Лазаров Сергей Атанасович: другие произведения.

2.6. Месть куколда

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
 Ваша оценка:

   А почему, собственно, театр? Не картезианский фильм, не картезианский сериал – театр!
   Аналогия сознания с театром по-настоящему глубока. Итак, спектакль – это живой поток. Действие нельзя поставить на паузу или перемотать. Антракт между действиями – часть представления, включающая обмен эмоциями и усвоение впечатлений. Любая попытка остановить живой поток ведёт к катастрофе.
   Постановка пьесы выше экранизации сценария. И тоньше. Каждый раз что-то может измениться. И меняется. Режиссёр убрал пару персонажей, актёр потерял вдохновение, на сцене образовалась яма, занавес порвался, зритель закашлялся – жизнь бьёт ключом! А фильм? Это бетонная плита. Раз и навсегда. Надумаешь переснять или перемонтировать – сделаешь только хуже.
   Зритель в театре – непосредственный участник постановки, частица потока посередине; его присутствие – даже незримое – чувствуется, пусть он и молчит, как мертвец. Во время спектакля между актёром и зрителем происходит химическая реакция; то, что ускользает от воли, – решение принять и полюбить, или оттолкнуть и возненавидеть, – то, что овладевает разумом.
   Химия оперирует чувствами. Волга впадает в Каспийское море.
  
   "Зрители здесь, они во внимании, они притихли, здесь и сейчас даётся представление, следовательно, я существую, – так рассуждает наш солист-картезианец. – Я – зритель, я – актёр, я – режиссёр, я могу переписать пьесу, я могу расширить сцену, я могу спалить всё к чертям… Я играю разные роли! Но какое впечатление это представление производит на других? В другие головы ведь не влезешь… Ха! Именно поэтому другие уже в моём зрительном зале. В моей голове!"
   Парадоксально, но он прав. Да, у других есть свои театры с представлениями. Однако солист может взять слепок с другого, с его основных качеств; сделает он это за счёт отражения на собственном субстрате. Создать слепок другого из видимого и ясного очень просто. И оттого каким получится слепок другого в зрительном зале картезианского театра, будет зависеть связь с другим в реальности.
   "Да, – соглашается солист. – Одной зрительнице нравился Фигаро – отыгрываю. Другому – Гамлет. Что ж. Но как много моих собственных черт в этих зрителях-слепках? Одних мы идеализируем, поднимая до собственных стремлений, других – беспощадно рядим в аморальный костюм из собственных пороков…"
   Что правда, то правда. Противоречивые слепки других заполняют зрительный зал. Без их присутствия ему трудно играть: мысль теряется, представление стопорится. Одни зрители кричат, постоянно напоминая о себе, – постановка сумбурна и непредсказуема. Другие сидят тихо – всё идёт своим чередом. Уже и других в его реальности почти не осталось (энергии для новых представлений тоже), но их слепки продолжают сидеть в картезианском театре нашего солиста – метлой не выгонишь.
   "В реальности же я их давно не видел, – сетует солист. – Но постановка продолжается. Другая и другой уже далеко – в пространстве и во времени. С ними нет никакого контакта, кроме этого театра. Осталась только память. Но они – непростые слепки-зрители. Они участвуют в моём спектакле одного актёра, в котором рассуждение превыше действия. Они – своеобразные суфлёры. Их вкусы, их мировосприятие – вот та оптика, через которую я представляю этот мир, сужу о нём. И поступки я совершаю тоже с оглядкой на этих суфлёров… Интересно, а как там мой слепок? Валяется под креслом в последнем ряду? А может хулиганит?"
   Кто знает.
  
   Читая интересного автора, я часто распалял воображение: представлял, что разговариваю с ним. Автор мне – по написанному, я – по надуманному. Однажды один автор пришёл ко мне собственной персоной. Кстати, знаете, чем персона отличается от персонажа? – Ничем! – Пан автор? – Просто – пан.
   Пан (потирает рога, постукивает копытцем). Можно поставить вопрос ребром? Представление госпожи Сермягиной – это трагедия или комедия? Как? В глазах смотрящего… Можно обойтись без игры в бисер? Не нужно цитат Фрейда, Павлова, Толстого и прочих. Что? Драма бессознательного… Хм… То есть то, что непризнанно, а потому всегда возвращается в… психозе. Да?
  
   Вечером Авдотья собиралась на свидание с Елисеем. Миг объяснения был близок. Опыт с Марселем казался недоразумением, оплошностью, минутной слабостью – тем, что лучше забыть и не вспоминать. Без смеха. Ох уж этот сын ошибок трудных. А Яша что? Он третий день собирал вещи. Точнее, собирался. Его исход был близок. Но сначала он подготовил выход.
   Когда Авдотья шла к выходу, Яша подбежал к ней с чашечкой на блюдечке.
   – Латте-каштан, как ты любишь, – Яша торжественно предложил Авдотье выпить кофе на дорожку.
   – Спасибо, Яша.
   Авдотью тронула попытка Яши подлизаться, ведь скоро он растворится, скоро его не будет. Иначе она бы выплеснула этот кофе ему в лицо, как уже бывало. "Хорошо то, что хорошо заканчивается!" – подумала Авдотья и выпила кофе.
   – М… переборщил с сиропом… Пока!
   Госпожа Сермягина и помыслить не могла, что Яша подмешает ей в напиток какую-нибудь гадость. Но наш работник ноосферы именно так и поступил: высыпал содержимое пакетика из кармана Марселя – всё! до крупицы! – в напиток для желанной.
   Дверь закрылась.
   Для Яши Авдотья стала одной из тех "шкур", что он многажды видел в порнороликах. "О, бремя дрочилы… – мысленно сокрушался Яша. – Сколько перевидел я этих милых мордашек, – кукольные личики с чуткими глазками, как из старых детских телесказок про Морозко и Чудо-юдо… Сотни, если не тысячи. И всё – от первого лица. И повсюду теперь обречён я видеть в добрых дочерях и сёстрах печать похоти… И задаёшься вопросом: и они тоже? Неужели… И ведь тех всего лишь тысячи, то есть тысячная доля процента от всех… Ах, остались ли в мире те, кто ни разу не видел порно?"
   Особенно Яшу потряс один из последних просмотренных им роликов под названием "Солевая отрывается". Любительская съёмка в плохо освещённой комнате с кроватью и журнальным столиком. Посередине стоит обнажённая девушка, идеально сложенная, с красивым лицом, едва скрытым кружевной маской. Девушка явно не в порядке. Видно, что она опьянена. Её окружает толпа мужчин в масках анонимуса. Постепенно… О, нет никакого смысла раскрывать детали. Всё предельно понятно.
   Ужас, подлинный ужас охватывает от осознания того, что этот позорный акт лишь кажется добровольным, но, по сути, им не является. Ведь там, где низкие чувства, нет места доброй воли. И разум спит. А в этом конкретном случае всё обостренно ещё и тем, что девушка раззадорена посторонней химией… Такая она – трагедия всей жизни.
   "Боже милосердный, что я натворил!" – вдруг мысленно воскликнул Яша и было побежал вслед за Авдотьей, чтобы спасти её. Но в ту же секунду он почувствовал тесноту в штанах, схватил с косметического столика крем для рук и бросился в ванную комнату.
  
   В представлении Яши, Авдотья должна была напороться на Елисея. Именно, что напороться. Опозориться. Потерять лицо. Понизить себе самооценку. А затем – вернуться к привычным отношениям с Яшей.
  
   Авдотья внезапно ощутила небывалый прилив сил. Тело стало лёгким, но одновременно и упругим, наполненным энергией. Энергией натянутой тетивы. Мысли охватывали, как казалось, всё, что попадало в поле внимания. Восприятие – причудливо, настроение – игриво. Решительность сделать всё так, как задумала, сменилась желанием поддаться течению. И в этот самый момент пришло сообщение от Елисея: "Извини, Дуня, я в полиции. Наберу, как будет возможность говорить". Авдотья не забеспокоилась и не расстроилась. Про себя добавила: "Всё складывается как нельзя лучше. Я живу в лучшем из миров!". И последовала за знаками – артефакты сознания были густо рассыпаны под ногами. Стрелки на тротуаре и обрывки фраз на вывесках ладно ложились на воспоминания, чтобы спонтанно порождать новые смыслы. Незатейливый квест оборвался в подворотне, плотно заставленной самокатами. Авдотья вышла в свет.
  
***
  
   В клубе "Машина" выступала группа СОЛИКАМСК. Техно-гараж-постпанк-рейв, что-то в этом роде. Сквозь феерию звука сочился тонкий хриплый голосок: "…в театре крепостном кормят только сном… ом оооооом…". Авдотья сначала стояла поодаль от толпы, что толкалась в такт ровно рваному драму, затем неожиданно нырнула в тёмный уголок. Здесь звуки были ярче; они складывались в сюиту, в которую включилось и тело Авдотьи. Это была дикая, варварская музыка, с возбуждённым ритмом, то подключающимся, то выпадающим из фазы, с калейдоскопом звуков. Нутро Авдотьи вибрировало, члены тела импульсивно двигались, рядом падали слова: "…играла как жила крестьянка молодая… порок, ступая на порог, сжигал все платья… Пан или пропал!". Здесь, в красном полумраке, в дымке, как будто от ладана, Авдотья почувствовала себя гитарой; и струны натянуты, и резонанс достигнут. Дуня пробудилась.
   Дуня (гундося). Это что-то новое…
   Лев Толстой (пытается перекричать музыку). Она, музыка, сразу непосредственно переносит меня в то душевное состояние, в котором находился тот, кто писал музыку. Я сливаюсь с ним душою и вместе с ним переношусь из одного состояния в другое, но зачем я это делаю, я не знаю.
   Авдотья. Как хорошо! Я чувствую каждую клеточку…
  
В темноте сцены вырисовывается силуэт. Крупная фигура танцует рядом с Авдотьей. По всему видно, что это "подкат".
  
   Дуня. Какая горилла!
   Авдотья. Да, он прекрасен!
   Дуня (саркастично). Авдотья, ты превосходишь саму себя.
   Зигмунд Фрейд. В массе, в силу одного только факта своего множества, индивид испытывает чувство неодолимой мощи…
   Дуня. Ещё и эта музыка…
   Лев Толстой. И оттого музыка так страшно, так ужасно действует. В Китае музыка государственное дело…
   Дуня. Мощно, страшно, классно!
   Зигмунд Фрейд. У индивида в массе исчезает понятие невозможного.
   Авдотья (восторженно). Хочу оторваться!
   Дуня. Теперь наверняка.
  
Калейдоскоп звуков сменяется калейдоскопом картин. Пока не останавливается на полутёмной комнате с кроватью. Музыка приглушена. Авдотья обнаженна. Она вибрирует и глубоко дышит. Уголки рта подрагивают в улыбке. Глаза бегают по линии полуприкрытых век. Рядом – три голых атлета в масках анонимуса, что едва прикрывают широкие лица. На сцене вырастает чёрный квадрат, из-за которого видны только головы. Тяжёлое дыхание. Шлепки.
  
   Дуня (лениво). И как тебе?
   Авдотья (утробно). Хорошо! Да!
   Дружинник №1. Смотри какое чистое тело: без портаков, без порезов, без дырочек, без трасс. Кровь с молоком. А кожа – бархат!
   Дружинник №2. Помнишь ту бледную с тентаклями на сосках? Позавчера. Предъявила за порванные трусы!
   Дружинник №3. Не сравнить!
  
К квадрату подходит ещё один участник. Он тоже обнажён, но в отличие от дружинников худ и бледен. В его руках старая камера.
  
   Дружинник №2. Алёша снимай. Как скажу – мне камеру дашь…
   Авдотья (Алёше). Придуши меня…
   Дружинник №1. Девка прошаренная.
   Дружинник №2. Да… игры с асфиксией…
   Дружинник №3. Только, Алёша, смотри – не перестарайся. Давай камеру.
  
Алёша душит Авдотью.
  
Дуня вдруг видит Пана. Он протягивает ей бамбуковую удочку. Дуня берёт её, забрасывает крючок в темноту. Удочка клюёт. Из темноты она вытягивает золотую рыбку. Снимает её с крючка.
  
   Золотая рыбка (наиприятнейшим женским голосом). Съешь меня, Дуня! Любое твоё желание выполню.
  
Дуня кладёт рыбку рядом.
  
   Авдотья. Кхр.
  
Алёша отпускает шею.
  
   Дружинник №3. Дыши глубже!
  
Дуня смотрит на Пана. Пан улыбается и постукивает копытцем. Дуня оборачивается – а рыбки нет.
  
   Дуня (обиженно). Украли рыбку!
  
Авдотья поднимает опухшие, красные глаза на Алёшу и видит лицо отца.
  
   Дружинник №1. Кого она мне напоминает? Знакомое лицо…
   Дружинник №2. Не знаю, но где-то я её видел…
   Дружинник №3 (нервно). Игорь Владимирович звонит!
   Авдотья (Алёше). Удочку…
  
Чёрный квадрат расширяется во всю сцену. В поле внимания остаются только Дуня и Пан.
  
   Пан (нараспев). Вселенная, родная, не милый старый дом. Совсем не милый. Это, милая, кот. Свирепый кот! За пастью этого кота, в недрах тёмных мрачных лабиринтов, и блуждает извечно человеческая душа. Слишком человеческая. Душа в окружении зла. Не видит выхода она. Не видит выхода…
   Дуня. Слишком много противоречий. Гомункул – это центр Я-сознания, но он не господин, а если тело – это раб, тогда почему инстинкт правит и…
   Пан. Какие гомункулы? Дуня, ты просто сошла с ума. Складывается впечатление, что злая воля бросает тебя из крайности в крайность. И позёрка с подавленной сексуальностью, и вамп-патриотка…
   Дуня (перебивает Пана). Как сухо во рту…
   Пан. Добро пожаловать в пустыню реальности.
  
Дуня бежит на улицу.
  
   Дуня (восторженно). Я здесь! Смотрите… голая.
  
Прохожие смеются.
  
   Дуня (назидательно). Я была права. Они – членомрази. Я – Дуня.
  
Кто-то кричит: "Эй, Дунька! Замёрзнешь!"
  
   Дуня (озадаченно). Какой странный феминитив – Дунька. Дуня! – слово лёгкое и нежное, так и веет теплом столичных парков и либеральной повесткой площадей. Авдотья! – слышится вечный лай угнетателя и многовековой стон рабской твари…
  
Тишина.
  
2.7. Пан

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Л.Джейн "Чертоги разума. Книга 1. Изгнанник "(Антиутопия) Д.Маш "Золушка и демон"(Любовное фэнтези) Д.Дэвлин, "Особенности содержания небожителей"(Уся (Wuxia)) Д.Сугралинов "Дисгардиум 2. Инициал Спящих"(ЛитРПГ) А.Чарская "В плену его демонов"(Боевое фэнтези) М.Атаманов "Искажающие Реальность-7"(ЛитРПГ) А.Завадская "Архи-Vr"(Киберпанк) Н.Любимка "Черный феникс. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) К.Федоров "Имперское наследство. Забытый осколок"(Боевая фантастика) В.Свободина "Эра андроидов"(Научная фантастика)
Связаться с программистом сайта.

НОВЫЕ КНИГИ АВТОРОВ СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Сирена иной реальности", И.Мартин "Твой последний шазам", С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"