Квант Макс: другие произведения.

7. К полюсу

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Все стремяться попасть на Северный полюс. Мёдом там намазано, что ли...


Макс Квант

К полюсу

   Спасение утопающих - дело рук самих утопающих.

Остап Бендер (сокращено до узнаваемости)

Пролог 1

   Джакомо Лопилле отчего-то не спалось. Что-то он ждал, потому и не мог заснуть. Но вот что это было он так и не мог понять. Лопилле встал с кровати, накинул халат, натянул тапочки, взял фонарик - чтобы не разбудить жену - и спустился в свой кабинет, стараясь не очень громко шаркать тапочкам. В кабинете горел торшер возле кресла. А в кресле кто-то сидел. Лопилле испугался не на шутку. Он судорожно начал искать очки, чтобы разглядеть ночного гостя получше, и хоть как-то себя успокоить. Если это был какой-нибудь убийца или вор, то всё же надо быть в нём уверенным и не терзать себя сомнениями...
   - Не волнуйтесь так, сеньор капитан, - услышал он знакомый голос, но голос шёл не от кресла. - Это же я.
   - Какой ещё я? - недовольно спросил Лопилле. Даже если это был его знакомый, то чего же он так залез в дом ночью. Даже если побуждения у него самые добрые, то это его нисколько не извиняло.
   - Педро. Педро Курсди, штурман дирижабля "Да Капо".
   - Что ты делаешь здесь в такой час? - Лопилле наконец-то нашёл очки в кармане халата. Это была та оправа, что обычно лежала в этом кармане. Было ещё восемь точно таких же пар, которые были разбросаны по всему дому - в последнее время Лопилле стал очень рассеян. Теперь же он собирался надеть очки, но по той же рассеянности пытался надеть их вверх тормашками.
   - Я не один.
   - А кто ещё с тобой?
   - Все.
   - Кто ещё?
   - Неужели вы забыли?
   В кабинете зажглась большая люстра, а Лопилле к тому времени уже успел надеть правильно очки. В кресле сидел Умберто Неони. За столом верхом на стуле с высокой спинкой сидел Карло Гетеродинни. У книжного шкафа стоял Педро Курсди. Джованни Газолинни стоял у карты Нортики, на которой был изображён курс дирижабля "Да Капо".
   - Какого чёрта вы здесь все делаете? - недовольно спросил Лопилле.
   - Как? Вы забыли?
   - О чём?
   - Какой сегодня день? - спросил Газолинни.
   - Э... Не помню.
   - Тринадцатое троиса семьсот восемнадцатого года.
   - И что из этого?
   - А то, что каждый год тринадцатого троиса мы собираемся, чтобы отметить очередной год, прошедший с похода дирижабля "Да Капо" к Северному полюсу. Сегодня как раз двадцать пять лет.
   - Ах да, вылетело из головы! - сказал Лопилле и стукнул для убедительности себя по голове. Но он всё же не вспомнил, а только сделал вид. Всё-таки сказывается возраст. - А нам-то какое дело?
   - Сеньор капитан, - сказал Неони. - Вы - капитан "Да Капо", а мы - остальной его экипаж.
   - Точно, - сказал Лопилле и вспомнил, что гостей надо чем-то накормить. Теперь он понимал, чего так ждал весь день, но всё же не мог вспомнить самого главного - что за "Да Капо" такой. - Я сейчас схожу на кухню. Надо же как-то отметить юбилей, - и пошёл на кухню. Пока он шёл на кухню, то вспомнил всё. И как летел "Да Капо" и кто все эти люди, и что же двадцать пять лет назад произошло...
   - Чего-то его долго нет, - забеспокоился Гетеродинни. - Не заблудился ли он?
   - Мог и по дороге заснуть, - ответил Курсди. - Джованни, сгоняй, посмотри, что там с капитаном.
   - Вечно я, - недовольно сказал Газолинни и пошёл, скрепя протезом.
   Лопилле сидел на полу в коридоре и тихо плакал.
   - Капитан, вы чего? - спросил его Газолинни.
   - Я вспомнил, всё, - сквозь слёзы ответил Лопилле. - Всё, понимаешь?
   - Понимаю, идёмте, на полу вредно сидеть, он холодный - он поднял Лопилле. - Ребята там уже заждались, - и они пошли в кабинет. В кабинете Лопилле усадили в его любимое кресло. - Карло, Умберто, сгоняйте на кухню, притащите вина, мяса, ну чего там ещё. Как обычно.
   - Угу, - кивнули Гетеродинни и Неони и на цыпочках ускакали на кухню.
   Лопилле же пришлось успокаивать. Всё-таки такие воспоминания накатили. На кухне всё оказалось приготовлено к приёму гостей. Всё же жена Лопилле была не такой рассеянной, как её знаменитый муж. Ещё теплая утка в фольге и вино стояли на столе. Всё это перенесли в кабинет. Разлили вино по бокалам, разложили утку по тарелкам. Первый тост отдали капитану, но он уже забыл, чего хотел сказать, а потому эту роль взял на себя Курсди.
   - За то время Великих Открытий и Свершений, - сказал он и залпом выпил весь бокал. - Хорошее было время, жалко только, что закончилось...

Пролог 2

   На Фагольм опустилась ночь. Хранитель дома-музея знаменитого полярника Акселя Сейнетсена Август Свансон последний раз обходил дом, осматривая каждый уголок. Обычно дети, приходившие с экскурсиями в последнее время, были весьма нечистоплотны, а потому приходилось выгребать много фантиков от конфет и ореховой шелухи из всех углов дома-музея. После осмотра Август зашёл в кабинет Сейнетсена. В кабинете всё было так же, как и двадцать пять лет назад. На стене висела карта экспедиции Лопилле. Август ещё раз внимательно посмотрел на карту и понял, что его беспокоило. Сегодня было тринадцатое троиса. Ровно двадцать пять лет назад Лопилле и поднял свой дирижабль в воздух и направил его на Северный полюс, а потом в Нортику поехали сам Август, Сейнетсен и ещё Кансен с матросами. Август сел за стол и предался воспоминаниям. Да, это был их последний их поход в Нортику. Снег в лицо, мороз, ветер. Романтика! Красивое Великое время.

Пролог 3

   Вахлбар опустил иглу на пластинку. Тут же из репродуктора вырвались знакомые аккорды "Shedding Whiskey". Это была их не совсем популярная даже во все времена "All With Us".
   - Хорошие были времена, солёные, - сказал сам себе Вахлбар. - Тогда были пластинки и великие проекты. Великие битвы и великие времена. Отважные люди и смелые идеи. И подлодки...
   Патефон этот был памятен капитану ещё по одной причине: игла, сейчас читавшая бороздки на пластинке, была сделана из его родной подлодки W-17 "Дезинфекция", на которой он провёл двенадцать лет своей жизни. Если даже игла затупиться, то у капитана на этот случай было ещё три коробки таких же игл, что выдали ему однажды вместо пенсии. Нашли чем пенсию выдать, иглами, что лучше всякого калёного железа жгут душу и память.
   - Вот было время, - продолжал Вахлбар. - А не то, что сейчас, культяпо-нелепое. Свайн-Эберская война, операции "Ледяная дуга" и "Охота на конвои", экспедиция Лопилле. Правда, Эрвин?
   - Герр Вахлбар, - ответил ему санитар, убираясь в комнате. - Хватит. Заело вашу пластинку на том времени. Времена меняются. Лопилле летал двадцать с хвостом лет назад. Война закончилась чуть позже. Времена меняются, а потому так и должно быть. А если стопориться, то можно и застрять в болоте.
   - Поучи ещё, нашёлся тут как дырка в третьем отсеке. Будешь в моём возрасте - поймёшь.
   - Ну, это ещё не скоро.
   - Очень даже скоро. Ты даже все щели во внешнем корпусе заделать не успеешь...
   - Газету читать будете? - санитар показал ему сегодняшнюю газету "Блатт".
   - Пожалуй, прочитаю историческую колонку, - Вахлбар открыл последнюю колонку. - Сегодня тринадцатое?
   - Угу.
   - Итак, тринадцатое. Восьмой год до основания Пламеро - белкены взяли штурмом Шурматуил, это где-то в Пористане. Триста десятый год - Эрих Катенеберг напечатал "Азбуку" для маленького сына Карла Третьего. Это была первая азбука в мире, отпечатанная на печатном станке. На чём еще книги можно печатать? Пишут эти культяпые журналисты и сами не понимают чего они написали. Пятьсот семьдесят девятый год - в Белограде - это в Белодолии достроен храм Константина Хавбургского. Строили всего восемь месяцев. Развалился через пятнадцать лет. Шестьсот седьмой год - смена правительства в Ибернии. Второе собрание. Шестьсот девяносто третий - начало экспедиции Джакомо Лопилле. Эрвин, а я ведь приложил к этому руку.
   - Я знаю. Вы это уже семь раз мне рассказывали.
   - Восьмой раз не хочешь послушать?
   - Нет.
   - А культяпо выходит. Хорошие были времена...
   - Вы это говорите уже второй раз.
   - Эх, Эрвин, Эрвин. Даже не подозреваю, что из тебя получиться.
   - Кое-что уже получилось. Так что не вам меня воспитывать. Большой я мальчик, чтобы меня воспитывать.
   - Эх, Эрвин, грубиян сухопутный ты. Я же когда-то командовал настоящей подлодкой - это такая большая консервная банка из высококачественной стали, наполненная высококачественными снарядами и приборами, а не жил в этом культяпо-сухом доме для престарелых...
   - Вы будете дочитывать?
   - Да забирай ты свою скрежетащую газету. Даже настроение испортил, - Вахлбар поднял иглу. - М-да, надо ценить то время, в котором живёшь.
   - Хоть одна умная мысль вас сегодня посетила.
   - А их и больше бывает, только никто это не замечает. Можешь идти, я тебя отпускаю.
   - Я не подводник, я пока ещё доктору подчиняюсь.
   - Всё равно иди.

Пролог 4

   Дом на Большой Крестовской в Ярославске ложился спать. Одно до другим окна медленно гасли. Оставалось пока только два огонька: в детской и в кабинете хозяина дома - адмирала в отставке Романова.
   - Makar, - раздался за дверью голос жены адмирала.
   - Shto, Nastya? - спросил адмирал и проснулся. Надо же было ему, морскому адмиралу, умудриться уже заснуть над картой.
   - Kindery ne hotyat' spat'.
   - A ty otkuda znaesh'?
   - Potomu shto oni hotyat skazku.
   - A ya tut kakim bokom?
   - Makar, oni hotyat, shtoby eyo rasskazal ty!
   - Horosho, idu.
   Романов встал, протёр глаза, вытянулся и пошёл в детскую, где дети уже сидели в своих постелях и ждали деда.
   - Nu, deti, kakuyu hotite skazku? - спросил их весело дед.
   - O dirizhable, - сказала старшая внучка Оленька.
   - O dirizhable? Shto-to ya ne pomnyu takoy istorii.
   - Pro tot dirizhabl', shto byl u inostranca, - сказал внук Алёша.
   - Ah, etot. Togda slushayte...
   И адмирал в отставке начал рассказывать историю, что несколько исказил, только из уважения к детям. Не стоило внукам говорить, что их славный дедушка не спас Лопилле. Быть может, когда-нибудь они услышат или прочитают настоящую историю, только кто её сейчас вспомнит? Сам адмирал и то её смутно представлял.

Глава 1.1

   - Газета "Авиатор-любитель", - представился высокий статный журналист со шкиперской бородкой - на кого-то хотел быть похожим, - как вы думаете, что может ждать ваш дирижабль "Да Капо" в пути?
   - Первая проблема в Нортике для авиатора, - начал Лопилле, - это, прежде всего, холод. При пятидесяти градусах ниже нуля застывает керосин, превращается в желе и никакой двигатель работать не будет. Мы поставили на двигатели подогрев, осуществляемый тёплыми токами воздуха, воздухозаборники обоих двигателей находятся в тёплой гондоле и воздух идёт по хорошо теплоизолированным шлангам к карбюраторам. Вторая проблема: ветер. Дирижаблю сложно удержаться в одном направлении, из-за сильных ветров Нортики. Но наш тяжёлый каркас и небольшая площадь поверхности шара позволили дирижаблю придерживаться одного направления даже при ветре в двенадцать узлов. Сильный ветер стал причиной неудачи предыдущей попытки покорить полюс с воздуха белодольским авиатором Алебардским, пытавшийся долететь до полюса на четырёхмоторном самолёте. Самолёт израсходовал всё топливо и упал в Нортике, так и не долетев до полюса. Алебардский и экипаж вернулись в Белодолию на собаках.
   - Но сейчас в Нортике стоят самые сильные ветры. Ваш дирижабль просто будет рассыпаться воздухе из-за них!
   - Ещё раз повторяю, что дирижабль прочный и проверен на сильных ветрах, а потому разрушение в воздухе ему никак не грозит. А троис был выбран, потому что это единственное время, когда можно ещё различить звёзды и точно определить курс, а тем более зафиксировать наше достижение Северного полюса. В апреле месяце могут быть облака и целеуказатель уже работать не будет.
   - Журнал "Нортика", - представился толстый журналист в пенсне. - А как у вас обстоит дело с водородом? В последнее время дирижабли очень часто горят...
   - Из-за страховки...
   - Неважно. Гелий - очень дорогой газ, а водород - горюч. Ваш дирижабль, насколько нам известно, на водороде. Как у вас обстоят дела с аварийностью?
   - Дело в том, чтобы водород воспламенился - нужна искра или высокая температура или же относительно высокая концентрация водорода в воздухе, а в условиях Нортики такое вряд ли возможно. Но даже на такое маловероятное событие у нас приготовлена аварийная система. Во всех частях гондолы висят специальные полоски, которые изменят цвет в случае утечки водорода и тут же будут приняты меры.
   - Сеньор, Лопилле, - встал журналист из Пуссляндии, - не беспокоит ли вас, что сейчас между моей страной, Пуссляндией, и Хазляндией идёт война, а ваш дирижабль пролетит прямо над линией боёв?
   - Линии фронта в этой войне нет, а мы пролетим лишь над морем, да и далеко от Фьордланда и прочих стран, что находятся между Пуссляндией и Хазляндией. На нашем дирижабле вывешен флаг Ибернии, страны в этой войне нейтральной, а потому дирижабль не будет сбит ни силами Пуссляндии, ни силами Хазляндии.
   - Господин Лопилле, - не вставая со стула, на котором развалился, и даже не вынув изо рта жевательной резинки, спросил журналист из Западной Федерации, - не волнует ли вас, что исследователь Нортики и Зюйдики Аксель Сейнетсен назвал вашу прогулку "глупой и наивной затеей"?
   - Аксель написал мне об этом в своём письме, - нехотя ответил Лопилле. - Он даже назвал меня в этом письме "наивным дураком", но это его дело. Быть может, моему бывшему старому другу обидно, что кто-то собирается покорить полюс с воздуха, что не удалось ему, пока он был молод. Он же и Алебардского критиковал. Впрочем, не напрасно. А я же постарался решить проблемы Алебардского и не попадать на те грабли, на которые попал Алебардский. Акселю не стоит особенно волноваться, его слава никуда не денется, ведь он был первым человеком в мире, кто покорил Северный и Южный полюса, а это уже факт достойный Пуссляндской энциклопедии, куда, я надеюсь, войду и я.
   Зал замолк.
   - Ещё вопросы? - спросил пресс-атташе.
   Зал молчал.
   - В таком случае, сеньоры, - продолжал пресс-атташе, - всем спасибо, все свободны, а отдельное спасибо сеньору Лопилле. До свидания. До встречи в Нортэйдже.

Глава 1.2

   Подводная лодка W-17 "Дезинфекция" среднего класса подданства Хазляндии вернулась в порт Хавбурга из очередного боевого похода. За время этого похода она изрядно обросла ракушками и водорослями, поэтому первое задание для экипажа в порту было: очистить корпус от инородных тел. Экипаж выполнял это задание с большой неохотой. В кой ей-то веке экипаж находится на большой родной земле и вместо того, чтобы поехать по домам на две недели, он чистит корпус, уже ненавистной, подводной лодки. Но ненавидели они субмарину только после похода. После хорошего отдыха они возвращались с сильным желанием работать и защищать родину от всяких посягательств в её сторону на море.
   Вообще на данный момент подлодка "Дезинфекция" являлась единственной свободной подводной лодкой во флоте Хазляндии. Остальные были в море и в поте первых отсеков охотились на суда Пуссляндии. На любые суда. Как пассажирские, так и военные и торговые. Однако весьма безуспешно, потому что эти самые суда уже научились не ходить в одиночку, а целыми конвоями о чём было оговорена в соответствующем декрете. Так что атакующая подлодка, тут же попадала на мушку кораблей сопровождения и те уже нещадно её били. Так что охотиться на такие конвое было чистой воды самоубийством. Впрочем, и хазляндские капитаны придумали выход: они тоже не ходят одни. И когда кто-нибудь обнаруживает мирное судно, то радирует об этом остальным, те по возможности приплывают, окружают весь этот конвой и начинают забивать сначала минные эсминцы, потому что они самые опасные для подводных лодок, а потом уже и до самого сухогруза дело доходило. Правда и пуссляндские адмиралы, чтобы сэкономить суда как военные так и мирные стали пускать в конвой одну или несколько подводных лодок, а уж рыбак рыбака видит издалека. И тогда начинается самое интересное. Правда происходит это самое интересное происходит крайне редко, потому что пять океанов очень велики, а подводных лодок и кораблей было мало для того, чтобы они встречались ежедневно.
   После того, как корпус подлодки был вычищен до блеска, этот самый блеск пришлось удалять - светиться под водой ни к чему. И только после этого две трети команды были отпущены на берег. А капитан, его окружение и несколько механиков остались приводить подлодку в божеский вид.

Глава 1.3

   Аксель Сейнетсен тщательно высморкался, сел в своё любимое кресло, укрылся пледом и пододвинулся поближе к камину. Здоровье уже было не то. Это в Нортике и Зюйдике он был единственным из своей экспедиции, кто не хлюпал носом и не кашлял, а сейчас годы брали своё и несколько дней назад его продуло на Телефонной набережной, когда он кормил там чаек, и вот он уже хлюпал носом, пил настойки, полоскал горло шалфеем и эвкалиптом и постоянно боролся со сном.
   Чтобы не уснуть он натянул на нос очки и взял сегодняшнюю газету. Всю первую полосу занимало интервью с Джакомо Лопилле с большой его фотографией. Сейнетсен фыркнул, но начал читать, хотя и знал, что там будет. Ничего нового этот авантюрист Лопилле не скажет. Его дирижабль или замёрзнет по дороге или рухнет на лёд. А если учесть, что сейчас кое-где лёд сейчас начинает таять, то "Да Капо" может рухнуть и тут же провалиться под лёд. Так что шансы выжить у такой экспедиции практически равны нулю. Аксель Сейнетсен чихнул, да так, что затушил тлеющий камин.
   - Приехали, - сказал Сейнетсен. - Август! Камин потух!
   Прибежал верный слуга полярника. Который вместе с хозяином доходил до полюсов и мёрз в станции "Королева Вероника" десять лет назад, когда станция вдруг откололась от общей ледяной толщи и приехавший погостить Сейнетсен вследствие этого задержался. Станцию тогда пришлось спасать на самолётах. Так как она дрейфовала, то найти её было очень сложно. Радио в те времена ещё не ставили на каждую полярную станцию (пропажу станции и то заметили лишь через неделю, когда пришёл самолёт за Сейнетсеном), да и самолёты искали станцию почти вслепую, если бы не карты ветров и течений. В итоге одним апрельским утром льдину, на которой путешествовала станция, заметили в покотском посёлке на северо-востоке Белодолии и долго не могли понять, "за чем это белые люди забрались на льдину и на ней плавали, однако". Так как покчи не понимали ни пуссляндского, ни фьордландского, а кое-кто не знал и белодольского языка, пришлось объяснять им на пальцах кто эти люди на станции и что они делают на льдине. Покчи в результате сели в свои кожаные лодки, доплыли до льдины, прицепили станцию к этим самым лодками и пригнали её к берегу. В итоге всё окончилось хорошо, правда станцию пришлось оставить покчам на дрова, потому как сами они жили в палатках оббитых шкурами (называемые ярангами), и никакой другой пользы от пятикомнатной станции с печкой они не могли понять (сколько им ни старались объяснять).
   Август быстро сбегал за дровами, уложил их пирамидой и поджёг.
   - Херен Аксель... - обратился он к хозяину с какой-то просьбой, но увидел, что тот уснул. Август получше укрыл хозяина пледом, потушил свет и убежал к себе наверх дочитывать "Воздушную войну" Кемпа.

Глава 1.4

   Ледокол "Синин" пришёл в Борисовск из Святославска с грузом свежемороженой рыбы, что брал в обмен на топливо и другие продукты первой необходимости. Это была первая навигация ледокола "Синин" в этом году. Хоть был и март, но бока ледокола были подмяты ещё твёрдым льдом. Это необходимо было выправить. Контр-адмирал Романов (руководивший постройкой и навигацией ледокола) приказал жестянщикам выправить бока корабля, сам же спустился с несколькими матросами на берег закупить продовольствия на обратную дорогу. В управлении порта Борисовска ему сказали, что через два дня в город с осмотром приедет император Михаил MIII Кроткий, изъявивший посмотреть чудо белодольского кораблестроения. Контр-адмирал спросил, что не мог император раньше посмотреть на это самое чудо, которому скоро будет три года, тем более через два дня ледокол ждут в Горбурге с грузом солярки и хлеба. Однако контр-адмиралу ответили, что они из-за него на каторгу не хотят и не плохо было бы императора уважить. Контр-адмирал плюнул и послал одного матроса на ледокол, чтобы тот сказал жестянщикам поторапливаться и заодно покрасить мятые бока, дабы император не заметил кое-каких недоработок ледокола. Сам же контр-адмирал продолжил поход на рынок, потому что с царём-то и начальником порта он бы ещё справился, а вот воевать с голодной командой невозможно - себе же дороже.

Глава 2.1

   Нортэйдж был населённым пунктом как бы существующим и несуществующим одновременно. Он был на картах, там была небольшая гавань, несколько относительно тёплых бараков на сто двадцать человек и небольшая площадка под аэродром. Но с дзю по троис в городе никого не было. Его оставляли полярники и разъезжались по домам. Зимой базы в Нортике не работали, а северных народов, как в Белодолии, в Пуссляндии не существовало. Этот городок напоминал какой-нибудь магический город из романов хазляндского писателя Клавки, но всё же люди в городе не исчезали бесследно, а разъезжались по конкретным домам конкретных стран.
   Вместе с Лопилле и его экипажем в Нортэйдж слетелись на нескольких аэропланах журналисты, полярники. Это было на руку разного рода торговцам, что, как и полярники, в Нортэйдже оказывались с троиса по дзю и торговали продуктами питания и товарами первой необходимости (остальное полярники обычно привозили сами).
   "Да Капо" стоял на краю города, на аэродроме, укрытый огромных размеров полотном, чтобы его не сильно занесло снегом или отнесло ветром, а если бы и занесло, то его можно было легко очистить.
   Утром (в условиях полярного "дня" понятие утра определяется чисто по хронометрам с большой неполярной земли) двенадцатого троиса шестьсот девяносто третьего года на аэродроме Нортэйджа сняли огромное полотно с дирижабля "Да Капо". Тут же защёлкали фотоаппараты у тех журналистов, у которых ещё не отмёрзли руки и заскрипели фонографы у тех журналистов, у которых не замёрзли фонографы. Из снега вырубили трибуну на которую взошёл сам Джакомо Лопилле.
   - Сегодня, - сказал он и облачко пара формы слова "сегодня" произнесённое на ибернийском языке полетело вверх, - знаменательный день для меня и для всего Человечества. Сегодня мы поднимаем в воздух это чудо мирового дирижаблестроения и идём на нём к Северному полюсу, к Крыше Мира, к Шапке Мира, если угодно. Сегодня и немного завтра мы докажем, что человек может достичь полюса не как ползучий гад по земле или льду, а как настоящий homo volaticus - человек летающий - достичь Северного края планеты по небу. До сих пор это не удавалось никому, а нам же это удастся. Потому что в наших руках все достижения человеческого гения за прогрессивные последние годы. И мы не посрамим этих лет прогресса!
   В воздух взлетело огромное облако от слов "ура!" на шести языках мира. Экипаж Лопилле забрался в гондолу и начал разогревать двигатели. Сам Лопилле ещё красовался перед камерами с различными гримасами, потом всё же зашёл в гондолу, помахал журналистам рукой и закрыл за собой дверь. Тут же заработали двигатели дирижабля. Лопилле махнул рукой, чтобы отвязывали дирижабль от земли. И вот канаты отпущены, "Да Капо" медленно набирает высоту, чуть подчиняясь ветру. Заработали кинокамеры, вспышки то и дело сверкали, а на фонографы записывались возбуждённые голоса журналистов и удаляющееся жужжание двигателей дирижабля.
   Дирижабль "Да Капо" набрал высоту в триста футов и взял курс строго на север. Так началась экспедиция Лопилле к Северному полюсу.

Глава 2.2

   W-17 "Дезинфекция" опустевшая и спокойная стояла в доке Хавбурга. Механики проверяли каждую втулку и болт в двигателе по второму разу. Повар намечал меню на следующий поход - он был предупредительным человеком из-за своей лени, не любил ломать голову над меню в походе, во время постоянного стресса. Радист протирал радиостанцию. Акустик подстраивал сонар, развлекаясь ультразвуковыми посланиями телеграфным кодом другим акустикам таких же скучающих субмарин. А капитан Вахлбар развлекался тем, что намечал будущую кампанию. Что он будет в ней делать. И иногда даже продумывал как поступит, если встретит конвой из восьмидесяти мирных кораблей, что было уж полностью неосуществимой мечтой, потому что торпед на потопление этого конвоя не хватит даже у трёх "Дезинфекций". Всё на W-17 шло мирно и никого не волновало, что где-то на севере идут бои, а ещё дальше на север к Северному полюсу идёт ибернийский дирижабль "Да Капо". Это всем на подлодке было до лампочки, потому что они отдыхали, а человек он такое существо, которому становиться до лампочки всё: от проблем полевой мыши до Господа Бога - когда он отдыхает.

Глава 2.3

   Сейнетсен проснулся и попробовал пошмыгать носом, но нос был чист. Сейнетсен протёр воспалённые красные глаза, встал с кровати и посмотрел в светлое весеннее утро.
   - Вот и ладненько, - сказал он. - Август! Завтрак!
   - А вы умылись? - спросил из своей комнаты, что была прямо над спальней Сейнетсена, Август.
   - Вот кокос! Сейчас умоюсь, принесёшь завтрак.
   - Умоетесь - принесу.
   - Поговори. Если будешь возникать, то получишь расчёт.
   - Ой, сколько раз уже порывались. Да и найдёте ли вы ещё одного такого идиота, который выдержит ваш скверный характер.
   - И то верно. Я в ванную комнату, а ты - за завтрак.
   - Будет исполнено.
   - Чёрт бы подрал эти прослушиваемые стены, - тихо выругался Сейнетсен, натягивая тапочки с мехом белого медведя, что подарил ему белодольский исследователь Башкиров.
   - И не говорите, - подтвердил Август.
   - Ты ещё там?
   - Нет, уже на кухне. Вам в кабинет или в спальню?
   - В кабинет.
   После умывания в кабинете Сейнетсена ждали: хорошо прожаренный бифштекс, картофельное пюре, немного горошка, хлеб с маслом и солью и большая кружка чая в пинту объёмом. Это был как раз такой завтрак, какой Аксель Сейнетсен любил. Август уже давно выучил всё меню консервативного и не склонного к оригинальности хозяина. Не скажу, что это ничего ему не стоило, хозяин умел наказывать слугу. Такой завтрак стоил больших трудов в экспедициях. Если на станции ещё можно было приготовить бифштекс, то в экспедиции к Северному или Южному полюсам бифштексы приходилось брать с собой и кое-как подогревать на свече (точнее отделять от бифштекса лёд).
   Попивая чай и откусывая хлеб с маслом и солью Аксель Сейнетсен смотрел на карту Нортики, на которой был намечен путь дирижабля Джакомо Лопилле. Эту карту подарил сам Лопилле, в надежде, что Сейнетсен перестанет дуться и называть экспедицию к Северному полюсу "глупой и наивной затеей". Но Сейнетсен был упрям и отказался признавать свою неправоту. Мысленно проходя по каждой точке курса, Аксель Сейнетсен ел завтрак, летел вместе с Лопилле и вспоминал те суровые места.
   - Август! - крикнул Сейнетсен доев завтрак. - Убери посуду!
   Прибежал Август и посмотрел на карту.
   - Всё переживаете за Лопилле? - спросил он и тут же пожалел об этом.
   - Чего его жалеть? Джакомо Лопилле - взрослый человек и справиться с любыми трудностями. Ну, почти с любыми. Я же помню какие тогда там были ветры, людей за милую душу сносит, а это опасно для дирижабля. Если Алебардский сел без проблем, даже шасси не поломав, и благополучно вернулся, то разрушение дирижабля в воздухе в худшем случае - это явная смерть всей команды. Я же не суеверный человек?
   - Нет, - не задумываясь ответил Август, а сам вспоминал суеверия хозяина. Как в экспедиции к Северному полюсу Сейнетсен рассыпал соль и потом чуть было не повернул назад, его уговаривали всей командой идти дальше, потому что история им этого не простит, в итоге сделали большой крюк и к полюсу вышли со стороны Скво. В экспедиции к Южному полюсу Сейнетсен ни в какую не хотел сходить с корабля, на котором кто-то разбил зеркало перед его самым носом, в результате проворонили хорошую погоду и к ледяной кромке пришлось выходить при сильном ветре, так что солёные капли хлестали в лицо целыми квартами.
   - Так вот, - продолжал хозяин. - Сегодня тринадцатое троиса, а кто же идёт к Северному полюсу тринадцатого троиса? Это же явное самоубийство.
   - Да, херен хозяин.
   - Всё же я буду молиться за него. Каков бы наивный Лопилле не был, а идея так достичь Северного полюса довольно интересна. В любом случае он войдёт в историю. Как достигший его или как рухнувший по дороге.
   - Да, херен хозяин.
   - Ну что "да, херен хозяин"? Посуду убирай. Обед в полдень. А впрочем ты знаешь.
   - Да, хозяин.
   - Уволю!
   - Не уволите.
   - Посуду убирай... Что за характер?!
   - Кто бы говорил.
   - Разговорчики!
   - Уже несу, - Август взял поднос с грязной посудой и вышел из кабинета.

Глава 2.4

   В Борисовск на аэроплане прилетел император Белодолии Михаил MIII Кроткий со свитой. Императора, ещё не совсем отошёдшего от полёта, тут же повезли в порт. Где ему и показали гордость кораблестроения Белодолии последних лет - первый в мире ледокол "Синин". Учитывая, что кроме Белодолии и немного Пуссляндии ледоколы в мире больше никому не были нужны, так и оказалось, что до такой простой схемы додумался только контр-адмирал Романов, у остальных же в голове тогда были проблемы поважнее.
   Императора провели по всем палубам, показали пазер - водяную пушку для разрезания и ломки льда, показали толстые бока ледокола, Романов сам прочитал небольшую лекцию с исторической справкой про Нортику и льды, после чего спустились в машинное отделение, где болтался у машины механик. Увидев императора он тут же поперхнулся, закашлял и полусгибаясь отдал честь.
   - Vol'no, matros, - сказал император. - Shto za moghnost' u etoy mashiny?
   - Tri s poloviniy megawatt, - откашлявшись ответил механик. - Sdelano v Pusslandii.
   - M-m. Pochemu ne nasha?
   - My ne stroim takih moghnyh mashin, - ответил за механика контр-адмирал. - My kupili v Pusslandii, hot' eto bylo I protivno.
   - Nu tak eto i horosho, shto protivno.
   Тут соскочил клапан с котла и засвистел пар, заполняя постепенно машинное отделение. Механик тут же полез за гаечными ключами и новым клапаном.
   - Lya-mazhor, - сказал император бледному контр-адмиралу. - A shot my o ney znaem?
   - Ne znayu, - честно ответил адмирал и для прощения своей вины добавил: - Nichego ne ponimayu v muzyke, sluha ne imeyu.
   - Eto nota s kotoroy nachinaetsya nash nacional'nyi gimn. Eto mne Lyovushka skazal. Let vsego sem', a v myzyke koe-shto ponimaet. Molodec, horoshaya opora dlya gosudarstva. Idemte otsyuda, seychas zdes' budet banya.
   Они вышли из машинного отделения, их проводил взглядом изрядно вспотевший механик, что прикручивал на место новый клапан.
   После небольшого банкета в кают-компании император со свитой отправился на рыбозавод имени святого Василия Великомученика. Контр-адмирал провожал их взглядом с мостика и говорил первому помощнику Камушкину:
   - Nadeyus', shot bol'she zaderzhek ne budyet. Zavtra zhe utrom v Gorburg. Nas tam i tak uzhe zazhdalis'. A Fyoklinu skazhite, shtoby proveril mashinu, Ya ne hochu dreyfovat' v Stoyachem okeane. Tam emu uzhe nikto ne pomozhet. Ni la-minor, ni fa-mazhor, ni dazhe do-bekar. Tam zhe t utopnet.

Глава 3.1

   "Да Капо" летел над снежной пустыней Нортики. С одной стороны простирались до горизонта белые сугробы белого снега и с другой стороны стлались до самого горизонта вечные сугробы вечного снега. Ветер был в пределах нормы. "Да Капо" шёл по графику. Ровно в полдень он должен был оказаться прямо над полюсом, где и должен был сбросить флаг Ибернии, что выдал им сам король Ибернии Карлос VI (пока без прозвища, молод ещё). Однако ещё над Землёй Фридриха-Отто (Белодолия) они заметили на горизонте небольшую бурю, от которой тут же постарались уйти, в результате опоздали на два часа к Северному полюсу, где и сбросили знамя. Знамя упало с высоты в тысячу триста футов и воткнулось древком точно в земную ось (с точностью в два кабельтовых, хотя точно где полюс они могли определить только по звёздам, а точность секстантов оставляла желать лучшего). После чего "Да Капо" развернулся на юг и полетел к Нортэйджу.
   Но буря, которую они обошли по дороге к Северному полюсу снова оказалась на пути у отважных покорителей Северного полюса с воздуха и пришлось резко заворачивать на восток, в сторону Белодолии, чтобы уйти от бури. Но и тут буря не захотела отпускать их и двинулась наперерез. "Да Капо" повернул ещё на восток, на который двигалась и буря.
   - Буря не отворачивает, сеньор капитан, - сказал штурман Педро Курсди.
   - А ты думал она будет нас бояться? Штурман, уходи ещё на восток. Надо её обойти. И молись! Авось Бог поможет!
   - А не проще ли нам, сеньор капитан, повернуть на запад и обойти бурю с другой стороны?
   - Уже поздно. Ветер подгоняет нас на юго-восток, а сопротивляться ему у нас не хватит топлива. Так что одна надежда на то, что буря нас обойдёт или же мы её. Ну и на Господа само собой.
   Но всё же "Да Капо" вошёл в бурю и окна заполонила серо-матовая пелена. Дирижабль стало качать.
   - Не волнуйтесь, - успокаивал экипаж Лопилле, - корпус крепкий, должен выдержать.
   Но одного не учёл Лопилле, что какой бы ни был прочный материал, на морозе (при пятидесяти градусах тем более) он становиться ломким. Поэтому за качкой экипаж дирижабля настиг скрип и треск. Гондола начала медленно отходить от каркаса с гелием. Сначала порвался шланг манометра, отчего его стрелка тут же упала.
   - Дева Мария! - крикнул механик Джованни Газолинни и постучал по манометру. - Похоже, что порвался каркас. Не выдержал тряски и температур. Мы сейчас свалимся посреди бури!
   - Повысить давление в каркасе! - крикнул Лопилле. - Живо! Водорода должно хватить. Главное - выйти из бури!
   Механик открутил вентиль до отказа, мигом все полоски в гондоле окрасились в синий цвет. Штурман заметил это и закрыл вентиль.
   - Мы сейчас рванём! - крикнул он и оказался прав.
   Водород попал в карбюратор, бывший, как известно, в гондоле, и произошёл взрыв. Этот взрыв был последней каплей для гондолы и она окончательно оторвалась от каркаса и полетела вниз. Сам же каркас полетел вверх, так как был намного легче воздуха. Гондола так и осталась тяжелее воздуха и всё ещё движимая двумя винтами полетела вниз, слабо отклоняясь от намеченного курса под действием ветра. Гондола дирижабля "Да Капо" свалилась на лёд вместе с экипажем, а каркас полетел дальше, с тех пор сам дирижабль перестал существовать... Точнее, было теперь два дирижабля, один из которых преспокойно летал, второй же преспокойно лежал забившись на фут в снег. Хотя кому от этого легче.

Глава 3.2

   Радист подлодки W-17 "Дезинфекция" Адам Ангеблич десять минут ждал каких-либо сигналов от дирижабля "Да Капо". Ему хотелось знать, обошёл ли он бурю или же нет. Но дирижабль не передавал никаких сигналов. Тогда радист поднялся в порт, нашёл телефон-автомат и позвонил самому контр-адмиралу Гробучу.
   - Герр контр-адмирал, это радист с подводной лодки W-17 старшина-лейтенант Ангеблич? - спросил радист.
   - Слушаю, - ответил Гробуч-старший.
   - Я заметил, что пропал Лопилле.
   - Это кто?
   - Это тот, кто долетел до Северного полюса на дирижабле пару часов назад.
   - А нам какое дело?
   - Если он пропал, то его необходимо найти.
   - А мы тут причём? Лопилле иностранец, а значит и его должны выручать его земляки.
   - Иберния? У них-то и денег на это не будет. А если это сделает не Хазляндия, то за дело возьмётся Пуссляндия, а вы понимаете, что это значит.
   - Понял вас. Спасибо. Чем я могу вас отблагодарить?
   - Вахлбару не говорите, что я вам это сказал. Я так спешил, что не успел получить разрешение.
   - Понял. Конец связи...
   Аусфалл в кадке вымачивал портянки, а маршал сидел рядом и рассматривал карту стратегических объектов Фьордланда. Конечно с Фьордландом Хазляндия не воевала, но кто знает императора, что он вытворит завтра на охоте с королём или президентом той или иной страны.
   Зазвонил телефон. Аусфалл вытер руки об лоскут сукна и взял трубку.
   - Алло? - спросил он.
   - Это кто? - спросил контр-адмирал Гробуч.
   - Это Грегор.
   - Дай сюда Гейнца.
   - Какого?
   - Гейнца Рудольфа фон Гробуча. Сына моего.
   - Герр-герр генерал, вас, - адъютант протянул трубку маршалу.
   - Кто? - спросил маршал, приходясь курвиметром по главной железной дороге Фьордланда "Фагольм - Штуренки".
   - Ваш герр отец.
   - Пусть перезвонит, если дело не срочное.
   - Дело как раз срочное, - сказал контр-адмирал, да так громко, что все в кабинете услышали, благо их было всего двое.
   - Я слушаю, - маршал приказал адъютанту не слушать разговор с отцом.
   - Гейнц, Лопилле пропал.
   - Это кто?
   - Ибернийский авиатор.
   - А мы причём?
   - А кто его будет искать?
   - Кто послал, тот пусть и ищет.
   - И Пуссляндия?
   - Так, где он пропал?
   - В Нортике.
   - Это сложно. Но это точно?
   - Точно. Это дело чести.
   - А кто сказал?
   - Радист с подводной лодки W-17 "Дезинфекция"... только он просил не говорить.
   - Хорошо, я позвоню кайзеру, - маршал нажал на рычаг. - Соедините-ка меня с императором. Ну так разбудите!.. Спит. А я вот не сплю, пекусь о Фатерлянде.
   - Алло? - спросил Фридрих Второй с Половиной и зевнул.
   - Ваше Величество, пропал Лопилле и мы же с вами не хотим, чтобы его выручали Пуссляндцы и он был по гроб им благодарен.
   - А кто это сказал?
   - Один радист с подлодки.
   М-да. Ничего Гробучи не добавили в речь радиста. Так что получилось, что он сам с кайзером и говорил. Если бы он только знал о своём косвенном диалоге с Его Величеством, то возгордился бы. Но он не знал, ведь сам попросил ничего не говорить.
   - Вот и пошлите эту подлодку выручать Лопилле, раз меня для этого разбудили. Сами не можете справиться.
   - Спокойной ночи, Ваше Величество.
   - Какой уж спокойной. Да и тем более ночи. Гробуч, ищите этого Лопилле и без него пусть не возвращаются. Пусть плавают, пока не найдут.
   - Понял вас, герр кайзер!..

Глава 3.3

   В доме Акселя Сейнетсена зазвонил телефон. Трубку снял Август.
   - Херен хозяин, вас! - сказал он, закрывая рукой микрофон.
   - А кого же ещё, - ответил Сейнетсен и кряхтя направился к аппарату.
   Это был друг Сейнетсена адмирал флота Фьордланда Уго Кансен.
   - Аксель, ты оказался прав, - сказал он.
   - А я всегда прав, - не задумываясь о чём собственно речь, ответил Сейнетсен.
   - Ты оказался прав в том, что Лопилле рухнет. Он рухнул. Три часа назад пропали сигналы с "Да Капо". Они были над Стоячим океаном, около берегов Белодолии и потом пропал сигнал.
   - До полюса он долетел?
   - Долетел. Рухнул на обратном пути.
   - Ну, тогда чего волнуешься? В историю он уже вошёл.
   - Но он же там замёрзнет. Всей экспедицией. Тем более неизвестно живы ли они вообще.
   - Выживут, куда они денутся.
   - Сердца у тебя нет, Аксель.
   - Сердце на месте, только в последнее время немного барахлит. А что касается Лопилле, то я оказался прав, а это лишь подтверждает что я всегда прав.
   - Делай как хочешь, но Лопилле надо спасать...
   - Он сам себя спасёт. Такие упрямцы обычно выживают, несмотря на их некую хлипкость снаружи. Внутри они же кровь с молоком и огонь с мясом. Выкарабкается, куда он денется.
   - Делай как хочешь, Аксель, но если Лопилле не выживет и замёрзнет, его смерть будет и на твоей совести.
   - Ей от этого хуже не будет.
   - До свидания, Аксель.
   - И тебе того же, Уго.
   Сейнетсен положил трубку и заметил осуждающий взгляд Августа, что внимательно слышал этот разговор.
   - Ну? - спросил он.
   - Херен хозяин, может это не моё дело, но грех оставлять человека на верную смерть, пусть он даже это заслуживает по своей наивности, но на ошибках учатся.
   - Это дураки учатся на своих ошибках. Умные же учатся на чужих ошибках. Они знают о расположении граблей в огороде под названием Жизнь.
   - А если бы десять лет назад те северные дикари в Белодолии не приютили нас? Если бы при высадке к кромке льда капитан парохода нас выкинул на шлюпку и нам пришлось бы идти к кромке при восьми баллах на небольшой шлюпке норовящей перевернуться? А если бы пятнадцать лет назад, когда нас на "Королеве Фрейдис" затёрло во льдах Нортики, к нам не пришла бы экспедиция Уго Кансена?.. А если бы?..
   - Август!
   - Сорок три года Август!
   - Уволю! - пригрозил Сейнетсен, хотя отлично понимал, что не уволит Августа.
   - А я и сам уйду. Не хочу работать у человек без сердца, - ответил Август и сам-то немного побаивался, что Сейнетсен может и выполнить на этот раз свою угрозу и придётся искать новое место, в его-то возрасте.
   - Август!
   - Слушаю вас.
   - Позвони в аэропорт, спроси, когда следующий дирижабль... хотя нет, самолёт в Бигбридж, лучше в Сноутаун или сразу Нортэйдж, и закажи два билета. Если самолётов не будет, то спроси насчёт ближайшего быстрого парохода до Бигбриджа.
   - Херен хозяин я...
   - Молчи. Мы едем спасать нижнюю часть спины этого Лопилле. И учти, это в последний раз! - Сейнетсен попытался встать, но как раз эта самая нижняя часть спины у него и заболела. - А, чёрт! Радикулит проклятый. Скорей, Август, там Лопилле замёрзнет, чтоб ему было хорошо также, как мне сейчас плохо. И позвони Уго, пусть тоже собирается, если сможет. А он сможет, иначе куда он денется?
   - Есть! - Август рванулся к телефону.

Глава 3.4

   Ледокол "Синин" уже три часа находился в открытом море, как поступила радиограмма. Радист тут же полетел к контр-адмиралу.
   - Gospodin contr-admiral, - сказал он. - Srochnaya iz Borisivska.
   - Shto istcho? - Романов перекрестился и взял радиограмму. - "CONTR HYPHEN ADMIRALU ROMANOVU POINT SROSHNO OTPRAVLYAYTES' NA POISKI EXPEDICII JAKOMO LOPILLE POINT EXCLAMATION POINT EXCLAMATION POINT IMPERATOR MIKHAIL POINT". Eto istcho shto takoe?
   - Ya prinyos telegrammu i sam no ponimayu eyo soderzhaniya.
   - Shto za Lopille?
   - Segodnya v polden' dolzhen byl dostich severnogo polyusa.
   - Doshyol?
   - Aga.
   - A v chiom zabota?
   - On gde-to poterpel krushenie dva chasa nazad, gospodin contr-admiral. Kak tol'ko propali signaly ot nego.
   - Chto zhe ty ran'she nichego ne skazal?
   - A vy nichego ne govorili.
   - Chyort poberi etih polyarnikov i imperatora Mikhaila, imperatora pravda nesil'no, on nam istcho nuzhen. Vot kak chuvstvoval, shot ne proidyot etot pohod legko. Snachala imperator s Fyoklinym, teper' istcho etot inturist. Famlydec?
   - Iz Ibernii.
   - Istcho luchshe. Oni dumayut, shot Stoyaciy okean - luzha, shto dirighabl' tam gde-to s krayu, tak, shto legko nayti. Posmotrel i nashyol. Ladno. Porugalis' i khvatit . Gde on mog upast'? - контр-адмирал подошёл к карте, взглянул на неё и тяжело вздохнул. - Proghe iglu iskat' v stoge sena.
   - On shyol na ot Severnogo polyusa yug k Northedge, potom povernul na vostok.
   - Так, - контр-адмирал взял карандаш и наметил черновой вариант района поисков. - Skol'ko on tak letel?
   - Govoryat, shto okolo chasa
   - Skorost'?
   - Desyat'-patnadcat' mil' v chas.
   Контр-адмирал начертил район поменьше и вздохнул ещё тяжелее.
   - Poidyom poka k granice ldov, potom budem iskat' po signalam. Avos' chego novogo naidut.
   - Avos'.
   - A na inoe nam ne prihodit'sya nadeat'sa.

Глава 4.0 (дополнительная)

   Недалеко от города Нью-Дог в Западной Федерации стояло странное на вид здание. Впрочем, оно было странным и внутри, потому что жить в нём было абсолютно невозможно, а таких зданий в Старой Федерации не строили. Жить в этом доме было невозможно по следующей причине: дом этот был лабораторией всемирно известного физика Янека Адца (Хотя сам он предпочитал называть себя не по-чернийски, а на западно-федеративный манер: Эйнэк Эйдз.). Дела у физика и немного бизнесмена шли в последнее время плохо, а потому он решил продать какому-нибудь толстосуму своё последнее запатентованное изобретение. Поэтому Электрический Дом, как называли его в округе, был наполнен журналистами. Журналистов, правда, было немного, оттого что не все согласились ехать в такую глушь для освещения сомнительного изобретения выжившего из ума от отсутствия денег на проекты Адца. Все они настраивали фотоаппараты и диктофоны, делали какие-то заметки, переговаривались, шумели, рассказывали очередные анекдоты из жизни математиков, философов и физиков (всё-таки из научных журналов люди), начинавшиеся однообразно: "Что, если математику, философу и физику?.." Адц встал на середину демонстрационной аудитории и поднял руки, чтобы на него обратили внимание, ибо он будет сейчас говорить речь. Одет физик был несколько странно: чёрный смокинг, цилиндр, трость и торчащий из-под смокинга пожелтевший халат. Был он больше похож на ярмарочного фокусника (если не считать халата). К фокусникам любовь у великого физика появилась ещё в детстве, на ярмарке в его родном городе Одруч. Сам Янек пробовал себя на поприще иллюзии, но вовремя увлёкся физикой (в основном из-за попыток сделать оптические иллюзии) и в последствии стал Великим Физиком ещё при жизни. При жизни он стал ещё и Бедным Физиком.
   - Господа, - сказал физик, надеясь задушить последние признаки шума, это ему и удалось, - прошу внимания! - прищурившись он осмотрел аудиторию и начал речь. Речь он помнил наизусть, хоть память была уже не та, но за те три месяца ожидания пресс-конференции можно было и несколько романов от нечего делать заучить. - После появления электрической энергии появилось много проблем связанных с её передачей. То провода надо протягивать, то эти провода кто-то скрутит для домашней пользы, то не перекинешь провод через море на остров. И тут встала задача передачи электроэнергии без проводов, ведь научились же строить радио вместо телефона, то можно будет и электричество передавать по воздуху без всяких проводов, что только мешают. Если эта задача будет решена, то можно будет передавать на большие расстояния энергию мощностью в сотни и тысячи лошадиных сил (Метрическая система вряд ли дойдёт до Западной Федерации - так они в Пуссляндской погрязли.), появятся электромобили и электролёты, что смогут очень долго находиться в воздухе. Да много чего можно будет осуществить при помощи беспроводной передачи электроэнергии. И я раскрою вам небольшой секрет: мне это удалось. При помощи этой вот машины, - Адц показал на внушительных размеров электрическую машину, занимавшую добрую половину аудитории, с множественными ручками, датчиками, лампочками, рубильниками и кнопками. - При помощи этой машины можно передать электроэнергию до побережья Спокойного океана, можно передать в Калипсо, а можно и в Белодолию, через полюс, - физик сделал многозначительную паузу и дождался того, чтобы все журналисты посмотрели на него. - Сейчас во льдах Нортики терпит бедствие экспедиция Джакомо Лопилле. В Нортике сейчас темно. Северное сияние уже погасло, а солнца очень мало. Потому заметить Лопилле с воздуха или даже издалека будет крайне сложно. И я помогу им! Я подсвечу небо в районе падения дирижабля "Да Капо" и покажу Лопилле куда идти, показав в небе огненную комету, идущую на юг, - профессор повернулся к машине, эффектно отбросил трость и сбросил пиджак, оставшись в халате, потом начал крутить ручки и рубильники на машине. Машина загудела, засвистела, загорелись разноцветные лампочки...
   - Простите, - робко сказал один из журналистов, боясь сбить с толку гения, - а какие могут быть последствия для жителей тех районов?
   - Что? - физик обернулся и строго посмотрел на журналиста. Это был взгляд тирана, отвлечённого от любимого дела.
   - Последствия. Ведь если вы прома...
   - Я не "прома"! "Прома" делают люди без высшего образования и даже не закончившие аспирантуры. А я же, человек, преподающий в Технологическом Университете Нью-Дога, "прома" сделать не могу! У меня всё рассчитано! Не может быть у меня "прома"!
   - Нет, я не про то. Я говорю о том, что ваша огненная комета пролетит над большой территорией, что будет с жителями тех мест?
   - Ничего...
   - Их не останется в живых?
   - Нет, они будут живы и счастливы. Просто никакого действия не будет. Вообще огненная комета эквивалента по мощи очень большой бомбе, но её мощность уйдёт в атмосферу ещё над территорией Нортики, так что даже если действие могло бы быть, то никому оно бы не навредило, - гений повернулся к машине и продолжил свои передвижения ручек, рубильников и кнопок.
   Запахло озоном. Машина стала гудеть громче. Внутри что-то сверкнуло и посыпались искры, но Адц не заметил этого - были дела поважнее. Только жители окрестных городов видели, как на самой верхушке Электрического Дома что-то загорелось голубым пламенем, оторвалось от крыши и полетело куда-то в северном направлении, оставляя за собой жёлтый след.
   - Получилось! Ура! - кричал великий физик и залился смехом, да таким, что у некоторых побежали мурашки по всему телу.

Глава 4.1

   Минут пять лежала команда дирижабля "Да Капо" на дне гондолы, всё ещё не веря, что их надёжный дирижабль рухнул от мороза и ветра. Они лежали, кое у кого болели мышцы, кое у кого сердце, кое у кого душа, кое у кого болело всё на свете, потому что весьма небезопасно падать в носу падающей гондолы. Буря, что разделила надёжный дирижабль "Да Капо", окружила гондолу и начала её консервировать, всё лучше засыпая экипаж, который должен был быть законсервирован в собственном соку.
   Наконец штурман Курсди набрался сил и встал. Он изрядно замёрз, потому что в гондоле было относительно тепло и много одежды на нём не было, он сразу же пошёл в хвост гондолы, где всё ещё работали двигатели. Двигатели старались подвинуть гондолу вперёд, но всё же не хватало мощности - гондола была слишком глубоко, а потому просто гоняли вокруг себя снег, оставляя весьма замысловатый след в сугробах. Курсди нашёл свою тёплую кожаную куртку, что надевал в Нортэйдже, отряхнул её от снега, сам отряхнулся от снега и напялил на вконец закоченевшее тело.
   - Сеньоры, - сказал он, во рту хлюпала слюна, язык отказывался двигаться, щёки замёрзли поэтому все остальные услышали совсем иное слово, которое расценили как ругательство (уши у экипажа тоже отмёрзли). А потому как по команде вскочили на ноги и хотели уже было накинуться на штурмана (надо же было на кого-то накинуться в этой ситуации), но тут же поняли, что очень холодно и так они быстро простудятся и умрут, а потому отстранили штурмана от шкафа и разобрали свои куртки. - Сеньоры, - повторил штурман уже более внятно и посмотрел на дрожащий от холода экипаж. - Думаю, что надо ставить палатку.
   - З-зачем? - спросил Газолинни и повернул вентиль бензонасоса, двигатели заглохли - нечего добро попусту переводить.
   - За тем, что не гоже замерзать нам посреди Нортики, сеньоры.
   - И что? - спросил радист Карло Гетеродинни.
   - А то, что нас уже должны хватиться и начать спасать.
   - Откуда они знают, что мы здесь?
   - Найдут. Во всяком случае, мы сами себя найдём, если они ничего не предпримут. Карло, проверь рацию, быть может она цела.
   - "Быть может". Сеньор Лопилле, с какой высоты мы упали?
   Лопилле промолчал - он был подавлен.
   - Тысяча сто футов, - ответил за Лопилле штурман. - Или триста сорок фамлёдских метров. Нас вынесла на себе буря, иначе грохнулись бы, дай Боже, костей не собрали. Карло, ты всё же проверь рацию.
   - Проверить-то проверю, а что толку? - радист полез через сугробы к своей рации. - Так, шкала разбита, - он открыл крышку. - Пара ламп накрылась, катушка потрескалась.
   - Будет работать?
   - Вряд ли. Если здесь только есть хороший магазин радиодеталей.
   - Не паясничай, - сказал Газолинни, доставая из того же шкафа брезентовую палатку. - Ты сможешь их заменить.
   - Чем?
   - Не знаю, ты у нас радист. Но всякую деталь можно заменить, хотя бы на время. Провод можно заменить медной пуговицей, а лампу можно просто замкнуть.
   - Но она поработает недолго и сгорит.
   - А нам и не надо долго. Главное - это передать сигнал дальше, а они уж решат, что с нами делать далее. Главное - это передать координаты.
   - Главное, чтобы секстант был цел, иначе накроется наша идея медным тазом, - ответил Курсди, разрывая завалы из приборов.
   - Сеньоры, идёмте разворачивать палатку.
   - Зачем? - устало спросил радист.
   - А ты предлагаешь спать под открытым снежным небом в гондоле? Нет, ты как хочешь, а я же не буду здесь спать. Я уж улягусь в палатке, по крайней мере, там на меня не будет сыпаться снег. Да и гондолу можно разобрать на дрова. Как-нибудь переживём. Идёмте, - он открыл шатающуюся дверь с разбитым стеклом и вышел в бурю.
   Остальные последовали за ним. Лопилле какое-то время колебался, ему не хотелось покидать своё детище, но его детище было насильно разделено на две части и теперь было мертво, а потому не было смысла его оплакивать, пока кое-кто не начал оплакивать тебя.
   Ветер только усложнил задачу под названием "Поставить палатку в полярных условиях". Но всё же они управились за два часа с горем пополам. Палатка стояла посреди снегов, прибитая штырями и снегом, чтобы не улетела. Гетеродинни перенёс рацию в палатку и начал над ней думать. Пришлось пожертвовать кое-какими личными украшениями, в результате две лампы заменили золотая цепочка штурмана и два обручальных кольца Газолинни и Гетеродинни. Потом содрали с гондолы проволочную антенну и растянули её по сугробам.
   - Лучше подождать хорошую погоду, - сказал Гетеродинни, когда всё было сделано.
   - Сколько? Мы здесь все окочуримся, - чуть не закричал Курсди.
   - Будет плохая передача. Я не гарантирую, что сигнал вообще пойдёт.
   - На морзянку хватит?
   - Как раз и хватит. Батареи разрядились и замёрзли, а потому хватит только на морзянку.
   - Отправляй морзянку. Одна точка не дойдёт - ничего страшного, невелика ошибка. Начинай передачу.
   - Раскомандовался.
   - А кого ты ещё предлагаешь на пост Спасителя? Сеньор капитан в апатии, ему всё до лампочки. Верно я говорю?
   - А? - только и ответил Лопилле.
   - Вот видишь.
   - Но я предупреждаю последний раз: маловероятно, что сигнал дойдёт, - ответил Гетеродинни.
   - Хватит ныть. "Маловероятно, что дойдёт", но ведь дойдёт же.
   - Моё дело предложить, ваше - согласиться. Начинаю, - он переключил тумблер на "передачу".
   Однако батарей и ламп хватило лишь на послание о помощи и сообщение координат на ибернийском и на половину пуссляндского варианта, на этом батареи окончательно разрядились. Их старались согреть, били их молотком, но ничего не помогало.
   Осталось самое нудное - нудное ожидание, которое можно и не вытерпеть. Однако экипаж "Да Капо" был выдержан в долгих перелётах через два океана, а потому ожидание для них было не опасно, если это ожидание было в тепле и комфорте. Для тепла и комфорта сначала разобрали гондолу на всё нужное и несгораемое, остальное же пошло на дрова, чтобы согреть немного воды в чайнике. Однако и этого количества чая не хватило, чтобы согреться. Тогда сорвали с остатков гондолы лоскуты оболочки дирижабля, укрылись ей и легли плотно прижавшись друг к другу. Если бы даже сейчас приехал какой-нибудь изощрённый (точнее извращённый) гражданин Западной Федерации и увидел пятерых взрослых мужчин, что плотно прижавшись друг к другу лежат в палатке, то он ничего бы постороннего не подумал, потому что по дороге сам бы также грелся с другими участниками этого похода. Однако всё же как не грели они себя потухшим костерком и керосиновой лампой, что сделали из колпака винта и нескольких консервных банок, они всё равно замерзали. Тогда приходилось выбегать на улицу и двигаться. На этой самой улице всё ещё бушевала буря, наметая всё больше снега. Снег приходилось стряхивать с палатки, потому что так палатку было трудно заметить издалека.
   Однако, как говорит нам история прошлых веков:
   "Все спасательные экспедиции окачивались по четырём сценариям: N 1 никого не находили; N 2 находили всех живых и здоровых; N 3 находили всех уже мёртвыми; N 4 находились сами". И как свидетельствует история освоения Нортики: чаще всего сначала срабатывал вариант N 1, потом N 3, потом N 2. Вариант N 4 был настолько редкий (что, если бы я не был идеалистом, то вообще его не написал, но написал, а тут уж поздно отказываться от своего мнения), что происходил в истории Человечества раз десять-одиннадцать, да и то не все выживали. Однако экспедиция Лопилле ждала сутки (проверяли исключительно по часам, потому что сутки в полярных областях длятся - целый год), двое, а на помощь к ним так никто и не приходил. Наконец терпение штурмана Курсди закончилось, он вышел на мороз и увидел, что по небу летит что-то в неизвестном направлении подобное жёлтой змее с голубой головой. Будучи человеком религиозным штурман перекрестился, потом подумал: "Метеор" и пошёл обратно к экипажу. Он встал и прямо сказал:
   - Сеньоры, мне надоело ждать их! А вдруг они не получили наш сигнал? Вдруг они не могут пройти через лёд?
   - У белодольцев ледокол есть, - сказал инженер-пневматик Умберто Неони, - они-то вскроют лёд.
   - Допустим, но буря уже полтора дня как закончилась. Ещё не долетел до нас ни один самолёт или не было даже дыма с юга. У нас заканчивается топливо и еда, если они нас в скором времени не найдут, то мы здесь замёрзнем по очереди и умрём все.
   - И что ты предлагаешь?
   - Идти на юг самим, на встречу спасителям. Во всяком случае это лучше, чем мёрзнуть просто так. Это же верная смерть.
   - Это тоже смерть, - открыл наконец рот Лопилле. - Идти наивно на юг - это тоже смерть!
   - Во всяком случае погибнуть где-то в пути это не тоже самое, что и замёрзнуть в палатке. Я не хочу умереть сам или же хоронить своих друзей! Я иду на юг! Кто со мной?
   - Я! - ответили все кроме Лопилле, но потом опомнились и посмотрели на этого молчащего капитана.
   - Меня подождите, - сказал Лопилле и встал. - Идти так всем вместе. Я не хочу умирать в одиночестве.
   Палатку тут же скрутили, механик сделал из лопастей небольшие лыжи (правда сам остался без лыж, так как лопастей было всего восемь), взяли оставшиеся дрова и керосин и пошли строго на юг. Однако на юге они встретили уже знакомую бурю и повернули на запад, всё дальше удаляясь от несгораемых остатков гондолы и тех координат, что отправили в пространство.
   Большая снежная гора появилась на горизонте ранним утром шестнадцатого сентября. Это было весьма странно, потому что вокруг была ледяная пустыня, а гора была высотой в двадцать футов и около пятидесяти в поперечнике. Была она также необычна своей формой. Была не круглая, а как раз крестообразная. Всё говорило об её искусственном происхождении, а это значило - под этой небольшой горой была какая-то вещь сделанная человеком.
   - Что это может быть? - спросил Курсди немного очумевшую от увиденного экспедицией.
   - Всё что угодно, - ответил Гетеродинни. - От неудачно сброшенной бомбы до космического корабля жителей других миров.
   - Или башня нортеев, - добавил Газолинни.
   - А они здесь были?
   - Их нигде не нашли, кроме нескольких камней в Белодолии и Фьордланде и упоминания в свитках в Пламеро. Где-то же они должны быть?
   - Копнём?
   - Неглубоко, - сказал Лопилле. - А потом сразу же на юг, иначе мы так никогда не найдём наших спасителей.
   Они сняли с ног лопасти и начали копать. И через пару футов мягкого и не очень снега уткнулись во что-то твёрдое болотного цвета.
   - Земля? - спросил механик.
   - Не похоже, - сказал радист. - Она как-то прогибается. Странно всё это. Видимо это какой-то древний особый материал нортеев. Попробуем его копнуть поглубже, вдруг чего и выйдет.
   Они копнули дальше и вскоре поняли, что вся гора как раз состоит из этого странного материала, а где-то на небольшой глубине этот материал заканчивается. Они нашли край и увидели дело рук человеческих - замерзший металлический штырь, что прибивал к снегу этот самый материал и не давал ему улететь. Тут же отпадала мысль о нортеях, но появлялась другая более правдоподобная мысль. Нашли второй штырь, вытащили его из снега, попытались различить какие-нибудь надписи на нём, но штырь так замёрз, что различить что-либо на нём было весьма трудно. Тогда вытащили и первый и отогнули этот материал. Под материал засунул руку Гетеродинни, потом голову, потом залез весь под материал и сказал:
   - Здесь тепло и пахнет керосином. Слабо пахнет.
   - Вдруг это секретная база Белодольцев? - предположил Курсди.
   - На льду? - спросил Газолинни. - Нет, это что-то более простое. Карло, я иду к тебе, - он прихватил с собой лампу, что сделали из колпака винта и полез под гору.
   Под горой он зажёг лампу, что было полным самоубийством, так как могли воспламениться пары керосина, но было тепло и паров керосина было не так уж и много.
   - У кого флаг из двух цветов: две полосы белые, одна - зелёная? - спросил он из-под горы. Голос был как из бочки.
   - Белодолия, - сказал Курсди. - Верхняя белая полоса символизирует белые долины снега, зелёная - бескрайние леса Белодолии, а нижняя белая - белые лица белодольцев.
   - Похоже это что-то белодольское. Заходите, здесь тепло.
   - Не хочу, - сказал Неони, - вдруг это и вправду база белодольцев?
   - Как хотите. Я буквы нашёл. А нет, это белодольские буквы. А вот и наши буквы: "Змей-Горыныч". Что это такое может быть?
   - Самолёт Алебардского, - сказал Лопилле и полез под гору. Он зажёг под горой спичку и стал осматривать самолёт. Это действительно был четырёхмоторный "Змей Горыныч", что уже три года стоял здесь без движения.
   - Вот макаронины, - сказал Курсди, - нас оставили на холоде, а сами в тепле и без ветра, - он откинул материал, - я пошёл, - и исчез.
   Неони ничего другого не оставалось, как тоже полезть под эту странную гору.
   Они нашли вход в самолёт и открыли нисколько не замёрзший замок. Внутри всё было так, как это оставил экипаж Алебардского. Лежали книги о Нортике, пустые и полные консервные банки, посуда, бумаги. Не приходилось экипажу Алебардского ждать помощи, во-первых, потому что тогда их никто не смог бы в Нортике спасти, а во-вторых, потому что для чего они с собой брали собак и сани на весь экипаж? Быть может из-за собак и было израсходовано столько топлива, хотя кто это сейчас будет проверять (собаки вообще лёгкие). В кабине нашли дневник Алебардского, как известно, предусмотрительный конструктор и лётчик вел сразу два рабочих дневника, на белодольском и на хазляндском языках (который знал не очень хорошо), чтобы в случае чего не надо было переводить для журналов, газет и мемуаров одни и те же строки. Белодольского дневника капитан "Да Капо" не нашёл, а обнаружил кое-какие неудавшиеся листки из него, потому пришлось читать хазляндский дневник. Лопилле знал хазляндский язык, послал Газолинни проверить двигатели, а сам же устроился в кресле, зажёг лампу и стал читать:

РАБОЧИЙ ДНЕВНИК АВИАКОНСТРУКТОРА АЛЕБАРДСКОГО И. И. ВО ВРЕМЯ ЕГО ПОКОРЕНИЯ НОРТИКИ И ДОСТИЖЕНИЯ СЕВЕРНОГО ПОЛЮСА ПО ВОЗДУХУ (НА САМОЛЁТЕ)

   16 июня 690 года. Триград, Белодолия. Приезжал император Михаил MIII, аэроплан наш осмотрел, меня похвалил, сказал, что смелый я, экипажу (и мне тоже) счастливого пути пожелал. Приезжал патриарх Василий V, освятил аэроплан наш. Даю последние интервью газетчикам. От Сейнетсена и не так дождался одобрения. Скверный всё же характер у него. Даже не вериться, что завтра часов в девять я подниму "Змея-Горыныча" в воздух и уже буду в Браваде утром 18 июня. Я очень рад.
   17 июня 690 года, 8:00. Триград, Белодолия. Через час стартуем. Вокруг самолёта люди столпились, все ждут нашего отлёта. Привезли собак. Они несколько не в себе, оттого что их пришлось привезти на поезде из Борисовска. На жаре сходят с ума просто. Делаем последнюю проверку. Двигатели в норме, топлива достаточно, даже с лихвой, чтобы долететь до Бравады.
   17 июня 690 года, 8:35. Триград, Белодолия. Разогреваем двигатели. У аэродрома стоит император со всей императорской семьёй и генеральным штабом. Все смотрят на нас, надеются. Деньги надо было давать на аэроплан, а не сливки собирать. Проверяем все системы ещё раз.
   17 июня 690 года, 9:05. Триград, Белодолия. Стартовали с девятым ударом часов на Константиновой башне. Всё идёт хорошо, впрочем, ещё есть время обдумать всё. Беспосадочный перелёт через Нортику, да ещё через полмира, это вам не закручивать гайки.
   17 июня 690 года, 13:55. Борисовск (точнее над ним), Белодолия. Пролетаем над Борисовском, всё идёт хорошо. Летим по графику. Собаки нервничают. Но всё же хорошо переносят полёт, радует это. Двигатели нормально работают, всё же "Семь Колец" - это качество. Когда наши научаться такие делать? Размышляю о перспективах авиации нашей.
   17 июня 690 года, 17:05. Нортика. Двигатели стынут, ещё и боковой ветер. Отходим от курса, это видно по целеуказателю, приходиться тратить больше топлива. Двигатели слишком быстро остывают. Это не хорошо. Так не пойдёт. Можем даже не долететь до Полюса.
   17 июня 690 года, 19:35. Нортика. Механик сообщил, что два двигателя замёрзли совсем. На оставшихся мы долго не протянем. Отклонение очень велико. Что делать?
   17 июня 690 года, 20:15. Нортика. Принял для себя сложное решение. Я решил сесть с командой. Топлива уже не осталось почти. Придётся оставить самолёт здесь, укрыв полотном, что мы с собой везём для этого случая, а года через два-три возвратиться за самолётом. Правда затруднительно будет доставить топливо, но что-нибудь придумаем. Самолёт поднял же в воздух. А вот долетел он или нет, это уже не вспоминать лучше.
   17 июня 690 года, 23:10. Нортика. Видимо последняя запись здесь. Самолёт посадили. Немного топлива всё же оставили в баках, на всякий случай. Керосин не имеет срока годности. Собираем сани. Жалко всё же покидать детище своё. Второй дневник беру с собой, потому что вес на санях ограничен. Завтра утром или вечером будем у кромки. Жалко, что Сейнетсен оказался прав. Рацию забираем с собой, надо будет у кромки вызвать корабль. Что скажет император? На кого же всё спереть? За сим оставляю этот дневник здесь. 17 июня 690 года, 23:15. На морозе плохо пишет перо и мёрзнут пальцы. Жаль.
   Дальше шли чистые листы.
   - Сеньор капитан, - сказал Гетеродинни. - Рации нигде нет.
   - Я знаю, - ответил Лопилле и закрыл дневник. - Здесь написано, - он показал дневник радисту.
   - Сеньор капитан, - это прибежал Газолинни. - двигатели немного замёрзли, но лететь могут. Нет только достаточно топлива. Нам бы ещё немного топлива, а то там вообще на донышке. Даже солярка сойдёт. Мы бы подняли эту пташку в воздух.
   - Глядите, что я нашёл в каюте у штурмана, - сказал Курсди. Он нёс с собой небольшой радиоприёмник.
   - Не пойдёт, - сказал Гетеродинни. - Это только приёмник. Если батареи не сели, можно что-нибудь услышать, а так это для нас, что чемодан без ручки. А вообще-то в чужих вещах копаться нехорошо.
   - Так это же штурмана. А штурман штурману друг.
   Радиоприемник работал. За три года мороза батареи всё же работали. Это было верхом надёжности (приёмник-то был хазляндский).
   - Вся проблема теперь только в топливе, - сказал тихо Лопилле.
   - У Алебардского тоже. Если мы найдём топливо, то улетим отсюда. Это дело ясное, - ответил Газолинни.
   - Хорошо. Отдохнём здесь и пойдём дальше. Если ничего не измениться завтра будем у ледяной кромки.
   Все пятеро при свете керосиновой лампы сделанной из колпака винта выглядели как пятеро колдунов, давно не брившихся и носы свои где-то отморозивших в битве за свой колдовской замок.

Глава 4.2

   Долгое время Вахлбар злился на императора и маршала Гробуча, за то, что их послали искать иголку в стоге сена. Впрочем, иголку в стоге сена найти куда проще, если есть магнит. А тут же ни магнита, никаких данных. Нортика большая и если Лопилле не упал в море или его не съели покчи (на самом деле покчи людей не ели, это Вахлбар так думал), то он имел все шансы на выживание. Маленькие, но всё же не нулевые. Он даже не подозревал, что источник всех его бед сидит сейчас в радиорубке и слушает сигналы со всего Мира, также не понимая, почему на поиски Лопилле послали именно их подводную лодку, а не какую-нибудь другую.
   W-17 "Дезинфекция" прошла от Хавбурга до побережья Чернии, где всё ещё надеялась получить отказ от руководства, понявшего бессмысленность всей операции, но подводникам же было невдомёк, что про них уже забыли отец и сын Гробучи и сам Император, после чего подлодка прошла вдоль побережья до Белодолии, где и поймала сигнал с "Да Капо" и надежды на возвращение у Вахлбара тут же рухнули. Теперь уже ничего не попишешь, надо идти на север и спасать Лопилле со товарищи.
   У ледяной кромки подлодка сверила свои координаты, после чего погрузилась и пошла подо льдом, тогда координаты считались исключительно по пройденному пути в определённом направлении. Впрочем, они напоролись на холодное течение Кальт-Гемейн (шедшее своей дорогой на запад) и слегка от этого отклонились. После чего взорвали торпедами ледяной панцирь и поднялись надо льдом. Никакой палатки, остатков дирижабля и каких-либо следов они, понятное дело, не обнаружили. Вахлбар уже отдал приказ на погружение, но не тут-то было, льды сошлись за то время, пока матросы обшаривали окрестности, и зажали рубку подлодки с боков. Всё же раскрученная на войну промышленность Хазляндии выпускала хорошие подлодки, но так быстро, что о пластичности металла для оболочки как-то не задумывалась, а вот эта самая пластичность была абсолютно ни к чему. Льды согнули бока рубки так, что она теперь не могла уйти под воду или же взлететь в воздух (что, впрочем, было весьма невозможно для подлодки-то). Пришлось сидеть и ждать. А, учитывая, что они зашли довольно далеко на север, то надеяться на то, что льды сами растают было бессмысленно, тогда Вахлбар принял тяжёлое для себя решение: подать сигнал SOS. Это открывало перед лодкой сразу две перспективы: быть спасённой кем-нибудь или же прилетит пуссляндский самолёт с десантниками и те схватят малой кровью вражескую подлодку без особых проблем. Поэтому из подлодки вытащили зенитную установку, на случай вражеского самолёта и следили за небом. Но самолёт не появлялся, зато пролетел на юг странный метеор с голубым пламенем на конце и жёлтым хвостом. Но его сбивать не стали.

Глава 4.3

   Примерно в то же время Аксель Сейнетсен с другом Уго Кансеном и слугой Августом прибыл пароходом в Бигбридж, оттуда на поезде в Чилл, оттуда на вездеходе в Нортэйдж с собаками и купленным ещё в Бигбридже снаряжением. В Нортэйдже их настигла приятная новость - был получен сигнал от Лопилле с указанием точных координат его положения. Сейнетсен, Август и Кансен с тремя его матросами (что приехали в Нортэйдж из Бигбриджа, как только поступил сигнал от капитана из Фагольма) сели в две упряжки, сверили часы, компасы и секстанты и поехали на поиски Лопилле. Прямо над ними пролетел метеор, что Кансен посчитал плохой приметой, а Сейнетсен напротив возомнил себя волхвом, которому Бог указывает место, куда надо идти.

Глава 4.4

   Над зелёной тайгой парил простой белодольский воздушный змей, а в лесу в избушке сидел простой белодольский радиолюбитель, что скрывался в этом лесу от полиции, бывший в бегах, за организацию некоторых террористических актов против императора. Уже около полусуток он сидел с наушниками, с тех пор, как получил сигнал о пропаже дирижабля Лопилле "Да Капо". Радио долгое время оставалось для него единственным окном в Мир, а потому он сидел сейчас весь внимание в наушниках и не принимал пищи и не ходил по надобностям, а сидел и слушал эфир, авось что и будет. И как раз именно сейчас он наткнулся на морзянку на частоте "Да Капо". Морзянку он знал отлично, потому начал сразу и переводить. В результате получалось немного понятных слов и несколько слов на ибернийском. Но оказалось он смог кое-как различить смысл сообщения. А самое важное, что он нашёл самое нужное: координаты Лопилле.
   В тот же миг он анонимно (потому его имени история и не сохранила) настроился на частоту ледокола "Синин", о целях похода которого не знал только ленивый радиолюбитель, и отправил им координаты Лопилле, не забыв приписать, что это координаты именно Лопилле...
   Контр-адмирал Романов остановился у двери радиста, он хотел узнать последние новости. Просто переводить уголь ему никак не хотелось и искать Лопилле по всей Нортике ему никак не хотелось, потому что исследовать Нортику успеют и другие, а перекалывать льды Нортики было очень для Отечества расточительно. Он уже взялся за ручку, хотел её повернуть и призадумался, с какими словами он придёт к радисту в этот раз. Конечно он понимал, что он здесь капитан, но тридцать восьмой приход к радисту за последние три часа было уже слишком даже для назойливого начальника. И случилось же такое, что радист с той стороны резко встал и схватился за дверную ручку и рванул её на себя. Контр-адмирал Романов такого не ожидал и естественно тут же влетел в радиорубку.
   - Oi, gospodin kapitan, prostite, - виновато сказал радист и помог контр-адмиралу встать.
   - Nichego, nichego, - ответил адмирал, - ya sam. Kakie novosti, Vkrugovoy?!
   - Samye horoshie. Ya poluchil koordinaty Lopille.
   - On sam ih peredal?
   - Net, ot kogo-to drugogo. Tam kody nashi. No ne eto vazhno, my ved' Lopille nashli.
   - Poshli, Vkrugovoy.
   - Kuda?
   - Lopille iskat', v rubku.
   И они пошли в рубку. Через две минуты машину переключили на полный вперёд и пошли к ледяной кромке по направлению к месту падения Лопилле, а прямо на них вылетела голубая звезда с жёлтым хвостом и улетела дальше себе на юг. Романов сначала заколебался, но потом вспомнил, что из-за его религиозных сомнений могут замерзнуть люди, а их уже никакие предрассудки не разморозят, даже таинственное микроизлучение. И передумал контр-адмирал пускать ледокол обратно в Борисовск.

Глава 4.5 (ещё одна дополнительная)

   А голубая звезда с жёлтым хвостом или метеор оказался ничем иным как сгустком электрической энергии пущенной Великим Адцем из окрестностей Нью-Дога. Этот сгусток упал в Имбири и выжег несколько сотен квадратных миль леса, ещё несколько тысяч квадратных миль леса просто перевернулось корнями к месту падения (эпицентру). Хорошо ещё в том районе никто не живёт и лишь поэтому никто и не погиб, а если бы эта комета опоздала часа на три (что сами понимаете просто нонсенс), то сгорел бы Ярославск или же Триград. Объяснить это явление в мире смогли только как падение крупного метеорита, названного Балясским по названию недалеко протекающей речки. Метеорит этот не нашла ни одна экспедиция в последующие годы. Сам же Адц не сознался в содеянном, а журналисты не догадались связать эксперимент Великого Физика и падение метеорита через несколько секунд.

Глава без номера (в ней сходятся все линии повести)

   Матросы у зенитки подлодки W-17 "Дезинфекция" то ли отошли ненадолго по нужде, то ли решили немного поспать, то ли замёрзли и решили погреться в рубке, одним словом: не было их у зенитки, когда группа из четырёх человек в кожаных крутках увидела торчащую изо льда рубку и направилась к ней. Группа из четырёх человек забралась на рубку и постучала в люк, чтобы им открыли.
   С другой стороны матрос, что стоял на охране люка услышал стук, о чём тут же доложил по телефону капитану. Капитан Вахлбар сильно перепугался, решив, что это пуссляндцы, перерезавшие горло матросам или взявшие в плен этих матросов (потому что выстрелы было бы слышно), теперь стучаться в лодку с намереньем перерезать всех матросов или просто захватить беззащитную подлодку без особых проблем. Фолькер Вахлбар тут же вспотел и начал опускать перископ, чтобы получше рассмотреть этих пуссляндских солдат и, если повезёт, рвануть подлодку так, чтобы все солдаты оказались в этом огненном котле. Но никого на поверхности он не обнаружил, отчего ещё больше вспотел, решив, что умелый пуссляндский десант хорошо закопался в снег, чтобы его не заметили (матросы ведь уже не заметили их).
   - Сеньор капитан, - сказал Курсди, когда ему надоело ждать, пока откроют люк, - тут перископ двигается.
   - Чего? - Лопилле оторвался от люка.
   - Сами посмотрите.
   Перископ передвигался то вверх, то вниз и крутился вокруг своей оси.
   - Чья это подлодка? - спросил Лопилле Гетеродинни.
   - Хазляндцев, - ответил радист и начал набивать телеграфным кодом в люк новое сообщение. Кулаки у него от этих стуков уже и замёрзли и отбились и чуть ли не кровоточили. Гетеродинни решил, что если ему минут через пять, то он начнёт долбиться ногами на самом беспорядочном телеграфном коде с элементами радиофольклора.
   - Тогда ясно. Похоже, они приняли нас за других. Педро, останови перископ, надо объяснить как-то, что они ошибаются.
   Курсди поплевал на рукавицы, чтобы они получше сцепились на морозе с дёргающемся металлом перископа, и схватился за него обеими руками.
   Перископ упал так низко, что Вахлбар стоял на корточках и смотрел на ледяную пустыню.
   - Ясное дело, - сказал он. - Решили нам закрыть обзор, - он решил поднять перископ, но с той стороны его кто-то держал, причём собственным не таким уж маленьким весом. А поднимать перископ из такого положения весьма затруднительно.
   - Дальше не идёт, сеньор капитан, - сказал Курсди.
   - Попытайся жестами объяснить, кто мы и чего хотим, - сказал Лопилле.
   Вахлбар увидел в перископе чью-то небритую физиономию, которая что-то изображала руками, губами и немного глазами. Сначала это было похоже на птицу, потом эта птица разлетелась на мелкие кусочки, потом эта разлетевшаяся птица куда-то шла, потом она что-то увидела, потом куда-то начала стучаться.
   - Издеваются, сволочи, культяпые кровопийцы, - сказал Вахлбар и чуть не заплакал. - Но мы не капитулируем! Всё пропьём, но флот не сдадим! Хотя это не наш лозунг.
   - Что-то они не хотят нам открывать, - сказал Гетеродинни. - Я уже на трёх языках им передал. Ни в какую.
   - Капитан, - сказал матрос, что стоял у люка. - Они откровенно издеваются и уже стучат как-то замысловато.
   - Кто их такой психической атаке обучал? Откровенные садисты.
   Так бы продолжалось ещё долго, пока обе стороны не устали бы, если бы помощник капитана "Дезинфекции" Эрвин Лаичен не решил посмотреть на "этих солдат". Он повернул перископ на все триста шестьдесят градусов или на два "пи" и заметил небритое лицо Лопилле, фотографию которого он видел в газете.
   - Это Лопилле, - сказал он.
   - Кто? Они уже и Лопилле для захвата решили использовать? - возмутился очередной хитрости пуссляндцев Вахлбар. - Хитрющие культяпки какие! Клювовые загогулины...
   - Нет, похоже, что Лопилле сам нас нашёл...
   - Но этого... Мы же...
   - Может. И мы не так уж тайно находимся посреди океана. Надо открыть люк и впустить их. Это точно Лопилле и его люди. Правда, у Лопилле было пять человек, с ним считая. Видимо одного они где-то потеряли.
   Как только люк открыли, в тёплое нутро подводной лодки W-17 "Дезинфекция" понеслись авиаторы с дирижабля "Да Капо", сбив при этом Эрвина Лаичена с ног. После чего немного отогрелись и начали рассказывать последние приключения...
   - Одним словом, - закончил Лопилле, отпив большой глоток горячего сладкого чая, - у нас есть рабочий самолёт, который мы можем поднять в воздух, но у этого самолёта нет топлива, а поэтому он и стоит мёртвым грузом под слоем снега в два фута. Нам нужно топливо. Немного.
   - Это подводно, то есть хорошо, - ответил Вахлбар и отпил немного из рюмочки с валерьянкой, нервы всё же он себе расшатал, - но мы не можем погрузиться, подлодка зажата во льдах, взорвать которые невозможно. Тем более нас и послали спасать вас... правда мы так культяпо вляпались.
   - Вы предлагаете подождать кого-нибудь?
   - Смотря кого, - капитан подумал о пуссляндцах и снова отпил валерьянки. - Не всех мы готовы принять на борт.
   - А что если льды растопить? - предложил Гетеродинни.
   - Чем?
   - Тем же топливом. Но не всю толщу, а втыкать в лёд раскалённые штыри, так мы его расколем на части, раскрошим и спокойно освободим рубку.
   - Допустим, а где мы посреди Нортики достанем целую кучу железных штырей? Мы же даже отремонтироваться не успели. Разве что разобрать подлодку. Немного.
   - "Змей-Горыныч" прибит к земле железными штырями, - тихо сказал Курсди, все взглянули на него и он тут же поправился. - Точнее сказать: брезент, которым укрыт "Змей-Горыныч", прибит к снегу железными штырями, ну чтобы не улетел. Их должно быть около тридцати штук.
   - Сколько вам понадобиться времени, чтобы доставить топливо до самолёта? - чуть подумав, еле ворочая языком, спросил Вахлбар, всё же много он хлебнул валерьянки.
   - Самолёт находится в десяти милях от вас, - сразу ответил Лопилле, потому что вконец оттаял. - Если быстро бежать, то за два с половиной часа. Надо только перенести несколько канистр, чтобы поднять самолёт в воздух и долететь досюда. Отсюда мы уже полетим дальше.
   - Куда?
   - В Белодолию. Это самый быстрый вариант. Да и самолёт Алебардскому возвратим.
   - В таком случае, нужно не терять ни минуты, - Вахлбар задумался и заснул, потом проснулся и добавил: - Скорей! Я вам дам двадцать матросов, они возьмут какие есть канистры и бегом к самолёту... бегом, - он снова уснул, потом снова проснулся. - Только штыри не забудьте. Лаичен, распорядись!
   - Идёмте, - сказал Лаичен и встал. - Я назначу вам матросов.
   Лаичен снарядил двадцать матросов, объяснил им ситуацию, выдал шубы, они смазали лица и руки жиром. Соляркой наполнили все имеющиеся в подлодке ёмкости, было даже две кастрюли. Матросы и авиаторы схватили канистры и ёмкости и побежали к самолёту.
   К самолёту шли два с половиной часа, потом около часа переливали в баки солярку, приводили в порядок двигатели и топливную систему, настраивали карбюраторы на дизельное топливо. Потом стряхнули снег, сняли брезент, аккуратно сложили в самолёте штыри и брезент и запустили двигатели. На подводной лодке в это время вытащили оставшиеся металлические ёмкости и начали перетаскивать в них солярку...
   В это время Сейнетсен, Август, Кансен и ещё три матроса подошли к останкам гондолы. Они осмотрели внимательно останки гондолы и заметили записку, что предупредительный Гетеродинни оставил на бывшей двери гондолы. На ней углём на пяти языках было написано четыре слова: "Мы ушли на юг". Сейнетсен от горя плюнул, выхватил карабин и выстрелил в воздух, а над ним как раз пролетал каркас дирижабля. Водород в нём уже почти весь кончился, но он ещё мог летать на небольшой высоте. От горячей пули оставшийся водород в каркасе воспламенился и хлопнул с пламенем вперемешку, после чего быстро и верно начал падать. А так как Сейнетсен выстрелил не прямо над собой, а чуть вбок, то и каркас упал рядом с останками гондолы.
   - И где ты его теперь прикажешь искать? - спросил Сейнетсен Кансена.
   - На юге, - ответил Кансен.
   - Это и дикобразу ясно, что на юге. Ушли. Хоть координаты оставили куда ушли.
   - Ну, они же не знали, в какой именно юг пошли. Здесь же почти все стороны света - юг, - логически рассудил Август. - Вот они на него и пошли.
   - Нет, ну полный писец.
   - Не выражайся, - поправил его Кансен.
   - А только это и остаётся делать. Нет, этот Лопилле - невозможный человек, - тем временем Сейнетсен медленно разворачивал упряжку. - Мало того, что наивно полетел в такую смертоубийственную экспедицию, умудрился рухнуть, да и догадался подать сигнал, чтобы к нему пришли и его спасли. Нет, мы пришли... И что?.. Нет, если и потерялся где, то кричи "ау!" и сиди на месте. Так тебя только и найдут. Только сиди на месте и никакого эффекта изменения частоты от скорости с твоей стороны. Чего встал? Поехали обратно, если других предложений не будет?
   - Не будет, - сказал Кансен и внимательно осмотрелся, вдруг они ушли недалеко.
   Но ледяная пустыня была абсолютно пуста, не считая лёгкого дымка на горизонте, но его можно было не считать. Кансен развернул свои сани, матросы тоже развернули свои сани.
   - Поехали? - спросил Август Сейнетсена.
   - Поехали, - вздохнул Сейнетсен. - Пошли, хэй-о! - это он добавил собакам.
   И трое саней поехали обратно в Нортэйдж. А дымок на горизонте всё рос и рос, пока под ним не появился ледокол "Синин", что этот дымок и производил. Шёл он к палатке, раскалывая лёд направо и налево, отчего трещали, хоть и крепкие, бока. Конечно, можно было так и не истязать так корпус, но из-за промедления могли погибнуть люди, впрочем, людей там уже и не было, но команда ледокола об этом пока не знала.
   "Синин" колол лёд до тех пор, пока вперёдсмотрящий не заметил немного занесённые снегом останки гондолы и обгоревший каркас. Тогда же контр-адмирал Романов приказал высадить в район группу матросов. Матросы осмотрели останки, нашли записку и привезли её контр-адмиралу. Романов загнул, да так, что даже боцман присвистнул, после чего было приказано слушать все частоты. Вдруг этот экипаж ещё чего выкинет.
   В это же время рядом с W-17 "Дезинфекцией" сел на снег "Змей-Горыныч". Матросы вытащили штыри из фюзеляжа, зажгли солярку в ёмкостях и погрузили в неё штыри. Первый штырь нагрели недостаточно, а потому он пошипел да и остановился на трёх дюймах. Решено было лучше раскалять штыри, дольше их держать в огне и быстрее кидать на лёд остриём вниз. Второй штырь нагрели достаточно, он проплавил лёд и утонул. Третий штырь уже было решено держать клещами, потому что не знали, сколько придётся сделать дырок. После сделанных тридцати восьми дырок, к штырям приложились матросы и стали их шатать. Сначала лёд не хотел раскалываться, потом нашли в "Змее-Горыныче" небольшие палочки динамита (что они там делали?) и засунули их в некоторые отверстия. После взрыва ледяная крошка была в радиусе трёх ярдов от рубки, после чего освобожденная подлодка стала медленно погружаться (когда они пытались освободиться в первый раз, то много набрали балласта), но вовремя опомнились и выгнали продули балласт. Теперь пришлось сначала всех матросов доставлять по специально сделанному трапу на подлодку, потом по тому же трапу пришлось доставлять топливо на самолёт. Количество галлонов солярки рассчитали с тем, чтобы W-17 "Дезинфекция" смогла бы выйти из Нортики, а там просить топлива у ближайшей хазляндской подлодки, а "Змей-Горыныч" смог бы долететь до Борисовска. После чего все забрались по подлодкам и самолётам и разошлись в разные стороны.
   "Дезинфекция" прошла немного на юго-восток, где заметила торчащий из воздуха корпус "Синина" (учитывая, что они смотрели снизу), она приняла его за пуссляндский крейсер и осторожно, стараясь не шуметь винтами, пошла на юго-запад.

Эпилог 1

   "Змея-Горыныча" заметили ещё матросы "Синина". Они увидели пролетающий самолёт и навели о нём справки. Когда же узнали, что самолёт этот (именно этот) три года назад летел к Северному Полюсу, не долетел и где-то похоронен под слоем снега и брезента, то тут уже было не до галлюцинаций. Рыбаки, что раскидывали неводы по пути до Борисовска сообщали (у кого было радио) о летящем самолёте-призраке. "Змей-Горыныч" же пролетел до Борисовска, сделал над ним круг и сел на аэродроме на окраине города. Их тут же встретил Алебардский, приехавший в Борисовск, чтобы искать Лопилле по радио и выслать за ним свой новый самолёт "Велес". Когда из самолёта вышли пятеро потерянных авиаторов, живые, здоровые, небритые и с облезлыми носами, то вся толпа (в том числе и император Михаил MIII Кроткий) ахнула. На глазах у Алебардского были слёзы. Он долго жал руку Лопилле и благодарил за то, что тот всё же достиг полюса, а также за возвращённый самолёт. К самолёту подвели императора, который на плохом хазляндском спросил:
   - Это вы есть долететь до полюс?
   - Да, - ответил Лопилле, на хазляндском такого же качества, он всё же знал грамматику, а вот говорить не умел. - Но наш дирижабль есть рухнуть на возвращение и был остаться в Нортика.
   - Мы вам его будем возвратить.
   - Право не стоить. Он уже весь разобранный состояние, а потому не стоит идти сейчас за остатками. Там ничего нет есть ценного. Кроме, пожалуй, хорошие двигатели и приборы.
   - Вот их-то мы вам и будем доставить, - потом император повернулся к адмиралу Громову и сказал ему на родном языке. - Prikazhite, shtoby "Sinin" priplyl k mestu padenia i zabral vsyo, shto tam est'.
   - Slushayus', gospodi imperator, - ответил адмирал и отдал честь.
   - Почему пахнет соляркой? - спросил Алебардский, когда уж точно убедился, что пахнет именно дизельным топливом.
   - Мы не есть знали, где найдёшь топливо, чтобы поднять в воздух самолёт, а там ещё была застрянуть подводная лодка...
   - Чей? - быстро спросил император.
   - Хазляндия.
   - Хазляндия - это ещё куда ни идёт.
   - Там была подводная лодка, и мы есть перелить от неё немного топлива, чтобы были долететь до вас.
   Алебардский уже хотел было налететь на Лопилле (хотя следовало на Газолинни), за то, что они "накормили" самолёт такого высокого качества таким ужасным пойлом, но ещё раз посмотрел на свой великий самолёт и тут же оттаял. Для него было важно, что самолёт жив и здоров. И нисколько не покорёжен.
   - Да, - несколько задумчиво сказал император. - В мире много удивительный. Вот наш "Змей-Горыныч". Метеорит вот недавно в Имбири быть упал, не знаем чего с ним есть делать. Вроде бы и удивительно, а ведь лапти не есть связать из камня-то небесного. Вот и самолёт бы наш не нехорошо приспособить для перевозки, есть сказать, людей или почты...
   Алебардский несколько обиделся, что его детище хотят на какую-то курьерскую работу бросить, но лишь вздохнул - такая уж его судьба. Родился в Белодолии, понимай, что "прогресс не этой есть страна конь".

Эпилог 2

   Долго пришлось W-17 "Дезинфекции" искать подходящую подлодку с полными баками. То пуссляндская оказалась, еле отбились, то с пустыми баками, то вообще легендарный "Летучий Мидландец", только под водой, еле отбились от призраков, впрочем это история совершенно другая и нас она не интересует, это же не триллер, а исторический роман. Но всё же океан не такой же большой и две подлодки "Дезинфекция" и W-15 "Пума" сошлись-таки и перелили из полного бака в пустой.
   В порту Хавбурга покорёженную, ободранную, но всё же ещё хорошо держащуюся на воде (и довольно хорошо) подлодку встречали отец и сын Гробучи с букетами цветов. Букета было два и цветов в них в сумме было чётное количество. К чему бы это? Так и не знали, придёт ли подлодка или нет? Или же просто так совпало.
   Вахлбара так и не наградили. Его просто поблагодарили за отличную службу и отправили в сухой док, ремонтировать рубку.
   - Хорошо ещё, что живыми вернулись, - сказал Вахлбар своим матросам, чтобы те не волновались, что это так их обошёл контр-адмирал и его сын - Главнокомандующий. И ещё добавил. - Главное - это спасение экспедиции Лопилле, к которому мы и приложили руку. А теперь на берег. В доке и без вас справятся. Отдыхать, бойцы!
   А матросы были этому только рады.

Эпилог 3

   Кансен, Август и Сейнетсен в Нортэйдже узнали о спасении Лопилле.
   - Сообщить не могли? Мы же в то время уже подходили к месту крушения, - сказал на это Аксель Сейнетсен. - Нет, глупый человек этот Лопилле, потому и не смог сам вернуться. Самолёт пришлось искать.
   - Но они нашли самолёт Алебардского! - сказал на это Август.
   - Ну и что! Алебардский - не я! Меня бы пришлось долго искать. Я человек такой.
   - Да и было бы за что? - спросил Кансен.
   - Поговори мне тут, - ответил Сейнетсен. - Я уже на лыжах взял первое место по Фьордланду, а ты пешком под стол ходил. Поехали домой, нам здесь делать нечего.
   И они поехали.
   Во Фьордланде Сейнетсен снова простыл по пути домой в такси и сел обижаться на глупого Лопилле. Так до конца жизни он и не оттаял, всё же правду говорили, что сердце он ещё в Нортике заморозил. Так до конца жизни он и оставался таким же скверным, упрямым и непоколебимым, впрочем, этот конец наступил скоро, года через три.

Эпилог 4

   Толстые полярные льды не успели даже зарасти нормально, после того как их повредил "Синин" в первый раз, потому во второй раз "Синин" легче прошёл через эти самые льды. "Синин" остановился, матросы спустились на лёд, поиграли в футбол, не забыв тщательно осмотреть окружающие льды на предмет останков "Да Капо", после чего всё погрузили на борт и сами не забыли себя забрать. После чего ледокол неудачно развернулся и напоролся на редкий в Стоячем океане невысокий риф и вспорол себе крепкое брюхо. Льды "Синину" были не страшны, а рифы они и в Каплике рифы, потому "Синин" начал медленно, но сыро тонуть, да так, что снять себя с этого рифа он не смог бы. Тогда Романов приказал подать сигнал SOS, авось кто-то и захочет снять с рифа застрявший и уже начинающий обрастать льдами единственный ледокол в мире.
   Сигнал этот настиг Лопилле и Алебардского в Борисовске, после чего Алебардский принял решение запустить новый самолёт "Велес" на спасение ледокола. Лопилле напросился с ним и своей командой, напросившейся ещё раньше.
   Сигнал этот получил Кансен и предложил спасать "Синина" Сейнетсену, но тот шмыгнул носом и сказал, что в Нортику он больше ни ногой.
   - Но ведь он же на рифе и никуда не денется с места? - парировал Уго Кансен.
   - Ну откуда ты знаешь? Мы же тоже думали, что Лопилле будет сидеть на месте и не шататься по Нортике.
   Одним словом, Кансен собрал своих верных матросов и отправился в Нортэйдж.
   Сигнал этот получил радист подлодки W-17 "Дезинфекция" Ангеблич, после чего вся отпущенная на берег команда отправилась обратно на подлодку, которую уже подлатали (точнее подогнули), но не до конца. После чего подлодка пошла в Нортику спасать ледокол "Синин"...
   Впрочем, это уже другая история, и рассказывать её здесь не имеет никакого смысла, потому что пора закругляться.

30.04 - 21.05, 1.06.2003

Новосибирск

   Макар. (белд.)
   Что, Настя? (белд.)
   Дети не могут заснуть. (белд.)
   А ты почём знаешь? (белд.)
   Потому что они просят сказку. (белд.)
   А я тут причём? (белд.)
   Макар, они требуют, чтобы эту сказку рассказал ты! (белд.)
   Хорошо, иду. (белд.)
   Ну, мальцы, про что вам рассказать? (белд.)
   Про дирижабль. (белд.)
   Про дирижабль? Что-то я не помню такой истории. (белд.)
   Про то как ты, деда, спасал дирижабль иностранного дяди. (белд.)
   Ах, этот. Тогда слушайте. (белд.)
   С начала. (иб.)
   Вольно. Какова мощность этой машины? (белд.)
   Сорок шесть тыщ лошадиных сил. Пуссляндская машина. (белд.)
   М-м... Почему не наша? (белд.)
   Наши не делают такие мощные машины. Пришлось покупать в Пуссляндии. Противно, но пришлось. (белд.)
   Хорошо, что противно. (белд.)
   Ля-мажор. А чем знаменита эта нота? (белд.)
   Не знаю. Не сведущ в музыке, слуха нет. (белд.)
   Это нота с которой начинается наш гимн: "Боже, храни нашу Белодолию". Это мне Лёвушка сказал. Лет всего семь, а в музыке кое-что соображает. Умница-мальчик, хорошая опора для государства. Идёмте отсюда, здесь сейчас будет баня. (белд.)
   Надеюсь, больше задержек не будет. Завтра в полдень выйдем из порта. Нас и так уже заждались в портах. И Феклину скажите, чтобы проверил машину, а то неудобно будет так застрять прямо посреди океана. Там ему уже никто не поможет. Ни ля-мажор, ни фа-минор. Там же и окунём. (белд.)
   Господин контр-адмирал. Срочная из Борисовска. (белд.)
   Что ещё? "КОНТР ДЕФИС АДМИРАЛУ РОМАНОВУ ТЧК Срочно отправляйтесь на поиски экспедиции Джакомо Лопилле ТЧК ВОСКЛ ЗН ВОСКЛ ЗН Император Михаил тчк". Это ещё что такое? (белд.)
   Моё дело принести, я сам ничего не понимаю. (белд.)
   Кто такой Лопилле? (белд.)
   Сегодня в полдень он должен был достичь Северного полюса. (белд.)
   Достиг? (белд.)
   Да. (белд.)
   А в чём проблема? (белд.)
   Он где-то потерпел крушение, господин контр-адмирал, часа два назад. Как только пропали сигналы от него. (белд.)
   Чего же раньше не доложил? (белд.)
   А вы не спрашивали. (белд.)
   Чёрт бы побрал этих полярников и императора заодно, императора правда не сильно, он нам ещё пригодиться. Вот чувствовал, что не пройдёт этот поход как надо. Сначала император с Фёлкиным, теперь ещё и иноземец этот. Фамлёдец? (белд.)
   Иберниец. (белд.)
   Ещё лучше. Они думают, что Стоячий океан небольшой, что дирижабль будет искать легко. Смотришь, а там и дирижабль, за пригорком спрятался. Ладно. Погневались и хватит. Где он мог упасть? Проще иглу искать в стоге сена. (белд.)
   Он шёл к Нортэйджу от Северного полюса, потом повернул на восток из-за бури. (белд.)
   Так. Сколько он так летел? (белд.)
   Говорят, что около часа. (белд.)
   Скорость? (белд.)
   До десяти-пятнадцати узлов. (белд.)
   Пойдём пока к кромке, потом будем искать по сигналам. Авось чего нового найдут. (белд.)
   Авось. (белд.)
   А на другое нам надеяться не приходиться. (белд.)
   Орфография дневника Алебардского здесь сохранена.
   Ой, капитан, простите. (белд.)
   Ничего, ничего, я сам виноват. Какие новости, Вкруговой?! (белд.)
   Самые радостные. Я получил координаты Лопилле. (белд.)
   От него самого? (белд.)
   Нет, от кого-то другого. Там кодировка наша. Но это же не важно, главное - мы нашли Лопилле. (белд.)
   Пошли, радист. (белд.)
   Куда, господин капитан? (белд.)
   Лопилле искать, в рубку. (белд.)
   Имеется в виду Эффект Доплера, когда источник движется, отсюда и получается искажение в принимаемой частоте. Только скорость должна быть очень большая, соизмеримая со скоростью волны.
   Прикажите, чтобы "Синин" пришёл к месту падения и забрал все, что там осталось. (белд.)
   Слушаюсь, Михаил Михайлович. (белд.)
  


 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Н.Любимка "Долг феникса. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) В.Чернованова "Попала, или Жена для тирана - 2"(Любовное фэнтези) А.Завадская "Рейд на Селену"(Киберпанк) М.Атаманов "Искажающие реальность-2"(ЛитРПГ) И.Головань "Десять тысяч стилей. Книга третья"(Уся (Wuxia)) Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"