Квант Макс: другие произведения.

8. Война барона фон Зулентунга, или Секретный поход 16-93, или Под толщей вод пяти океанов и нескольких морей, или W-17 "Дезинфекция", или Невидимый, но слышимый флот Их Величеств, или Четыреста тридцать семь футов ожидания

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Подводная Одиссея времён Свайн-Эберской войны


  -- Война барона фон Зулентунга, или Секретный поход 16-93, или Под толщей вод пяти океанов и нескольких морей, или W-17 "Дезинфекция", или Невидимый, но слышимый флот Их Величеств, или Четыреста тридцать семь футов ожидания
   N 227. По морю плывут две сардинки. Вдруг им навстречу попадается подводная лодка.
   - Что это? - в ужасе спрашивает одна другую.
   - Не волнуйся. Это консервная банка с людьми.

Айзек Азимов, "Кладовая юмора"

   Была бы охота -- найдем доброхота. (ещё варианты: N1. Была бы охота: найдём доброхота! N 2. Была бы охота, а то найдем доброхота.)

Русская народная пословица

  -- Пролог
   Какая бы ни была война: за землю, за господство в Мире, за мир во всём Мире, за какую-нибудь распутную блондинку, с соседями по континенту, с противниками по взглядам, с тараканами или, наконец, с безграмотностью - она так или иначе требует кучу средств и не всякие полководцы и короли могут позволить своей стране развеется и повоевать в своё удовольствие, например, для того, чтобы воины не теряли форму и опыт. Война - это такая хорошая штука, которая становится всё хуже и хуже с каждым днём. Сначала всё идёт хорошо. Народы готовы драться с врагами насмерть (недолго и быстро, а то дома мало чего произойдёт за это время), но потом война надоедает сначала мирным жителям - зрителям театра военных действий, солдатам - актёрам этого театра, потом генералам - режиссёрам, а потом и сама себе - непродуманность пьесы, так что старается покончить сама с собой как можно быстрее, но выходит это не столь быстро, сколь нелепо. Одним словом, война - скоропортящийся продукт, как хорошо ты с ним не обходись.
   Война - это всегда перемещение мест. Крестьяне, рабочие и чиновники берут в одну руку ружья и сабли, а в другую котелок с ложкой и айда толпой отстаивать интересы государства. Но ведь они же где-то работали! Вот пошли они воевать, а кто же на их место? Женщины и дети? Почти всегда так и происходит.
   А так всегда происходило. Пока мужчины воевали, остальные старались выполнять их обязанности. Выполняли они всегда эти обязанности в меру своих способностей, а как именно это происходило, нас не интересует, на это есть специальная литература. Однако как бы много этих остальных не было, их всё равно не хватает, а потому через какое-то время костлявая рука голода тянется к шее любого воюющего государства. И котелок, что находится в другой руке солдата, начинает пустеть и в нём иногда заводится паутина. С оружием-то оно проще. Патронов и ружей к войне запасено уйма (Да и стали бы воевать без хорошего запаса патронов?), да и патроны не такой уж скоропортящийся продукт.
   Хорошо, когда у страны есть надёжные границы с мирным соседом, всегда готовым поделится едой за золото, естественно. Но вот если у страны только морские границы? Тут безопасность и отдаленность толщей воды, что выручало в древние и не совсем далёкие времена, играет с государством злую шутку. В таком случае государству приходится сначала отправлять одинокие транспорты на свои анклавы и колонии, а когда транспортов становится мало от действий неприятеля, то приходится к ним присоединять ещё пару эсминцев, пару самолётов и дирижаблей, крейсер и три-четыре транспорта за компанию - не одному же ходить. Всё это мероприятие называется конвоем. Однако и на конвои находят меру - подводные лодки, оружие будущего, если оно, конечно, после войны бывает.
   Эти стальные рыбины бороздят толщи вод океанов опускаясь под них, чтобы атаковать неприятеля, а потом тихонько уйти под плеск волн и взрывы в трюмах неприятеля. Но жизнь подводника нелегка. Как бы ни была романтична их профессия, им приходится жить в нечеловеческих условиях и лишь редко видеть солнце и дышать свежим воздухом - такое не каждый выдержит. А потому лишь только самые отважные и любящие сидеть дома, иногда выходя за хлебом и чаем, идут в подводники. Правда, в подводники берут ещё по одному признаку: рост. Если делать подводные лодки для человечищ под шесть с половиной футов, так ведь и стали в стране не хватит, я ничего не говорю про высокие и глубокие фарватеры.
   Хазляндии сильно повезло с положением. С северо-запада она граничила с Мидландами, что выращивали гладиолусы и лук. А с запада с Фамлёдией, что выращивала всё на свете, но больше в мире любили её вино (впрочем, и сами фамлёдцы его любили и употребляли как воду). А с юго-запада граничила (правда только через территорию уже упомянутой Фамлёдии) с Ибернией, в которой, если верить древней поговорке, всё есть, хотя с тех лет много чего изменилось. А потому Хазляндия спокойно поживала себе, воюя с Пуссляндией, поживала и что-нибудь всегда пожевала. Пуссляндии же повезло намного меньше. С юга через ненадёжный и неглубокий Пуссляндский пролив был Фьордланд, который выращивал коз и овец, что же, по-вашему, можно выращивать в холодных горах и болотах? На юго-востоке была аграрная Белодолия, но до той было как до Луны пешком, редкий транспорт доплывёт до середины пути к Ярославску - потопят за милую душу. А потому 19 ро 692 года адмирал флота Пуссляндии Алекс Вотер отдал приказ "О конвойном препровождении транспортов к берегам колонии Блэкнии и доминионам Тронкспуру, Скво и Зюйдилии, дабы не растерять последние транспорты и не оставить страну без зерна, молока, чая, сахара и прочих удовольствий, при этом не забыв ловить конвои и подлодки неприятеля". В ответ на это 23 ро того же года адмирал флота Хазляндии Рудольф фон Вазерфалл объявил свой проект "Усиление конвоев Хазляндии для связи с колониями Томбо, Курру и началом патрулирования вод около самой Пуссляндии, её колонии и доминионов". Так и началась подводная война, ставшая одним из самых ярких событий в Свайн-Эберской войне, а также новым словом в военной искусстве и технике.
  -- Технические характеристики подводной лодки W-17 "Дезинфекция" (класса "Wunderbar")
   Экипаж: 48 человек.
   Водоизмещение: в положениях
   подводном - 3 тысячи тонн,
   надводном - 2,4 тысячи тонн.
   Длина: 206 футов.
   Высота: 32 фута.
   Ширина: 25 футов.
   Вооружение:
   4 носовых, 2 кормовых торпедных аппарата,
   1 пулемёт калибра 6 линий, 1 зенитная пушка калибра 8,5 линий,
   1 пушка калибра 1 дюйм (12 линий),
   24 торпеды калибра 12 дюймов.
   Скорость:
   надводная - 15 узлов,
   подводная - 8 узлов.
   Двигатели: 2 дизель-электромотора по 3500 л. с. (дизель), 1500 л.с. (электромотор).
   Время погружения: 30 секунд.
  -- 11 уня 693 года
   В порту Хавбурга было настоящее столпотворение. Всё смешалось в большой гавани не самого маленького порта Мира. Неизвестно откуда пришли крейсера, линкоры, даже "Циприт" поставили в сухой док, чтобы отчистить его корпус от ракушек; из водной глади то тут, то там торчали подводные лодки. А всё почему? Хазляндия готовилась к решающему наступлению на море. Хотя какое ещё наступление может быть в середине месяца уни? Это в Хавбурге было тепло, а у берегов Пуссляндии даже айсберги встречались, ничего не говоря о ледяных бурях с солёными каплями и ледяной крошкой с куриное яйцо. Хотя вполне возможно, что именно на это адмирал Вазерфалл и рассчитывал. И для этого он и собрал всё этот железо в порту Хавбурга. Железо вычистили, покрасили, где надо, а где надо и отполировали. М-да, кто их обидит - двух дней не проживёт. Даже подумать страшно, что может сделать с одиноким судном такая армада - расщепит на атомы и электроны, согласно уже постаревшей теории Эдварда Крокодилля.
   И вот среди всей этой армады стояла в порту подлодка W-17 "Дезинфекция" (названная не в честь процедуры, а в честь суровой, но справедливой королевы Хазляндии Дезинфекции Единственной), она довольно долго уже стояла в доке, надеясь на задание и скорейшее избавление от бремени безделья. До отпуска матросам подлодки было далеко, а потому приходилось сидеть внутри этой консервной банки, играть в карты и кости, читать книги, прочищать непрочищенные отсеки и делать влажную уборку два раза в день, дабы не помереть от пыли в лёгких. Впрочем, если долго ждать в условиях войны, то в самом скором времени можно и дождаться ожидаемого, но с той же вероятностью можно дождаться и чего угодно - война всё-таки.
   Сначала в люк подлодки постучались. Матрос Бехенд, бывший на дежурстве, удостоверился, что идёт к капитану Вахлбару сам Верладен - адъютант адмирала Вазерфалла - и открыл люк. Адъютант прижимал к груди левую руку, что означало важность его миссии, ибо в левом нагрудном кармане непременно было очень важное послание капитану, а с сердцем у адъютанта было всё в порядке - такой миокард с привычками механизма самых точных часов фирмы "Сайрил" дай Бог каждому. Адъютант спустился в каюту капитана в четвёртом отсеке, где они и заперлись надолго. О чём они там говорили пока не раскрою, а лишь скажу, что через семнадцать с половиной минут Верладен вышел из каюты капитана Вахлбара и покинул подлодку, после чего ушёл в Управление Порта с докладом о получении приказа адмирала фон Вазерфалла капитаном подводной лодки W-17 "Дезинфекция".
   После ухода адъютанта Фолькер Вахлбар просидел минут десять в каюте, рассматривая портреты выдающихся моряков мира (они были повешены в каюте капитана с той целью, чтобы при личной встречи узнать и кого пряником угостить, а кого и кнутом одарить), после чего раскрыл конверт с грифом: "Совершенно секретно. Для служебного пользования (конкретно для одного человека, там написано конкретно для кого)" и припиской крупными красными буквами: "Поход 16-93. Капитану второго ранга Ф. Вахлбару" и внимательно изучил его содержимое. В конверте был всего лишь один небольшой листок: "Ищите и атакуйте конвои". Какие именно конвои, где их искать, за что их атаковать и что делать, убегая от сопровождения сказано не было. Насчёт того, где искать конвои капитан отлично знал - карты маршрутов конвоев были розданы всем капитанам подлодок ещё в сиче прошлого года, так что с этим проблем не было. Но вот настораживало лишь то, что адмирал разрешал топить АБСОЛЮТНО любые корабли. Вот это-то и было необычным.
   Но над этим капитан, любящий свою работу, особенно не задумывался, а лишь поднял с койки своего помощника Лаичена и приказал ему собирать команду для начала похода. Узнав об отправлении в поход подводной лодки, вся команда обрадовалась. Судовой врач, что был довольно высокого роста для подводника, так обрадовался, что от радости запрыгал и ударился пару раз о стальной потолок. С черепно-мозговой травмой его госпитализировали и отправили на берег. Пришлось взять первого попавшегося гражданского врача, так как военные все были заняты, а торчать ещё день в порту было равносильно расстрелу - война ведь идёт. Подводную лодку заправили, проверили все отсеки, продули балласт, выстроились для начальной речи на корпусе снаружи, но тут же и разошлись, потому что в секретных походах начальных речей не бывает, а только одна фраза: "Ну, пошли, орлы!". Запустили дизель и отправились прочь из этого рассадника безделья и скуки.
   Так и начался Секретный поход 16-93.
  -- 14 уня 693 года
   Утром 14 уня 693 года подводная лодка W-17 "Дезинфекция" пересекла морской путь Бигбридж - Трестаун и стала высматривать столбы дыма от конвоев, но оных обнаружено не было, и подлодка просто проследовала дальше на восток, где и пересекла мощное тёплое течение Бэйстрим и была отклонена от своего курса на север. В туманном уняском небе над Верчским океаном не было солнца, а потому решено было доплыть до ближайшего берега, дабы уточнить свои координаты и далее идти, отталкиваясь от этих координат. Конвои они уже потеряли, но могли смело их нагнать в любой точке морского пути.
   В 17 часов 12 минут Бигбриджского времени на горизонте был замечен дым лёгкого катера. Лодка перешла в крейсерское положение - неизвестно кто это мог быть. Позже был замечен сине-зелёно-белый флаг Чернии и её катер береговой охраны с явным желанием пустить любого нарушителя границ Великой Чернии или Речи Чернийской на дно, а только потом препроводить в ближайший порт на разборки. Подлодка ушла под воду и постаралась не шуметь какое-то время. Черния страна не такая богатая, чтобы снабжать каждый катер гидролокатором, да и никакая подлодка не захочет с ней связываться - кому охота иметь дело с Белодолией, да и то из-за мелочёвки. А потому незаметно наша подводная лодка прошла мимо катера на глубине в сто футов, после чего всплыла и повернула на северо-восток.
  -- 15 уня 693 года
   Утром 15 уня 693 года на востоке появился столб дыма крупного судна, пришлось снова уйти под воду и, имея наглость, пройти прямо под днищем. Однако именно там на подлодку начало что-то валится сверху. По корпусу ударяло что-то тяжёлое, ухая как настоящая подводная мина, но всё же отскакивало и шло дальше ко дну без происшествий. Пришлось чуть всплыть и поднять перископ...
   Именно в этот момент и появился он. Он был одет в гражданскую одежду (на подводной лодке-то!), в очках, имел довольно длинную тронутую сединой бороду и саквояж, что на боевой подлодке вообще выглядело возмутительно. Начал он с того, что приставал к матросам с возмутительной просьбой и куда более возмутительным вопросом: "Вы не могли бы попросить капитана не шуметь. И когда будут подавать завтрак?" Первый ему попавшийся матрос тут же перекрестился, так как был добропорядочным христианином и побежал к капитану.
   - Герр капитан, - сказал матрос, которого звали, кстати, Тафелрюнд, - на борту гражданский!
   - Гореть второму отсеку! Кто привёл бабу? - сразу спросил капитан, потому что такие случаи уже были в его практике, правда, бабы задерживались не больше чем на ночь и во время походов они тут же исчезали, но вот женщина в походе было уже нечто из рода вон выходящее... Но всю эту логическую цепь прервал матрос:
   - Это не баба.
   - Так, ещё продуть отсек, - капитан задумался, - а кто?
   - Мужик. С бородой и в очках.
   - Так, ещё раз продуть отсек, - в голове у капитана проворачивались самые разнообразные мысли, рождённые литературой и газетами последнего времени (Вахлбар в свободное от всего время любил почитать все, что попадалось под руку, а под руку попадалось всякое низкосортное чтиво, продаваемое обычно в любом порту недалеко от гавани.) - И у кого у нас такие склонности?
   - Не знаю, но до меня никто не домогался... Может, пойдёте и посмотрите?
   Под необычное уханье сверху они пошли в восьмой отсек, где и находился странный гражданский. По дороге в четвертом отсеке подцепили... хотя нет, слово в данной ситуации не удачное... взяли с собой старшего помощника Лаичена и пошли на встречу с... на разбор с гражданским. Увидев гражданского Лаичен подавился слюной и сказала капитану:
   - Герр капитан, вынужден вам сообщить, что у нас на борту извращенец.
   - Кто вас пригласил сюда? - спросил прямо Вахлбар, решив не забивать голову выводами Лаичена.
   - Ну, слава Богу, - облегчённо вздохнул гражданский, - кто-то стал говорить со мной нормально. Меня пригласил на это судно герр Олаф Освальд Петер Фальк фон Дефинитион.
   Вахлбар посмотрел на Лаичена.
   - Нет у нас такого матроса, - ответил тот. - Даю честное слово честного человека, - добавил он, потому что зачастую других доказательств капитан не принимал.
   - А кто это? - спросил Вахлбар.
   - Как? Вы не знаете президента ХАН - Хазляндской Академии Наук?
   Капитан снова посмотрел на своего помощника.
   - Я вообще не знаю никого из ХАН... честное слово.
   Лаичен именно так построил ответ, потому что за ним водились грешки в плане "передать родственникам в соседнем порту небольшую посылку".
   - Вот, у меня даже есть направление, на ваше судно, - прервал молчание гражданский и вытащил из своего саквояжа больших размеров справку с печатью и подписью.
   Капитан внимательно осмотрел справку, посмотрел на свет, рассмотрел вензеля ХАН, после чего начал читать справку, оказавшуюся не такой уж и справкой:
   - "Направление. Выдано профессору ХАН Фертигбрингену Герхарду Гельмуту Петеру фон для провоза его на судне "Реген", принадлежащего ХАН для проведения океанографических работ. Президент ХАН: Олаф Освальд Петер Фальк фон Дефинитион. 10 уня 693 года", - капитан дочитал и облегчённо вздохнул, однако тут же опомнился и строго спросил: - И как вы, наземный житель, умудрились перепутать исследовательское судно с подводной лодкой?
   - Что? - профессор даже выпучил глаза от удивления. - Это не "Реген"?
   - Это даже не научное судно, а боевой подводный крейсер. Как вы, наземная крыса, умудрились, здесь так долго незаметно находится?
   - А какое сегодня число?
   - Пятнадцатое.
   - Я проспал пять дней?
   - Видимо.
   - Дело в том, что я не переношу качку, мне просто становиться очень плохо, - он поправил очки, - и поэтому за пять дней до отплытия я не спал и купил себе ещё снотворного. Ночью сел на судно и уснул, даже снотворное не понадобилось - не успел выпить, так быстро отключился.
   Сверху снова бухнуло.
   - А это, кстати, что? - спросил профессор. - У меня сон не чуткий, но от этого я и проснулся.
   - Не знаем, что-то за дрянь сверху на нас падает... Вы же океанограф?
   - Да.
   - Тогда идёмте к перископу, решим этот ребус.
   И они пошли. Капитан решил смириться с тем, что гражданский по ошибке пробыл у него так долго incognito, он был всё же рад, что ни один из его матросов ни в чём таком не замешан, он уже подумывал о наказании для дежурного, пропустившего на лодку гражданского, он уже решил махнуть рукой на одного дополнительного пассажира, кто знает, что будет через месяц, а профессора, даже по законам военного времени, он утопить в океане не имеет никакого права. А вдруг через какое-то время профессора будут в почёте и капитана W-17 потопят самого в среде, где он и работает.
   - Что это за судно? - спросил капитан прямо, подставив окуляр перископа прямо под нос профессора.
   - О! Коллеги! - обрадовался профессор.
   - Кто?
   - Это же "Вереск"! Океанологическое судно Белодольской Академии Наук.
   - Что они делают?
   - Видимо бросают под воду полые железные шары, чтобы измерить концентрацию подводных газов. Газы высвобождаются из-под толщи и поднимаются на поверхность...
   - И они выкидывают в воду столько железа?
   - Не выкидывают! Они их потом подбирают.
   - А что там за город за судном?
   - А в каком мы примерно месте?
   - Мы сами хотим это знать, потому вас и спрашиваем про город.
   - Мы около берегов Белодолии, недалеко от границы с Чернией, - подсказал Лаичен.
   - Тогда это Ярославск, - сказал профессор. - Я узнаю его башни. Стиль того времени. Михаил I Первейший.
   - Спасибо, герр наземный профессор, - капитан оттолкнул профессора от перископа.
   - Герр капитан, - сказал Лаичен, - не плохо было бы двигаться дальше, ибо скоро эти шары начнут поднимать и натолкнуться на нас.
   - И то тихо, то бишь верно, полный вперёд!
   - А мне чего делать? На "Реген" я уже не успел... Вы не могли бы меня высадить в первом порту? У меня есть немного денег, я бы смог... раз уж я ошибся...
   - Даже и не думайте. По крайней мере, месяц мы не будем заходить в приюты... для вас - порты, так что придётся вам пока походить с нами под водою. Койку мы вам выделим, так что живите пока с нами, но только ничего не трогайте, умоляю вас! А то продую вам балласт по самые четыре атмосферы.
   - Не буду, - удивительно как интеллигентный профессор понял это сленговое выражение Вахлбара.
   Через час подводная лодка взяла курс на запад к острову Кундиг (пуссляндцы называют его Версед).
  -- 17 уня 693 года
   Днём (около 14 часов) подводная лодка W-17 "Дезинфекция" подошла к острову Кундиг (Версед), издалека ещё заметили над остовом дым от нескольких труб и полевых кухонь, после чего погрузились и сделали вокруг острова петлю. Петля прошла под флотом Пуссляндии и Хазляндии, так что чуть не столкнулись с подлодками обеих государств и чуть не напоролись на подводные мины своих и чужих.
   И надо же было такому случиться, что одна кусок газеты от чьего-то "пакета жизни" прилип к перископу и никак не хотел отходить. Вахлбар долго крутил перископ вверх-вниз и вправо-влево, но темень оставалась теменью. Тогда капитан приказал слушать окружение. Слепая подлодка должна была вернуть себе зрение, и отодрать эту гадость можно было только на поверхности. Не хотелось погибнуть в надежде вернуть зрение, а потому решено было найти место потише и там всплыть.
   Нашли тихое место, всплыли. Матрос тут же с жвачкой полез на свежий воздух. Капитан тоже вылез на свежий воздух и осмотрелся. А в трёх кабельтовых стоял пуссляндский эсминец, в четырёх с половиной - тоже пуссляндский катер, а подальше той же Пуссляндии крейсер. И самое противное - то, что было с их бортов видно эту очумевшую (или обнаглевшую) подводную лодку. Вахлбар приказал матросу поторапливаться, сам же с ужасом наблюдал недвусмысленную возню на пуссляндских бортах. А смысл этой возни (если кто ещё не догадался) был ясный: кто-то поворачивал башни, кто-то торпеды готовил, а кто-то, на всякий случай, глубинные мины. Наконец матрос стащил с перископа газету и сообщил об этом капитану. Вахлбар дал приказание ему срочно спускаться и передать Лаичену приказ на срочное погружение. Подлодка начала падение в бездну. Вахлбар, не будь дураком, у самой воды умудрился-таки залезть в железное нутро под аккомпанемент звона зарядных систем с кораблей. Так, в очередной раз W-17, прошлась под смертью, да и не задела её. Хотя тут же за ней были отправлены вдогонку заряды с пушек, несколько торпед, большая часть из которых столкнулась между собой, да мины полетели безвестно в пучину. Лодка мягко легла на грунт и пролежала там часа два, после чего на самых малых вышла из-под этих "тихих" ребят.
   Вечером подлодка всплыла западнее острова и на борту было обнаружено три подводные мины, глубиномер на которой был проставлен на глубину на двадцать футов большую, чем шла W-17, не иначе как везением это назвать было нельзя. Бомбы скинули в море, правда, забыв обезвредить, отчего акустик чуть не оглох и его пришлось посадить в лазарет на время.
   Профессор Фертигбринген был отправлен на кухню, так как именно там был наименее вреден. Вещи профессора перенесли из аккумуляторного отсека, где он и проспал пять суток беспробудным сном (исследовательские шары белодольцев орудием побудки не считаем), в жилой отсек. Однако был замечен некий факт: гражданские сошлись. Профессор имел жуткую привычку - болтать, да ещё и с первым попавшимся человеком. Болтать обо всём: о погоде, о миграциях красного карпа, о подводных течениях, о политической обстановке и прочем. Доктор Пинзетте (именно так звали гражданского врача, между прочим, на суше главного врача Хавбургской Муниципальной Больницы) также оказался одинок на судне, а привычка болтать со знакомыми и не очень пациентами у него осталась, а вот сами новые пациенты были явно неразговорчивы. Не то, что подводники были молчунами, как рыбы их окружавшие, просто каждый более или менее профессиональный подводник знал одну простую вещь: два человека на судне из контрразведки. Людей этих затаскивали на борт с целью выявления диверсионных элементов и обезвреживания этих элементов в состоянии диверсионных личинок. Подводная лодка стоит кучу денег, и не хотелось бы, чтобы столько денег лежало на дне из-за вражеских агентов. Впрочем, контрразведчики следили ещё и за тем, чтобы матросы не сбежали за границу, ведь всплыть у чужих берегов - самый простой способ после прямого перехода границы. Это только шутка такая: "А куда ты с подводной лодки денешься?" Деться с подводной лодки можно много куда, только мало кто об этом знает. (И слава Богу!)
   Впрочем, вернёмся к гражданским на борту W-17. Вечерами доктор и профессор садились в лазарете и разговаривали. Иногда Лаичен, как раз и связанный с контрразведкой (Второго контрразведчика не знал даже он, потому что так было надёжней Родине.), приходил, прислушивался и уходил. Доктор был человеком глупым в вопросах политики, а потому пустить подлодку на дно или поднять команду на бунт он не мог. Профессор же был человеком тихим и ни в чём такой не замечен (дело профессора передали по радиотелеграфу уже 15 уня, хотя подлодка соблюдала режим радиомолчания), а потому также опасен не был, хотя и мог научить доктора нехорошим точкам зрения, которым нахватался ещё в студенчестве (это тоже в деле написано).
  -- Из истории острова Кундиг (Версед)
   Остров Кундиг (Версед) был открыт в 12 году до основания Пламеро пламерским купцом Леонидом Аклом по чистой случайности. Давно купцу говорили о народах, что золото продают по самой бросовой цене, вот он и решил их найти. Он проплыл всю Калипсу в поисках этого народа, после чего отправился на север и однажды после сорокадневного плавания наткнулся на остров, где пополнил запасы воды, так как больше никаких запасов там нельзя было пополнить - остров был каменистым и травы на нём было мало. Купец назвал остров Лаусдэо, что означает "слава Богу" (так как остров купцу пришёлся весьма кстати, если бы не он - висеть бы на рее бедному Аклу) и пошёл дальше на север, где столкнулся с "застывшим морем" и повернул на запад. Нашёл он только народ пуссов, живущих на одноимённом острове. Те золото ценили не больше самого Акла, но не знали ничего о специях, потому Акл вернулся в Пламеро с грузом никому не нужных там мехов.
   В следующие шестьсот лет остров переходил из рук в руки. Посудите сами: 12 год до основания Пламеро - 18 год после основания Пламеро - Пламеро (государство), 18 - 67 годы - Фьордланд, 67 - 147 годы - Пуссляндия, 147 - 250 годы - Хазляндия, 250 - 308 годы - вольный остров с базой пиратов, 309 - 410 годы - снова Хазляндия, 410 - 586 годы - Мидланды, 586 - 602 годы - опять Пуссляндия, 602 и далее нейтральная территория.
   Именно поэтому в первые месяцы Свайн-Эберской войны обе стороны постарались захватить остров, основав на нём небольшую базу для нанесения ударов противнику, но противники так быстро продвинулись по острову, что поделили его ровно посередине - по 53 широте и 32 минутам.
   Хотя, что же такое остров Весред (Кундиг)? Это каменистый остров площадью в семь квадратных миль. Немного травы, немного деревьев, развалины пиратского города и форта, из животных только птицы и козы, что не давали развиться никакой крупной растительности. До Пуссляндии девяносто миль, до Фьордланда - семьдесят. И чего они так за него ухватились? Ясно одно: политика и война - тёмные дела.
  -- 18 уня 693 года
   Всё-таки зря на подлодке не обезвредили те подводные мины, или хотя бы не предупредили акустика. Одним словом, утром 18 уня 693 года Вахлбар в бинокль с мостика (лодка шла в крейсерском положении - вражеский берег близко) сквозь туман заметил на горизонте толстую струю чёрного дыма, что говорило о мощном дизеле. Вахлбар отдал приказ на погружение и начал расчёты. На акустика, что определил бы тип двигателя судна и утвердил его назначение или узнал его лично, надеяться не приходилось, а в тумане ни флага, ни названия различить было невозможно. Вахлбар точно знал только две необходимые вещи: N 1: Это было не боевое судно, N 2: Это было большое транспортное судно, на котором можно было перевозить не только зерно или мясо, но и офицеров с техникой. Подойдя поближе, капитан обнаружил пламерские буквы сложенные в пуссляндские слова на борту этого транспорта и уже не сомневался, что это была его военная удача и торговая неудача капитана транспорта.
   Ровно в 10 часов 57 минут по Бигбриджскому времени к кораблю "Иберния. Вернская транс. ко." было отправлено три торпеды: одна попала в машинное отделение, одна попала в нос, а третья сначала ушла в молоко, но потом в этом молоке настигло небольшой буксир "Маджьярс". Оба судна тут же начали заполняться водой и идти ко дну. Подводная лодка W-17 "Дезинфекция" всплыла недалеко от тонущих кораблей и начала наблюдать за эвакуацией пассажиров...
  
   В кабинет полковника Спайоникса без стука вошёл майор Эттентив.
   - Простите, сэр, что без стука, - извинился он, - но дело срочное.
   - Что такое? - спросил Спайоникс и протёр тёмные очки специальной салфеткой.
   - В Верчском океане тонет "Иберния"!
   - Чёрт! Вместо того, чтобы полное судно топить они бы лучше рентабельные суда строили.
   - Нет, не от столкновения с "Маджьярсом".
   - А от чего?
   - Похоже на атаку подводной лодки.
   - Пуссляндцы?
   - Судя по всему, нет. Пуссляндцы знали о нём, они его только два дня назад проводили из Бигбриджа.
   - Значит, хазляндцы.
   - Выходит, что так...
   Спайоникс задумался. Он посмотрел на портрет президента Крайстона, что строго настрого запретил ввязываться в дела Калипсо или Старого Мира. Впрочем, Крайстон жил давно и кое-кто даже сомневался в его существовании основываясь на не совсем умной фразе: "Это было давно и неправда". Если доложить президенту о нападении на два судна Западной Федерации, то будет объявлена война Хазляндии. Весь флот придётся снять с берегов Ттобы, Чайная, да и Спокойный океан останется без охраны, а там одна Сандзюния чего только стоит. Воспользуется отсутствием охраны да и отхватит самые лакомые куски в Спокойном океане, да ещё и оружия нахватается. Тем более самому полковнику придётся расширять агентурную сеть в сторону Хазляндии, а это же новые деньги. А где их взять? На вербовку уйдёт только около десяти миллионов. И как только Сенат выпишет эти деньги Разведке? Да не будет он выделять эти деньги. Война для Западной Федерации - это только новые проблемы. Полковник серьёзно задумался, потом совершенно случайно пришёл выход из положения. Выход звали капитан Эндрю Инсюрэнс, только что вошедший без стука.
   - Полковник, простите, что без стука, но дверь всё равно открыта, - сказал он. - Я только что узнал про "Ибернию". Учтите, что если они спишут всё на атаку подводной лодки, то страховку не начислят. Страховка только на столкновение с кораблём, рифом или айсбергом, сэр.
   - А ведь верно, - сказал полковник и его лицо тут же просветлело. - Если спишут они на столкновение с... с кем они там хотели?
   - С "Маджьярсом", - подсказал Эттентив.
   - Вот. Они же не хотят сесть за банкротство и долги отрабатывать где-нибудь в Белингской Тюрьме, вышивая крестиком дамские сорочки! А если из страховой компании придёт с проверкой, то тут надо помочь нашему развивающемуся крупному бизнесу.
   - Но сэр, это же явная атака!
   - Зачем Хазляндии топить наше убыточное судно? У них своих проблем мало?.. Кстати, а чего этот "Маджьярс" не столкнулся до атаки?
   - Туман, говорят.
   - Вот. И это нам на руку. Это доказывает, что подводная лодка сделала это не специально. Всё, закрыли этот вопрос. Не забудьте проследить за страховкой, Эттентив, а то мне тоже в лужу сесть не хочется. Но! - Спайоникс поднял чистый палец правой руки. - Если они что-то опять атакуют, то немедленно ко мне в любое время дня или ночи. Только второй случай уже не случайность, так что тут мы всё на туман не спишем. Тогда уж придётся докладывать президенту и начинать войну. Ясно?
   - Ясно, - нестройно ответили Эттентив и Инсюрэнс.
   - У них хоть шлюпок на всех пассажиров?
   - Да, шлюпок как раз на половину кают, - сказал Эттентив. - Но учитывая, что и пассажиров на судне только треть, то, считаю, особых нехваток и очередей быть не должно.
   - Тогда всё, освободить помещение для влажной уборки.
   Эттентив и Инсюрэнс вышли.
   - Придут, наследят, - вздохнул полковник и вытащил из верхнего ящика стола небольшую складную швабру.
  
   На W-17 тем временем капитан, наводчик и помощник капитана вышли посмотреть как тонут два подбитых ими судна. На всякий случай выкатили пушку, а то мало ли кто знает, что за люди плавают в таких подозрительных одиноких судах.
   - Вот это я понимаю точность, - сказал наводчик Зулентунг - племянник вице-адмирала, попавший на подлодку, как вы понимаете, чисто из генетических и родственных положений. - Две тютелька в тютельку, а одна настигла зазевавшегося в кустах... (Сначала наводчик хотел поступить в Литературный Институт, но родители и дядя настояли на подводном флоте.)
   Постепенно туман начал рассеиваться, и уже было видно не только солнце, но ещё синее небо и облака. Из тумана также вышли: одно большое судно, валящееся на бок и небольшое судно, обнажившее корму, скрыв под водой носовую часть, пассажиры и матросы, суетящиеся в шлюпках, а также флаги и названия обеих кораблей.
   - "Тютелька", говоришь? - сказал капитан и не зная как построить следующую фразу - так всё было неожиданно для него. Он мог и наорать на наводчика, да только за что? Приказ-то атаковать он отдал. Да и не надо орать на племянника вице-адмирала - драить палубу на сухогрузе до конца своих дней никому не хотелось. Хотя с другой стороны, они потопили суда государства ещё в хороших отношениях с Хазляндией, а это, извините, тоже пахло трибуналом. Хотя кто его знает, вдруг всё и обойдётся. - Кого мы потопили?
   - Федералов! - сказал Лаичен, что знал наизусть все флаги мира.
   - Правильно.
   Мимо проплыла большая двенадцатиместная шлюпка, в которой был оркестр "Ибернии". Оркестр не переставал играть, скорей всего, это было оговорено в контракте. Все на подлодке проследили за шлюпкой.
   - Пошли отсюда, - сказал капитан, - пока нас не запомнили.
   Подводники залезли в рубку, убрали пушку, и началось погружение.
   Впрочем, как ни было хорошо, а Вахлбара беспокоил нависший над ним трибунал. Как бы ему от него отвертеться. Так и так всплывёт, кто потопил океанский лайнер Западной Федерации, а потому не плохо было бы что-то придумать. Идея пришла неожиданно, застала, так сказать, врасплох. Капитан даже подавился слюной от неожиданности. Он пошёл сначала к своему помощнику.
   - Лаичен, - сказал он, - я знаю, кто ты, а потому отворачиваться не надо. Ты же понимаешь, если всплывёт вся правда о том, почему эти чёртовы лайнер и буксир пошли ко дну, то и тебя и меня разве что по головке не погладят.
   Лаичен судорожно кивнул, такие мысли ему в голову не приходили.
   - Если никто не погибнет, - продолжал капитан, - то даже "губой" не отделаемся. А потому: давай-ка сделаем небольшую подтасовку.
   - Что сделаем?
   - Небольшую подтасовку, - повторил капитан. - Пошли со мной. И возьми свою кисточку и пудру.
   В выборе своей следующей жертвы капитан нисколько не сомневался. Конечно, это мог быть и профессор, но врач Пинзетте всё же был надёжней. Врачей много, а вот профессор океанограф - вещь редкая, даже в походе может пригодиться. Аналогичные мысли о докторе почему-то в голову капитана не приходили, видимо их туда никто и не приглашал.
   - Доктор, идёмте с нами, - сказал капитан сразу.
   - Куда? - у Пинзетте закрались подозрения.
   - В первый отсек.
   - Зачем? - подозрения уже начали обживаться.
   - Да пошли, идиот, - сказал Лаичен и схватил врача за локоть.
   Они пришли в первый отсек. Вахлбар ткнул на кнопку запуска торпед.
   - Нажми сюда, - сказал он.
   Пинзетте решил особо не кочевряжиться и сразу нажал на кнопку.
   - Всё? - спросил он.
   - Всего три раза.
   Пинзетте нажал ещё два раза.
   - Всё, снимай отпечатки, торпеды попали, - сказал капитан помощнику. - А вам, доктор, если вас не расстреляют, конечно, мы будем носить передачи. Вы сейчас спасли не только экипаж, но и всю нашу Родину, так что вот вам моя безмерная благодарность в виде придуманной металлической загогулины с рыжей колдобинкой.
   Пинзетте зарделся и покраснел, хотя что ему сейчас подарили было вымышлено и вообще не конкретизировано. Только что он спас много людей и этого было главврачу Хавбургской Муниципальной Больницы достаточно - ведь он давал Клятву Эскулапа, первым пунктом которой и было: "Помогать человеку". Только не появилось у доктора мыслей как именно он это сделал три раза нажав на большую чёрную кнопку в торпедном отсеке.
  -- Из отчёта капитана первого ранга Максмити Джона С.
   ..."До сих пор не понимаю, как это могло произойти. Мы уже разогнались для столкновения с "Маджьярсом", как раздалось два, а затем и третий взрыв. Судно тут же начало клониться на правый борт и затонуло в течение трёх часов. Слава Всевышнему, никто не погиб. Эвакуировать людей мы успели. Считаю, что эпизод с взрывами можно во внимание не принимать, потому что глубина в том месте около шести тысяч футов и мало кто будет разбираться, отчего затонули эти суда. А что касается двух взрывов, то я сам сказал экипажу и пассажирам, что это взорвался котёл "Маджьярса" от столкновения. Третий же взрыв с борта "Ибернии" был почти не слышен. Пассажиры были спасены подошедшим на сигнал помощи эсминцем Пуссляндии "Граф Сасукский"...
  -- 19 уня 693 года
   И какой морской чёрт дёрнул капитана, а предварительно и адмирала Вазерфалла, за ноги? Это же надо додуматься и пустить подлодку стоимостью в несколько миллионов штампов прямо в лапы врага - к берегам Пуссляндии. После объявления подводной войны многие владельцы яхт в Пуссляндии решили послужить своей Родине. И в территориальных водах и их окрестностях теперь дежурили сотни яхт с рациями. Как только замечали над водой какую-нибудь чёрную жердь, так тут же сообщалось по рации береговой охране, а далее уж их заботы. Подлодка W-11 "Шванбург" как-то наткнулась на такую яхту и решила её атаковать. Пока не подошла береговая охрана, с яхты "Шоу" было выпущено по бедной подводной лодке три гарпуна, две подводных мины кустарного производства и всё пространство вокруг было усеяно самодельным ядрёным динамитом. "Шванбург" был вынужден запустить на поверхность "пакет жизни" и лечь на дно. Там он пролежал двое суток, пока не убедился, что преследователи ушли дальше по своим делам
   Днём 19 уня 693 года подводная лодка W-17 "Дезинфекция" заметила на горизонте пару небольших яхт и перешла в подводное положение. Яхты при первом приближении казались весьма мирными, совершенно не такими они оказались при втором приближении. Первым делом с яхты "Наутилус" выбросили две палочки динамита в направлении перископа подлодки. Перископ не повредили, а акустик всё равно был ещё болен. Пришлось убрать перископ и проследовать дальше. Но в это время над подлодкой пролетел гидросамолёт, с борта которого заметили корпус "Дезинфекции" и выпустили по ней торпеду. Торпеда ушла мимо и затонула. W-17 зашла за корму "Наутилуса" и осторожно осмотрелась. На яхтах не было гидролокатора, а потому где точно находится подлодка они знать не могли, а вот самолёт уже улетел. После внимательного осмотра яхт W-17 выпустила по ним две торпеды из кормовых аппаратов и тут же скрылась в глубине. В этот самый момент яхты совершали сложный манёвр (Сами капитаны даже об этом не подозревали, потому что куда там банковскому клерку и продавцу подержанных автомобилей разбираться в морском маневрировании!) и обе торпеды угодили в яхту "Памп" и та тут же затонула. С яхты "Наутилус" внимательно проследили за бурунами от торпед и тут же дали координаты о направлении подлодки береговой охране. Навстречу "Дезинфекции" вышли три эсминца с гидролокаторами, а гидросамолёт тут же сделал петлю и пролетел по курсу подлодки. Сами же подводники ничего не подозревали и шли себе дальше в том же направлении. Хотя, может они и забыли сменить курс, потому что необходимо было идти к Бигбриджу, заодно и спасаясь от береговых патрулей Пуссляндии. Однако вскоре незаметные для подлодки эсминцы поймали шум её винтов и кинули в неё пару подводных мин. Три взрыва сотрясли W-17, тут же погасло электричество и встали двигатели. Капитан отдал приказ о запуске "пакетов жизни" в полной темноте. "Пакеты жизни" взорвались и дали морякам с эсминцев некоторую уверенность в том, что подводная лодка побеждена, однако такие фокусы уже были им знакомы и один эсминец с хитрым названием "Финк" всё же оставили сторожить подлодку - вдруг ещё чего повсплывает, - а сами отправились дальше по своим делам.
   Через десять минут свет на подводной лодке зажгли - чего только моряки не натерпелись за это время - и тихо стали ждать. Прождали так часов семь, убедились, что ничего больше подлодке не угрожает, что вроде нигде не течёт вода, и пустились уже на юг, к Фьордландскому архипелагу на самых малых оборотах. Однако и такого лёгкого шума винтов было достаточно для акустиков "Финка", тут же доложивших о движениях капитану. Капитан, не будь дураком, приказал кинуть в лодку ещё пару мин, однако эти мины взорвались в хвосте лодки, никакого вреда ей не причинив. Эсминец попросил помощи и сам проследовал за лодкой. Однако помощь подошла уже у границ Фьордландского архипелага и, пока получали разрешения от военных Фьордланда, W-17 "Дезинфекция" уже затерялась и запуталась во множественных проливах и фьордах архипелага.
  -- 22 уня 693 года
   В 14 часов 15 минут 22 января 693 года подводная лодка "Дезинфекция" заметила конвой из семи транспортов в сопровождении трёх эсминцев, двух катеров и одного крейсера у берегов Блэкнии. Вахлбар не рискнул атаковать конвой, оттого что при такой отличной видимости им не то, что уйти от погони, им даже прицелиться бы не дали. А потому пришлось взять курс на юг вдоль берега колонии Пуссляндии.
  -- 23 уня 693 года
   В 7 часов 34 минуты 23 уня 693 года только что выздоровевший акустик заметил недалеко от подлодки шум винтов. Осмотр местности вокруг ничего не дал из чего был сделан вывод, что в недалеко идёт ещё одна подводная лодка. Предположили, что это подводный патруль Пуссляндии. Акустик высчитал предполагаемый курс движения, предположительно вражеской, подводной лодки и W-17 "Дезинфекция" шла какое-то время в её хвосте, не забыв осматривать окрестности в надежде найти хотя бы перископ. Сама же W-17 находилась в крейсерском положении и та неизвестная подлодка могла быстро поднять свой перископ и быстро прицелиться. Конечно, для Вахлбара и его команды это был солидный риск, но что поделаешь? Оставалось уповать только на чудо, что они заметят перископ раньше, чем противник сможет прицелиться и пустить торпеду.
   Однако как ни терзали себя предположениями на "Дезинфекции", они всё же не заметили, как пару раз поднималось два перископа осматривавшие океан и всё неотстающую назойливую хазляндскую подлодку. Но при всей элементарности подводной охоты она была сложна из-за того, что приходится искать чёрную кошку с закрытыми глазами в гимнастическом зале. Всё это обуславливалось отсутствием необходимой для подводной войны техники, а потому иногда это было интересно, а иногда и давало такую встряску, что у многих не выдерживали нервы и сердце. С ума сходили подводники с заметной регулярностью.
  -- 24 уня 693 года
   Наконец 24 уня 693 года в 13 часов 46 минут капитану предположительно вражеской подлодки надоели эти кошки-мышки и он решил всплыть, уже убедившись, что даже если "Дезинфекция" захочет атаковать его подводную лодку, то сама тут же и потонет, куда тягаться слону с ослом (Никаких политических ассоциаций!)? Под слоном капитан подразумевал естественно свой экипаж. Хотя и осёл тоже не такое грубое животное, оно скорей упрямое и слабое. Будем говорить, эталон упрямства.
   Сначала поднялся первый перископ, потом второй, потом первая рубка с красно-чёрным иероглифом "Сандзю" на боку и белыми буквами: "Bucefal" и только тогда Вахлбар понял, что немного ошибся в выборе мишени. Сам же Подлодкасан поднял на поверхность своё судно не столь с целью показать "Who is who", сколь пополнить запасы воздуха и подзарядить аккумуляторы. Но тут в воздухе зазвенели четыре мотора - это с запада летел какой-то большой самолёт. С "Буцефала" тут же распознали на его крыльях принадлежность (оптика-то хорошая) и тут же сандзюнский подводный линкор начал погружение. С "Дезинфекции" не распознали, чей это был самолёт, и только, когда увидели падающего в воду парашютиста, у Лаичена закрались в голову некоторые сомнения. Вахлбар вышел на мостик и в бинокль разглядел парашютиста, что теперь барахтался в воде и пытался отцепиться от парашюта. Это был белый человек, хорошо одетый и свободно говорящий просьбы спасения на семи языках, включая язык покчей - северного народа Белодолии. Какое-то время Вахлбар раздумывал, что же ему теперь делать с гражданином непонятно какого государства, после чего на мостик вышел Лаичен, внимательно присмотрелся к тонувшему и сказал:
   - Судя по акцентам - этот человек говорит на пуссляндском.
   - И что? - спросил Вахлбар.
   - А то, что кем он может быть?
   - Не знаю.
   - Во всяком случае, это не обычный человек, а очень даже странный.
   - С самолётом?
   - Ну, посудите сами, кого могут выкинуть на парашюте прямо так в море?
   - Хочешь сказать, что можно обзавестись военнопленным?
   - Ага.
   Тем временем подозреваемый во многом начал кричать куда более визгливо.
   - Ишь, якорь ему в рыло, раскричался, - сказал на это Вахлбар.
   - А вы бы не кричали, если бы на вас в океане решили напасть акулы? - Лаичен показал на поднявшиеся плавники трёх акул, устремившихся к парашютисту.
   - Пулемётчика и двух матросов с лодкой, - скомандовал Вахлбар в люк.
   Поднялись два матроса (уже знакомые нам Бехенд и Тафелрюнд), вылезли на корпус и начали надувать лодку. Поднявшемуся пулемётчику приказали целиться в акул и при всяком приближении к парашютисту плавники отстреливать на ходу. Матросы подгребли к барахтающемуся гражданину, подняли минут за семь его на борт своей лодки и доставили к Вахлбару.
   - Кто вы такой? - спросил Вахлбар его по-пуссляндски.
   - Анминт Теодор, подчинённый Их Величествам королю и королеве Великой Пуссляндии.
   - В карцер его, - сказал Вахлбар Лаичену уже по-хазлядски.
   - За что? - он прекрасно понял, что сказал капитан.
   - За то, что вы подчинённый другим коронам. Это - подводная лодка Великой Хазляндии, Полосатого Рейха, так сказать, а у нас война. Не повезло вам со спасителями.
   После чего подлодка перешла в крейсерское положение и взяла курс на северо-восток, потому как в погоне за "Буцефалом" они очень удалились от конвоев, которые тут не водились - не климат.
  -- 27 уня 693 года
   Слухи - вещь распространяющаяся со скоростью близкой к скорости света, что нисколько не противоречит Теории Относительных Скоростей, Масс, Времён и Расстояний Цвайштейна. Если ещё учесть, что почитай все слухи почти невесомы, то складывается весьма правдивая физическая картина, объясняющая что такое слух и какими уравнениями его можно описать. Но оставим физику в стороне и вернёмся к истории. Слух о том, что в Верчском океане завелась подводная лодка, имеющая наглость нападать даже на хорошо охраняемые пассажирские суда (Все объекты, и слухи в том числе, при приближении к скорости света "тяжелеют", то есть увеличивается их масса.), разлетелся по всему Пуссляндскому Флоту за несколько суток и весь флот был поставлен на уши. Если бы мама капитана Вахлбара знала, каким знаменитым (хоть и тайно) стал её сын, то она бы загордилась им и вечерами с соседками за чашкой чая и куском пирога говорила бы о его подвигах, о том, как он в одиночку поймал на обыкновенный крючок морскую корову и как однажды вдвоём со своим большим другом, вице-адмиралом Зулентунгом, голыми руками разломали новейшую пуссляндскую подводную лодку. Однако мама так и не узнала о подвиге сына, потому что гриф "Совершенно секретно" был снят с его похода только лет через сорок. Поставленный на уши флот стал внимательно следить за каждым подозрительным звуком и забивать его источник минами, количеством штук в пять или, ещё лучше, в двадцать.
   Как известно, Лоурнейский пролив всего шириной в семнадцать миль (а глубиной и длиной около шестисот футов и тысяча семьсот миль соответственно) и скрыться в нём вроде бы и негде, но профессионалы всё же находят фарватеры, на то они и профессионалы.
   К Лоурнейскому проливу подводная лодка W-17 "Дезинфекция" подошла в 10 часов 27 минут 27 уня 693 года. Осторожно над водной гладью поднялся одинокий худой перископ и осмотрел окрестности. На горизонте шло по своим делам несколько катеров и эсминец, а на берегу суетились солдаты у артиллеристских башен. Подводная лодка прошла осторожно к кораблям, погрузилась и прошла дальше на большой глубине. Не хотелось тягаться с этими надводными кораблями силами, потому что они были явно неравными. Однако как глубоко ни погрузился Вахлбар, для подозрительных пуссляндцев этого хватило. Несколько взрывов разбило стёкла в перископе и в фонаре, отчего на поверхность всплыли большие пузыри. Эти пузыри лишь уверили моряков, что под ними подлодка, и они продолжили кидать в Лоурнейские пучины мины (прошу прощения за рифму). Вахлбар приказал дать полный вперёд и уходить от преследователей, но дополнительный шум быстровращающихся винтов только уверил акустиков с эсминца, что подлодка уходит, вернее, удирает, и неплохо было бы её преследовать.
   Спасти W-17 "Дезинфекцию" от гибели могло теперь только чудо, оно не заставило себя ждать и произошло. Навстречу "Дезинфекции" из Трестауна вышла подводная лодка Пуссляндии S-27 "Баньша". Только тем же чудом подлодки разошлись под водой не повредив друг друга, после чего мины посыпались уже на "Баньшу", которая вскоре всплыла, на мостик вышел её капитан и покрутил указательным пальцем у виска специально для капитана миноносца. "Дезинфекция" отделалась от прихлынувшего везения и пошла дальше на полном ходу. Больше никто ей не встречался до самого конца пролива.
   После этого по слухам тайная хазляндская подводная лодка потопила два катера, эсминец, подводную лодку и крейсер, элегантно пущенный ей на дно за час двумя точными попаданиями в машинное отделение.
  -- 28 уня 693 года
   Вице-адмирал Шон Боэтмэн смотрел на карту Мира с отмеченными местами, где видели или слышали эту проклятую тайную подлодку. Была отмечена также точка затопления "Ибернии", так как для самого вице-адмирала это было тайной со многими странностями. Во-первых, не всё укладывалось в официальную версию, например свидетельства очевидцев, что точно указывали на три взрыва (нашлись же такие хорошослышащие), а также музыканты оркестра "Ибернии" видели рубку подводной лодки и стоящих на ней людей говоривших не по-пуссляндски. Во-вторых, подводная лодка имела наглость всплыть до этого у острова Версед (Кундиг) прямо под носом стоящих там кораблей. Потопить её так и не смогли. Боэтмэн отвлёкся от карты и посмотрел в зеркало.
   - Ну, чего уставился? - спросил он отражение, но отражение молчало, такая уж его отражательная доля. - Сам знаю, что пора ловить эту субмарину, только сведений мало... Хм... Молчишь, красавчик...
   Тут зазвонил телефон.
   - Что, опять в зеркало смотришь? - это был полковник Спай.
   Боэтмэн нисколько не удивился проницательности полковника и отвернулся от своего отражения.
   - Ты в курсе, что у вас с Вотером под носом туда-сюда шмыгает подводная лодка Хазляндии?
   - Ну, в курсе. И что?
   - А то, что надо её ловить, пока она никого ещё не потопила.
   - Так она вроде...
   - Да, "Иберния" - это, судя по всему, её торпед дело. Это мне сам Спайоникс по телефону сказал. Здорово они провернули эту операцию со страховкой, я даже немного завидую. Только ты никому, ладно? А то это секретно.
   - Да кому я скажу...
   - Ну, вот и ладно. Информация для прострации нужна?
   - Кто убил?..
   - Нет, это было в прошлый раз. Судя по некоторым последним данным, подлодка эта попалась на глаза "Буцефалу", она приняла его за нашу подлодку. И знаешь, как её зовут? Подлодкасан успел прочитать буквы на рубке, пока не погрузились.
   - И как?
   - W-17 "Дезинфекция"...
   - М-да, говорящее название, топить всех слабых...
   - Нет, Дезинфекция - это королева из хазляндского эпоса. Ну, бывай... - и повесил трубку.
   - М-да, - сказал вице-адмирал отражению, но, не глядя на него - смотреть на эту небритую морду было противно. - Много чего полезного сказал... Хотя нет... - он вскочил и побежал в радиостанцию УВД.
   Там он тут же приказал набивать радиограмму в Десертси - порт в Блэкнии. А радиограмма была следующая: "ВИЦЕ ДЕФИС АДМИРАЛ БОЭТМЭН КОМУ ДЕФИС НИБУДЬ ЗПТ САМОМУ ВАЖНОМУ В ПОРТУ ДЕСЕРТСИ СКБ ОТК БЛЭКНИЯ СКБ ЗАК ЗПТ ЧТО МОЖЕТ ОСУЩЕСТВИТЬ ЭТОТ ПРИКАЗ НАДЛЕЖАЩИМ ОБРАЗОМ ТЧК НАЗНАЧИТЬ ПОИСКОВУЮ ГРУППУ ОХОТНИКОВ ЗА ТАЙНОЙ ХАЗЛЯНДСКОЙ ПОДЛОДКОЙ W ДЕФИС 17 КАВ ДЕЗИНФЕКЦИЯ КАВ СКБ ОТКР ПРЕДПОЛОЖИТЕЛЬНО СКБ ЗАКР ТЧК ВЫДЕЛИТЬ САМУЮ ЛУЧШУЮ ИЗ ИМЕЮЩИХСЯ ГРУПП ТЧК ВЫПОЛНИТЬ НА ВСЕ ДВЕНАДЦАТЬ БАЛЛОВ ТЧК ВИЦЕ ДЕФИС АДМИРАЛ БОЭТМЭН".
  -- 29 уня 693 года
   Приказы и указания - это вам не слухи, они распространяются куда с меньшей скоростью сталкиваясь с бюрократическими проволочками - средой приказоплотной. А потому только на утро 29 уня 693 года в порт Десертси контр-адмиралу Биндингу пришла очередная головная боль, прибавившись к уже имеющейся от магнитной бури. Такое количество головной боли (или в чём она там измеряется?) просто прибило контр-адмирала к столу. Биндинг постарался резко не вставать, а потому прямо лёжа на столе набрал номер своего помощника.
   - Облигэйшн, - сказал он помощнику, - тут бумага из Бигбриджа пришла, что надо назначить группу охотников на подводную лодку W-17 "Дезинфекция", класса "Wunderbar", насколько я могу судить. Ты знаешь, это приказ.
   - Может вы аспирину выпьете и пойдёте, сами назначите?
   - Лекарств никаких я не пью, ты же знаешь. И вообще, приказы не обсуждаются.
   Облигэйшн вздохнул и достал форму N 18 для приказа о ловле тайной подводной лодки "Дезинфекции" (уже и формой обзавелись). Что поделаешь, если ты не такой метеочувствительный как начальник. Облигэйшн встал, поправил мундир - негоже было идти в мятом мундире к морякам, те и засмеять могут - и отправился на военную базу. На базе он показал завхозу и коменданту этот приказ, подписанный собственной рукой, как ВРИО руки больного контр-адмирала, и отдал приказ при нём же всех и назначить. Комендант вздохнул, хлебнул холодной воды и приказал вызвать к нему семь капитанов. Когда пришли семь капитанов, то Облигэйшн лично объяснил им ситуацию, как он понял со слов контр-адмирала, а понял он абсолютно всё и абсолютно верно - война это не место, где можно играть в испорченный телефон, за это и под трибунал могут отдать. Капитаны кивнув сказали: "Так точно, сэр" и добавили: "Разрешите идти, сэр?" После разрешения идти куда угодно, капитаны отправились на свои корабли: 1 крейсер "Фингертип", 2 эсминца: "Мэпл" и "Твит" и 4 катера: "Ричард IV Спокойный", "Элиза", "Кроунбридж" и "Рефер".
   Как ни была необычна задача для этих семи капитанов, она уже давно была проработана в доктрине "Охота на лису". Заключалась она в следующем: при обнаружении какого-нибудь свидетельства о подводной лодке идти в место этого свидетельства и следить оттуда по следам, что она обычно за собой оставляет, а в остальное же время сидеть в порту и ждать эти самые свидетельства.
  -- 30 уня 693 года
   Подводной лодке W-17 "Дезинфекция" для начала пришлось по окончании Лоурнейского пролива отремонтировать все повреждённые детали. Колпак на фонарь и линзы для перископа извлекли из кладовок и поставили на места. В полевых (точнее морских) условиях это сделать было трудно, не говоря уже о качестве. Фонарь, как оказалось потом, потёк и одну лампочку замкнуло, потому пришлось ещё раз всплыть и заменить лампочку, а сам колпак обложить ещё одним слоем оконной замазки. С линзами вышло куда хуже. Нет, они не протекали, они просто стояли косо в перископе и смотрели несколько в сторону, но обнаружилось это только в 17 часов 34 минуты, когда был обнаружен одинокий конвой, следующий в Тронкспур, со всего одним эсминцем сопровождения. Три торпеды, как и следовало догадаться, ушли в сторону и эсминец тут же начал по бурунам искать пресловутую тайную подлодку, при этом скармливая морю глубинные мины. W-17 пришлось уйти во избежание новых повреждений.
  
   А эсминец тем временем передал о происшествии в Десертси, где уже упоминавшиеся семь капитанов вздохнули и приказали запускать машины (двигатели) на своих судах и отправились в тот район.
  -- 31 уня 693 года
   Конвой из Блэкнии (Десертси) в Зюйдилию (Сртет) вёз ни что иное, как навоз и прочие химические удобрения, а потому ему дали в сопровождение всего один (1) катер, чтобы в случае чего сразу сообщить о какой-нибудь шальной подлодке или катере, оттого что нормальные охотники за конвоями на такое вонючее дело не пойдут - руки марать не охота. И именно поэтому, как только W-17 "Дезинфекция" подняла над водной гладью Чайного океана свой перископ, то зоркий юнга с транспорта "Скэрэб", ткнул в море пальцем и крикнул:
   - Перископ! Дядя капитан, сэр, это же перископ!
   Катер "Фрэнтик" тут же решил совершить обманный манёвр и пошёл навстречу перископу, при этом передавая свои координаты в Десертси. Он действовал так отъявленно и отчаянно оттого что по океанам разошёлся слух, что за поимку живой или мёртвой подлодки W-17 "Дезинфекции" посулили большую награду - сто тысяч фунтов голдеров, а сам катер стоил не более трёх тысяч, так что было чем рисковать.
   Вахлбар смотрел на приближающийся катер и не мог понять, чего тот хочет от него. Вроде катер был с бомбами, но нёсся он на полном ходу, а перед тем как кидать мины катера так не делают.
   - Или он сумасшедший, или не заметил, - сказал вслух капитан.
   - Кто? - спросил Лаичен.
   - Катер, - капитан показал на перископ.
   Лаичен и сам взглянул в перископ.
   - Да нет, - ответил он, - как раз заметил и собирается идти на таран.
   - Таранить перископ? Он, что не понимает, что перископ-то он сшибёт, да и сам тоже в щепки пойдёт. Корпус-то не железный!
   - Нет, он понимает, что без перископа мы выживем, только отремонтировать не скоро сможем, а вот обезвредить подлодку - это честь и хвала. Даже для такого сумасшедшего самоубийцы.
   - Чёрт! Сумасшедшие какие-то попадаются, культяпые сухопутные, дрянь-люди. Командуй погружение и полный задний ход. Ещё с культяпым не хватало связываться.
   - В Сандзюнии таких называют камикадзами.
   - Да хоть мишки на севере, пошли отсюда, всё равно что-то подозрительно неценное везут.
   Так они и ушли от очередного конвоя. Время шло, а вот ни один конвой не был атакован подлодкой, а это уже пахло трибуналом и тюрьмой, хотя по законам военного времени мало кто оказывался в тюрьме, чаще в дисциплинарном батальоне.
   Подлодка быстро погрузилась и под водой какое-то время прошла задом, а тем временем над ней шёл "Фрэнтик". Потом они всё же разошлись - океан-то большой - и последовали своими дорогами. Дабы не связываться более с психами Вахлбар решил идти зигзагами на юг.
  
   Семь капитанов, направлявшиеся к Тронкспуру, получили новые координаты и направились к Сртету.
  -- 32 уня 693 года
   Утром в 5 часов 12 минут с эсминца "Твит" засекли шум винтов как раз той подлодки, что мешала им спать в последнее время. Капитана "Твита" удивило, что подлодка шла так странно: то удаляясь, то приближаясь к компании охотников на неё же. Капитан крейсера Хантсмэн приказал сгруппироваться по краям зигзагов подлодки и следить за ней. Как только W-17 "Дезинфекция" замедлит ход и будет поворачивать как раз под каким-нибудь из кораблей, то этот корабль начинает закидывать подлодку подводными минами, а остальные тут же идут ему на помощь.
   На самой W-17 поймали шумы от семи винтов, что сами-то (винты) стояли на месте, но почему-то становились то громче, то тише. Вахлбар специально для этого на столе разложил семь картофелин и одну морковь и по данным от акустика располагал эти овощи в порядке, соответствующем положению кораблей и лодки. Манёвр капитана "Фингертипа" был понятен, более того он уже давно был вписан во все учебники для подводников серебряными буквами (Золотыми вписан другой манёвр.), а потому каждый раз на поворотах Вахлбар старался то замедляться, то ускоряться против обычного, отчего всех подводников в отсеках кидало то налево, то направо. Так они проследовали весь остаток дня. Если бы время между виражами было не час или два, а минут десять, то даже у стойких подводников развилась бы морская болезнь. Но профессору хватило и этого. Сначала его вывернуло наизнанку и весь завтрак оказался за бортом, а потом он просто лёг на полу. Но при виражах его всё относило то к одной стене, то к другой, потому Пинзетте привязал его верёвкой к полу и дал ослиную дозу снотворного и успокоительным. Ослиная доза - это доза, чуть меньше лошадиной, а лошадиную организм профессора бы не выдержал.
  -- 33 уня 693 года
   Капитан "Фингертипа" очень удивлялся, почему ему так и не удаётся закидать минами подводную лодку. Ему просто не хотелось думать, что капитан Вахлбар (по слухам) разгадал его манёвр и решил специально не попадать под корабли, осторожно подгадывая скорость, чтобы подлодка или успевала, или же не успевала попасть под суда. Можно было, конечно, зайти вперёд и покрошить мин в воду на пути у подлодки, но кто же знает, где этот сумасшедший капитан повернёт? Хантсмэну было неприятно иметь дело с психами, впрочем, и Вахлбару тоже.
   Так они шли до 17 часов и, даже приблизительно не скажу сколько минут, когда неожиданно нагрянула буря. Бурю бы заметили и раньше, если бы смотрели на небо, а не в пучину. Охотникам пришлось остановиться и переждать бурю.
   Вахлбар сразу догадался, что наверху буря, но петлять не прекратил, а ещё какое-то время шёл прежними траекториями. И только когда прошли бурю и убедились, что с поверхности никого не слышно, он приказал идти на северо-восток к берегам Зюйдилии, где можно было попытать счастья в охоте на конвои, если такие ещё не испугались и мокрые от страха сидели в гаванях.
  -- 1 дэукса 693 года
   Чайный океан большой и дважды столкнуться двум судам (даже подводным) очень сложно, но это всё же произошло. В 14 часов 24 минуты 1 дэукса 693 года подводная лодка W-17 "Дезинфекция" у берегов Зюйдилии подняла перископ, чтобы получше рассмотреть конвой, что вскоре придётся ей же и атаковать, и увидела знакомый катер. Откуда он такой знакомый Вахлбар долго соображал. Его в последнее время так расстроила эта игра в картошку-морковку, что нервы начали пошаливать. Он принял валерианки, но руки всё же тряслись и Вахлбар налил себе ещё пару сотен капель. От этого он успокоился, но соображал долго. В это время с борта транспорта "Скэрэб" тот же зоркий юнга повторил свою фразу:
   - Перископ! Дядя капитан, сэр, это же перископ!
   И катер "Фрэнтик" снова решил протаранить перископ собственным корпусом. Жаль, что Вахлбар не подпустил к перископу Лаичена, тот бы сразу понял, что к чему и они сразу же смогли уйти. Но только когда до катера оставалось не более двухсот футов в мозгу капитана медленно замкнуло необходимые контакты, капитан вспомнил катер и тут же дал приказ о срочном погружении и запуске двигателей, правда, перепутал направления по растерянности и в результате на катер полетел погружающийся перископ. Капитан "Фрэнтика" перепугался, что уже не он идёт на таран, а на него идут с непонятно какими целями, он сам подал приказ о заднем ходе и приказал кинуть в воду пару мин - дабы неповадно было таранить почти беззащитный катер с ненормальными наклонностями. Перископ всё же врезался в катер и поскрёб по его дну, да к тому же по бокам подлодки рвануло по мине. Остановились машины на подлодке и она начала тихо тонуть, Лаичен приказал выпустить "пакет жизни". Капитан "Фрэнтика" прекрасно почувствовал скребок по днищу в свою сторону и даже предположил царапину, увидел от неё течь и услышал два взрыва, а потом увидел, что всплыло много чего, остающегося после подводной лодки на поверхности (включая и то, что обычно плавает, а не ходит по морю), убедился в гибели "Дезинфекции", не дававшей спать всей его команде уже две недели и сообщил о происшествии дальше. Надеясь на скорейшее пополнение его банковского счёта большой суммой даже за вычетом налогов.
   "Дезинфекция" же легла на дно и, убедившись, что на поверхности больше никого не водиться, запустила двигатели и пошла дальше себе на север. Можно сказать, только что W-17 себя похоронила, отдав охотнику "хвост ящерицы".
  
   Но для семерых капитанов эти штучки с "пакетом жизни" были известным делом, и они решили всё же осмотреть место гибели и вознести венки погибшим подводникам, коли такие найдутся. Уже вечером они осмотрели плавающие на поверхности газеты и убедились, что они за позапрошлый год, отчего сделали вывод, о мнимой смерти подлодки и направились дальше на север. Во всяком случае, о нахождении W-17 на севере догадался капитан крейсера Хантсмэн, уверенный, что Вахлбар особой оригинальностью не страдает. Но курс на север Вахлбар выбрал не из своей ординарности, а совсем по другой причине.
  -- 2 дэукса 693 года
   А дело было совсем в другом: столкновение с "Фрэнтиком" нанесло солидный вред для подлодки - протекал внешний корпус, колпак и линзы на перископе потрескались. Пришлось пройти сначала зону береговой охраны Зюйдилии, войти в неглубокий Спокойный океан и привести себя в порядок, что они и сделали утром 2 дэукса 693 года. С линзами в этот раз решили обойтись куда внимательней, их протёрли и выправили. Перископ же пришлось даже немного погнуть - иначе он не убирался полностью.
   Такими их и застали охотники, что шли по следу (точнее по направлению). Если быть более точным, они их не застали, просто их раньше заметили на горизонте. Вахлбар приказал срочно погружаться, матросы так торопились, что оставили киянку, долото, напильник и ящик с гвоздями. При погружении киянка всплыла, ящик с гвоздями перевернулся и тоже всплыл, остальное же безвозвратно утонуло. Подошедшие охотники обнаружили плавающие совершенно не промокшие предметы труда плотника и решили слушать во все микрофоны.
   W-17 "Дезинфекция" в это самое время достигла дна (глубина всего была триста футов) и гулко о него ударилась. Удар зафиксировали все акустики и точно обрисовали подводную лодку. Капитан Хантсмэн уже не сомневался, что это та самая подводная лодка и приказал закидывать её минами. Как только первая мина разорвалась по правому борту W-17, Вахлбар понял, что сейчас их разделают как кильку на столе при помощи мясорубки и приказал осторожно запустить двигатели и идти задним ходом на юг. Это движение сначала смутило Хантсмэна, сначала он решил, что подводная лодка не та, потом решил, что они развернулись для того чтобы... кто его знает для чего, псих всё-таки, потом, что это какой-то маневр.
   Это и вправду был манёвр. Выйдя из-под кораблей Пуссляндии, подводная лодка Хазляндии сделала разворот задним ходом, отчего всех, включая профессора и врача (Держаться надо за надлежащие ручки!), прибило к правому борту, после этого W-17 сначала носом пошла на юг, потом кормой на север, потом снова развернулась (охотники снова были над лодкой) и пошла зигзагами на север. Охотники не заставили себя ждать и организовали кортеж с вполне естественным намереньем потопить лодку. Но это всё были шалости и игрушки в кошки-мышки, Хантсмэн же понимал, что старый план с поворотами капитану лодки понятен и надо придумать новый, что он и сделал.
  -- 3 дэукса 693 года
   Всё-таки хорошая вещь инструкция и тот троглодит, что её придумал - был Великим Изобретателем. Если твой подчинённый не знает, что делать если что-то произойдёт, то он возьмёт инструкцию и сделает всё как надо, если у него конечно руки растут откуда необходимо. Так вот, взглянул Хантсмэн в инструкцию "Охота на лису" и сразу стало ему ясно, что делать с подводной лодкой. Для начала он отправил вперёд катер "Кроунбридж" и эсминец "Мэпл", те обогнали подводную лодку, ушли далеко вперёд и начали крошить в океан мины, остальные же сгруппировались с дугу и начали гнать к эсминцу и катеру лодку. Это бы закончилось трагедией для W-17, если бы подводные мины не имели такого свойства - детонировать на определённой глубине. Вахлбар почуял неладное в манёврах кораблей Пуссляндии и замедлил ход. Мины, выпущенные эсминцем в расчёте на взрыв непосредственно на "Дезинфекции", предусмотрительно взорвались перед её носом. Лодка встала и начала медленно набирать воды в балласт. Корабли на поверхности тоже встали, а потом начали плавать по кругу, посыпая в океан всё новые и новые мины. W-17 легла на дно и стала ждать. Глубинно мер застыл на отметки: "437 ft.". Ловушка захлопнулась в 17 часов 23 минуты по местному времени. Вокруг "Дезинфекции" взрывались всё новые и новые мины, давая понять, что никуда она теперь не денется. Хантсмэн передал в Бигбридж телеграмму следующего толка: "КАПИТАН ПЕРВОГО РАНГА ХАНТСМЭН ВИЦЕ ДЕФИС АДМИРАЛУ БОЭТМЭНУ ЗПТ СПОКОЙНЫЙ ОКЕАН ЗПТ НЕДАЛЕОК ОТ ЗЮЙДИЛИИ ТЧК ПОДВОДНАЯ ЛОДКА W ДЕФИС 17 ЗПТ ТАК БОЛГО МОРОЧИВШАЯ НАМ ГОЛОВУ И НЕ ДАВАВШАЯ СПАТЬ В ЛОВУШКЕ ТЧК ОНА ТЕПЕРЬ НИКУДА ОТ НАС НЕ ДЕНЕТСЯ ТЧК КАПИТАН ПЕРВОГО РАНГА ХАНТСМЭН".
  
   В Бигбридже в Тетрагоне Боэтмэн чуть не подавился пончиком, когда услышал эту новость. Видимо не надо было телеграфисту её так выкрикивать во время завтрака.
   - Прикажите Хантсмэну взять её живой, пусть ждёт, пока они не всплывут и сами не сдадутся, - ответил откашлявшийся вице-адмирал. - Но глаз... точнее ухо с неё не спускать! Пусть постараются сфотографировать её, как получится. В общем, если потеряет, быть ему не капитаном первого ранга, а капитан-лейтенантом.
   - Так и прикажете передать? - засомневался телеграфист.
   - Последнее он сам поймёт, но остальное передавайте.
  
   Получив радиограмму, Хантсмэн нисколько не огорчился, а даже обрадовался, потому что мин у них осталось мало, а диаметр кольца был достаточно велик, чтобы начинать прочёсывать минной расчёской, в надежде расколоть корпус "Дезинфекции". Пришлось засесть и ждать. Глубина, на которой находилась подлодка, была всего четыреста тридцать семь футов, а потому не скоро они ещё обнаружат её, даже если подвезут мины. А так она и сама всплыть может.
   На W-17 же в это время начались проблемы. Подлодка была рассчитана на такую глубину, но только теоретически и без всяких повреждений, потому относительно тёплая (в экваториальной зоне всё-таки) вода тонкими струйками начала сочиться со всех стен. Сначала матросов пришлось занять заделыванием этих дырок, потом укреплением заплаток, а после поиском новых. Одним словом, без работы никто не остался. Приходилось лежать в грунте и слушать, что твориться вокруг.
   А вокруг мины уже перестали взрываться и полетели на дно цепи. Цепи натянули с той целью, чтобы если W-17 двинется с места, её тут же обложат минами в разумных переделах.
   Но во всём этом горе нашёлся-таки довольный человек - профессор Фертигбринген. Его уже больше ничего не укачивало и не могло укачивать. Этому он и был рад, глупый, не подозревая, что родственники его могут увидеть только в виде фотокарточки на его же гробу с песком.
  -- 4 дэукса 693 года
   Беззаботность на военном судне - вещь опасная. Ведь если всем морякам дать разрешение делать что захочешь, то они и делать ничего не будут. Просто не захочется. И вот все подводники от торпедистов до мотористов стали скучать от такой жизни. И уже начинались некоторые небольшие беспорядки в виде крошечных драк - нервы не выдерживали. И тогда Лаичен приказал всем писать письма на поверхность. А когда его спросили: "А как они туда отправятся?", ответил:
   - Первой же почтовой селёдкой.
   Спорить с ним не стали, а только за глаза покрутили пальцем у виска. Но писать письма стали - за невыполнение могли и в карцер посадить. Все приносили письма в незапечатанных конвертах (так надо) Лаичену и уходили спать с чистой душой. Лаичен же сел в своей каюте с печеньем и чаем и стал читать письма (так тоже надо):
   "Дорогая мама! Пишу тебе с неизвестной глубины, неизвестной широты, неизвестной долготы. У меня всё хорошо, не считая того, что лежим на грунте и ждём, пока стая пуссляндских кораблей слезет с насиженных мест и оставит нашу подводную лодку в покое. А так всё хорошо. Вода не капает, по колено в воде не ходим, в общем, всё комфортно..."
   "Дорогая Эльза, девушка моя! Вот заставили меня писать тебе письмо и приходиться, хотя ты больше предпочитаешь видеть меня в своей постели с тобою рядом. Прямо сейчас на глубине среди этих мужиков я вспоминаю тот день, когда я взял тебя, тонкую и хрупкую мою, мою птичку, за руку и нажал на..."
   А дальше пошли такие вульгарные подробности личной жизни, что Лаичен, обладавший хорошей фантазией, от представления описанного покраснел, даже попытался унять дрожь в руках и долго ещё облизывал губы. И ведь отправитель не подписался же. Видимо, решил кто-то подшутить над помощником капитана. Ну, это ему с рук не сойдёт. Определят по почерку или татуировке "Эльза" на руках и отправят на гауптвахту, за вольное исполнение приказа.
   "Дарагой прафесор Мюнлдич! Пишю вам с глубини. Нас тута саставили писать писма, вот я и решыл написать вам писмо. Как у миня палучаеца? Памойму ничего. Писать стала правилно, слава снаю как писать. Буквы палучаюця луше, спасибо вам. За вашы уроки и занатия..."
   И так далее.
   - Надо найти этого неграмотного и доучивать в обязательном порядке. А то на подводной лодке затесался безграмотный... вкупе с озабоченным... Кто же его так научил такому?.. То есть озаботил.
   "Дорогая Клара! Здравствуй, я так рад тебе писать. Если бы меня это делать не заставляли, то вообще прыгал бы от счастья. Как дела? Как поживаешь? Младшенький не хворает? Скажи ему, что привезу чего-нибудь из похода обязательно и тебе какую-нибудь ракушку... Вот только поднимемся на поверхность. У меня всё хорошо. Да хорошо и никакие пуссляндцы нас не окружили, и минами не закидывают. Они для этого слишком хорошо воспитаны. Так что не волнуйся, скоро приду. Только дождись. Семь футов тебе над корпусом и под ним. Твой Фердинанд".
   И всё в том же духе. Уснул Лаичен над письмами лишь в третьем часу "ночи", стараясь унять кое-какие сладкие фантазии, неуместные в боевом походе подводной лодки.
  -- 5 дэукса 693 года
   Уже утром 5 дэукса 693 года подводники с W-17 почувствовали нехватку кислорода. По всем расчётам воздуха на подлодке должно хватать на неделю, учитывая, что воздух равномерно перемешивается и никто не поглощает кислород почём зря, но расчёты велись на сорок восемь человек, а их внутри стального корпуса было на двое больше. Хотя у кого-то проскакивали мысли вроде: "А не убить ли лишних?", "А не зря ли этот жирный очкарик и вражеский подданный вдыхают наш кислород?", "А не сэкономить ли нам кислород и заодно продукты без ущерба для флота Хазляндии?" Но, как уже было сказано, мысли проскакивали и за них даже не успевали ухватиться. Многие начали задыхаться, Пинзетте в первую очередь. Профессор первое время предлагал вырастить немного водорослей, зачерпнув воды с культурой из окрестностей, согревая и освещая их лампами. Но от этой идеи отказались. Раньше батареи сели бы, чем водоросли созрели для этого. Тогда начали открывать все закрытые ёмкости, чтобы хоть как-то повысить процент кислорода, но несколькими кастрюлями и перископом сыт не будешь, а потому и эта идея не дала необходимого результата.
   У некоторых начали сдавать нервы. Хотели всплывать, пусть даже в лапы пуссляндцам - жизнь была дорога. Но Лаичен эти бунты сразу же пресекал приложением пистолетного ствола к виску и словесным внушением. Впрочем, не всех он успокоил. Подданный Пуссляндским Королю и Королеве бесился в карцере. Поначалу капитан хотел его обменять на свободу для лодки и даже выкинул на поверхность бутылку с запиской о том, кто находиться у них на борту и что они с ним в случае чего сделают. Бутылку он привязал и стал ждать. Через какое-то время с поверхности дёрнули три раза и капитан вернул бутылку на борт. В ответной записке значилось, что никакого Анминта Теодора, у Их Величеств нет в подчинении и никогда не было, и что такие шуточки с ними не пройдут. Об отказе пуссляндцев забрать своего подданного ему же и сообщили. Впрочем, Анминт нисколько не расстроился, а лишь ударил себя по лбу, обвиняя в каких-то "легендарных недостатках" неизвестно кого (предположительно Бога).
   Идея как поправить положение с кислородом пришла неожиданно. Вахлбар ел макароны и когда попытался втянуть одну большую макаронину в рот, тут же её выплюнул и начал что-то писать на салфетке.
   - Нехорошо макаронами плеваться, - осудил сей поступок профессор.
   - Не твоё дело, гражданский культяпый, - огрызнулся капитан.
   После этого с ужином было покончено и капитан сразу же побежал к Лаичену.
   - У нас есть кишка? - сразу спросил тот.
   - В смысле?
   - Резиновый шланг. Тонкий.
   - Должна быть.
   - До поверхности достанет?
   - Ну, достанет.
   - Тогда пошли. Если я не ошибаюсь, то там сейчас вечер.
   Они пошли в кладовую, достали кишку и ещё спасательный круг. Круг капитан тут же приказал покрасить в чёрный цвет, а сам же побежал в первый отсек с кишкой. Далее произвели следующую операцию: на круге сделали два диаметральнорасположенных отверстия, протянули через них верёвку, привязали к ним кишку, так чтобы та нигде не перетягивалась и не сжималась, и поместили всё это устройство в торпедный аппарат. Правда, пришлось ещё сделать небольшой паз в резиновой прокладке люка торпедного аппарата - под кишку. Потом в торпедном аппарате открыли внешний люк и стали ждать. Кишка тут же натянулась и капитан начал по дюйму отправлять кишку в торпедный аппарат, когда же он отсчитал нужное число футов, то открыл другой конец кишки. Сначала полилась вода, потом капитан вдохнул воздух. Так просто и решилась проблема с воздухом.
  -- 6 дэукса 693 года
   Но как только первые лучи солнца осветили кольцо из семи пуссляндских кораблей, то оно осветило (по незнанию) и чёрный спасательный круг внутри этого кольца и уходящую в глубину чёрную кишку. Хантсмэн рассмотрел непонятное устройство и понял, что это могло быть. Два матроса на шлюпке специально подплыли к этому диковинному устройству и прислушались. С того конца кишки послышались шумные вздохи и отдалённые разговоры, о чём сообщили на "Фингертип". Хантсмэн приказал отвязать кишку от круга и посмотреть, что будет дальше.
   А дальше кишка с пузырями ушла под воду, а на другом её конце полилась вода и тут же кишку перекрыли.
   Узнав о падении кишки, капитан пришёл в ярость. Ему тут же захотелось пустить в какой-нибудь корабль торпеду, а ещё лучше две, а лучше этого три и остатки команды корабля расстрелять из пушки и пулемёта, а кому патронов не хватит - зарезать собственной же безопасной бритвой. Но тут почему-то на ум пришла история с подводной лодкой W-10 "Вокал". Кто-то из пуссляндских моряков придумал такую хитрость: брали списанный старенький средний транспорт, приводили его в, так называемый, банкетный вид, набивали трюм динамитом, ржавыми железками, а пространство между корпусами заполняли горючей смесью. После чего водили за собой в арьергарде конвоя. Как только засекали подлодку, то этот транспорт отправляли в её сторону, а сами смывались на "полном переднем". Ни один капитан подводной лодки не мог проплыть мимо одинокого судна, вот и капитан "Вокала" не удержался и пустил торпеду. Когда торпеда попала в транспорт, то горючая смесь тут же вспыхнула, и динамит детонировал. Всё в радиусе трёх тысяч футов оказывалось в железных осколках, большая же часть их ушла под воду. Но так как "Вокал" забыл о всяких мерах предосторожности, то осколки угодили в рубку, перископ, первый и второй отсеки. Много прилипло прямо к корпусу. Первый отсек вообще разворотило и он начал хлебать воды. Оттого подлодка тут же и затонула носом вперёд. Через какое-то время подводников спасли, но вот лодку пришлось оставить на дне.
   Но всё же, как ни была спасительна кишка за те восемь часов, что она вдыхала из атмосферы воздух, она не смогла обеспечить лодку свежим воздухом, а потому от нестерпимого ожидания нетренированные люди начали сходить с ума. Первым ушёл в бред доктор. Он просто лёг на кушетку на своём рабочем месте и начал лепетать разное. Бредил он сперва латынью, вспоминал разные болезни, что и забыл сразу после окончания Хавбургской Медицинской Академии, потом из него полез язык предков - фамледский. Фамлёдцев доктор Пинзетте никогда не видел (исключая родственников) и язык их не учил, но слова из него всё же полезли. Услышав речь "на языке романтиков и поэтов", профессор Фертигбринген начал прислушиваться к себе, в надежде обнаружить такие же симптомы - ему давно хотелось выучить ибернийский да всё время не позволяло - но психика у профессора стояла на месте и никуда ехать не собиралась, потому что успокоилась отсутствием качки и уже больше ничего не хотела. Но фамлёдскую речь услышал и подданный Пуссляндским Монархам и уже не бесился, а просто вытащил из ремня язычок, загнул его особым образом и открыл дверь карцера. Так как у карцера никто уже не дежурил, он прошёл спокойно и незаметно из шестого отсека в первый...
   - Капитан, - сказал Лаичен, - надо что-то делать.
   - Сам знаю. Мы так быстро, как котята в мешке, задохнёмся, даже если ещё одну кишку поднимем на поверхность, так ведь и кругов не хватит, - ответил Вахлбар.
   - Может, поднимем спасательное устройство?
   - Они его сшибут за милую душу раньше, чем тот передаст сигнал о помощи, даже ночью.
   - Выходит, нет у нас выхода.
   - Выход всегда есть, вопрос только каким ты до него дойдёшь.
   - Мне бы хотелось живым.
   - И мне бы тоже. Любому несуицидному хотелось бы быть поживее.
   Тем временем Анминт пришёл в первый отсек и открыл люк торпедного аппарата. Он вытянул из аппарата торпеду и открутил от неё боеголовку.
   - Куда плыть собрался? - спросил спокойно наводчик Зулентунг, стоя у входа в первый отсек.
   Анминт с яростью взглянул на него, будто тот застиг его за чем-то недозволительным (а ведь всё так и было), и набросился с кулаками и приёмами восточных единоборств. Зулентунг был всего лишь наводчиком, но тоже кое-что умел, а потому ослабевшего на карцерном пайке Анминта кинул сразу на стену, но потом вспомнил о суммарной мощности всех торпед отсека и впредь стал осторожнее кидать подданного Их Величеств, особенно вблизи взрывоопасных предметов. Анминт же не успокоился и вновь полетел на Зулентунга. Торпедист второй раз отбился от Анминта, но понял, что кидать долго этого пуссляндского подданного он не сможет и надо бы позвать кого-нибудь на помощь, да только этот самый подданный закрывал ему всё время рот, то ладонью, то кулаком. Образовалась потасовка. На шум драки прибежал профессор, он снял очки, пиджак и вспомнил студенческие годы, правда, чужие, потому что в студенческих драках он был лишь наблюдателем. Был у профессора ещё один ляпсус - он не сразу понял, кого от кого надо защищать, а лишь после того, как торпедист сказал: "Ты за кого? Этот гад сейчас здесь всё пустит на воздух!" Предположим, под такой толщей воды трудно что-либо пустить на воздух - элементарно не долетит, но всё же не будем вдаваться в такие мелочи. Через какое-то время профессор получил в глаз от Зулентунга и взревел.
   - Извините, я нечаянно, - извинился наводчик.
   На рёв прибежали матросы, капитан и его помощник. Сцепившуюся троицу разняли, также перепутав стороны: профессора и подданного - влево, торпедиста - вправо.
   - Профессор за меня дрался, - оправдал учёного последний, - хоть это я ему и фонарь поставил. Ещё раз извините.
   Тогда профессора переместили влево.
   - Это что ещё такое? - спросил Вахлбар. - Вылезли из карцера и драться в торпедной отсеке!
   - Он боеголовку разбирал, - добавил Зулентунг.
   - Ага, решили рвануть субмарину? П... п-п-п-п-п-пуссляндский п... п-п-п-подданный.
   - Это опасный тип, - добавил профессор. - У нас таких даже в аспирантуру не пускают!
   - Где же тебя так драться-то научили? - спросил Анминта торпедист.
   - В ФРБ! - ответил Анминт.
   Все взглянули по-новому на Анминта. А Лаичен даже икнул от неожиданности.
   - Э... - сказал он. - Если я не ошибаюсь, ФРБ - это Федеративное Разведывательное Бюро? Разведка Западной Федерации?
   - Да! - чуть не закричал Анминт.
   - Анминт, милый подданный, - сказал Вахлбар самым добрым тоном, стараясь задеть даже самые отдалённые части его натренированной в ФРБ души, - наша лодка-то что вам сделала? - хотя вспомнил события последних трёх недель и замолчал.
   - Ну, во-первых, я вам не Анминт!
   - А кто? - приготовился не сильно удивляться Лаичен.
   - Эдвэнтьюристик Колин Пол. Майор ФРБ. Подчиняюсь непосредственно президенту Западной Федерации! - ответил он не без гордости.
   - Так, - отойдя от шока, сказал Вахлбар, - и вам дали задание рвануть нашу лодку? Насколько я помню, память хоть и не сильноточная, ваш первый президент Крайстон...
   - Нет, "Буцефала", если он поведёт себя не так в отношении интересов Западной Федерации.
   - Ясно, - сказал Вахлбар, - снова в карцер его, - он посмотрел на профессора и торпедиста. - И глаз не спускать. А вам, Фертигбринген и Зулентунг объявляю благодарность, идите в медпункт и... - но тут капитан довольно громко, каким-то восьмым чувством услышал старинную фамлёдскую песенку про то чем можно сажать капусту в исполнении доктора Пинзетте и откашлялся. - Профессор, вы сможете его перевязать и промыть раны?
   - Да, - ответил Фертигбринген.
   - Тогда сделайте это, вам же ничего особого, только ложку к глазу приложить. А остальным просьба освободить помещение торпедного отсека. Здесь и так опасно, без вас.
   Ну и походец, думал капитан. Два гражданских на корабле, ещё один военный диверсант, чьей державы судно по ошибке потопили, ни одного корабля нормально на дно не пустили, какие-то психи попадаются, хорошо ещё номер не тринадцатый. Тут капитан взглянул на торпеду из-за которой всё и началось и заметил на её борту номер "13-13". Вахлбар, будучи человеком суеверным, как и все хазляндцы, чуть не взвыл.
   - Если не произойдёт чудо, нас найдут задохнувшимися потомки лет через сорок, - грустно сказал он.
   - Будем надеяться, что оно произойдёт, - ответил Лаичен.
   - Дай Бог, чтобы мы остались живы и целы.
   - Бога нет!
   - Я знаю, но это единственный, кто может нам сейчас помочь. Может, сами её взорвём? И никакого предательства и лодка никому не достанется.
   - Да как-то не хочется.
   - Мне тоже.
   На том и порешили.
  -- 8 дэукса 693 года
   Верьте или не верьте после этого в Бога и архангелов вкупе с ним, но утром в 6 часов 14 минут утра по местному времени юг Сандзюнии испытал землетрясение в десять баллов. Разрушились города Катаки, Нагонки, Писаки и Атурото. Это было самое сильное землетрясение в Сандзюнии за последние сорок лет. Хотя на чьей сейчас стороне Бог, ещё не ясно, но всё же.
   Волна цунами, поднятая движением литосферных плит, высотой в пятьдесят футов, устремилась на юго-восток. И уже в 11 часов 48 минут местного времени достигла кольца вокруг "Дезинфекции". Волна высотой пятнадцать футов (поизносилась в дороге) начала опрокидывать катера и эсминцы, "Фингертип" же устоял как ни в чём не бывало, только потрясло его немного. Мины, приготовленные к отправке в воду, соскочили с креплений и тут же устремились по месту назначения раньше срока. Тринадцать мощных взрывов сотрясло корпус подводной лодки, но мины находились от неё на большом расстоянии и потому нисколько не повредили корпуса и стеклянных деталей.
   Вахлбар внимательно выслушал все взрывы, потом перекрестился, выругался и стал ждать четырнадцатого, но не дождался его и через двадцать минут приказал запускать двигатели, в надежде, что мин у пуссляндцев больше нет, но он просто не догадывался, что на поверхности целая буря с опрокидыванием кораблей. Вахлбар ждал, что сейчас по двигающейся подлодке начнут запускать новые мины и возможно торпеды, но ничего не происходило. И через пять минут после такого движения Вахлбар совсем осмелел и приказал двигаться на северо-запад, в сторону Сандзюнского архипелага.
   Как только волны цунами прекратились и стало тихо, акустики охотников прислушались к морю, они услышали удаляющиеся на юго-восток волны цунами и удаляющиеся на северо-запад винты W-17. Тут же охотники начали приводить себя в порядок, и каждый по завершении этой операции сразу отправлялся в погоню за ускользающей подлодкой. Таким образом, образовалась довольно странная погоня. Вне порядка шёл сначала головной (в смысле главный) крейсер "Фингертип", за ним эсминец "Мэпл", потом эсминец "Твит", а уж за ними шли гуськом катера.
   Всё же как ни догоняли пуссляндские корабли бедную побитую минами и глубиной подводную лодку, они не успели нагнать её у берегов Сандзюнии, а там уже были свои береговые охранники, не разрешившие всяким боевым эскортам проход внутрь архипелага. Так охотники и потеряли W-17 "Дезинфекцию".
   А она в это время вошла в архипелаг (как только не въехала в остров на полной скорости не ясно) и зависла недалеко от самого большого острова Куляка. Там только подняли перископ и осмотрелись. Вроде всё было тихо, а потому поднялись на поверхность, подзарядить батареи и подышать свежим воздухом. И давно пора, а то врач Пинзетте уже начал бредить, что он майор контрразведки. Лаичена, старшего лейтенанта этой самой контрразведки, это насторожило, потому что Пинзетте мог оказаться как раз вторым контрразведчиком на борту и ему в случае чего придётся подчиняться. Но после фразы доктора: "Герр капитан, этот мазурик рвётся в сад имени Фридриха I, там он золото и брильянты закопал", помощник капитана успокоился, так как сам слышал этот радиоспектакль не раз и очень его любил.
   Когда в Стране Рассветов (Сандзюнии, то есть) наступила ночь, W-17 медленно двигалась вдоль берега на юг. И дальше до выхода из архипелага никто ей не встречался, кроме группки сандзюнских рыбаков, принявших "Дезинфекцию" за подводного дракона.
  -- 11 дэукса 693 года
   А уже вечером 11 дэукса 693 года в 20 часов 14 минут местного времени (17 часов 14 минут Бигбриджского) подводная лодка W-17 "Дезинфекция" вошла в порт Штейнбург на востоке Томбо - колонии Хазляндии. Так и завершился поход, вошедший в историю под номером 16-93, так и закончились эти убийственные приключения экипажа подводной лодки кайзера Фридриха II,5. Матросы отошли от месячного похода, подводную лодку подремонтировали, что надо заменили и вскоре она отправилась обратно в Хавбург, но уже по южному пути (не через Лоурнейский пролив). Эдвэнтьюристика отправили на родину без всяких объяснений, взяв подписку о неразглашении кое-каких сведений, а Вахлбар дал слово офицера о молчании со своей стороны. Это была взаимовыгодная сделка. Вахлбар не хотел, чтобы вылезли наружу факты неудачного похода, особенно та часть, когда на них дважды налетал "Фрэнтик". Эдвэнтьюристик же не хотел всплытия ляпсуса с перепутанной подлодкой и его попыткой её взорвать, ведь попытка эта могла вылиться в войну, более вероятно, чем факт потопления "Ибернии".
  -- Вместо эпилога
  -- 11 уня 693 года (дополнение)
   Верладен прошёл в каюту капитана Вахлбара и наглухо закрыл дверь, потом осмотрел все стены и облегчённо вздохнул.
   - Я думал у вас тут ещё и иллюминаторы будут, - сказал он и без приглашения сел за стол.
   - Это подводная лодка. Здесь иллюминаторов не много.
   - И хорошо. Никто не подслушает, - Верладен осмотрел стол. - Вы садитесь, дело нужное. Не в бирюльки играем.
   Вахлбар сел.
   - Вот что, Фолькер, - адъютант назвал капитана по имени, а это что-то да значило. А значило это, что дело очень серьёзное и такими обращениями Верладен намерен дойти до самых глубин души Вахлбара, чтобы даже в них заложить всю ответственность капитана и важность его подлодки для судьбы Родины. - Надо бы вам пустить своё судно в поход.
   - Куда? - спросил Вахлбар и поторопился.
   Адъютант сделал паузу и поднял указательный палец правой руки.
   - Никуда.
   - Как никуда? Нет, я так не умею. Мне сказали куда идти, я туда и иду и никаких никуда, ниоткуда и никогда. Это же не сказка, а серьёзное приказание. Пойди туда, не знаю куда, потопи то, не знаю за что.
   - А так и надо понимать. Ведь мы же не в бирюльки играем, правда?
   - Правда, чтоб мне пресной воды нахлебаться.
   - Вот и ладненько. Но раз уж вы сомневаетесь, то скажу вам кое-что, по секрету. Вы же видели в порту корабли и подлодки? Не догадываетесь к чему это всё ведёт?
   - Только догадываюсь, - честно ответил Фолькер Вахлбар, знать к чему это всё ведёт ему было не положено - это прерогатива высшего командного состава. Да и лучше не совать нос в дела этого самого состава, там по дороге стоят небольшие щипцы, готовые повредить все поступающие в эти дела чужие носы.
   - Это ведёт к большому наступлению на море... операции... - Верладен крайне осторожно огляделся, - "Инжир", - шёпотом добавил он. - Это крупное наступление, мы должны, наконец, прервать стояние у острова Кундиг и захватить его, а вы со своим походом - отвлекающий манёвр. Уже пущен слух по каналам разведчиков Пуссляндии о походе сверхсекретной некой тайной подводной лодки с миссией топить конвои. Пока они пустятся на поиски этой тайной подлодки, мы спокойно пройдём до Кундига и дело в шляпе. Идёт?
   - Что значит "идёт"? У меня есть выбор?
   - Нет, выбора вы не имеете. Вы военный, а не гражданский, потому и не имеете выбора, впрочем, и у военных есть свои прелести, не в бирюльки ведь играют. Я спросил, чтобы прервать последующие объяснения. Вам всё ясно? Ваш поход войдёт в историю вместе с операцией "Инжир" и нам, конечно, хотелось бы, чтобы вы с вашей подлодкой выполнили свою историческую миссию. Ясно?
   - Ясно.
   - В таком случае, пора прощаться, - Верладен встал, похлопал себя по карманам и вытащил конверт. - Совсем забыл. Вроде помнил, а вошёл, так и забыл. Войдёт эта операция в историю как Секретный поход 16-93. Нравиться название? Я сам придумал. До свиданья, Фолькер! - Верладен не без труда открыл дверь и вышел.
   Вахлбар посидел ещё, посмотрел на стены, потом закрыл дверь и распечатал конверт...
  -- 16 уня 693 года
   Так и не ясно, откуда взялся ураган "Иоганн". Пришёл он с юго-востока, с пустыни Саляра - это было ясно каждому, кто читал газеты того времени, но над пустыней ураган не может образоваться, а мог он пойти из Зюйдики. Выходит, что ураган прошёл всю Каплику незаметно, без всяких следов, против всяких предсказаний синоптиков. Но нас интересует не откуда взялся ураган, а что он натворил на уже известном синоптикам маршруте. А столкнулся "Иоганн" с армадой хазляндского флота, направлявшейся в сторону острова Кундиг (Версед). Лёгкие части армады (катера и эсминцы) "Иоганн" (что, кстати, был в одиннадцать баллов) перевернул и их пришлось поднимать, на что потратили немало времени. Что касается крейсеров, линкоров и "Циприта", то их просто покачало. Матросы суперлинкора потом шутили, что "Иоганн" назвали в честь их капитана Дермана. Подлодки же успели скрыться под воду и тем только остались целы. Далее "Иоганн" проследовал на северо-запад и там... рассосался прямо над океаном, чего уж точно быть не может. Так и провалилась операция "Инжир". Корабли так и не дошли до острова Кундиг (Версед), который так и остался поделённым ровно посередине до конца войны. О провале "Инжира" Вахлбар узнал в Штейнбурге и только вздохнул. Он рисковал жизнью команды и своей ради провальной операции. Вот и не верьте после этого в Бога, что так организовал землетрясение и цунами для спасения W-17, но также и аккуратно вставил "Иоганна" в море и столкнул его с Армадой. В историю вошли провал "Инжира" и бессмысленный "Секретный поход 16-93"...

8 - 27.09.2003

Новосибирск

   Имеется в виду английская тонна равная 1016 килограмм. То есть эта цифра: 3048 метрических тонн.
   2438,4 тонн
   62,79 метра.
   9,75 метра.
   7,62 метра.
   12,72 миллиметра.
   18 миллиметров.
   305 миллиметров.
   27,8 километра в час.
   14,8 километра в час.
   2576 киловатт.
   1104 киловатт.
   Имеется в виду тот пакет, что в Первую и Вторую мировые войны подводники выпускали наружу, попав под сильную атаку. В пакет помещалось то, что обычно от подлодки всплывает на поверхность. Это помогало зачастую сыграть в ящик понарошку, но некоторые особо закоренелые охотники на подлодки знали эти фокусы и закидывали минами часто уже утонувшие подводные лодки.
  
   - 17 -
  
  
  
  

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Н.Любимка "Долг феникса. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) В.Чернованова "Попала, или Жена для тирана - 2"(Любовное фэнтези) А.Завадская "Рейд на Селену"(Киберпанк) М.Атаманов "Искажающие реальность-2"(ЛитРПГ) И.Головань "Десять тысяч стилей. Книга третья"(Уся (Wuxia)) Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"