Лавров Вячеслав Александрович: другие произведения.

Нечисть.

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
 Ваша оценка:

   Нечисть.
  
   Лесовик-леший - дух и хранитель леса в славянской
   мифологии, который живёт в лесной чащобе.
   Мифологическая энциклопедия.
  
   После обеда я, отставив все остальные дела, отправился на озеро. Установив удочки на рогатины, развалился в пластиковом кресле и, щурясь от ласкового июньского солнышка, оглядел берег.
   Слева чуть вперёд выдавался небольшой мыс, c чахлыми болотными соснами, а справа метров через сорок озеро кончалось, и начинался топкий берег болота, поросший камышом и группками деревьев. Место было настолько уединённым, что иногда во время рыбалки появлялись сомнения в существовании остального человечества.
   Раздавшийся со стороны мысочка треск веток заставил меня обернуться, и я заметил неясную фигуру, продирающуюся сквозь кусты.
   Последнее время деревню посещали разные официальные и не очень лица, которым не нравилась моя затея организовать в этих местах заповедник. Идея заповедника получила неожиданно мощную поддержку от разных общественных организаций. В наш комитет входили: я - пенсионер, временно проживающий в Веретье, Дмитрий Колесов - местный житель, охотник и рыболов, знающий окрестности вдоль и поперёк и краевед - учитель из соседнего городка.
   Поэтому, когда человек выбрался на свободное пространство, я вздохнул с облегчением - судя по одежде, это был кто-то из деревенских.
   Внимание отвлёк поплавок на правой удочке, начавший мелко подрагивать. Рука потянулась к удилищу, но поклёвка прекратилась также неожиданно, как и началась.
   - Мелочь, - услышал я за спиной и, обернувшись, увидел мужичка, удобно лежащего на берегу и задумчиво жующего травинку.
   Мужичок с Ноготок этот был не из нашей деревни, но лицо его было знакомым: прошлым летом встречались у Митьки.
   - Поймал что-нибудь? - поинтересовался он, не выпуская травинку изо рта.
   - Хрен тут чего поймаешь, когда мимо всё время шастают, - грубо ответил я, разозлённый неудачей и нахальством собеседника.
   - Ну, это дело поправимое, - незнакомец встал, сплюнул и уставился на середину озера, бормоча при этом себе под нос.
   - Ты как хочешь: одну большую или несколько средних? - спросил он, не поворачивая головы.
   - Конечно, большую, - этот цирк начинал забавлять меня.
   Мужичок согласно кивнул, наклонился к воде и вдруг резким кошачьим движением хлопнул по воде. Когда ладонь приоткрылась, я увидел, что там трепещет маленькая - сантиметров пяти - плотвичка. Левой рукой он зачерпнул воды и с хлюпаньем вобрал в рот. Потом спрыснул этой водой рыбёшку и протянул мне:
   - Лови!
   Завороженный представлением, я покорно нанизал малька на крючок и закинул удочку.
   Клюнуло почти сразу и намертво: поплавок ушёл под воду сантиметров на двадцать. Не ожидая такого поворота событий, чуть не выронил удилище. На другом конце лески почувствовал сильное тело рыбины, отчаянно рвущейся в спасительные камыши. Нет смысла пересказывать весь поединок (сотни похожих историй можно услышать у рыбацких костров) отмечу только, что ожидая увидеть чудовище размером с небольшую подводную лодку, я был слегка разочарован, вытащив метровую щуку. Но разочарование очень быстро улетучилось, и вскоре уже был готов из прута кукан, чтобы всем в деревне была хорошо видна моя добыча.
   За этими заботами совсем забыл про нового приятеля, который своими странными фокусами вдохновил меня на этот рыбацкий подвиг.
   - Хлебни, - напомнил он о себе, протягивая бутылку с мутноватым самогоном, - такую удачу отметить надо.
   Я вытащил зубами пластмассовую пробку и сделал небольшой глоток. Кто сказал, что крепость алкоголя не бывает выше ста градусов?! Пил чистый спирт и знаю, что мне это по силам. После глотка этого напитка я не мог вдохнуть воздух минуты две, и лишь когда огненная лава ушла вглубь, дыхание вернулось, а радужные пятна перед глазами стали потихоньку бледнеть.
   - Чттто этто? - с хриплым присвистом спросил я.
   - Сеструха - мастерица на каких-то поганках настаивает, - сказал он, забирая у меня бутылку и делая два больших глотка.
   - Хорроша зарраза! - мужичок занюхал самогон рукавом и снова протянул бутылку мне.
   Я ещё не пришёл в себя, поэтому не смог сказать всё, что думаю о его погановке, а только отрицательно качнул головой.
   - Как хочешь, - он хлебнул ещё раз и, заткнув бутылку пробкой, спрятал её где-то внутри телогрейки.
   - Так, ты чего пришёл? - спустился я на грешную землю.
   - Дык хотел спросить, чего задумал? Уж не хотишь ли опять болото осушать? Да вижу теперь - не тот ты человек.
   - А с чего ты взял, что я тут главный? Тебе к Митьке надо.
   - Был у него. Он-то мне и разъяснил, что к тебе. Токо, если б я тебя упреж увидел, то и вопросов бы не было, - тут мужик протянул мне руку. - Прохор я, меня тут каждая собака знает.
   - Саша, - моя ладонь утонула в его огромной, несоразмерной росту и телосложению лапище.
   - Почему это ты во мне уверен? - спросил я этого странного мужика, говорящего как бы на двух языках: нормальном русском и сленге "а ля деревня".
   - А ты для леса стараешься, значит, навредить нам не можешь.
   - Пойдём в дом поговорим.
   - Это можно, Катька хорошо готовит, - он повернулся и, не дожидаясь меня, направился к сходням.
   - Ой, Проша, привет! - моя двоюродная сестра Катя, у которой я жил, вдруг засуетилась как при посещении высокого начальства. - Сто лет тебя не видела.
   Личность всем известного Прохора, про которого до сих пор я не слышал и полслова, помноженная на его непонятные речи и необъяснимые фокусы, всерьёз заинтриговала меня. Но даже при этих обстоятельствах я не забыл измерить свою добычу, в которой, к моему разочарованию, было всего восемьдесят два сантиметра.
   - Ой, какое страшилище отхватил, - Катя только сейчас заметила щуку. - Я уж думала, что таких в озере и не осталось.
   - Куда они денутся? Есть и побольше, тока негодные - жёсткие очень, - напомнил о себе Прохор.
   Он снял телогрейку, повесил её на крючок за дверью и уверенно направился к рукомойнику. Сполоснув руки, он влажными ладонями пригладил волосы и сел за стол. Катя присела с нами и, не дожидаясь кавалеров, налила всем привезённой мной шведской водки. После первой стопки я посмотрел на Прохора - как ему этот заграничный продукт.
   - Баловство, - сказал он, выпив водку как воду, и даже не закусив, встал, достал из телогрейки свой самогон и поставил на стол.
   - Не могу пить теперешнюю казёнку. Или химия разведённая, или как эта - ни вкуса, ни запаха, - он попытался налить мне своего убийственного пойла, но я прикрыл стопку рукой.
   Катя, похоже, знакомая с погановкой, тоже предпочла "Абсолют", несмотря на выявленные в нём гостем недостатки.
   - Ну, будем здоровы, - Прохор опрокинул самогон в рот и, дождавшись, когда и мы справились с этой задачей, налёг на закуски.
   Катя упорхнула на кухню проследить за чем-то скворчащем на плите. С появлением Прохора, она забыла про свои семьдесят и обрела прямо-таки девичью лёгкость, что зародило во мне подозрение, что тут не всё так просто.
   - Давай, рассказывай, - тут было не до церемоний, любопытство распирало меня.
   - А чо рассказывать? - Прохор налил нам из разных бутылок и, что-то пробормотав, махнул стопешник.
   - Как это тебе со щукой удалось? Да и вообще, что ты за чудо такое? - я немного сорвался, но уж очень злило его непробиваемое спокойствие.
   - Дай поесть, - тормознул он меня. - Разговоры потом, сначала подзаправимся.
   Заправлялся он ещё с полчаса, обстоятельно сметая всё, что приносила Катя. Потом откинулся на спинку венского стула и глубоко вздохнул, как после тяжёлой, но необходимой работы.
   Я ожидал, что сейчас он достанет кисет и свернёт вонючую самокрутку.
   - Не, этим не балуюсь, - ответил Прохор моим мыслям.
   Мы вышли во двор и уселись на нагретой солнцем завалинке. Редкая тень от сиреневого куста уже доползла сюда и прикрыла нас от солнца своей ажурной шалью.
   - Я чего пришёл, - начал он. - Начальство в деревне появилось, а это не к добру. Тут уже затевали мелиорацию, но в тот раз пронесло - отбились.
   - Как ты узнал, что меня бояться не надо?
   - Так, Митька сказал.
   Такой простой ответ слегка обескуражил меня, ожидавшего чего-то более таинственного и мистического.
   - Да и печать я твою посмотрел, - добавил Прохор. - Хорошая печать.
   - Какая ещё печать? - я даже привстал от удивления.
   - На каждом человеке есть печать. Мне тут один учёный парень, что сказки собирал, говорил, её аурой у вас называют. А у нас печать. Как печать цвет меняет, так и человек меняется, а как отвалится печать, так из тебя душа и вылетит. Сеструха моя, Пелка исправлять её может: руками поводит - глядишь и опять цвет хороший, - тут Прохор замолчал, и появилась возможность вклиниться с вопросом.
   - Откуда вы тут появились?
   - Не знаю, про это даже дед не помнит, а он у нас самый старый.
   - А сколько лет деду? - осторожно спросил я.
   - Да кто ж его знает? - что-то прикинув в уме, сказал Прохор. - Слышал только, что тевтонов он мороком в болота заводил уже не мальчиком, очень любит он про эту потеху рассказывать.
   Тевтоны, морок ... - в моей голове тренькнул звоночек. У моего собеседника, похоже, от самогона, настоянного на поганках, капитально поехала крыша.
   Эти мои мысли, как видно, отразились на лице и не остались незамеченными.
   - Засумлевался, - рассмеялся Прохор. - А представь: если б ты кому лет сто назад про телевизор или компьютер рассказал?
   В его словах был резон, да и ясные серые глаза никак не походили на глаза сумасшедшего.
   - Так кто вы такие? - задал я прямой вопрос.
   - Если по старому - нечисть, а один парень учёный мне говорил - мутанты.
   - С чего у вас эти мутации пошли?
   - Да, наверно, с болота. Недаром, если кто из нас отсюда уходит, то болеть начинает, а то и помереть может. Я, когда болото осушать задумали, месяц в областном центре прожил, мы с Пелкой и дедом начальников морочили, чтоб отказались от этой затеи. Их-то мы дожали, да и сами, кабы не Пелагея, кони б двинули.
   Попадись они мне тут, на болоте, так я их в пять минут в бараний рог скрутил бы без всякой помощи, - он задумался. - Гоняли нас при всех властях, да и было за что:
  и воровали, и разбойничали - с болотной живности сильно не растолстеешь.
   - Про то, что нечисть людей в трясины и чащобы заманивала - это правда?
   - А что, в голодные зимы и человечинку пробовали, жить-то надо, - тут Прохор с хитринкой взглянул на меня, и я так и не понял, прикалывается он или говорит правду. - Да, много мы пережили. Некоторые не выдерживали - уходили, и как сгинули. Сейчас, конечно, лафа. Никому до нас дела нет, тёткин мужик лесником числится, а нас как бы сектой считают. Ну и то хорошо - лишь бы не трогали. Одно плохо - давно дети не рождаются. Я не про простых говорю, а про нашу породу. Нас-то в этих болотах всего семеро настоящих осталось. Да....
   - Не потому ли ходят слухи, что нечистая сила детей ворует?
   - Так если у какой бабы от меня наш родится, что ж его на смерть бросать. У нас-то он хорошо ли плохо, а жить будет. А так его колдуном или ведьмой объявят, а потом если не сожгут или повесят, то всё равно жить не дадут. Потому и воровали. Да вот давно их нет.
   - Что, деревенские поумнели, перестали хороводиться с вами?
   - Да нет. Любая баба или девка хоть сейчас со мной пойдёт, да только не получается почему-то нашей породы... А просто баловаться - интересу нет.
   - Ты что, заранее знаешь, получится у тебя ваш или нет?
   - Не, я не знаю, а вот тётка моя в воду посмотрит и сразу говорит, есть ли в округе баба, от которой наше дитё родится, или нет.
   - А баловство - оно и есть баловство. Митька-то - твой дружок - моё семя. Сыном его назвать нельзя: не я рожал, не я растил, но всё равно жалко. Как он помирать задумал, так всё сердце изнылось, хорошо Пелагея помогла - потопчет он ещё родимые болота, - Прохор замолчал и зябко повёл плечами.
   Я тоже молчал, не зная, чему верит. Все эти "засумлевался" и "упреж", в сочетании с разговорами о мелиорации и компьютерах создавали одновременно впечатление сказки и розыгрыша, да ещё этот дед, который тевтонов морочил.
   - Ты давай в гости заходи. Митька тебя приведёт, сам заблукаешь, ещё и потопнешь ненароком, - Прохор встал, давая понять, что разговор окончен, потом как-то сразу нырнул в кусты и исчез, растворившись в предвечерней мгле.
   Увлечённый его рассказами я и не заметил, что солнце ушло за сосны, подступили вечерние сумерки, когда глаза ещё видят, но доверять им уже нельзя - самое колдовское время.
   Не заходя в дом, я отправился к Митьке Хряку договориться о походе в гости к Прохору. Конечно, по правилам приличия неплохо было бы выждать несколько дней, но я точно знал, что умру за это время от любопытства.
   Лет пять назад у Митьки умерла жена. Ошалев от горя, а может от свалившейся на него свободы, он ударился в запой. Когда под пропитие попал поросёнок Хрюша, Митька погнался за ним с топором, а поскольку молодой поросёнок бежит быстрее пьяного мужика, погоня кончилась тем, что Митька кинул топор, как томагавк и, как ни странно, попал топорищем поросёнку по ноге, что не помешало тому сбежать в лес. На удивление, через неделю Хрюша, хромой и похудевший, вернулся домой и поселился под крыльцом, и вскоре получил новую кличку - Хряк, за поведение, которое никак не соответствовало прежнему ласковому имени. Каждого, кто пытался зайти в дом, он хватал за ноги, неожиданно выскакивая из-под крыльца, и вскоре отвадил от дома всех собутыльников хозяина, чем немало способствовал выходу Митьки из запоя. Прожив так на правах сторожевого пса пару лет, как-то зимой Хряк пропал, оставив хозяину свою кличку.
   Митька мою просьбу воспринял без удивления.
   - Завтра утречком и отправимся, - спокойно сказал он. - До мельницы путь не близкий, но за день, думаю, обернёмся.
   Конечно же, где ещё жить нечистой силе, как не на заброшенной мельнице?
   - А дорога туда красивая? - спросил я, не зная, как закончит разговор.
   - Обычная: трава, болото, деревья, потом болото, кусты трава, - Митька протянул мне руку. - Бывай, Василич (в деревни меня все звали по отчеству). Завтра вставать рано.
   Наутро проснулся от того, что Катя ругалась с Хряком. Ну, насчёт Митьки я погорячился - он в основном молчал, зато Катя старалась за двоих.
   - Ты чего такую рань припёрся?
   - ........
   - Тебе делать нечего, а человек умаялся.
   - ........
   - И когда уж надоест по этим болотам шлындрать? Остепениться пора!
   - Он сам просил, - пробурчал Митька.
   - Ты поори, поори ещё тут.
   Тут и я показался на пороге своей комнаты.
   - Ну вот. Я ж говорила; разбудил, - Катя картинно взмахнула руками и скрылась за дверью.
   - Умывайтесь и завтракать, - донёсся с кухни её голос. - А то уйдёшь голодным - с тебя станется.
   Обруганный ни за что Хряк и не подумал обижаться, он быстро прикончил свою порцию яичницы и подобрал остатки хлебной корочкой. Запить чем-нибудь отказался, а пока я допивал свой чай и собирался, вышел во двор и сел на завалинке - покурить. Своим непробиваемым спокойствием и обстоятельностью он очень напоминал Прохора, чего ему не хватало, так это отцовской уверенности в себе, и тут уж ничего не поделаешь: слабохарактерность - чисто человеческая черта.
   - Ты чего позволяешь Катьке ругать себя? - спросил я Хряка, когда мы отошли от дома.
   - А чего зря лаяться? Она ж не со зла.
   - Так что, если не со зла, значит можно всякую напраслину возводить? Обидно должно быть.
   - Не, когда брехня - не обидно. Обидно, если правду говорят.
   Сам того не понимая, Митька рассуждал почти как философ. Убеждённость, основанная на опыте простой и честной жизни, делала некоторые из его редких фраз почти афоризмами, не хватало только литературной обработки.
   Погрузившись в размышления, я не заметил, как мы свернули со знакомого грибо-ягодного маршрута. Путь наш лежал теперь строго на север через места, считавшиеся у местных гиблыми. Пейзажи не баловали сильным разнообразием - точно, как описал вчера Митька: трава, болото, деревья, потом болото, кусты трава.
   Два раза устраивали привал, пока Хряк не сказал, наконец:
   - Немного осталось.
   действительно, минут через десять мы вышли к большому серому, как и все деревянные строения в округе, дому. Одной стороной, той, где располагалось большое деревянное колесо, дом выходил на запруду с зеркальной поверхностью, а другой глядел на берег, круто сбегающий к воде. Озеро размерами и видом сильно напоминало то, у которого стояло Веретье, но производило совершенно другое впечатление: не тянуло почему-то меня посидеть с удочкой на его берегу.
   У самой мельницы нас встречали. Две женщины в серых холщовых платьях, тоненькая девчурка лет четырнадцати и белобрысый мальчишка лет семи стояли у входа и приветливо улыбались. Когда мы подошли ближе, они церемонно поклонились и открыли нам двери.
   Внутри дома ничто не напоминало о его первоначальном предназначении, не осталось никаких следов от жерновов и приводного механизма, а то место, где они когда-то были, превратилось в большой зал, посреди которого стоял накрытый стол. Около него нас ждали остальные члены этой необычной семьи.
   Чуть в стороне стояла молодая, лет двадцати девушка с двумя расшитыми геометрическим узором полотенцами в руках, а навстречу, широко улыбаясь, шёл Прохор. Слегка приобняв каждого из нас, как бы прижимая к сердцу, он радостно приветствовал "дорогих гостей". Потом ко мне стали подходить по одному остальные члены семьи, а Прохор, как завзятый мажордом, представлял их.
   - Дед, - протянул мне руку юнец, только что вышедший из подросткового возраста.
   Я недоумённо обернулся к Прохору, не понимая, то ли это своеобразная местная шутка, то ли мальчишеская выходка переходного возраста. Но тот без всякой улыбки кивнул головой, и я решил пока подождать, состроив индиферентную морду.
   - Баба Дуня, - чуть слышно произнесла, склонив набок голову, девчушка, встречавшая меня у входа.
   После этого я не удивился бы, если бы тихий мальчонка назвался отцом Прохора, но тут оказалось всё в порядке: Ваня был сыном встречавшей меня прохоровой тётки Ульяны и её мужа Евгения, интеллигентного вида мужчины лет сорока.
   Весёлый мужик, очень похожий на Прохора внешне, но совершенно другой по характеру, назвался дядей Фёдором и подвёл ко мне свою дочку Нюшу, которая, подав полотенца, проводила нас к рукомойнику, завершим тем самым официальную часть.
   Если я скажу, что за ужином не пили, то мне всё равно никто не поверит. Но я в этот раз налёг на квас. Нет, меня не заставляли пить прохорову настойку: для редких гостей в запасе была "казёнка", вот только при одном взгляде на неё, было заметно, что купили её в каком-то ларьке, и рисковать не хотелось.
   В этом я был не одинок, кроме женщин, не стал пить и Женя, или как его все звали - Жека. Поэтому вполне естественно, что мы раньше остальных мужчин, управившись с едой, разговорились.
   Оказалось, что он то и был тем учёным парнем, который просветил Прохора насчёт мутантов и ауры. Жека когда-то имел самое непосредственное отношение к науке.
   Лет десять назад он, будучи аспирантом филологического факультета псковского пединститута, прослышал про живущую в лесной глухомани семью и решил добраться до них в надежде разжиться старинными сказками или песнями.
   Женя ещё только зашёл в лес, когда его приметила Ульяна. Но вместо того, чтобы поводить по болоту до посинения и тем самым отбить всякую охоту соваться сюда, она вывела его на красивую полянку, где "случайно" встретила своего будущего мужа. Жека и ведать не ведал, что очень скоро закончится его прошлая научная и холостяцкая жизнь, зато об этом точно знала хорошенькая ведьмочка. Проведя с ней сумасшедший день, юный аспирант вернулся в институт, написал заявление по собственному желанию и спустя две недели уже жил на старой мельнице.
   - Через пару месяцев я опять выбрался в город и оформился лесником. Должность была, а служить в этих гиблых местах желающих не находилось, так меня, да ещё с высшим образованием, пусть и не профильным, за пять минут оформили, чтобы хоть временно дыру заткнуть. Вот так затычкой и служу уже одиннадцатый год, - Женя задумался о чём-то, но сразу расцвёл в улыбке, когда подбежавший к нему Ванюша привычно забрался к отцу на колени.
   - А назад не тянет? - спросил я не в силах понять, как такой образованный человек может довольствоваться этой сверхпростой жизнью.
   - Да ты что?! Я сюда электричество и телефон провёл, так у нас теперь и телевизор, и интернет есть, а я, хочешь верь - хочешь нет, по свечам скучаю. Раньше всё жил "светлым" будущим, а теперь иногда утром глаза боюсь открывать: а вдруг это сон? Да я бы сам себе завидовал, кабы сглазить не боялся, - Жека с нежностью погладил сына по голове и поцеловал в вихрастую макушку.
   Мужики тем временем закончили своё трудное, но нужное дело и встали из-за стола. Митька оглянулся и, заметив нашу маленькую компанию, подошёл.
   - Давай, Василич, в сарае на сеновале переночуем, если домой не торопишься. Там такой запах, что прям дух захватывает. Утром встаёшь, а в башке просветление.
   - А змей, мышей или ещё какой живности там нет? - спросил я осторожно, хотя предложение меня заинтересовало, не хотелось на ночь глядя, переться по болоту.
   - Да что вы, дядя Саша?! Кто ж из них Пелагеиного приказа ослушается, - неожиданно раздался звонкий, как у девочки, ванин голос. - Пап, а можно и я с ними?
   Его светло-серые глазки с такой мольбой смотрели на отца, что казалось, решается важнейший в жизни вопрос.
   Я давно заметил, что дети и собаки, с безошибочностью опытного психолога, легко находят в любой компании слабое звено и используют его в своих целях. Вот и в данном случае наверняка можно было предсказать, что ответит Жека, достаточно было взглянуть на его обмякшее от умиления лицо. Более того: он и сам выразил готовность разделить с нами компанию.
   Нельзя сказать, что Ульяна пришла в восторг от нашего плана, но поперёк принятого мужем решения говорить ничего не стала, только посоветовала взять с собой подушки и одеяла, чтобы назавтра не чесать весь день исколотое сеном тело.
   Подготовка ко сну при свете карманного фонарика незаметно переросла в подушечный бой, а когда Хряк вышел покурить, взбудораженные битвой участники сражения выбрались следом, чтобы немного остыть.
   Стали говорить о том - о сём: обсудили, почему московское "Динамо" никак не может высоко подняться в чемпионате. Потом я вспомнил преподавателя по термеху (его так и звали - динамовец), к которому на экзамен ходили, обязательно имея бело-голубой элемент в одежде - это было гарантией от неуда; и началось: - А вот у нас было....
   Уже давно ушёл спать, прихватив задремавшего Ванюшу, Митька, в доме погасили свет, а мы всё говорили и говорили..., перебивая друг друга.
   От запальчивых разговоров пересохло во рту. Женька (мы давно уже перешли на Жень и Сань) принёс из дому бутыль из-под колы, наполненную брусничным морсом, и две глиняные кружки. Мы с наслаждением выпили по паре кружек и тут же обсудили достоинства всех безалкогольных напитков, дружно придя к выводу, что большинство магазинных нужно выбросить на помойку, а вот среди домашних явного лидера нет: каждый хорош в своё время.
   Исчерпав и эту тему, помолчали немного, потом я решился спросить: кто есть кто в семействе на самом деле.
   - А, ты об этом, - рассмеялся Жека. - Я тоже поначалу думал, что меня разыгрывают. А потом, когда при мне дед, тогда ещё мальчонка чуть старше моего Ванятки, на полном серьёзе дал подзатыльник Прохору за то, что тот опоздал к обеду, я заставил Ульяну рассказать всё.
   Оказывается, когда кто-нибудь из них чувствует, что настало время, он идёт вместе с другим членом семьи на романтическое свидание и в момент зачатья переселяется в зародыша, а дальше всё идёт естественным путём, разве что ребёнок с первых минут зарождения знает, кто он, и помнит весь опыт предыдущей жизни. Обычное для некоторых религий переселение душ, только под контролем не высших сил, а самого переселенца.
   Раньше бывало - для этих целей баб воровали, но потом, когда государство усилилось, то перешли, от греха подальше, только на свидания. Многие бабы до сих пор облюдков рожают.
   - А Митька догадывается, чей он сын? - задал я давно интересующий меня вопрос.
   - Даже если и знает, что с того? Он же не герой бразильского сериала, чтобы в обморок от этого падать и потом всю жизнь переживать.
   - А твой Ваня, он как...? - осторожно спросил я.
   - Мой Ваня весь в меня. Просто мальчик, без всяких необычных способностей, но если бы они и были, я не любил бы его меньше, чем сейчас. Да и вся семья моя теперешняя не уроды какие-то, а люди, глубже остальных связанные с природой. Если честно, то я иногда думаю, что это остальное человечество - мутанты, которые, из-за произошедших у них изменений, оторвались от природы, растеряв свойства, сохранившиеся у моей Ульяны и её родни, - высказав это, Женя обернулся ко мне, стараясь при свете луны разглядеть, как я отреагирую на его слова.
   Нельзя сказать, что я сразу проникся этой идеей, но невольно сравнив простых приятных людей, так радушно принимавших меня, и тех существ в людском обличии, с которыми частенько сталкивался, вынужден был согласиться, что в словах Жеки есть рациональное зерно.
   После этого разговор увял; мы, не сговариваясь, встали и отправились на сеновал, откуда уже доносился Митькин храп.
   Засыпая, думал о том, что сбылась моя детская мечта: я попал в сказку и сделаю всё, чтобы остаться в ней.
  
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Н.Любимка "Долг феникса. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) В.Чернованова "Попала, или Жена для тирана - 2"(Любовное фэнтези) А.Завадская "Рейд на Селену"(Киберпанк) М.Атаманов "Искажающие реальность-2"(ЛитРПГ) И.Головань "Десять тысяч стилей. Книга третья"(Уся (Wuxia)) Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"