немного дальше - городской парк. Очень красивое место, стоит посетить. Там много редких заморских цветов, трав, даже деревьев. Тебе понравится. А еще правее - видишь? - низина, там в залив впадает текущая с гор Салинья. И находится еще один порт - речной. Многие перевозят товары на север не через город, а по воде. Поднимаются на баржах до начала порогов, где есть расположенная рядом с большой дорогой пристань. Если товар не скоропортящийся - так выходит заметно дешевле.
   Рассказчиком Рейн был отменным. Я даже почти раскаялась в той шутке, которую задумала. Впрочем, приступ добронравия продлился ровно до тех пор, пока Холт "случайно" не вспомнил, что "как раз рядом есть ателье, где дочки Лена заказывают платья".
   Ну, пошли заказывать.
  
   Пришли. Вошли. Встали у стенда с тканями, рассматривая отрезы. Никто - ни двое приказчиков, ни симпатичная девушка с мерной лентой через плечо не удостоили нас даже взглядом. Я смирно стояла рядом с разглядывающим образцы мужем. Наконец Рейну надоело топтаться попусту:
   - Мне нравится этот вот золотистый шелк. И этот голубой муслин. И этот... Что скажешь?
   Обернулся к приказчику, щелкнул пальцами:
   - Молодой человек, будьте любезны!
   Молодой человек поднял голову, взглянул на нас... и снова уткнулся в журнал, который листал до нашего прихода.
   Второй молодой человек и девица отреагировали тоже вяло.
   Рейн начал буравить невежливого подмастерье глазами - тот стойко игнорировал внимание королевского эмиссара.
   Сложно сказать, что было бы дальше, но в приемную вышел один из мастеров - седоусый дядечка в очках:
   - Мари, иди, займись делом! Прибери обрезки у моего стола! - и, в упор нас не замечая, прошел мимо.
   Холт, до которого наконец дошло, что происходит, неласково на меня посмотрел. И поймал мастера, который чуть не задел его плечом, за рукав. Портной изумленно захлопал глазами, узрев непонятно откуда свалившихся клиентов.
   - Добрый день. Мы тут по рекомендации ньера Ленарта лен Сертано. Моей жене нужны четыре платья.
   Четыре? Совсем обалдел? Как я расплачиваться буду?
   - Жене? И где ваша уважаемая супруга?
   Рейн обернулся ко мне, покачал головой. Лицо было уже совсем нехорошим. Схватил и меня за рукав и неласково выпихнул вперед.
   - Вот она.
   - Ньера, добро пожаловать! Так что, вы говорите, вам нужно?
   - Четыре платья, - повторил муж.
   - Ах, платья? А какие?
   - Мы выбрали ткани - эту, эту...
   - Ситайр! - неожиданно отвернулся от Холта мастер. - Ты не забыл пришить пуговицы на зеленый камзол? За ним сегодня придут!
   - Уважаемый мастер, мы говорим о платьях...
   - О каких платьях? - удивленно заморгал портной.
   - О четырех платьях для моей жены, - очень терпеливым тихим голосом чуть не по складам выговорил Холт.
   - Для жены? А где она? Надо же снять мерки.
   - Вот она.
   - Ньера, добро пожаловать! - и, отвернувшись: - Мари! Мари, ты убрала мой стол? Тогда займись приходной книгой на новые ткани!
   Рейн, коротко зарычав, - впервые слышала от него такое! - потянул меня за руку на выход. Выволок на улицу, развернул к себе лицом и поинтересовался:
   - Я так понимаю, в кафе нам тоже делать нечего? И в магазины лучше не заходить?
   Я радостно закивала понятливости мужа.
   Хорошо иметь дело с догадливым человеком!
  
   Домой мы вернулись одновременно с ньером Ленартом, который нас тоже не заметил. И стали свидетелями интересной сцены - хозяина выбежала встречать не занятая чем-то Тирисия, а Анарда. Причем мне показалось, что свояченица просто вьется вокруг ньера Лена, набиваясь на поцелуй. Как-то некрасиво.
   В комнате Рейн поинтересовался:
   - А поужинать мы сможем? Или тарелки поставят перед всеми, кроме нас?
   - Через час оно само развеется, - кивнула я. - Сейчас переоденусь, покормлю Соль и сяду за работу, да?
   Рейн фыркнул.
  
   Ужином нас накормили. Всей компанией мы справились с большим жареным гусем с яблоками, и единственной нотой, омрачившей веселье, стало то, что ньер Ленарт рассказал о произошедшем у соседа несчастье - у того неожиданно умерли две старые собаки, прожившие в доме почти пятнадцать лет.
  
  
  
   Глава 12
  

Искать мужчину, который сделает мою жизнь легкой?

Я бы предпочла кого-нибудь, кто сделает ее интересной.

Э. Уоррен

  
   Я снова была в сером туннеле. Теперь я сама, не Холт. И бежала, бежала, спасалась из последних сил, петляя по бесконечным коридорам. А следом гналась тьма. Не просто мрак в смысле отсутствия света, а что-то, выглядящее мраком - непонятное, огромное, голодное... и разумное. Свернула в очередной раз, чувствуя, как подкашиваются ноги - и оказалась в тупике. Дальше хода не было. И назад его не было тоже - оттуда медленно, неотвратимо выползали черные жгуты щупалец...
   - Сита! Сита!! Проснись! Ну, хорошая, открывай глаза, что ты, что ты?
   Ох, Рейн. И я не в катакомбах, а у себя в кровати. И он рядом, трясет меня за плечи. А под кроватью шипит ларра.
   - Опять кошмар?
   Я кивнула, клацая зубами.
   Он, не раздумывая, притянул мою голову к себе на грудь. Обнял.
   - Снова катакомбы?
   - Да. Мне снилось, - передернулась от пережитого страха, - что я убегаю. И за мной гонится какое-то создание. Черное, огромное, голодное. Не зверь, не человек. Что-то непонятное.
   - Сита, я верно понял? Там была ты, а не я? И опасность грозила тебе?
   Молча кивнула.
   - Повторю снова: Сита, бери ребенка и уезжай из Паэньи. Смотри, фокус событий сместился. Теперь в опасности ты. - Он легко встряхнул меня за плечи. - Уезжай, уезжай отсюда немедленно!
   - Тогда погибнешь ты. - Я была уверена в том, что сказала. И продолжила бодрым враньем: - Знаешь, я почему-то убеждена, что все обойдется, если мы будем, как в том подвале, - вместе.
   - Сита! Нашей дочке нужна мать!
   Улыбнулась. Сейчас он говорит, не думая. И назвал Соль не моей, а нашей...
   Он погладил меня по волосам. Вздохнул:
   - Давай поговорим завтра? Посидеть с тобой, пока ты не уснешь?
   Я кивнула снова.
   - Рейн, а как ты проснулся? Я кричала во сне?
   - Нет, Ссэнасс разбудила, - усмехнулся он, вытягиваясь рядом. - Иди ко мне на плечо и засыпай. И, знаешь, у тебя чудесный запах. А платья я тебе все равно куплю, как ни вредничай.
   Я улыбнулась снова.
   Он еще не знает всего, на что я способна.
  
   Когда проснулась утром, Холта, ожидаемо, уже не было рядом. А я поняла, что делать дальше. Нужно пересмотреть все мои книги и выяснить все, что можно, об эктоплазме. Потому что было похоже на то, что обитатель катакомб - это именно она. Или что-то близкородственное...
   Эктоплазма - эманация живых разумных существ, которая остается в нашем мире после их гибели. Этакий сгусток энергии, воли, а иногда еще и магии. Большинство призраков, например, кладбищенские, имеют именно такое происхождение. Причем чем внезапнее, ужаснее, несправедливее была смерть, тем больше вероятность того, что в последний момент выплеснется количество субстанции, достаточное для создания стабильного образования.
   Вообще, эманации были в прямом и переносном смысле "темна вода во облацех". Я подозревала, что упивающаяся сейчас под кроватью молоком ларра изначально тоже была сгустком эктоплазмы. Можно потом осторожно с ней поговорить - кому знать о таких вещах, как ни Ссэнасс?
   Дождавшись, пока ларра закончит трапезу, спросила:
   - Ссэнасс, ты слышала про катакомбы?
   Ответом стало шипение и вставшая дыбом шерсть:
   - Ссслышшшала! Там шшшивет Пошшширатель! Не ходи, умрешшшь!!!
   Ничего себе!
   - Ссэнасс, я не хочу туда идти. Но мне снятся сны, что я и Рейн туда попали.
   - Плохие сссны!
   - Плохие. Но если они сбудутся, нам нужно как-то защититься от этого Пожирателя. Кто он такой, ты знаешь?
   - Ссслой! Сссъест! Боюсссь... - Ссэнасс прыжком исчезла в стене.
   М-да, поговорили. Но кое-что я узнала. Чем бы оно ни было - оно жрет. И оно - я была уверена - разумно хотя бы на уровне инстинктов. А еще оно неправильное - эктоплазме положено быть светлой, а не черной. Ладно, беру книги и просматриваю все подряд: изгнание духов, обуздание призраков - всё сгодится!
   - Доброе утро! - в дверях появился Холт. - Чем ты Ссэнасс напугала? Она прилетела ко мне прятаться.
   - Попыталась расспросить ее о той черной твари, которая мне приснилась.
   - И?
   - В катакомбах что-то есть. Разумное и злое. Ссэнасс называет это Пожирателем.
   - Отличная новость, - вздохнул Рейн. - Что собираешься делать?
   - Читать все подряд про эктоплазму. Может, что-то соображу. Как думаешь, с нашим делом это связано?
   - Знаешь, Сита, я не в первый раз замечаю, что начав расследовать что-то одно, находишь совсем другое. У меня был случай, когда я искал в неком доме украденные фамильные драгоценности, а попутно вскрыл адюльтер, нашел три трупа десятилетней давности и выяснил, что наследника рода подменили... Ну, и было там еще по мелочи. Вот похоже, что тут, в Паэнье, тоже целый клубок проблем. От вопросов с чистописанием до этой твари.
   - А драгоценности ты нашел? - заинтересовалась я.
   - А то как же! Будет время, расскажу. История длинная, но забавная. Ладно, поднимайся - пора на завтрак.
  
   - Я тебе кое-что купил, - сообщил мне Рейн днем, когда я, закончив заполнять очередную страницу тетради, потянулась, прогнув спину, и стала сжимать-разжимать кулаки, чтобы размяться.
   - Что? - насторожилась я.
   - Вечернее платье для танцев.
   - Что-о?!
   - Что слышала. Вот объясни, почему ты так сопротивляешься? Вроде я тебя не домогаюсь, просто хочу сделать подарок.
   Дурак. Женщины как раз и не любят подарков от тех, кто их не домогается. Потому что непонятно, а тогда зачем? Ясно только, что за непрошенные презенты однозначно придётся платить, и часто втройне. Мне не нужны одолжения. То, что я сочту необходимым - куплю себе сама. Может быть, не сейчас. Но если однажды мне приспичит раскатывать в золотой карете - приобрету карету. Но заработаю на неё сама. А залезать к этому типу все больше и больше в долг - не хочу!
   - Спасибо, Рейн. Мне не нужны ни подарки, ни одолжения.
   - В данном случае это не одолжение. Нам нужно вечером сходить в школу танцев, которую посещают Элина и Сания, посмотреть на этого маэстро Сириньи из Андарры. Лен попросил. А у тебя ничего подходящего нет.
   - Потенциальный зять? - поинтересовалась я. А сама прикинула, что вот вырастет Соль, пойдет учиться танцевать... а потом поставит меня перед фактом, что собралась замуж за ногодрыга-педагога. Буду ли я рада? Вопрос вопросов. Но разузнать все о женихе и убедиться в его искренности захочу однозначно.
   - Возможно. Лен обеспокоен.
   - Понимаю. Когда идем?
   - Платье принесут к пяти. Еще час на подгонку. Можем сегодня вечером и сходить.
   - Рейн, а ты видел, что Винарт тоже смотрит на кого-то из девочек?
   - Конечно, я же сыщик, - прищурился муж. - На Элину. Там дело дошло до поцелуев. Кстати, Лен тоже в курсе. Но делает вид, что ничего не замечает, и играет в строгость. Он считает, что Винарт лен Каритти - достойный молодой человек. Но тот беден. Так что, если хочет добиться Эли, пусть старается, работает. Скопит немножко денег, вложит их по-умному... а пока будет всем этим заниматься, и Эли подрастет. А смотреть на женихов надо внимательно - приданое у обеих девочек о-го-го...
   Ясно. В некотором смысле быть невестой с приданым хуже, чем невестой без него. Потому что как угадать, на кого из вас двоих запал тот, кто так рвется повести в Храм? По себе знаю, чего стоит ошибка. Так что однозначно помогу. И без платья. Можно, кстати, в сером сходить - по вечерам не так жарко.
   - Что бурчишь под нос? Что платье не возьмешь? - склонил голову набок и прищурился Рейн.
   Невольно улыбнулась - угадал.
   - Нет, с этим надо заканчивать. - Муж гибко встал со своего стула и в два шага оказался за моей спиной. Подхватил меня под мышки, поднимая. А потом развернул к себе лицом и посадил на край стола. И уставился в упор.
   - Сита! Смотри на мою ауру. Ты же видишь ложь, да?
   Ну, если честно, я вижу сильные эмоции. Для меня они - как фейерверк в небе в День Корабля. А вот с распознаванием оттенков еще не сильна - опыта маловато.
   - Смотри мне в глаза и постарайся дослушать до конца. Ты же умная и понимаешь, что неприятное честное мнение полезнее, чем бессмысленный сахарный сироп.
   Ясно, сейчас скажет гадость. Что раз я некрасива, так надо хотя бы носить приличные платья, чтобы окружающие носы не морщили. Ладно, потерплю.
   - Сита, ты умная, но иногда ты - совершенная дура! - заявил Рейн совершенно не то, что я ждала. Я вытаращила на него глаза. - Да-да, могу повторить. Надо? Вот объясни мне, как такая умная женщина могла поверить словам морального урода, который специально, нарочно хотел лишить ее уверенности в себе? Я о твоем бывшем Андреасе.
   Чего? Не поняла. Это в чем я поверила экс-гаду?
   - Смотри сама. Он внушал тебе, что ты не справишься с делами без него, и вообще не сможешь без него прожить. Было?
   Кивнула. Да, такое было. И если б не боль от предательства, заглушающая все, даже голос разума, может, я и не решилась бы уйти из дома в тот день, пять месяцев назад.
   - Но тут мнение твоего учителя и выработанная годами уверенность отличницы, всегда справлявшейся с любым заданием, пересилили. В профессиональном смысле ты в себя веришь, и абсолютно правильно делаешь. Поверь, я видел немало магов, в том числе и в столице. Большинство ты можешь заткнуть за пояс уже сейчас. А ведь ты еще не вошла в силу.
   И к чему это он?
   - Но скажи мне, Сита. Если ты знала, что ньер Тинтарис пытается привязать тебя к себе любым способом, и поняла, что он способен бессовестно врать ради своих целей, почему ты поверила ему в другом? - Холт уставился на меня в упор с расстояния в ладонь. - Почему ты поверила ему, что как женщина ты некрасива? Мне больно видеть, как ты стесняешься себя самой, тогда как должна гордиться. И я тоже хочу гордиться своей прекрасной женой. Той, у которой ясный взгляд и от лица идет свет, той, у которой водопад мягких каштановых волос и стройная шея, той, талию которой я могу обхватить ладонями, а грудь наводит на мысли о райских яблоках... Сита? Сита?! Ты что, почему ты плачешь?
   Зачем он? Зачем он так со мной?
   - Ты думаешь, я говорю неправду? Ну что с тобой делать? Ткнуть носом в зеркало? Ну, пошли... - дернул меня за руку и потащил. Через дверь между комнатами я пролетела следом за ним, не касаясь ногами пола. Еще один рывок, и мы оказались напротив комода с большим трюмо. Он за моей спиной. Моя макушка чуть выше его плеча. Его руки обвили меня - одна легла на грудь, вторая надавила на живот ниже пупка, заставляя прижаться к Холту задом. Мы оба тяжело дышали.
   - Смотри! - приказал Рейн. - Смотри на себя так, как если бы никогда до сих пор не видела. Встретила эту девушку на улице в первый раз в жизни. Что видишь?
   Повинуясь стали в его голосе, пристально уставилась в чуть дымчатое стекло, откуда меня требовательно разглядывала симпатичная незнакомка в платье не по фигуре - в талии висит, в груди жмет. Да. Не писаная красавица - нет у меня ни лица сердечком, ни аристократической бледности, ни коралловых губок, ни глаз голубых, как море... мои глаза серые, а рот великоват... но я похожа на маму! Очень похожа! Вспомнила, какой красавицей та казалась мне в детстве. Восхитительной, невероятной, лучше всех! Лучше любой нарисованной ньеры из модного журнала, или тех, кого мы встречали во время прогулок по улице. И я до сих пор вспоминала о ней, как о красавице. Так почему же я, так похожая на нее, стала считать некрасивой себя? Когда это произошло? Когда сидела месяц за месяцем, уткнув нос в книги, чтобы пересилить боль от одиночества? Или сыграли роль слова Андреаса, который каждый день, хоть по разу, но не забывал напомнить, что "ну да, внешностью ты не вышла, но хоть готовишь прилично".
   - Видишь то, что вижу я? - улыбнулся над плечом муж.
   Подняла на него взгляд. Лицо Рейна было необычным, каким-то напряженным. А серые глаза казались сейчас черными.
   - Я... я - красивая, - уверенности в моем голосе не звучало.
   - Очень, - выдохнул в ухо муж. Его пальцы ловко расстегивали пуговицы на платье, а потом верхняя ладонь скользнула в вырез. Нижняя начала описывать круги на животе. - Веришь?
   - Что ты делаешь?
   - Реализация супружеских прав путем применения к жене интимных ласк преступлением не является, - шепотом сообщил Рейн, рот которого оказался где-то рядом с моим ухом. Черные волосы упали мне на плечо. - Особенно, когда жена так красива. Любой суд меня оправдает. Тсс-с, не брыкайся. И разве я не заслужил награду? - руки сжались крепче.
   Найти ответ я не успела - в дверь постучали.
  
   В школу танцев мы с Рейном ехали в отдельном экипаже, следовавшим за каретой, в которой сидела семья Лена и сопровождавший девушек Винарт. На мне было платье из золотистой тафты. Пышная юбка, приподнимавший грудь узкий лиф, глубокий вырез, обрамленный похожими на морозные узоры сиранскими ручной работы кружевами... Это было что-то невероятное. А Рейн в камзоле цвета грозового неба только чуть заметно улыбался в привычной манере. Правда, перед выходом из дома он снова подтащил меня к зеркалу, сам встал за спиной, и заставил смотреть. Рассматривать, разглядывать каждую деталь. Чтобы увидеть и запомнить незнакомую себя. Принять новый облик и поверить в свою красоту.
   - Ну что, убедилась?
   Я кивнула. Потом чуть грустно улыбнулась. Приятно, конечно, но это ничего не меняет в том, что как женщина я немногого стою. Ну не дурнушка... но все прочее никуда не делось. Зато маг я хороший.
   Рядом сидящий Рейн чуть покачал головой, будто понял, о чем я думаю. Его рука скользнула мне на талию. Я заерзала.
   - Эй, не забыла, я - твой муж. Как танцевать будем, если ты от любого прикосновения дергаешься?
   Как-как? Ногами, наверное. А про "мужа", чувствую, он забыть мне не даст.
   Не понимаю.
  
   Танцевальные вечера маэстро Сириньи пользовались успехом. К широкой лестнице особняка один за одним подкатывали экипажи, из которых выпархивали похожие на прекрасных бабочек с сияющими крылышками ньеры в сопровождении спутников. В огромном вестибюле полагалось оставить верхнюю одежду, буде такая наличествовала, и слуг, если те сопровождали хозяев. Там же следовало купить входные билетики - разрисованные изящными виньетками надушенные прямоугольники золотистой бумаги с парой строк из галантных стихов. Нечто высокопарное про грацию и изящество прелестных ньер. Тир объяснила мне шепотом, что рисунки, стихи, духи и цвет бумаги каждый раз разные. И многие ньеры в городе собирают коллекции. Рейн чуть прищурился и фыркнул. Вот могу поспорить, что думает он о том, что деловая хватка у маэстро Сириньи достойна физантского крокодила. Молодец, маэстро!
   Зал блистал. Я в первый раз в жизни попала в такое роскошное место - зеркальные стены, позолота, белые витые колонны, отделяющие часть помещения, предназначенную для отдыха, у стен столы с хрусталем и графинами с цветными морсами, фруктовыми напитками и вином, вазы с цветами, оркестр на подиуме в торце зала, сияние пяти хрустальных люстр... И, наконец, толпа празднично одетого народа.
   Я краем глаза следила за Элиной с Санией. Младшая беседовала спокойно с Тир и Анардой. Винарт, как и ожидалось, ненавязчиво держался рядом. А вот одетая в серебристо-голубое платье Сания озиралась, выглядывая кого-то в толпе. Чуть ли на цыпочки не привставала. Не очень хорошо. Похоже, девочка увлечена, и сильно. Хотя, может, этот маэстро не так и плох? Деловитость - не порок.
   Внезапно тихая музыка, создававшая праздничный фон, смолкла. На подиуме появился улыбающийся светловолосый молодой человек в белоснежной рубашке с пеной кружев и серебряном камзоле и хлопнул в ладоши:
   - Рад снова видеть вас всех в гостях в этом зале. Итак, сегодня у нас новые повороты в мазурке, фигурный вальс и прелести старинного контрданса.
   В голосе звучал легкий гортанный акцент. Он был хорош, очень хорош... но меня как ножом царапнуло: небрежный жест, которым маэстро оправил кружево манжеты, изящное движение руки, откинувшей за плечо завитой локон волос, походя брошенный довольный взгляд на себя любимого в зеркало на стене - я уже видела такое!
   - Похож, да? - прошептал в ухо Рейн. - Кажется, Лен беспокоится не зря.
   - Большое приданое у Сании?
   - Не то слово... Лен жутко, просто неприлично богат и безгранично любит дочерей.
   - Может, это чисто внешнее?
   - Самолюбование на грани искусства? Как говорят, любовь к себе - это роман, который может длиться всю жизнь, - фыркнул Холт.
   Я оглянулась на Санию - та напряглась, как натянутая струна, готовая зазвенеть даже от касания ветерка. Ох!
   - Рейн, а почему не дочка начальника порта?
   - Потому что у того есть еще два сына. И Лен богаче.
   - Что делать будем?
   - Сейчас - танцевать. И думать. Надеюсь, оно пока не горит.
  
   - Итак, упор на правую ногу. Левую приподняли, согнули, на счет два - мах, прыжок, приземление - и разворот. Показываю еще раз. Все поняли? Тогда: раз - два - три - четыре, раз - два - три - четыре! И - поклон! Блестяще, ньеры! А теперь под музыку...
   Маэстро порхал по залу, подсказывая и хваля, поправляя осанку и объясняя, что "кисть надо держать, чуть согнув, пальцы, словно крыло взлетающей птички, поняли, ньера? Да, вот так"... Если честно, я сама увлеклась настолько, что забыла, зачем сюда пришла. Я так давно не танцевала! И не выходила на люди! И столько времени не радовалась! А сейчас я растворялась в бликах света, волнах музыки - и мне просто было хорошо. Кажется, мой бессменный партнер, Рейн, тоже был доволен. Было жаль, что пришлось уйти за час до конца вечера - но дома, как я чувствовала, уже начала просыпаться проголодавшаяся Соль.
   На обратном пути мы обсуждали то, что видели.
   - Сириньи четырежды за урок подходил к Сании. И каждый раз, кроме того, что поправлял ей постав руки или осанку, шептал что-то на ухо.
   - И ее уши горели, - вздохнула я.
   - Вопрос в том, встречаются ли они где-то по другим дням? Как думаешь?
   - Не думаю, а по собственному опыту уверена, что он на этом настаивает. Но согласилась ли она - не знаю. Дочки Лена глупенькими пустышками не кажутся.
   - Ты тоже не пустышка, - улыбнулся Рейн.
   - Где ты научился так танцевать? - сменила я скользкую тему.
   - Поверишь, если я скажу, что в военном училище? Нас каждую неделю выводили строем на совместные уроки танцев с институтом благородных ньер королевского Двора. Не отвлекай. Что еще ты заметила?
   - Ничего хорошего. Какая-то ньера лет тридцати усиленно строила маэстро глазки. Мне показалось, что у них что-то было.
   - В розовом платье? Да, видел такую. А то, что он оглаживал по спине зеленую, заметила?
   - Там целая радуга, - хмыкнула я мрачно.
   - Как считаешь, разговор с Санией делу поможет?
   - Нет, не поможет, - покачала я головой. - Рейн, ты же знаешь, насколько я верю учителю, да? Вот он говорил мне прямо, что я совершаю ошибку. Даже на свадьбу идти отказался... А я все равно была убеждена, что Андреас меня любит и что мы будем счастливы. Сейчас вспоминаю - и понять не могу, как можно было быть такой идиоткой?
   - Тогда сейчас расскажем Лену обо всем, что видели. Дочь попросим пока не трогать. И постараемся придумать план, как вывести Сириньи на чистую воду. Кстати, сами танцы мне понравились. А тебе?
   Я кивнула.
  
   Насколько же усложнилась моя жизнь по сравнению с Салерано! Там все было просто: я ждала Соль и перебирала бумажки. А сейчас - целый клубок непонятностей: жизнь в доме рядом с большой семьей, те же бумажки в удвоенном количестве, ребенок, странные сны, ларра, катакомбы со страшным Пожирателем, непонятное отношение Холта...
   Голова кругом.
  
  
   Глава 13
  

Если вы не делаете ничего неожиданного,

вас не ждет ничего неожиданного.

Ф. Уэлдон

  
   Наутро Холт сказал, что Лен расстроен, но пока давить на дочь не станет, а постарается что-нибудь придумать, чтобы вывести ньера Сириньи на чистую воду. Я тоже прикидывала и так и эдак, чем помочь. Но как убедить влюбленную девочку, что тут счастья ей не будет? Не знаю. Пока своими глазами не увидит, чего стоит ее маэстро - не поверит. Я ведь не верила...
   Правда, одну потенциальную гадость я придумала и даже поделилась ей с Рейном. И в первый раз видела, чтобы тот настолько развеселился. Задумка состояла в том, чтобы перед очередным уроком наложить на самовлюбленного Сириньи "отвод глаз". То-то задергается красавчик, если ньеры хором станут смотреть сквозь него, не замечая, словно он не он, а пустое место!
   - Сита, ну ты сурова! Только отвадить Санию это не поможет... Кстати, твой "отвод глаз" был бы страшным оружием в придворных играх.
   - Не выйдет... - вздохнула я. - Другие маги увидят следы заклинания.
   - Мм-м... А прикинь, наложить такое на вражеского полководца перед битвой?
   Я представила себе подпрыгивающего, размахивающего руками, топающего ногами орущего генерала, на которого никто не обращает внимания, - и тоже засмеялась. Кстати, снять "отвод глаз" может только сильный маг - у слабого просто не получится сосредоточиться на объекте.
   Увы, больше ничего конструктивного не придумывалось - вместо логичных умопостроений в голове маршировали суслики...
  
   - Вот, - Рейн ткнул пальцем в две стопки лежащих рядом бумаг. - Это - нечитабельные грузовые декларации. А то - соответствующие ведомости об уплате налогов с привезенных товаров. Взгляни, как думаешь, какая тут цифра написана?
   - Восемь или девять сотен тюков, - неуверенно прищурилась я.
   - Исходя из тоннажа "Прелестной Анситы" так и должно быть. А в ведомости четко написано - шесть. А тут?
   - Семь? Или четыре? - попыталась угадать я, что значит палка с кривой перекладиной.
   - Но никак не два, - кивнул Рейн. - Ну, думаю, с этим ясно. Завтра прибудут вызванные мной люди, они этим и займутся. Потери для казны сама видишь какие. И кто-то - я даже догадываюсь, кто именно - должен будет их возместить. Полагаю, эта загадка решена. А мы сейчас продолжим наши изыскания, да? А после обеда прогуляемся в "Заморские редкости" - проветримся, да и обещания надо выполнять.
   Я покосилась под стол, где зашуршало. Там в одной из корзин с уже переписанными бумагами вила гнездо ларра. Я посмотрела на нее укоризненно. Та зашебуршилась.
   - Сссоль ссспит... я ссслежу... - Ссэнасс прикрыла хитрую морду лапой.
   - Ладно, сиди. Только следов от когтей не оставляй, договорились?
   - Ссэнасс хорошшшая! - заявила ларра, заваливаясь на бок. - Почешшши?
   Рейн покачал головой и фыркнул.
   - А кто назначал чиновников, подписывающих сомнительные декларации, ты узнал? - обратилась я к нему.
   - Один из заместителей мэра. Прибыл несколько лет назад из столицы.
   Ох, надеюсь, это - самая крупная рыба, которую мы здесь встретим.
  
   * * *
   Магазинчик "Заморские редкости" занимал цокольный этаж здания на углу двух улиц. В двух витринах, притененных красными полосатыми навесами от солнца, красовались модели парусников на фоне пожелтевших карт с заморскими островами, огромные розовые перламутровые раковины, резные деревянные идолы и лаковые шкатулки, россыпь ярких полированных камней и странных монет...
   Перед одной из витрин, сунув грязный палец в рот, завороженно застыл пацан лет девяти. Если честно, я сама была готова прилипнуть рядом, чтобы рассмотреть все получше.
   - Смотри. Правая витрина - восток, левая - запад, - прокомментировал Рейн.
   А я и не поняла...
   - Пойдем внутрь?
   - Сейчас.
   - Что-то увидела?
   - Да. Посмотри сам магическим зрением. Очень интересная структура наложенных на стекла защитных заклинаний. Вот почему они не боятся выставлять в витрины ценные вещи. А я хочу понять, как сцеплены слои. Я так пока не умею.
   - Мне такого не разглядеть... - вздохнул Холт.
   Жаль... но тут помочь я не могу никак. И любое сочувствие будет только солью на рану.
   - Угу, поняла! Пошли?
  
   Сестры-блондинки отнеслись к нашему приходу с энтузиазмом. И немедленно захотели показать все и сразу. Только у меня и так глаза разбегались - чего тут не было! Затейливые похожие на бутоны цветов светильники, поделки из бамбука, лаковые картины со странными городами и пейзажами, ажурные резные шкатулки, головные уборы из ярких перьев, удивительной красоты каменные бусы и четки, незнакомые мне игры с шариками, кубиками и пирамидками, головоломки, какие-то обереги и амулеты, экзотические куклы в не менее экзотических нарядах... Глаза разбегались, руки чесались все покрутить, потрогать, пощупать. Тут надо поселиться недели на две, чтобы все рассмотреть.
   Сания улыбнулась:
   - Это ты еще не видела нашу кладовку...
   Не видела, но потом обязательно посмотрю. Сейчас я вертела в руках большую куклу, выточенную из черного дерева. Судя по груди и пальмовой юбке - модель была женского рода. С одной стороны, изумляла детализация - имитация волосков бровей, выточенные ноздри приплюснутого носа, соски грудей, пупок. С другой - явная и очень странная стилизация: длинные - до плеч - мочки ушей и крошечные ступни. Но сильнее всего меня поразили ноги колесом. Между коленей темнокожей красавицы могла проскочить не только собака, но и полноразмерная упитанная свинья. Взглянула на полку - там стояли еще три родные сестры моей с О-образными нижними конечностями. Странно-то как...
   - Ты смотришь на образец женской красоты южных островов Физантского архипелага, - нейтральным голосом заметил Рейн из-за моего плеча.
   Это - образец красоты? Ну слышала я, что все на свете относительно, но чтобы настолько?
   - А что у них с ушами? - подозрительно поинтересовалась я в ответ.
   - Растягивают мочки с детства, и делают это специально. Потом дырки - видишь, у этой их пять - используют и для украшений, и как карманы. Носить в ухе пачку табака и пучок цветных перьев - это нормально.
   Я икнула.
   - А ноги?
   - Бинтуют, не позволяя им расти. Чем меньше ножка, тем красивее.
   - А ходят они как?
   - Те, которых я видел живьем, не особо бодро, - пожал плечами Рейн.
   - Хорошо, - согласилась я с канонами заморской красоты. - Но почему ноги кривые? У них там что, поголовно рахит?
   Рейн фыркнул. А потом наклонился к моему уху и прошептал:
   - Посторонней ньере рассказывать о таком не стану. Только жене.
   Я резко обернулась - серые глаза иронично щурились на меня.
   - Говори, Рейн!
   Он отвел меня чуть в сторону от сестричек, которые в данный момент наперебой описывали двум покупательницам чудесные целебные свойства нефритовых бус, и переспросил:
   - Уверена?
   Я негодующе фыркнула.
   - Ну, слушай. Сама хотела. Ноги девочкам искривляют с младенчества специально, вкладывая между коленями сначала небольшой обрубок бревна и связывая лодыжки, потом заменяя его чурбаном пошире. Считается, что кривоногие женщины - самые страстные. Что им удобнее всего обнимать мужчину, когда... ну, когда... - Рейн замялся и замолк.
   А я поняла, что краснею. Как девчонка. И он это видит.
   Вот чертова кукла!
   Интересно, а сестры и покупательницы знают об интересных обычаях островов Физанты? Если нет, я их просвещать точно не стану.
   Вернув куклу на полку, отступила к прилавку с четками и бусами.
   - Совет примешь? - тихо произнес последовавший за мной Рейн.
   - Смотря какой.
   - Я вижу, что все предметы тут действительно заморского происхождения. А ты можешь посмотреть на них как маг. Вдруг найдешь что-то интересное?
   Умно. И я сама так увлеклась разглядыванием, что и не сообразила бы... И да, действительно, три низки четок из серо-синего камня с мелкими блестками то ли серебра, то ли слюды внутри отличались от остальных. От них исходил свет. Будто бусин коснулся не святой, но кто-то с очень хорошей и чистой аурой. Коснулся и благословил. Как именно - на удачу, на здоровье - понять я не могла. Но что к добру - определенно.
   - Что-то видишь? - черноволосая голова за моим плечом качнулась.
   - Да, вот эти три пары четок хорошие. Тот, кто их делал - светлый человек.
   - Как смотришь, чтобы одни купить для меня, другие тебе, а третьи послать твоему учителю? Как я помню, ньер Дилэнси вечно вертит что-то в пальцах.
   Я улыбнулась - да, есть у ньера Рассела такая привычка.
   - Элина, - позвал Рейн, - мы хотим купить на память вот эти четки и еще вон ту розовую брошь-камею. Хорошо?
   Как он понял, что брошка с женской головкой на ней и маленькой коралловой подвеской мне приглянулась?
  
   - В обещанную подсобку пойдем? - поинтересовался Рейн. - Или пора домой?
   - На минутку можно...
   Я не пожалела. Тут было еще интереснее. Потому что, похоже, здесь хранились разные разности, название или применение которых было не очевидно. Зачем, например, нужна вон та метелка из мелких костей? Явно не пыль убирать. Или странная, похожая на копыта, обувь у стены...
   - Я тебе говорил, что Лен очень, очень богат? Кроме денег, дома и важной должности у него есть целая флотилия кораблей, которые плавают по всему свету. И последние годы капитаны соревнуются - кто привезет дочкам хозяина самый странный подарок? Вот и тащат всё, что находят. Но, как понимаешь, товарный вид имеет не всё. Вот, например, глянь - кто купит это? - Рейн подцепил пальцем висящий на стене обрывок черной цепи, усаженный колючками.
   Я, заинтересовавшись, подошла, чтобы рассмотреть странную даже не цепь, а полосу почерневшего металла из крупных грубых звеньев. То ли пояс, то ли ошейник, то ли вообще нечто, непостижное уму. Например, ожерелье с плеч древнего идола. Жаль, нельзя зажечь магический огонек - то, что я умею колдовать, мы решили скрывать так долго, как получится.
   Странная какая штука. Холодная на ощупь и словно искрами бьет - пальцы пощипывает. Посмотрела магическим зрением - это была не просто цепь.
   - Рейн, посторожи дверь, я хочу свет зажечь!
   Муж без слов отступил к дверному проему так, чтобы видеть, не идет ли кто.
   - Давай.
   В свете желтого огонька на звеньях проступили непонятные письмена. Знаки казались незнакомыми, но что-то будто напоминали. Прищурилась, думая. Если отбросить детали, боковые закорючки и штрихи, становится похоже на магический алфавит. Попробовать прочесть? Вышло не сразу. Я узнала три слова из середины надписи. Они гласили: "Для привлечения дьявола".
   Стало страшно. Захотелось немедленно выпустить из рук, бросить эту черную штуковину. Если звать зло - зло приходит. А эта штука была скована точно не для добра...
   - Сита, что? Ты застыла, словно привидение увидела.
   - Рейн, это что-то древнее и, может быть, опасное. Не уверена.
   - Объясни?
   - Не знаю точно. Похоже, это какой-то артефакт, принадлежавший древним магам. Я разобрала что-то то ли о "привлечении дьявола", то ли об "обуздании". Слово многозначное, без контекста не разберешь.
   - Тогда оставлять эту вещь здесь точно не следует.
   Как только Холт это произнес, я поняла - он прав. Отсюда эта штука может попасть туда, где ей наверняка делать нечего.
   - Сита, позови Санию. И давай купим этот артефакт. Раз уж попался. Есть у нас клубок загадок, станет одной больше, - Рейн подмигнул.
   Ему виднее.
  
   После обеда я, с благословения Рейна, который сказал, что декларации от нас никуда не убегут, взяла первый из семейных гримуаров и улеглась попой кверху на кровать.
   Я решила перечитать обе книги от корки до корки. Меня интересовали несколько насущных вопросов. Во-первых, всё об эктоплазме. Как-то же с ней борются? Те же кладбищенские призраки для мага средней руки - не проблема. Во-вторых, всё, что есть в семейных хрониках про лишенцев. Вдруг да имеется какой-нибудь хитрый способ им помочь? Ведь если Холт чует сильную магию, значит, он не безнадежен? И, наконец, я хотела знать, не существует ли какого-нибудь неизвестного мне заклинания правды? То-то было бы хорошо - наложила такое на Сириньи, подвела к нему девицу, и пусть маэстро сам изложит вслух все свои коварные планы... Эх, мечты-мечты...
   Ссэнасс очень понравились четки. Сейчас ларра нацепила одни поперек упитанного живота, став самым невероятным животным на свете - кошкой с талией, вторые повесила на шею, а в третьих упоенно путалась лапами, стреножив сама себя. А вот на черный пояс ларра сердито зашипела, выдала уже привычную сентенцию, что "Ссэнасс - хорошшшая!", и удрала под кровать. И согласилась выйти оттуда только после того, как я налила ей дополнительную порцию молока. Похоже, Ссэнасс знала о нашей покупке больше нас самих.
   Итак, лишенцы... Наверное, начать рассказ надо с того, что никто до сих пор точно не мог ткнуть пальцем и внятно объяснить, чем именно маги отличаются от немагов. Резали трупы, исследовали живых - глухо. Наконец, решили, что управляет магическими способностями мозг. Ну да, резонно. Альтернатив-то нет. Хотя - вспоминая первые попытки колдовать - иногда казалось, что к творческому процессу причастна совсем иная часть тела. Еще более интересным оказался вопрос: а где хранится магия? Некий древний кудесник Сильванус выдал теорию, что, мол, у магов - не в теле, а на астральном плане - существуют специальные мехи - пузыри, мешки вроде легких, расположенные по сторонам от позвоночника, в которых вырабатывается и хранится магия. И Сильванус же развил гипотезу, добавив, что у нерожденных младенцев в организме матери эти мешки еще не обрели необходимой твердости, и если выкачать всю магию - они слипаются, схлопываются, как легкое при проникающем ранении. Вот сейчас я читала про попытки восстановить заново "магические пузыри" путем вдувания в них магии. Говоря коротко - дули, дули - не надули. Но попутно защитили три десятка научных степеней.
   Вздохнув, поднялась и села за стол. Я решила зарисовать найденный пояс, ошейник, цепь - чем бы это ни было - и аккуратно переписать выбитые на нем знаки. Может, что-то удастся перевести. Надо же разобраться, раз в руки попало?
  
   Вечером я чуть не поссорилась с Холтом. Мне принесли необыкновенной красоты дымчатую шелковую полупрозрачную накидку и два новых платья: дневное - из легкого муслина в ярких желтых цветах фрезии, и вечернее - из крепдешина цвета закатного неба. Подгонять не требовалось - вчера, пока портниха подрубала мне подол и ушивала платье в груди, она обмерила меня с точностью до ногтя.
   Вот что Холт творит? К чему всё это? Я настолько рассердилась, что заявила, что в Храм - разводиться - мы идем немедленно. В ответ он спокойно попросил потерпеть до конца расследования и пообещал больше не делать покупок без моего согласия. Ну, кроме тех, которые уже сделал.
   Я почувствовала себя жутко неудобно. Скандалю, как рыбная торговка. Стыдно. Но почему меня так задели его подарки? Наверное, мне не нравился мотив. Ведь Холт относится что ко мне, что к Соль, что к ларре одинаково доброжелательно и ровно. Зато, похоже, то ли не забыл до сих пор слов Андреаса касательно новых платьев и то ли самоутверждается, то ли блюдет престиж, наряжая ту, которая "числится его женой". А зачем мне такое?
   Да еще, выходя из комнаты, муж бросил через плечо:
   - Закончим дело - разведешься - выкинешь.
   Я чуть не заплакала.
   Ладно, отработаю, как могу. А платья и в самом деле очень красивые.
   И впредь буду держать себя в руках.
  
   * * *
   На следующий день в дом с утра пораньше постучался гость. Симпатичный, высокий, голубоглазый, подтянутый. Похоже, еще один "архивариус" от тайного сыска. Русоволосый молодой человек, выправкой и острым взглядом напоминавший самого Холта, держался почтительно, но без подобострастия.
   Я угадала. Брайт лен Сиранти, прискакавший с рассветом из Лореции, оказался личным помощником Холта.
   - Брай! Рад тебя видеть, - Рейн хлопнул прибывшего по плечу. - Познакомься, моя жена - Алессита лен Холт, урожденная Алессита лен Ориенси.
   Мне поклонились и посмотрели с ну очень большим уважением.
   - Рассказывай, как дела в столице. Жене я доверяю абсолютно, так что можешь говорить при ней обо всем.
   - Все предсказуемо, - голубые глаза чуть прищурились. - Родственники арестованных в Салерано встали на рога и жмут на все рычаги, чтобы оказать на следствие давление. Я напустил на них гильдии купцов и страховщиков - у тех влияния достаточно, чтобы заставить заткнуться кого угодно. И дал понять особенно упертым, что в случае препятствования правосудию найду пути оповестить родных погибших от рук пиратов, кто именно нажился на смерти их близких.
   Жестко, однако.
   - То есть моего вмешательства на данном этапе не требуется?
   - Нет, ньер Рейн, я справлюсь.
   - Отлично. Про базу пиратов ничего пока не выяснил?
   - Может, кто-то что-то и знает, но молчит. Подозреваю, что тут работают угрозы вроде "проговорись - вырежем семью до пятого колена", - Брайт вздохнул и взъерошил волосы, превратившись на секунду в совсем юного мальчишку.
   - Может быть, тут моя жена сможет помочь. У нее есть некий магический дар и способность видеть ауры. Сейчас идем на завтрак - посмотришь на семью ньера Ленарта, потом вернемся сюда и попробуем кое-что сделать. Кстати, у нас же есть агенты в Андарре? Нужно будет по нашим каналам навести справки об одном ньере.
  
   После завтрака мы снова собрались в кабинете. Рейн достал колоду карт.
   - Давайте попробуем вот что. Я раскладываю часть карт лицом вверх. Брайт выбирает одну из них, не говоря мне - какую. Я начинаю тыкать во все по очереди, спрашивая: "Эта? Эта?" Брайт отвечает на все вопросы отрицательно. Сита на это дело смотрит. А потом, когда мы пройдемся по колоде, говорит, какую, по ее мнению, карту загадал Брайт. Все ясно?
   - Нужна ставка, - вмешалась я.
   - Ставка? - удивленно посмотрели на меня мужчины.
   - Ну да. Откуда взяться сильным эмоциям, если Брайт знает, что это - игра. Вот если за проигрыш он должен будет сделать что-то неприятное...
   - Кукарекать петухом из-под стола не стану! - помотал светлой головой Брайт. Рейн усмехнулся, я невольно хихикнула. Потом вспомнила, на что спорили, когда валяли дурака, в семинарии и улыбнулась мужчинам:
   - Пусть, если проиграет, поймает лягушку, поцелует и признается ей в любви!
   Брайт с ужасом посмотрел на меня:
   - Лучше уж прокукарекаю...
  
   Мы пробовали пятнадцать раз. Я угадала из них двенадцать. Попутно мы выяснили, что тыканье в пиковую десятку вызывает сильные эмоции, потому что именно она пришла Брайту на руки абсолютно не вовремя при последней игре в очко, что обошлось ему в пятьдесят соленов. Что крестовая дама в этой колоде похожа на его бывшую зазнобу, с которой "было", а теперь Брайт от нее бегает-прячется по всей столице. Что именно бубнового короля Брайт выбирает для гаданий на "что было, что будет, чем дело кончится, чем сердце успокоится". Гм. Кто б мог подумать, что королевские эмиссары - гадают на картах?
   Рейн счел результаты более чем удовлетворительными. Выходило, что главное - правильно ставить вопросы, чтобы ответом был не поток слов, а четкое "да" или "нет". И, суживая круги, нащупывать болевые точки. На дознании должно быть проще - можно подъезжать и так, и эдак. Количество попыток не ограничено.
   Наконец, обсудив итоги, Рейн покосился на подчиненного:
   - Ты ничего не забыл?
   Честный Брайт, горестно кряхтя, полез под стол.
   - У него с кукареканьем проблемы, - прошептал мне на ухо Рейн. - Сейчас сама послушаешь.
   - Хы-хы-хры... кхе-кхе... ку! - донесся из-под столешницы сдавленный стон, переходящий в кашель.
   М-да... Явно надо тренироваться.
   Но мы поможем!
  
   Беседу с начальником порта предстояло вести Брайту. Тот просмотрел стопки документов, потом попросил полчаса времени, сел и стал быстро заполнять листок столбиками цифр. Показал результат Рейну:
   - Вот примерный причиненный ущерб только по этим случаям.
   - Пятизначная сумма, - кивнул муж.
   Сейчас Брайта было не узнать - жесткое лицо, острые глаза, лаконичные уверенные движения крупного хищника.
   - Когда прижмешь касательно этой пары крючкотворов, обязательно поинтересуйся, был ли еще кто-то, кого ньер Фирис взял на работу в обход квалификационных требований или без испытательного срока. Если он жульничал в этом...
   - Понимаю.
   - Мы будем наблюдать через глазки из соседней комнаты. В конторе Ленарта есть подходящая "комната для бесед". - Обернулся ко мне. - Сита, нет ли способа сообщать Брайту о том, что ты видишь? Не станет же он прерывать допрос каждые пять минут, чтобы бегать к нам?
   Я задумалась. А потом вспомнила, как мы с Вилькой насобачились страховать друг дружку, когда кого-то вызывают к доске.
   - Можно. Протяни ладонь - покажу. Могу или передавать тепло-холод, или чуть колоть невидимым лезвием... Брайт, как удобнее?
   - Тепло. Лезвий не люблю.
   - Хорошо. Чем сильнее реакция на вопрос, тем теплее. И, да. Поначалу стоит поговорить с ним на разные темы, где ответы известны - нужно же примериться к нормальной реакции?
  
   * * *
   Мы с Рейном в легкой пролетке возвращались домой. Брайт остался дожимать ньера Фириса, которому, похоже, предстояло потерять свою должность и заплатить огромный штраф, несмотря на заступничество спешно прибывшего мэра.
   - Сита, ты понимаешь, что сейчас за три часа отработала втрое больше, чем я потратил на все твои платья и жалование в придачу? Кстати, по закону нам положена восьмая часть от возвращенного в казну. Поделим честно - поровну на троих.
   Я заморгала. Если там была пятизначная сумма... Пусть по минимуму - десять тысяч. Но тогда одна восьмая - это тысяча двести пятьдесят монет. А моя доля, выходит, четыреста соленов? Ничего ж себе!
   Брайт меня восхитил и ужаснул одновременно. На допросе он вываживал потеющего ньера Фириса, как опытный рыболов сома на леске - пугнет, чуть отпустит, даст расслабиться, а потом припечатает вопросом в лоб. Кроме мухлевания с налогами и взяток обнаружилась растрата выделенных на содержание гавани и подъездных путей средств. Но напрямую к делам пиратов начальник порта отношения не имел. Зато один из его помощников, которого попросил взять на службу тот самый заместитель мэра, регулярно рылся в грузовых декларациях прибывающих кораблей. Сначала я не поняла - зачем?
   - Все просто, - вздохнул Холт. - Если ты знаешь, что "Честная Мари" делает рейс за три месяца, причем самый ценный груз - меха, янтарь и моржовую кость - год за годом везет с весенней ярмарки в Ардамме, то легко можешь устроить засаду. Ведь сроки, маршрут и то, как выглядит судно - известны. То есть можно планировать нападения, состригая самый богатый урожай.
   Ясно.
   - Мэр замешан?
   - Может, и нет. И его интерес объясняется проще: один из двух сыновей начальника порта - жених старшей дочери градоначальника. Бракосочетание было назначено на второй месяц осени.
   М-да. Вопрос - состоится ли теперь эта свадьба?
   - А что теперь делаем мы?
   - Продолжаем рыться в бумагах. Брайт, раз уж он тут, поможет. Кстати, о личных делах. Ты ничего не заметила за завтраком?
   Это он про то, как некий бравый помощник эмиссара ронял под стол вилки?
   - Твоего помощника поразила Сания.
   - Угу. И, кстати, для обоих это была бы отличная партия. Семья Брайта из знати, самого его ты видела.
   - Клад, только кукарекать не умеет, - потупила я глаза.
   - Попрошу Лена поселить Брайта в доме. Поможет нам побыстрее перелопатить бумаги. Чем скорее закончим и унесем ноги подальше от этих катакомб, тем счастливее я буду. А заодно пусть за Санией присмотрит. Что думаешь?
   Думаю, что, как всегда, - Холт прав.
   Я не стала говорить, что прошлой ночью мне снова снились катакомбы. Только я проснулась сама, без крика. Потому что во сне я умерла.
  
  
  
   Глава 14
  

Мужчина, способный на поступки,

обречен быть любимым!

Коко Шанель

  
   - Пойдем сегодня на танцы? - поинтересовался Холт, оторвавшись от бумаг.
   - Можно, - почесала я карандашом нос.
   - Ты тоже идешь, - обрадовал муж сидящего по другую сторону стола Брайта.
   - Зачем?
   - Сания - чудесная девушка из отличной семьи. А танцуешь ты не хуже, чем фехтуешь. Нужна - добейся.
   Брайт захлопал глазами. Ой, у него покраснели уши! Точно нужна. Следующая пришедшая в голову мысль озадачила: золотоволосая Сания красивее меня, приданое у нее огромное, происхождение самое лучшее. И спорить могу, попроси Холт ее руки у старого друга отца, Лен не отказал бы. Так как же вышло, что в женах числюсь я? Или Холт вообще пока не хочет жениться всерьез?
   Муж прищурился на помощника:
   - Если надумаешь, отец Сании не станет возражать.
   Брайт сглотнул. Его уши пылали алыми маками.
  
   * * *
   Женщину в широком плаще заметила я. Засекла по тревожной, нездорово яркой, просто-таки болезненной ауре. Брюнетка с бледным лицом стояла за чугунной оградой особняка Сириньи, сжав кулаки на прутьях высокой решетки и с тоской смотрела на подъезжающие кареты.
   - Рейн! - дернула я мужа за рукав.
   - Что?
   - Найди повод задержаться на улице. Я кое-кого вижу.
   - Мы немного прогуляемся и догоним вас, - улыбнулся Рейн поджидавшей нас на крыльце компании. Девушки заулыбались - похоже, подумали что-то совсем не то. Винарт и Брайт коротко кивнули.
   Я продела руку под локоть мужа:
   - Видишь черноволосую женщину за решеткой? Похоже, ее не пускают. А ей что-то очень сильно здесь нужно.
   - Что-то. Или кто-то. Пойдем, спросим? - кивнул муж.
  
   Её звали Лизария дэа Альсив. И приехала она, беременная на пятом месяце, из Андарры, разыскивая того, кто обещал жениться, сделал ребенка и бросил. По-тарисийски Лизария не знала ни слова кроме "прошу", "да" и "нет". Тараторила быстро, сбивчиво - но муж понимал. Кивал и отвечал в том же темпе. Я разбирала примерно каждое четвертое слово. Но мне было страшно, безумно жаль эту комкающую в пальцах платочек темноглазую молодую женщину. Каково ей, одной в чужой стране, без денег, без поддержки? Что Лиз, как попросила она себя называть, не лжет - я видела.
   - Нам повезло, - констатировал Холт. - Молодец, что ее заметила.
   - Что теперь? - поинтересовалась я.
   - Как считаешь, надо ей за Сириньи замуж? - поднял бровь муж. И усмехнулся, увидев выражение моего лица. - Значит, поступаем так. Берем сейчас ее с собой в дом к Лену. Если Сания не поверит ей, то уж не знаю, кому она поверит... Но мне пришлось Лиз обещать помочь все же встретится с Сириньи. Эта тоже не верит, что тот бросил ее добровольно.
   На танцы мы так и не попали. И, если честно, мне было жаль.
  
   На следующий день мы - целой компанией - собрались нанести визит прекрасному маэстро. Распорядок дня Рейн узнал заранее, так что мы подгадали час, когда хозяин почти наверняка был дома. Глаза у Сании были красными от слез - она сама поговорила с Лиз, но, кажется, так и не смогла поверить в вероломство того, кого любила. Лиз показала ей свиток - обязательство жениться - в Андарре такие документы были в ходу - но и это не убедило Санию. Я понимала - невозможно поверить в измену, если тебе всего семнадцать и до того ты жила в добром мире любящих людей, которые никогда тебя не обманывали и не предавали.
   Я ломала голову. Вот как пройти внутрь чужого особняка такой толпой, да еще исхитриться сделать так, чтобы Сания смогла сама посмотреть на встречу своего кумира с брошенной невестой? Ясно - на нас с Рейном, Санию и Брайта, который тоже шел с нами, я могу наложить "отвод глаз". Уж если заклинание в моём исполнении оказалось настолько убойным - грех не воспользоваться. Но что делать с Лиз? Заколдую - и как та станет выяснять отношения, если ее в упор не видно? Я-то знала только одну версию заклинания - и оно работало три часа, хоть головой об стену стучи.
   В итоге я заколдовала Лиз заранее, за два с половиной часа до выхода.
   Рейн наплел остальным про заговор своей матери, читать который должна обязательно женщина, загнал всех на коврик - и я наложила "отвод глаз" на нашу компанию.
   Потом мы все вместе искали Лиз. Та тихо сидела в гостиной - но ее никто в упор не замечал. И она не замечала нас, искавших ее, пока я, устав, не попыталась усесться к ней на колени.
   При погрузке в карету бардак повторился. Закончилось тем, что Рейн крепко взял Лиз за руку и уже не отпускал. На улице нам ее точно не найти...
  
   Через четверть часа Брайт настойчиво долбил молотком в дверь Сириньи. Открыл дворецкий. Пожал плечами, никого не увидев. Потом заметил оставленный нами в нескольких шагах большой пакет с охапкой цветов сверху. Рейн угадал - к презентам от поклонниц в доме маэстро привыкли - слуга понимающе кивнул и небрежно подцепил розовый веник пальцем за огромный бант. Розы тут же рассыпались - о незавязанной ленте мы тоже позаботились заранее.
   Пока дворецкий, проклиная бестолковость влюбленных дам, подбирал с земли длинные колющиеся стебли, мы проскользнули внутрь.
   - Ну, куда дальше? - поинтересовался Брайт.
   Сейчас, после солнечного дня на улице, огромная прихожая казалась темной и гулкой. Кроме знакомых двойных дверей в танцевальный зал сюда выходили два коридора.
   Рейн посмотрел на непривычно серьезную дочку Лена.
   - Сания, с какой стороны обычно появляется ньер Сириньи? Оттуда? Ну, пошли.
  
   Мы топтались у подножья лестницы на второй этаж, пытаясь понять - куда двигаться дальше, когда мимо пробежал лакей с похожей на ведро широкой хрустальной вазой со знакомой охапкой роз. Какие полезные оказались цветочки-то!
   На втором этаже слуга повернул направо. Мы двинулись следом. Внезапно идущий впереди муж поднял палец в предостерегающем жесте:
   - Слышите? Ну-ка, давайте сюда... - и потянул нас в одну из оконных ниш, за бархатную портьеру.
   - Что-о?! - зашипела Сания, сделав круглые глаза.
   Я уже поняла, что. Мы почти дошли до комнаты хозяина. И, похоже, Сириньи был там не один.
   Неужели история повторяется?
   Неужели по-другому никак?
  
   Дальше события замелькали как в калейдоскопе.
   Сначала с Лиз упало заклинание - мы стали ее видеть.
   Потом по коридору - в обратную сторону - дробно просеменил лакей, недовольно бормоча под нос: "Вино холодное им подавай! А где я сейчас холодное возьму?"
   Затем издалека раздался смех. Женский.
   Глаза Сании стали еще круглее, а Лиз вырвала руку у Холта и дунула на звуки, размахивая свитком с обязательством жениться, как идущий в атаку кирасир палашом. Мы рванули следом.
   Лиз - вот не зря говорят, что брюнетки темпераментны! - пинком распахнула дверь комнаты, явив нам картину целующейся парочки на оттоманке. Она - с распущенными рыжими волосами, в корсете и чулках и он, в незастегнутой рубахе, но пока в портках. И на том спасибо. Могло быть хуже.
   Мы влетели как раз вовремя, чтобы увидеть, как Лиз схватила вазу с розами со стола и, не вынимая цветов, нахлобучила ее на голову сопернице.
   - Ты! Ты украла моего жениха, - меланхолично перевел Рейн, одновременно оттесняя нас к стене. Чтоб никому под горячую руку не попали, наверное.
   - Лиз, дура! Что ты тут делаешь? Я же приказал тебя не пускать, - реплика маэстро.
   - Милый, я жду твоего ребенка. Когда мы идем в Храм? - Лиз.
   - Бедная идиотка. Зачем ты мне сдалась? - Сириньи.
   - Выпутайте у меня из волос эти колючки! - вопль маэстровой дамы в переводе не нуждался. - Кто эта лахудра?
   - Одна сумасшедшая. Она меня преследует. Не волнуйся, милая, - Сириньи по-тарисийски.
   - Вот, вот, посмотри! Ты же подписал бумаги, что женишься на мне! - Лиз.
   - Я думал, у тебя есть деньги. Пшла вон, иначе посажу в тюрьму, - маэстро.
   - Ты, ты... ненавижу! - голос Лиз сорвался на рыдания.
   Того, что будет дальше, мы не ожидали. Брюнетка, выхватив из-за корсажа маленький кинжал, кинулась на Сириньи с воплем:
   - Твоё прекрасное лицо больше никого не обманет!
   Сания ахнула. А потом ахнула второй раз, когда учитель танцев, легко перехватив руку бывшей невесты, заломил ее за спину. И со всей силы ударил женщину по лицу.
   Голова Лиз дернулась, она вскрикнула, как раненая птица... Рейн сделал шаг к дивану, но первым успел не он.
   - Сволочь какая! Она же его ребенка ждет! - Сания тигрицей прыгнула вперед и недевичьим хуком въехала кулаком в подбородок экс-грёзы.
   Хорошо попала! Сириньи клацнул зубами и, оступившись, сел на свою даму - прямо на колючие стебли роз у той на голом животе. Завопили оба.
   - Хватит, уходим! - скомандовал Рейн. - Брайт, хватай Санию и уносим ноги, пока сюда весь квартал на крик не сбежался.
   - Сейчас, - Брайт, повторив маневр Сании, подскочил к дрыгающему ногами учителю танцев и со всей силы засветил тому кулаком в зубы. Глаза Сириньи закатились, визг разом смолк. Рыжая тоже заглохла, замерев с открытым ртом.
   - Ну вот, теперь тихо, - довольно потер кулак Брайт. - Ну-ка, девушки, пошли отсюда! Рейн, позаботишься о Лиз? - подхватил растерянную Санию на руки и зашагал к дверям.
   Рейн потянул за руку Лиз. Я подобрала с пола брошенные свиток с кинжалом и поспешила следом.
  
   - Это была какая, зеленая или розовая? - поинтересовалась я у мужа вечером, когда мы остались наедине. - Я не успела рассмотреть.
   - Зеленая. Но смотри, все вышло очень неплохо. Нас никто не разглядел. Сания прозрела, и, что удачно, сейчас не она - самая несчастная. Так что вместо того, чтобы рыдать и страдать самой, она утешает Лиз.
   - Интересно, кто эта рыжая... в смысле зеленая... неужели тоже потенциальная невеста?
   - Нет, эта замужем. Правда, должность у мужа так себе - он всего лишь смотритель древностей и исторического наследия Паэньи.
   - Древностей?
   - Ну да. Разные руины, те же катакомбы. Правда, корона выделяет на сохранение исторических развалин приличные суммы. А при том, что они и без нашей поддержки которую сотню лет стоят, все не так плохо, - фыркнул Холт.
   - Что теперь будет с Лиз? - поинтересовалась я. Мне было жаль брюнетку.
   - Лен обещал оплатить её проезд на родину и, кроме того, он даст две тысячи монет - небольшое приданое. При разумном подходе нормально устроится.
   - А Сириньи?
   - А что Сириньи? На следующей неделе сходим всей компанией к нему в гости - потанцуем. Тот же не в курсе, что Сания уплыла...
   - Он же в синяках будет!
   - Ерунда, напудрится! - подмигнул Рейн.
   Ладно, одной проблемой меньше. Еще неделя или полторы, и мы закончим с бумагами. И тогда Паэнья с ее пугающими катакомбами останется в прошлом и страшных снах. Возвращаться сюда я точно не захочу.
  
  
   * * *
   Зря я вспомнила про катакомбы и сны.
   Я снова была там. Испуганная, загнанная, на последнем издыхании. И то, черное и жуткое, ядовитым облаком ползло следом... И я понимала, чувствовала - рано или поздно я или свалюсь без сил, или попаду в тупик. И это будет конец.
   Пальцы нашарили холод металла на поясе. Та черная цепь? Почему она на мне? Это важно? Как она может помочь?
   - Сита, Сита, проснись... Опять кошмар?
   Ох, Рейн рядом, обнимает за плечи. А в корзинке хныкает малышка.
   Улыбнулась:
   - Да. Спасибо, что разбудил.
   - Меня ларра позвала. Снова что-то снилось? - голос был серьезен.
   - Та черная цепь, она как-то связана с происходящим.
   - А зачем она, ты поняла?
   - Нет. Моего знания языка не хватает, чтобы перевести надпись. Я разобрала "три раза", вот то непонятное "обуздать зло", а остальное - сущая абракадабра.
   - Я раздобуду тебе словарь, самый полный, какой найдется в Паэнье. Попробуй сделать перевод. А мы с Брайтом займемся декларациями. Сами все перепишем, ты потом только просмотришь - у тебя хорошо выходит несуразности ловить.
   Я кивнула. Он погладил меня по руке:
   - Будешь кормить Соль? Позволь, я останусь, посмотрю. Мне очень нравится смотреть на вас, когда ты держишь ее на руках.
   Ну и как гнать его после того, как он вытянул меня из кошмара, успокоил и, наконец, пообещал словарь и помощь?
   Я сидела на краю постели с Соль у груди и смотрела на Рейна. А тот щурился на меня. Глаза мужа казались сейчас совсем черными.
   - Ей скоро месяц, да? Уже большая, - улыбнулся Рейн. - Да, кстати, забыл вечером рассказать. Брай молодчина! Он не только донес Санию на руках до кареты. Он еще умудрился ее поцеловать!
   Я округлила глаза. Вот это оперативность!
   - Угу. Молодец парень, - почему-то грустно вздохнул Холт.
  
   * * *
   Следующую неделю ничего не происходило.
   Лиз уехала. Ленарт выдал ей именной вексель на целых три тысячи монет - ньеру тоже было жаль несчастную женщину, а, кроме того, он считал, что любой другой способ вправить мозги влюбленной дочери обошелся бы куда дороже, в первую очередь - самой Сании. Рейн был с ним согласен. И оба - мой муж и хозяин дома - с живым интересом следили за тем, как развивается роман Сании и Брайта. Судя по тому, что последнее время Сания по четыре раза на дню приносила нам в кабинет то кофе с булочками, то нарезанные сыр и фрукты - всё шло успешно.
   Танцев пока не было. Похоже, кулак Брайта оказался не по зубам Сириньи.
   Мужчины разбирали коробку за коробкой грузовые декларации.
   Я страдала над переводом, листая толстенный словарь, который где-то раздобыл Рейн. Перевела между делом десяток прежде непонятных выражений из семейных книг... но пояс не сдавался. Я смогла, запинаясь, прочесть надпись вслух - ларра почему-то напугалась вусмерть - но смысл звуков ускользал. Ясно было одно - что бы оно ни значило, для достижения эффекта нужно повторить это трижды.
  
   В четверг за ужином ньер Ленарт похвалил жену и сказал, что хочет, пока стоит такая замечательная погода, махнуть рукой на все дела и съездить завтра с Тир на пикник за город. Тирисии и вправду доставалось - я отлично понимала, чего стоит вести хозяйство в большом доме так, чтобы шестеро домочадцев, трое свалившихся на головы гостей и четверо слуг были всем довольны.
   Тир, покраснев, посмотрела на мужа. Тот накрыл ее ручку ладонью.
   И, естественно, идиллию тут же испортила Анарда, робким голосом поинтересовавшись, не возьмут ли ньер Ленарт и сестра ее с собой?
   Честное слово, знала бы, что эта прилипала влезет, наложила бы на нее перед ужином "отвод глаз"! А сейчас только оставалось сидеть и смотреть, как Тир кивает и сама уговаривает мужа взять с собой сестру, ведь бедная вдова так одинока и несчастна!
   Впрочем, к добру или худу, но пикник сорвался. Буквально за пять минут до выезда, когда корзинка с вином, фруктами, сладостями и любимым салатом Лена уже красовалась на столе в гостиной, а Тир и Анарда завязывали перед зеркалом ленты на шляпках, примчался посыльный с известием, что ньера Ленарта лен Сертано срочно ждут в доме мэра. Ньер вздохнул и, пообещав точно вырваться на следующей неделе, отбыл в особняк главы города. Срочно, значит, срочно. Забытая корзинка стояла в гостиной, пока о ней не вспомнила хозяйственная Тир. И она же, опасаясь, что салат из осьминогов при такой погоде может испортиться, им пообедала.
   А когда Лен вернулся от мэра, который, оказывается, вовсе его и не вызывал, хотя вспоминал - дела-то есть всегда - Тирисии внезапно стало худо. Она почувствовала резкую боль в животе, тошноту, а потом просто свалилась без чувств на руки испуганному мужу. На недомогание жаловалась и Анарда...
  
   То, что дело в салате, вычислили довольно быстро. Хорошо, что кроме сестер, больше его никто не ел. Пришедший по вызову врач сделал обеим пострадавшим промывание желудка, прописал постельный режим, обильное питье и взбитый яичный белок с молоком.
   - Знаешь, - покачал головой Холт, - несвежие осьминоги, конечно, могут привести к неприятным последствиям... но что-то меня в этой истории настораживает.
   - Что?
   - А подумай. Заметишь то, что и я?
   Ну, салат. Приготовили - он не потребовался - съели, чтобы не пропадал. К ужину уже были замаринованы свиные ребрышки, а к ним салат из осьминогов никак не идет. И что тут странного? Кстати, Анарда съела немного - к осьминогам вдова страсти не питала. Тир, кстати, тоже не особо их любила... выходит, выходит... Выходит, что если бы пикник состоялся, плохо сейчас было бы Лену?
   - Рейн, у меня получается, что мог отравиться ньер Ленарт.
   - Сита, скажи, вы изучали в семинарии яды?
   - Яды? - заморгала глазами я. - Ты думаешь?..
   - Пока не думаю, слишком мало данных для выводов. А вот для подозрений их достаточно. Хотя бы то, что до сих пор я в этом доме ни разу не видел несвежей пищи.
   Я кивнула.
   - Знаешь, помочь Тир я смогу в любом случае. Давай попросим у Лена разрешение ее осмотреть?
  
   Через полчаса мы с Рейном позвали Лена в кабинет и закрыли дверь.
   - Лен, в салате был мышьяк. Точнее, думаю, мышьяковистый ангидрид, - озвучил Рейн выводы, к которым пришли мы оба. - Смотри сам: боль в животе, рвота, внезапная слабость и, главное, Тир жалуется на металлический привкус во рту, а ее дыхание отдает чесноком.
   - Она выживет? Моя Тир выживет?
   - Да. Желудок промыли. Сейчас ей нужно пить как можно больше молока. А еще Сита - но об этом никому ни слова, даже самой Тир, понял, Лен? - смогла нейтрализовать часть яда, который успел всосаться. Но ты понимаешь, что мишенью был ты? Ведь это ты у нас обожаешь моллюсков. И наверняка умял бы все сам. А если бы тебе стало плохо за городом, до помощи ты мог бы просто не дожить.
   Лен помрачнел.
   Стали прикидывать, кто имел доступ к еде для пикника?
   Удачно, что Элина и Сания под присмотром Брайта с утра ушли в свой магазин. А вот Винарт весь день был в доме, и по просьбе Тир с Анардой - Лен сам слышал - помогал собираться: то искал ту самую корзину, то плед, то фужеры для вина. Плюс не стоило забывать о прислуге...
   Выходило, что если отбросить нас с Рейном, самого Лена с дочками и Брайта, к еде имели доступ те, кто ее готовил, четыре человека прислуги и Винарт.
   - Анарда и Тир отравились. Мариза - кухарка - у нас уж двадцать лет. Агнесса, ее дочка, никогда не сделала бы такого. Остаются трое... - Лен забарабанил по крышке стола пальцами.
   - Лен, доверишь мне вести расследование? - прищурился Рейн.
   - Да. Найди того, кто причинил боль моей Тир! Но сделай это быстро! Иначе я сам начну искать...
   - Успокойся. Пока, если любишь жену, не пускай к ней никого. Слышал, никого! Даже сестру - Тир слишком слаба, чтобы ее еще и клевали. И о том, что это - мышьяк - молчи тоже. Даже дочерям, даже по секрету...
   - Рей, мальчик, ты сейчас так похож на отца...
   - Тогда слушай меня, как слушал бы его. Корми жену сам. Но перед тем как дать ей хоть ложку, позови Ситу - пусть она проверит еду.
   - Спасибо, Рей.
  
   Когда дверь за разом постаревшим ньером Ленартом закрылась, я спросила мужа:
   - Как думаешь, будут еще попытки покушения?
   - Однозначно. Убийца не знает, что он разоблачен. И цель не достигнута. А еще он не подозревает, что в доме живут сыщик и маг.
   - А какая цель?
   - Ну, основных целей почти всегда три: власть, месть, деньги. В разных вариациях. В нашем случае я бы поставил на последнюю.
   - Почему?
   - Потому что смерть Лена в смысле продвижения по службе не даст никому и ничего - должность не такая уж завидная, работать надо и, вообще, преемника утверждают в столице. Согласна?
   Я кивнула.
   - Месть? Тоже вряд ли. Ты уже успела оценить ньера Ленарта - он порядочный добрый человек. Верен долгу - всегда был таким. Богат, удачливый делец. Но это, согласись, не повод сыпать мышьяк в салат. И, - Холт потер пальцем кончик длинного носа, - есть еще нюанс. Смотри, про пикник Лен объявил только вчера вечером. Ни у кого постороннего не хватило бы времени провернуть то, что было сделано.
   Я снова кивнула. И спросила:
   - А деньги?
   - А кто наследники Лена? Две дочери и жена. Ох, не очень мне нравится то, что выходит...
   - Что выходит?
   - Все косвенные улики указывают на Винарта. Он знает вкусы Лена. Он обхаживает Элину. У него нет денег. Он имел доступ к корзине. И, наконец, он уверен, что если попросит руки Эли у отца - тот откажет. Именно из-за его бедности. Кстати, если выйдет отравить Тир, и лишь потом - Лена, доля Элины станет еще больше.
   Как жаль. Мне Винарт - расторопный, молчаливый, деловой, покладистый - был симпатичен. И внешне парень казался очень мил - темноволос, строен, улыбчив, вежлив.
   - Так что мы должны сделать? - вздохнула я.
   - Найти доказательства.
  
  
   Глава 15
  

Правда редко бывает чистой и

никогда не бывает простой.

О. Уайльд

  
   На следующий день Тир была еще слаба. Анарда тоже лежала в постели - хотя ей было лучше. Брайт отправился по городским аптекам - навести справки, не покупал ли кто в последнее время потравы для крыс? Рейн сидел с бумагами, но я видела, что он о чем-то думает - потому как большую часть времени муж не писал, а пялился в потолок, постукивая при этом ручкой по столу. Я закончила купать Соль - ларра деятельно помогала - в результате на полу ванной образовалась лужа размером в половину Закатного океана, а я оказалась мокрой, как мышь. Лен не пошел на службу, а дежурил у постели жены. Винарт, как обычно, в одной из нижних комнат разбирал корреспонденцию патрона.
   - Что-то тут не то... - Рейн вошел в комнату как раз вовремя, чтобы узреть, как застигнутая в процессе переодевания я сижу с подолом мокрой юбки на голове. Но, похоже, предложенного зрелища муж не оценил. Потому как совершенно спокойно продолжил: - Я вчера после ужина попробовал подъехать к Винарту - никакой реакции. То есть реакция есть, но она такая, какой была бы у тебя, спроси я, почему последнюю фаворитку Родерика удалили от Двора.
   - А ее удалили? - озадачилась я из-под юбки.
   - Во-во, и я о том же самом.
   Внезапно Холт фыркнул:
   - Ссэнасс, ты же знаешь тут все лучше всех! Ты не видела, кто трогал корзину для пикника?
   - Ссэнасс не видела... - ларра огорченно прикрыла глаза лапой.
   - А ничего особенного в доме за последние дни не произошло?
   - Мариссса иссскала что-то, - подумав, сообщила ларра. - Ругаласссь сссильно.
   - Схожу-ка я, узнаю, что потеряла кухарка, - хмыкнул Рейн.
  
  
   - Вот так, теперь мы знаем, что ищем, - сообщил вернувшийся Холт через десять минут. - Голубую жестянку средних размеров. В ней хранится паста для потравы крыс.
   - Каких крыс? - удивилась я. - Если в доме есть ларра, крыс тут быть не может.
   - Ссэнасс хорошшшая, - подтвердила ларра.
   - Мариза не знает о ларре. И думает, что крыс нет, потому что она их травит каждый месяц. А вообще она их жутко боится.
   - А давно пропала коробка?
   - Месяц назад была на месте.
   М-да. Еще до нашего приезда...
   - Ссэнасс, а ты можешь поискать коробку? Ты же ходишь сквозь стены... А то, если мы затеем обыск - весь дом на уши поставим.
   - Ссэнасс поссстараетсся... Вкусссно кормишшшь...
   Ну кошка и кошка.
  
   * * *
   - Вот скажи, Сита, почему я не удивлен? - Холт нервно барабанил пальцами по крышке стола.
   Я оторвала взгляд от недописанного письма учителю и посмотрела на Холта. Смысл вопроса был ясен. Сегодня Ссэнасс тихонько - ларры это умеют - погуляла по дому. И на первом этаже, в той комнате, где обычно корпел над бумагами темноволосый помощник Лена, за кипой старых папок в шкафу обнаружила искомую голубую жестянку.
   Муж продолжил:
   - Тебе Винарт кажется идиотом?
   Я пожала плечами. Зачастую абсолютные идиоты кажутся вполне вменяемыми, пока не начнешь вместе с ними делать какое-нибудь дело. Но ни с первого, ни со второго взгляда ничего ненормального в Винарте я не заметила. Впрочем, сейчас меня больше занимало, как объяснить учителю, с чего я вдруг прошу его взять к себе Соль, если со мной что-то случится. Ведь не станешь писать о повторяющихся снах, заканчивающихся пробуждением в поту на смятых простынях, когда сама не можешь поверить, что еще жива? Проклятая надпись с непонятного ошейника переводу не поддавалась, как я ни делила слова. Я уже вызубрила ее наизусть, но толку не было. Единственным успехом стало, что в расположенных по кругу закорючках я обнаружила "хвост", традиционно гласивший "И пусть это будет так!" Соответственно, то, что шло за ним, - было началом.
   - Знаешь, чего я еще не могу понять? - продолжал рассуждать вслух Рейн: - Почему сейчас? В доме гостят посторонние. То есть вероятность того, что все раскроется, выше, чем обычно... Так кому же неймется? Зачем эта спешка? Похоже, мы чего-то не знаем. Или знаем, но не обратили внимание...
   - Жаль, ларра - не собака, вынюхивать не может, - чуть грустно пошутила я. - А то бы она сказала, кто поставил туда коробку.
   - Собака... - вздохнул Рейн. И неожиданно подпрыгнул на стуле. - Сита! Ты молодец! - Прищелкнул пальцами. - Вспомни-ка, что случилось на третий день нашего пребывания тут?
   Я почувствовала, что краснею. На третий день мы с Рейном зачаровывали медальоны, которые теперь носили, не снимая с шеи. И то, как я, нагая, прижималась к его груди, не удалось забыть до сих пор. Я прижималась - а он прижимал. Эти воспоминания были второй причиной, почему по ночам не удавалось высыпаться. Магини, подлечивая себя, восстанавливаются после болезни или родов намного быстрее, чем обычные женщины. Здоровье вернулось - а покой ушел. Мысли о странных отношениях с моим работодателем и названным мужем все чаще приходили в голову. Я их гнала - но получалось не очень.
   - Вспомнила? - посмотрел на меня внимательно, произнес короткое "О!", и в два шага очутился за спиной. Ладони легли на спинку стула. Он наклонился почти к уху: - Сита? - и потом в два слога, так, что я почувствовала дыхание на шее: - Си-та?
   Пальцы почти невесомо коснулись моих плеч, погладили кожу над воротником.
   Он ухаживает! - дошло до меня.
   - Если я поцелую тебя по-настоящему, побежишь разводиться в Храм? - и, чуть с усмешкой, одновременно приподнимая рукой мой подбородок: - Винарт целует Элину, а той всего шестнадцать... Брай целует Санию... В этом нет ничего плохого. Си-та, Сии-та-а... ты такая красавица...
   - Рейн...
   Меня спас Брайт - "Кхе-кхе", раздавшееся от дверей, разбило сгустившееся напряжение. Как же он вовремя!
   Пальцы Рейна на секунду стиснули мои плечи, потом муж отступил.
   - Простите, что помешал, - раскаянья в голосе Брайта не слышалось.
   - Заходи, - жизнерадостно откликнулась я.
   Рейн, уже вернувшийся на свое место, сердито на меня посмотрел. Потом фыркнул:
   - Брайт, присоединяйся. Сита, так как - догадалась?
   Ой, а о чем мы говорили? Захлопала глазами, пытаясь вспомнить. Идиоты, собаки... Да, собаки!
   - На третий день у соседа ньера Ленарта неожиданно сдохли два пса, это?
   - Да. Два одновременно, что старостью не объяснишь. Значит, кто-то пробовал отраву. А банку, скорее всего, взяли до нашего приезда - ведь нужно время, чтобы найти, на ком можно испытать яд, приготовить приманку...
   - Выходит, наш приезд смешал чьи-то планы. А потом это кто-то все же решил рискнуть - то ли счел нас не опасными, то ли время поджимало, то ли произошло что-то, о чем мы не знаем. Брай! Попроси ньера Ленарта прийти сюда!
  
   Через пять минут ньер Ленарт присоединился к нам. Для него Брайт принес стул, а сам уселся на диванчик, поёрзал - попереставлял ноги - попробовал откинуться на спинку - снова сел прямо. Я хихикнула про себя - вычурные вещи с претензией на высокий стиль часто бывают неудобными.
   - Да, собаки умерли от отравления, - подтвердил ньер Ленарт. - Мне сказали, что несчастных псов рвало и они грызли животы, прежде чем сдохли.
   Я вздохнула - бедные звери...
   - Лен, послушай, - Рейн снова постучал пальцами по столу, - сейчас все улики указывают на Винарта.
   Ньер Ленарт помрачнел.
   - Три года! Три года он в этом доме, и два ухаживает за Элиной! И я был не против... Сегодня же отошлю ее к тетке, а его - отправлю в тюрьму!
   - И почти наверняка сделаешь ошибку... - покачал головой Холт.
   Мы с Брайтом внимательно следили за разговором.
   - Почему?
   - Потому что у Винарта нет причины спешить. А кто-то спешил... Расскажи-ка, Лен, что происходило в доме последние две-три недели до нашего приезда?
   - Да ничего особенного, - пожал широкими плечами хозяин.
   - Нет, так не пойдет. Ты не помогаешь. Давай так: называешь всех домочадцев по порядку, а потом говоришь, что в голову приходит. Всех! Начиная с дочерей и Тир.
   - Тир, - улыбнулся Ленарт. - Мы начали говорить о ребенке. Она хотела... Я не возражал.
   - Отлично. Дальше.
   - Сания металась по портнихам - заказывала платья для вечерних танцев, прихорашивалась. Ну, эту историю ты знаешь. А Элина вела себя спокойно. Ей очень понравилось работать в "Заморских редкостях", она даже витрины сама оформляла. А Винарт помогал. Я разрешил - знал, что он относится в моей девочке с уважением. А видишь, как вышло... - вздохнул.
   - Дальше, Лен, дальше!
   - Анарда всегда рядом с Тир. Вообще-то, когда в доме нет гостей, Тир сама справлялась без труда.
   - А давно у вас гостит Анарда? - поинтересовался Рейн.
   - Месяца четыре... или пять. - Ленарт замолчал и - я четко уловила это - отчего-то смутился.
   Без раздумий нагрела ладонь Рейну. Он сообразительный, поймет, что сие значит.
   Понял. Взглянул на меня, потом на ньера Ленарта.
   - Лен, дальше этой комнаты не пойдет. Ну-ка выкладывай, в чем дело?
   Было странно видеть, как крепкий средних лет мужчина смущенно теребит усы.
   - Кажется, я ей нравлюсь.
   Ну, это не новость. Вспомнила случайно подсмотренную в прихожей сцену.
   - Тир знает? - поинтересовался Рейн.
   - Да что ты! - встопорщился Ленарт. - Я даже думал, не пора ли мне отправить свояченицу восвояси...
   Я улыбнулась каламбуру.
   - ...но сейчас она нужна Тир. И по хозяйству, и для поддержки. Значит, дальше. Марсия тут чуть ли не дольше меня самого, с Агнессой - ее дочкой - тоже все понятно. Кстати, я обещал ей, как замуж соберется, небольшое приданое. Вторая горничная в доме не живет - приходит работать днем. И у нее двое детей, вряд ли бы она во что-то такое полезла. Садовник, правда, новый - он у нас всего полтора года. Но тоже кажется надежным - рекомендации были отличными. С ним тоже ничего обычного, кроме жалоб, что красная тля буддлеи замучила.
   Пока слушала этот монолог, в голову пришла мысль: ведь Винарта просто проверить! Поставить на видное место синюю жестянку, позвать парня в комнату и посмотреть на ауру, когда он увидит коробку. И, когда Ленарт, которому Рейн еще раз повторил наказ не пускать никого к Тирисии и не трогать пока Винарта, ушел - озвучила идею.
   - Не пойдет, - покачал головой Рейн. - Винарт в курсе всех дел в доме. И, если ни при чем, наверняка захочет отнести жестянку Марсии. После чего преступник, кем бы он ни был, услышит и о нашей находке, и о том, что мы знаем - Тир отравлена мышьяком.
   Ну вот. А с первого взгляда мысль казалась такой разумной...
   - Жаль, что у нас нет ларца святой Яниры... - вздохнула я.
   Рейн с интересом посмотрел на меня.
   - А если сделать так...
   Ну и ну! Мой муж - настоящий авантюрист! Только я не уверена, что справлюсь.
  
   Когда Брайт, которого Рейн отправил на поиски ларца, сошедшего бы по виду за известный артефакт из Храма, закрыл за собой дверь, Холт поднялся со своего места. Лицо было непроницаемым, но я уже заметила, что когда муж похлопывает ладонью правой руки по бедру, значит, что-то задумал.
   Уставился на меня.
   Не знаю, что у него там за тараканы в голове, но мне надо дописать учителю. Отправлю - однозначно почувствую себя спокойнее.
   Рейн действительно оказался за моей спиной.
   - Подожди, - подняла я указательный палец. - Надо закончить письмо.
   - Ньеру Расселу?
   - Да, прошу взять Соль, если со мной что-то случится.
   - Почему его?
   Обернулась и серьезно посмотрела ему в лицо:
   - Потому что он - маг, а ты - сыщик. Как думаешь, с кем лучше и безопаснее расти девочке, наделенной магическим даром?
   - Ясно. А почему ты вообще об этом думаешь? Тебе продолжают сниться те сны?
   Я, прикусив губу, молча кивнула. Тема была больной, и обсуждать ее не хотелось.
   - Сита! Как часто?
   - Каждую ночь.
   - А чем сейчас они заканчиваются?
   - Я умираю, - криво улыбнулась. - Только я уже научилась делать это тихо, не пугая ларру и Соль.
   - Ох, Сита... Дописывай и поговорим. И позволь мне спать рядом? Я не хочу, чтобы ты была одна.
   Я покачала головой. Ни к чему такое.
   - Не отказывайся. Разрешишь - обещаю, объясню, почему не хочу разводиться.
   Интересно как... Передумал играть в тайны королевского Двора? Воспользоваться его слабостью или вспомнить про пресловутое кошачье любопытство?
   - Ньера, вы ёрзаете, - улыбнулся за спиной Рейн. - Соглашайся. Буду храпеть - выгонишь.
   Ну и что с таким делать?
  
  
   * * *
   Перед ужином Холт вошел в мою комнату с коричневым конвертом в руках.
   - Хочешь узнать, что это?
   Мы с ларрой, оторвавшись от лежавшей между нами Соль, уставились на Рейна.
   - Что?
   - Подтверждение ума и чутья твоего мужа, - улыбнулся Рейн присаживаясь к нам, на край кровати. И тоже потянулся к Соль.
   - Ты руки мыл? - забеспокоилась я.
   - На, читай. Сейчас помою еще раз.
   Открыла распечатанный конверт.
  
   Высылаем Вам по Вашему требованию копию свидетельства о смерти ньера Падерика лен Бурани и показания врача, его лечившего...
  
   Гм-м, знать бы еще, кто такой этот Падерик, и зачем он нам сдался? Отложив сопроводительное письмо, взяла лист бумаги, исписанный кривыми каракулями. Точно, та пара кудесников из порта училась в медицинской семинарии! Но после знакомства с их талантами я легко разобрала "острое отравление", "кровавая рвота", "остановка дыхания".
   Вернувшийся Холт снова присел рядом.
   - Поняла? - и протянул палец немедленно зажавшей его в кулачке дочке. Улыбнулся: - Ух ты, сильная какая!
   Я кивнула - поняла. Только все равно, картина не складывается. Зачем Анарде, старый муж которой умер при подозрительно схожих обстоятельствах, травить ньера Ленарта? Мстила за то, что тот ее отверг? Да не похоже. Судя по тому, что я видела за столом во время обеда, когда Анарда успешно замещала еще не вставшую с кровати больную сестру, отношения между хозяином дома и свояченицей были самыми радужными.
   А, может, это вообще кто-то третий? Например, тот же Сириньи, который решил добавить к приданому невесты отцовское наследство. И подкупил кого-то в доме. Садовника, например. Или обольстил Агнессу.
   Или кто-то из конкурентов ньера Ленарта... Тогда вообще искать будем век.
   - Брайт раздобыл похожую шкатулку. После ужина и начнем. Задачу поняла? Как увидишь всплески в ауре - греешь крышку, да посильнее.
   Угу. И завтра вся семья будет ходить с обожженными руками, поминая тихим добрым словом Яниру и меня. Потому что мало ли отчего оно там всплеснет...
   - Я постараюсь не задавать лишних вопросов, - хитро прищурился на меня Рейн. - И сяду рядом. Аур я не вижу, а вот вранье засекаю неплохо. Так что справимся.
   Хотела бы я в это верить, как он.
  
   Сегодня Тир впервые встала, чтобы спуститься к ужину. И сейчас слабо улыбалась, сидя рядом с мужем и отправляя маленькими ложечками в рот пюре. Остальная семья с энтузиазмом оприходовала бараний окорок с чесноком. Приготовлено было и вправду замечательно. Распоряжалась за столом Анарда, занимавшая место по другую сторону от хозяина.
   После того, как все оценили десерт - вафельные рожки с земляничным кремом - то есть ужин подошел к концу, ньер Ленарт поднял ладонь. Все - Тирисия и Анарда, Элина и Сания, Винарт и Брайт, мы с Рейном - уставились на главу дома, ожидая, что тот скажет.
   Ньер Ленарт тяжело вздохнул, нахмурился, обвел глазами лица сидящих за столом:
   - Даже не знаю, как о таком говорить-то... - покачал головой. - Все вы знаете, что четыре дня назад мои жена и свояченица заболели, поев салата с осьминогами. Ну так вот, стало известно, что это - не случайность. Отравить хотели меня, но сильнее всех пострадала Тир. И сделал это кто-то из домашних - ни у кого другого не было возможности подсыпать в салат яд.
   Слово "яд" разорвалось пушечным ядром в пороховом погребе. Все заговорили разом:
   - Яа-ад?! Как яд?
   - Ой! Не может быть!
   - Нет, наверняка это ошибка...
   - Вы уверены?
   - Да, уверен! - припечатал ньер Ленарт. - И я хочу знать, кто хотел отравить меня? И кто чуть не убил мою Тир?
   - Яд? - заговорила Анарда, не успел замолчать ньер Ленарт. - А какой яд - уже известно? И откуда взялся этот яд? Давайте сейчас обыщем дом! У кого найдут, тот и виноват! Но я убеждена - это не может быть кто-то из членов семьи!
   Я смотрела в оба глаза на ауры - нет, ничего не понять! Сильные эмоции зашкаливали у всех присутствующих... вот только разобрать, чем они вызваны - изумлением, гневом, страхом - не получалось. Вон, Тирисия тоже чуть не сыплет искрами - а ведь она-то точно ни в чем не виновата. Если бы не вовремя сделанное промывание желудка и моя помощь, Тир почти наверняка бы умерла.
   - Значит, так, - снова взял слово ньер Ленарт. - Повторю, я хочу выяснить, кто это сделал. Способ узнать правду есть - связи и влияние позволили мне воспользоваться редчайшим артефактом Храма - одной из шкатулок святой Яниры. О том, что это, вы все наверняка слышали. Сейчас ларец здесь. Я требую, чтобы каждый - каждый! - из нас, начиная с меня самого, положил на него руку и сказал, что не он пытался меня отравить. Да, я заранее знаю, уверен, что большинство из вас тут ни при чем. Но пусть всё будет по-честному, чтобы все мы - семья - были в равном положении. И еще: сам спрашивать родных мне людей о том, кто из них желал моей смерти... простите... я много повидал в жизни - дрался с пиратами и выживал в крушениях - но такого - такого не могу. Я поручаю задавать вопросы сыну моего старинного друга ньеру Раиндэллу лен Холту. Ему я доверяю, как себе.
   - А сам ньер Холт точно ни при чем? - прищурилась Анарда.
   - Да, он уже прошел испытание. Я сам спросил его. Итак...
   Ньер Ленарт встал и тяжело, как-то устало отошел к стоящему у стены комоду. Сдернул покрывало со стоящего там похожего на черный ящик предмета.
   - Это шкатулка. Надо положить на нее ладонь. Вот так. Давай, Рейн.
   - Ньер Ленарт, скажите нам, - лицо Холта было абсолютно спокойным, - вы пытались отравиться?
   - Нет.
   - Спасибо, вопросов больше нет.
   Ньер Ленарт обернулся к столу.
   - Видели? Теперь каждый из присутствующих подойдет, положит руку на ларец и скажет то же самое. Если ньер Раиндэлл захочет что-то уточнить - пусть спрашивает, я не возражаю.
   Первыми, без просьб, поднялись Сания с Элиной. Ожидаемо. Посмотрели друг на друга, смущенно улыбнулись.
   - Сания, ты старшая, иди первой, - кивнул Рейн.
   Девушка подошла к комоду, смущенно одернула юбку, откинула за плечо прядь светлых волос.
   - Спрашивайте.
   - Сания, ты хотела отравить отца? - голос Рейна был спокоен.
   - Что вы, я люблю папу! - голос зазвенел.
   - А ты довольна тем приданым, которое ньер Ленарт тебе выделил?
   Глаза девушки округлились. Потом она весело тряхнула головой.
   - Да это вчетверо больше, чем я заслуживаю!
   - Спасибо, Сания, садись. Элина?
   Другая дочка Лена тоже ничего не знала о попытке отравить отца. И на второй вопрос - считает ли она происходящее недоразумением? - тоже ответила утвердительно. И я видела - она не лжет.
   Но, вообще, я смотрела на сидящих за столом. Интересно, все вроде бы успокоились, сполохи в аурах почти исчезли.
   - Хорошо. Давайте закончим с членами семьи. Ньера Тирисия, вам не будет слишком тяжело подойти к шкатулке?
   - Сейчас.
   Опершись на руку мужа, одетая в синее худенькая брюнетка встала. Подошла к шкатулке. На вопрос, не она ли пыталась отравить мужа, Тир серьезно ответила одним словом: "Нет". Рейн чуть прищурился:
   - Тирисия, скажите, вы любите мужа?
   - Да, очень.
   Голос тихий, но такой искренний... Казалось, что она светится изнутри. Глаза-вишни обратились к Лену. А тот - с таким же выражением лица - смотрел на Тир. Ну и ну! Даже завидно немного. Вот оно - настоящее.
   - Анарда, теперь вы.
   Свояченица уверенно подошла к комоду, положила руку на черную крышку ларца. Я смотрела во все глаза - вроде бы спокойна, но что-то есть. Хотя у кого тут нет тараканов?
   - Ньера Анарда, это вы хотели отравить ньера Ленарта лен Сертано?
   - Нет! - голос Анарды звучал твердо. - Я никогда бы не пожелала такого. Я уважаю и люблю ньера Ленарта. Всё?
   - Не совсем. Еще один вопрос. - Рейн сильно сжал под столом мою руку и нейтральным голосом продолжил: - Ньера Анарда, это вы хотели отравить свою сестру, Тирисию лен Сертано?
   Все, включая упомянутую Тирисию, вытаращились на Рейна.
   - Ньера Анарда, я жду ответа! - бесстрастно повторил Холт.
   Теперь взгляды скрестились на мнущейся брюнетке.
   - Не... ай! - Анарда отдернула от черного камня обожженную руку.
   Сидящие за столом вытаращили глаза. Кажется, не был удивлен один Брайт, который весело взглянул на патрона.
   Тишину разорвал голос хозяина дома:
   - Зачем? - ошеломленно произнес ньер Ленарт. - Я не понимаю, Анарда, зачем?
   Анарда, баюкая руку, молчала. Ответил Рейн:
   - Затем, чтобы она, так похожая на сестру, могла утешить вас в горе и занять место умершей в доме и в вашей спальне, ньер. Но всё еще хуже. Анарде было мало смерти Тирисии. Она сознательно подставила Винарта, подсунув тому в шкаф с бумагами банку с ядом. Винарта казнили бы или отправили в колонии на годы. И тогда бы следующей жертвой стала ваша дочь, Элина, которая якобы отравилась бы с горя сама. А потом, глядишь, что-нибудь случилось бы и с Санией... Ньера Анарда, отчего умер ваш муж?! Положите вторую руку на шкатулку Яниры и скажите нам, что не имели отношения к смерти Падерика лен Бурани!
   Сейчас аура Анарды пылала, глаза горели. А лицо, лицо исказилось так, что теперь никто не усомнился бы в ее вине. Она с ненавистью уставилась на сестру:
   - Тебя всегда баловали! А меня... меня выдали замуж за этого старого козла! Если б вы знали, что он заставлял меня делать! Да, я его убила! Смотрела, как он мучается, и хохотала! И убила бы снова! И вот я приезжаю сюда, а тут милая Тир в бархате среди позолоты, а симпатяга муж её на руках носит! И у прекрасной Тир столько денег, сколько у меня не будет никогда!
   Тир, заплакав, уткнулась Лену в плечо. Тот обнял жену, утешая.
   Рейн коротко свистнул. Из полутемной прихожей шагнули два непонятно где скрывавшихся до того момента гвардейца. Муж качнул головой в сторону Анарды.
   - Забирайте. Оформите как полагается. Показания об услышанном признании вины мы засвидетельствуем завтра.
   Из-за стола все разошлись молча.
   И впрямь, что тут скажешь?
  
   Через час к нам в комнату постучался ньер Ленарт.
   - Рейн, спасибо тебе! Я и подумать не мог на неё... и уже готов был обвинить Винарта, чуть не сломав жизнь и парня, и собственной дочери. Скажи, что с ней будет?
   - Сам знаешь. Если муж действительно над ней издевался, она могла уйти - развестись в Таристе не слишком сложно. Так что, думаю, выяснится, что убила она его из корысти. И здесь - покушение на убийство сестры, попытка оклеветать невиновного... и тоже ради денег. Ведь ты не думаешь, что она любила тебя на самом деле, Лен?
   - Пойду я к Тир... - вздохнул ньер Ленарт. - Ей сейчас хуже, чем мне.
  
   Когда дверь закрылась, я повернулась к Рейну.
   - Ты знал, знал заранее, кто виноват... дал ей расслабиться, думать, что она ускользнула, а потом поймал! Но как?
   Муж усмехнулся.
   - Знаешь, меня мучило ощущение, что мы что-то упускаем, не видим какой-то детали. А потом вдруг дошло - вот! - от мэра прибежал посыльный, и это сорвало пикник. Но потом выяснилось, что градоначальник Лена не вызывал, только вспоминал о нем в присутствии помощников. Все решили, что это один из секретарей что-то перепутал, приняв несколько брошенных слов за приказ... и, приняв такое объяснение, выкинули случившееся из головы. Но все было не так. Посыльного нанял кто-то другой, отлично знающий и порядки в доме, и просчитавший все, что за этим воспоследует: Лен ушел - пикник отложился - салат остался - хозяйственная Тир им пообедала. С самого начала целью покушения был не Лен, это была Тир! Как только я это понял, остальное встало на места.
   Посмотрела на Рейна с уважением. Сама-то я эту деталь проворонила...
   Муж прищурился:
   - Ничего, научишься. Ну что, пора спать?
  
  
   Глава 16
  

На ошибках учатся. Повторение - мать ученья.

И как прикажете совмещать эти два тезиса?

Н. Кузьмина

  
   Я хлопала глазами в темноту, пытаясь понять, что должна чувствовать: быть смущенной, польщенной, сердиться, смеяться? Не знаю. Ерунда какая-то, как ни поверни. Рейн - чисто выбритый, приятно пахнущий, в белой шелковой рубашке с длинным рукавом и серых штанах, которые я как-то имела счастье зреть в Салерано, - закинув руки за голову, лежал в локте от меня. И только что я имела глупость напомнить названному мужу об обещании объяснить, почему он не хочет развода. На что получила потрясающий по внятности ответ, произнесенный раздумчивым тоном:
   - Когда я смотрю в твои серые глаза, то вижу небо.
   Поэтично. И абсолютно непонятно. Но спасибо, хоть не за ум похвалил.
   Сейчас, очевидно, муж ждал от меня какого-то отклика. А я не знала, что сказать. Потому что не была уверена, что, во-первых, понимаю сам вопрос, а во-вторых, свои чувства к Рейну. Но неба я там, определенно, нигде не наблюдала.
   - Сита?
   Вот хочешь испортить отношения - начни их выяснять.
   - Рейн, я не понимаю.
   - Чего не понимаешь?
   Передернула плечом. Опять все перевернулось. Хотела спросить я - а спрашивает он.
   - Неважно. Давай спать?
   Его присутствие меня смущало. Мы уже не в первый раз ночевали бок о бок, но всё было как-то не так, как раньше.
   - Как скажешь. - Голос казался чуть разочарованным. Он завозился и, не спрашивая разрешения, подвинулся ближе. - Клади голову мне на плечо. Посмотрим, может быть, это неплохое средство от кошмаров.
   От кошмаров - может быть. А вот от ненужных мыслей - наоборот.
   Я жалела, что дала ему разрешение ночевать рядом. Мужчины и женщины - две разные вселенные. У ньеров всё по-другому. Я уже знала по собственному опыту, как мужчины используют зов природы, добиваясь своих целей. Здоровый, симпатичный, молодой, неглупый, воспитанный, чистоплотный индивидуум способен своим вниманием заставить закружиться любую женскую голову. И все эти эпитеты можно было отнести к Рейну - и дерется так, что загляденье, и умен, и сила с породой в нем есть. А что с лица не канон красоты - так и не урод. Да и поговорив с ним час, перестаешь замечать внешность - остается харизма острого интеллекта, обаяние отличного воспитания и пленительная отточенность гибкой грации. А чуть длинного носа уже и не видишь.
   Только при этом не факт, что цели Рейна, в чем бы они ни заключались, совпадают с моими. Что значит "глаза как небо"? Истрактовать можно как угодно, от "ньера, у вас высокие нравственные принципы" до "Сита - в голове пусто". После Андреаса я стала смотреть на такие расплывчатые комплименты с подозрением.
   Рейн честный. А во фразе "я люблю тебя" есть магия. Но если ему и в голову не приходит сказать такое прямо, а вместо этого произносится нечто из разряда "что хочешь, то и думай", наверное, он не может. Значит, в лучшем случае я ему просто нравлюсь.
   Мило, но мало.
   Я уже поймала себя на том, что мне самой нравится разглядывать названного мужа, и что его присутствие рядом меня волнует. Вот сейчас он подложил руку мне под плечи, сам затих, а мне теперь полночи ерзать. Потому как мысли в голове вовсе неуместные.
   Обычный мужчина может целоваться и делать все остальное с почти любой симпатичной молодой здоровой женщиной. И к любви чаще всего это не имеет никакого отношения. Еду же мы не любим? Она нравится, мы ее потребляем. Вот и тут так. Захотели - сделали - встали - пошли дальше. Не оглядываясь.
   А для большинства женщин этот путь закрыт. Нам нужны чувства. Поэтому женщины, раз уступив, считают чуть ли не своим долгом по уши влюбиться в тех, для кого они не больше, чем средство для достижения цели или просто постельная игрушка. Для первого мужа я была средством. А кто я для Рейна? Понятия не имею. Но впредь постараюсь держать дистанцию.
   Повернулась на бок спиной к соседу и закрыла глаза.
  
   Снова серые туннели... только я не одна. Рядом Холт. Мы вместе убегаем от того, что гонится за нами... Я слышу свое хриплое дыхание, чувствую усталость и отчаяние. Все как всегда - только теперь умереть предстоит нам обоим. Поворот и - совершенно неожиданно - коридор впереди затапливает черная тьма. Как я не сообразила! Если Пожиратель - какой-то вид эктоплазмы, стены ему - не преграда.
   Ну вот - можно просыпаться - сейчас нас сожрут.
   Но вместо этого я нащупала черную полосу металла на талии. Дернула за веревку, поддерживающую цепь на поясе, - та с лязгом свалилась к ногам. Подняла и, выставив кольцо перед собой, начала произносить незнакомые странные слова...
   Разбудил меня не Холт - из-под кровати взвыла дурным голосом ларра.
   - Ссэнасс, Ссэнасс хорошая, что с тобой?
   - Убьешшшь душшшу Ссэнасс... - зашипела ларра.
   Разбуженный нами Холт за моей спиной напрягся.
   - Сита? Опять?
   Обнял меня второй рукой, притягивая к груди. А я пыталась сообразить - казалось, прямо перед носом маячит нечто важное. Попробую проговорить вслух, иногда это помогает.
   - Рейн, слушай внимательно. Мне снился лабиринт. Мы были там вместе. И Пожиратель нас нагнал. Тогда я сняла с себя пояс, тот, черный, и стала читать написанное на нем заклинание. Возможно, я заговорила во сне вслух. Потому что меня разбудила Ссэнасс. Ларра испугалась, что я убью ее душу.
   - Ссэнасс хорошшшая, - раздалось из-под кровати.
   - Замечательная, - охотно согласилась я. - Но скажи, верно ли я поняла? Можно отнять у Пожирателя душу, пленить ее. И тогда он перестанет быть разумным?
   - Ссэнасс не ссснает... Возмошшшно.
   Ага. Значит, с завтрашнего дня и до отъезда из Паэньи стану носить этот лязгающий ужас, ошейник, ожерелье, цепь - в общем, этот артефакт - на талии. Надеюсь, он не понадобится. Но иной защиты у нас нет. И других идей нет тоже.
   Руки Холта обняли меня крепче. Он часто дышал где-то у самого уха. А потом, пробормотав: "... не преступление", - приник к моей шее. Теперь часто задышала я.
   - Рейн, не надо!
   - Я тебе не нравлюсь?
   Поцелуи в шею я любила. Так делал Андреас, пока за мной ухаживал. А потом женился - и перестал целовать. Все стало проще...
   Должна ли я выполнять супружеский долг, если выходила замуж фиктивно? Бред какой-то. Но, по логике, нет. Хоть и оказалась с названным мужем в одной кровати. И он, кажется, не возражает... И, самое странное, что я не против тоже. Так почему же я боюсь превратить фальшивый брак в настоящий? Наверное, потому, что не знаю, как относится ко мне Рейн. И боюсь снова оказаться связанной с тем, кому нужна не я, а что-то от меня. Опять довериться не тому, а потом заглядывать в глаза и ждать одобрения и ласки, как собачка подачек?
   Нет. Лучше не надо ничего.
   Отпихнула от груди его руку. И отодвинулась.
   - Сита, почему?
   Промолчала. Не умею объяснять. Всегда остается ощущение, что оправдываюсь. И еще: допустим, скажу я, что мне нужна уверенность, что он меня любит. И услышу в ответ желанное признание. Но будет ли оно искренним, или мне просто преподнесут то, что я хотела услышать?
   Моё сердце еще не зажило, чтобы ставить на нем новые эксперименты.
   Пусть понимает как хочет.
   Он молчал.
  
   Утром - ожидаемо - Рейна в комнате уже не было. Пожала плечами и пошла умываться: пора кормить Соль. Уставилась в зеркало в ванной на припухшие глаза. Ага... как небо. Которое в алмазах. Пожала плечами еще раз и сунула в рот зубную щетку. Пока чистила зубы - думала. Вот приняла я решение носить древнюю цепь - не цепь с шипами на себе. А как это делать? Во-первых, она не лёгонькая - стоуна на полтора тянет. Во-вторых, под платье не надеть - шипы пропорют любую ткань. А на платье... м-да, выглядеть такое будет своеобразно. Наконец, додумалась до того, что носить буду сверху, наложив "отвод глаз". А кто меня за талию схватит - сам будет виноват!
   Я сидела в утреннем пеньюаре с распущенными волосами и с Соль у груди, когда через смежную дверь неожиданно появился Рейн. Собранный, бритый, аккуратно одетый. И даже не постучался! Просто вошел и встал напротив, глядя на нас сверху вниз. Неудобно, очень неудобно. Хотя чего он еще тут не видел?
   Спокойно посмотрела на него в ответ. Говорить ничего не стала. Он пришел - вот пусть сам и скажет, зачем.
   - Сита, нам нужно поговорить.
   Угу. Об этом я уже догадалась.
   - Сита, я понял, что больше так не могу.
   Заморгала. Кажется, грядут неприятности... это преамбула к чему?
   - Я хотел подождать несколько месяцев, чтобы дать тебе прийти в себя. Но, оказалось, что я не железный. - Подвинул кресло, сел напротив меня едва не касаясь моих колен своими. - Сегодня ночью ты была совсем рядом... Я слышал твое дыхание и стук твоего сердца, чувствовал твой аромат. Сита, посмотри мне в глаза! Да, так. Не отводи взгляда. А теперь скажи мне, Сита: сможешь ли ты полюбить и принять лишенца без магии? Нет, не прямо сейчас... я понимаю, тебе нужно больше времени. Но я согласен ждать, сколько надо. Скажи только, это возможно? Ты честная, ты никогда не лжешь. Сита?
   Глупый... какой же он глупый...
   Хлюпнула носом. А он как думает? Могла бы я сидеть вот так с тем, кто мне совсем не нравится?
   Освободила левую руку и протянула ее Рейну. Тот понял, стиснул пальцы, а потом поднес к губам, поцеловал запястье и, уже настойчивее и горячее, ладонь.
   - Сита... ох, Сита! Тогда вот! - сунул пальцы в карман и, не успела я ахнуть, надел мне на безымянный палец кольцо. Улыбнулся: - Это не покупное. Это фамильное.
   Посмотрела на алмаз чуть поменьше ореха, икнула. Верю. На такое можно целый корабль снарядить! Или даже флотилию. Ничего ж себе!
   - Си-та... Же-на...
   Он словно пробовал слова на вкус. А у меня от его взгляда из-под полуопущенных век мурашки бежали по коже.
   Соль, чмокнув в последний раз, решила, что ей пора спать. Привстав, я положила дочку в колыбель. А когда обернулась, Рейн сидел уже не в кресле, а на краю кровати.
   - Знаю, что тебе пока нельзя... но поцеловать свою жену я могу? А то скажи кому - засмеют! Третий месяц женат, а ни разу не целовались.
   - Как? - подняла я бровь. - А как же то "было"?
   - Сама знаешь, как было "то", - фыркнул муж. - Иди ко мне?
   - Рейн, скажи прямо, как ты ко мне относишься?
   - Без ума. Подозреваю, что ты контузила меня, свалившись с лестницы. А твой суслик меня доконал.
   Я засмеялась, присаживаясь рядом, а он обнял меня за плечи и уронил на постель. Навис сверху:
   - Как смотришь на то, чтобы опоздать на завтрак? Или... - поднял бровь, - вовсе его пропустить?
   - Нехорошо.
   - Ладно. Но сегодня я ночую здесь. И уже не уйду. Надень сейчас для меня желтое платье с цветами? Ты в нем сияешь. Только секунду... вот так... мм-м...
   Ну да, прежде чем что-то надеть, надо что-то другое снять. И сейчас мне помогут. А поцелуи в шею... ох-х... хочу еще! Может, бес с ним, с этим завтраком?
   Прикоснулась кончиками пальцев к его щеке:
   - Рейн, а почему ты так долго молчал?
   - Я спрашивал. А ты не отвечала.
   М-да. Так спрашивал, что я и не догадалась, что то был вопрос. А он не понял, что я не поняла. Похоже, что мы оба настолько умны, что сами себя не понимаем... Внушает оптимизм и веру в будущее, да.
   Под кроватью громко урчала ларра.
  
   На завтрак мы все же пошли. А я для тренировки нацепила поверх платья черную цепь. Ее действительно, как во сне, пришлось подвязать веревкой - я была узка в бедрах для этого артефакта. Интересно, кто и как использовал его раньше?
   Рейн фыркнул что-то насчет неподходящего выбора аксессуаров.
   Я хмыкнула, сняла цепь и наложила на свою сбрую "отвод глаз". Сперва хотела сделать это прямо на себе, произнеся в качестве указателя "на этой ньере", но раздумала. А если под заклинание попадет и платье? И что тогда будет? - плавающая в воздухе говорящая голова или вообще полное непотребство? Надев артефакт на ощупь, сама тут же про него забыла, и первая же и пострадала, уколовшись. Уж да - эксперимент так эксперимент! Учитель бы долго веселился.
   Надо все же придумать что-то другое. Например, прятать эту жуть под кушаком.
  
   После завтрака Эли с Санией в сопровождении Винарта отправились в свой магазин. Немного погодя Лен отбыл в контору. Брайту предстояло провести полдня в порту - только что прибыла из рейса одна из подозрительных шхун, и Брай хотел своими глазами последить за разгрузкой. Тир, с которой неотлучно сидела Агнесса, отдыхала у себя в комнате. А нам с Рейном предстоял разбор очередной коробки бумаг. Ничего, еще неделя, и всё останется позади...
   Не успели мы зайти в кабинет, как о пояс укололся Рейн. Чертыхнулся. Я прикусила губу, чтобы не засмеяться. А сама решила, что это очень даже неплохо -подозрение, что муж хочет устроить внеплановый выходной взамен работы, росло с каждой минутой, - вон, так и косится, вместо того чтобы в тетрадку писать! Я и сама витала мыслями непонятно где... Основным вопросом было: сказать ли ему вечером, что мне уже все можно? А еще ужасно хотелось подойти к нему и запустить пальцы в черные волосы. И заглянуть в глаза... Но, наверное, не стоит.
   В результате мы перестреливались взглядами, как парочка младшекурсников на уроке. Решив соответствовать роли, оторвала от странички в тетрадке клочок и написала:
   "Ты меня любишь?"
   Свернула трубочкой и кинула Рейну.
   Тот поймал на лету. Развернул. Посмотрел в мою сторону, что-то начиркал на моей бумажке... и спрятал в карман жилета! Вот гад! Так нечестно! Как я узнаю, что он написал?
   Рейн взглянул на мое возмущенное лицо и довольно фыркнул.
   Ну и ладно! Тогда я тоже ничего не скажу!
  
  
   Ближе к полудню, после того, как я покормила Соль, пришлось подновить заклинание на поясе. А то заглянет кто-нибудь - вот удивится! После этого я снова уселась за работу. Как-то так вышло, что теперь мы с Холтом сидели рядом, бок о бок. Муж правой рукой писал, а левая каким-то образом оказалась под задранной юбкой на моей коленке. Время от времени длань начинала ползти вверх, я по ней шлепала ладонью, Холт фыркал, но отступал. Кажется, нам обоим очень нравилось происходящее.
   Потом появился Брайт с докладом:
   - Посмотрел я на эту "Крабью невесту". Каботажное корыто чистой воды. В Закатном океане такому делать нечего - потонет при четырех баллах. И на абордаж этот старый таз никого не возьмет. А привезли они, между прочим, меха с севера, можжевеловую водку и хмель нового урожая. Вот и думай - где они такое взяли? Выходит, мы правы насчет перевалочной базы. Где-то она есть... причем не на краю света. Ладно, сейчас переоденусь и присоединюсь к вам.
   Переодеться Брайт не успел. Потому что раздался стук в дверь, и появился Винарт. Всунул голову в щель и поинтересовался:
   - А где ньер Ленарт? Он за мной срочно послал.
   - Я видел его полчаса назад в порту, - удивился Брайт.
   - Что-то фальшивых посыльных развелось... - покачал головой Рейн.
   Мы переглянулись.
   - Это не Анарда, та сидит в тюрьме, - начала я.
   - Тогда кто? И зачем? - на симпатичном лице Винарта отражалось честное недоумение.
   - Если тут все в порядке... - Брайт вскочил. - Винарт, пошли, проверим, как дела в магазине. Не нравится мне всё это.
   Я тоже попыталась встать.
   - Нет, тут пешком рядом, мы быстро сбегаем. Ждите меня через полчаса.
   Ага, ясно. Десять минут туда, десять обратно, десять на поцелуи с Санией в подсобке.
  
   Они примчались назад меньше, чем через двадцать минут. Магазин был заперт, а цветочная торговка с другой стороны улицы не могла рассказать ничего, кроме того, что не успел уйти Винарт, как к дверям подъехала закрытая карета, постояла минут пять-семь и уехала. И дочери ньера Ленарта на ней. Элина, которую девушка хорошо знала, еще помахала рукой из окна и попросила, если они разминуться с Винартом, сказать тому, что они сюда уже не вернутся, а будут ждать его дома.
   Выходило, что кто-то выманил дочек Лена обманом и увез неизвестно куда. Потому что домой они не приехали.
  
   - Где эта цветочница? - голос Рейна был сух и деловит.
   - Тут. Мы выкупили у нее все букеты и привели девушку с собой.
   - Правильно. Сита, пошли, поговорим.
  
   Сайяра, так звали невысокую шатенку в синем платье с белым передником, очень нервничала и искренне хотела помочь. И ужасно расстроилась, когда узнала, что милые Сани и Эли, в магазинчике которых она пряталась от дождя и отдыхала, пропали. Даже не пропали - похищены.
   Рейн отправил Винарта, который не знал, куда себя деть, за ньером Ленартом - пусть парень пробежится, сожжет адреналин. Брайт держал себя в руках - сидел с каменным лицом и молчал, внимательно слушая разговор.
   - Какая была карета? Опишите ее и лошадей.
   - Обыкновенная. Новая, темная. Две дверцы, кучер на козлах. Коней пара, гнедые.
   М-да, ноль примет.
   - Сайяра, попробуйте вспомнить, не было ли на карете каких-то гербов, эмблем на дверцах?
   - Н-нет... не помню... простите.
   - Опишите кучера.
   - Средних лет, солидный. Одет в темный камзол. Сапоги черные. Волосы темные, заколоты сзади, - Сайяра задумалась. - Вот! Жилет на нем был под камзолом красивый красный. - Замолчала снова. - И на том ньере, что в магазин заходил, тоже.
   В голове щелкнуло. Красные жилеты под ливреями с серебряным галуном мы видели в доме Сириньи. Но почему?!
   - Сайяра, спасибо. Вот вам пять соленов за беспокойство. Сейчас вас покормят обедом. И прошу дождаться нас - вы можете еще понадобиться. - Рейн резко встал. Похоже, вывод он сделал тот же.
   Я поднялась следом и чуть не села снова - под ноги подкатилась ларра.
   - Восссьми Ссэнасс... Иссскать хосссяек...
   Вот это да! Ларры же очень неохотно покидают свои дома. Под удивленным взглядом Холта подхватила ларру на руки, как кошку, прижала к животу - и взвыла, подпрыгнув. Я опять забыла про нацепленный пояс, дела с которым вредная Ссэнасс не желала иметь ни в какую. Вот и сейчас выпустила когти - вполне реальные - выдралась из рук и вскарабкалась на плечи.
   Теперь на мои гримасы с выкрутасами изумленно смотрел Брайт - он-то ни ларры, ни пояса не видел.
   - Поехали к Сириньи, быстро. Не знаю, что и почему он задумал, но если девушки у него, это совсем нехорошо, - скомандовал Рейн. - Лену и Винарту оставим записку.
  
   Меньше, чем через двадцать минут, мы подъехали к знакомому особняку. Я надеялась, очень надеялась, что мы увидим на подъездной дорожке темную карету с гнедыми лошадьми, но у дверей было пусто.
   Брайт выскочил первым. Следом Холт. Подал руку мне. Висевшая на моих плечах горжеткой ларра закрыла лапой глаза - похоже, ей совсем не нравилось на улице.
   Холт подошел к двери и несколько раз не стукнул - долбанул дверным молотком.
   - Что угодно благородным ньерам? - открывший дверь дворецкий был бесстрастен, как лед.
   Я прищурилась на красный жилет.
   - Мы хотим видеть ньера Сириньи по неотложному делу, - заявил Холт.
   - Как вас представить?
   - Спасибо, представимся сами. - Нога Холта скользнула вперед, не давая дворецкому захлопнуть дверь. - И дорогу тоже сами найдем... - Кулак впечатался в подбородок.
   Однако...
   Пока бежали на второй этаж по знакомой лестнице, Рейн объяснил:
   - Нельзя было дать поднять ему шум. А теперь полежит в углу, отдохнет...
   Ларра фыркнула, в точности как сам Холт.
   - ...И, Сита, смотри на ауру Сириньи. Нам надо узнать, он ли это, и если он - где Сани и Эли.
   Кивнула на бегу. Все сделаю.
   И, надеюсь, мы не ошиблись с красными жилетами.
  
   Дверь в знакомую комнату Рейн открыл пинком.
   Сириньи, писавший что-то за письменным столом, аж подпрыгнул.
   - Вы кто такие?
   - Мы ищем Санию и Элину лен Сертано, - не стал ходить вокруг да около Рейн.
   Аура Сириньи вспыхнула. Да! Он знает о пропаже девушек. Я стиснула руку мужа. Тот ответил легким пожатием, мол, понял.
   - А причем тут я? - на губах блондина зазмеилась неприятная улыбка.
   Ага. Этот прокол заметила даже я. Сириньи не спросил, что случилось. Выходит, ему уже известно, что произошло.
   - Так почему вы пришли ко мне? И, вообще, кто вы такие?
   - Потому что именно ваши слуги носят красные жилеты, - прищурился Холт. На второй вопрос муж отвечать не стал.
   Ого! В точку. На лице Сириньи не отразилось ничего, ну, почти ничего... зато аура зажглась багровым, а в руке треснул карандаш. Похоже, оценил величину прокола. И зол, встревожен... но и торжествует? Странно...
   - Мало ли кто их носит... Но если желаете, я сам покажу вам дом. Никаких посторонних девиц тут не было и нет.
   Похоже, правда. Нехорошо.
   - Сания лен Сертано вам посторонняя? Разве вы не ухаживали за ней?
   - Милая девушка. Да, я был ею увлечен. Правда, как поведала мне намедни не менее милая ньера Анарда лен Бурани, Сания оказалась ветреной. Хорошо, что я на ней не женился. Кстати, передавайте любезной Анарде привет, как увидите. Так вот, Сания мне изменила, не сдержала своих обещаний. Так что мы расстались...
   Вот так новость! Похоже, Анарда расчищала себе дорогу еще активнее, чем мы предполагали. Сестру - на кладбище, Винарта - в тюрьму или на плаху, Элину после его смерти тоже куда-нибудь, а Санию - в руки вот этой белобрысой сволочи! И стало понятно, почему Сириньи затеял похищение. Учитель танцев понял, что упустил свою добычу.
   - ...Но я не удивлен, что легкомысленная девица сбежала с кем-то еще, - Сириньи наглел на глазах. - Впрочем, если отец - а я слышал, что он богат, очень богат - захочет вернуть дочку, а я вдруг случайно узнаю, где та находится, я готов поспособствовать поискам. Конечно, за хорошее вознаграждение. Пятьдесят тысяч соленов меня бы вполне устроили.
   - Где Сания и Элина? - вступил Брайт.
   - Не знаю... - протянул Сириньи, оправляя кружевной манжет. - Но могу поискать по своим каналам. У меня много знакомых. Вдруг поможет? Конечно, повторяю, не бесплатно. И, если их две, то и награду нужно удвоить. Кстати, а кто вы такой? Не новая ли симпатия моей Сании? Она так чудесно целуется, не правда ли?
   Брайт сжал кулаки, собираясь шагнуть вперед. Рейн оглянулся на него, чуть качнув головой. Брайт резко выдохнул воздух... и остался на месте.
   - Рейн, - я привстала на цыпочки, потянувшись к уху мужа, - на столе что-то есть. Он старается заслонить его от нас, а когда смотрит в том направлении, аура вспыхивает.
   - Но я всё сказал. - Сириньи ухмыльнулся. - Готов, как уже говорил, обсудить помощь в поисках и вознаграждение за нее с ньером Ленартом лен Сертано...
   Вот гад! Похоже, он совершенно уверен в безнаказанности.
   - Без меня вам их никогда не найти, - припечатал Сириньи.
   И что теперь делать? Да, мы вычислили похитителя, но как заставить его указать, куда он дел девочек?
   - Рейн, - сообщила мужу на ухо я. - Я могу сделать ему больно, очень больно.
   - Это я сам могу, - уголком рта тихо прошептал Рейн. - Но он упрется - ему деньги нужны. Попробуем по-другому, - и продолжил уже вслух. - Брайт, держи его.
   Брайт, похоже, только этого и ждал. Сириньи оказался на коленях с заломленной за спину рукой раньше, чем я успела ахнуть.
   - Вам... вам это дорого обойдется!
   - Не думаю. - Рейн подошел к столу, протянул руку и стал перекладывать бумаги, начиная с левого края.
   Я следила за аурой учителя танцев, боясь упустить малейший всплеск.
   - Не смейте трогать мои вещи!
   Ага, нервничает...
   - Как интересно. Любовное письмо, еще письмо, еще... И слова одни и те же, до запятой. А вот имена разные. Аманда - это кто? - жена мэра? То-то он будет рад... Вас не смущает возраст достойной ньеры, матери трёх детей? - Рейн обернулся к Сириньи.
   В ответ раздалось нечто эмоциональное, похоже, на андаррском языке. Я таких слов не знала.
   Угу, ясно, Холт выводит его из равновесия. Правильно.
   Аура вспыхнула, когда рука мужа потянула за угол небольшого розового листка, похожего на визитную карточку, торчащего из-под цоколя настольного светильника. Я немедленно нагрела ладонь мужа.
   - Так, а это что? - Рейн вытянул прямоугольник из-под лампы.
   Сириньи пылал. Похоже, нашли! Только почему муж не рад? Смотрит на листок и хмурит брови. Что там написано?
   - Брай, погляди! - Рейн шагнул к нам.
   Я заглянула:
  
   П - П - Л - Л - Ю - П - С - Л
  
   И всё.
   И что сие значит?
   Явно не адрес. И Сириньи сначала напрягся, а сейчас, глядя на наши вытянувшиеся лица, снова расслабился.
   - Что это?
   - Так, чиркал что-то в задумчивости... - Блондин явно издевался.
   - Если с голов девушек упадет хоть один волос... - начал Брайт...
   - Ой, да бросьте меня пугать! Вам никогда и никак не связать меня с пропажей этих девиц. И, кстати, цена за помощь в поисках возросла до ста пятидесяти тысяч. А на вас я подам в суд!
   - Не думаю, - повторил Рейн совершенно спокойно. - Так это адрес? Нет? Тогда что? Путь? Повторяющиеся буквы... повороты? - я сжала руку мужа, увидев реакцию нашего пленника. - Значит, повороты. Три "п", три "л"... Право и лево? Да, угадал. А что такое "ю" и "с"? Неужели юг и север? Снова угадал? Но зачем так сложно? Лабиринт какой-то... - Рейн напрягся и осмотрел на меня. А я - на него. А потом мы оба уставились на Сириньи.
   - Катакомбы? Гад, ты спрятал их в катакомбах? - Ларра на моих плечах зашипела. - Так вот почему ты был уверен, что их не найдут! Там же опасно! Какой выход? Быстро говори, от какого выхода считать повороты!
   Сириньи молчал. Глаза блондина горели. Аура пылала багровым.
   - Северный, тот, где решетка, да? А ключ от ворот где, у тебя? Ну-ка Брай, подержи его, а я обыщу... - Муж подступил к выкручивающемуся из рук Брайта учителю танцев и начал обхлопывать бока и карманы. - Ага, вот этот? Похож... Ваша рыжая любовница, жена смотрителя древностей, знала, что вы затеяли похищение? Нет? Ну, все равно, отдавать ключ кому попало не следовало. Так, Брай, этого берем с собой - поехали, времени нет!
  
   Через пять минут мы были уже в карете. Дверь в особняк так и осталась открытой. Впрочем, неважно - вряд ли хозяин сюда вернется. Сейчас Сириньи со скрученными шнуром от занавесок за спиной руками злобно таращился на нас с противоположного сиденья.
   - Вы заплатите мне за это!
   - Не думаю, - в очередной раз произнес Холт. - Кстати, у вас будет шанс лично передать привет любезной ньере Анарде - она сейчас в тюрьме, ждет повешенья. Так, времени ехать домой нет. А вот полицейский участок по пути. Там оставим этого танцора и отправим посыльного к Ленарту. А оттуда - прямо к катакомбам. - И уставился на меня: - Сита, ты с нами не идешь!
   - Идем. Мы обе, - я погладила ларру на плечах. Та ведь явно боялась, даже сильнее меня... но пошла с нами.
   - Сита!
   - Холт, не командуй! Я иду с тобой. Точка.
   Брайт с интересом следил за нашим шипением друг на друга.
  
   Наша карета грохотала по мостовой. Брайт нервничая, смотрел на часы. Холт молчал, недовольно косясь на меня. Ларра ерзала - похоже, здорово боялась. Я тоже ерзала - мне казалось, что мы что-то упустили... или упускаем...
   - Па-астаранись! - раздалось снаружи.
   Карета резко, рывком, затормозила. Я уставилась в окно. Ага, стройка, у дома прямо перед нами заново штукатурили фасад, и сейчас с лесов сбросили мешок с каким-то мусором. Впереди поднялись клубы пыли, наши лошади заплясали... Вот! Вот оно!
   - Скорее же... - пробормотал Брайт. Мы уже ввели его в курс дела, что в катакомбах прячется смерть...
   - Рейн, Брайт! Быстро!!! Вылезайте наружу и берите пару досок подлиннее с лесов! Они нам нужны!
   - Сита?
   - Первый поворот направо, Рейн! Помнишь тот сон?
   - Понял. Сейчас. Брай, вперед!
   Наверное, рабочие на верхних этажах пооткрывали рты, глядя, как два отлично одетых богатых по виду ньера выскочили из кареты как на пожар, похватали три доски с нижнего яруса лесов, прицепили их к карете сзади и снова впрыгнули в экипаж с криками кучеру: "Гони-и!!!" Доски загромыхали по мостовой... Похищение века, ага!
  
   Вход в катакомбы располагался в небольшом, с пыльной выгоревшей желтой травой и старыми обомшелыми ветлами, городском парке. Обитая железными полосами дверь небольшого то ли домика, то ли мавзолея, то ли склепа была заперта. Ну, этот замок нормальный... такое я запросто.
   Подбежала к двери. Приложила руку. Да, механизм обычный, и смазывали недавно. Несколько слов - и язычок послушно щелкнул. Брайт за моей спиной присвистнул. Рейн потянул на себя тяжеленную дверь, за которой начинался темный ведущий вниз коридор. Оглянулся:
   - Сита! Факелов нет, можешь дать нам свет?
   Легко. Щелчок пальцев, и вдоль коридора повис уходящий за поворот ряд желтых светлячков.
   - Джарин! - обернулся муж к кучеру. - Помоги нам донести доски до входа в катакомбы. Потом возвращайся сюда и жди. За нами ни в коем случае не ходи!
   Судя по ауре, последняя команда понравилась кучеру больше всего.
   Доски были длинными - по виду локтей в восемь-девять. Три штуки. Наверное, правильно взяли с запасом. Но по изогнутой лестнице тащить их придется чуть ли не стоймя, иначе не впишутся в поворот.
   - Где замок к решетке, ты знаешь? - спросила я Рейна.
   - Знаю. И Сита, я не хочу...
   - Знаю... - улыбнулась я. - Но надо. Иначе нельзя. Ты же понимаешь?
   - Сита... я...
   - Знаю.
   Просто от судьбы не уйдешь.
  
   Пока морочились с досками, прискакал Винарт верхом на неоседланном жеребце.
   - Нашли? Вы их нашли?
   - Сейчас идем искать... - покачала я головой. - И, ньер Винарт, внутри опасно. Может быть, местное лихо давно уснуло или бродит не здесь - катакомбы велики... Надеюсь. Но если что-то пойдет не так, слушайтесь ньера Рейна и меня. Поняли? Без промедлений и сомнений!
   Винарт посмотрел на ряд светлячков вдоль коридора, на меня... хмыкнул и кивнул. Сообразительный молодой человек, да.
   - Сита, пошли! - раздался изнутри голос Холта.
   Я подхватила подол юбки и побежала. Винарт за мной. На крутой лестнице мы разминулись с отряхивающим с рукавов пыль, недовольно мотающим головой кучером.
   - Удачи вам там... я буду ждать.
  
   * * *
   За изгибом коридора начиналась кривая лестница с крутыми ступенями.
   - Ньера, я пойду впереди, если оступитесь, поддержу...
   Еще помнит об этикете? Молодец... Кивнула. Если я навернусь сейчас, делу это не поможет. Еще и ларра, которая зажмурилась и тихо непрерывно шипела прямо мне в ухо, отвлекала и мешала смотреть, куда ставлю ноги.
   - Ссэнасс, может, останешься и подождешь тут?
   - Ссс вами...
   Погладила взъерошенную шкурку. Может быть, ларрам тоже снятся вещие сны.
   Наконец, лестница закончилась. Я вышла - и обмерла... я тут никогда не была, но я это уже видела!!! Да! Вот арка и знак, похожий на змею, над ней. И факелы в ржавых железных кольцах на стене. И открытая, уже висящая под потолком шипастая решетка с квадратными ячеями... Я была настолько ошеломлена, что оступилась, неловко подвернув лодыжку. Винарт поддержал меня за талию - и ойкнул, уколовшись о невидимый пояс. Ох, а я про него совсем забыла...
   Рейн и Брайт вдвоем тащили последнюю доску прочь по коридору.
   - Пошли быстрее, - потянула я Винарта за рукав.
  
   В туннеле - сером, сводчатом, сухом - было сумрачно. Казалось, за следующим поворотом должен быть источник света... но его не было. Коридор тянулся, изгибаясь точно так, как я помнила. И вот первая развилка. Брайт у стены выковыривает из ладони занозу, Рейн тревожно озирается.
   - Смотри, Сита.
   - А веревки у нас нет, на всякий случай? - поинтересовалась я.
   - Не сообразили... - качнул русой головой Брайт.
   - А в чем дело? - влез Винарт. - Нам куда? Направо, налево?
   - Стой! Может провалиться пол! Так Сита?
   Я внимательно уставилась на ровные серые плиты под ногами. Вроде первые три можно пройти. А четвертая - проваливается. Наверняка, где-то поблизости есть переключатель. Но пока его отыщешь...
   - Встаем в цепочку, - скомандовал муж. - Руки держим крепко, чтобы страховать друг друга. Впереди Винарт - он самый легкий, следом я, потом Брай. Сита, держись сзади!
   - Кажется, четвертая плита... - пискнула я.
   - Сейчас узнаем.
   Я помнила верно. Мы ждали ловушку... и тем не менее Винарт чуть не улетел вниз, настолько внезапно, бесшумно и резко все произошло. Пол буквально разверзся - в мгновение ока, не давая жертве даже шанса отпрыгнуть на безопасное место. И также стремительно сомкнулся снова, едва Рейн успел дернуть на себя падающего парня. В результате оба повалились на пол.
   - Вот так... веревка бы не помогла. Ее бы просто перерубило.
   Но необходимое мы увидели. Проваливались три плиты. И длины досок хватало с избытком.
   Самую широкую положили посередине коридора, перекрыв провал. Еще две перетащили на другую сторону - вдруг пригодятся. Но с собой их решили не тянуть - это сильно замедлило бы продвижение.
   Так и шли - цепочкой. Винарт осторожно пробовал ногой каждую новую плиту, я с затихшей ларрой держалась в арьергарде. Прошли еще три поворота... и встали. Впереди туннели расходились веером, как пятерня руки.
   - И где тут юг? - ошеломленно пробормотал под нос Брайт.
   - Сейчас... - потянул за цепочку на шее муж.
   Я почувствовала прилив гордости... пусть именно этого я не предусматривала, но получилось, что толк от моих инициатив есть!
   - Нам туда! - показал на второй коридор Холт. И обернулся - похоже, запоминал, как выглядит перекресток с этого ракурса.
   Цепочкой двинулись дальше. Повернули направо, потом на север... надеюсь, впереди ловушек больше нет - слишком далеко тащить доски... и, наконец, налево. После чего уперлись в тупик. Пустой. Сании с Элиной не было. Только на полу валялись обрывки веревок и две черные тряпки - похоже, сюда девушек привели с завязанными глазами...
   Ох-х! Неужели?
   - Ссэнасс, что тут случилось, можешь понять?
   - Ушшшли... они ушшшли...
   Я повторила вслух то, что узнала от ларры. Рейн потер нос.
   - Винарт, скажите быстро, Элина - левша или правша?
   - Левша, а что?
   - То. По какой руке пойдет. Надеюсь, ума не сворачивать, как попало, у дочек Лена хватит. А Сания? Брай, что скажешь?
   - Правша.
   Еще раз ох-х... Мы можем искать их, пока не заблудимся сами или нас самих не найдут...
   - Старше Сания. А кто затевает проказы?
   - Обе, - мрачно откликнулся Винарт.
   - Я чую... - Ссэнасс спрыгнула с моих плеч на пол. - Идите ссследом...
   Рейн кивнул и скомандовал:
   - Становимся в цепочку. Идем!
   На первом перекрестке мы повернули направо. На следующем - налево. Потом - опять направо. М-да... до такого бы я не додумалась никогда.
   - Может, покричать?
   - И не думай! - покачал головой Рейн. Прищурился на ларру: - Ты чувствуешь ловушки под полом?
   - Могу...
   - Тогда беги вперед со всех лап. А мы следом. А то никогда не догоним...
  
   Интересно, насколько они нас опережают? Направо, налево, направо, налево... коридоры изгибаются, ветвятся, сердце колотится в груди, в боку колет, в горле пересохло. Ох, как там Соль? Наверное, уже проснулась и голодная... а я тут - бегу, бегу...
   Когда за поворотом мелькнула тень, я не поверила глазам. Светло-серая, не черная!
   Рейн тоже заметил и рванул вперед, опережая скачущую с задранным хвостом, как пес по следу, ларру. Парни помчались следом... Я ковыляла, держась за колющий бок, последней. И вывалилась из-за поворота как раз вовремя, чтобы увидеть, как Элина, всхлипывая, повисла на шее у Винарта, а Сания спряталась в объятиях Брайта, который притиснул ее к себе, тихо шепча что-то на ухо.
   Нашли! Мы их нашли!
   Вот только где мы все оказались в результате?
   - Так! - хлопнул в ладоши Рейн. - Времени не теряем, голоса не повышаем. Только тихий шепот... Нам нужно как можно быстрее уйти отсюда.
   - А попить у вас нет? - робко вступила Элина.
   Увы. Ни попить, ни поесть. Зато есть желание унести ноги побыстрее из этих чудных мест. Посмотрела на ларру, поманила ее пальцем. Та, гордо задрав хвост, потрусила ко мне. Рейн, качнув головой, подошел тоже.
   - Все обнимаются... меня обнимешь?
   Я почувствовала, как краснею. Ну вот о чем он, а? Но чуть-чуть можно... Шагнула к нему и прижалась к груди - хорошо-то как. Рейн обнял меня - и чертыхнулся, уколовшись. Ой, неужели еще не прошло трех часов?
   Словно в ответ на мой немой вопрос, платье на талии замерцало и моя сбруя - черная жуть с колючками и веревками - явилась во всей красе.
   - Ой, Сита, что это на тебе? - удивилась Сания. - Это же...
   - Угу, она самая. Сбруя, - кивнула я. - Пошли быстрей отсюда!
  
   Нас вела Ссэнасс. Бежала впереди, уверенно сворачивая на поворотах. Один раз замялась и сказала, что дальше нельзя - ловушка. Пришлось повернуть назад и идти в обход. Сейчас мы шли не цепочкой, а парами. Я и Рейн - впереди, потому что ларру видели только мы.
   Я нервничала. Чем дальше, тем сильнее. И потому, что знала, что проснулась голодная Соль. И потому, что устала, а выход был еще непонятно где - эти серые совершенно одинаковые туннели сводили с ума. Казалось, потолок давит на голову, а мы ходим по кругу и не движемся никуда.
   Когда за очередным изгибом коридора замаячили наши доски, я чуть не зарыдала от счастья. Остался всего один поворот... всего один...
   Осторожно перевели по доскам Сани и Эли - у тех тоже подгибались ноги. Их историю мы уже знали. Девушек выманили из магазина, сказав, что Тир снова плохо и она умирает. Что Винарт поскакал за ньером Ленартом, а за ними послал наемный экипаж и посыльного. А когда карета тронулась, им просто скрутили руки, сунули в рот какие-то тряпки и завязали глаза. Может, они бы отбились... но нападение было слишком неожиданным. Ехали не слишком долго, зато потом тащили по лестнице и куда-то вели, вели. Потом приказали сесть на пол и ждать, мол, за вами придут...
   Когда похитители ушли, Сани и Эли смогли освободиться. Сначала избавились от повязок. Почему сейчас такие и лохматые - пришлось тереться головами о стену. Потом Эли смогла выплюнуть кляп. И зубами - я оценила подвиг - распутала узлы на руках. Помогла Сании. Оставаться и ждать, пока за ними придут похитители, дочки Лена не стали. Встали и пошли... и брели неведомо куда по своей замечательной системе, пока мы их не нагнали.
   Я вздохнула. Сидели б на месте - мы б были уже дома. Но, если честно, я бы тоже не стала ждать... смогла бы - сбежала бы.
   Ну вот, последний поворот, изгиб длинного коридора... и мы с Рейном шарахнулись назад, едва не сбив с ног идущих за нами Брайта с Санией. Ларра, взвыв дурным голосом, сиганула в сторону и исчезла в камне стены.
   Впереди, там, где мы ожидали увидеть поднятые ворота, стояла колыхающаяся, черная как сажа, как деготь, как последняя ночь, стена тьмы.
   Пожиратель!
  
   - Быстро все назад! - скомандовал Рейн.
   - Что? - удивилась Эли.
   Ага, этого тоже не видит никто, кроме нас. Вот как пропадали люди.
   - Впереди местный призрак.
   Ну да, можно и так сказать. Чтоб народ не пугать.
   - Рейн, нам не убежать. Он ходит через стены, я видела. Наверное, это то самое, что мне снилось.
   Мы все пятились назад. Мы с Рейном потому, что от жуткого черного впереди к нам потянулись - медленно, колеблясь, словно бы нехотя - толстые жгуты щупалец. А остальные - глядя на нас.
   От судьбы не уйти. Потянула узел на веревке на талии - цепь с лязгом, который я слышала уже десятки раз, упала на каменные плиты под ногами. Я, нагнувшись, быстро ее подняла. И растянула на руках кольцом, обратившись лицом к тьме.
   - Все молчите... я попробую. Не выйдет - бегите! Рейн, и ты тоже!
   Как, как же оно начинается? Крутанула пояс в руках... вот, вот начало. Поехали!
   - Аранша э ршеншш грдвуфрэн ас тэй фо асти... - начала я громко выворачивать язык. Не зря я столько снова и снова твердила это заклинание - слова сейчас текли легко, словно я знала их с рождения. И даже до...
   Договорив в первый раз, втянула воздух - цепь словно изменилась: сейчас она казалась горячей, и не черной, а какой-то красноватой, словно на ней начала проступать то ли ржавчина, то ли кровь. Рейн, поддерживая меня сзади за плечи и талию, тихо тянул за собой, помогая отступать. А тьма - то, что было тьмой, - ползла следом.
   Второй раз дался труднее - во рту пересохло, язык едва ворочался, горло драло. Цепь оттягивала руки, наливаясь тяжестью и жаром. А Пожиратель продолжал надвигаться, поглощая одну плиту пола между нами за другой... и он двигался быстрее, чем я отступала.
   Сглотнула: пан или пропал! И завела в третий раз:
   - Аранша э ршеншш грдвуфрэн...
   Руки жгло. Цепь горела - самым настоящим образом - словно я держала не металл, а пылающие тряпки... больно...
   - ... сигата, сирашэ, фаштари кираф! - прокричала я традиционное "и пусть будет так!"
   Артефакт вспыхнул нестерпимым блеском... черная стена замерла.
   А дальше что? Что должно быть дальше? Не знаю... я не знаю... только понимаю, что заклинание не вечно, а на вторую попытку меня не хватит. Не хватит? Ну и пусть!
   Отпихнув левой рукой Рейна, подняла правую и, как пращу, раскрутила горящее кольцо над головой. Руки - ерунда, вытерплю. А выживем - залечу... И, почувствовав предел, швырнула артефакт в черную стену впереди.
   Как во сне, когда все происходит медленно-медленно, я глядела, как пылающий овал, вращаясь, полетел к стене тьмы. Та подалась назад, даже шарахнулась - но не успела - белый огонь коснулся мрака.
   И тьма завыла. Жутко, страшно, так, что с потолка посыпалась пыль, а пол завибрировал и затрясся под ногами. Сзади кто-то взвизгнул и охнул. А я смотрела, смотрела, как упавшее на пол кольцо затягивает в поднявшийся из него конус света воронку чернильно-черной тьмы... Вытягивает из перекрывавшего нам путь облака мрак, и оно светлеет по краям, как и положено по определению порядочной эктоплазме. Теперь лишь бы заклинанию хватило сил... Заглянула в себя - я пустая, совсем пустая. Настолько, что даже Соль слышать не могу. Прислонилась к Рейну за спиной:
   - Видишь?
   - Вижу. Его хватит?
   - Не знаю. Надеюсь.
   Рейн обернулся назад:
   - Пока не подходите! Еще опасно!
   Облако уже стало почти белым. Словно по ошибке спустилось в эти подземные серые катакомбы с голубых светлых небес. Кольцо на полу мигнуло в последний раз красным и погасло. Наверное, все... Но такой огромный сгусток эктоплазмы! Интересно, что с ним будет? Рассеется со временем? Или превратится в порядочный призрак стенающей ньеры в кружевном пеньюаре и с цепями на руках? Хотя - нервно хихикнула - тут хватит не на одну ньеру, а на тот самый институт ньер королевского Двора в полном составе, и еще останется... Но цепь надо подобрать. А то попадет в руки кому не следует, и кто-нибудь выпустит душу Пожирателя. Кстати, не факт, что в поясе заключена только она одна...
   Дернув плечами, отлипла от Рейна и поковыляла вперед, к лежащему на полу артефакту.
   Того, что случится дальше, я не ждала. Я никогда не слышала, чтобы бесхозная эктоплазма вела себя так...
   Я только успела наклониться, когда колыхавшееся рядом ватное облако словно решило, что делать дальше. И, резко выкинув жгут, ударило мне в спину. Я взвыла от боли - меня раздувало, распирало, жгло вдоль позвоночника, казалось, сейчас лопнут и уши, и глаза... А потом внезапно боль прекратилась. Потому что на меня сверху, закрыв собой, прыгнул Рейн. И теперь он корчился и кричал от нестерпимой муки... а я пыталась проморгаться от слез и выбраться, выползти из-под него, потому что уже поняла, что это такое, и я должна была, я могла это вынести. А вот он - нет.
   Когда-то нас на практике водили в больницу. И там я видела - один-единственный раз, но, чтобы запомнить, этого мне хватило на всю жизнь, - как человек умирает от столбняка. Помочь было ничем нельзя, а смотреть - невыносимо. И сейчас то же самое происходило рядом со мной с Рейном... Он, который всегда всё терпел молча, кричал. Страшно. Выгибаясь, как лук, царапая сорванными ногтями камень... И я ничем, ничем не могла помочь, потому что только и успела кое-как перевернуться, запутавшись ногами в этой дурацкой желтой юбке... Помогла ларра. От облака оставалось уже немного, когда Ссэнасс с истеричным не мяуканьем - воплем выпрыгнула прямо из стены и, зажмурив глаза, шлепнулась на спину Рейну. И распласталась блином, закрыв мужа от белого ножа, воткнутого ему в спину. И тоже взвыла...
  
   - Ньера, ньера Сита! Вы живы?
   Ох, Брайт. Открыла глаза и закивала. Говорить не могла, похоже, сорвала горло. А где муж? Где мой Рейн? Лежит рядом. На спине. Глаза закрыты... Поползла к нему. Он дышит? Почему я не слышу?
   - Рейн? - прошипела, как сдувающийся мячик... - Рейн?
   - Рейн, он... - Брайт покачал головой.
   Вот нет! Не отдам! Я снова полна магией выше головы... и я лекарь. А это сердце - моё! И оно будет, будет биться!
   - Отойди! - выдохнула и махнула рукой. Рванула камзол мужа в сторону, потом жилет... из кармашка выкатился комочек бумаги. Подняла, развернула:
   "Ты меня любишь?"
   "Я тебя люблю больше жизни".
   Боги, Рейн... Не отдам!
   Я понимаю, что делать. Ведь в нас ударила магия. Это сила, энергия, как молния. Просто разряд был огромным. Меня распирает так, словно я могу пальцем горы снести или море вскипятить... а ведь он получил больше, намного больше. Вон ларра меховым мешком валяется у стены. Но живая - ухо дергается. Значит, с Рейном надо все делать, как если б его ударила молния, - искусственное дыхание и стараться, чтобы снова забилось сердце... А там разберусь. Но я не позволю, ни за что не позволю ему умереть!
   Пока размышляла, успела разорвать ворот рубашки, положить на правильное место ладони и, не задумываясь, произнести: "Раннат!" - "Бейся!"
   Тук. Тук. Тук-тук... И, уже почти в обычном темпе, - тук-тук, тук-тук, тук-тук...
   Ох... Села задом на пол. Теперь нормально. Вот, и дышит уже сам... А сейчас так. Положила руки себе на горло - не дело сипеть: "Сиарти ласат!" Прокашлялась. Ага, сразу стало лучше. Покрутила головой. Поймала изумленный взгляд Брайта:
   - Брайт, Винарт! Ньера Рейна ударила молния, аналог молнии. Сейчас он без сознания. Мы должны доставить его домой как можно быстрее. Понятно? Берите его на руки, а мы пойдем следом. Теперь выход открыт.
   Махнула рукой прижавшимся друг к другу Эли и Сани - уходим! Подняла на руки Ссэнасс - ну и тяжелая же! - потом подобрала пояс с пола. Нацепила артефакт на плечо, как лямку сумки. Сойдет. Мужчины, переглянувшись, подняли Рейна за плечи и лодыжки. Голова с растрепанными черными волосами бессильно откинулась вниз, явив выпирающий на шее кадык. Не могу на это смотреть... больно.
   Ну, трогаемся...
  
   Кучер, сначала обрадовано замахавший руками при появлении Сании с Элиной, расстроенно охнул, увидев Рейна. В карету мы погрузились очень быстро - по ходу сели я и Брай с Рейном на руках, против хода - девочки и Винарт. Жеребца Винарта привязали за повод сзади.
   - Решетку в лабиринт заперли? - забеспокоилась я.
   - Да, я сделала, мне Брай сказал, где замок, - кивнула Сани. И добавила: - И сбегала проверила - решетка опустилась. А что было с вами?
   - В катакомбах пропадали люди, знаете? - Девушки и Винарт дружно закивали. - Вот мы встретили того призрака, который их убивал. - Говорить "жрал" я не стала. И так все достаточно мерзко... - Он загораживал нам дорогу. А я знала заклинание. Только потом, отдачей, нас ударило освободившейся магией, как молнией. Понимаете? - Теперь кивки были не столь уверенными.
   Ну, ладно.
   Отвела черные волосы со лба мужа, приложила ладонь. Ледяной и влажный. Ох, не нравится мне это. Второй рукой я придерживала висевшую тряпкой Ссэнасс. Какая же ларра молодец! Без нее бы и девочки, и мы пропали...
   Карета качалась, колеса стучали по брусчатке, я чувствовала, что уплываю... Лишь бы до дома продержаться и Соль покормить...
  
  
  
   Глава 17
  

Цена забывается,

качество остается.

  
   Меньше чем через час я, вымытая, в другой одежде - желтое платье, похоже, было испорчено непоправимо - сидела на кровати, глядя на мужа и пытаясь сообразить: что же теперь? Сытая Соль спала у себя в корзине. Ссэнасс, которой я нацедила полную миску молока, есть не стала - просто уползла под кровать. Краем уха я слышала, как ларра там ворочается. И теперь остался Холт...
   Что мне делать дальше?
   Стук в дверь прервал невеселые мысли.
   - Заходи, Брай, - позвала я.
   - А как вы узнали, что это - я? - поинтересовался парень. - Что с патроном? Я могу помочь?
   - Ты всегда перед третьим ударом делаешь небольшую паузу, - пожала я плечами. - Можешь. Рейн без сознания. Сердце работает стабильно, он дышит сам... но, видишь? Думаю, его надо сначала переодеть и обтереть.
   Вообще-то, я хотела сделать еще две вещи. Во-первых, осмотреть спину Рейна вдоль позвоночника. У меня до сих пор все болело и горело. Если у мужа там ожоги или повреждения мышц, я при помощи своего справочника залечу это запросто. А во-вторых, я не знала, надолго ли Рейн в таком состоянии. Значит, следует позаботиться о гигиене. Только нужен не марлевый подгузник, как для Соль, а что-то погабаритнее. Ужасно, когда с молодым полным сил мужчиной случается такое... но такое случается. И тогда остается только делать все, что можешь. Даже если это "всё" - просто обеспечить чистоту...
   Принесла тазик с водой и мягкой тряпкой. И ножницы. Одежда не должна мешать дыханию. Что сможем снять - снимем. Что не сможем - разрежем. Это всего лишь вещи.
   Пока занимались Рейном - я из всех сил старалась смотреть на него отстраненно, как на одного из больных, которых лечила под присмотром учителя Рассела в госпитале, - слушала рассказ Брайта. Ньер Ленарт и Винарт отправились в полицейский участок - обвинить в организации похищения Сириньи и дать письменные показания. В особняк учителя танцев отбыл целый взвод полиции - арестовать всю прислугу. Пусть Эли и Сания потом опознают, кто именно увез их в той карете. А цветочница подтвердит. С учетом последствий содеянного Сириньи грозила казнь. Я посмотрела на неподвижного Рейна и пожала плечами - ну и демоны с ним, заслужил!
   Еще Брайт усмехнулся, что на город, кажется, обрушится град разводов в благородных семействах. Похоже, четыре месяца, проведенных в Паэнье, Сириньи вел удивительно активный образ жизни... и теперь на свет выйдут пачки любовных писем от разноцветных пассий самых разнообразных статусов. И совсем не факт, что все мужья или женихи пожелают замять дело.
   Я вздохнула: вот бы Сириньи этим и ограничиться! - тогда продолжал бы пастись на своем зеленом лужке, рвал себе цветочки, дрыгал в удовольствие ногами и хлопал перед зеркалом глазами. Так нет, разобиделся, что ему изменили! А заодно захотел сорвать большой куш. И чуть по подлости и дурости не погубил нас всех...
   Зачаровывать подгузник для мужа я отправилась в ванную - делать это на виду у другого мужчины почему-то казалось неудобным. Когда вернулась, Брайт спросил:
   - Ньера, вы - маг? Настоящий маг? Ведь у вас не просто кое-какие способности, да?
   - Да, я - потомственная магиня, - посмотрела ему в глаза. - Закончила с отличием семинарию в Виэнии. Но мы с Рейном решили этого не афишировать. Сейчас пришлось показать свою силу - иначе бы нас всех сожрали... но лучше эту историю замять. Хорошо?
   - Понял. Я поговорю с Винартом, Санией и Элиной. Мы не расскажем никому.
   - А ньер Ленарт знает и тоже молчит, - улыбнулась я, помогая перевернуть оставшегося в одних нижних портках Холта на живот. Подняла руку. - Подожди, не отвлекай. - И уставилась на мужнину спину.
   Ну и что тут? Суживающаяся к талии гладкая белая мускулистая спина с продольной ложбинкой и чуть проступающими позвонками посередине. Только холодная, как ледышка. И тоже влажная, будто он очень сильно потел. Взяла тряпку, прополоскала, отжала, сложила квадратиком и стала бережно протирать кожу. По ощущениям, внутри всё было в порядке - легкие, сердце... Тогда что не так? И почему он ледяной? Перешла на магическое зрение и ахнула - позвоночник светился, а вокруг мерцали неправильной формы пятна разной величины. Это что ж такое?
   Подняла руку, призывая Брайта помолчать.
   Сейчас, сейчас соображу...
   Меня долбануло разрядом магии. И вся энергия, потраченная на сковывание Пожирателя, восстановилась. Но, похоже, в меня вбухали больше, чем я могла принять - и именно поэтому мог гореть позвоночник. Не исключено, что если посмотреть магическим зрением на мою собственную спину, картина окажется похожей.
   Что там писал Сильванус? Что магия вырабатывается и содержится в мехах, пузырях, емкостях вроде легких, расположенных по обе стороны от позвоночника. Могло ли бы так, что невидимые обычно органы светились сейчас из-за избыточного давления в них? Могла ли я именно поэтому чувствовать ощущение распирания, переполнения до тошноты? Как выяснить? Зеркало мне тут не помощник - непонятно почему, в зеркалах заклинания иногда искажались до неузнаваемости. Надо исхитриться вывернуть собственную шею. А ларра? Она может видеть? Если да, может быть, попросить её посмотреть?
   - Брай, выйди на минуту в кабинет. Я позову тебя обратно. Мне нужно проверить одну вещь...
   - Хорошо, ньера.
   - Можешь звать меня Ситой. После сегодняшнего...
   - Хорошо, Сита, - улыбнулся он, стоя в дверях.
   Я свесила голову с кровати:
   - Ссэнасс! Ссэнасс! Ты там как? Помочь можешь?
   Тишина. И молоко, как стояло нетронутым, так и стоит... В первый раз такое. Ох, хочется верить, что ларра справится... Знала бы, как помочь, помогла бы. Но как лечат ларр? Я вон к человеку подступиться не могу...
   Значит, сама. Расстегнула пуговки от горла почти до талии. Спустила платье с плеч. И попыталась извернуться. Там что-то светится, или это у меня круги в глазах от выкручивания шеи? Ой, не знаю.
   Подумав, растянулась на животе на кровати - может, лежа будет удобнее? Ну не кошка я, так выкручиваться... Но определенно, там то ли беленькое синеется, то ли синенькое белеется. Выходит, я тоже свечусь. И это само по себе не смертельно. Уже хорошо.
   Думаю дальше.
   Холт - прирожденный маг без магии. Лишенец. По Сильванусу пытались лечить лишенцев, как раз накачивая в них магию в попытке надуть схлопнувшиеся пузыри. Ничего не вышло. Но, думаю, такой порции энергии, как хватанул Холт, не получал из подопытных никто. Значит, сейчас беру гримуар и начинаю читать то, что раньше только бегло просматривала. Досконально, со всеми ссылками, примечаниями, подробностями, дозами...
   - Брай, иди сюда! - позвала я, приведя в порядок платье. А то неудобно - озадачила парня и сама о нём забыла.
   - Сита?
   - Слушай. Как я и сказала, Рейна долбануло молнией. Только не электрического происхождения, а магического. Я сейчас постараюсь найти в своих книгах всё, что есть, по этому поводу. А тебя попрошу взять на себя все дела мужа и еще - найти крепкий ящик с замком, шкатулку... ну, что-нибудь такое. Надо спрятать пояс, которым я махала в подземелье. Вряд ли кто на него польстится, но все же...
   - Сделаю. Тогда я пойду, а вечером загляну, расскажу о делах.
   - Девочкам привет передай...
  
   До вечера я читала. Заглядывал дядя Лен - после случившегося ньер Ленарт потребовал, чтобы я звала его так, - сокрушался. Забегали сестры. Они уже пришли в себя - ведь всей той инфернальной астральной жути, которую хлебнули мы с Холтом, Эли и Сани не видели. Агнесса занесла поднос с ужином прямо в комнату - я отказалась оставлять Рейна одного даже ненадолго. Зашел Винарт, спросил, не может ли чем помочь?
   А чем тут поможешь?
   Рейна я раздела догола под одеялом - почему-то думалось, что муж не хотел бы, чтобы я его видела в первый раз вот таким... Потом скрепила на талии свой продвинутый переразмеренный подгузник. Но теперь вставала другая проблема - а как мужа кормить? Рейн отказывался даже пить. Я пыталась капать ему на губы водой - он начинал беспокоиться, мотал головой, словно ему не нравится. А ведь сама я проглотила четыре стакана чая подряд - все никак не могла нахлебаться после забега по лабиринту и ударной порции магии. Выходит, ему тоже нужно...
   Положив после вечернего кормления в корзину Соль, посмотрела на полную молока миску Ссэнасс. На лежащего на спине бледного, с заострившимся носом Холта. На миску. И, встав на четвереньки, поползла по кровати к мужу. Попробую. Вдруг получится? У меня ж этого жидкого питательного полезного продукта - залейся. Не зря меня Орсетта коровой тогда обозвала - напророчила. Встречу в следующий раз, расскажу, что она - провидица. Пусть радуется! А Сильванус - только что прочитала! - пишет о важности грудного кормления магинями своих детей. Никаких кормилиц! Мол, молоко у нас несёт что-то, для формирования тех пузырей полезное. Но если с пузырями он угадал - я же видела их своими глазами! - может, и тут есть рациональное зерно?
   Выдавила белую каплю на палец. Лизнула сама. Сладковатое. И, в общем, больше ничего особенного. Никакой магии тоже не чувствую. Выдавила еще одну. Поднесла палец ко рту мужа и мазнула по нижней губе. Рейн застонал... и облизал губы. Ага! А еще? Только знать бы, когда он придет в себя, не придушит меня за такое кормление? Но что-то есть и пить ему надо? И, в конце концов, я что - хуже той коровы?
   Через полчаса я застегнула платье. Потом подумала, расстегнула снова, стянула с себя и надела тонкую батистовую рубаху до колен. Пора спать. А я могу его еще и греть. М-да, этот тоже пророк. Пообещал на ночь остаться в моей постели... и вот, нате вам, лежит.
   Подкатилась к мужу под холодный бок, обняла его рукой, чтобы слышать стук сердца. Лишь бы он очнулся! Вроде бы, у Сильвануса случалось, что испытуемые лишенцы теряли сознание. Но обычно они приходили в себя за минуты... ну, за час. А Холт такой уже девять часов. И перемен нет... Ну и ладно. Буду рядом, ухаживать, кормить, говорить с ним... кажется, теперь время у нас есть.
  
   К утру Рейн так и не пришел в себя. Зато миска Ссэнасс у кровати оказалась пустой. Уже хорошо. Сейчас умоюсь, покормлю Соль, нацежу немного молока ларре и займусь мужем: надо его обтереть, сделать массаж рук и ног, перевернуть и, наконец, накормить. Как раз до завтрака и управлюсь.
   К обеду я изучила всё, что было о лишенцах в моих книгах. В принципе, прочитанное давало повод для оптимизма. Из почти четырех десятков потенциальных магов необратимо пострадал только один - ослеп. Впрочем, магия тоже не появилось ни у кого. Мне самой было уже лучше. Вчерашнее жжение сменилось зудом. Я решила терпеть. Можно, конечно, размотать распиравшую меня магию на что-нибудь не вредное - почему-то думалось, что тогда чесаться перестанет - но я смутно надеялась, что если тоже начала светиться, как светлячок в брачную пору, то, может, мои пузыри растянутся посильнее? Магии много не бывает... Я, конечно, и так не из слабых, но быть сильной - это очень привлекательно. Рейн тоже мерцал в магическом зрении, как Млечный путь в ясную ночь. Попробовала разглядеть контуры пятен - кривые все какие-то. Это - как боб. А то - вообще дефективная груша. Интересно, они трехмерные?
   Ссэнасс по-прежнему не показывала носу. И даже не откликалась. Но миска снова опустела. А когда после обеда я покормила Соль, но, засмотревшись на мужа, забыла о ларре, настырная вредина загремела посудиной под кроватью. Ладно, для этой ничего не жалко. Ведь в сущности, ларра нас спасла...
  
   Вечером я сидела с головой мужа на коленях, осторожно сцеживая тому по нескольку капель молока в рот. И тут его рука шевельнулась.
   - Сита? - голос был еле слышен.
   - Рейн, Рейн... Да, это я, и все живы! Ты пострадал больше всех!
   - Сита... - он открыл глаза. Заморгал. Криво улыбнулся. - Знаешь, я тебя не вижу. Тут темно?
   Рианнес, помоги нам!
   - Это нормально, - я гладила его волосы, целуя лоб. - Час назад ты меня и не слышал, и даже не шевелился.
   - Мы где?
   - В нашей комнате, в кровати. Прошли сутки. Что ты помнишь?
   - Лабиринт, дочки Лена, путь к выходу, Пожиратель, твое заклинание... - доложил муж. - Кстати, чем это ты меня кормишь?
   - Своим молоком. От всего остального ты отказывался. Даже воду пить не хотел.
   Брови Рейна взлетели к волосам.
   - А что еще интересное я пропустил?
   Ох, не сердится? Уже хорошо...
   Рука Рейна похлопала по его голому животу, ощупывая. Сползла ниже...
   - А это что?
   - Как у Соль, - насколько могла корректно сформулировала я. Ну не скажешь же взрослому мужчине, что на него надели подгузник?
   - Ясно, - фыркнул Рейн. - Но лучше помоги мне встать. А еще лучше позови Брайта - пусть поможет он. Брай сейчас тут?
   Странный у нас получается брак. Мы целовались только раз, никогда не спали вместе, но он принимал у меня роды. А я кормлю его своим молоком... Запредельная, невероятная интимность. И представить не могла, что с кем-то у меня будет так. Но - улыбнулась - мужская гордость присутствует. Придется звать Брая.
   - Сейчас.
   Надо же надеть платье, прежде чем принимать гостей.
  
   Выгнать всех, кто желал выразить радость по поводу того, что Рейн пришел в сознание, я смогла только через час, сославшись на то, что мужу нельзя утомляться, а мне пора кормить малышку. И снова села рядом.
   - Рейн, как ты себя чувствуешь?
   - В голове не шумит, а просто штормит... Хуже, чем после самого жуткого похмелья. Спина почему-то горит. И чешется - жуть. Расскажешь мне, что было?
   - Пояс забрал душу, или разум, - назови, как хочешь, - Пожирателя. А сама эктоплазма, пропитанная магией, осталась. Помнишь белое облако?
   - Да.
   - И, похоже, этой массе магии было нужно новое вместилище. Сначала она начала вливаться в меня - а это больно, словно разрывает изнутри. Когда я закричала, ты кинулся меня спасать и закрыл собой. И большая часть облака вошла в тебя. А остаток впитала ларра - она загородила тебя, когда тебе стало совсем плохо.
   - Понятно. И что теперь?
   - Теперь ждем. Это как удар молнии. Я вчера прочла все, что есть в моих книгах - прогнозы очень хорошие. Из сорока известных случаев все пострадавшие, кроме одного, восстановились полностью.
   - А последний?
   - Тоже остался жив.
   - Сита, не виляй.
   - Ослеп. Но это - один из сорока! Хочешь молока?
   Он улыбнулся.
   - Знаешь, хочу. Я мечтал целовать твою грудь... но было жутко даже заикнуться о таком. А сейчас есть повод. Только сними, совсем сними эту рубашку...
   Мы заснули в обнимку. И он уже не был ледяным.
  
   Утром я с трудом разлепила глаза и, оторопев, уставилась на корзинку Соль. Потрясла головой. Зажмурилась. Открыла глаза снова. Хлопнула себя по лбу. Не помогло.
   Две сидящие по сторонам корзинки одинаковые серые полосатые кошки переглянулись и захихикали. Дружно прикрыли рты лапами, уставившись на меня зелеными хитрыми глазищами...
   Обалдеть!
   - Ссэнасс? Это ты?
   - Яя-у. А это - Аншшша... - отозвалась та, что казалась чуть побольше и покруглее.
   - Ссэнасс, как?
   - Сссмогла...
   Ясно. Ссэнасс получила кусок эктоплазмы и порцию магии большие, чем могла усвоить. И тогда она трансформировала их по образу и подобию. Так вот как размножаются ларры!
   - Отдельная миска в подарок на день рождения нужна? - поинтересовалась я.
   - Миссска хорошшшо... - согласно закивали кошки.
   - Хочу голубую, с рыбкой, - сообщила Аншшша.
   Гм-м. Значит, отправлю сегодня Брая по магазинам - искать миску. С рыбкой, не иначе.
   - Ссэнасс, скажи, как мне помочь Рейну? - задала я вопрос, волновавший сильнее всего.
   - Шшшди.
   - А что-то делать надо?
   - Шшшди, - повторила ларра.
   Ладно, буду ждать.
  
   Ждать пришлось неделю. За это время мы с Брайтом закончили разбирать бумаги. Список подозрительных кораблей, торговцев, чиновников разных рангов был готов. Пока работали, Рейн сидел вместе с нами. Чтобы он не скучал, мы проговаривали то, что делаем, вслух. Я видела, как муж нервничает, насколько его угнетает возможность остаться слепым навсегда... но он ни разу не упрекнул меня за то, что я слишком рано сунулась к тому поясу.
   Правда, кое-что в наших отношениях меня напрягало. После первого дня, когда меня всю ощупали и исцеловали, Рейн отстранился. То есть засыпали мы рядом... но больше ничего не было. Даже поцелуев. Я спросила... и получила странный ответ: "Давай подождем".
   Зато у Винарта и Элины все наладилось. Лен сам предложил парню помолвку, правда с условием, что тот женится на Эли не раньше, чем заработает пятьдесят тысяч монет. Впрочем, при помощи такого будущего тестя вложить деньги выгодно смог бы даже Андреас или павиан с островов южной Физанты.
   Я спросила Лена, что будет с Сириньи? Тот помрачнел и ответил коротко: "Больше мы о нем не услышим". Вдаваться в подробности я не стала. У меня своих проблем гора и море.
   Правда, одной стало меньше - сны о лабиринте и черном поясе меня больше не беспокоили. А артефакт мы замотали в страшный мешок из дерюги и сунули в еще более страшный железный ящик для инструмента. На такое не польстился бы даже сборщик металлолома. Вот и ладно!
   Сама я тоже не магичила. Что-то словно удерживало от пробы сил. Спина чесалась, но с каждым днем все меньше и меньше. И тылы Рейна тоже поубавили яркость. Я надеялась, что зрение мужа вернется, когда свечение исчезнет совсем.
  
   Но это произошло раньше. Когда я проснулась на восьмой день, Рейн уже не спал. А лежал на спине рядом со мной в утреннем полумраке и крутил перед носом ладонь. Сдвигал - раздвигал пальцы, сгибал то тот, то этот. Видит? Он видит? Подняла кулак с оттопыренным большим пальцем и сунула мужу под нос. Тот фыркнул и улыбнулся.
   - Рейн, я так рада!
   - А уж я как рад... Пока, правда, мне что один палец, что три - все едино. Но твой жест я понял.
   Повернулась к нему, прижимаясь теснее. Теперь всё у нас будет хорошо...
   - Сита, не торопись.
   - Почему?
   - Сам не знаю, как объяснить. Я не такой. Чувствую себя не таким.
   - Это как? Зрение теперь точно вернется, на физическом плане - я проверяла - повреждений нет. Если ты об этом.
   - Нет, не об этом.
   - А о чем?
   - Я изменился. Сам не пойму как. И чувствую себя - как бы объяснить? - нестабильным. Как пороховая бочка с зажженным фитилем. Сита, я боюсь, что могу быть для тебя опасен. Потому и держусь в стороне.
   Я поправила ворот своей рубашки - после первого дня муж стал спать одетым и заставлял одеваться меня - и вздохнула. Опять у нас все не как у людей... Но тут хоть понятно, что делать.
   - Рейн, ты меня любишь?
   Он повернул голову и улыбнулся. Потом кивнул.
   - Вот и ладно. А я люблю тебя. И это - главное. Остальное решаемо.
   - Сита, ты не понимаешь. Со мной что-то не в порядке. Появилась ярость, приступы неконтролируемого гнева. Когда нестерпимо хочется что-то ударить, стукнуть, сломать. Хоть стул об пол, хоть вазу об стену. Выплеснуть кипящую внутри злость. Со мной никогда так раньше не было. А я же могу убить тебя одним случайным ударом. Я знаю - как. С сегодняшнего дня спим отдельно, хорошо? Пока я был слепым, это было не так опасно. Но сейчас... Нужен тебе муж, который способен разнести дом по кирпичику, переломать всю мебель, а тебе свернуть шею? Думаю, что нет.
   Да чтоб его!
   - Рейн, ты знаешь не всё.
   - Ты о чем?
   - Сейчас, покормлю Соль и расскажу. История запутанная и длинная.
   Пока возилась с малышкой, рассказывала. Как читала всё, что нашла, о лишенцах. О теории Сильвануса и опытах его последователей. О том, что сейчас у Рейна на магическом плане спина светится ярче, чем вечерняя гавань в День Корабля. И я сама лишь немногим бледнее. И что я думаю, что вдутая, влитая, впихнутая в нас магия, пока она не устаканилась, могла повлиять и на стабильность психики. Но, считаю, что это должно пройти. Что я не знаю, возрастут ли мои собственные способности и появится ли что-то у Рейна, но предлагаю надеяться на лучшее, пока не магичить, чтобы все не испортить, и спокойно ждать. И, да, у меня тоже были головные боли, и чувство распирания до тошноты хуже, чем во время беременности. Правда, кусаться мне не хотелось. Но он же и получил порцию магии намного больше моей.
   - Кстати, Ссэнасс советует ждать, - закончила я рассказ. - И ее тоже расперло.
   - Ларру расперло? Как это? - удивился Рейн.
   - Ну, можешь подобрать другое слово, но это вполне точно отражает суть. - Я развела руки широко в стороны, иллюстрируя сказанное. - Сейчас увидишь сам. Наши с тобой странности рядом бледнеют. - Поставила на пол две полные миски с молоком.
   На лицо мужа, когда тот увидел вышедших из-под кровати двух абсолютно одинаковых толстых полосатых зверюг с гордо задранными хвостами, стоило посмотреть. Шагающие бок о бок в ногу кошки обернулись, свернув, как на шарнирах, головы на спину, радостно зубасто заулыбались и даже дружно помахали выросшими из спин пятыми лапами.
   - Справа - Ссэнасс. Слева - Аншшша, - прокомментировала я. - А ты ещё говоришь, у тебя что-то не в порядке.
   - Ка-ак?
   - Так. Оказалось, что ларры состоят из молока и магии, - улыбнулась я.
   Холт фыркнул и вытянулся на спине, закинув руки за голову. Потом покосился в мою сторону:
   - Так и будешь сидеть в кресле?
   - Рубашку снять?
   - Пока оставь.
   Ну вот... но хоть больше не прогоняет.
  
  
   * * *
   Через два дня мы уезжали из Паэньи. Брайт остался - ему предстояло координировать действия приплывших в гости эскадр и проводящих учения невдалеке драгун. Потом он вместе с невестой собирался вернуться прямо в столицу. А нас ждал следующий город - лежащая на восточном берегу Сафрина.
   Два последних сюрприза я получила в день отъезда. Первый - когда мы вернулись с завтрака в комнату, на кровати меня ждала точная копия моего испорченного платья с желтыми цветами фрезии. Муж улыбнулся:
   - Мне оно слишком нравилось. И я не был уверен, что в другом городе мы найдем такую ткань.
   Второй сюрприз преподнесла Ссэнасс.
   Закончив последний завтрак, ларры переглянулись и уставились на меня. А потом спросили хором:
   - Возьмешшшь сссебе кошшшку?
   Ох! Я о таком и не мечтала! Конечно, возьму!
   - Кормить будешшшь?
   А куда ж я денусь?
   Оказалось, ехать со мной, то есть стать моей ларрой хочет Ссэнасс, сроднившаяся с моим молоком и магией. А Аншшша останется жить в доме Лена. Она пока молодая, неопытная. Вот пусть следит за порядком и учится.
   В результате отъезд отложился на час. Я бегала по дому, искала тару, пригодную для комфортной транспортировки ларр. В итоге нашлась корзина с крышкой, почти такая же, как та, в которой предстояло ехать Соль. Я сложила туда запасные пеленки, байковое одеяло - а на деле устроила мягкое гнездо для Ссэнасс.
   А потом собрала Лена с домочадцами и объяснила, что в их доме живет ларра. Которая только при нас помогала несколько раз - нашла банку с мышьяком, отыскала по следу хозяек в лабиринте, наконец, закрыла собой Рейна. Аншшша продемонстрировала свое существование, заставив зазвенеть подвесками люстру и уронив с полки толстенный том "О сверхъестественном". Лен, Эли и Сани впечатлились и поклялись, что сами будут следить, чтобы впредь Мариза не забывала ставить ежедневно блюдце с молоком под комод. Я хмыкнула - при такой частоте кормлений Аншшша скоро станет ходить на шести лапах...
   Провожали нас все вместе.
   Только жаль, что я так и не побывала в ботаническом саду.
   Но мы же приедем сюда на свадьбу Эли и Винарта?
  
  
  
   Глава 18
  
   Похоже, тягу к путешествиям и перемене мест я удовлетворила надолго. И не только я...
   Ссэнасс в карете нервничала, и все время порывалась перебраться из корзинки в единственное место, где она себя чувствовала относительно спокойно - на мои колени. Поместилась бы - так попробовала бы влезть за пазуху. Правда, по вечерам, когда мы останавливались на очередном постоялом дворе, неугомонная ларра оживала и шла исследовать окрестности. То есть уходила в ближайшую стену и пропадала до утра. Наверное, искала родственников. Или просто изучала всё вокруг, как это любят делать кошки.
   Соль - умница у меня дочка! - большую часть времени тихо сопела в корзинке, невзирая на то, едет карета или стоит на месте. Правда, мой активный и верткий ребенок научился выкручиваться и выпутываться из пеленок. После одного случая, превратившегося в экологическую катастрофу, я стала закреплять зачарованный подгузник у нее на талии, как штаны. А с пеленками пусть делает, что хочет. Ей виднее. А еще, похоже, она уже скоро начнет держать головку. И взгляд стал совсем другим - сфокусированным, осмысленным. И я, и Рейн подолгу держали её на руках и разговаривали. Не знаю, рано или нет начинать учить словам, - но я начала, получая в ответ осмысленные "агу" и "уа".
   Но вот Рейн меня напрягал. Часть дня он ехал со мной, часть скакал верхом рядом на одном из заводных коней. Я нехорошо завидовала - мне тоже хотелось размяться, но ездила я плохо. Да и ребенка с ларрой не бросишь. Но дело было не в верховой езде... Холт словно ушел в себя. Как и в наше первое путешествие, он часами молчал, глядя в окно. Я понимала, что его подавленное настроение относится не ко мне... но возникла иррациональная обида. Почему он молчит? Если мы - это действительно мы, а не я и он - то обсудить то, что его тревожило, должны вместе. А получилось, что он решил всё сам, за нас двоих.
   Ну и, наконец, трястись целый день даже в удобной карете - не подарок. Устает поясница, нет возможности нормально размяться, а самые обычные бытовые потребности превращаются в проблему. Попробуй, попроси кучера остановиться "во-о-н у тех следующих кустиков", если за каретой рысит десяток гвардейцев. Тех же самых, кстати, что и в прошлый раз. Я спросила Холта, совпадение ли это, но тот только фыркнул в ответ.
   Путешествовали мы уже три дня, и ехать до Сафрины предстояло еще дней пять, если погода останется солнечной, а дороги - сухими. Я косилась на Рейна. Что-то действительно с ним не то - раньше таким сумрачным и молчаливым я мужа не видела. Вот так... казалось бы, объяснились, разобрались, решили все проблемы... а лучше не стало. По вечерам, когда я начинала готовиться ко сну, Холт уходил из комнаты и возвращался, когда я уже спала. А когда я вставала ночью, чтобы покормить Соль, он сам делал вид, что спит. Именно делал, хотя прикидывался со знанием дела - и лежал тихо, и дышал редко. Обсуждать своё самочувствие Холт тоже не рвался - только смотрел на меня с тоской, когда ему казалось, что я гляжу в другую сторону. Наверное, если бы не Ссэнасс, я бы сорвалась или спятила. Но ларра своими шуточками снимала напряжение, а еще играла с Соль и по пути болтала со мной. Я ценила - ведь Ссэнасс сейчас труднее, чем мне. Она же в первый раз в жизни осталась без своего дома. Корзинка - это не дом.
   Добавлял проблем рыжий гвардеец, снова начавший на меня пялиться и ходить по пятам. Если б я могла магичить - живо б остудила пыл неучтивого ньера. А так приходилось терпеть и делать вид, что ничего особенного не происходит. Рейну жаловаться не хотелось - ему и без этих глупостей не сладко. А пойти с таким к командиру патруля лейтенанту Кийту? Ну, не знаю... Ведь будешь выглядеть то ли кокеткой, то ли дурой, то ли ябедой. Мужчины смотрят на эти вещи как-то иначе.
   Сейчас, когда уже наступила осень, темнело раньше. Мы ехали до сумерек, а иногда и дотемна. Потом Холт помогал мне отнести корзину с ларрой в нашу комнату в очередном придорожном трактире. Соль всегда несла я, он и не претендовал. Ужин нам обычно сервировали прямо в номере. Ел муж очень немного, и почти сразу после этого уходил во двор, где час или два - по настроению - занимался своим каэртано. Я бы с удовольствием посмотрела... но он меня не звал. Ларра слушала, как я вздыхаю вслед, и утешала: "Шшшди..." А потом добавляла, что "молоко полесссно..."
   В общем-то, молоко вносило единственную странную и одновременно чувственную нотку в наши непонятные отношения с Рейном. Корова из меня вышла еще та - хватало и Соль, и ларре, и мужу. Мне самой не нравилось, что прежде аккуратная грудь стала сейчас заметно больше, а под белой кожей просвечивали голубоватые вены. Но Рейн, похоже, был в восторге. Когда он возвращался, вымотанный после тренировки и с мокрой после душа головой, всё было почти как в тот день, когда он признался мне в любви. Меня укладывали на кровать, целовали, ласкали, покусывали, вылизывали... и пили. Интересно, он не понимает, что творит со мной? Когда губы Рейна смыкались на соске, я просто чувствовала, как в такт его движениям меня дергает внизу. С Соль так не было... а Рейн - он будто не просто сосал, а наслаждался и одновременно передавал мне свое желание, окутывая им, лишая разума. Я хотела этих вечерних ласк, ждала и жаждала их... и одновременно злилась. Потому что мне было мало, ужасно мало! Почему, уж если он решил стать моим мужем, мы не можем зайти дальше?
   Я попробовала поговорить с ним об этом и услышала в ответ:
   - Сита, я боюсь, что, когда совсем потеряю самообладание, могу причинить тебе боль. Давай подождем.
   - Рейн, я уверена, всё будет хорошо.
   - Сита, ты не понимаешь. - Он грустно улыбнулся. - Полгода назад в мою дверь постучалось счастье. И я буду дураком, непроходимым идиотом, если из-за сиюминутных хотений лишусь его. Я действительно сейчас не в себе. И боюсь, что потеряю контроль и обижу тебя, сделаю плохо, - сглотнул, - просто изнасилую, как зверь. Я хочу, чтобы наутро ты не отводила взгляд, а сама искала меня глазами, чтобы ты светилась, и чувствовать, что ты счастлива и любишь меня еще сильнее. Понимаешь? Примерь на себя - ты бы обидела меня, Ссэнасс или Соль ради того, что "очень захотелось"? Ведь нет... Вот дай и мне быть хорошим. Для меня это важно.
   Понимаю. Но всё равно идиот.
   А его спина светилась по-прежнему. Как, кстати, и моя.
   Я задумалась - может, мне тоже нужно пить молоко? Но от этой идеи несло явным сумасшествием. Поделилась с ларрой. Та подумала и успокоила меня, сообщив, что раз полезное молоко появляется у меня внутри, значит, всего там уже хватает.
   Ну, хоть что-то у нас в порядке!
  
   На четвертые сутки нам предстояло пересечь крупную реку, Сорану, первую из текущих к Ирнайскому морю на востоке. Командир гвардейцев, симпатичный шатен ньер Кийт, заранее попросил мужа, если погода будет ясной, остановиться на берегу - выкупать лошадей. Холт, которому, похоже, тоже надоела однообразная тряска в карете, кивнул.
   Переехав Сорану по широкому каменному мосту, мы свернули на север, вверх по течению. Небольшой поселок Айсира, выросший у переправы, скоро остался позади, а мне пришлось взять на руки Соль, потому что на колдобинах проселочной дороги карету трясло и подбрасывало. Зато на повороте я смогла рассмотреть из окна холмы и еще зеленую дубраву впереди. Хорошо. Мне всегда нравился запах леса и опавшей листвы. Будет возможность - хоть немного пройдусь. Иногда хочется побыть одной, в тишине. Да и сколько я уже не гуляла в лесу? Подумать страшно - месяцы и месяцы...
   Улыбнулась. Наверняка, ньер Кийт думал не только о лошадях. С бегущей с севера с отрогов гор Сораной была связана интересная старинная легенда. Когда-то давно, очень давно, когда боги спускались на землю чаще, чем теперь, богиня любви - бессмертная златокосая Виарна - полюбила юношу-охотника, жившего в небольшой деревушке у подножья гор Аррите. Тот ответил прекрасной богине взаимностью, и счастье пары было полным. Но случилось так, что однажды в лесу юноша спас от дикого вепря простую девушку из соседней деревни. И пока он нес ту на руках домой, а испуганная дева обнимала, прильнув к широкой груди, своего спасителя его за шею, - влюбился по уши, забыв ради частого стука сердца и робкого дыханья смертной о своей божественной возлюбленной. Сердцу не прикажешь...
   Напрасно ждала Виарна на назначенном месте в горах охотника - тот больше не пришел. Слезы текли по прекрасному лицу тоскующей богини, капали дождем в ладонь. Посмотрела она в это водяное зеркало и увидела, что случилось. Злой Виарна не была и мстить не стала. Что тут поделаешь? Смертный выбрал такую же, как он сам - мотылькам положено порхать с мотыльками, а не парить с орлами в вышине. Пожелала Виарна тому юноше счастья и верной любви, а из её пролитых слез появился исток Сораны.
   И говорят, что тот, кто зайдет в реку нагим и сумеет попасть в ту самую струю слёз богини, всегда будет счастлив и никогда не узнает сам мук неразделенной любви.
   Надо ли говорить, что о купаниях голышом на Соране ходили слухи по всей стране? Кстати, для меня такое - покосилась на сидящего рядом с нейтральным лицом Холта - тоже было бы актуально.
  
   Еще через полчаса мы въехали под сень огромных дубов. А десять минут спустя остановились на просторной тенистой поляне недалеко от берега.
   - Рейн, я хотела бы пройтись, размяться. Соль спит, за ней присмотрит Ссэнасс. Можно?
   - Иди, если хочешь. Насколько я знаю, опасных диких зверей в округе уж века два как нет, - улыбнулся муж. - Тебя проводить?
   - Я очень люблю запах листвы в дубовых рощах, а заблудиться тут негде: мы на правом берегу Сораны. Так что я пойду тихонько вверх по течению, посижу у воды, а потом поверну назад. И у нас же есть личные компасы, ты не забыл?
   - Забудешь тут, - хмыкнул Рейн. - Знала бы ты, что со мной было, когда ты их зачаровывала.
   - А что? - заинтересовалась я.
   - Я чуть с ума не спятил. Выволакивал себя из комнаты, где на кровати лежала голая красавица, моя жена, за шиворот. Это ты мою силу воли и выдержку проверяла? - серые глаза смеялись. Рейн прищурился и добавил: - Если б не то, что тебе было еще нельзя, допроверялась бы.
   Я покраснела, опустив ресницы.
   Ага. А теперь который день он проверяет мою.
   А еще возникла мысль - зайти подальше от стоянки и, пока гвардейцы заняты лошадьми, искупаться самой. Хотелось освежиться. Ну и еще - вдруг легенда не лжет, и мне повезет?
  
   Запах дубовой листвы - особенный. Ни одно другое лиственное дерево не пахнет так пряно, не щекочет так ароматом нос. Даже острый запах тополиных почек по весне не такой. И сами стволы вековых деревьев, за любым из которых легко могли спрятаться три таких, как я, поражали: каждое дерево - целый мир. Поднимешь голову и зачарованно следишь, как от ствола отходят мощные сучья, как они ветвятся, тянутся к небу. Черные, скрюченные, узловатые... и прекрасные. В сказках рассказывалось, что дубы особенно любит лесной народ - ильвы. Я их понимала. Я тоже любила дубы.
   Тропинка, по которой я шла, была чуть влажной, земля густо-коричневой. Иногда приходилось переступать через узловатые корни. У одного из них я заметила не в сезон расцветшую фиалку. А на другом распластала шоколадные крылья с белой каймой большая траурница.
   Я старалась не отходить от реки - ведь и пошла-то за тем, чтобы найти подходящее для купания место. Тропа повернула вправо, а я, уцепившись за ветку лещины и подобрав другой рукой подол юбки, попыталась без потерь съехать в овраг впереди. И повернула налево, к реке. Ойкнула, чуть не наступив на ужа. Спасибо, что не на гадюку. Под ногами зачавкало. Ну, и зачем, спрашивается, я сюда полезла? Сейчас узнаю.
   Через два десятка шагов впереди заблестела вода. Вот только меня от нее отделяла широкая полоса таволги вперемешку с осотом, лезть в который босыми ногами совсем не улыбалось. Ладно... поднимусь чуть-чуть выше по склону, он не очень крутой, попробую обойти болото и все же выйти к воде. Посмотрела на грязную ладонь, которой уцепилась за выступающий корень. Ну, перемажусь слегка... ничего. Жаль, что еще нельзя магичить.
   Я угадала. У выхода из лощины на моей стороне обнаружился здоровущий камень. Пологий, он выступал из-под склона и доходил почти до воды. Осот на нем не рос. Так, мох и в трещинах - низенькая травка. Осмотрелась. Отлично, никого! И сверху так нависли кусты ежевики, что медведю не продраться. Скинула туфли, скатала и стянула чулки, через голову сдернула платье. Потом настал черед панталон и нательной рубахи. Волосы подобрала узлом - мочить голову я не собиралась.
   Осторожно, на цыпочках, прикрывая руками грудь, подошла к воде. Дно темное, не песок. Зато глубоко, похоже, уже в двух шагах от берега. И как мне туда? Наверное, просто шагать.
   Ага, чавк в ил... М-да - выдернула ногу и критически посмотрела на ступню в черном ботинке по щиколотку... Ладно, уж сунулась - не отступать же? Чавк, чавк, чавк... а теперь поплыли. Боги, хорошо-то как! Прохладно, свежо, чисто - захотелось нырнуть или хотя бы лечь на спину. Но вместо этого я встала, чуть касаясь пальцами ног дна, и начала обмывать себя ладонями. Шею, грудь, подмышки, живот... Счастье-то какое! Мне ж нормальной ванны еще пять дней не видать!
   Напоследок умылась. Теперь можно немножко поплавать. Течение медленное, не унесет. Завертела головой. Ой, а чуть дальше у берега - заводь. А в ней - цветущие белые кувшинки. Красота невероятная!
   Не торопясь, наслаждаясь каждым движением, разводя руками воду, поплыла к сиявшим на темной глади белоснежным цветам. Только надо быть осторожной - казалось, что легко запутаться в длинных стеблях. А спасать меня тут некому.
   Плавать нагой - наслаждение. Река прохладная, прозрачная... От движений рук по ровной глади идет рябь, разбегаются испуганные водомерки, разлетаются стрекозы с синими крылышками, прыскают в стороны мелкие рыбки. Струи ласкают тело, в них растворяешься, становишься невесомой...
   Раздвигая покачивающиеся на воде листья, подплыла к ближайшей кувшинке. Нет, не устоять. Принесу её Рейну, покажу Ссэнасс - та наверняка такого не видела. Острые на концах лепестки словно мерцали, светились белым. Как снег в свете луны, как иней или - засмеялась - сахар в серебряной ложке. А внутри цветка - маленькое солнышко из загнутых внутрь ярко-желтых тычинок. Точно не устоять. Только нужно аккуратно оборвать стебель. Ну, это ж не просмоленная веревка - справлюсь...
   Заложив цветок за ухо, поплыла назад. Жаль, но пора возвращаться.
  
   Чулки я надевать не стала. Кожа влажная, не натянуть. А ступни - гм-м... конечно, я обтерла их травой, как могла, - но все равно, Рейн, узрев мои ноготки в аккуратных черных рамочках из грязи, поперхнулся бы. И фыркал бы потом до вечера. Зато сама - свежая и чистая.
   Я радовалась, когда удалось легко - по корням как по ступеням - подняться из оврага. Улыбалась и напевала, идя по тропе назад к поляне. Счастье длилось до тех пор, пока я, огибая очередной вековой дуб, неожиданно нос к носу не столкнулась с рыжим гвардейцем.
   - Ньера гуляет?
   Невинный, казалось бы, вопрос прозвучал двусмысленно. Может быть, из-за тона говорящего и того, как он буквально ощупывал меня глазами. Взгляд остановился на влажном локоне на шее, рыжий усмехнулся.
   - Купались? Ньера ищет любви?
   - Ньер, я возвращаюсь на поляну, к мужу. Если желаете, можете меня проводить.
   Он словно не расслышал. Заступил дорогу:
   - Я тоже купался. И тоже в надежде на любовь. Что скажете, ньера?
   Сглотнула. Здоровый, как бык. И такой же симпатичный. Не люблю красных наглых рож. Чуть прищурилась - ой, какая аура нехорошая... плохо дело. Как же я не хочу магичить! Держалась ведь почти две недели! И вот, из-за какого-то озабоченного бугая всё коту под хвост?
   Я не боялась. Укол воздушным лезвием в одну из болевых точек - и ему долго будет не до ньер. Но так не хотелось прибегать к магии... Внутри что-то противилось, было ощущение, что, начав колдовать, совершу непоправимую ошибку.
   И как тогда?
   Подпрыгнув, уставилась за спину рыжему, словно что-то увидела, и махнула рукой:
   - Рейн?! Иди сюда!
   Он оглянулся. А когда понял, что я обманула, и повернулся снова, меня на тропе уже не было. Хорошо, что стволы дубов такие толстые.
   - Ньера хочет поиграть? - Голос игривым отчего-то не казался. - Зря.
   И замолчал.
   Я, прижавшись спиной к мощному стволу, пыталась сообразить, что делать дальше. Каков мой шанс удрать? Бегает он быстрее...
   Оказалось, что не только бегает.
   Он вынырнул из-за ствола. Осклабился:
   - Оборки юбки торчат. Широкая. - И сделал шаг ко мне.
   - Мой муж вас убьет. - Я говорила, глядя ему прямо в глаза. И верила в сказанное.
   На секунду он замялся. Потом крылья носа раздулись, глаза сузились:
   - Плевать! Я всегда беру, что хочу. А ты, ньера, будешь молчать! Тебе позор не нужен.
   Он не успел меня схватить, хоть и попытался. Рейн возник как из ниоткуда. Прыжком. С поднятой рукой, ребром которой ударил по правому плечу рыжего.
   Тот заорал, падая на одно колено. Я еле успела отскочить, иначе б рухнувший гвардеец въехал головой не в дуб, а мне в живот.
   - Одна ключица сломана. И надо было сделать это раньше. - Голос мужа был ледяным.
   Я ахнула, когда Рейн поднял руку второй раз и ударил снова:
   - Вторая сломана.
   И занес руку снова. Посмотрел на меня:
   - Сита, он к тебе прикоснулся хоть пальцем?
   Я замотала головой:
   - Нет, ничего не было. Рейн, не надо! Хватит!
   Взгляд мужа был черным, нечеловеческим. По скулам ходили желваки. Рейн с видимым усилием и каким-то сожалением опустил руку. Взглянул вниз, под ноги, где на дубовых листьях корчился рыжий. Поймав взгляд мужа, несостоявшийся насильник сглотнул и замер, как испуганный зверек, увидевший коршуна. А потом заскулил...Ох, как я его понимаю... мне сейчас тоже было страшно.
   - Сита, идём.
   Холодным ровным голосом. Не предложение, не просьба - приказ. Руки муж мне не предложил. Да я и не хотела. Повернулся спиной и зашагал прочь.
   Подняла упавшую на землю кувшинку. Из помятого цветка, как слеза, на руку мне выкатилась одна капля. Поднесла её ко рту и слизнула... Воды Сораны, богиня Виарна - помогите нам!
  
   Вечером, в трактире, он заговорил сам.
   - Видела?
   - Видела что, Рейн?
   - То. Я опасен. Я чуть его не убил. Ведь второй удар был лишним. А я - больше того! - хотел ударить в третий раз, чтобы перебить гортань. И, если бы ты на это не смотрела, ударил бы. И убил. Понимаешь?
   - Что с ним теперь будет? - спросила я.
   - Вылечат, выгонят, накажут. А я сам не досмотрел... и зря отпустил тебя одну.
   - Я бы справилась, но пришлось бы колдовать. А я не хочу пока трогать ту магию. Мы оба еще светимся.
   - Та магия... Сита, я боюсь. Я думаю... - Он сглотнул и замолк.
   - Что, Рейн? Что ты думаешь? - Хорошо, что он наконец заговорил. Лишь бы не замолчал... Я должна знать, что его мучает.
   - Смотри, Сита. Пояс забрал душу Пожирателя, так?
   - Ну да. Душу, разум... Назови, как хочешь. Всё равно это точно выяснить невозможно.
   - Но, помнишь, мы с тобой сомневались, хватит ли у артефакта и твоего заклинания силы, чтобы засосать всё? Вытянуть всю черноту из эктоплазмы? Вот подумай, а если её не хватило?
   Тогда... тогда... тогда выходит, что этот остаток, чем бы он ни был, сейчас в Холте. Ведь именно он получил большую часть этого облака... И, если это так, то может статься, что вспышки гнева обусловлены не только тем, что психика разбалансирована из-за поглощения организмом ударной дозы магии... Может статься, что в муже свернулось змеей и ждет своего часа одно из чёрных щупалец Пожирателя.
   И, похоже, Рейн всерьез боится, что однажды это чёрное возьмет верх.
   - Рейн, подумай сам. Допустим, ты прав. Допустим, ты и в самом деле получил с магией нечто чужеродное. Но ведь силу воли, разум и характер ты не потерял. И не перестал быть собой - заботливым, любящим, умным, прекрасным человеком. Решаешь ты. Ведь то, что с тобой творится, даже на простую одержимость не тянет.
   Он чуть усмехнулся. Я продолжила:
   - В любом из нас есть темные стороны. Больше ли, меньше ли. Но как-то справляемся. А скорее всего, дело в том, что из-за магического удара у тебя началось то, что нормальные дети магов переживают в возрасте десяти-двенадцати лет, когда происходит скачок магии. Приготовься, Соль нам еще нервы потреплет и нашей крови попьет: даже самые кроткие и послушные в этом возрасте хулиганят, вопят как баньши и бегают по стенам...
   - Да-а?! Неужели и ты вопила?
   Как мило он удивляется. Тёмные брови приподнимаются, голова чуть склоняется набок, черные волосы падают на плечо. Поймала себя на мысли, что хочу забраться к нему на колени, закинуть руки ему на шею... Вздохнула. Вот назвали изначально брак фиктивным - как накаркали...
   Улыбнулась:
   - И я тоже. Встретил бы ты меня тогда... Кстати, у меня есть идея, как проверить твою догадку. С нами же магический детектор на четырех лапах! - и позвала: - Ссэнасс! Ссэнасс!!
   Серая морда обнаружилась в корзинке. Высунулась, облизнулась. Вводить в курс дела ларру надобности не было - та наверняка слышала весь разговор...
   - Ссэнасс, посмотри на Рейна.
   - Сссейчассс... - Зеленые глазищи уставились на мужа. Тот криво усмехнулся, покачал головой. Ларра разглядывала мужа долго, внимательно, пристально. Вылезла из корзинки. Подошла ближе. Обошла кругом. Запрыгнула к Рейну на колени. Потыкала лапой. Наконец, перевела взгляд на меня:
   - В нём нет сссла...
   Чего нет?
   - Сссла... Просссто шшшди...
   Ох, нет зла! Ну и хорошо!
   - Спасибо, Ссэнасс! - и посмотрела Рейну в глаза: - Слышал? Понял? Нет в тебе зла! - И, молясь Виарне, чтобы не ошибиться, поднялась со своего стула, подошла к сидящему мужу и обняла. - Я верю тебе. И я верю в тебя... Неважно, если мы не получим магии. Но давай попробуем использовать этот шанс? А если перебьем в процессе экспериментирования по Сильванусу в доме всю посуду, то просто купим новую, да? И, Рейн, - запустила пальцы ему в волосы, - я у реки перемазалась в тине. Хочешь помочь помыть мне ноги?
   Он заломил бровь. Лицо, как раньше, - один в один. Глаза улыбались.
   - Буду рад оказать небольшую услугу прелестной ньере...
   - Но что-то в нем есссть, - неожиданно заявила устроившаяся рядом с корзинкой Соль ларра.
   Мы, оторопев, уставились на нее.
   - Ссэнасс
  
  
   - Мытье ног отменяется, - грустно вздохнул муж. - Ссэнасс, поподробнее можешь рассказать?
   - Не ссснаю... - ларра прикрыла глаза лапой.
   - Ладно. - Я, стараясь не показывать разочарования, поднялась с кровати, подошла к табуретке с тазом в углу комнаты, плеснула туда из фаянсового кувшина воду. Стоя к мужу спиной, приподняла спереди подол и поставила одну ногу в таз. Вот так ничего провокационного в этом нет. Просто гигиена. - Давай вместе подумаем. И начнем с того, что такое вообще этот Пожиратель и откуда он взялся...
   Покончив с левой ногой, спустила ее на пол, на полотенце, и задрала правую.
   - Рейн, я крутила так и эдак... Мне кажется, что Пожиратель связан с ловушками в полу. Представь... Я не говорю, что это так и есть... но послушай и подумай. А потом поищи в моей гипотезе дырки. Допустим, давным-давно назад в одной из ловушек сгинул - провалился и погиб - сильный маг. И, судя по всему, маг недобрый. В момент смерти из него выплеснулась эктоплазма. Много - ведь он был сильным и, вдобавок, долгожителем. Так получился злой пропитанный магией призрак, обитающий в провале. Предположим, что время шло, ничего не происходило, призрак уснул. А потом кто-то, исследуя туннели, снова активировал ловушку. И то ли пропал там сам, то ли туда свалился кто-то ещё... Но призрак проснулся и получил пищу - новую порцию эктоплазмы, которую поглотил, потому что она была слабее, чем он. Вот как Ссэнасс вобрала и перестроила под себя свою порцию облака, понимаешь?
   Потоптавшись ногами на брошенном на полу полотенце, обернулась к Холту. Тот внимательно слушал.
   - А дальше как-то так. Призрак ел, набирался сил. А позже стал сам выходить на охоту... вот тогда-то в катакомбах и начали пропадать люди. Сначала единицами, затем целыми группами.
   - Возможно. - Рейн закинул руки за голову, потянулся. - Скажем, так: известным нам фактам твоя гипотеза не противоречит. Но что из этого следует? К чему ты ведешь?
   - К тому, что цепь всосала и сковала Пожирателя. Но если предположить, что ты получил вместе с порцией магии что-то другое, кусок личности, разума или памяти от одной из его жертв? Зла в нем нет, а вот что-то инородное, что мешает, раздражает и выводит тебя из себя - может быть. Как камень в ботинке, от которого и самый добрый человек начнет рычать.
   - Гм-м. Душу прекрасной заблудшей девы, например, - подмигнул Рейн. - И скоро я начну заплетать черные локоны в косы, а по утрам петь у окна тонким голосом.
   Я, не удержавшись, засмеялась.
   Вообще, похоже, поговорить стоило давно - настроение от нашей беседы у мужа поднялось однозначно.
   - Спасибо, Сита, мне стало спокойнее. Теперь я хоть понимаю, чем это может быть. И знаю, что не проснусь однажды утром чудовищем... - Посмотрел на меня. - Как думаешь, долго мы будем светиться, как пара тропических медуз?
   - А ты это тоже видишь? - заинтересовалась я.
   - Ну, сегодня с утра ты переодевалась, стоя спиной ко мне. Сначала я подумал, что ты где-то ушибла спину, и это синяки. А потом дошло, что они мерцают. И я вспомнил твой рассказ.
   - Рейн! Раньше ты чувствовал сильное волшебство, но не видел заклинаний! Это значит, что твоя магическая чувствительность уже возросла. Значит, что бы ни произошло дальше, польза уже есть. Ведь такого не купишь!
   - Не купишь. И не продашь, - фыркнул муж. - Спроса такой сомнительный товар точно бы не нашёл. Ну что, спать нам не пора?
  
  
  
   Глава 19
  
   Жаль, что в карете невозможно читать. Я поняла, что хочу проштудировать мои книги еще раз. Теперь по теме "как извлечь пользу из одержимости?"
   Может, проще просто выучить их наизусть?
   - Мне снился странный сон, - повернулся ко мне Рейн. - Я стоял на носу корабля, плывущего по открытому морю. Само по себе это нормально. Только вот корабль был не парусный, а весельный. А я опирался на здоровенный топор.
   - Ты книг о фризландских завоевателях недавно не читал? - поинтересовалась я.
   - Да нет. И все казалось очень реальным. Влажный соленый ветер, брызги волн, сильная качка. И, да, у меня была заплетенная в косы рыжая борода, - Рейн чуть нервно огладил рукой гладко выбритый подбородок.
   Это он шутит?
   - Ну, значит, не суждено тебе плести черные косы и петь по утрам тонким голосом у окна, - покачала я головой. - А о рыжих, кстати, ходит слава, что они очень вспыльчивы.
   - Гм-м... Северяне в катакомбах Паэньи? Как они туда попали, я уж не спрашиваю. Но что они там потеряли?
   - Поинтересуйся в следующем сне? Может, объяснят.
   Холт фыркнул.
   А потом придвинулся ко мне:
   - А еще говорят, что фризландские воины были неравнодушны к красивым женщинам. И чаще ходили в набеги за ними, а не тривиальным золотом.
   Я правильно понимаю, что мораторий на супружеские ласки если не отменен, то смягчен? И как я должна себя вести, чтобы не спровоцировать мужа, но и не спугнуть? Ох, понятия не имею...
   Оказалось, что заминка - это правильная тактика. Он сам протянул руку, приподнимая мой подбородок. Заглянул в глаза, приблизил лицо к моему... и в этот момент карета подпрыгнула на ухабе. Не знаю, планировал муж нежный поцелуй или страстный, но меня просто подкинуло и бросило на него так, что я въехала головой Рейну в живот. Тот крякнул. А потом рассмеялся:
   - М-да, экипаж на проселочной дороге - не самое удобное место для лобзаний.
   Это точно. Без зубов от таких любезностей остаться запросто.
   - Подождем до вечера? - я оправила юбку, усаживаясь на своё место с ним рядом.
   - Посмотрим. Если честно, я опасаюсь. Тут я знаю, что не зайду слишком далеко. А вдвоём в спальне? Слышала выражение "забрало упало"?
   Да, слышала. Не способен соображать, не может остановиться.
   Нехорошо.
   Наверное, на лице у меня что-то такое-эдакое нарисовалось, потому что Холт грустно фыркнул:
   - Вижу, ты улавливаешь суть проблемы. Так что давай повременим.
   Вздохнув, продела руку под его локоть и положила голову на плечо. Он погладил меня по волосам.
  
   Сейчас наш путь лежал по центральной части полуострова - высокому сухому плоскогорью, хребтом делившему Таристу с севера на юг. Холмы, покрытые садами олив с толстыми корявыми серыми стволами и серебристыми листьями, аккуратные виноградники, сады цитрусовых с пышными темно-зелеными кронами, деревеньки с уютными белеными домиками под красной черепицей, народ в соломенных шляпах на полях - это была мирная процветающая земля. По обочинам белой дороги цвели алые маки и голубой цикорий, клонились уже желтые колосья дикого ячменя. Днем воздух плыл волнами от жары, но вечерами, вдохнув, хотелось петь... Мне нравилось.
   Время от времени мы останавливались, чтобы размяться или купить на придорожном базарчике спелых краснобоких персиков или желтую круглую дыню, или же просто посмотреть с крутого поворота дороги на открывающийся вид. Рейн без конца баловал меня, покупая кулечки жареного миндаля, золотистые прозрачные цукаты, жареные в меду пирожки. Я тихонько сплавляла большую часть презентов кучеру - иначе бы к концу пути мне грозило превратиться в очень счастливую и очень упитанную ньеру.
   Рейн уже проезжал по этой дороге, и рассказывал мне о том, что видел, и что будет впереди. Кстати, одну он меня больше никуда не отпускал. А командир гвардейцев ньер Кийт выглядел сконфуженным. Не знаю, что сказал ему Рейн... но муж был в своём праве. Лейтенант недоглядел, и его подчиненный попытался напасть на тех, кого был обязан охранять. Сам рыжий бесследно пропал. Я спросила о нём Холта, тот ответил так:
   - Как только срастутся кости, у него будет выбор. Он может уйти со службы, но тогда пойдет под суд. Причем это дело деньгами замять не удастся, я позаботился. Либо же он отправится на службу в одну из дальних горных крепостей. Посидит по шею в снегу лет восемь-десять, поразмыслит.
   Я кивнула. Справедливо. Ведь будь я обычной женщиной, а не магиней, и не явись вовремя муж, этот насильник мог бы сломать мне жизнь.
   Ссэнасс потихоньку привыкла к дороге и теперь большую часть времени сидела у меня на коленях, таращась в окно. Мне полагалось объяснять то, чего она не понимала. Если я не справлялась, на подмогу приходил Холт. Особенно ларру интересовали звери и птицы - первый орущий на заборе петух произвел настоящий фурор.
   Соль большую часть времени в карете спала. Похоже, ей не слишком нравилось, что из-за тряски и качки невозможно держать равновесие. И дочка наверстывала своё по ночам - оказавшись в устойчивом месте, брыкалась, переворачивалась, скидывала одеяльце, пыталась поднимать головку, махала руками, ловя ларрин хвост, агукала и вообще выступала, как могла. Не знаю, когда спала Ссэнасс, но нянькой она оказалась незаменимой - при ночных бдениях у колыбели Соль и неумении спать сидя, я бы за пять дней нашего пути озверела похлеще мужа.
  
   * * *
   Когда до Сафрины остался всего один дневной перегон, муж задумался - отпустить конвой или рано? С одной стороны, мы почти приехали. С другой, дорога предстояла нелегкая - съезд, вернее, сползание, по крутой вившейся серпантином дороге с плоскогорья в приморскую долину, на побережье которой и раскинулась Сафрина. Поразмыслив, Холт решил, что добавочная страховка в виде нескольких гвардейцев лишней не будет.
   Ночевали мы в придорожном трактире в небольшой деревушке Сайлине - последней перед спуском с плоскогорья к побережью. Хозяин сказал, что отсюда в ясную погоду отлично видно полосу моря на востоке и красные крыши города. Может быть - вчера мы приехали уже в сумерках, и проверить данное утверждение не представлялось возможным.
   В данный момент Рейн, в белой рубахе и серых холщовых штанах, повернувшись ко мне спиной, брился у окна, а я, сидя на постели, кормила дочку и, пока он не видит, ела мужа глазами. Длинные ноги и узкие бедра - это красиво. Да и вообще, чем дальше, тем симпатичнее казался мне Холт. Правда, обратной стороной этой медали стали растущие сомнения в собственной привлекательности.
   Из мечтательно-созерцательного состояния вырвал стук в дверь. И кого там спозаранку принесло? До завтрака еще почти час. Тогда что? Поднявшись, отошла за ширму в углу - не в том я виде, чтобы перед посторонними дефилировать.
   Холт отпер дверь. Оказалось, прискакал нарочный из Сафрины. В чем дело, сам посыльный не знал, просто вручил Рейну письмо, ловко поймал серебряную монету и исчез.
   Прочитав послание, Рейн присел к столу и забарабанил пальцами по столешнице.
   - Сита, послушай. Я связывался со старым знакомым перед отъездом из Паэньи. Думал, погостим, как у Лена, - у него большой особняк с садом и видом на залив на окраине Сафрины. Но придется искать другое место. Ньер Бернали исчез.
   - Как исчез? - заморгала я на мужа, укладывая уснувшую Соль в её корзину.
   - Пока не знаю. Вышел из дома три дня назад и пропал. Письмо для ньера Холта с наказом отправить его мне навстречу по этой дороге, если что-то случится, он написал заранее. Выходит, чего-то в этаком духе и ожидал.
   - А что в письме?
   - Ничего конкретного. Про сложные обстоятельства и извинения, что не может быть мне полезен.
   - Обтекаемая формулировка. Звучит так, словно он пропал сам, по собственной воле. Во избежание чего-то.
   - Возможно. Например, угрозы для близких или собственной жизни.
   Холт шагнул к окну, выглянул наружу:
   - Лейтенант Кийт! Погодите седлать коней! Мы задержимся тут еще на час. - Обернулся ко мне. - Давай-ка сядем и спокойно помозгуем. Не нравится мне всё это...
   Надо сказать, меня непонятности, начавшиеся еще на подъезде к городу, тоже встревожили. А если учесть, что я снова не могу магичить, выходит совсем несимпатично...
   - Сита, что?
   - Ничего хорошего, - вздохнула я. - Я же без магии. Могла бы колдовать, взяли бы какую-нибудь личную вещь ньера Бернали, и я бы сказала, жив он или мертв, находится далеко или близко. Да даже по письму - оно же написано от руки им самим? - можно б было что-то выяснить. А так - сиди и гадай. Как думаешь, что произошло?
   - Что угодно, - пожал плечами муж. - Я знаю его недостаточно хорошо. И он, кстати, не имеет понятия, кто я. Для него я - столичный чиновник ньер Холт из центральной налоговой инспекции. Кстати, Холт - одно из моих имен со стороны отца. Я им пользуюсь на службе.
   - Что значит "одно из имен"? - ошеломленно уставилась я на мужа. За кого я вышла замуж-то? И вышла ли?
   - Не волнуйся, женаты мы по-настоящему, - Рейн, как всегда, видел меня насквозь. - Про имена позже - Ехидно прищурился, фыркнул: - А если б ты решила развестись, я бы и разговора этого не завел. Было бы ни к чему. Так о Бернали. Может, задолжал кому-то денег и бегает от кредиторов. Может, личные дела - он не беден и при том не женат. Может, влез во что-то незаконное. И - самое плохое - если что-то стало известно обо мне и цели нашего приезда.
   Замолчал, давая мне время обдумать сказанное.
   За окном заржала лошадь. Я сжала пальцами виски, пытаясь понять, с какой стороны подступиться к проблеме. Ладно, пока отложим тот факт, что, оказывается, я не знаю толком, кто мой муж, и вернёмся к насущному:
   - Рейн, что мы будем делать?
   - Вот думаю. Вообще, надолго задерживаться в Сафрине я не планировал. Смотри сама - порт служит лишь для одной цели - каботажных перевозок между Таристой и Симирой на другом берегу Ирнайского моря. В Симире, как ты знаешь, заканчивается большинство сухопутных путей с востока. Шелк, шианская длинноворсовая шерсть, даласские клинки, ковры, корица, мускат и ладан - все везут оттуда. Ну и более утилитарные вещи - рис, овечьи сыры и конскую колбасу. И пиратам тут особо разгуляться негде. Зато есть другое - с востока же идет опий. Некое количество было, есть и будет всегда. Но нужно присматривать, чтобы ручеек не превращался в реку. Я тут думал и так, и эдак - кому нужны пираты? Что они дают? Ведь у нас не два-три капитана, решивших быстро разбогатеть любой ценой, а организованный промысел в масштабах страны. И выходит, что пиратство приводит к двум вещам: расшатывает внутреннюю стабильность и устойчивость Таристы - это раз. И приносит кому-то кучу денег - два.
   - Наркотики делают то же самое, - сообразила я.
   - Правильно. Вот я и решил взглянуть своими глазами на город. Узнать, много ли чиновников сменилось за последние несколько лет, как вообще тут обстоят дела... Понимаешь?
   Понимаю. Если по канавам и подворотням валяются накурившиеся моряки и просто левые ньеры, значит, ручеек превратился в реку. И, наверняка, есть много других способов разведать обстановку, о которых я просто не знаю.
   - Рейн, а разве у короны нет агентов в крупных городах?
   - Есть. Но личный контроль ничто не заменит. Бывали случаи, и неоднократно, когда разленившиеся агенты, вместо того, чтобы ловить мышей, писали отсебятину. Ну, чтобы не потерять жалование. Или не замечали очевидного. Но еще хуже двойные агенты... представляешь, о чем я?
   Наверное, представляю. Но если одна сторона - корона, то кто - вторая?
   - По-разному. Местные преступные группировки, например контрабандисты. Та же Андарра, которая мечтает перехватить часть нашей торговли. Чиновники, расхищающие выделенные на строительство деньги... Заинтересованные лица всегда есть. Но мы опять не про то. Нужно понять, что делать дальше.
   - А ты должен туда ехать срочно? - заглянула я в серьезные серые глаза. - Если бы мы остановились где-то или, например, отправились погостить в Виэнию, к учителю Расселу, и там подождали, пока пройдет наше непонятное состояние. Чтобы ты снова стал собой, а я могла помогать тебе магией...
   - Хорошо бы. Но такая задержка нежелательна. Подумай, сколько арестованных из Салерано и Паэньи дожидается нас в столице. Следует разобраться с ними как можно быстрее и решить вопрос с пиратством раз и навсегда. Кстати, насчет Паэньи. Ты поняла, что там нам удалось вообще не засветиться? - усмехнулся. - Негоциант ньер Раинделл лен Холт, гостивший у старого друга ньера Сертано, никак не связан ни с арестами в городе, ни с отстранением от работы начальника порта, ни с тем, что полдюжины кораблей перейдут короне, а их экипажи отправятся в колонии без обратного билета.
   Я задумалась... А ведь и вправду. Приехали, уехали... занимались семейными делами. И всё! Те, кто знают истину - Лен и Брай - будут молчать.
   - Тут ты тоже хочешь так?
   - Хотел бы. Но сейчас не очень понимаю, как такое провернуть. В данный момент у меня есть острое желание посадить тебя в карету вместе с дочкой и отправить в твою Виэнию, под присмотр ньера Дилэнси.
   Ага. И остаться один на один со своими демонами и снами о плавающих по морю северянах с топорами. Нет, не пойдет.
   - Вместе, Рейн. Только вместе, - улыбнулась ему. - А не нравится - отведи меня в ближайший Храм и разведись.
   - Придумаешь безопасный способ - возьму с собой. Не придумаешь - отошлю в Виэнию, - Рейн поджал губы.
   Как бы отучить его решать за меня?
   - В гостиницу или пансион нельзя, там с бумагами не поработаешь, - начала рассуждать я вслух. - Надежных знакомых у тебя тут больше нет, иначе бы ты сказал. Значит, снимаем дом. Только своё жилье - это две проблемы. Первая - безопасность. Но ее можно обеспечить аккуратным выбором - найти дом в хорошем спокойном квартале и без панорамных окон на первом этаже, куда карета въехать может. А второй вопрос - как вести хозяйство. И тут я могу помочь. Магии у меня нет, зато знаешь, как я умею торговаться на рыбном рынке? - сглотнула смешок, когда лицо Холта вытянулось на два пальца сильнее обычного. - Ну да, пока замужем была, пришлось мне развивать и такие нестандартные для ньер таланты, - усмехнулась. - Вот что скажешь, если ты изобразишь налогового инспектора, присланного просмотреть ждущие проверки бумаги, а я буду всего лишь твоей служанкой? Ведь так безопаснее? Кому нужна прислуга? Она ничего не знает и ничего не стоит.
   - Ты готова пойти на унижение, чтобы быть рядом со мной? - Лицо замкнуто, глаза прищурены, спрашивает серьезно.
   Хмыкнула про себя. Нет, только мужчина может увидеть героизм в том, чтобы принести рыбу с базара. Но произнесла совсем другое:
   - Безо всяких сомнений. И понимаю, на что иду - ведь я так уже жила. С Андреасом. Только тут я знаю, зачем и ради чего и кого это делаю. А кто там косо поглядит, беспокоит меня меньше всего.
   Он улыбнулся уголками губ, чуть качнул головой. А потом вдруг расхохотался и стукнул себя по лбу ладонью:
   - Дошло! До меня дошло! Ты затеваешь всё это, чтобы не носить новые платья!
   Шутка разрядила напряжение.
   И у нас появился план.
  
   Моя инициатива обернулась немилой обязанностью. Ясно, что шелковых нарядов, отороченных сирранским кружевом, прислуге не положено. Значит, мне предстояло сделать то, от чего до сей поры я успешно отлынивала, поскольку шить не любила, и подогнать по фигуре три-четыре моих семинарских платья. Расставить в груди... Задумалась, нельзя ли а в талии просто подпоясать - кто на служанку станет смотреть? Купить чуть поношенную соломенную шляпку - и всё - статус изменился, ни один богатый или благородный ньер не взглянет на тебя дважды.
   Зато плюсы в новом положении тоже имелись. Также субъективные... но от того не менее приятные. Готовить мне нравилось, и даже очень, и Холт с этим моим талантом еще не сталкивался. Соваться на кухню дома в Салерано, где всем заправляла тетушка Бетани, да еще когда сама на позднем сроке беременности, было чревато сразу в двух смыслах. В доме Лена мне тоже проявить себя было негде. Но если тут будет свой дом с настоящей кухней... Прикинула, чем могу удивить мужа? Интересно, ему понравится такая забота? Мою стряпню хвалил даже Андреас.
   - Так, - Холт строго взглянул на меня. - Сейчас трое гвардейцев переодеваются в цивильное и едут с нами. Остальные ждут их возвращения здесь. Спускаемся в долину, там я оставляю тебя и Соль под присмотром Кийта в ближайшей к городу таверне. А сам с парой сопровождающих еду искать подходящий дом. Как найду - доставлю тебя туда. Все ясно?
   Кивнула. Главное - я, то есть мы с Соль и ларрой, - едем с ним. Остальное - бантики на юбке.
   - Да, переоденься прямо сейчас.
   Да разве я возражаю? Даже интересно.
  
   Жилье для нас, на мой взгляд, Холт подобрал очень удачное. Муж снял второй этаж симпатичного желтого оштукатуренного дома на стыке торгового и богатого аристократического кварталов. А на первом этаже красовалась вывеска большого ювелирного магазина "Драгоценности Петронио: кольца, цепи, броши".
   У приглянувшихся мужу апартаментов над ювелирным имелся отдельный вход, и раньше в них жил владелец магазина. Но дела пошли в гору, и недавно ньер Петронио купил себе особняк неподалеку. Куда и перебрался с семьей. Освободившийся же этаж решил сдать, и Холт как раз успел первым.
   Привлекло мужа то, что в ювелирном всегда - и днем и ночью - дежурила охрана с собаками. А мимо не реже, чем раз в час, проходил полицейский патруль.
   Отдавая ключ от солидной, обитой железными полосами входной двери, ньер Петронио - пожилой плотный мужчина с седыми бакенбардами, покатыми плечами и острым взглядом - разглядывал нас пристально почти до неприличия. Только что в лупу не рассматривал. Я, потупив глаза, скромно стояла сзади с корзиной с малышкой в руках, слушая объяснения Холта, что я - недавно овдовевшая дочь его кормилицы, которую он взял с собой, потому что уверен в моей надежности. Вы же понимаете, как важна надежность и добропорядочность при службе у человека, работающего с документами государственной важности?
   Сам Холт был одет сейчас в невзрачный коричневый камзол с роговыми пуговицами, на ногах - коричневые грубоватые башмаки с черными пряжками. Дополняла образ типичного чиновника средней руки черная фетровая чуть ношенная шляпа. Я не узнавала мужа - казалось, что сменив костюм, тот сменил личность. Теперь передо мной был занудливый въедливый неприятный тип с выпирающим и лезущим из всех дыр чувством собственной важности. Незнакомец, да и только! Хотя с таким и знакомиться не захочешь...
   Ньер Петронио огладил раздвоенный подбородок - кажется, он относился к подоходным декларациям без пиетета и документами государственной важности их не считал. Тем не менее удостоверение столичного налогового инспектора, которое предъявил Холт, сыграло свою роль. Ювелир вытянул из бокового кармана черного сюртука золотую массивную цепь, отстегнул от кольца один из ключей - я оценила затейливость бородки - и передал его Холту. После чего ньеры раскланялись, и сделка была завершена.
   - Плату за месяц он потребовал вперед, - усмехнулся муж, глядя в спину удаляющегося ньера Петронио.
   Вселение много времени не заняло. Почти все наши вещи в дорожных сундуках растаяли за горизонтом вместе с Кийтом и каретой. Себе мы оставили только по одному хорошему платью на всякий случай. Зато я обзавелась поношенной соломенной шляпкой и грубыми потертыми башмаками из свиной кожи. А кольцо с пальца повесила на длинном шнурке на шею, спрятав под воротник, - тут его никто не увидит.
   Я с интересом рассматривала бывший дом ювелира. Четыре доставшиеся нам комнаты были частично меблированы, хотя мне обстановка казалась тяжеловесной. Избыточно основательной. Некоторых предметов не хватало - только на темном паркетном полу виднелись следы ножек или квадраты пыли - похоже, фамильное, или наиболее ценное, или самое любимое ньер Петронио взял при переезде с собой. На забранных частыми решетками окнах висели тяжелые бархатные шторы. На письменном столе из темного дерева можно было устраивать армейские учения. Или использовать этот стол в качестве тарана при сносе вражеских крепостей.
   Из удобств в нашем новом жилье имелась чугунная ванная, воду для которой нужно было греть на дровяной колонке, и очень неплохо оборудованная кухня. Кроме большой печи, там обнаружился буфет, полный приличной фаянсовой посуды, три кастрюли разного размера и пара сковородок. И даже часть припасов вроде соли и муки в шкафу.
   Спален имелось две, и Холт настоял на том, что ночевать мы будем в разных комнатах. Я понимала опасения мужа. Две ночи назад ему опять привиделся рыжий бородач с топором, и вылилось это в то, что лежащий за моей спиной Холт, не просыпаясь, вцепился руками в пояс моих панталон, рванул, и пояс лопнул! От треска ткани проснулись мы оба. Муж пришел в ужас. Я постаралась спрятать страх и, наоборот, высказалась в том плане, что мне приятно его внимание даже в такой своеобразной форме... но правда была в том, что Холт одним рывком разорвал широкую корсажную ленту, вшитую в пояс, чтобы тот не деформировался. А ведь на корсажной ленте можно корову повесить - и выдержит! Выяснять на себе, что способен сотворить берсерк в запале с женщиной, мне не хотелось. Тем более что лечиться или защищаться магией я сейчас не могла.
   Но, с другой стороны, мне было одиноко и как-то обидно. Что он творит? Всё же слишком резко. Отталкивает, отталкивает... а я ведь тоже не железная. Однажды мне покажется, что я ему не нужна... на том все и закончится. Еще одна несчастная любовь, еще один неудачный опыт...
   И, наконец, я знала, что взрослым здоровым индивидуумам сильного пола нужна близость с женщинами. Иначе мужчины становятся раздражительными, нервными... вот как сейчас Холт. В дороге я как-то поинтересовалась, округло сформулировав вопрос, давно ли в последний раз Рейн тесно общался с ньерами? Тот заломил бровь и с любопытством уставился на меня. Может, приличные жены о таком мужей не спрашивают? Помолчал, помолчал, но потом всё же оборонил, что к брачным клятвам относится серьезно. Я поняла сказанное так, что с тех пор, как мы поженились, то есть пятый месяц, он воздерживается. Вот насколько это влияет на его взвинченность?
   И можно ли как-нибудь его развинтить без опасности для жизни?
  
   Устроив у себя в комнате Соль, и покормив дочку с ларрой, занялась постельным бельем. Ссэнасс ходила за мной хвостом, с интересом заглядывая во все углы. Потом запрыгнула на шкаф и исчезла в потолке. Понятно - отправилась исследовать чердак.
   Я пошла на кухню. Холт потоптался вокруг, потом неожиданно поцеловал меня в щеку - я удивилась, до сих пор такие нежности в ходу у нас не были - и сообщил, что уходит по делам. Ведь правильный педант-инспектор должен потребовать свои бумажки сразу по приезде и постараться в кратчайшие сроки надоесть всем так, чтобы эти все сделали всё мыслимое и немыслимое, лишь бы отвязаться от докучливого зануды.
   И, уже стоя на пороге, поинтересовался напоследок, всего ли мне хватает? Не надо ли чего-нибудь купить для меня, Соль или дома?
   Я сглотнула. Андреас отучил меня обращаться за помощью. А тут мне её предложили. И как поступить? Приятно, несомненно. Но должен ли хозяин сам ходить за покупками? Или это - забота служанки? Попыталась вспомнить, как вел себя Холт в Салерано. Вроде, там на рынок или по магазинам он не рвался. Значит, это предложение лично для меня. Но, наверное, стоит отказаться, объяснив, что я не хочу рушить наши легенды. Только надо это сделать так, чтобы дать понять, что я оценила его любезность, что мне она приятна, и что я с радостью буду прибегать к его помощи в будущем.
   Начала я с того, что подошла к мужу, закинула руки ему на плечи и сказала то, что думала:
   - Главное, возвращайся быстрее сам.
   В результате меня поцеловали снова. Уже не в щеку. А потом прижали к стене, и через минуту мы оба дышали так, будто три раза обежали вокруг Сафрины по кругу.
   - Знаешь, мы же впервые с тобой действительно наедине. Одни во всем доме. Ты и я. Си-та-а...
   - Ох, Рейн...
   - Не знаю, как мы будем жить. Не знаю, как я выдержу...
   Его губы обжигали мою шею, а рука комкала юбку, задирая ее выше и выше. Я запустила пальцы в его волосы, чувствуя, как колотится сердце и подгибаются колени. Внезапно он отстранился:
   - Прости. Мне нужно идти. Вернусь через пару часов. Запри за мной дверь!
   И сбежал.
   Вздохнув, я отправилась в ванную. Решила, что нагрею воду и вымоюсь с дороги. И искупаю Соль. А потом сяду и напишу список того, что нужно купить. А завтра с утра пойду на рынок. Давно я там не была!
  
   Холт вернулся, как и обещал, через два часа. Причем все же завернул по пути в трактир и прикупил пару уже жареных цыплят, свежего хлеба и небольшой бумажный пакет с молотым кофе. Последнее - на утро.
   Документы обещали доставить завтра спозаранку. Холт усмехнулся, сказав, что допек всю местную инспекцию придирками, нравоучениями, чтением параграфов из налогового регламента и прочим занудством за полтора часа так, что его недовольство выделенным рабочим местом и каприз по поводу работы дома были встречены чуть ли не аплодисментами присутствующих.
   Я ответила тем, что сообщила, что в ванной мужа ждет бак горячей воды и чистое полотенце, и есть свежий чай, правда, без сахара, и - не ах какие - но горячие блины. А куриц я сейчас разогрею.
  
   Первый наш день в Сафрине закончился собачьей истерикой пополам со смачной мужской руганью снизу - это Ссэнасс пошла на разведку в ювелирный магазин. Не знаю, видели ее псы или просто чуяли, но, похоже, ларра нашла себе забаву. Пришлось сделать внушение, чтобы больше не хулиганила, - а то выгонят нас - и что тогда? Ссэнасс пообещала, что лая больше не будет. И скромно ушла в стенку.
  
   Весь вечер мы с Рейном косились друг на друга. Когда вместе ужинали, когда просматривали мой список покупок, когда вдвоем ахали над Соль - та уверенно начала держать головку. И, кажется, намеревалась в кратчайшие сроки научиться ползать. Правда, почему-то задом наперед. После того, как я накормила дочку и позаботилась о ларре, настала очередь Рейна.
   Эта странная вечерняя близость, оправданная и как бы узаконенная кудесником Сильванусом, смущала и одновременно доставляла удовольствие нам обоим. Рейн не просто пил меня - целовал, ласкал, говорил слова, которых я никогда не слышала раньше. И не думала, что их заслуживаю. О том, что мои ладони, как крылья голубки. Что моя кожа нежнее шелка, а пахнет весенними цветами. Что мои волосы - это шелковые сети, в которых запуталось его сердце. И что красивее женщины он не видел...
   Кажется, его немного забавляло моё смущение.
   Но прежде мы всегда держались в рамках. Точнее, в рамках держал себя Рейн, потому что боялся потерять самообладание. А я стеснялась, зная, что в любой момент к нам могут постучаться посторонние. Но теперь мы остались наедине, вдвоем во всем доме. Может быть, нам хватит изводить себя, и нужно все-таки рискнуть? Если Рейну это поможет стать спокойнее, расслабиться... Ему же надо...
   - Миф, - улыбнулся муж. - Удобный миф. Ты думаешь, каждый муж беременной жены, которая уже не может исполнять супружеский долг, задрав хвост, кидается искать другую юбку? А если бы мы не встретились, ты завела бы себе ньера для приятного времяпровождения? - поднял голову, посмотрел на мою возмущенную физиономию, усмехнулся. - Вижу, ответ написан на лице. А почему ты о нас думаешь хуже? У большинства мужчин избирательность не меньше. Вот мне нужна ты, и никто другой. И я готов подождать.
   - Рейн, я не верю, что ты сделаешь мне больно. А если сделаешь - я прощу. Потому что не ты заставляешь меня быть с тобой, это - мой собственный выбор. И потому, что я тоже люблю тебя.
   - Сита, нет. Я уже понял кое-что насчет тебя, и отвечаю - нет! Ссэнасс советует подождать, и я согласен. Пока мы ходим с синюшными спинами, думай о нас, как о женихе с невестой, - засмеялся, - ведь этот этап мы как-то пропустили. Хватит того, что я каждый вечер творю с твоей грудью. Мм-м... - губы переместились к шее, - ...и не только с ней.
   Я попыталась отпихнуть его. Говорить, когда происходит такое, было просто невозможно. Не удавалось даже думать. А узнать хотелось:
   - Рейн, Рейн... Что ты имел в виду, когда сказал, что кое-что насчет меня понял?
   Спросила и тут же пожалела. Сейчас ответит, что уже понял, что я - бесчувственная, но его это устраивает. Или не устраивает. Что так, что эдак - плохо.
   - Понял, что твой первый муж был еще тупее, чем я думал. Прости, подробно объяснять не стану. Если доживём - покажу.
   Совершенно непонятно, зато оптимистично. Особенно последняя фраза.
   - Сита, - он улыбнулся, - у тебя уже ребёнок, но при этом в некоторых вещах ты осталась девочкой. Потерпи...
   Ладно. Я гладила пальцами его плечи, перебирала черные волосы, прикасалась к лицу, и меня это всё вполне устраивало. Я бы даже не возражала, если бы дети появлялись от поцелуев - в исполнении мужа они мне очень-очень нравились.
   - Отпускай меня - я пойду.
   - А если мне приснится страшный сон? - улыбнулась я.
   - Сита, ну что ж ты делаешь? Ты же видишь, что я не хочу уходить. Вот только боюсь, что сам могу оказаться страшнее любого кошмара. Знала бы ты, о чём я думаю, когда целую твою грудь. Причём, - он чуть напрягся, - кажется, не все мысли мои. Например, сегодня пришли в голову два способа, о которых я раньше не слышал.
   Вроде шутка, а вроде и нет.
   - Ну, если такое пришло в голову, вывод однозначен: тот, кто делится с тобой актуальными знаниями - человек, мужчина. Я бы сказала, что это уже здорово. Что не чудо-юдо какое и не голосящая по утрам из окна малохольная дева.
   - А как ты относишься к рыжим?
   - Которые знают много способов? - опустила я ресницы.
   - Сита!!!
   Мой муж-брюнет внутри рыжий. А снаружи - синий! - вздохнула я, глядя на спину поднимающегося с кровати Холта.
   - Стой!
   - Сита?
   - Дай посмотрю на пятна. Что они побледнели еще немного - вижу. Но мне кажется, что края как-то изменились. Контуры, что ли, стали четче? Присядь, погляжу.
   Уверенности не было. Так что я постаралась как следует запомнить текущее положение дел, чтобы впредь следить аккуратнее.
   Потом Холт разглядывал мою спину. Я перекинула волосы на грудь и смирно сидела, обняв колени. Он гладил кончиками пальцев позвоночник, водил вокруг. Я ёжилась. Пока не трогаешь - вроде ничего, не так уж и чешется. Но стоит прикоснуться - и зуд становится почти нестерпимым.
   - Моя голубая жена. А если без смеха, ты тоже побледнела. И пятна - ты права - их границы меняются. Часть еще расплывчата, но часть стала выглядеть четко, как проведенная толстым карандашом линия.
   Так и эдак. И как - хорошо? Вот бы знать...
   Пару раз я ловила себя на желании написать о том, что произошло в катакомбах, учителю. Спросить совета. Даже бралась за ручку. И каждый раз откладывала ее в сторону. Потому что творящееся со мной и Рейном казалось чем-то очень личным, почти интимным. И как практически невозможно заговорить о нескромных недомоганиях даже с близким человеком, так и тут - я не находила слов... Зато потом нашла предлог или причину, почему стоит промолчать. Если всё закончится ничем - так и говорить не о чем. А если что-то выйдет, то не стоит доверять секрет такого масштаба бумаге и почте. И становиться предметом для любопытства всех последователей Сильвануса. Быть двухголовым теленком в кунсткамере не хотелось совершенно.
   Так что нашим главным научным консультантом оставалась Ссэнасс.
   Меня это вполне устраивало. Кто еще может взглянуть на проблему изнутри?
   Рейн закончил меня разглядывать и придвинулся вплотную. Обнял. Сейчас я сидела в кольце его рук и ног, он дышал мне в ухо. Потом твердая ладонь поднырнула под мою руку, приподняла грудь. Большой палец погладил сосок. Муж коснулся губами мочки уха: "Си-и-та..."
   Он снова целовал мою шею и плечо - медленно, тягуче, сладко. И опять наши сердца колотились, как сумасшедшие. Вторая ладонь сползла на живот, потянула шнурок панталон, распуская узел, скользнула в них. Я зажмурилась...
   И тут он остановился. И со стоном резко от меня отодвинулся.
   Я обернулась к нему:
   - Рейн?..
   - Сита, Сита... Ты такая нежная, доверчивая, послушная. Как я могу? Как?
   Что тут скажешь? Постараюсь быть еще и терпеливой. Когда-нибудь это кончится.
   Когда Холт ушёл, из-под кровати вынырнула Ссэнасс. Запрыгнула на одеяло, потопталась, выбирая место, и улеглась носом ко мне. Лап сейчас было почему-то пять.
   - Хорошшший дом. А ты - шшшди...
   Жду.
  
  
   Глава 20

Труд кончается, но хорошо

выполненная работа не пропадёт.

Катон Старший

  
   Бумаги привезли, как и обещали, на следующее утро. Холт учинил целое представление, гоняя доставивших их местных инспекторов. А попутно просветил нас всех, что и ящики неудобные, и почерк у писарей нехорош, и рассортировано всё не так, как следовало бы... В общем, думаю, часто тревожить нас не станут.
   Я копалась на кухне, соображая, чем мы будем питаться. Хотелось обязательно угостить Рейна тремя особенно хорошо удававшимися мне блюдами - пряным мясом в горшочках, песочными пирожными с взбитыми сливками и цукатами и - хмыкнула - жареной миреньей. Но в данный момент речь о деликатесах не шла, вопрос стоял просто и остро - было неясно, из чего готовить завтрак. В общем, беру корзину, спрашиваю у Холта, где тут ближайший рынок - наверняка ведь знает, - и топаю туда. А пока сделаю нам по бутерброду из остатков вчерашнего хлеба и курицы. И кофе. Без молока и сахара.
   Перед тем, как выйти из дома, села напротив зеркала. Нужно было заплести волосы. И тут имелись нюансы.
   Благородные ньеры предпочитали высокие прически с пучками или падавшими на шею локонами. А вот крестьянкам и прислуге полагалось носить косы. И не просто косы - по плетению на голове можно было понять, откуда родом хозяйка. Например, на крайнем юге Таристы принято было носить одну косу, начиная ее с макушки, и вплетая новые и новые пряди. А в предгорьях Аррите предпочтение отдавалось двум косам на прямой пробор. Иногда коса подвязывалась петлей, так называемой баранкой, или укладывалась короной вокруг головы. Иногда косичек было несколько, а затем они объединялись в одну. Мы с Вилькой потратили несколько месяцев, рассматривая селянок на базаре в Виэнии и копаясь в библиотеке - нам приспичило составить каталог народных причесок родной страны. Затея провалилась с треском. Точнее, мы махнули на нее рукой, после того как поговорили на рынке с парой колоритных особ из соседних деревень. Только у одной на голове красовался хитро заплетенный кукиш, а у другой коса начиналась от линии волос, потом делилась на две и крепилась за ушами. Выяснилось, что между разделенными речушкой шириной в три шага селениями идет давнее соперничество, и разный фасон причесок - тоже предмет соревнования - кто придумает позатейнее.
   - Рейн, откуда я родом? - обернулась я к прихлебывающему кофе мужу.
   - Из Кансары. Помнится, ты так говорила, - он удивленно уставился на меня.
   Спасибо, напомнил. В следующий раз спрошу, как меня зовут. Интересно, что ответит?
   - Ты не понял. Я - твоя служанка. Откуда столичные господа берут прислугу? От этого зависит прическа.
   - Аа-а, ты о косах? Ну, давай, будешь из Лизардии - это две косы корзиночкой. Как, подойдет?
   Ух ты! Он это знает! Хотя чему я удивляюсь... если он - сыщик, то знает и не такое.
  
  
   Дежавю. Я, в старом синем платье и поношенных башмаках, топаю вверх по крутой булыжной мостовой, а в руках у меня корзина, из которой торчит хвост миреньи...
   Учитель оценил бы юмор ситуации.
   Собственно, корзин было две. В другой лежали яйца, помидоры, дюжина красных яблок, зелень, два круга копченой колбасы, хлеб. А в первой, кроме миреньи, пакеты с крупами, бутыль с маслом, бутыль с молоком, коса лука и остальное, чему запах чудесной рыбы не страшен. В результате возник некий дисбаланс, попросту говоря, перекос - правая корзина оказалась заметно тяжелее левой.
   Я планировала отнести все домой, разгрузиться, покормить Соль, передохнуть, приготовить мужу обед и сходить на рынок во второй раз - прикупить картофеля, сахара и далее по списку. В принципе, можно бы было управиться за одну ходку, если взять посыльного. Но служанке не прилично транжирить деньги хозяина, не для того он её нанимал. Так что будем таскать все ручками. Кстати, мне не вредно, засиделась я дома. "Крылья голубки" - это мило, но несколько непрактично.
   В результате до вечера я убегалась так, что падала с ног. Но была вознаграждена восхищенным "Мм-м!!!" Холта, смаковавшим за ужином нежную розоватую мякоть миреньи с гарниром из жареного ломтиками золотистого картофеля и колечек сладкого красного лука.
   - Что это? Потрясающе!
   - Нравится? - поинтересовалась я.
   - Мм-м... - ответил муж, отправляя очередной ломтик в рот и прикрывая глаза. - Так что это?
   - Доешь - скажу, - улыбнулась я, подцепив вилкой очередной сочный розовый кусочек.
   Холт фыркнул. Серые глаза иронично прищурились на меня. Кажется, догадался сам.
   - Ну он и дурак!
   Точно, догадался.
   - Угу, - согласилась я.
   - Сита, спрошу о другом. Просматривал я сегодня декларации. И понял, что не знаю, на что обращать внимание. Если у тебя завтра по хозяйству дел не очень много, посиди, как освободишься, со мной. Или тут тишь да гладь... или я слепой.
   - Я бы сказала навскидку, что здесь надо искать не корабли, которые как "Чайка", приходят перегруженными, а наоборот, смотреть за теми, кто бегает туда и обратно полупустыми. Наверное, такие возят что-то, кроме занесенного в бумажки. И это что-то окупает хлопоты.
   - Разумно. Попробую приглядеться с этой точки зрения. - Посмотрел на опустевшую тарелку: - Добавка миреньи есть? Потрясающая рыба!
  
   * * *
   - Иногда, чтобы сделать что-то одно, нужно заняться совсем другим, - заявил Рейн мне на следующий день с утра.
   - Это как? - удивилась я.
   - Не знаю, как работает мозг, но когда есть сложная задача, к которой не знаешь как подступиться, разумно отложить ее в сторону, и она крутится, крутится где-то там на заднем плане... а потом неожиданно ты понимаешь, что решение - вот оно!
   Задумалась. А ведь у меня тоже так бывало! Моешь окно - и вдруг приходит в голову, как перевести строчку магической формулы, над которой накануне страдала два часа. Или, наоборот, читаешь гримуар - и ни с того ни с сего соображаешь, что забыла купить на рынке.
   - И чем ты хочешь заняться? - спросила я мужа.
   - Полистать твой учебник. Попросил бы один из семейных гримуаров, но для меня там страницы пусты. Пришла в голову мысль, что если посмотрю, какие есть заклинания и что с ними можно делать, смогу придумать, как лучше использовать твои таланты.
   - Я сама хотела поискать в книгах всё, что есть об одержимости. Конечно, это не совсем твой случай... но лишнее знание никогда не помешает. Как твой рыжий - снится?
   - Хорошо, что спросила. Я вспомнил, что видел во сне руки. Свои руки. В наручах. Давай-ка, пока помню рисунок, сяду и зарисую. Может быть, потом пригодится... Кстати, а тебе ничего на новом месте не снилось?
   Я покачала головой - ничего необычного. Кроме самого Холта. И об этом лучше промолчать.
   Но хорошая мысль - собирать детали видений. Можно будет и судить об их истинности, и по деталям попытаться отследить источник. Ну, и если Рейн убедится, что снится ему не злыдень какой, может, и у нас всё наладится.
   Рейн подошел к окну, выглянул наружу.
   Наша улица поднималась от гавани вверх, через торговый квартал к району, где за высокими каменными оградами стояли утопающие в зелени особняки знати. Называлась она красиво - Суалибили - улица "Звенящих утренних колокольчиков". Вообще, часть названий в городе была не таристийской - когда-то на этом месте жили совсем другие, приехавшие с востока люди. Но никого это смешение языков не смущало. Из-за рельефа улица Колокольчиков изгибалась, так что парадные окна дома, как и вход магазина внизу, выходили на юго-восток. Из спальни Холта и кабинета, через крыши домов впереди, была видна бледно-голубая полоса моря. Окна двух других комнат и кухни смотрели на северо-запад, в сторону предгорий. Это если поднять взгляд. А так можно было наблюдать бытовые сценки на чужих задних дворах. Например, вчера я мельком видела, как через двор от меня какая-то молодуха тайком, спрятавшись за развешанными на просушку пододеяльниками, целовалась с разносчиком бакалеи - свой лоток парень оставил под ближайшим кустом. А налюбовавшись на чужие шуры-муры, убила десять минут, глядя, как рыжий котенок пытается подкрасться к голубю... В общем, неплохое расположение окон - в доме весь день светло и есть на что глазами похлопать. Хотя летом актуальность бархатных штор явно чувствовалась.
   - Сита, погода портится. Всё же уже осень. У тебя есть теплые вещи? И зонт?
   Упс. Старый коричневый зонт - как раз подходящий для прислуги - у меня имелся. А вот платья для зимы не очень годились. Самое плотное, синее, было полушерстяным. И что хуже, у Соль тоже не было ничего теплее байкового одеяльца.
   - Рейн, я видела на краю рынка ряды с одеждой. Давай, быстро сбегаю, куплю шали себе и Соль.
   - Сита, сначала присядь-ка, нужно поговорить.
   Я села на край стула и настороженно уставилась на мужа.
   - Послушай, я готов вечно выдавать тебе по сорок серебрушек в неделю, если это делает тебя счастливой. Но все же я думаю о тебе, как о жене. И надеюсь, что ты станешь моей женой по-настоящему. Так что содержать я тебя не только обязан, но хочу. Тем более что я в долгу - муж тебе попался ущербный... - чуть грустно улыбнулся. - Вот давай, свои деньги ты будешь копить, хранить и всё такое прочее. Но брать на хозяйство, себя и дочку ты станешь из этого кошеля, который я кладу в верхний ящик комода. Если деньги в нем вдруг кончатся, я досыплю еще - это не проблема. И еще - о премиальных за раскрытие аферы начальника порта в Паэнье я не забыл - все бумаги оформит Брай. Могу выдать, если хочешь, твою долю уже сейчас. Или подожди до столицы - смотри сама, как тебе удобнее.
   Вспомнилось, как мы с Андреасом ехали из Виэнии в Салерано. И как на постоялом дворе я сумела вылечить старшего сына трактирщика, который воткнул себе в ногу вилы. Напоролся в сене. Рана была нехорошей, горячей, красная натянутая кожа вокруг лоснилась, вверх по икре пошли темные жилки... Моих сил еле хватило. Трактирщик понял, и чего избежал сын, и чего стоило это мне, и, не торгуясь, отсыпал десять золотых - сумму, по тем временам для нас огромную. И их тут же забрал и спрятал Андреас, сказав, что у него деньги будут сохраннее. Я не возражала. Тогда мне казалось, что именно так - нормально. Само собой, больше я этих денег не видела.
   Встав, подошла к комоду, выдвинула ящик. Ага, уж кошель так кошель. Такой полновесный мешок размером в два кулака! Потянула за угол - из горла с веселым звоном выкатились вперемешку десятка два золотых и серебряных монет. И это - только малая доля. Да на то, что тут, три года прожить можно!
   Взяла два золотых и дюжину серебряных соленов, пересчитала, положила в глубокий карман. Карманам я доверяла больше, чем кошелям - срезать кошелек проще, чем тянуть что-то из кармана горстью. Подошла к мужу:
   - Спасибо, принимаю. Тогда я на рынок, а ты зарисуй наручи, потом вместе поглядим, да? За Соль присмотрит Ссэнасс.
  
   М-да, если погода испортится - на базар не побегаешь. Значит, надо накупить впрок чего-то, что хорошо хранится. Например, копченый окорок и копченую же рыбу, сухую колбасу, кусок твердого сыра, тонких пресных лепешек, помидоров... Пока шла по улице, список рос и рос. Кстати, Холт прав: задул холодный ветер с моря, облепляя юбкой ноги и перекашивая мою соломенную шляпу. Похоже, погода меняется. Действительно пришла осень.
   Я выбрала себе огромную серую теплую шаль, суконный бежевый капор с парой крашенных под фазана куриных перышек, перчатки. Еще одну шаль - мягкую, белоснежную, из козьего пуха, втрое дороже моей, - я взяла укрывать Соль. А вдобавок - две пары пинеток и вязаный чепчик. Фланелевый я и сама сшить сумею.
   Продуктами нагрузилась так, что у корзин ручки трещали, - торговцы тоже обеспокоенно поглядывали на небо и охотно скидывали цену на продукты.
   - Тетенька, давайте помогу поднести? - рядом подпрыгивал, заглядывая мне в лицо, чумазый мальчишка лет десяти в безразмерных портках и грязной серой шляпе немыслимого фасона.
   Подумала.
   - Идти недалеко, до улицы Колокольчиков. Плата - медяк и крендель с маком. Согласен?
   - Два медяка!
   - Я сама - служанка. И транжирить хозяйское не могу. Один или несу без твоей помощи.
   - Ла-адно...
   В общем, сделка для обеих сторон была неплохой. А повела я себя так, как была должна. Бессмысленно наряжаться в старье, а потом начинать сорить деньгами. Надеюсь, пацан не утащит мой окорок.
   В результате домой я вернулась раньше, успев до дождя. А медяков я все же дала два - потому что по пути у кряхтящего носильщика порывом ветра скособочило шляпу, оттуда вывалилась прядь длинных волос, и стало понятно, что это - девочка. Которой, судя по радости при виде лишней монетки, приходилось в жизни куда труднее, чем мне самой.
   - Ты добрая, тётенька! Когда пойдешь на рынок еще - спроси Винту! Это я, и я всё тебе донесу! - чумазое дитя унеслось вскачь вниз по улице. А с неба начали падать тяжелые холодные капли - холодный ветер пригнал осенний дождь.
  
   Пока я ходила, муж зарисовал свои сны. В своеобразной манере. Похоже, в Холте дремал талант карикатуриста. Если он захочет кому-нибудь отомстить - пусть нарисует! Но пока муж изобразил зверя, которого иначе, чем шестиногим слоном, было не обозвать. Странная тварь стояла на четырех задних - ногах, лапах, конечностях? - а в передних умудрялась держать секиру. Никогда не видела слонов с секирами. И, надеюсь, что и не увижу - зрелище не для слабонервных. Впрочем, бивни и задранный хобот тоже присутствовали. Посмотрев на моё лицо, Рейн фыркнул и пожал плечами. Мол, он не виноват: что приснилось - то и нарисовал.
   Ладно, будем искать шестиногих слонопотамов. Это не самое странное в нашей жизни.
   Разобрав продукты, я, уже в домашнем платье, залегла в любимой позе - поперек кровати задом кверху, подперев щеку рукой, с гримуаром под носом. Холт с учебником устроился рядом, использовав вместо подушки самую выдающуюся часть моего тела. Глаза мужа были в книге, но рука бродила в районе моих коленей. С кухни тянуло аппетитным запахом - там булькал гороховый суп с копченым мясом. На второе я собиралась сделать лепешки с начинкой из тертого сыра, чеснока и помидоров.
   Сытая Соль, на которую я уже примерила и чепчик, и пинетки, и которая с негодованием их отвергла, навоевавшись, тихо спала в своей корзинке. Ларра ушла на крышу - смотреть на город и на дождь.
   Хо-ро-шо...
   Сейчас меня не волновали ни пираты, ни слоны, ни другие мировые или локальные проблемы - мне просто было хорошо.
  
   Два дня лил дождь. Мы сидели дома, попеременно читали магические книги и работали с бумагами. Кажется, что-то мы уловили, хотя принцип казался странным. Часть кораблей плавала между Сафриной и Симирой не спеша, в сроки, как получится, зато с полной загрузкой. Оттуда рис - туда оливковое масло. Оттуда ковры и козью шерсть - туда говядину и твердые сыры. Оттуда кедровую древесину - туда - транзитом - заморскую посуду. Все понятно. Но было полдюжины судов, которые метались туда-сюда так, словно у них паруса на корме горели. Казалось, что для них сроки важнее рентабельности. А вот почему - было совершенно непонятно. Вроде бы опий - не скоропортящийся продукт. И в Сафрине эти корабли тоже не задерживались... Непонятно. Все шхуны принадлежали разным частным лицам, и ни одно из этих имён Холт раньше не слышал.
   Я поинтересовалась, он что, знает всех судовладельцев Таристы? И получила лаконичный ответ: "Всех крупных".
   Ладно, думаем дальше.
   Моя спина, по словам Холта, продолжала меняться. Ставшие четкими линии бледнели быстрее. В них даже появились разрывы. Я интерпретировала это как то, что мои магически мешки, или мехи, или пузыри, или как их там, наконец-то решили, в каких границах желают существовать. Оставалось молиться покровителю магии Рианнесу, чтобы эти пределы были шире прежних. Но кто знает? От Ссэнасс ничего, кроме "шшшди..." добиться было невозможно. А еще ларра иногда на два-три часа исчезала. Правда, только в то время, когда Соль мирно дремала - своими обязанностями няньки Ссэнасс никогда не манкировала. Я попыталась выяснить, куда ходит ларра, и получила ошеломивший меня ответ:
   - Сссплю на сссобаке.
   Что думает по этому поводу собака, спрашивать я не стала.
  
  
   * * *
   - Тебе привет от Брая, Лена, Тир, Сании и Эли, - сообщил Холт за завтраком.
   - Мне давно любопытно, у тебя шар, зеркало или амулет? - поинтересовалась я в ответ.
   - Вообще-то, это, как понимаешь, секрет. Но тебе скажу... Кстати, что сама думаешь?
   - Что шар и зеркало менее компакты и удобны в обращении. В дороге их легко разбить, и с собой носить не станешь. Но чем вещь миниатюрнее, тем больше надо вбухать в нее сил, чтобы работала. А ты с легкостью общаешься на таком расстоянии со столицей и Паэньей. Вывод: мой муж - большая шишка, ибо кому попало амулет такой силы и цены не дадут. Правильно?
   - Правильно, моя умная жена, - засмеялся Рейн. - Так слушай, к чему я это рассказываю. Брай лично разбирал переписку ныне уже покойного Сириньи. И вот с последней мерой мы, похоже, поспешили. Потому как выяснилось, что - как ты там его называла? - ногодрыг-педагог, да? - был еще жаднее и пронырливее, чем мы думали. Оказалось, что в свободное время от постельных утех и танцев Сириньи подрабатывал шпионом, посылая собранные в Паэнье сведения о флоте, товарообороте, важных должностных лицах и их семьях к себе на родину, в Андарру. И не только туда. Нашлась еще целая пачка бумаг - как понял Брай - дубли донесений, которые Сириньи отправил в Лорецию. К столичному респонденту он обращался без имени, называя его высокочтимым ньером. Интересно то, что в этих посланиях речь идет не о товарообороте или корабельных пушках, а о личных делах и семьях влиятельных лиц. Причем иногда Сириньи поручалось соблазнить ту или иную особу, похоже, чтобы получить рычаг для воздействия на мужа или же для возможности шантажа семьи неосмотрительной ньеры. Вот так.
   - И что теперь?
   - Теперь? Список есть, будем разбираться. Часть проблем рассосется сама собой, потому что при аресте слуг стопка любовных писем со стола попала на глаза слишком многим людям и уже стала достоянием гласности. Как я слышал, излияния Сириньи на тему кружевных подвязок на прелестных ножках читали вслух и при этом бились об заклад, какое имя окажется в следующем опусе. В результате - Брайт напророчил верно - Паэнью захлестнула волна разводов и разрывов помолвок.
   - Как думаешь, - вернулась я к тому, что казалось важнее семейной жизни смотрителя катакомб, - столичный покровитель Сириньи как-то связан с нашим делом?
   - Не знаю. Не уверен даже, что мы сможем его вычислить. Но прикинь, если ты владеешь фамильными тайнами важных персон, тебе легко заставить их выполнять свои приказы или воспользоваться влиянием, чтобы расставить по нужным местам своих людей. Это сгодится и для пиратства, и для контрабанды, и для протекции в торговле, и если ты просто высоко метишь. Поглядим.
   - Рейн, дождь закончился. И продукты тоже. Я накину шаль и схожу на рынок?
   - Конечно, иди. Только не таскай корзин, от которых верблюда расплющит. Или найми носильщика. А как вернешься, я тоже выйду в город - а то так пока нормально и не осмотрелся.
   - А ты будешь искать пропавшего знакомого?
   - Вообще, я рассчитывал на тебя. Половина линий на твоей спине уже пропала. Еще неделя-полторы, а столько мы тут наверняка проторчим, и ты сможешь магичить. А сейчас все равно непонятно, как его искать... И хочет ли он, чтобы его нашли.
  
   Я шла на рынок, пряча лицо от порывов резкого влажного ветра, и раздумывала о недостатках жизни на верхнем этаже. Основным, на мой взгляд, была невозможность закупить продукты впрок. В обычных домах обязательно сооружались прохладные, ниже уровни земли, погреба. И там сыры или окорока могли лежать неделями. Состоятельные люди прибегали к помощи магии. Я сама зачаровала в доме в Салерано большой деревянный ящик, обитый пробкой, - внутри, вне зависимости от температуры снаружи, всегда держался легкий мороз. Такие заклинания надо было подновлять примерно раз в год, но пока они работали, хранение мяса или молока проблемой не являлось. А сейчас мне приходилось изворачиваться - скажем, сваришь пряный бараний суп с рисом и помидорами, и пока не съешь, два раза в день - утром и вечером - кипятишь его, чтобы не прокис. Неудобно. О прочем и не говорю... Хорошо, что Соль с ларрой были на натуральном кормлении, и заботиться о свежести продукта не приходилось. Но к тому времени, как Соль начнет есть кашки или тертое яблоко, лучше оказаться в доме, где есть возможность держать пищу в холоде.
   Седло барашка, свежий каравай, пирожки с курагой, первая хурма, мера риса, кусок сыра, пара головок чеснока, свежая зелень, кочан капусты, четыре среднего размера морских окуня с красными хвостами, копченый цыпленок... я опять нагрузилась так, что пожалела, что хозяйки не ходят с тачками. А что? - удобно бы было - туда столько всего напихать можно!
   Начала неуклюже разворачиваться, стукнув корзиной по ноге какого-то мужчину. Тот отскочил и выругался под нос.
   - Тетенька, тетенька! Я помогу! - раздался звонкий голос.
   Оглянулась - ко мне, размахивая руками и скользя на грязи, бежала знакомая фигурка в штанах мешком.
   Как ее зовут? Винта? Или нужно называть Винтом? Если прячет, что она девочка, раскрывать не стану - не моё это дело.
   - Хорошо. Держи корзины. Плату знаешь.
   - Тетенька... - Серые глазищи уставились мне в лицо. - А можно один медяк сейчас?
   - Зачем?
   - Я молока куплю. Мне надо.
   Молока? Ну, пусть. Не похоже, что врёт.
   - На медяк. Беги, покупай, жду тебя здесь.
   Если сбежит - мне наука. Но как-то верилось, что Винта вернется. А я пока ещё пучок укропа прихвачу... и вот этот еще теплый крендель.
   Она прибежала быстро. И шла тоже быстро, оглядываясь каждые десять шагов - не отстала ли я и довольна ли её усердием?
   У дома я отдала Винте второй медяк и добавила пару пирожков и половинку кренделя. Судя по тому, что девочка порывалась затащить корзины вверх по лестнице, оплатой она осталась довольна.
   - Тётенька, а вы когда снова на базар пойдете?
   - Через день, наверное.
   - Ага! Я ждать вас буду! - и улетела вниз по улице, прижав к себе бутыль с молоком.
  
   За ужином вернувшийся из города Холт был рассеян, сидел и барабанил пальцами по столу. Поймал мой взгляд:
   - Сафрина изменилась. А в чем дело - не пойму. Просто чувствую. Я прошелся по городу, посмотрел с набережной на корабли, посидел в трактире... Да, прогулялся мимо дома пропавшего ньера Бернали.
   - И? - поторопила я.
   - И. В подворотне напротив дежурит пара личностей не злодейского, но и не респектабельного вида. На меня внимания не обратили - улица большая, народу много ходит. Но я бы сказал, что это аргумент в пользу гипотезы, что мой знакомый сам залег на дно.
   М-да. Значит, пока не знаем, что за рыба водится в этом водоеме, следует быть очень осторожными.
   Варим суп, выявляем странные закономерности в декларациях, верим, что рано или поздно перестанем быть синими...
   А сейчас я уберу со стола и пойду купать Соль.
   Ну и ларру за компанию.
   И полы заодно помою...
  
   - Рейн, а у нас на этой стороне полуострова есть королевский флот?
   - У нас везде есть королевский флот, - хмыкнул муж. - Потому и живем спокойно.
   Угу, ясно. Хочешь мира - готовься к войне.
   - А королевский флот имеет право останавливать и досматривать суда?
   - Если есть веские - подчеркиваю, веские - основания подозревать, что судно нуждается в помощи или замешано в преступлении.
   - Я подумала, что если какой-то из тех кораблей, которые бегают туда-сюда порожняком, выловить и посмотреть - что они там возят?
   - Хм. В принципе, если не разберемся по-другому, можно. В крайнем случае, объясним недостоверными агентурными сведениями и тупоумием всё перепутавшего капитана.
   Пока разговаривали, я перебирала зелень для салата у кухонного стола, а Рейн стоял за моей спиной. Не рядом, не вплотную... но я чувствовала его всей кожей. С самого приезда муж ходил за мной следом. Устраивался с книгой или бумагами там, где я занималась чем-то другим, даже на кухне. Провожал глазами. И при малейшей возможности касался, притрагивался, обнимал, тыкался носом, целовал, гладил...
   Его внимание и близость, несомненно, были приятны. Если бы не одно "но". Я боялась. Боялась не того, что он однажды сорвется и причинит боль, а того, что когда мы все-таки окажемся вместе, я не оправдаю его ожиданий. И его потеряю. Не знаю, как должны вести себя ньеры в интимной обстановке, но, должно быть, я делала что-то не так. Потому что Андреас охладел ко мне очень, очень быстро.
   Так что сейчас я разрывалась. С одной стороны, мне хотелось, чтобы мужу было хорошо. С другой - мне самой было неплохо и так. И было страшно, что период вынужденного ухаживания, не переходящего в близость, - это самое сладкое, что светит мне в нашем коротком странном браке. И что, когда всё случится, не я, а Холт наутро отведет глаза...
   Чем дольше ждёшь - тем ждёшь большего. Когда мне было пять лет, и мама была еще жива, я увидела в витрине куклу. Она покорила и поразила меня с первого взгляда - с фарфоровым личиком, красными губками бантиком, огромными голубыми глазами и водопадом золотых кудрей. Платье было розовым, а из кружевных манжет виднелись ручки с тоненькими белыми пальчиками. Она казалась настоящей девочкой, и мне ужасно, безумно хотелось, чтобы Белинда - это имя казалось мне безумно красивым - стала моей куклой. И больше - моей подругой. Ведь она - как живая!
   Но я понимала, что кукла - дорогая. А жили мы не слишком богато - мать выплачивала ростовщикам долги отца с набежавшими процентами, и на это уходили почти все заработанные ей деньги. Но каждый раз, когда выпадала возможность, я бежала к витрине - посмотреть, поговорить с моей Белиндой. С каждым днем она казалась мне прекраснее и прекраснее. Я дофантазировалась до того, что убедила себя, что Белинда молчит, потому что на нас смотрят. А вот если бы мы остались вдвоем, она обязательно, непременно бы со мной заговорила!
   А потом пришла зима и мой день рождения. Когда я открыла большую алую коробку - счастью не было предела - с белого нежного шелка, в своем розовом платье, на меня голубыми глазами смотрела Белинда!
   Восторг продлился ровно до того момента, пока я не схватила её руками и не прижала к себе. Оказалось, что под платьем нет тела. Нормального тела. Фарфоровая голова, кисти рук, ножки ниже колен в туфельках крепились прикрытыми кружавчиками черными железными крючками к чему-то, напоминавшему набитый тряпками мешок с грубыми отростками-культяпками рук и ног. Все мои мечты о подруге, всё, что я нафантазировала, пока ждала и хотела, лопнуло в один миг, как мыльный пузырь.
   Я сумела сдержаться и не разреветься - ведь мама ждала от меня радости...
   А сейчас я сама чувствовала себя такой Белиндой. Не знаю, что видит Холт, когда смотрит на меня, но когда он приподнимет платье, флёр исчезнет. Так что не надо ложных иллюзий - они разбивают сердце.
   Обернулась к мужу с улыбкой:
   - Рейн, когда мы спускались с плоскогорья, я обратила внимания, что грузовых повозок на дороге совсем немного. А товар в порт привозят десятки кораблей...
   - Понял вопрос. Сейчас расскажу. Смотри, Сафрина на северо-востоке Таристы, да? Ту дорогу, по которой мы спускались, ты оценила - серпантин, много крутых опасных поворотов. Для карет и всадников - приемлемо. Для грузов - тяжело и опасно. Зато южнее есть место, где с плоскогорья вниз падает каскадами водопадов большая река - Ардас. И пару сотен лет назад один предприимчивый купец нанял строителей, которые по его замыслу углубили русло и установили под потоком воды полдюжины колес. А от них идут тросы, которые тянут подъемники. Сделано все надежно, цена приемлемая, за один раз подъемник может вытянуть на гору платформу с парой волов или коней. Или телегу с мукой. А дальше идет ровная дорога. Вот и выходит экономия сил, нервов, времени и, в конечном итоге, денег. А потомки умного купца давно купили дворянскую грамоту и проживают в Лореции.
   Интересная история.
   - Да, - продолжил Холт, - еще один большой тракт идёт на юг вдоль побережья. По нему везут все товары, предназначенные для центра страны. Через два дня пути дорога поворачивает на запад, но там рельеф уже пологий. Поедем - посмотришь сама.
   Еще интереснее.
   Рейн взглянул на меня, сделал шаг и обнял.
   Я прижалась к нему.
   Пусть будет что будет...
  
  
  
   Глава 21

Убийство - это всегда ошибка. Не следует делать того,

о чём нельзя поговорить за чашкой чая.

О. Уайльд

  
   Я выглянула в окно и поморщилась. Нет, ну просто осенний дождь - это удовольствие ниже среднего. Но ледяная косая морось, да с порывами холодного ветра, который рвёт из рук зонтик... но идти на рынок всё равно придется.
   - Любопытно, - в голосе Рейна слышалась улыбка: - Ты вжилась в роль служанки так, что даже я тебе верю. Например, за десять дней, что мы тут, ты ни разу даже не заглянула в ювелирный, который прямо под нами. Настоящий героизм!
   Гм. Героизм. Ну да, разумные соображения - что нечего прислуге делать в магазине, где цена на одну вещицу больше ее полугодового жалования, - присутствовали тоже. Но не особо и хотелось. Вот был бы там книжный - удержаться было бы намного сложнее.
   Зато ларра продолжала ходить вниз "спать на собаке".
  
   Еще раз пересчитала деньги. Закуталась в шаль. Зашнуровала ботинки. Нацепила суконный капор - соломенная шляпа уже не по сезону. Взяла две корзины, зонт... всё, пошла.
   Почему тут так часто идёт дождь, я уже знала. Дело было в горах Аррите на севере, смыкавшихся с другим горным хребтом на востоке. Из-за гор теплый воздух с восточных равнин отворачивал на юг, шел над морем, напитывался влагой... и проливался над Сафриной дождем, наткнувшись на высокое плоскогорье за ней. С другой стороны, именно восточный хребет перенаправлял грузовые потоки в Симиру, а оттуда - к нам. Забавно: горы полезны для торговли, но вредны для погоды. Но нельзя же хотеть всего?
   На рынке я постаралась управиться быстро. Кусок свежей говядины, лук, морковь, чеснок, перец, стоун риса впрок, стоун сахара и - не удержалась - купила половинку аппетитно пахнущего копченого угря. Теперь свежий хлеб, сыр, завернутый в белую тряпицу кусок сливочного масла - и можно опять сидеть два-три дня дома, в тепле и приятной компании.
   Как всегда, не успела я закончить покупки, словно из-под земли вынырнула Винта.
   - Тётенька! Давайте корзины!
   Я еле узнала Винту - поверх несообразной шляпы на голову девочка надела колпаком промасленный бумажный мешок, очевидно, спасавший от дождя. Капли стучали по коричневой бумаге и, не задерживаясь, скатывались вниз. Правда, резкий ветер всё время норовил сдуть с русой головы и мешок, и шапку.
   Я улыбнулась:
   - На, держи корзины. И пошли отсюда быстрее - кажется, сейчас польет еще пуще.
   Винта кивнула, одновременно тревожно озираясь. Что это с ней? Проследила за взглядом девочки - что делают на рынке эти двое парней? Не покупатели... в руках ни одного свертка, и на прилавки вообще не глядят. Зато смотрят на Винту, а теперь начали разглядывать и меня. Неприятно как-то.
   - Пошли. И, Винта, что это за люди?
   - Какие? - дернулась девочка, одновременно ускоряя шаг.
   - Двое мужчин. Похожи на матросов. Что им от тебя надо?
   Вместо ответа Винта припустилась почти бегом. Я оглянулась - те двое о чем-то спорили, глядя в нашу сторону.
   - Пойдемте быстрее, тётенька!
   По узкой пешеходной улице, соединявшей два квартала, мы почти бежали. Я заразилась паникой Винты и всё время оборачивалась через плечо. Но, кажется, никому мы не были нужны. Да и вообще, что я? Пусть не ясный, но все же день. А я лишь невзрачная служанка с тощим кошельком и корзиной с продуктами. Да и Винта явно не карманница какая-то.
   Но всё же, выйдя на улицу Колокольчиков, я с облегчением перевела дух. Тут, несмотря на дождь, ходили люди. Запыхавшаяся Винта тоже сбавила шаг. До дома осталось пройти совсем немного.
   У лестницы я забрала корзины. Дала два медяка:
   - Если хочешь, подожди минутку. У меня на кухне есть блины, сейчас вынесу тебе парочку.
   Девочка радостно закивала, поддергивая штаны.
   Секунду подумав, перехватила тару, и всучила Винте свой зонтик.
   - Держи. Я быстро.
   Рейн открыл дверь, укоризненно посмотрел на корзины в моих руках, подхватил перегруженную тару, быстрым шагом пошёл на кухню.
   - Рейн...
   - Не сейчас. У меня сеанс связи со столицей, - поставил провиант на стол и исчез в кабинете, плотно прикрыв за собой дверь.
   Ладно, потом расскажет.
   Подошла к буфету, доставая тарелку с блинами. Отделила три от стопки, добавила ломтик бекона, положила всё в пакет из-под хлеба.
   Я уже была в прихожей, когда с улицы раздался визг:
   - Пусти-и-ите!!!
   Распахнула дверь и увидела, как двое - те самые, с базара, - тащат упирающуюся девчонку прочь по улице. Мой перевернутый зонт валялся у подножья лестницы.
   Мне даже в голову не пришло позвать Холта - я просто кинулась по ступеням вниз, следом за волокущими Винту мужчинами и вцепилась в рукав парня, который был ближе:
   - Что тут происходит?
   - А, вторая пришла? Ну, ты нам тоже пригодишься! - Глаза обернувшегося мужика были злющими... и расчетливыми. И уже не я, а он держал меня за рукав. А в другой руке возник нож. - Заори, получишь в бок!
   Второй отвесил Винте оплеуху, оборвав крик.
   Я открыла рот - что делать? А, вот - вдали показался полицейский патруль! Они нас видят, они помогут!
   Но полицейские вместо того, чтобы бежать к нам, повернулись спинами...
   Сообразив, что могу сделать, чтобы выиграть время, ахнула, свела глаза к переносице и мягкой бескостной кучей осела в лужу. Не ору, бить и убивать не за что... но пусть попробует меня поднять! Если надо - лягу!
   - Вставай, курва! - меня больно ударили ногой по ребрам. - Не встанешь, тут и умрешь!
   Кажется, они были уверены, что никто не вступится за нас, никто не будет им мешать. Как те предатели-полицейские... И правда - улица мгновенно опустела. Но Рейн - он в кабинете, окна которого выходят на улицу. Если закричу - наверняка услышит! Ага, закричу... и тут же получу нож под ребро.
   Неужели придется магичить?
   Не пришлось - выручила ларра. Я открыла рот, увидев скачущую по лужам серую кошку с задранным хвостом, следом за которой неслись два громадных короткошерстных черных пса. Ларра мявкнула, и первая из собак прыгнула, вцепившись в плечо мужика, занесшего надо мной нож. Другой нападавший, бросив Винту, кинулся бежать. Второй пёс погнался за ним, скачком догнал, рванул за ляжку и с рычанием затряс башкой с выдранным из штанов синим лоскутом в зубах. Бандит, удвоив скорость, хромая и держась за филейную часть, метнулся в ближайший переулок.
   - Холт! Хооолт! - завопила я на всю улицу.
   Могла бы и не орать - он уже был рядом, с обнаженным клинком в руках. И - без раздумий, с ходу - вонзил его в бок тому, с ножом, которого уже грызла собака. Теперь на земле валялись трое - я на спине в ледяной луже, поперек меня бандит, из бока которого хлестала кровь, и рядом, кучкой тряпья, - Винта с растрепанными волосами. Шапку девочки вместе с самодельным капюшоном унес ветер.
   Улица по-прежнему была пуста.
   Впрочем, не прошло и пары минут, как из ювелирного, ругаясь на ни с того ни с сего взбесившихся и удравших собак, примчался запыхавшийся сторож.
   Рейн, который уже взял себя в руки и помог мне подняться на ноги, тут же пристроил того помогать нам. Мужчины вдвоем оттащили труп бандита с проезжей части. Муж присел, чтобы обыскать тело, - надо же попытаться понять, кто и почему на нас напал? Нашел ли что-то, узнать мне не удалось - появились прятавшиеся до того в подворотне полицейские.
   И вот тут ньер Аржулен с его собаками оказался очень кстати. Сторож, бурно жестикулируя, свидетельствовал, что своими глазами видел, как на служанку благородного ньера, живущего над магазином, напали головорезы. Да, ньер, который сверху, вот он. А собаки... собаки тоже помогли. А бандит - вон - в канаве валяется.
   Я пришла в себя уже достаточно, чтобы сообразить, что вряд ли стоит рассказывать лишнее тем, кто явно не собирался нас защищать. И изобразила полную, беспросветную тупость и растерянность. Уже пришедшая в сознание Винта вела себя похоже - сидела на земле, размазывала грязь по щекам и всхлипывала:
   - Тё-ётенька, тё-ё-ётенька...
   - Это твоя племянница? - ткнул в меня пальцем один из полицейских.
   Я кивнула, показывая исподтишка сжатый кулак Холту, который уставился на допустившего фамильярность патрульного злым взглядом.
   - Ну ладно, никто не пострадал, труп мы заберем, а впредь не нарывайтесь на неприятности! - и повернулся спиной.
   Сторож, спохватившись, что магазин остался без охраны, свистнул, подзывая собак, которые как раз закончили разбираться с упавшим на землю пакетом с блинами. Сидевшая рядом ларра умильно смотрела на чавкающих псов, и я только захлопала глазами, когда Ссэнасс прыжком вскочила на загривок ближайшему из здоровенных кобелей, потрусивших к хозяину. Самое удивительное, что страшенный, размером с теленка, с клыками в палец пёс еще и завилял куцым хвостом. И, обернувшись, попытался лизнуть ларру. Ну и ну!
   На прощанье муж высыпал в ладонь ньеру Аржулену пять серебряных соленов. Тот замялся, но взял:
   - Если что надо, обращайтесь!
   Винту мы забрали с собой.
  
   - Почему ты не закричала сразу?
   Честно? Да просто не сообразила. И не думала, что всё так серьезно.
   - Сита, Сита... Что же нам делать?
   Мозги мне вправить. Я привыкла думать и поступать, как маг. А сейчас, когда колдовать не могу, выясняется, что гожусь только на то, что сковородки чистить да на рынок ходить. Курица курицей...
   - Сильно испугалась?
   Ну вот, кажется, уже не злится. Всхлипнула, оправляя платье. Сама мокрая, юбка грязная, да еще в пятнах крови, край новой шали тоже испачкан, на ребрах синяк, наверное, будет. Но Винте, трясущейся за моей спиной, хуже. Словно услышав мои мысли, девчонка отступила к дверям:
   - Тётенька, я пойду?
   - Куда? - оглянулась я. - Давай вымойся, высохни, я тебя накормлю и поговорим. Ты из нас одна знаешь, что случилось.
   - Не-не-не... - замотала мокрой головой Винта. - Ничего я не знаю!
   Врёт. Но так боится, что правду из неё сейчас не вытянуть и не выбить.
   - Пойдем в ванную, а потом я поищу для тебя сухую одежду.
   Холт покачал головой.
   - Разожгу плиту, поставлю чайник. - Улыбнулся: - С этим я вполне справлюсь.
  
   Через час мы сидели на кухне.
   Мытая Винта умяла три громадных бутерброда с маслом и рыбой, а потом пристроилась на деревянном полу у горячей печки и задремала. Её жуткие безразмерные штаны сохли на веревке рядом. Как и моя шаль с аккуратно застиранным в прохладной воде с добавлением уксуса краем, и пострадавшая юбка.
   Сама Винта в моих падавших с нее панталонах и одной из рубашек Холта выглядела чучело-чучелом. Правда, очень милым - с худенького личика смотрели огромные серые глаза, а распущенные русые волосы, которые я помогла расчесать, доставали до попы. В процессе мытья выяснилось, что Мышонку, как я прозвала про себя девочку, уже одиннадцать лет. Живет она одна, потому что мама пропала два года назад. А молоко нужно было для котят, у которых тоже пропала кошка-мама. Но она нашлась... Боги, почему такое происходит с детьми?
  
   Рейн покосился на разомлевшую Винту и поманил меня пальцем:
   - Пойдем в комнату, поговорим.
   Я послушно потянулась следом.
   Не успели мы зайти в комнату, как он меня обнял. Зарылся носом в волосы:
   - Сита, Сита, я снова чуть тебя не потерял.
   Я обняла его за талию, прижимаясь теснее:
   - Ты меня спас.
   - Скажи спасибо Ссэнасс. - Усмехнулся: - Ты поняла, что наша ларра у собак - вожак стаи? - и посерьезнел. - А еще я опять потерял контроль. Как увидел тебя на земле и бандита с ножом... Первый порыв вообще был - отрубить голову.
   Я икнула. Никогда еще не видела отрубленных голов... и как-то не рвусь расширять кругозор. Подняла глаза на мужа:
   - Смотри на это по-другому. Выходит, тот, кто тебе снится, готов сражаться вместе с тобой и защищать меня.
   Тот задумался.
   - Ну, если он тоже тебя полюбит, может, всё и не так страшно.
   - Рейн, дай я присяду? Ноги не очень держат.
   - Ох, прости, сейчас.
   Сели мы интересно: он в кресле, а я - у него на коленях. Он опять зарылся лицом в мои волосы... а потом заговорил. Серьезно.
   - Сита, думаю, что эта попытка похищения - то самое, что мы искали. Послушай, что узнал я...
  
   Вообще, наша Тариста была весьма мирной и законопослушной страной. Нет, ну случались дебоши в трактирах, кражи на рынках, грабежи домов... но это, скорее, было исключением из правила, чем нормой. Вот конфликты соседей, судебные тяжбы и торговые войны - этого да, у нас хватало. Но о разбойниках на дорогах я читала лишь в приключенческих романах - в Таристе их повывели поколения назад. Может быть, потому тогда, в Салерано, мы с Холтом и не были готовы к нападению. А то, что произошло сегодня, было вообще из ряда вон.
   - Итак, в двух словах: пропадают люди. Сначала я попытался выяснить, не случалось ли в городе чего-то необычного - но ответа не получил. Тогда я расширил круг поисков, и потребовал отчёт обо всех происшествиях в радиусе двух дней пути. Вот тут-то и выявились закономерности. В одной деревне исчезли молодые селянки, которых позвали на сбор винограда в большое поместье. Ушли - и не вернулись. В другой - несколько опять-таки девушек наняли в городской дом кухарками и прислугой - и те тоже сгинули: родные ждали писем или других весточек, и не получили ничего. Пытались искать сами - не нашли. И таких случаев - десятки. И из самой Сафрины шли жалобы, что пропала такая-то, исчезла сякая-то... а потом, два года назад, как отрезало. Больше никаких жалоб. Тишь да гладь. Словно всё вошло в норму. Или, - сделал паузу, - все напуганы до такой степени, что больше не жалуются. - И закончил: - Вот что я почуял во время той прогулки по городу - страх.
   Я поёжилась. Он обнял меня крепче и продолжил:
   - То, что произошло сегодня, расставляет всё по местам. Вас - двух юных девушек - пытались похитить среди бела дня прямо на улице. То, что не вмешался никто из прохожих, - допустимо, не все способны противостоять головорезам, рискуя получить нож под ребро. Но вот то, что полиция явно прикрывала нападавших, - это из рук вон плохо. Ты поняла, что если бы не Аржулен с его псами, нас бы попытались забрать в отделение и, скорее всего, мы бы оттуда не вернулись? Я бы умер от расстройства и сердечного приступа в камере, а вы с Винтой - исчезли. Ну, ясно, с нами бы так не было... но с обычными горожанами могло произойти именно такое. Но что ни делается - все к лучшему. Теперь мы знаем, где и что искать.
   - И что дальше? - сейчас меня волновало это.
   - Вкратце - сбрасываем маскировку. Больше я тебя одну из дома не выпущу. И прямо сейчас отправлю сообщение о случившемся в столицу. Ведь тебе тоже понятно, что происходит? Кто-то наладил торговлю рабынями, которых через Симиру сплавляют на восток.
   - Рабынями? - как в такое поверить?
   - Ты видела восточных женщин? Смуглая кожа, широкие лица, черные прямые волосы, узкие темные глаза. Наши девушки - белокожие, русые и светлые, серо- и голубоглазые - это редкость и ценность. А порядки в какой-нибудь Эрминии или Сарианте другие: женщины там сидят в домах, им запрещается выходить на улицу без сопровождения и с открытым лицом, они не могут владеть собственностью и многое другое. Если девушка сядет верхом на лошадь, это считается жутким непотребством, и её забивают камнями. И, да, рабство там есть. А за трёх красивых девушек-рабынь можно получить денег больше, чем за стадо коров.
   Ох.
   - Кстати, - дыхание Холта коснулось моей шеи, - что ты собираешься делать с Винтой?
   - Арвинта, - улыбнулась я. - Её полное имя - Арвинта. Думаю, предложу ей поехать в Виэнию, к учителю. Возраст как раз подходящий.
   - Туда? Почему?
   - Пока мы мылись, она забеспокоилась, что у меня спина в ушибах - с остатками синих разводов. Спросила, не ты ли меня бьешь? Ты показался ей очень страшным.
   Ой, зря я про это... с юмором на эту тему у Холта не очень. Сглотнула и продолжила:
   - Выходит, она может видеть заклинания. Рейн, отпускай меня - мне Соль пора кормить. И ларру...
   - Иди. Мне надо поработать.
  
   До того, как заняться Соль, я отвела Винту на диван и дала подушку с одеялом. За это меня опять назвали "доброй тётенькой". Я не стала возражать... хотя какая я "тётенька" в двадцать один год?
   Рейн появился, когда я уже положила засыпавшую дочку в колыбель.
   - Ну, всё что мог, я уже совершил. Всех поставил на уши. Доклад ушел в Лорецию. Первый полк кирасир будет тут завтра к вечеру - они ждали на южной дороге. Кийт со своим отрядом обещает прискакать к утру. Королевский флот, о котором ты говорила, получил список подозрительных судов - их будут не просто досматривать - а обшаривать от киля до клотика. Впрочем, всех остальных - тоже...
   - Что значит "первый полк кирасир"?
   - То, что за ним скачут еще два. Если замешана полиция, береговая охрана, экипажи части кораблей, наверняка мэр, как думаешь, все эти люди просто так сами и сдадутся?
   Я взглянула на часы. Четыре вечера. Еще даже не темно... но почему так беспокойно на душе?
   Холт озвучил мои предчувствия:
   - Собери все вещи так, чтобы, в случае чего, было удобно бежать. Колыбель с Соль передвинь к стене у дверей коридора, от окна подальше. Тетрадь с записями прячем в пеленки... Да! Переоденься во что-то удобное и теплое. И найди подходящее платье для Арвинты.
   - Ты как налета ждешь...
   - Надеюсь, что нет. Им понадобится время, чтобы решить, как поступить. Ведь на первый взгляд ничего особенно страшного не произошло - ну, один убитый грабитель и пара перепуганных девчонок.
   Хорошо. Постараюсь не ныть, не истерить. И делаю то, что говорит муж. Важного в доме - в порядке значимости - Соль, ларра и мои книги. Ссэнасс позаботится о себе сама. Значит, подгребаю поближе дочку и книжки, и сижу над ними, как наседка на яйцах.
  
   На часах было восемь, а на улице уже стемнело, когда в дверь раздался стук. Холт подошел к двери, посмотрел в глазок, отпер. Оказалось, нас посетил домовладелец, ювелир ньер Петронио.
   Пожилой мужчина явно нервничал. Оглянулся через плечо, судорожно теребя пальцами полы камзола, и вместо приветствия произнес:
   - Я хочу, чтоб вы съехали! Немедленно!
   Холт спокойно уставился визитёру в глаза:
   - Доброго вечера, ньер Петронио. Я вас не понимаю. Мы внесли деньги за месяц вперед. Не прошло и половины. Согласно существующим правилам договор аренды заключен, и расторгнуть вы его можете только в суде, имея на то веские и уважительные причины. Я со своей стороны ничем условий договора не нарушил.
   - Я верну вам деньги за половину месяца. Но хочу, чтобы вы ушли прямо сейчас! Мне не нужны неприятности с полицией! - высказавшись, ньер Петронио наклонил голову, избегая взгляда Холта.
   - Какие неприятности? О чем вы говорите? Да, на мою служанку сегодня напали грабители. Но она ни в чем не виновата. И как это связано с арендой помещения? - муж говорил ледяным голосом. - Вы знаете, кто я? Что я проверяю налоговые декларации в самой Лореции? И нахожусь тут по делу? Неоконченному, замечу, делу? Объяснитесь! - и добавил ядовитым тоном: - Должно быть, вам нужны неприятности с налоговой инспекцией. Ну что же, это я могу устроить.
   Ювелир сглотнул. Снова нервно оглянулся через плечо.
   - Я имею права требовать расторжения договора...
   - Предупредив, согласно закону, меня за два дня. Хорошо, завтра я поищу другое помещение. И, поскольку вы обременили меня неожиданными хлопотами, вы вернете мне все деньги. И ни о каком "прямо сейчас" речь идти не может - на улице ночь и дождь, я должен позаботиться о сохранности доверенных мне государственных бумаг!
   Ньер Петронио уже не просто волновался, а был почти в истерике:
   - Я верну, верну всё до солена! И пожалуйста, прошу вас, извините меня, мне не нужны проблемы со сборщиками налогов. Но покиньте этот дом!
   - Вы осложнили мою ревизию! - чопорно возвестил Холт. - Возвращайтесь завтра утром с деньгами. - И захлопнул дверь.
   Прислонился к стене рядом, помотал головой.
   - Поняла? Выходит, от нас решили избавиться. Нового жилья мы не найдем, и уехать из города нам не дадут. А скупердяй-ювелир напуган настолько, что, когда я потребовал назад все деньги, согласился их отдать. Сита, слушай. Сейчас проверим, чтобы все окна были закрыты. Дверь тут - сама видишь - шестиногому мамонту не вышибить. Предупреди Винту, чтобы к окнам не подходила, а я проверю, все ли заперто. Нам надо спокойно просидеть тут до утра. Еще - никакого лишнего света. Если нас пришли на ночь глядя гнать из дома, то может возникнуть и другая мысль - перестрелять с соседних крыш из арбалетов. И не волнуйся, я бывал в переделках куда хуже этой.
   Угу. Не волнуюсь и не упрекаю. Ведь я сама настояла на том, чтобы сопровождать его в Сафрину...
  
   В десять вечера из стены появилась ларра:
   - Внисссу...
   - Что внизу, Ссэнасс?
   - Всссё увосссят...
   Оказалось, несколько помощников под личным контролем ньера Петронио сгребают из витрин и сейфа товар в мешки. Ох! Значит ли это, что ночью надо ждать штурма?
   Холт посмотрел на меня:
   - Дело плохо. Оставаться здесь опасно. Если устроят пожар, дождь не спасет. Сита, ты как, готова бежать? Только уходить надо немедля. За домом наверняка следят. Но сейчас возня на нижнем этаже отвлекает их внимание.
   Проснувшаяся Винта жалась ко мне и смотрела на Холта круглыми глазами. Еще круглее глаза стали, когда девочка заметила Ссэнасс. Ага, видит! - точно есть магический Дар!
   Мои книги Холт уложил в непромокаемый заплечный мешок на длинных лямках. А нам выделил от щедрот две пары своих штанов. Кто выглядел краше - я или Винта - сказать не берусь. Одним старым платьем я прикрыла сверху корзинку Соль - дополнительная страховка от холода и сырости. Еще от одного отодрала юбку - решила, что Винте на плащ вполне пойдет. Верх платья пришлось бросить. Вообще, взяли мы минимум всего, хотя Винта соорудила из скатерти торбу и покидала туда хлеб, недоеденного угря, блины и остальное, что готовить не надо. Девочка слушалась беспрекословно и пыталась помочь, как могла. Похоже, она чувствовала себя виноватой:
   - Это же из-за меня, тётенька. Если б не я, ничего бы не случилось... Я помогу, я город хорошо знаю, нас не найдут.
   Вздохнув, дала Винте корзинку Ссэнсасс, куда мы сложили нашу хорошую одежду и часть документов. Ларра собиралась идти своими лапами. Да, дождь она не очень одобряла, зато какая интересная и бурная жизнь! "Не скушшшно!"
   Я до последнего момента не понимала, куда ж мы собираемся бежать? Оказалось, в коридорчике рядом с кухней в потолке есть люк, ведущий на чердак. Ссэнасс пошла первой и через минуту высунула из потолка голову:
   - Пусссто...
   Потом залезла Винта. Я передала ей корзину ларры, корзинку с Соль, мешок с книгами и, подкинутая мужем, забралась сама. Рейн ловко подпрыгнул, зацепился руками и подтянулся наверх.
   - Ссэнасс, что там ювелир?
   - Сссейчассс...
   Рейн как раз закончил медленно, без скрипа, открывать окно, ведущее на крышу, когда ларра появилась снова:
   - Ссснимает хруссстальные люссстры...
   Боги, благословите жадную душу ньера Петронио! Пусть приберёт и люстры, и бронзовые ручки, и ковры с пола... лишь бы возился подольше!
   Я хотела взять Соль на руки, но Рейн отсоветовал.
   - Крыша мокрая. Если поскользнешься с ней на руках, равновесие не восстановишь, упадёте обе. Я понесу корзину с дочкой, доверься мне. А Ссэнасс позаботится, чтобы нас не заметили.
   Грубая обувь прислуги с рифлеными подметками для хождения по крышам в самый раз. Мы не спешили, старались двигаться очень тихо. Сначала было страшно, но потом я просто начала ступать за Рейном след в след и как-то успокоилась. Если что, он поддержит... Винта шла сзади и даже, кажется, мурлыкала под нос. И хорошо, что идет дождь. Нас ни на фоне неба, ни с пяти шагов не разглядеть.
   С первой крыши Рейн аккуратно не спрыгнул - сполз на другую, чуть ниже. Потом была третья, повыше. Потом мы прятались за большой трубой - Ссэнасс сказала, что впереди люди. Наконец, Рейн соскользнул на крышу дровяного сарая и сообщил шепотом:
   - Мы в квартале от улицы Колокольчиков. Но куда дальше, я не знаю. Можно ждать утра в сарае, но если начнут искать - могут и найти.
   - Я знаю! - зашипела Винта.
   - Куда?
   - Мой дом, я живу в подвале рядом с портом.
   - Не пойдет, - качнул головой Холт. - Это место наверняка обшарят первым. Нужно что-то другое. - Прищелкнул пальцами: - Вот!
   - Что вот?
   - Никто не свяжет нас с ньером Бернали. А усадьбу того я знаю вдоль и поперек. И она сейчас пустует. И отсюда до нее пешком - почти час ходьбы. Даже если начнут искать по городу, до утра туда не доберутся.
  
   Сами мы добирались больше двух часов. Двигались перебежками между неосвещенными подворотнями, хлюпали по тёмным задним дворам, два раза перелезали через дощатые заборы. Один раз заплакала Соль. Пришлось забиться в темный, пахнущий мочой тупичок за сараем неизвестного назначения и приложить ее к груди. Дочка, убедившись, что все блага мира и ее мама на месте, снова уснула. Ссэнасс тоже умоталась и забралась ко мне на плечи, как когда-то в катакомбах. Винта шла следом и держалась молодцом - ни слова жалобы!
   Дождь усилился - мы все, кроме Соль, были уже мокрыми, как мыши... Но зато никто нас в этом мраке и хмари не отыщет!
   Наконец, мы перевалили через очередной забор, а оттуда, перебежав пустырь, полезли вверх по мокрому косогору. Я чуть не провалилась в какую-то расщелину, хорошо, Холт успел схватить меня за руку и дернуть. Путь закончился у высоченной решётки с железными пиками наверху:
   - М-да, а этого я не помню, - муж выглядел смущённым. - Сейчас посмотрю, что можно сделать. Правее есть дорожка, и если там сделали калитку...
   Цепляясь за решётку, как за опору, по-крабьи поползли вправо... искать дорожку и калитку. Тут нам до утра точно не провисеть.
   Калитка, выходящая на узенькую обрамленную валунами тропку, нашлась. Я не удивилась, когда Холт отдал мне корзину с дочкой, сунул руку за пазуху, извлек оттуда несколько прицепленных к кольцу кривых железяк и стал по очереди запихивать их в замок. На пятой или шестой тот сдался и щёлкнул:
   - Заходим, и я запираю за нами снова. Ссэнасс, нужна твоя помощь! - проверь дом!
   Ларра неохотно соскользнула с моих плеч и потрусила по тропе в темноту. Я поёжилась - без нее стало резко холоднее. Странно как, она ж не настоящая кошка...
   Пока есть время - сунула руку в корзину Соль - ага, тепло, сухо. Правильно я шали купила! Оглянулась на Винту - та куталась в мою юбку и клацала зубами. Но, поймав мой взгляд, попыталась улыбнуться.
   Холт закончил возиться с калиткой. Протянул руку, забирая тару с нашим дитём. Подставил другую руку мне:
   - Опирайся. Устала?
   Не столько устала, сколько боюсь... пока мы успешно убегаем и тянем время. Сколько сейчас? Наверное, около часу ночи. Или двух... А сколько нам еще ждать подмоги? Ведь уже ясно, что лейтенант Кийт со своим десятком гвардейцев нас не спасёт. Надо ждать тот кирасирский полк. А он будет только к следующему вечеру.
   Из темноты выскочила ларра.
   - В доме люди. Сссемеро. Ссслые...
   Засада. Скорее всего, на ньера Бернали, но в данном случае разницы нет.
   - Ссэнасс, молодец! Вот там - сторожка. Проверь ее? - показал в сторону кустов Холт.
   Пока ждали, стояли под огромным деревом. Что за порода - дуб, платан, шелковица, что-то еще - в темноте было не разобрать. Под ногами хлюпало и чавкало. Но хоть сверху не капало. И сбоку не дуло.
   - Пусссто! - гордо сообщила Ссэнасс, не прошло и пяти минут.
   - Пошли? - улыбнулся муж. - Тут нас точно никто искать не станет!
  
  
   Глава 22

Чтобы дойти до цели,

надо прежде всего идти.

О. Бальзак

  
   Утро мы встретили, сидя на полу в крошечной комнатке с одним, занавешенным ситцевой тряпкой в синий горошек, окном. Как только рассвело, Ссэнасс пробежала по дорожке, убирая наши следы. До самого склона за калиткой.
   Мы доедали угря с мокрым хлебом и хлюпали носами - кажется, простудились все.
   Муж связался с Кийтом и велел тому ждать в трактире в центре города. Если что - оттуда до нас десять минут галопом. Но приказал лейтенанту самому никуда не лезть, пока не придет подмога. Любопытствующим говорить, что, мол, ожидают прибытия корабля с важной персоной. А про кирасиров - строго молчать!
   Мы сами на важных персон сейчас не тянули. А вот на погорельцев или утопленников - в самый раз. Я в очередной раз проверила Соль - у той под простынкой лежала моя шерстяная шаль, поверх фланелевой пеленки и байкового одеяла - её, и старое платье прикрывало корзину вместо балдахина. Зимовать можно. За книги я не беспокоилась - те были зачарованы от сырости. Но вот то, что Винта начала чихать, мне совсем не нравилось.
   - Знаешь, мой рыжий фризландец очень хотел вернуться и подраться, - Рейн притянул меня к себе под бок.
   - Ты же не спал? Откуда знаешь?
   - Ну, как-то почувствовал... Но - ты была права, - я сильнее. Намного сильнее.
  
   К вечеру закончился угорь, хлеб, блины, несколько вареных картофелин и, главное, терпение. Я попеременно ёрзала и зевала, Винта таращилась на Холта большими испуганными глазами, Ссэнасс замаялась развлекать Соль, которой наскучила её корзинка.
   - Ну всё, можно выходить, - наконец обрадовал нас муж. - Карета ждёт у ворот.
   Какой выходить? Я весь зад отсидела, и простуженная спина не гнется.
   Холт фыркнул, как когда-то, на заре нашего знакомства, и протянул руку, помогая подняться. Потом сбросил с плеч плащ и накинул на меня:
   - Переоденешься в гостинице. Кстати, наши вещи прибыли с каретой.
   Винта крутила головой силясь понять, в каких отношениях с Холтом мы состоим. Ну, пока не спрашивает в лоб, я помолчу.
  
   Вышли наружу. Было еще светло, и дождь кончился, но из-за влажности стоял туман, а от земли поднимался пар. С деревьев падали тяжелые капли. А меж стволами мелькали синие мундиры кирасиров. Прекрасная картина!
   Еще больше я обрадовалась, увидев на подъездной дорожке Кийта верхом на его гнедом, двух гвардейцев сопровождения и знакомый темный экипаж.
   Холт поднял руку в приветственном жесте, и жестом же, без слов, велел охране оставаться в седлах и следовать за нами.
  
   Через полчаса мы были в гостинице. Заняли лучший номер из целых трех комнат и тут же заказали горячий ужин. В коридоре, у дверей, тоже дежурили гвардейцы.
   - Ну, вот мы и в безопасности, - улыбнулся Рейн. - Переодеваемся в сухое, едим... И, да, сейчас побреюсь, - недовольно провел рукой по подбородку.
   - Рейн! - сделала я страшные глаза, лишь только он вышел из ванной.
   Он уставился на меня. Я качнула головой в сторону дальней комнаты. Не говорить же вслух при Винте, что у меня грудь болит? Я не сцеживала молоко больше суток, и недокормила вчера ларру. И мужа... И теперь мне было совсем-совсем нехорошо.
   Не знаю, что он понял, но взял корзину с Соль и пошел к двери в спальню.
   - Винта, послушай! - обратилась я к девочке, которая молча ждала на стуле у дверей. - Теперь все будет в порядке, и мы о тебе позаботимся. По-настоящему позаботимся. Сейчас - вот рубашка и штаны - переоденься в чистое и до ужина отдохни на диване. А после еды поговорим, хорошо?
   - Спасибо, тётенька! - Всем девочка хороша, и послушная, и умница, но этот звонкий голос, было слышно, наверное, на половине этажа...
   Кивнув, пошла вслед за Рейном.
  
   Тот встретил меня у дверей. Счастливая Соль под присмотром ларры уже барахталась на середине кровати.
   - Сита моя...
   - Угу, пока твоя. Но сейчас лопну! - спешно начала я распутывать завязки плаща.
   Рейн сначала не понял, потом округлил глаза. И - невероятно - покраснел!
   Не смущалась только ларра. Ссэнасс считала, что заработала свою полную миску, и я была с ней согласна.
   Но Рейн... после вчерашнего страха, оказавшись с ним рядом, я чувствовала его близость острее, чем обычно. Под предлогом, что мне все равно следует переодеться, он раздел меня целиком. Правда, я тут же нырнула под покрывало.
   На себе он оставил только штаны. Хотя, кажется, поначалу порывался снять и их. Потом пробормотал: "Нет, не в гостинице и не в спешке..." Неужели же договорился со своим альтер эго и принял решение? О!
   - Знаешь, вчера, когда дело стало оборачиваться плохо, я жалел только об одном - что у нас ничего не было.
   - Ничего? А это что?
   - Это - не то. Хотя тоже что-то.
   Его губы ласкали грудь, а рука гуляла от шеи до лодыжек, оглаживая нежно, и в то же время настойчиво. Сейчас я сидела, опираясь спиной на изголовье кровати, а он лежал у меня на коленях. Я протянула руку, дотронулась пальцами до лица мужа...
   - Рейн... я...
   - Знаю. И я тоже. Очень-очень. Если бы не ужин и обязанности...
   Договорить Рейн не успел - за стеной загрохотало, словно уронили шкаф с посудой или люстру с потолка, а затем раздался дружный хохот. Похоже, в соседнем номере кто-то что-то праздновал.
   М-да, всё же обстановка не совсем подходящая...
   Снова что-то загремело, потом за стеной взвизгнули и заржали.
   Рейн фыркнул:
   - Гостиница...
   Да понимаю. И гостиница, и Винта за незапертой дверью, и ужин будет вот-вот... и все равно...
   За стеной ухнуло и бухнуло. Я грустно вздохнула.
   - Сита, ты такое сокровище! - сообщил глядящий на меня снизу муж. И тут же испортил всё впечатление, добавив: - Жаль, что надо вставать...
   За стеной послышался топот и раздался негодующий вопль... Ссэнасс, закончив вылизываться, заинтересованно навострила уши. Мм-м... Если будут дальше гулять всем табуном, пусть ждут в гости ларру. Она у нас - общительное существо с непредсказуемым чувством юмора.
   Я надела серое шелковое платье. Строго и элегантно. И, расчесав волосы, сделала низкий пучок.
   Холт подошел сзади, положил мне руки на плечи, поймал взгляд в зеркале:
   - К такой прическе тебе бы пошли длинные серьги в старинном духе. С камнями в цвет глаз, подвесками, в ажурной серебряной оправе. И, знаешь, вот странность - в Лореции у меня такие есть!
  
   - Тётенька, какая ты красивая! - встретила меня голосистая Винта.
   - Называй её ньера Сита, - строго поднял палец Холт. - Тебе купим платье завтра.
   - Я не хочу платье! - серые глаза округлились. - Мне надо штаны!
   - Винта, садись к столу, сейчас принесут еду, - вступила я. - А потом всё обсудим. - улыбнулась. - А пока расскажи нам о своей маме? У нее был магический Дар, да?
   - А вы, тётень... ой, ньера Сита, откуда знаете?
   - Ты видишь нашу Ссэнасс.
   - Это кошка такая магическая умная? Да?
   Я промолчала. Винта сглотнула:
   - Мама ушла два года назад. Она говорила мне никогда, никогда не носить женское платье и всегда прятать волосы.
   Да, Рейн был прав. Это тянулось уже давно. И горожане не знали, у кого им искать защиты. Те, кто обязан их был охранять, оберегать, почему-то этого не делали.
   - Она была магом, да?
   - Не знаю. Но у нас было сухо и тепло без печки.
   - А как ты думаешь, Арвинта, твоя мама хотела бы, чтобы ты поступила в магическую семинарию в Виэнии?
   - Где это?
   - На юго-западе отсюда.
   - Не, я не могу... я буду ждать маму. А то она приедет, а меня нет.
   Я закусила губу и посмотрела на Рейна. Тот покачал головой. Он думал о том же, что и я - вряд ли мама Винты когда-нибудь вернется домой.
   - Арвинта, я обещаю, мы поищем твою маму. Но тебе следует учиться читать, писать - ты же уже большая!
   - А я умею читать и писать! - Винта вздернула голову. - Я могу жить одна, я жила! И теперь я буду очень-очень осторожной!
   На этом разговор закончился - принесли ужин. Мы, не завтракавшие и не обедавшие, встретили мясо с овощами с большим энтузиазмом. Сюрпризом стало то, что Винта посмотрела на нас... а потом взяла нож в правую руку, вилку в левую, и стала аккуратно есть.
   - Винта, как звали твою маму?
   - Оридия лен Санрини.
   "Лен"? Еще одна неожиданность.
   - А когда она исчезла?
   - Два года и месяц назад... - Глаза Винты набухли слезами.
   - Мы поищем, обещаю, сделаем, что сможем, - я посмотрела на Холта, тот кивнул.
   - А где папа?
   - Я не знаю, я его никогда не видела.
   - А что говорила мама?
   - Что он на корабле уплыл, и мы ждать должны.
   Дождались. Двенадцать лет... Что бы там ни было, но Винту нужно было вытаскивать из этого круга сломанных надежд.
   - Знаешь, Винта, у меня тоже нет мамы.
   - А что с ней случилось?
   - Познакомимся поближе - расскажу...
   Мы с Винтой, Соль и Ссэнасс пошли спать в одну комнату, ту самую, где была широкая кровать и плясали за стенкой. Холт отправился в противоположную.
  
   О результате ночных бдений мужа я узнала наутро.
   - Прибыл еще один полк. Город окружен, дороги перекрыты. Мэр, начальник полиции, начальники таможни и порта арестованы. Три отделения полиции взяты, всех полицейских повязали - вряд ли кто-то сохранит свой пост. Квартал иностранных купцов оцеплен. Склады сейчас обыскивают. А в гавань с ночным приливом войдет королевская эскадра. Другая эскадра движется наперерез к Симире - может быть, успеют ещё кого-то перехватить. А потом наши встанут там с "дружественным визитом", и поведём переговоры через посольство: в торговле и хороших отношениях с нами они ой как заинтересованы.
   Ух ты! И всё это за один день...
   - Есть первые результаты. На "Летучей рыбе" - одной из шхун из нашего подозрительного списка - в трюме нашли трёх девушек. И еще двух - в одном из купеческих домов.
   - Что будет с купцом? - заинтересовалась я.
   - Ну, раз он совершил преступление на земле Таристы, то и отвечать придется по нашим законам. А что у нас за работорговлю - сама знаешь.
   Слышала. Однозначно - конфискация имущества и смерть. Ну и воплей же будет!
   - Да, шум будет. Но если простить - уважать нас и наши законы не станут никогда. А если выяснится, что за белокожую наложницу можно заплатить не кошельком, а головой, аппетиты резко поубавятся. И, кстати, из столицы - разбираться с виновными и искать пропавших - по просьбе короны едут двое магов. Работорговлю у нас очень не любят...
   - Рейн, но как вышло, что это длилось годами?
   - Как? Думаю, ответ надо искать в Лореции. Почему те жалобы, которые писались, ложились под сукно? И как вышло, что чиновники сплошь оказались коррумпированы, но никто этого не заметил? Сита, - посмотрел внимательно мне в глаза, - где-то в Лореции прячется огромная акула. И она наверняка знает, что охота началась!
   Дальше, предсказуемо, Рейн предложил отправить меня в гости к ньеру Расселу... годика на три. Пока всё утрясется.
   Я огрызнулась, напомнив о "в горе и в радости".
   Он ткнул пальцем в колыбель Соль.
   Я показала на ларру и добавила, что пусть хоть сейчас разведется, я, как свободная женщина, сама потащусь за ним хвостом.
   Рейн обреченно вздохнул... Но, по-моему, он был рад!
  
   За покупками для Винты Рейн отрядил со мной четырех гвардейцев. А одетой в плащ девочке велел держать рот на замке - саму ее под капюшоном было не разглядеть, но вот голос... Когда вырастет, это дитя сможет командовать без рупора флотилиями или работать корабельной сиреной - такую услышишь с другого берега моря!
   Сам Рейн спокойно устроился у стола с бумагами, и никуда не рвался.
   - А зачем? - поднял он на меня взгляд. - Заметь, мы тут опять как бы и ни при чём. Был зануда-инспектор, была его страдающая нездоровой любовью к рыбе и любящая запасаться продуктами впрок служанка... - подмигнул, - даже если кто-то и свяжет наше исчезновение с тем, что происходит в городе, лиц всё равно никто толком не запомнил. А в иной обстановке, в другой одежде, с изменившимися манерами нас будет и не узнать. Я тебя сейчас и отпускаю спокойно, потому что ты собираешься в места, куда не заходила раньше, да ещё как знатная ньера. Ну и, разумеется, под охраной.
  
   Покупки были предлогом. Сначала мы поехали на улицу Суалибили - мне хотелось взглянуть на наш дом. И было на что...
   От здания остался закопченный остов. Все окна были окружены широким ореолом сажи, видно, полыхало сильно. Крыша провалилась. По улице плыл запах горелого. У входа в бывший магазин по лужам черной грязи бегал туда-сюда ньер Петронис без головного убора - судя по всклокоченной шевелюре, ювелир драл на себе волосы. Винта открыла было рот, но я поднесла палец к губам, и девочка послушно промолчала.
   Мои чувства были двоякими. С одной стороны, это несчастье спровоцировало наше присутствие, с другой - ньер Петронис снял хрустальные люстры, но ни намеком не дал знать об опасности женщине с грудным младенцем, которую хотели сжечь живьем, чтобы избежать огласки.
   Так что пусть разбирается сам. Застрахован - молодец. Нет - погорел. Хотя на месте страховщиков я бы притормозила выплаты, прослышав о хрустальных люстрах.
  
   Потом, руководствуясь указаниями Винты, мы поехали туда, где она жила с мамой до того, как мама пропала, а её выселили из дома. Карету пришлось оставить у угла - в узком переулке, круто спускавшемся к морю, той было бы негде развернуться. Двое гвардейцев пошли с нами. Я не возражала - даже если все бандиты уже повязаны, свою долю случайного везения я исчерпала на месяц вперед. А береженую Рианнес бережёт.
   Винта показала на небольшой белый домик с голубой деревянной дверью. Садика перед ним не было, только рядом со ступенькой у двери стоял один горшок с неизбежной красной геранью. На двери висел начищенный латунный молоток в форме кошачьей мордочки с кольцом в пасти.
   Я постучалась. Через минуту послышались быстрые шаги и голос:
   - Кайта, Кайта - это ты?
   Лязгнул засов, дверь распахнулась, и мы увидели симпатичную молодую женщину, торопливо вытирающую испачканные мукой руки о широкий белый фартук.
   Мы уставились друг на друга.
   - Добрый день? - В конце приветствия звучал явный вопросительный знак.
   - Мы с племянницей, - я положила руку Винте на плечо и сжала пальцы, - ищем прежних жильцов этого дома.
   - Зачем? - хозяйка попыталась сдуть со щеки упавшую на лицо светлую прядь. Та приподнялась и снова упала на щеку. Вздохнув, женщина укоризненно посмотрела на ладонь в муке и заправила прядь за ухо.
   - Моя мама пропала... - всхлипнула Винта.
   Может быть, она была и права. Против этих серых глазищ не устоит даже каменное сердце.
   - Заходите, - кивнула блондинка, - поговорим.
   Гвардейцы остались снаружи.
  
  
   Сиранта с мужем купили этот дом недавно, этим летом. До того они жили в деревне, но мечтали перебраться в город, копили, откладывали деньги, а тут Ториг получил небольшое наследство от бабушки... вот хватило. С ними поехала сестра мужа, Кайта думала, что найдет в городе работу и выйдет замуж - девушка была хорошенькой. Торигу еще хватило на лодку - руки у мужа росли из правильного места, и освоил он новый промысел быстро. Казалось бы, счастье было полным - долгов нет, еды вдоволь, заработок неплохой, даже на обновки оставалось... но три дня назад пропала Кайта. Ушла за покупками - и не вернулась. Муж бросил промысел, бегает по городу, ищет... только никто ничего не видел, и где искать - непонятно.
   - Мама Винты исчезла два года назад. Вот, мы зашли узнать, нет ли вестей... - Я вздохнула. - В Сафрине пропадали молодые женщины, плохо, что соседи вас не предупредили, - покачала я головой. - Но больше этого не будет. И, Сиранта, может быть, мы можем помочь. Вчера нашли пять девушек из похищенных. По домам их пока не отпустили, нужно сначала узнать всё о случившемся. Может быть, среди них есть и ваша золовка. Думаю, сопровождающие нас гвардейцы знают, где держат девушек. Если хотите, мы вас проводим.
   - Пять? - у Сиранты округлились глаза.
   А я глядела на нее. Молоденькая пухленькая милая голубоглазая блондинка. Её счастье, что приехали они недавно, и, очевидно, приводя дом в порядок, Сиранта и носа за дверь не высовывала...
   - Да-да, сейчас я пойду с вами! Вы подождете, пока я переоденусь?
   - Не говорите пока мужу - вдруг её там нет? И возьмите на всякий случай запасной плащ, - посоветовала я. - И, Сиранта, можно попросить вас о небольшой услуге?
   - Да, конечно! - хозяйка металась по комнате, одновременно развязывая фартук и проверяя содержимое холщовой сумки.
   - Мы оставим письмо. Храните его. И если сюда придет мама Винты - ее зовут Оридия лен Санрини - отдайте ей, чтобы она знала, где найти дочь.
   В письме я оставила адрес моего наставника Рассела лен Дилэнси, а Винта приписала внизу несколько кривых крупных строк от себя.
   - Конечно! - улыбнулась Сиранта.
  
   Мы подождали хозяйку на улице. Я оглядывалась и вдыхала свежий соленый воздух. Непогода закончилась и, хоть ненадолго, снова выглянуло солнце. Еще влажные булыжные мостовые, красные мокрые крыши - всё выглядело новым, ярким, почти праздничным. А может, то было настроение. Мне казалось, что вместе с дождем будто смылось, растворилось, ушло нависавшее над городом тёмное облако...
   Вот только жаль, что Сафрины я так толком и не видела - ни набережной, ни гавани, ни - был тут такой - музея древностей. Улыбнулась - служанкам положено ходить по хозяйским делам, а не по городским музеям.
   Но следовало поспешить - мы отсутствовали уже почти полтора часа, а Соль вечно спать не будет.
  
   Оказалось, что освобождённых пленниц отвезли в один из полицейских участков. Старший из сопровождающих нас гвардейцев сказал что-то двум стоявшим у двери кирасирам, и Сиранту пропустили внутрь. Я осталась в карете с Винтой - показывать одиннадцатилетней девочке, чем могло бы закончиться вчерашнее происшествие, мне не хотелось. И оставлять её одну - тоже.
   Сиранта появилась быстро, минут через пять, с лицом белым, как мука, из которой она пекла свои пирожки.
   - Спасибо вам, Кайта тут, она жива... но она... она... - лицо исказилась, по щекам побежали слезы.
   Я незаметно показала на Винту и покачала головой. Не при детях.
   Сиранта поняла, кивнула, одновременно вытирая рукавом слёзы:
   - Я побегу за мужем. - Попыталась криво улыбнуться. - Главное, что живая.
   Я сама прикусила губу - столько слез, сломанных жизней, страха, сиротства - зачем??? Неужели деньги этого стоили? Ну что же, кто бы ни был в этом виноват, он заплатит. И ценой будет его собственная кровь. Я не злая - но по всем меркам, человеческим и божеским, он заслужил смерти.
   Посмотрела на Винту.
   - Ну, Кайта отыскалась, и живая... поехали за покупками?
   - А вдруг тут есть моя мама? Я тоже хочу посмотреть!
   Без шансов. Но если отказать, спорить могу, Винта удерет при первой возможности, чтобы вернуться сюда.
   - Скажи мне, как выглядит твоя мама, и пусть гвардейцы поглядят. Нас не пустят. - Я слегка лукавила, меня, может быть, и пустили бы. Но у меня тоже есть предел, а я - кормящая мать. И тут заменить меня некому.
   - Она красивая. Волосы светлые, глаза синие. А на щеке, вот тут, - Винта ткнула пальцем, показывая, где, - ...родинка.
   - Ньер Ферандо, - высунувшись из окна, я обратилась к гвардейцу, которого знала по имени. - Проверьте, пожалуйста, нет ли среди найденных женщин светловолосой синеглазой ньеры с родинкой вот здесь. Имя - Оридия лен Санрини.
   Мы ждали недолго. Гвардеец вышел, покачал головой:
   - Никого с родинкой. - Отвел глаза. И, уже в сторону, одними губами: - Своими руками убил бы гадов!
   Правильно я не пошла.
  
   До возвращения мы еще успели прикупить Арвинте в дорогом магазине на центральной улице две пары штанов - из полотна и хорошей шерсти, куртку, три рубашки и сапожки. Ну и мелочи вроде щетки для волос, носков, носовых платков. И саквояж, чтобы всё это запихнуть. То, что магазин именовался "Мода для юных ньеров" Винту не смутило. А вот от покупки юбок она отказалась наотрез. "Мама не велела", и всё тут.
   Я не стала спорить.
  
   Вернулись мы вовремя - Соль уже не спала, хотя её пока успешно развлекала ларра.
   Винта, взяв саквояж с покупками, исчезла в соседней комнате - отправилась примерять обновки.
   А Холт поманил меня пальцем:
   - У меня есть пара новостей. Правда, хорошими их не назвать. Пока вас не было, я по-быстрому обернулся до порта и обратно. Нужно было кое-что проверить. Так вот. Помнишь, в реестре потопленных пиратами кораблей была такая "Голубая жемчужина" - двухмачтовик с высоко задранным бушпритом и большой надстройкой на корме? Я сначала думал, что обознался. Так нет, это она!
   - А кому она сейчас принадлежит?
   Варианты могли быть разными - от ни о чем не подозревающего добросовестного приобретателя до родича прежнего владельца, учинившего мошенничество ради страховки.
   - Она - одна из списка тех, которые мечутся как угорелые между Сафриной и Симирой. Что приводит нас к мысли...
   - ...что работорговля тут и пиратство на Закатном океане - связаны, - закончила я за мужа.
   Холт кивнул.
   - А вторая новость?
   - Сита, иди ко мне ближе, дай я тебя обниму.
   Похоже, что-то совсем плохое.
   - Рейн?
   - Два года и один месяц назад, не успев выйти из гавани, вспыхнула и взорвалась шхуна "Улыбка богини". Не спасся никто. Происшествие списали на взрыв порохового погреба, но я сделал запрос и уже получил ответ - на "Улыбке" никогда не было пушек.
   В голове бешеным хороводом закрутились мысли... Зачем он это рассказал? Два года и один месяц - звучит знакомо. Да! Как раз тогда пропала мама Винты, которая умела держать дом в тепле и сухости, даже не топя печку...
   - Сита, магини могут сотворить такое?
   - Да, могут. Ты же знаешь. - Я прижалась к нему теснее, обнимая за талию, пряча лицо на груди. И я тоже могу, если отнять у меня всё, если смерть покажется желаннее жизни. - Ты думаешь, это сделала мама Винты?
   - Да, я думаю, Оридия лен Санрини никогда не вернется домой.
   - Бедная Винта... она так надеется... так ждёт...
   Мне показалось, или за спиной мужа тихонько скрипнула дверь?
   Выглянула из-за его плеча - нет, вроде бы всё закрыто. В комнате, кроме нас, никого не было.
  
  
  
   Глава 23

Произведение оптимизма на знание -

величина постоянная.

Л. Ландау

  
   Ночью я проснулась от всхлипываний Винты. Девочка, чтобы не беспокоить меня, отодвинулась на самый край кровати и скорчилась там в позе эмбриона, закусив зубами угол подушки, стараясь не плакать в голос. Её трясло мелкой дрожью.
   Неужели она слышала что-то из нашего разговора? Или это просто реакция на всё, случившееся в последние дни? Чего стоит ребенку держаться, как держалась Винта, - не показывая страха, не жалуясь, поспевая за двумя взрослыми в темноте, под проливным дождём?
   Сама подвинулась к ней ближе и молча обняла. Укрыла одеялом и стала гладить по голове, тихо шепча: "Всё будет хорошо... Всё будет хорошо..." Винта сначала пыталась меня отпихнуть, а потом прижалась и затихла. И уснула.
   Ничего. Жизнь продолжается - это я знала по своему опыту.
  
   Рейн сказал, что нам предстоит пробыть в городе еще три-четыре дня - он хотел сам досконально изучить списки замешанных в работорговле чиновников. Особое внимание обратить на вступивших в должность пару лет назад, и узнать, кто именно в столице подписал приказы об их назначении.
   Два стоящих в гавани судна из нашего перечня подозрительных уже были арестованы. Вместе с командами. Степень причастности и виновности предстояло выяснять. Еще четыре корабля должна была перехватить в море вторая эскадра. Муж считал, что владельцев отыскать вряд ли удастся, поскольку таких может вовсе не существовать в природе. А вот след денег, полученных за продажу девушек, мог куда-то привести. Ведь либо золото клали в банк, либо кому-то передавали. И так и эдак - есть шанс отыскать...
   В купеческом квартиле нашли еще одну молодую женщину из предместий - её прикупил себе для утех хозяин. Именно прикупил, не нанял... Причем продавцом оказался никто иной, как начальник полиции Сафрины.
   Я поинтересовалась - а как же те агенты короны, которые должны были писать отчеты о положении дел в городе? Рейн пожал плечами:
   - То самое, о чём я тебе говорил. Один, очевидно, продался. За что теперь и поплатится. А другой пропал - по словам гвардейца, которого я послал навести справки, жильцы выехали полгода назад в неизвестном направлении. То есть нового адреса нет, и в городе их больше никто не видел.
   - И что сие значит?
   - Что надо проверить ещё и начальника почты. Не исключено, что письма, идущие в столицу, вскрывались. И хотя адресатом значился не тайный департамент, а якобы живущая в столице племянница, кому-то могло не понравиться, что по Лореции поползут слухи о том, что в Сафрине исчезают девушки.
   - Рейн, но кто будет вести все допросы, дознания? Ведь надо быть уверенным, что переловят всех виновных, что никто не откупится, не уйдет от возмездия. И ты должен знать точно, что предоставленные тебе сведения - истинные, что все необходимые вопросы были заданы, и ответы получены.
   - Знаешь, не все кирасиры во втором полку - просто кирасиры. Я спустил на город целую свору сыщиков, и поверь, ни один камень на этом берегу не останется неперевернутым... - нахмурился, потер лоб. - Сита, у меня что-то с глазами странное.
   - Что, Рейн?
   - Как плывет всё. Будто сильно головой ударился. Точнее, ничего не болит, но контуры предметов, они словно в радужной дымке... не пойму. - уставился на меня, криво улыбнулся: - Ты у меня - какая-то розовая. Даже не розовая, а, знаешь, по весне в предгорьях цветут цикламены?
   - Рейн... - цикламеновая я озабоченно уставилась на мужа. Прищурилась, аура была тревожной, с рыжими всполохами. Похоже, ту неделю слепоты он запомнил крепко.
   - А сейчас почему-то посинела... - сообщил мне Рейн задумчиво.
   Посинеешь от таких мыслей... О, вот! Представила личико Соль, причмокивающей у моей груди:
   - А сейчас, сейчас как?
   - Опять цикламеновая, даже с алым. И будто ярче стало.
   - Рейн! Ты стал видеть ауры!!!
   - Что?!
   - То! Ты. Видишь. Ауры.
   - Да-а?! - уставился на меня, потом брови поползли вверх. - Неужели ты так по жизни в розовом тумане и ходишь? - Перевел взгляд вниз, на свою руку. Растопырил пальцы. Соединил. Растопырил. Укоризненно покачал головой.
   - Нет, не хожу. Послушай, у нормальных магов это приходит с созреванием, годам к двенадцати-тринадцати. И я училась включать и отключать магическое зрение по своему желанию. Это - вроде как пассивное умение, не требующее расхода магии. Можно смотреть на мир, как все вокруг. Можно - как ты сейчас. А можно - но это надо тренироваться, выработать фокусировку - видеть ауру интересующего тебя человека посреди толпы. Это просто особенность организма, как слышать высокие звуки или видеть самый тусклый свет. Но ты понимаешь, что это значит? Твои способности растут!
   - Мм-м. Сита, слушай. Никому, вообще никому, об этом не говори. Даже ньеру Расселу. Пусть я для всех останусь обычным человеком, хорошо?
   Поняла. Это - дополнительный вид чувств, добавочный способ получения информации, при умелом использовании - детектор лжи. А при том, что по ауре мага от не-мага и не отличишь, Холт может скрывать свои новые таланты долго... очень долго...
   - Хорошо. Но это обнадёживает, да?
   - Поглядим, - улыбнулся муж. - Ты меня научишь, что с этим делать?
   - Конечно, - засмеялась я в ответ.
   Он поймал мою руку и притянул меня к себе.
   - Скажи, а маги могут читать мысли других людей?
   - Я не слышала. Точнее, так. В учебниках об этом ничего нет. Я когда-то спрашивала у учителя, тот сказал, что таких заклинаний не существует. Или же их никто не знает. Но в то же время достоверно известно и подтверждено опытами, что магически одаренные близнецы иногда видят глазами друг друга. Например, одного из пары сажали в закрытой комнате, и давали рассматривать картину. А второй - на другом конце города - описывал увиденное словами так, словно полотно висело у него под носом. Включая трещины на краске и подпись художника. Но, в общем, такие феномены крайне редки. Сам понимаешь, чтоб близнецы, да еще маги... и практического применения это не нашло. Не в карты же жульничать?
   - Близкие люди. А мужья с женами?
   - Не знаю, - я подняла его ладонь, потерлась об неё щекой.
   - Ладно, поживём- увидим, - чуть пожал плечами муж. И, высвободив руку, стал водить пальцем по коже в вырезе моего платья. Склонился к уху: - Если б не гостиница и не Винта рядом...
   - А как твой северянин? - перехватила я настойчивую длань, которая попробовала нырнуть вниз, под ткань платья.
   - Знаешь, в голове вертится имя "Ингварр", вроде как с двумя "р" на конце. А дальше что-то непроизносимое...
   - Ну, это ты магический язык пока учить не начал. Непроизносимое - это там. Но Раинделл Ингварр лен Холт - звучит красиво. Главное, чтобы твоё "Рейн" всегда стояло первым.
   Хорошо, что Рейн уже не нервничает и не мечтает переломать мебель и перебить посуду, а шутит. И добавила:
   - В Лореции есть большая библиотека, да? Вот если такой фризландец существовал, там о нём наверняка есть что-то. Приедем, покопаемся, да? Ой, Рейн, пока есть время, ты не посмотришь мою спину? И не покажешь свою?
   - Ну, я синий и без осмотра. Вдоль позвоночника как муравьи строем ходят - дивное чувство. А на тебя с удовольствием взгляну. Пойдем ко мне в комнату?
  
   - Мм-м... - сообщил Холт пять минут спустя, водя пальцем по моей спине.
   Расстегнутое платье он спустил до талии.
   - Может, перейдешь на тарисийский? - слегка желчно осведомилась я. А то сидит, что-то там рисует и ничего внятного не говорит.
   - Кожа у тебя, как лепестки весенних яблонь... А синего стало меньше. Расплывчатых линий нет вообще, и светится примерно четверть от того, что было в начале.
   Это хорошо. Выходит, к тому моменту, как мы попадем в столицу, я снова смогу магичить. Вот только знать бы - стало у меня всего больше или меньше? Обидно, если зря страдала. Оправила платье:
   - Рейн, давай я тебя посмотрю.
   - Хорошо. Только расстегни рубашку сама. Да-а... вот так. Манжеты, теперь от ворота вниз...
   Его голос казался другим, глубоким, хрипловатым. Подняла глаза - смотрит на меня в упор из-под полуопущенных век. Занервничав, облизнула губы. И, похоже, он узрел в этом какой-то намек - через секунду я оказалась лежащей на спине в платье, опять почему-то спущенном до пояса. А он, в непонятно как молниеносно расстегнувшейся рубашке, сверху. Опираясь на руки, чтобы не давить всем весом мне на грудь.
   - Си-и-та...
   Одна рука нырнула вниз, задирая подол. И, не останавливаясь на этом, потянула завязку панталон. Ладонь скользнула под распустившуюся тесемку, и еще ниже - я ахнула, почувствовав его пальцы. И стала отпихивать от себя.
   - Не брыкайся, - он улыбался. - Сейчас отпущу. Всё, что хотел, я уже узнал. - Перекатился вбок. - Погляди мою спину?
   Угу. Сейчас, глазки в кучку соберу и посмотрю. И даже скажу что-нибудь умное.
   Но, если серьезно, изменения были, и явные.
   Да, он был еще синюшным и светящимся, как лучшая гнилушка с образцового болота. Но зато замкнутые контуры пятен сгладились, приобрели плавность и четкость. Пока разрывов, как у меня, в линиях не было... но ведь и магии он хватанул на порядок больше. И до того был лишенцем. Я сочла картину внушающей надежду, о чём и сообщила мужу.
  
   Пока приводила себя в порядок - я собиралась пойти поиграть и позаниматься с Соль, но являться Винте в таком виде значило подать дурной пример, Холт присел за стол и достал лист с непонятной схемой, напоминавшей то ли паутину, то ли развесистое родословное древо кого-то дюже знатного. Десятки кругов, в каждом - имя. И между ними - черточки взаимосвязей. Разные. Жирные черные линии. Тонкие черные линии. Пунктиры.
   - Что это?
   - Сама видишь. Наши фигуранты и то, как они связаны между собой. Это только те, кто проживает в столице и каким-то боком причастен к этой истории. Подписывал назначения нечестных чиновников, игнорировал жалобы, покрывал явное мошенничество со страховками кораблей и т.п.
   Гм. Да тут их...
   Холт верно понял моё выражение лица:
   - Много, да? Я б сказал, это не просто злоупотребление ради наживы. Предполагаю, здесь большее...
   - А почему линии разные?
   - Жирные - точно установленная связь: неоднократно оказанные услуги, родство, партнёрство. Тонкие - известные разовые контакты. Пунктир - мои предположения. Но видишь, какая путаница?
   - Мм-м... - я пригляделась. - Рейн, если поменять вот эти два имени местами, то уберутся длинные тонкие через весь рисунок, и всё станет выглядеть попроще.
   Холт пригляделся.
   - Согласен. Ещё идеи будут?
   - Да. Думаю, все имена надо написать на отдельных кружочках плотной бумаги. И тогда, меняя их расположение друг относительно друга, нужно будет перерисовывать только связи.
   Муж заинтересованно прищурился.
   - А ещё?
   - А ещё разбей на группы по какому-нибудь осмысленному ключевому признаку и промаркируй кружочки с именами цветом. Вдруг увидим что-то новое?
   То, что правильный способ представления данных - это наполовину решенная задача, ньер Рассел вдолбил в мою голову намертво.
   - И по какому принципу предлагаешь делить?
   - Кто бы знал... - я задумалась. - Родство. Учились в одной семинарии, так сказать - однокашники. Или держат деньги в одном банке. А ещё стоит проверить сделки с недвижимостью - не продавал ли или не уступал ли кто-то кому-то чего-то хорошего по льготной цене... Тогда будет хоть видно, кто с кем расплачивался.
   - И откуда у меня такая умная жена? - наклонил голову набок Холт.
   - Нанял? - невинно осведомилась я.
   Рейн засмеялся.
  
   В другой спальне Винта в новых штанах и блюдом антипедагогичных, но таких полезных для улучшения настроения пирожков с повидлом, прямо на кровати листала мой учебник. Я подняла бровь:
   - Тё... ой, ньера Сита, я аккуратно! Пирожки беру левой, а страницы листаю правой! Откуда у вас эта книжка?
   - От мамы, - честно сказала я.
   - А у вас мама тоже магиней была?
   - Была. И, Винта, послушай меня. Попробуй говорить потише, хорошо? Мы же не на рынке, где стоит шум да гам. Как думаешь, хорошо, если половина этажа услышит, что у наших мам были магические способности?
   Ой! - Винта виновато уставилась на меня, прикрыв рот ладошкой с обгрызенными ногтями.
   Я кивнула:
   - Да, важность сохранения тайн ты уже хорошо понимаешь. А ещё юные, - улыбнулась, - и даже не очень юные ньеры не голосят, как рыбные торговки на пристани. Мягкость тона и мелодичность голоса не мешают нам быть не менее крутыми, чем самые суровые, побывавшие в невероятных переделках, насквозь просоленные морские волки.
   Винта неуверенно улыбнулась в ответ на мою не слишком удачную шутку.
   - Винта, скажи, тебе нужно сделать в Сафрине что-нибудь ещё? Через пару дней мы уедем, и не вернемся сюда долго.
   - Я хотела Воблу побить, думаю, это он меня ловцам продал.
   - Ловцов больше не будет. И, знаешь что, вставай и иди к ньеру Рейну. Расскажи ему всё-всё-всё что знаешь и о ловцах, и об остальном. Это поможет сделать так, чтобы больше девочки могли не бояться ходить по улицам в юбках.
   - И отомстить за маму...
   - И отомстить за маму, - согласилась я.
   - Иду. Я кое-что слышала, всё расскажу!
  
   Оказалось, что после того, как Винту выгнали из дома, та где только не искала ночлег. И одним из хороших мест оказался сеновал на чердаке конюшни большого постоялого двора. Забиралась туда через узкое чердачное окошко Винта по вечерам, после того, как лошадям раздавали на ночь сено. Мало того, сообразительная девочка ещё и догадалась накидать скорлупы от орехов под приставленной к сеновалу лестницей. Как кто наступит - у него под ногами трещит. И можно успеть спрятаться в углу или выскользнуть на крышу.
   Несколько раз Винту спугивали любовные парочки или зашедшие в поисках тепла выпивохи. Но один раз она стала свидетельницей разговора важного приезжего господина с кем-то из местных.
   В тот весенний вечер на улице лил дождь. Поэтому, когда внизу раздался хруст скорлупы под сапогами, девочка просто юркнула в угол, прикрывшись сеном.
   Мужчины прошли в торец конюшни и остановились прямо под ней. Видеть собеседников через дощатое перекрытие Винта не могла, а вот слышала разговор прекрасно.
   Пересказать дословно, о чем шла речь, спустя полгода у Винты не вышло. Она честно морщила лоб, пытаясь сосредоточиться. Рейн подсел к ней, взял маленькие ладошки в свои руки, передавая уверенность и одобрение:
   - Не волнуйся. Просто давай по порядку...
   По порядку было так. Один лебезил, а другой вёл себя важно, слова не произносил, а ронял, как брошенные нищему от щедрот монеты. Первый, заискивая, называл второго "высоко..." - тут Винта запуталась. То ли "...превосходительством", то ли "...благородием". Что-то длинное. И имя было - Фы..., Фе... - какое-то чудное, затейливое. Винта такого раньше не слышала. Но "Ф" там точно было.
   Рейн тоже задумался, потом пожал плечами.
   Сначала девочка не поняла, что речь идет о поставке девушек в Симиру. Их - похохатывая, словно хорошо пошутили, - называли "розы Сафрины", или просто "наши розочки". А потом, когда речь зашла о "непокорных - секите, но так, чтоб шрамов не осталось. Или привяжите к кровати на денёк и отдайте экипажу - а остальных смотреть заставьте", до Винты дошло. Еще упоминался какой-то ньер Ке... Кей... - во! - Кейрист, который опасен, и которого надо убрать вместе с семьей.
   - Пропавший агент, - вслух вздохнул муж.
   Договорились до того, что следующий перевод денег - пятьдесят тысяч соленов - подобострастный тип пообещал отправить через "Банк корабелов Равсела" не позднее конца мая. Название банка Винта запомнила, потому что именно в нем мама хранила их небольшие сбережения.
   Под конец тот, который важный, пообещал безопасность и бездействие со стороны властей и сказал, что завтра покинет Сафрину, мол, надоел ему этот дождливый захолустный городишко. Второй кивал и поддакивал.
   - Итак, у нас есть название банка, через который шли переводы, и часть имени. Винта, ты молодец! Повтори, как назывался постоялый двор? "Меч-рыба"? А точную дату помнишь? Нет? Жаль. Ну ничего, сейчас дам команду проверить журнал постояльцев за весну.
   А еще Винта выдала целый список тех, кто высматривал, выслеживал, хватал девушек. Ловцов. С описаниями, прозвищами, даже адресами. Это было здорово. Только меня слегка царапнуло, что Винта испытывала явное удовлетворение от свершающейся мести - щеки раскраснелись, глаза горели, ноздри раздувались. Кстати, имя Воблы прозвучало тоже. Понять можно. Похоже, потерявшей мать девочке, которая пряталась и тряслась от страха день за днем, месяц за месяцем, было необходимо почувствовать себя снова сильной, уверенной. Победительницей.
   Качнула головой - может, мне просто кажется, что она слишком наслаждается возможностью отплатить? Это взрослые привыкли держать эмоции в узде. А у детей всё выплескивается...
   Ведь Винта не злая. Об осиротевших котятах заботилась. Купила молоко для них на последние деньги. Это - поступок доброй души. Так что, наверное, зря я беспокоюсь. Меня же не тревожит то, что Рейн мстит за отца? Правда, муж делает это молча, с непроницаемым лицом, а не шипит, как закипающий чайник. Но он взрослый. А Винта еще ребёнок. И мстить за неё и её маму некому. Все справедливо.
  
   Отправив Винту доедать пирожки, Холт пробежал глазами исписанный лист.
   - Сейчас отойду на пару часов. Не волнуйся. Обед принесут, я распорядился, охрана у дверей стоит. Это, - помахал листом, - отдам своим людям. А журнал из трактира хочу просмотреть сам, может, увижу знакомые имена. Эх, жаль, ты сейчас не можешь делать копии записей, как в Салерано.
   Шагнул к двери. Обернулся:
   - Сказать мне на прощанье ничего не хочешь?
   Кивнула:
   - Хочу. Если будет непонятно по датам, смотри, кто занимал лучшие комнаты и требовал больше всего дополнительных услуг.
   Холт кивнул. Лицо казалось нейтральным,
   Только когда он закрыл дверь снаружи, до меня дошло - ему не нужен был совет. Он хотел, чтобы я с ним попрощалась, поцеловала и попросила вернуться быстрее. А я вместо этого... ох, ну я и дура!
  
   Пока я купала Соль, Винта стояла на подхвате с полотенцем и преданно ела меня глазами. Наконец, она не выдержала:
   - Тё... ой, ньера Сита, можно я спрошу?
   - Спрашивай, - улыбнулась я.
   Винта сглотнула. Открыла рот, закрыла. Похоже, вопрос был для нее очень важен.
   - Вы с ньером Холтом ищете того, кто всё это сделал, да? Того, из-за кого пропала моя мама? Можно, я с вами?
   Я покачала головой:
   - Винта, ты - будущий маг. И в том возрасте, когда нужно учиться, а не думать о мести. Я могу - и хочу - отправить тебя к ньеру, который научил меня всему, что я знаю. Он стал моим наставником, когда я тоже осталась без мамы, а тётя не могла меня содержать и не была в состоянии со мной справиться. Его зовут ньер Рассел лен Дилиэни, он преподаватель магической семинарии в городе Виэния. Поверь, он - хороший человек и замечательный педагог. Я, - улыбнулась, - надеюсь однажды вернуться к нему сама, в аспирантуру.
   Винта смотрела на меня отчаянными глазами. Нижняя губа задрожала.
   - Не отсылайте меня! Я не хочу... Я хочу с вами. А если вы не можете меня содержать, я сама смогу прокормиться, честное слово! Только не прогоняйте меня!
   - Мышка, - можно я буду звать тебя так? - Мышка... Тебя никто не прогоняет. Но там, куда мы едем, может оказаться опасно. Сама я ехать должна. А вот девочке, ребенку, там не место. Ты уже и так много пережила.
   - Я полезная, я много умею! Могу готовить, могу на посылках бегать, за покупками ходить, дом убирать! А еще я умею красивые прически делать, меня мама научила, я ей помогала. А, - в серых глазищах заблестели слёзы, - если не хотите меня брать, так оставьте тут. В Сафрине я хоть всё и всех знаю.
   Справедливо. Ведь она - человек, а не собака или кукла. И способность быть самостоятельной доказала.
   - Хорошо, Винта, - я подхватила брыкающуюся Соль поперек животика, выудила из ванны и ловко подставила полотенце. - Тогда слушай. Сначала ты должна узнать, на что соглашаешься. Основное - мы можем оказаться все в опасности, как две ночи назад. Причем откуда грозит беда, я не знаю. Знаю только, что точно грозит.
   - Я понимаю, - мотнула русой головой Винта.
   Вот что я делаю, а? И не придется ли потом за это бесконечно себя грызть? Но оставить ее здесь, в Сафрине, в бессмысленном кругу напрасных ожиданий - тоже не выход.
   - Понимаешь? Тогда докажи это. За эти два дня до отъезда ты должна научиться говорить тихо, как положено юной ньере. И еще - ты поклянешься памятью мамы, что никому и никогда не расскажешь о том, что знаешь о нас. Что моя мама была магом, что у нас есть Ссэнасс, и обо всём остальном, что увидишь или услышишь. Хорошо?
   - Это как вы - изображали служанку, да? Чтобы все думали, что вы ничего не знаете и вообще ни при чём?
   Сообразительная девочка.
   - Примерно, - улыбнулась я, заканчивая бережно промокать светлые волосы малышки. Подняла ее к лицу. Соль тут же внесла лепту в разговор, булькнув нечто оптимистичное и попытавшись схватить меня за нос. Глаза у Соль по-прежнему были ярко-голубыми. Хотя пока судить рано, может, ещё посереют... Прикрыв головку концом полотенца, прислонила дочку к плечу, отдав на растерзанье ухо.
   - Я буду вас причесывать, можно? А еще чистить и гладить платье.
   Кажется, Винта твердо решила доказать свою полезность. Почему нет? Это правильный путь и к самоуважению, и к преуспеянию.
   - Хорошо. Беру тебя личной помощницей. Оплата - три серебряных солена в неделю. Твои обязанности - помогать мне по хозяйству: если это потребуется, следить за моими платьями - ты шить, кстати, любишь? - выжидающе уставилась на Винту - та интенсивно закивала. Я вознесла молитву Рианнесу - сама я относилась к оторванным пуговицам и обтрепавшимся манжетам как к проявлению мирового зла и вселенской несправедливости, хотя до сих пор, стиснув зубы, исправно делала всё потребное. - Попробуем с прическами, это - полезный навык. И, наконец, ты будешь учиться тому и столько, чему и сколько я скажу. Это первое. Согласна?
   Винта замотала головой, как наша учебная лошадка в семинарии, когда той показывали половинку яблока. Примем за согласие.
   - И второе, - продолжила я. - Мне не нужна просто наемная прислуга. Мне нужен друг и помощник, которому я могла бы доверять целиком. Я, со своей стороны, обещаю делать для тебя то, что делала бы для моей Сонеали. Но ты, в ответ, должна поклясться слушаться меня так, как слушалась бы свою маму. Поэтому предупрежу сразу - не позже, чем через год или полтора, я всё равно отправлю тебя в Виэнию. Потому что дать тебе образование, какое потребно будущей магине, сама я не смогу. А они - могут. Там тебя научат, как стать такой, как мама. Нет, нет, я не хочу тебя прогонять - выучившись, ты сможешь снова вернуться к нам. Если захочешь, конечно. И когда Соль подрастёт - она тоже туда обязательно поедет. Поняла?
   - А мы найдем за год того, кто виноват?
   - Наверное. Сделаем всё, что можем, - пожала я свободным плечом.
   А если не найдем, отложим это в сторону и станем жить дальше... Мне вот до сих пор хотелось надавать по ушам Андреасу... но портить ради этого свою жизнь я не собиралась. Лучше пойду дальше, достигну большего, стану счастливой. Но если он попадется мне на пути - сам будет виноват!
   - Тогда я согласна! Спасибо за оплату, она большая, как у взрослой! - Винта, шевеля губами, начала загибать пальцы, похоже, пересчитывала серебряные солены в привычные медяки. - И можете звать меня Мышкой. - Неожиданно всхлипнула: - Меня мама Мышонком звала.
   Я свободной рукой обняла Винту за плечи. А потом прижала к себе. Плевать, что рука мокрая, ей сейчас это нужно. Мышка уткнулась мне в бок. А потом, что-то решив, обняла за талию и крепко прижалась.
  
  
  
   Глава 24

План - лучший способ добиться

случайного результата.

Б.А. Гуиннетт

  
   Я поняла, что мне нужно купить, причем срочно, - детские игрушки. Что-то, что можно хватать, крутить, сосать, мусолить, грызть и иными способами проявлять симпатию и интерес. Но что нельзя проглотить, засунуть в нос или ухо. И где такое взять, если в город лучше не высовываться?
   Пошла с вопросом к Рейну.
   Но тот успел первым, с порога озадачив меня встречной проблемой.
   - Сита, послушай, тебе словосочетание "Ингварр Красный" или "Ингварр Кровавый" знакомым не кажется?
   - Ингварр - это же имя твоего северянина. Ты что, разобрал, что дальше?
   - Разобрал. Кажется, я начал через пень-колоду понимать речь фризландцев.
   - А зачем их понесло в катакомбы - узнал?
   - Ещё нет. Зато, пока говорил, сообразил кое-что другое: в Лореции, в Большой Королевской библиотеке, есть целый стеллаж с генеалогическими древами знати всего континента. И фризландцев тоже. Вот если Ингварр Кровавый существовал, почти наверняка там должны быть следы.
   Резонно. Покопаемся, поищем.
   - А в трактире что-нибудь выяснил? - поинтересовалась я.
   - Увы. Журнал просмотрел - ни одного знакомого имени. Либо это кто-то, кого я не знаю, либо постоялец использовал псевдоним. При том, что прошло уже полгода, воспоминания и у владельца "Меч-рыбы", и у прислуги более чем смутные. Темноволосый, не молодой, не старый, важный и вальяжный. Никаких особых примет, запоминающихся привычек, необычных колец на пальцах и так далее. Звался без затей - ньер Керит. Никаких "Ф". Единственная зацепка - потребовал убрать с этажа, треть которого занимал, всех кошек. Но причину объяснять не стал. Может, чихает он от них, а может - просто недолюбливает.
   М-да. Искать будем долго. Попробовать завести кошку и начать наносить визиты потенциальным подозреваемым? Если не пустят на порог или сразу выгонят, значит, пришли по верному адресу.
   - Не волнуйся. Есть ещё след денег в банке. А ты зачем пришла?
   - Поздороваться, - улыбнулась я.
   Рейн заломил бровь, прищурился. Ладонь начала похлопывать по бедру... ой, сейчас что-то будет.
   Угадала. Пикнуть не успела, как мы оказались вдвоём в большом кресле, я у него на коленях, в позе, крайне неудобной для любого сопротивления, если не считать сопротивлением дурацкие взбрыки ногами под сбившейся юбкой.
   - Ты мне еще прощание задолжала, - сообщил муж, задирая подол ещё выше.
   Он уверен, что воспитанные вежливые ньеры должны прощаться со своими мужьями именно так?
   - Я не дотерплю до дома, - сообщили мне, прикусывая мочку уха. Одна рука Рейна обнимала мои плечи, поддерживая. А вторая, вторая нырнула под ком тафты, две минуты назад звавшейся юбкой.
   - Того, кто придумал, что ньеры должны носить панталоны ниже колен, следует посадить на муравейник! - заявил муж две минуты спустя. - Вернемся в столицу, попрошу Риналдо издать указ, запрещающий этот выверт благопристойности.
   Если честно, я была почти согласна. Но всё же возразила:
   - Что ты! Нельзя! Мы оскорбим добронравие всех незамужних ньер старше сорока!
   - А пусть не заглядывают под чужие юбки! - возразил муж.
   Резонно.
  
   То, что произошло дальше, стало полнейшей неожиданностью. Уткнувшийся в мои волосы Рейн горячо выдохнул: "С ума схожу от твоего запаха!" - и вдруг неожиданно зарычал. Рывком не вскочил - взлетел - с кресла, вздёрнув и меня и стиснув ребра почти до боли, крутанул, как куклу, и забросил на плечо. Головой вниз, задом кверху. В два шага оказался у кровати, на которую без особой нежности меня и швырнул. И, пока я ловила ртом воздух и пыталась сообразить, что происходит, за три секунды содрал с себя рубашку. Так, что пуговицы с манжет полетели, застучав дробью по деревянному полу. А потом дернул конец кожаного пояса на штанах, расстегивая пряжку.
   - Рейн, Рейн! - Неужели я нарвалась-таки на то самое "забрало упало"?
   - Рррр... - Расстегнутый пояс улетел вслед за рубашкой на пол, сейчас муж возился с пуговицами на брюках.
   - Рейн, - позвала я снова, не повышая голоса. Вот так, без паники. В любом случае, убивать он меня не собирается.
   Горящие глаза вперились мне в лицо. А я, собравшись в кулак, поймала его взгляд и стала думать о том, как я его люблю, как верю, как благодарна. И о том, что он никогда меня не обидит...
   На минуту он застыл надо мной неподвижно - в ауре - пожар, на лбу - мелкие капли пота. Но пуговицы оставил в покое. А потом стиснул кулаки добела и выдохнул:
   - Ох, Сита... Ты поняла?
   - Поняла. Но ты сильнее. А я ему, похоже, нравлюсь.
   - Не то слово, - усмехнулся муж уже своей привычной усмешкой, присаживаясь рядом. - Он просто рванулся. Я тебе больно не сделал?
   - Нет. И скажи ему, если можешь, конечно, с ним говорить, что твоя жена - магиня. Будет хулиганить - проведу обряд и выгоню прочь!
   Муж напрягся. Брови над серыми глазами насупились, а потом поползли вверх.
   - Говорит, что не выгонишь. Он привязан к этому миру клятвой, что не уйдет к богам, пока не найдет то, что искал.
   - А что он искал? - заморгала я.
   - Что-то в катакомбах. Я таких слов пока не знаю. Понял только "сила".
   - А сам он уйти хочет или нет?
   - Гм. - Задумался, потом изрёк: - Там ждёт брат, но ему и тут неплохо.
   - Ладно, если будет вести себя прилично, подарю ему на день рождения тарисийско-фризландский словарь и большую секиру, - попыталась пошутить я.
   А что остается делать, если вы вдруг выясняете, что в голове вашего мужа не просто застрял осколок чужих воспоминаний, а поселился кусок чужой - и чуждой - личности. Некий незваный третий. И теперь остается только ждать, что будет дальше. Но невольно этот Ингварр дал мне подсказку. Обычно от одержимости лечат, изгоняя вселившееся в человека существо. Но это не всегда удается. И тогда есть другой путь - ослабить и сковать. Принципы я знала, где искать заклинание - тоже. Оставалось дождаться момента, когда ко мне снова вернется магия, и тогда у нас будет управа на неистового Ингварра.
   Холт качнул растрепанной черноволосой головой. Прядь упала на плечо. Захотелось протянуть руку и пригладить. Кстати, а сама я после таскания кверху задом на кого похожа?
   - Ты лохматая, - сообщил муж.
   - Почему ты об этом подумал? - забеспокоилась я.
   - Потому что смотрю на тебя, - он пожал плечами.
   - Я думала о том, что растрепалась, секунду назад.
   - Либо совпадение... либо нет. Если нет - меня бы это обрадовало. И, да, я делаю упражнения на фокусировку зрения. Как ты сказала - сосредотачиваюсь на контурах предметов, отметая ауры. И наоборот. Получается уже неплохо. - Усмехнулся. - Хожу, не спотыкаюсь. Но с вычленением одного объекта пока не выходит. И, Сита, даже без аур я вижу, что ты снова ёрзаешь. Сама скажешь, в чём дело?
   - Скажу. Нужны игрушки для Соль. А ещё Винта едет с нами. И хочу узнать - а куда мы, собственно, едем?
   - Давай по порядку. Игрушки... - Легко вскочил с кровати, подошел к шкафу, открыл, сунул руку на верхнюю полку, извлек оттуда сверток в хрустящей песочного цвета бумаге. - Вот, погляди, не подойдёт?
   Ух ты! Серебряная чеканная погремушка на удобной ручке, украшенная кусочками перламутра и бирюзой. Причём сделано прочно и так, что пораниться нечем. Потрясла - раздался мелодичный звон. Прелесть какая!
   Вторым подарком стал китёнок, сшитый из мягкого плюша. Размером в две ладони, очень уютный, голубой, с черными глазищами, полосатыми плавниками и хвостом, а ещё почему-то с белым пузом и четырьмя полосками белого горошка вдоль спины. Впрочем, китов я видела только на черно-белых гравюрах в книгах - кто знает, может, они так и выглядят? Но какой милый...
   Холт улыбнулся:
   - Вижу, угадал. У меня у хорошего друга сынишке скоро три. Так что я примерно представлял, что искать.
   - Шикни на своего Ингварра, и иди ко мне, - позвала я. - Такая добыча достойна награды!
   - Пока не стоит, - Рейн грустно улыбнулся. - Думаю, так. Смотри, ты почти уже не синяя - неделя, две - и сможешь снова магичить, да? И примерно столько же нам ехать до Лореции. Вот приедем - и в своём доме, в личной спальне, когда впереди будет вся ночь... - он произносил слова медленно, с нажимом, глядя мне в глаза из-под полуопущенных век. А я чувствовала, как горят щеки.
   - Так мы едем в Лорецию?
   - Да. Помнишь, я говорил тебе, что больших портов, через которые идет основной поток грузов - пять? В Салерано, Паэнье и Сафрине мы побывали. В Лорецию собираемся теперь. Остается Каинарра на крайнем юге. В принципе, тоже бы стоило заехать - но Лореция ближе, и, думаю, все нити ведут именно в столицу. А в Каинарру мы потом Брая отправим. Есть ощущение, что не стоит медлить... И против Винты не возражаю, у неё верное сердце и голова на плечах есть.
   Значит, наш путь лежит в столицу.
  
   Игрушки на пробу показали ларре. Та одобрила обе. Завалилась на спину и стала ловко подкидывать кита лапами в воздух, благо, лап у нас опять было шесть. Погремушку Ссэнасс подцепила хвостом, отбивая такт. Не кошка, а мартышка! Наигравшись, обнялась двумя передними лапами с китёнком, и с болтающейся на хвосте погремушкой на четырех задних двинулась к колыбели Соль. Надо думать, дарить проверенное.
   Винта глядела на представление, вытаращив глаза и зажав ладонью рот. Подпирающий косяк муж изо всех сил пытался сохранить серьезность. Я его понимала - смотреть без смеха на представление, которое устроила Ссэнасс, было невозможно.
  
   * * *
   Через два дня мы уехали из Сафрины по южной дороге.
   Винта, которую мне таки ж удалось убедить надеть юбку и говорить потише, отправилась с нами. Единственно, было не очень удобно, что в присутствии девочки представлялось невозможным ни прижаться к мужу, ни положить ему голову на плечо, ни разговаривать о делах. А язык чесался и любопытство мучило. Я так и не узнала, нашелся ли ньер Бернали, что стало с градоначальником Сафрины и другими чиновниками, удалось ли освободить кого-то из девушек, уже перевезённых в Симиру. И, наконец, в полный рост встал вопрос: за кем же я замужем? Если лен Холт - это только одно из имён со стороны отца...
   Карету потряхивало. В левом окошке мелькала полоса не голубого сейчас, а серого моря с белой полосой прибоя вдоль берега. Шум от набегающих на каменистый пляж волн - прошедший пару дней назад шторм ещё не совсем утих - достигал дороги и смешивался со стуком копыт и колёс, делая невозможным тихий разговор. Вздохнула - совершенно непонятно, чем заняться. Читать не выйдет, слишком тряско, а остальное... посмотрела на играющую с Ссэнасс Винту. Мышка, почувствовав мой взгляд, оторвалась от ларры и неуверенно улыбнулась мне в ответ.
   Похоже, муж тоже был не слишком доволен путешествием. По виду не заподозришь, а вот по ауре - заметно. Держался Холт ровно, дружелюбно, рассказывал нам с Винтой о местах, по которым мы проезжали. Мы даже сделали небольшой крюк, чтобы взглянуть на горный подъемник и водопады Ардаса. Я впечатлилась - до того я никогда не видела ничего подобного этим огромным механизмам, состоящим из колёс, валов, шестерней и тросов. Тут кипела жизнь и работа. Река не спит никогда - и Холт объяснил нам, что подъем грузов на плоскогорье продолжается и ночью. Для безопасности и из технических соображений трасса была разбита на три отрезка с пологими проездами между ними.
   - Смотри, это сделано не только для страховки. На террасах устроены промежуточные склады для ценных товаров. Иначе, чем на подъемнике или по узким крутым тропам туда не попасть. А охрана тут - сама видишь - более чем серьезная.
   Ещё интересным показалось то, что лошадям и волам перед подъемом накидывали на головы черные мешки.
   - Панораму они вряд ли оценят, - усмехнулся муж, - а испугаться пролетевшей мимо вороны и шарахнуться - могут.
   Я кивнула.
   Рейн даже предложил подняться и спуститься, чтобы рассмотреть в действии и механизмы, и упомянутую панораму, но я отказалась. Это задержало бы нас на несколько часов, да и Соль не нравился шум вокруг. Зато Ссэнасс была в восторге.
  
   Вечером у трактира я заметила, как Винта гладит морду одной из заводных лошадей и скармливает той сорванный с обочины пучок зелёной травы. Дело ясное, одинокие дети часто тянутся к животным - вот и Винта ищет тепла и у Ссэнасс, и у этой гнедой. Хотя - пригляделась - возможно, тут нечто большее. Подошла ближе:
   - Винта, а ты умеешь ездить верхом?
   - Не-ет... - протянула девочка разочарованным голосом.
   - А хотела бы научиться?
   - Да!!! - восклицательных знаков в коротенькой реплике было явно больше одного.
   Я обернулась к Рейну, который слушал наш разговор. Тот понял, коротко кивнул и обратился к лейтенанту Кийту, осматривающему копыта своего жеребца.
   - Ньер Кийт, вы не станете возражать, если я попрошу ньера Ферандо преподать юной ньере несколько уроков верховой езды, пока мы в пути?
   Лейтенант не стал. Подозреваю, что Холт мог бы просто приказать или поставить того в известность о своем решении, но Рейн практически всегда был вежлив и корректен. Немного подумав, я вспомнила, что вежливость вежливостью, но, кроме того, существует такая вещь, как "цепочка командования". Указание ньеру Ферандо должен дать его командир. А если это сделает сам Холт, то поставит авторитет этого командира под сомнение.
   Умно.
   И выбор Холта я одобряла. Ньер Ферандо был уже не молод, наверное, ближе к сорока, чем к тридцати. Очень спокойный, с обветренным загорелым лицом и щеткой усов непонятного цвета под мясистым носом. Мне импонировала солидная невозмутимость, основательность и неторопливость этого гвардейца. Но при том всё, что ему поручали, исполнялось аккуратно и в должный срок. Я не раз замечала, как два самых молодых члена отряда - блондин Риардо и темноволосый Картенс - приходили к Ферандо за советом, и тот всегда встречал их доброжелательно. Я и сама в случае надобности обращалась именно к нему. Вот как тогда, когда мы искали Кайру. Кстати, это ещё один аргумент в пользу выбора Холта - ньер Ферандо показал сострадание и сочувствие к жертвам, и он знает, что мама Винты тоже пропала. То есть отнесется к девочке мягче и с пониманием.
   Ньер Ферандо действительно принял поручение охотно. Незаметно подмигнул нам и строгим голосом сообщил Винте, что на срок обучения та принята в гвардию, а потому должна слушаться и стараться. Завтра в шесть утра ей надлежит быть на конюшне, чтобы посмотреть, как лошадей чистят и седлают. А как освоится - будет помогать.
   Мы угадали - Винта просто захлебнулась от восторга. А, кроме того, верховая езда принесла ей дополнительный бонус. Мышка обернулась ко мне с сияющим лицом:
   - Теперь я снова буду носить штаны!
   Последними осчастливленными оказались мы с Холтом. Поскольку оба считали, что Винта вцепится в лошадь, как блоха в собачий загривок, - не стряхнешь. И, следовательно, мы опять останемся в карете вдвоём.
  
  
   Тем же вечером Винта преподнесла мне ещё один сюрприз, заставив открыть рот и захлопать глазами.
   Ночевали мы в смежных комнатах - Рейн в одной, я с Соль и Мышкой - в соседней. Ссэнасс болталась между нами, как ей больше нравилось. Где интереснее - там и серая морда.
   Так вот, я сидела на кровати, расшнуровывая высокий дорожный ботинок, когда Винта неожиданно выдала:
   - Ньера Сита, а вы - жена погибшего брата ньера Холта?
   Вот тут я и открыла рот. Даже больше, как поэтично выражалась Вилька, уронила челюсть на пол.
   - Почему ты так решила?
   - Он очень нежно относится к вам и к маленькой, но... - Винта смутилась и замолчала.
   - Что "но"? Говори уж.
   Винта сглотнула, а потом выдавила еле слышно:
   - Видно, что вы никогда вместе не спали. И ночуете вы в одной комнате со мной. Значит, вы ему родственница, но не жена.
   Нет. Одной потерянной челюстью тут не отделаешься... Но откуда она взяла погибшего брата?
   Надо объяснить, вот только непонятно как... Следует ли говорить этой пусть милой, но чужой девочке, что Холт - не отец Соль? Да, это будет честно. Но если однажды, через годы, эта честность бумерангом ударит по Рейну и дочке? Ведь муж принял Соль, как родную. И относился к ней, как к родной. А вот от родного папочки нам обеим, однозначно, стоило держаться подальше.
   - Мышка, мы с ньером Холтом уже давно женаты. Просто у нас сейчас непростой период. Соль слишком мала, и я болела...
   Вот так - почти честно. Ни слова лжи, но и о том, что хотелось скрыть, я умолчала.
   Винта нахмурилась.
   Хотела бы я знать, что за мысли сейчас крутятся в этой русой голове... Но как-то нехорошо, что то, что происходит между мной и Холтом - точнее то, что не происходит - настолько легко разглядеть. Ничего, доедем до Лореции, а уж там...
   Посмотрела на Винту:
   - Я заметила, что тут на кухне варили позднюю ежевику. Как думаешь, если мы попросим варенья и свежую булку для сладких снов?
   Винта засияла, разом позабыв обо всех непонятностях во взаимоотношениях работодателей.
   Я погрозила пальцем:
   - Но потом мы еще раз почистим зубы!
   Мышка закивала.
  
   * * *
   С верховой ездой мы угадали. Винте отдали под седло одну из заводных лошадей - средних лет гнедую кобылу в белых чулках.
   - Коста без придури, зря не шарахается. И своё уже отгарцевала. Самоё то, что надо, для начинающих, - пояснил выбор ньер Ферандо.
   Винта тут же переименовала Косту в Косточку и пожертвовала той яблоко из своего завтрака. Мы с Рейном переглянулись.
   Единственно, нужно купить Винте хорошие хромовые сапоги. На низком каблуке, с голенищем до колена. Ботинки или обувь на высоком каблуке не годятся - стремя в таких часто съезжает под каблук, норовя там застрять. И, если лошадь неожиданно шарахнется или заиграет, а всадник не удержится в седле, может произойти несчастье - лошадь потащит упавшего, нога которого застряла в стремени, за собой по дороге. Головой по камням.
   Ньер Ферандо сам подержал Косточку, пока Винта не вскарабкалась в седло, подождал, пока та освоится и подтянет стремена, возьмёт, как надо, повод.
   Вообще, я сочувствовала Винте - ехали мы в основном рысью, значит, к вечеру Мышку растрясет, а поясница и ноги будут не просто болеть, а отваливаться.
   - Ничего, справится, - улыбнулся Рейн. - Охота пуще неволи. Ещё учти, что она в отличной физической форме и лёгенькая. А мы... - придвинулся ближе, - раз уж мы остались вдвоём, догадываешься, чем я хочу заняться?
   - Магией? - округлила я глаза. Потом вспомнила: - Рейн, Мышка вчера вечером кое-что мне сказала...
   И передала наш разговор.
   - По мне, ты поступила верно, - кивнул муж. - Есть грустная пословица: "Не хочешь, чтобы тайну узнал враг, не делись ей с другом". Пусть для всех Соль изначально будет моей дочерью. Думаю, так будет лучше и спокойнее и для нас, и для неё.
   Я была согласна. И подумала, что если ради дочери придется солгать, что я встретила Холта и кинулась в его объятья на полгода раньше, чем это случилось на самом деле, совру без колебаний. О чём и сообщила мужу.
   Тот засмеялся.
   - Уж да. В это поверят скорее, чем в то, что ты вышла замуж за меня почти на полгода позже, и прошло ещё полгода, а с объятьями всё никак да никак... Но скоро...
   Я прижалась к нему. Он, приподняв моё лицо, потянулся к губам...
   Время до обеда пролетело незаметно.
  
  
   Глава 25

Ветер, задувающий свечу,

раздувает огонь в жаровне.

П.О. Бомарше

  
   Мы были в пути уже неделю.
   Дорога плавно поднялась на центральное плоскогорье - тут погода была и теплее, и мягче. И солнце светило чаще. И даже деревья ещё стояли в зелёной листве.
   Винта срослась со своей Косточкой - дошло до того, что однажды Мышка попросилась переночевать на сеновале в конюшне. Я запретила. Всё же Арвинта - юная ньера, так что пусть приучается вести себя так, как положено благородным девочкам и девушкам. А ещё теперь, когда Винта отмылась, причесалась, как положено, и начала понемножку отъедаться, стало видно, что в будущем она превратится в очень хорошенькую ньеру. А, может, и больше. И не хотелось, чтобы и без того пережившую столько девочку напугал какой-нибудь пьяный конюх или развязный приезжий. Пусть и грубые слова, и жадные руки останутся для Мышки в прошлом.
   Рейн тренировался видеть ауры. Как ни странно, но тут дорога помогла. Гвардейцы нашего эскадрона ехали вразбивку, и учиться вычленять ауры отдельного субъекта, когда тот не в толпе, а в небольшой неплотной группе, и не смещается относительно тебя со временем, оказалось удобным. Муж сказал, что пока не очень стабильно, но у него выходит.
   Сама я с трепетом ждала двух событий - прибытия в Лорецию, чтобы по-настоящему выйти замуж, и момента, когда исчезнет со спины последняя синева. Кривых линий на спине осталось счетное количество. Восемь отрезков, потом пять... к настоящему моменту их было всего два.
   Дополнительным поводом для волнения стало то, что наш путь пролегал относительно недалеко от Виэнии. Всего полтора дня на север - и я бы смогла встретиться с наставником. Я так по нему соскучилась!
   Путешествуй я одна - колебаться не стала бы. Но со мной был Холт, а спрятать что-то от ньера Рассела мне не удалось пока ни разу. Так что история с катакомбами, Пожирателем и синевой на спине всплыла бы наверняка. Всё же лгунья из меня никакая...
   - Не расстраивайся, - Холт, взяв меня за руку, нежно поцеловал сгиб запястья. - Пусть сначала станет ясно, что мы с тобой приобрели. Может быть, и рассказывать не о чем. Когда закончится эта история, согласен съездить к твоему учителю - погостим столько, сколько ты захочешь. Что такое пять дней пути от Лореции?
   Это как он считает? Сейчас нам, вроде бы, предстоит ехать почти неделю на юго-запад. А до Виэнии ещё пара дней. Вместе - семь или восемь!
   - Не так, - улыбнулся Холт. - Виэния лежит чуть в стороне от большого королевского тракта. Это - дорога получше, чем та, по которой мы трясемся теперь. И поедешь ты не в простой дорожной карете, а в личном экипаже, на других лошадях...
   Гм. А выходила замуж за архивариуса...
   Что же, отложу визит к учителю на потом.
  
  
   * * *
   Гром грянул, когда до Лореции оставалось всего три дня пути.
   Холт, постучавшись, вошёл в нашу с Винтой комнату.
   - Винта, помоги Ссэнасс приглядеть за Соль. Сита, нам нужно поговорить.
   Тон был ровным, но выглядел муж мрачнее тучи перед грозой. И аура была нехорошей, грязно-синей с чёрными мазками. Ох! Что-то стряслось.
  
   Начал Холт с того, что усадил меня в кресло. Встал передо мной на колени и, не глядя в лицо, выдал:
   - Сита! Я должен попросить у тебя прощения. Я невозможный, невероятный, невыносимый самонадеянный дурак, который заигрался в шпионские игры и благородство.
   Сердце упало.
   - Рейн, что случилось? Ты сам не свой. Рейн?! Скажи, что стряслось?
   Он молчал, не поднимая глаз.
   - Рейн?! - озарение упало чёрной молнией. - У нас с тобой не всё в порядке, да? Ты хочешь со мной развестись?
   - Послушай, Сита...
   Почему он не отрицает? Почему не говорит "нет"? Не скажет, что любит, и что мы не расстанемся никогда?
   - Сита, я умалчивал о многом, слишком о многом. Выслушай меня.
   Опустился на пол у моих ног. Я смотрела на его склоненную голову - сейчас видна была только чёрная макушка, лица он не поднимал.
   - Начать придётся издалека. Сита, всё, что ты знаешь обо мне - правда. Но не вся. Тебе известно, что одно из моих имён по отцу - лен Холт. Что я богат. Что учился в элитном военном училище вместе с нашим королём, Риналдо Третьим Райнесан. Что три года служил в военном флоте, плавая по всему миру. А вернувшись, пошёл по стопам отца и стал большой шишкой в Тайном сыске. Добавлю, что в настоящий момент я возглавляю сыск.
   Я внимательно слушала, стараясь запомнить каждое слово, каждую интонацию. Пока он не сообщил ничего нового и ничего страшного. Но зачем-то же всё это он мне рассказывает?
   - Я должен был открыться тебе после катакомб, когда ты сказала, что любишь и что останешься со мной. А, может быть, даже раньше - чтобы ты знала, с кем имеешь дело и с кем собираешься связать жизнь. Но казалось, что это не к спеху, другие проблемы представлялись и важнее, и актуальнее. А ещё - помнишь - я был слеп. Целую неделю. Если б я начал тогда рассказывать тебе о том, как богат и что могу дать, ты подумала бы, что я пытаюсь тебя купить.
   Покачала головой. Нет, не подумала бы. К тому моменту он уже знал, что я не продаюсь.
   - Знаешь, когда мне было девятнадцать, я влюбился в очень красивую девушку. Случилось всё так. Я приехал в Тиранту - небольшой городок севернее Лореции - по делам. Жил там как лен Холт. И встретил её! Золотые волосы, голубые глаза - ньера Лисетта казалась мне небесным созданием. Через две недели я признался ей в любви и попросил руки. И она - представь мой восторг! - ответила согласием. Я помчался в столицу - к отцу, рассказать о своём счастье, - а когда мы вдвоём, всего пять дней спустя, вернулись в Тиранту, оказалось, что прелестная Лисетта уже успела обвенчаться с местным судовладельцем. Тот был почти на двадцать лет старше меня, зато Лисетта была убеждена, что я, хоть и из столицы, относительно беден. А её жених - богат. И моё предложение было использовано как рычаг, чтобы подтолкнуть состоятельного поклонника.
   Я вздохнула. Теперь понятно, почему он так долго всё скрывал. Такие оплеухи помнятся десятилетиями... И Холт хотел быть уверен, что я полюбила его, а не деньги и не должность главы Тайного сыска со всеми её привилегиями.
   - Да, с Лисеттой мы встретились четыре года спустя, когда её муж накопил денег достаточно, чтобы заручиться поддержкой влиятельных лиц и быть представленным ко Двору. - В голосе Холта прозвучала усмешка. На мгновение Рейн поднял лицо, поймал мой взгляд, но тут же опустил голову снова. - И тут мы переходим к главному. Дело в том, Сита, что моя мать происходит из дома Райнесан.
   Кажется, я ахнула. Короли Райнесан правили Таристой испокон времён. И это была единственная дворянская фамилия, перед которой не ставилось "лен". Райнесан и всё, этого достаточно. Вторых таких нет. Но то, что мой Холт имеет к этому отношение... Нет, я могла подумать всё, что угодно - но это!!!
   - Нет, нет, не пугайся, я и близко не принц, скорее - как ты там однажды изящно выразилась? - так, этому забору троюродный плетень... - уловил моё смятение Рейн. - Сейчас расскажу всё подробно, по порядку. Мать отца моей матери была младшей дочерью Риккардо Четвёртого, прапрадеда нашего Риналдо. Для обычной семьи такое родство было бы вовсе неважно, так, седьмая вода на киселе. Но мы, Райнесан, не плодовиты. Редко у кого рождается больше, чем по одному или два ребёнка. Помнишь, мы с тобой смеялись над "утопическими" романами? Иногда я думаю, что и удачливость, и магия Райнесан и вправду пришли не из этого мира. Но побочным эффектом преимуществ стали трудности с обзаведением потомством. И в моей семье тоже так. В каждом поколении было всего по одному ребёнку, поэтому и состояние, и титул прабабушки остались, как бы выразиться? - неразмытыми. Перешли целиком ко мне. А в общей очереди к трону на момент заключения нашего брака в Салерано я значился под счастливым тринадцатым номером и был уверен, что никакие проблемы и ограничения, связанные с правлением или долгом перед престолом, меня не коснутся.
   Холт замолчал.
   А я переваривала сказанное. Выходило, что теперь каким-то кривым боком я прибилась в родственницы к монарху. Покачала головой - вот куда я не рвалась, так это вверх по иерархической лестнице, для магов это - не главное. Но так уж вышло. Каприз фортуны: понравился архивариус, влюбилась в эмиссара, а он - сюрприз! - оказался дальним родичем королю. И то, за что был готов расшибиться в лепёшку мой первый муж - деньги, влияние при Дворе, титул, - у Холта было изначально.
   Правда, смешно. Часто судьба даёт тому, кто не просит. Или не тому, кто просит. Или не то, что просит... В общем, то ли шутит, то ли издевается.
   Только непонятно, почему Рейн так расстроен? И почему надобность в этом разговоре возникла так внезапно?
   - Рейн, что ты узнал только что, и как это может отразиться на нас?
   - Моя умная жена... - Рейн вздохнул. - Спасибо, что простила моё умолчание...
   А я разве простила? Что-то не припомню, чтобы я такое говорила. Просто сейчас другое кажется более важным. Уж сначала пусть расскажет всё до конца, а потом решим с санкциями и проскрипциями. Главное я поняла - он меня не разлюбил. А с остальным как-нибудь справимся.
   - Только что я узнал, что карета ньера Терренса лен Ливарно, ехавшего с семьей на день рождения тестя, сорвалась с обрыва прямо в море. Лошади понесли. Выживших нет - тела ньера Терренса, его жены Лидии, шестилетнего сына Гилтамо уже найдены. Пока не нашли девятилетнюю дочь, но в то, что девочка спаслась, не верит никто.
   - Ох... - отозвалась я. Несчастная семья... А собирались на праздник!
   - Ньер Ливарно и его сын значились под номерами семь и восемь в общем порядке престолонаследия. И, Сита, это не всё. К моменту, когда мы выехали из Сафрины, я был уже не тринадцатым, а одиннадцатым в списке. А три дня назад - когда от сердечного приступа скончался шестидесялетний ньер Буркас, стал десятым. Кажется, Райнесан поразил злой рок... или не рок.
   - Рейн, - отозвалась я. - Ты сейчас говоришь о двух вещах, да? Первая, что если Соль будет считаться твоей дочерью, то и ей может грозить опасность. Ну, и мне за компанию. Но Соль ведь девочка, в список наследников она не входит!
   Я знала, что законы Таристы при наследовании титулов и владений для мужчин и женщин - разные. Девушка наследовала родителям, только если у неё не было братьев. И то с ограничениями. Она не брала титул сама и не передавала супругу - последнее казалось разумным, уменьшая количество браков по расчету, - а как бы хранила семейное достояние уже для своего сына. Так что, по логике, Соль не угрожало ничего. Она оказывалась вне этой иерархии. Хотя выходило, что нужно трижды крепко подумать, прежде чем публично признать Сонеали родной дочерью Рейна: ведь её сыновья, как ни крути, Райнесан не будут.
   Я продолжила:
   - То есть первое большой роли не играет. Соль - не наследница трона, а за нами самими охотятся так и эдак. Но почему я думаю, что ты не договорил чего-то важного, чего-то, что касается именно нас с тобой?
   - Сита, есть древний закон, регламентирующий вступление в брак членов дома Райнесан, стоящих близко к трону. Первые девять наследников имеют право жениться только с монаршего дозволения. С одной стороны, сделано это для безопасности державы, чтобы не вышло так, что какая-нибудь вертихвостка из Андарры охмурила юного принца. С другой, страна нуждается в союзах и союзниках. И лучший способ их приобрести - породниться с тем, с кем хочешь дружить, торговать и вместе защищаться от врагов. Дом Райнесан связан узами родства с другими королевскими домами континента, и каждые несколько поколений эти связи обновляются. Это - часть платы за долгий мир и процветание Таристы. Понимаешь?
   Понимаю. Рейн сейчас - восьмой в очереди к трону. Значит...
   - Рейн, но мы же... мы...
   - Сита, ты ведь знаешь, что по закону брак считается заключённым не в момент венчания в Храме, а наутро, после первой брачной ночи.
   Да, знаю. Я читала в детстве сказки, где юная героиня, которую злые родственники или корыстные опекуны шантажом или насильно выдали замуж за нелюбимого, умудрялась сбежать в последнюю минуту, связав занавески с простынями, или прыгнув вниз головой в озеро... Кончались такие истории всегда хорошо. Девушку спасал её верный поклонник на чёрном коне, и в финале влюблённые вдвоём, рука об руку, являлась в Храм, чтобы засвидетельствовать, что брак не был осуществлён, и тут же заключить новый, счастливый.
   - Сита, если бы мы уже были женаты, никто не смог бы нас разлучить. Ни сам Риналдо, ни Совет Гильдий, ни Храм. Я бы тебя никому не отдал. Но я, дурак, идиот, безмозглый кретин с раздутым самомнением, тянул... казалось, что поступаю правильно, что так будет лучше. Я так хотел сделать тебя счастливой... И вот!
   Холт отчаянно уставился мне в глаза.
   Я понимаю. Он - человек чести. И его воспитание, кровь, долг требуют одного - быть верным и кристально честным со своим сюзереном и главой рода. То есть явиться с повинной к Риналдо, доложить, что мы обвенчаны в Храме, но брак не осуществлён, и попросить разрешения. Но если для Риналдо окажется в тот момент важнее заручиться союзом с какой-нибудь Эрминией, он запросто отмахнется от бесполезной бесприданницы меня и навяжет Холту черноволосую восточную принцессу или как они там у них называются...
   - Сита, ты - маг, сильный маг. Для Риналдо это будет веским доводом.
   Судя по голосу Рейна, он сам не слишком верил в сказанное.
   - Рейн, ты меня любишь? - задала я самый важный, на мой взгляд, вопрос.
   - Больше жизни... - отозвался муж.
   - Я тебя тоже люблю. Мы спали в одной постели и вместе спасались от смерти. Если это не супружество - то что? - О молоке, которое продолжал пить Рейн, я не упоминала. Сам поймёт, что с чужим мужчиной, магия там или нет, такое было бы невозможным. - Для меня мы - женаты. И что будет с Соль, если наш брак не признают и об этом узнает Андреас? Но я понимаю, для тебя солгать королю равнозначно измене. Ты просто не можешь...
   - Сита, Сита... - Холт обнял мои ноги. - Ты слишком высокого мнения обо мне. Да, я не предам Риналдо. Но я убежден, что именно ты, твоя помощь и твоя магия могут стать решающим аргументом в борьбе за его жизнь. Ты же понимаешь, что происходит? Есть заговор, охвативший всю страну. Наследники гибнут один за другим. Когда уберут всех лишних, придёт черед самого Риналдо. И, - хитро прищурился, глядя мне в глаза, - если выбирать между несущественным обстоятельством небольшого умолчания о точной дате осуществления нашего брака...
   Я невольно рассмеялась, когда он выдал эту казуистическую тираду на одном дыхании...
   - ... и жизнью моего сюзерена, я, как верный подданный, естественно, выберу последнее. Согласна? - Серьезно посмотрел на меня. - Сейчас свяжусь со столицей и скажу, что не сразу осознал важность новости, но на всякий случай напоминаю, что ещё несколько месяцев назад, в Салерано, я женился. Так что, увы, из марьяжных планов меня придётся исключить. Только не знаю, говорить ли, что ты - магиня... С одной стороны - это аргумент в пользу моего брака, и, кроме того, поможет отвлечь внимание и проскочить скользкую тему подробностей заключения нашего союза. С другой, пока никто не знает, что ты - маг, тебя не принимают в расчёт. Для тебя так безопаснее, а в случае чего ты сможешь преподнести сюрприз нашему врагу...
   Вроде бы всё, что он говорил, звучало хорошо, даже здорово. И я была рада, безмерно рада, что Холт не отодвинул меня в сторону ради долга. Вот только я смотрела на его ауру - и в ней уверенности не видела. А наблюдались сполохи сомнений, можно даже сказать, угрызений. Похоже, ему было очень нехорошо от того, что он собирался сделать ради меня.
   Холт поднялся с пола. Обернулся ко мне, косо улыбнулся, забарабанил пальцами по бедру. Потом кивнул каким-то своим мыслям, рука легла на горло, пальцы скользнули под ворот рубашки... За амулетом связи? Лицо мужа казалось замкнутым и решительным, губы чуть кривились.
   Боги, что же я творю? Как я могу заставлять его делать такое? Положить на одну чашу весов его честь, на другую - нашу любовь, потребовать взвесить и сказать - что дороже?
   А что было бы дороже мне самой? Ох-х...
   "Я не любил тебя бы так, не будь мне честь дороже..."
   Да, сейчас он солжёт ради меня... но что будет потом?
   Подняла руку ладонью к нему, чувствуя себя самой большой и самой несчастной дурой в Таристе. Но по-другому я не могла.
   - Рейн, остановись! Не делай этого! Не лги, не криви душой! Я знаю тебя и понимаю, что ты не простишь себя. И не простишь меня. И не сразу, не сейчас, но чувство вины будет есть тебя как ржа и подточит, убьёт нашу любовь. Слушай! Я люблю тебя всем сердцем. И, даже если Риналдо не даст согласия, всё равно стану твоей. На это разрешения не надо! А мне не нужен никто другой, кроме тебя.
   - Сита, родная моя... Я сам виноват, и сам найду путь. Но тебя не отдам. И не оставлю Соль... Давай так. До столицы есть время всё обдумать. А дальше, как и что бы мы ни решили, это будет наше совместное решение. И больше - клянусь! - никаких секретов!
   Я вздохнула и кивнула.
   Вот назовёшь брак фиктивным...
  
   * * *
   Той ночью я не спала. Смотрела на умаявшуюся за день Винту - та сегодня впервые попробовала поднять лошадь в галоп, на чмокавшую в корзине Соль - если дочка будет расти с такой скоростью дальше, нам скоро понадобиться новая корзина, погабаритнее. За компанию со мной вечеряла Ссэнасс. Ларра совершенно не понимала всех перипетий, связанных с долгом и честью, пока я не напомнила ей, как Ссэнасс сама, хотя ужасно боялась, покинула дом и отправилась в катакомбы искать и спасать хозяек. Вот это и есть и честь, и долг.
   Утром Рейн по-прежнему был расстроен и задумчив. Весь завтрак я ловила на себе его тоскливые взгляды, а в карете, не успела захлопнуться дверца, он притиснул меня к себе и отпустил только тогда, когда заметил, что я не могу вдохнуть. Кажется, дело ещё хуже, чем показалось с первого взгляда. Его слова подтвердили впечатление:
   - Сита, я решил поговорить с Риналдо лично. Доложу о том, что нашел. Точнее, что мы нашли. Вряд ли всё это его обрадует... но зато будет значить, что я и моя служба нужны, как никогда. И обычно в конце разговора кузен Рилд спрашивает, что он может для меня сделать и как наградить. До сих пор я отшучивался... но теперь у меня будет просьба.
   - Ничего, мы столько ждали, потерпим ещё немного, - изобразила я оптимизм.
   - Сита моя...
   Я потерлась головой о его плечо. Да, всё неожиданно запуталось, но душу грело то, что вчера первым порывом, даже не порывом - осознанным решением - было то, что он выбрал меня. Но что же с нами творится? То подвал, то катакомбы, то пожар... а теперь вот о трон споткнулись. Эх!
  
   Зато вечером меня ждал сюрприз. Долгожданный - и всё равно неожиданный.
   - Сита! Разводы с твоей спины исчезли! Совсем! Все! Как ни смотрю - не вижу ни следа!
   Я часто заморгала. И что дальше? Почему-то стало страшно. А вдруг магии теперь меньше, а не больше? Я боюсь...
   - Рейн, давай я ещё пару дней потерплю. А потом начну с того, что измерю свою силу.
   - А существуют способы для измерения? - заинтересовался муж.
   - Существуют, - улыбнулась я. - Всё очень просто. Есть несложное не слишком эффективное заклинание "столп пламени". И почему-то ширина этого столпа у всех одинаковая. А вот высота зависит от силы мага. В Виэнии для испытаний мы использовали заднюю стену большого каменного амбара, размеченную по высоте. - Засмеялась: - Она вся в саже, там поколение за поколением маялись. Подходишь, колдуешь, смотришь, до какой риски достал язык огня. Если услышишь о маге "сила шесть локтей" или "сила три с половиной локтя", значит, это то самое и есть. Методика стандартная.
   - А сколько локтей было у тебя? - прищурился Холт.
   - Десять. Даже чуть больше. - В моём голосе прозвучало явное самодовольство, ну и пусть, не так часто я себя хвалю! Ведь действительно, было чем гордиться, - во всей семинарии перемагичить меня мог только учитель, который легко выдавал дюжину локтей, показывая, что нам есть куда стремиться.
   Кстати, об учителе.
   Не знаю, как он вычислил, где меня искать, но на очередном постоялом дворе нас поджидало пришедшее три дня назад письмо от ньера Рассела.
  
   "Привет, ученица!
   Услышал, что ты направляешься в столицу. Рад, что у тебя всё в порядке, но есть вещи, о которых тебе следует знать.
   До меня дошло, что твой бывший муж, Андреас лен Тинтари, продал дом в Салерано и также перебрался в Лорецию в надежде найти работу при Дворе. Не думаю, что ему это удастся, но всё же будь готова к встрече.
   Как поживает твоя малышка? И не собираешься ли ты вернуться в Виэнию? - место в аспирантуре и мой флигель тебя ждут. Передавай привет молодому Холту, и обязательно добавь от меня, что юным магам нужно учиться, чтобы развивать талант, и предела тут нет.
   Жду твоего письма с нового адреса.
  
   Твой учитель,
   Рассел лен Дилэнси".
  
  
  
  
   Строка из стихотворения Р. Лавлейса "К Люкасте, уходя на войну".
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  


Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
А.Сокол "На неведомых тропинках.Шаг в темноту" М.Комарова "Со змеем на плече" И.Эльба, Т.Осинская "Маша и МЕДВЕДИ" В.Чернованова "Колдун моей мечты" М.Сакрытина "Слушаю и повинуюсь" С.Наумова, М.Дубинина "Академия-фантом" Т.Сотер "Факультет прикладной магии.Простые вещи" Д.Кузнецова "Кошачья гордость,волчья честь" Г.Гончарова "Полудемон.Месть принцессы" А.Одинцова "Любовь и мафия" С.Ушкова "Связанные одной смертью" М.Лазарева "Фрейлина специального назначения" А.Дорн "Институт моих кошмаров.Здесь водятся драконы" В.Южная "Мой враг,моя любимая" С.Бакшеев "Опасная улика" В.Макей "Ад во мне"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"