Квант Макс: другие произведения.

Когда уйдут люди

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Когда уходят люди, остаётся нечистая сила...


Макс Квант

Когда уйдут люди

   Савва осмотрел пустой чердак. На чердаке стоял большой сундук, большой медный самовар, лежали разные книги и журналы, сложенные и связанные в неровные стопки, под потолком висел велосипед, без колёс и педалей, висела старая балалайка без двух струн, лежал разный хлам - всё это покрылось большим слоем пыли и паутины. Савва подошёл к самовару. Он провёл по его медному боку пальцем, на самоваре было очень много пыли. Савва дунул и поднялся столб пыли. Самовар заблестел в лучах заходящего солнца. Савва взял его за ручки и спустился с чердака.
   На кухне он нашёл щётку и немного песка, и тщательно промыл самовар. Налил воды. Открыл печку и положил несколько горящих углей в самовар.
   Савва посмотрел в окно - солнце заходило за реку. Он достал огарок свечи и зажёг его. На кухне стало светлей. Савва сидел и смотрел в окно. Было одиноко. Будто ты один на этом свете. В каком-то смысле так оно и было. Его покинули. Оставили. Почему?
  -- Ты один? - раздался чей-то голос. Савва вздрогнул и оглянулся. За его спиной стоял сосед, звали его Леонтий. Его рыжие волосы и борода были встрёпаны и торчали в разные стороны. Он был одет в серую от грязи рубаху и серые штаны с заплатками. На его шее висела связка баранок. У него была такая привычка приходить без предупреждения и приглашения и никогда не проходить через дверь. Леонтий мог прийти и стоять в сторонке и лишь, потом сообщить о своём присутствии. - Глупый вопрос.
  -- Второй месяц уже, - ответил Савва с вздохом. - Пора бы уже привыкнуть.
  -- Это ты точно подметил. А я смотрю, у тебя огонёк горит, дай, думаю, зайду на огонёк. Вот баранок испёк, - он показал баранки.
   Леонтий был непревзойдённым поваром. Чего он только не варил, жарил, пёк, заготавливал. Вот только за собой он никогда не следил.
  -- Что, грустно? - спросил он.
  -- Да уж не весело.
  -- А я так думаю, - Леонтий нашёл табуретку и уселся на неё. - А я так думаю. Люди приходят и уходят, а мы остаёмся. Ну и редька с ними. Пришли, ушли, а мы за ними следи.
  -- Но ведь они люди.
  -- Люди... Мы бы так не поступили. Мы никогда так не поступали и не поступим. Дом есть, значит и домовой должен быть. А раз дома нет, то и домовых нет. Пришли, ушли, а мы-то остаёмся. Сам же помнишь как триста лет назад, когда мы с тобой ещё лешими были. Резвились, как могли, а люди пришли, лес наш вырубили, сожгли. Под пашню, понимаешь, чтоб зерно для муки было. А нам куда? Нам без хозяина нельзя - порода такая. Вот и пошли мы с тобой в дома. Стали в домах жить. Только стали не лешими, а домовыми, вроде при домах. Перекфали... перекфалици... переклафилици...
  -- Переквалифицировались, - подсказал Савва.
  -- Точно. Перекфалифицировались. Стало быть, куда нам теперь? Нам же нельзя без хозяев. А где хозяева?
  -- В городе?
  -- А что такое этот "город"? Что это такое? Для чего он?
  -- Чтобы люди жили.
  -- Да разве это жизнь? Где они там живут?
  -- В больших каменных домах.
  -- Из камня? Из камня дом не построишь! Камни гладкие. Они скатываться будут.
  -- Но ведь и брёвна катаются, а их скрепляют.
  -- Может и скрепляют. Хотел бы я посмотреть на такие дома. Там холодно, небось. Как можно там жить? В большом доме. Там же скучно.
  -- В домах живёт несколько семей.
   Вода в самоваре вскипела. Савва достал чашки и разлил чай.
  -- С чем предпочитаешь? - спросил он.
  -- С баранками, - сказал Леонтий, пододвинулся к столу и положил на него связку баранок. - И зачем они только отсюда уехали. Хорошее место. Тут тебе и зверь, тут тебе и рыба, и пашни, и лес. Живёшь на острове. Корабли приходят со всякой всячиной, рыбаки приплывают, а захотел на берег, в этот... как его... город, взял лодку и доплыл. Вот это жизнь. Жизнь на речном острове.
  -- Сам же знаешь. Чего спрашиваешь? Тебе же ясно объяснили, что остров наш затонет.
  -- Он не затонет, а его затопят. Останется одна верхушка, одна Плешивая гора останется. А мы куда? Мы тю-тю, всё, нет нас и не будет. Плотину поставили, реку перекрыли. А зачем эта плотина?
  -- Для электричества. Чтоб лампочки горели.
  -- Для искричества. Ты хоть сам-то понимаешь, что говоришь? Ты эти лампочки видел? Трогал?
  -- Я читал про них. Я видел их на рисунках. Там такая тонкая бутылка с железной крышкой, а внутри ниточка. Так если включить электричество, эта ниточка загорится...
  -- И сгорит.
  -- Она не сгорит, она из вольфрама.
  -- Чего?
  -- Вольфрам - это металл такой, вроде железа. А когда она горит, то становится тепло и светло.
  -- Теплей и светлей, чем от печки?
  -- Да. Во много раз светлей.
  -- Ерунда. Такого быть не может. Лучше масла и сена ничего не горит.
  -- А вот одна такая лампочка может заменить десять, а то и сто свечей.
  -- Ты-то откуда это знаешь?
  -- Я читал в журналах и книгах.
  -- Читал... Чтец. Нашёл себе занятие. Приобщился к этим лепесткам.
  -- Ты ведь тоже нашёл себе занятие. Вот печёшь.
  -- Но это испокон веку. Люди всегда пекли и варили.
  -- И читали тоже.
   Леонтий попробовал чай. Чай был ещё горяч.
  -- Всё равно. Без электричества жили и жить будем. А плотину они всё равно зря поставили. Нас затопят. Нельзя так делать. Реки перекрывать.
  -- "Ты с вершины будешь прыгать и машины будешь двигать... Но ответила вода: ни за что и никогда"...
  -- Чего это ты?
  -- Да так, вспомнил.
  -- Дверь открылась, и на пороге появился банник Мокрид. Он был мокрый, с его седой бороды струйками стекала вода. Он был завёрнут в белое полотенце с красной вышивкой полотенце как древнегреческий философ. К его правой руке прилип берёзовый листик от веника.
  -- А я смотрю, огонёк горит. Солнце уже зашло. (Савва и Леонтий посмотрели в окно. Солнце действительно зашло.) А я всё людей ждал. Они ведь уже после захода не приходят - меня боятся. Это уже так, по привычке. Всё не могу привыкнуть.
  -- Чай пить будешь? - спросил Савва.
  -- Чай? А что? Можно.
   Мокрид нашёл табуретку и сел рядом с домовыми. Савва налил чаю баннику.
  -- О чём говорите? - спросил он, глядя, то на Савву, то на Леонтия.
  -- О людях, - сказал Леонтий, дуя на чай.
  -- А чего о них говорить?
  -- Вот ты нам и скажи.
  -- Они поступили очень плохо.
  -- Отчего же?
  -- Нельзя так делать, сначала звать, а потом выбрасывать.
  -- "Мы в ответе за тех, кого приручили", - грустно сказал Савва, разламывая баранку.
  -- Вот я и говорю, позвали, значит отвечайте.
  -- Но ведь они в нас не верят, - сказал Леонтий. - Только детки малые, да и то в малом возрасте.
  -- Люди, они вообщем-то неплохие. За водой следят, печь хорошо топят, меня уважают. Не плохие они. Иногда, даже очень хорошие.
  -- Ну, это ты так думаешь.
  -- Отчего же?
  -- Ты видел людей, когда те в бане, в чём мать родила. А я их видел, и в чём мать родила, и в чём не рожала. Люди разные. К тебе они приходят помыться, а у меня живут. Никто не знает людей лучше нас.
  -- А что касается меня, - сказал кто-то за окном.
  -- Заходи Фёдор, - крикнул ему Савва. Дверь открылась, и вошёл гуменник Фёдор. Он был в рубашке и штанах из мешковины, но очень искусно раскрашенных. В его чёрной длинной бороде запуталось несколько соломинок.
  -- Что касается меня, - повторил Фёдор, он нашёл стул и сел за стол. - Люди очень аккуратные и бережливые. Они очень хозяйственны. Всегда знают, когда надо заготавливать сено, какое сено нужно, как его нужно хранить. Они заботливы. Они заботятся о животных. Они их любят.
  -- Ага, а потом на мясо, - саркастически сказал Леонтий.
  -- Но для чего их выращивать тогда? Им дают хорошую жизнь, как и нам.
  -- А потом эту жизнь отбирают. Как и с нами... Ты видел только часть людей. Тех людей ласковых, нежных, хозяйственных. А тебя как-нибудь посылал пьяный вдребезги хозяин стыдно сказать куда? Тебя обливали горячими щами? Тебя морили голодом? Чего молчишь?!
  -- Ты конечно прав. Я ведь вижу только часть людей. Но вот с "нежными" я не согласен. Конечно они всякие, но чтоб так.
  -- Ой, как будто я не знаю, чем там у вас на гумне молодёжь по ночам занимается? Кого ты дуришь?
  -- Ты конечно прав. Но всё-таки не все люди такие.
  -- Вот. В том-то и дело, что не все. Люди-то все разные.
  -- Как и мы, - добавил Савва.
  -- Да, как и мы. Не наши же жители строят плотину, не они же её придумали. Её придумали другие, плохие люди.
  -- Ну не скажи. Не такие же они плохие. Они думали о других. Тех людях, что будут пользоваться лампочками.
  -- А о нас они подумали, о наших хозяевах? Нет.
  -- Но ведь их больше.
  -- В том-то и дело, что их больше. А тех, кого меньше надо выселить. Думаешь, им было так весело уезжать? Да они рыдали. Рыдали они!
  -- Что за шум, а драки нет? - раздался голос в дверях. Дверь отворилась и на пороге стоял леший Борислав. Он был весь покрыт листиками берёзы и осины. В руках у него был полный мешок, от мешка пахло смолой.
  -- Ещё один придёт на это собрание - будет.
  -- Не горячись, - сказал Савва. - Заходи Борислав.
  -- Бывшим коллегам привет. И тебе Мокрид тоже, - сказал Борислав и сел на стул. Он развернул мешок и вытащил из него несколько кедровых шишек. - От нашего стола к вашему, - и положил их на стол. - Угощайтесь... О чём вы так горячо спорите, что я аж из леса услышал?
  -- О людях, - вздохнул Савва.
  -- Какое будет мнение? - спросил Фёдор.
  -- Видите ли, у меня, как лешего, кругозор ограничен...
  -- Ну вот, один сам до этой мысли дошёл, - обрадовался Леонтий.
  -- Да я немного слышал ваш разговор.
  -- Теперь ясно.
  -- Так, вот. Кругозор у меня ограниченный. Я видел-то охотников, грибарей да туристов. Все они разные. Бывают охотники плохие. Убили лося и всё тут, а бывают и хорошие.
  -- То есть как это?
  -- Не убивают, так ходят просто. Увидят птичку, да и подивятся ей.
  -- Это не охотники, - улыбаясь сказал Савва, - это писатели.
  -- И что же они пишут? - спросил Леонтий.
  -- Да так, ничего. Рассказы всякие. Про природу, про Родину и всё такое.
  -- Так я и говорю, - продолжал Борислав. - Бывают хорошие грибари, а бывают плохие. Бывают плохие лесорубы. Просто срубят дерево, а некоторые сажают новые. Вот только туристов хороших встречается меньше. Набросают, накидают, намусорят. Грязь одна. Шум, гам. "Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались..." - пропел Борислав хриплым голосом. - Пожар тебе сделают, потом туши его. А сами-то ничего нового не сделают... Люди разные. Бывают плохие, бывают хорошие. Но они могут всё исправить. Посадить новое дерево, посадить новые кусты, пригреть птичку со сломанным крылом.
  -- Только их мало, - сказал Мокрид.
  -- К сожалению их мало. И с каждым днём всё меньше и меньше.
  -- К вам можно? - на пороге стоял водяной Лейтий и кикимора Родя. Лейтий был полным водяным с густой длинной бородой и мокрыми боками. Родя была вся в тине и разной болотной траве. Её волосы были спутаны настолько, что заплести их в косы было уже невозможно.
  -- Проходите, раз уж пришли, - сказал Савва. Осмотрел кухню. Стульев не было. Савва быстро сбегал за стульями в спальню.
  -- А я иду, слышу кто-то шумит. Людей вроде нет, а тут вы. Родю вот по пути встретил.
  -- Что скажешь? - спросил Савва.
  -- Ну, во-первых, к Мокриду, зря ты так сделал. Я же тебе говорил. А ты: пойду к людям, пойду в банники. Всё, доигрался.
  -- Ну... - обиделся Мокрид.
  -- А чего? Я ведь был прав! А ты меня не послушал. Вот, доплыл.
  -- Ну ладно, будущий коллега, я так понимаю, - сказал Борислав, - не трогай его. Что было, то было. Сейчас он снова будет водяным, как и ты.
  -- Нужен мне такой сосед. Больно нужен мне такой сосед. Таких соседей у меня знаешь сколько...
  -- А во-вторых? - спросил Савва.
  -- А про что вы?
  -- Мы о людях.
  -- Ах, да. Люди - твари. Я не побоюсь этого слова. Прости, конечно, Родя.
  -- Ничего, я привыкла, - тонким голосом сказала Родя.
  -- Люди всё загрязняют. Скидывают в реку что попало. Я каждый день бороду очищаю от этой грязи. А потом на своих жужжащих лодках летают, воду мутят. Ж-ж-ж, туда, ж-ж-ж, сюда. Ничего в них хорошего нет. И так мне дел, а теперь и от этой плотины дела. Всё, что было на земле, будет теперь у меня. Всё. И дома ваши, и сено, и дрова и лес. Всё. Думаешь приятно плавать в такой грязи? Неприятно. Ну, ничего перекфалифицируетесь - узнаете.
  -- Переквалифицируетесь, - поправил его Савва.
  -- Всё равно. Людей хороших не бывает. Только плохие... Они ведь такие...
  -- А ты что скажешь, Родя? - перебил его Савва.
  -- А что я скажу, - сказала Родя. - Я видела-то запасников да охотников. А что они? Они привыкли всё портить. Всё. Приходят, жгут костры, приходят ломают деревья. А вот как только они не выражаются, слушать тошно.
  -- Это точно, - грустно сказал Борислав.
  -- Эй, ты куда, - сказал Савва куда-то в стену. Все посмотрели на стену. На стене, на высоте около полутора метров было белое молочное пятно. - Раз уж пришёл... то есть пришло... заходи конечно.
   Пятно начало увеличиватся. И вскоре из стены бесшумно вышло белое привидение.
  -- Проходи, - продолжал Савва. Привидение прошло к столу. Савва сбегал за стулом. - Садись, - привидение село. - Баранки будешь? - привидение кивнуло. - А орехи? - привидение помотало головой. - Отчего так? - привидение показало на рот. - А... зубов нет? - Лионтий налил чаю привидению. - Ну. Присоеденишься к беседе?
  -- О чём? - еле слышно спросило приведение стеснительным голосом.
  -- Не надо. Будто я тебя не видел. Минуты три стояло у стены, всё слышало. Привычка у вас такая, - Савва посмотрел на Леонтия. Леонтий сделал недоумённый вид.
  -- О людях?..
  -- О них самых, - сказал Борислав.
  -- Люди хорошие...
  -- Вот те на, - воскликнул Леонтий.
  -- Я сам был таким. А теперь... - сказал он грустным голосом. - Теперь их хорошо пугать, - сказал он уже весёлым голосом. - Знаете, как они кричат...
  -- Ещё один перекфалифицировавшийся, - сказал Лейтей. - Предатель. Хоть и людей, но всё равно предатель.
  -- Ничего не предатель! Я умер, а мне положено пугать людей! Я обязан.
  -- Ноблес оближ, - добавил Савва.
  -- Да! Ничего я не предатель.
  -- А плотина?
  -- Что?.. Плотина? Это конечно плохо. Мы там, на кладбище, не знаем, что делать. Затопит нас всех, что делать будем. Могильные камни уже собрали, вот теперь и шляемся по острову. Не знаем, что делать.
  -- Перекфалифицируетесь в русалок, - сказал недовольно Лейтей. - Ещё одни соседи. Вас мне ещё только не хватало.
  -- Да, - сказал задумчиво Савва. - Теперь вот камни с кладбища убрали, а завтра дома сожгут.
  -- Что? - воскликнул Леонтий.
  -- Да. Сожгут дома, - с грустью сказал Савва. - Когда затапливают деревни, так и делают. Хотя может быть.
  -- Дела. Сначала без домов останемся, а потом нас затопят? Люди. Что хотят, то и творят!
  -- Да.
  -- А бани? - испуганно спросил Мокрид.
  -- Что "бани"?
  -- Тоже сожгут?
  -- Да.
  -- Это как же? И я стану бездомным.
  -- И я? - спросил Фёдор.
  -- И ты, - грустно ответил Савва.
  -- Что хотят то и творят, - повторил Леонтий.
   Луна поднялась высоко в ясном небе. В лесу затихли птицы и звери. Стояла тишина. И лишь только плеск набегающей на остров реки нарушал её.

28.11-2.12.2000

Новосибирск

1

  
  


 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Н.Любимка "Долг феникса. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) В.Чернованова "Попала, или Жена для тирана - 2"(Любовное фэнтези) А.Завадская "Рейд на Селену"(Киберпанк) М.Атаманов "Искажающие реальность-2"(ЛитРПГ) И.Головань "Десять тысяч стилей. Книга третья"(Уся (Wuxia)) Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"