Лавилов Денис Васильевич: другие произведения.

Колокольня

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-20
Peклaмa
 Ваша оценка:

  В дверь постучали.
  Яков отложил перо и, опираясь о гладкую крышку стола стоявшего посреди комнаты, встал.
  За дверью мялась миловидная розовощекая девушка лет двадцати, держащая в руках плетеную корзинку, покрытую черным бархатом.
  - Что вам угодно? - устало спросил старый монах.
  - Не желаете ли приобрести превосходную капусту, заботливо выращенную моей матушкой в земле сырой, дабы прокормить пятерых братьев моих? Отдам все за три динария, - выпалила девушка на одном дыхании и мило улыбнулась.
  - Не желаю. Лучше накорми ею своих братьев.
  - Одной капустой сыт не будешь, монах. Маменька очень просила, что бы я постаралась и продала все до последнего качана. Купи, а? - продолжая улыбаться, девушка умоляюще посмотрела на Якова.
  - Иди с Богом дочь моя и осветится твой путь.
  Монах осенил торговку крестным знаменьем про себя желая ей сдохнуть под ближайшим забором и попытался закрыть дверь. Девушка, просунув ногу в проем, оттолкнула старика с прохода, и ворвалось в комнату.
  - Что тебе надо?!
  - Ты уже задавал этот вопрос, и я тебе на него ответила. Помнишь? - тихо, чуть ли ни шепотом сказала она, положив корзину на стол.
  - Яков, кто там? Если доносчики, гони их в шею. Завтра мы уезжаем в Зигельхайн. - Из спальни в одной нижней рубашке вышел лысеющий, с отвисшими щеками старик. - Что здесь происходит?
  - Да вот, сумасшедшая какая-то вломилась. Требует, чтоб мы у нее купили капусту за три динария. Зачем нам эта капуста?
  Девушка криво улыбнулась, откинула черный бархат с корзинки и, засунув в нее руку по локоть, смотря в потолок, стала усердно что-то нащупывать. Когда нашла то, что искала, ее лицо преобразилось, засияло и с видимой радостью в глазах, положила на стол большой нож с резной деревянной ручкой.
  - Как я понимаю, сам приор Генрих присоединился к нашей милой беседе? - слащаво проворковала торговка, глядя в глаза пошедшего красными пятнами старика. - Нет-нет, не утруждайте себя ответом, я и так про вас все знаю. Кстати цена на капусту неожиданно поднялась. Инфляция знаете ли. И нет от нее спасения, всех сметет, всех погубит, никого не пощадит... А вы говорите: дьявол, ведьмы, колдуны.
  - Яков, да что ты слушаешь эту полоумную! Вышвырни ее вон!
  - Стоять! - сказала, как гвоздями прибила, торговка. Снова засунув руку в корзину, она почти мгновенно вытащила, держа за мокрые волосы, отрубленную голову.
  - Это же... па... па... - залепетал Яков.
  Девушка положила голову лицом вверх, взяла нож, примерилась, приложила лезвие точь-в-точь на середину лба; навалилась всем весом и разрезала ее как спелый гранат на две половинки.
  - Папа Иннокентий восьмой, - договорил за друга стремительно бледнеющий Генрих.
  - Где папа? Вы о чем сейчас? - удивленно спросила девушка. Взяла одну половинку, положила перед собой, принялась шинковать то, что когда-то было Иннокентием. Нарезав тонкие ломтики, она сгребла их в кучку и осмотрелась.
  - А где у вас горшочки, кастрюльки? Хоть что-нибудь в чем это можно приготовить?
  - На кухне, - не задумываясь, ответил Яков.
  - Ведьма! Да как ты...
  - Начнем с того, что я не ведьма. Эти дурехи даже марок толком навести не могут. А ты говоришь! Эх, была б моя воля...
  - На все воля Божья! - перебил Яков.
  Девушка, задрав голову к потолку, звонко рассмеялась.
  - Ох, и рассмешил. Вы присаживайтесь, в ногах правды-то нет.
  Яков и Генрих, где стояли там и сели.
  - О чем это я? Ах да... О кастрюльках. Я кстати одну с собой принесла, - сказала она и вытащила посудину из корзинки. - На всякий случай.
  Деловито покидала в нее нашинкованное, помешала все пальчиком.
  - Чего-то не хватает...
  С минуту пошарившись в своей корзинке достала льняной мешочек с пряностями и, зачерпнув жменечку, посыпала на сочившиеся кровью ломтики, попробовала на вкус.
  - Теперь хорошо. Еще пару особых травок и кушанье будет - просто пальчики оближете! - торговка отодвинула от себя корзинку и поставила на ее место кастрюлю. - И когда вы вернетесь из путешествия, я вас накормлю до отвала.
  - Да что ты несешь! - взревел Генрих. - Какое к черту путешествие?! Какое кушанье?!
  - Тс-с-с, - девушка приложила указательный палец к губам. - Завтра вы никуда не едете. У вас будет другая задача, намного важнее прежней. Я бы сказала задача из задач.
  
  
  Яков стоял посреди проселочной дороги. Переминаясь с ноги на ногу, он с отвращением смотрел, как его шоссы утопают в грязи - шелковые чулки насквозь промокли, и теперь пальцы сводило судорогой от холода.
  Вокруг ни души. Бескрайние поля терялись в дымке утреннего тумана.
  Где-то над головой прокричал ворон; монах перекрестился.
  - Что здесь происходит?
  Ему никто не ответил. Тишина давила на мозг и словно прессовочная машина превращала его в податливую всем ветрам безвольную песчинку.
  Яков осмотрелся и резонно решил, что стояние на месте ни к чему хорошему не приведет и надо что-то делать для своего спасения. То, что его нужно спасать он уже не сомневался.
  Не долго думая монах пошел вниз по склону - все легче, чем по такой грязи взбираться наверх. Как ни крути, а на обоих концах есть какое-нибудь поселение, и раз узнать какое из них ближе не представляется возможным можно выбирать любое направление.
  Поскальзываясь и падая, он думал только об одном: как он здесь очутился? Эта мысль склизким червем буравила и доводила до изнеможения его мозг. Вот он у себя дома, а вот бац - и уже у черта на куличках. Пришла эта ведьма и что-то с ними сделала, они уснули, его привезли и бросили здесь на съедение волкам. Тогда где Генрих? Не подействовало колдовство, он сопротивлялся и его убили? А тело? Съели! У них мясо верующего за деликатес сойдет... Нет, точно съели, а ему повезло.
  - На все воля Божья. - Монах вновь перекрестился, сцепил руки ладонями и, согревая их дыханием, перешел на быстрый шаг.
  Сзади послышался скрип колес и пофыркивание лошади. Яков обернулся. Прихрамывая, старая кобыла тащила телегу с сеном. Со свистом, возница то и дело хлестал клячу кнутом, в ответ та еще ниже опускала голову и с тупым упорством медленно, но верно шла дальше.
  - Прррр... Стоять! - Мужик натянул вожжи. - До города? Садись, подвезу.
  - Мне тебя сам Бог послал. Думал посреди дороги помру, воронью на съедение.
  Монах с несвойственной ему прытью подскочил к телеге, запорхнул на копну душистого сена, сдернул с себя мокрые шоссы и принялся растирать одеревеневшие конечности.
  - Как ты здесь оказался? Да еще в таком виде, - повернув голову в пол оборота, поинтересовался мужик. Монах промолчал. А возница и не настаивал, хмыкнул, он что-то пробурчал и отвернулся.
  Ехали долго. Яков потерял счет времени и ему порядком надоело трястись по разбитой дороге. От мужика и его лошади воняло - что окончательно омрачало и без того отвратительную поездку. Ему и так приходилось не сладко: босой, замерший, голодный он как какой-то простолюдин восседал на сене в разваливающейся и жалобно скрипящей, при попадании в выбоины, телеге. Но ничего, ему б только добраться до города.
  
  
  Массивные, запертые городские ворота показались вдали, когда почти совсем стемнело.
  - Вот и приехали. Держи, пригодится! - мужик бросил Якову холщевый мешок.
  - Что это?
  - Кое-что, что тебе понадобится. Вино, хлеб, кусок мяса... И все, пожалуй! - мужик слащаво улыбнулся. У монаха засосало под ложечкой и нервно задергалась нижняя губа. Яков узнал эту улыбку. Не мог не узнать!
  - Эй, стража! Открывай ворота, хозяин вернулся!
  Они въехали в город, позади с грохотом закрылись тяжелые створки. Монах, прижав к себе провизию, вжался в сено и если б его пальцы послушались и отпустили этот проклятый мешок он бы ни преминул возможностью помочь себе руками чтобы зарыться поглубже, но они его не слушались. А как чужые мертвой хваткой вцепились в материю, будто бы она могла спасти от выедающих душу бесовских глаз.
  Возница оторвал взгляд от Якова, слез с седел и, выкрикнув пару коротких приказов страже, подошел к телеге.
  - Вылезай.
  Монах, жалобно поскуливая, сполз на землю; мужик сел рядом на корточки.
  - Теперь слушай, Яков. Слушай внимательно, не упуская ни одной детали, ибо оттого, что я тебе сейчас скажу, и какое решение ты примешь исходя из услышанного, зависит твоя дальнейшая судьба, - возница провел рукой по щеке монаха, размазывая слезы. - Понял?
  Яков часто закивал.
  - Видишь, во-он там белая башня колокольни возвышается над городом. Колокола уже давно не звонят... Просто их там нет. Я хочу, чтобы ты стал колоколом и зазвонил на весь город.
  - Я? Но как...
  - Конечно же, не в прямом смысле. Это была метафора. Тебе просто нужно добраться до башни, забраться наверх и прочитать молитву во спасение. И все.
  - И все?
  - Да. Ты спасешь души бедных горожан, они обретут свободу и все будут счастливы. Но есть одно но... - мужик почесал подбородок и усмехнулся. - Как только ты закончишь молитву, твоя душа будет в моей власти. Бартер так сказать. И, по-моему, взаимовыгодный. Ты получаешь славу на все времена, кучу привилегий от меня и, что тоже немаловажно, осознание того, что ты единолично спас тысячи душ. Не каждый святой на такое способен, а ты в один раз! Сейчас пойдешь прямо и никуда не сворачивай. К утру дойдешь. - Возница рукой махнул в сторону широкой мощенной булыжниками улицы по обе стороны которой, опираясь друг на дружку, стояли скособоченные покрытые сажей одноэтажные домики.
  Монах, загребая землю, по-пластунски пополз прочь, потом встал на четвереньки и, волоча за собой мешок, пробежал так до первого дома.
  - И еще, Яков!
  Монах обернулся на голос.
  - За колокольней есть дорога, которая ведет к южным воротам. Они открыты...
  Яков выпрямился во весь рост и побежал к башне. За первым же поворотом он чуть не налетел на тонущих в собственном оре людей.
  Гогочущие мужики встали вкруг, а неподалеку от них собрались женщины и во весь голос спорили, кто пойдет следующей. Одна старуха, по-видимому, ни в какую не желала пропускать вперед молодуху и чуть ли не кидалась на соперницу.
  Тут из круга вышли три девицы и, похохатывая, пошли прочь. Женщины угомонились, посовещались и вскоре, от них отделилась троица. Старуха вновь заголосила, сыпля проклятьями, только теперь ее соперница была чуть старше прежней и у спорщицы ощутимо повысились шансы.
  Рискуя здоровьем, Яков растолкал людей локтями и довольный собой встал в первых рядах.
  Женщины, задрав юбки и раздвинув ноги, легли на спину по центру; первой застонала та самая молодуха, что спорила со старухой. Схватив соседку за волосы и впустив в себя бесплотного инкуба, вьющегося над ней еле видимым дымком, она задвигала бедрами вверх и вниз... Вскоре стоны троицы разносились над всей площадью.
  Монах, подавив зудящее желание перекрестится, выбрался из толпы. Ужасно хотелось пить. Достал бутылку, откупорил, сделал пару больших глотков. Округлое вино с живой кислотностью, со вкусом похожим на засахаренный перезрелый персик, проложив себе путь в желудок, тягуче-медленно расползлось по всему организму. И если бы не пустынные, навивающие тоску улицы с их хозяином, Яков непременно бы заметил, что эта бутылка из погребов безвременно почившего отца.
  Решив передохнуть, он уселся возле какого-то строения, напоминающего дряхлого, измученного жизнью старика. Разложил нехитрые припасы на мешок и начал вечернюю трапезу.
  Увлеченный он не заметил, как на улице появился человек в черном балахоне с капюшоном скрывающем его лицо. В правой руке он держал корзину, точь-в-точь как у той торговки. Он подошел к дому напротив, постучал и, оставив ее у двери, скрылся в тени подворотни.
  Дверь никто не открыл.
  Яков уже собрался встать и пойти посмотреть, что там внутри. Может еда? Ему бы она как раз пригодилась, а то кроме корки хлеба и вина на пару глотков у него ничего не осталось. Но не успел он подняться, как из-за угла выскочил волк, в половину человеческого роста и целенаправленно, вздыбив шерсть на холке и прижав морду почти к самой земле двинулся к оставленной корзине. Подбежав к ней, он сунул нос внутрь.
  В этот момент открылась дверь, на пороге стояла с половником в руке старуха с всклоченными, седыми волосами.
  - Ах ты, сучий сын! - с этими словами ведьма завинтила ногой волку в челюсть. Клацнуло. Серый перевернулся, вскочил на ноги и, рыкнув, побежал дальше по улице.
  - И передай своим, что время жертвы еще не пришло! Тупое создание.
  Ведьма засунула руку в корзину и, вытащив за ногу орущего младенца, закрыла дверь.
  Монах воровато перекрестился. И убедившись, что рядом никого нет, покидал оставшееся объедки в мешок, крадучись, короткими перебежками продолжил путь.
  Из-за развалин дома, в тени которого прятался Яков, вышли пятеро парней, одетых в какие-то невообразимые лохмотья. Из-под грязных, с засохшими корками гноя и крови тряпок на него смотрели болезненно красные глаза.
  Запах гниющего мяса доносился до Монаха даже на таком расстоянии.
  - Что у тебя в мешке? - спросил самый рослый из них. Яков повернулся, чтобы дать деру, но сзади стояла такая же пятерка вонючих молодчиков.
  - Мне повторить свой вопрос?
  - Не надо! Забирайте все, только оставьте мне жизнь! Мне ничего не жалко! - Яков бросил мешок к ногам предводителя, бутылка с треском разбилась. Молодчик недовольно скривился:
  - Нехорошо.
  - Вот... Вот у меня есть... - монах лихорадочно стал стаскивать с пальца золотой перстень и когда наконец у него это получилось, бросил его на мешок. Предводитель наклонился, поднял и поднес кольцо к глазам, покивав своим мыслям и подмигнув подельникам, убрал его в карман.
  Пятерка направилась в переулок; на прощание главный махнул рукой.
  В голове Якова вспыхнуло, в глазах что-то замелькало и потухло.
  Очнулся он от ноющей боли в затылке и, почему-то, в правом боку.
  - Пинали, гады! - монах от жалости к самому себе зарыдал в голос, поднялся и, развозюкивая сопли по всему лицу, медленно, ели передвигая ногами, пошел вдоль домов, а потом, убыстряя и убыстряя шаг, побежал, не видя перед собой дороги.
  Сколько прошло времени с тех пор, как очнулся, Яков не помнил. Когда уставал, присаживался в каком-нибудь темном уголке передохнуть, вставал и снова шел вперед. В голове пульсировало только одно слово: колокольня, колокольня...
  Белая стена колокольни показалась вдали только к утру. Яков словно обезумев, заорал от счастья и в припрыжку, размахивая руками, помчался к ней.
  Добежав до здания, он раскинул руки, будто пытался обнять, прижался щекой к холодному камню, поцеловал его, погладил и громко рассмеялся.
  - Будьте вы прокляты!
  Обогнул колокольню и встал у начала дороги к южным воротам.
  - Пол пути пройдено.
  
  
  - И когда он очнется? - спросил Яков.
  - Он уже в сознании. Вставай Генрих. Все свои, тебе нечего бояться, - торговка зашлась заливистым смехом. Генрих встал с пола, поправил рубашку и сел за стол.
  - Что это было? Сон?
  - Не совсем, - девушка руками наложила с кастрюли, что-то напоминающее салат и пододвинула приору. - Наслаждайся. Яков уже вторую тарелку доедает.
  Монах, не поднимая глаз и продолжая запихивать руками в рот невообразимо вкусное кушанье, в подтверждение что-то гукнул.
  - Вам, наверное, интересно для чего все это? - торговка выдержала паузу. - Испытание! Просто, не правда ли? И я могу вас поздравить вы его не прошли. Но не отчаивайтесь, у вас будет еще две попытки! Правда, вы ничего не запомните из своих прошлых прогулок. Если только подсознательно, но это уже мелочи. И вдруг вам повезет, и вы кардинально изменившись, пройдете проверку. В чем я, честно признаюсь, очень сильно сомневаюсь.
  - А что будет если мы...
  - О-о-о, это будет замечательно! Вы будете знамениты! Вас будут помнить и через пятьсот лет и через тысячелетие! Под моим чутким руководством мы с вами такую книжку напишем! Ахнете. Она станет бестселлером на все времена. А назовем мы ее... назовем ее "Молот ведьм"! Я про такие пытки расскажу, столько нового открою, - торговка закатила глаза и, будто пробуя что-то на вкус, причмокнула. - Озарится вся Европа кострами святой инквизиции, и польются реки крови... Будет весело. Обещаю!
  
  Postscriptum:
  * "Молот ведьм" - настольная книга инквизиторов, написанная монахом-доминиканцем Яковом Шпренгером и приором Генрихом Инсисторисом в 1487 году. Ссылаясь, на сей великий труд, было замучено и убито более 200 000 человек, что для средневековой Европы немыслимое число.
  Иван Ефремов про нее говорил: "Слишком велика моя ненависть к этому позору человечества... Мне кажется, что я сам становлюсь участником злодеяний и несу за них ответ. Так вот, книга, лежащая перед нами, - это чудовище, замучившее несметное число людей, главным образом женщин. Мне противно трогать ее страницы, с них, кажется, и сейчас капает кровь".
  * папа Иннокентий VIII в историю вошел как автор чудовищной буллы от 5 декабря 1484 г. - буллы о ведьмах, известной под названием "С величайшим рвением".
  
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com А.Тополян "Механист 2. Темный континент"(Боевик) А.Завадская "Архи-Vr"(Киберпанк) LitaWolf "Враг мой. Академия Блонвур 2"(Любовное фэнтези) Т.Мух "Падальщик 3. Разумный Химерит"(Боевая фантастика) В.Бец "Забирая жизни"(Постапокалипсис) Л.Лэй "Пустая Земля"(Научная фантастика) К.Юраш "Процент человечности"(Антиутопия) С.Панченко "Warm. Генезис"(Постапокалипсис) И.Иванова "Большие ожидания"(Научная фантастика) М.Юрий "Небесный Трон 4"(Уся (Wuxia))
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Институт фавориток" Д.Смекалин "Счастливчик" И.Шевченко "Остров невиновных" С.Бакшеев "Отчаянный шаг"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"