Лазаров Сергей Атанасович: другие произведения.

2.1. Пробуждение гомункула

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
 Ваша оценка:

   Рабочий день в финансово-счётном отделе ООО "Россиянка" начинался, как обычно, ровно в 8.30. Когда все уже погрузились в рутину будня, в офис ворвалась она – девушка с распущенными водорослевидными волосами, – она гордилась ими, – одетая в бесформенную одежду большого размера, – она ставила удобство выше красоты, – молча заняла своё рабочее место, – коллектив был ей неинтересен, – и включила компьютер.
   Авдотья Сермягина предпочитала краткую форму своего имени – Дуня. Так было принято в её мире: Мити, Нюты, Саши и Вики – это не Дмитрии, Анны, Александры и Виктории. "Сколько шовинизма в полноформенных именах, – рассуждала Дуня, – жуть. Дуня! – слово лёгкое и нежное, так и веет теплом столичных парков и либеральной повесткой площадей. Авдотья! – слышится вечный лай угнетателя и многовековой стон рабской твари…"
  
   Дуню мутило от работы. И как всё тело передёргивается от предвкушения горькой пилюли, так и Дуня внутренне содрогалась при виде конторы. Последний аргумент организма сознанию о неочевидности пользы лекарства, что на вкус как яд, – это рвота. Здесь сознание бессильно, а организм – безапелляционен. Дуне же проще: нужно потерпеть до лета. Только в этой конторе она могла заработать сумму, необходимую для досрочного погашения большого кредита. Несколько месяцев агрессивной среды стали ставкой в игре, выигрышем в которой оказалась свобода личных действий. Любимое дело слабо вырисовывалось на горизонте; в его очертаниях не было ясности, но сам факт его возможности дарил надежду.
   "Пан автор думает, что я дура! – внутренне негодовала Дуня. – Он считает, что покупка в кредит сверхдорогого 3D-принтера для распечатки удобных и доступных протезов – это дурость и блажь. Ok! С таким мировоззрением мы и скатываемся в бездну социального безразличия. Пан автор – комок из лени, факирства и сонной одури. Это – настоящая членомразь; ничем не лучше тех антропоидов, что твиттят про фемок, которым, мол, лишь бы не работать. Вот – я! Я работаю, хотя могла легко попросить денег у отца. И он легко бы мне их дал. И тот факт, что он установил лимит на месячные расходы на моей карточке, – это моя заслуга. Таков был мой замысел… Бесит, когда тебя считают лишь продолжением родителей, а не самодостаточной личностью. Вспомнить ту же Тоню Абрек, которую правачки загнобили из-за богатых родителей: смотрите, мол, она живёт на Манхэттене, попивая латте в старбаксе, и о мигрантах в Бирюлёво печётся, ахаха… По себе мерят. Тупые, бездарные!"
   Дуня была категорична. Её добрая душа споткнулась о собственный ум. Нет, госпожа Сермягина – не дура, напротив – строй её мыслей говорит о начитанности и тяге к рассуждению; но, как часто бывает у рождённых на рубеже веков, она спутала вопросы "как?" и "зачем?". У пана автора не возникло вопроса "зачем?" – цель благая, заслуживающая уважения; у пана автора возник вопрос "как?" – есть ли спрос на предложение, а у плана – приложение. Но нет, недолго думая, – времени так мало, так быстро оно несётся! – Дуня приняла претензии к частному, как неприятие целого. А резкая реакция – примета века. Вам подобное, конечно, знакомо.
  
   Коллеги Дуни также тяготились её присутствием на рабочем месте. Среди них она слыла занудой и неряхой. Всё объяснялось её социальной позой: феминизм и бодипозитив, экоактивизм и антиконсьюмеризм. Много, много других слов, относимых начальником Дуни к орочьему наречию. Для него – этого мезогиниста и потенциального абьюзера – была не совсем ясна связь между небритыми подмышками и человеческим достоинством, а его собственная роль в загрязнении мира им даже не рассматривалась. "Такие люди, как я, – бывало, замечал Тихон Владиленович, – не отделяют себя от мира, а тем более не противопоставляются ему. Мы – народ!" Да, начальник Дуни, как часто бывает у заставших комсомол, не вдавался в частности новых общественных движений и течений мысли.
   Начальник относился к Дуне с жалостью. Вот что он писал в управленческом чате: "Девушка хороша собой, йододефицитом точно не страдает, в сравнении со сверстниками, надо признать, толкова; однако ж за собой не следит, глупости говорит, а порой и хамит. Как так-то?". Уклончивый его ответ на запрос Дуни о переводе в базовый отдел: "Это не девичье дело!", казался с колокольни Тихона Владиленовича лишь пожеланием общего блага. Но не могло так показаться молодой женщине, чьему самомнению и настроению мало подходила роль тупой исполнительницы в финансово-счётном отделе, не могло. В комментарии к схожей истории она писала: "В то время как носители семенников не сталкиваются с подобными предубеждениями (да что уж там, им даже не нужно брить ноги), мои сёстры из-за них ломают свою природу!".
   Предрассудки и живучие стереотипы о том, как должна выглядеть и вести себя настоящая леди и порядочная девушка, были отброшены Дуней вместе с карьерными перспективами в конторе. И что было причиной, а что следствием – неизвестно.
  
   Между тем производительность труда падала, и это стало проблемой. В начале рабочего дня начальник подошел к Дуне с планом работы на неделю. Тихон Владиленович начал без обиняков:
   – Пойми, Дуня, если мы выбьемся из графика, то это будет иметь негативные последствия для всего коллектива. И мне ничего не останется… – здесь он осёкся, его глаза загорелись, и менее озабоченным тоном он продолжил: – Работа и правда монотонная, скучная, но зато – простая. Просто представь, что у тебя есть раб. Да-да. Я видел лекцию одного профессора, он рассказывал о картезианском театре. Там много было всего интересного, но краткая суть такова: весь твой мир – это театральная постановка, где главный зритель – гомункул, сидящий в твоей голове, и смотрящий на действо через твои глаза…
   Дуня, как это случалось не раз, пыталась пропустить слова начальника мимо ушей, но сейчас он неожиданно дотронулся (не просто прикоснулся!) своей потной ладонью до её руки. Это подействовало, как сигнал тревоги. Дуня было возмутилась, но вместо этого почему-то прислушалась к речи внимательнее прежнего. Тихон Владиленович чеканил:
   – Этот гомункул, Авдотья, и есть ты, и ты управляешь этим интерактивным действом, как можешь.
   Тихон Владиленович смотрел выпученными глазами-углями (они черны были от расширенных зрачков) и, буквально, вдавливал в Дуню:
   – Авдотья! Глаза боятся, а руки делают!
   Дуне стало не по себе – в груди что-то сжалось. А начальник продолжил уже обычным тоном:
   – Многие вещи в этом мире делаются на автомате; сам рынок решает за нас, что нам делать, и как нам быть. Сие есть либерализм!
   Только Дуня хотела возмутится и тактильному контакту, и некорректному обращению, а также заявить о нежелательности упоминания феномена рабства в контексте своей работы, как начальник стремглав отправился к себе в кабинет.
   Рабство, насилие сильного над слабым, доминирование одного образа мыслей над другим – всё это увлекло Дуню в круговорот размышлений. Она любила это занятие, особенно во время прогулок. Одно суждение вытекает из другого, на место которого приходит третье, и вот она – новая Афина, и уже мировые цивилизации меняют ход своей истории…
   Вдруг заурчал живот. Дуня вышла из мечтательного состояния и ужаснулась: часы показывали время конца рабочего дня, а её руки самовольно выполняли работу. Она была в сознании, и даже отдавала отчёт в своих действиях, – понимая что к чему, – но не управляла ими. Только неимоверным усилием воли она заставила себя остановиться и пойти в дамскую комнату. Умывшись и отдышавшись в окошко, она вернулась на рабочее место и проверила несколько готовых документов – всё было идеально. Промечтав, если не проспав, весь день, она выполнила большую часть недельного плана. "Чёртов колдун! Что он такое наговорил мне!" – подумала Дуня о своем начальнике, но затем выбросила этот абсурд из головы.
  
   По дороге домой Дуня тщетно старалась вспомнить момент перехода в автоматический режим. Доступная под рукой информация показала, что так называемый картезианский театр – это не строгая научная концепция, а всего лишь шутка одного философа. Ну конечно, что может быть смешнее, чем назвать Я-сознание гомункулом.
   Вскоре улица отвлекла Дуню от размышлений о случившемся. Великое множество раз она проходила по этому маршруту – то туда, то сюда. Но теперь, сейчас, в конце дня, Дуня посмотрела на привычную городскую обстановку по-новому. Улица, запечатлённая её сознанием сотни раз, вдруг изменилась. Нет, здания остались на месте – изменилось их восприятие.
   Когда дом был уже совсем близко, завибрировал смартфон. Дуня не любила разговаривать на ходу, на людях. По привычке сбросив звонок, она уже было начала набирать извиняющее сообщение, но внезапно почувствовала тупую боль. Болело не тело, не какой-нибудь конкретный орган. Дуне казалось, что болит сама душа. Так бывало и прежде: в старших классах школы, и перед уходом из университета, да и после – не менее 20 раз. И, как прежде, Дуня решила, что ей остро необходимо пропить курс антидепрессантов. Для этого нужно во что бы то не стало сходить к знакомой психиаторке за новым рецептом "Фуксипутина".
  
2.2. Penisvagina, или печальное зрелище

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Т.Мух "Падальщик 2. Сотрясая Основы"(Боевая фантастика) А.Куст "Поварёшка"(Боевик) А.Завгородняя "Невеста Напрокат"(Любовное фэнтези) А.Гришин "Вторая дорога. Путь офицера."(Боевое фэнтези) А.Гришин "Вторая дорога. Решение офицера."(Боевое фэнтези) А.Ефремов "История Бессмертного-4. Конец эпохи"(ЛитРПГ) В.Лесневская "Жена Командира. Непокорная"(Постапокалипсис) А.Вильде "Джеральдина"(Киберпанк) К.Федоров "Имперское наследство. Вольный стрелок"(Боевая фантастика) А.Найт "Наперегонки со смертью"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

НОВЫЕ КНИГИ АВТОРОВ СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Сирена иной реальности", И.Мартин "Твой последний шазам", С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"