Лазаров Сергей Атанасович: другие произведения.

2.7.3.1. Сознание и сверхзадача Станиславского (I – Африка)

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
 Ваша оценка:

   Мы следовали за Паном сквозь мыльную дымку радужных оболочек великой памяти. Сотни мимолётных впечатлений проносились из ниоткуда в никуда. Когда рога Пана упёрлись в очередную оболочку, мы остановились и оглянулись. Как никогда мы ясно видели и тонко слышали; перед нами находилась небольшая пещера, около входа в которую горел костёр.
   Мы быстро нашлись; теперь со вниманием рассматриваем, с интересом слушаем, со знанием дела, с ума сойти. Мы видим, как у костра сидят две особы дикого вида; их головы венчают запутанные дреды, их глаза пугающе сверкают из-под выдающихся надбровных дуг; уплощённые носы и большие рты как-бы говорят: это самки гоминида; высокие лбы и острые подбородки уточняют: это самки homo sapiens. Да, это женщины. "Мы с вами одного вида, девочки!" – хочется крикнуть, но не можется. Это всё-таки односторонняя связь.
   (Хорошо, что с нами нет пана автора… Он обязательно бы добавил в ткань повествования похабную нитку: идею об оплодотворении первобытной женщины путешественником во времени из нашего века. Представьте себе его прямую речь: "Какова причина генной мутации, что вызвала чрезвычайное развитие зрительной зоны коры головного мозга? Да, той самой зоны, отвечающей за восприятие букв и слов. Всё очень просто: причина в пространственно-временном промискуитете…" Мы прогнали пана автора с кафедры. Мы против фантастического подхода к решению загадки происхождения семиотических структур и систем. Мы – реалисты!)
   Женщины похожи друг на друга; не заостряя особого внимания на их нагих телах, мы понимаем, что это мать и дочь. У дочери на руках малыш, он увлечён грудью. Ах, рядом кто-то ещё – маленький мальчик выглядывает из-за спины своей, получается, бабки, и… смотрит прямо на нас. Или на Пана. Пожалуй, только на Пана.
   Ах! Арсений, ещё один человек! ты видишь? – Вижу, Вектор.
   С другой стороны входа в пещеру, из-за камня, выглядывает лохматый бородач в очках. Это пан Маккена, гордый сын Калифорнии, антрополог и шаман. Он смотрит то на женщин, то на Пана; нас и мальчика он не замечает. Он испаряется. Как не бывало. И вот что в конце благословенных восьмидесятых напишет пан Маккена:
  
   "Наше отчуждение от природы и бессознательного закрепилось примерно две тысячи лет назад во время перехода от эпохи Великого Бога Пана к эпохе Рыб".
  
   Такие дела, но для нас "две тысячи лет назад" – это слишком свежо. А из того, что увидел и понял пан Маккена "сорок две тысячи лет назад", нас интересует только тот, кого он не увидел. А к тому, что он понял, мы обязательно вернёмся, когда будем ловить большую рыбу. (Простите за отступление, оно оправдано дальнейшим повествованием.)
   Тем временем дочь и мать мычат и свистят, помогая себе замысловатыми жестами, наследием ручного мышления. Эти звуки и движения есть то, что мы – с высоты сегодняшнего дня – называем прамировым языком, или проще – протоязыком. Так и прорывается из загашников памяти обрывком учебной программы концепция "пения" Леви-Стросса. Фантазёр. То, что мы слышим здесь, не похоже на пение. Это, скорее, лапидарный обмен сигналами. Женщины чем-то делятся друг с другом. Они делятся информацией.
   Мальчик смотрит то на Пана, то на женщин. Он слушает их внимательно, но взгляд его рассеян. Пан подпрыгивает; отбивая копытами синкопу, он проносится между костром и стеной, и скрывается в глубине пещеры. Но на стене остаётся его тень! Мальчик, как будто на автомате, подбирает у костра обугленную палочку. Мальчик с палочкой подходит к тени и начинает обводить её кончиком уголька. Получается рисунок. Женщины наконец видят, что создал их отпрыск; вернее, кого. Женщины в испуге кричат, младенец плачет, все вместе они бегут прочь. Это похоже на панику…
  
   Что ж… возвращаемся в наш день.
   Чтобы разобраться со всем увиденным, мы чудесным образом захватили с собой память этого мальчика – первого, как вы поняли, пановидца, общего предка всех пановидцев. Вместе с его воспоминаниями, мы получили представление о его будущем.
   Итак, в коммуникации этих женщин зарождался сложный язык. Они решали первые бытовые вопросы, пока мужчины охотились на слона. Протоязык женщин несколько отличался от протоязыка мужчин – простой сигнальной системы, призванной поддерживать эффективную сплочённость в коллективной загонной охоте.
   Первые homo sapiens обладали такой массой мозга и таким строением черепа и челюсти, что односложные сигналы, несущие в себе ограниченную информацию, смогли стать многосложными, хм… практически многослоговыми словами. О, все эти мутации, развитие коры, памяти, сотни тысяч лет эволюции к этому ведущие, – по сути дела, увлекательная игра природы. Правила этой игры написаны на химическом языке, который бессознателен, но глубинен; на языке, предельно понятном и эгоистам, и альтруистам; на языке обходящемся без знаков и символов; на языке, данном нам в ДНК. Нас же больше интересует язык жестов, изображений, знаков, символов и слов – тот абстрактный язык, сущность которого постиг мальчик. Опять мы забегаем вперёд…
   Повторимся, разговор женщин у костра – непростой обмен сигналами. Нечто большее: это описание вещей и событий, сдобренное эмоциональным откликом. В своей повседневной жизни они сталкивались с гораздо большим объёмом информации, чем мужчины. Женщины этого не осознавали, но в голове уже держали: что из собираемого в лесу и поле пригодно для пищи, а что нет; как разделать слона, и на что употребить его кожу; как помочь родить другой женщине; как… Да много всего – то, чем можно и нужно эмоционально поделиться. С помощью эмоций они усиливали сигнал, делали его более воспринимаемым. И вот мальчик их слушал, воспринимал и представлял; но не совсем так, как это могли делать другие. Что-то новое было прописано в нём на языке химии – это был аппарат абстракции. Мальчик-мутант осознавал свои представления, свою память, свои знания.
   Со знанием он слушал, как словом слон женщины заменяют слона. Словом любовь женщины, сами того не подозревая, научились заменять невыразимую доселе гамму чувств и эмоций, описать которые не хватило бы всего лексикона первобытного охотника. Мальчик не только всё понимал, но и обозначал это в своей памяти; он запоминал первые слова – комбинацию мычания и свиста; его память превосходила по вместимости и скорости оперативной реакции память всех вместе взятых в их "стаде"; он осознавал, что накопленные слова могут не только заменять реальные вещи, но и являть другим представления того, чего уже (или ещё) нет; что историю события можно повторять, и она – история – будет так же волновать, как само событие. Всего-то нужно было разложить звуки и жесты в удобоваримом порядке.
   Так появился иерархический синтаксис, запустивший самосознание мальчика. У мальчика появилось желание запоминать истории, изображать вещи, придавать всему этому смысл. Это желание было чем-то другим, что сильно отличалось от первичного желания: утолить голод. Зачастую другое желание становилось сильнее первичного. Так животная действительность стала человеческой реальностью.
   Тут мы не можем не обойтись без авторитета пана Кожева:
  
   "Человеческая реальность может возникнуть и существовать только как «признанная» реальность. Только в качестве «признанного» другим, другими, в конечном счёте всеми другими, человек действительно будет человеком, как в собственных, так и в чужих глазах".
  
   Мальчик-мутант делился своими представлениями с другими. Другие представляли, разумеется, не так, как маленький пановидец, но всё равно – представляли! Он как будто всех заразил представлениями, и зараза эта расползлась по всей планете, мистер Андерсон. Что, Арсений? – Пустое, Вектор. Так вот, в представлении других рождалось признание. Так у людей появились зачатки сознания, или, как модно сейчас говорить, картезианского театра. "Я – есть! Какой восторг…"
   А где есть Я – должно быть место и высшей силе.
   Однажды, когда мальчик стал зрелым мужчиной, он смотрел на то, как женщина, в малую пещеру которой он заронил своё семя, рожает в муках нового человека. Это произвело сильнейшее эмоциональное воздействие на него. Его память работала отменно – в ней всплыло то, как мать рожала младшего брата; он явственно представил, что так же бабушка рожала его мать; его аппарат абстракции развился настолько, что перед глазами, как живая, предстала бесконечная вереница-змея рождений и смертей. Но если конкретная жизнь имеет начало и конец, то, значит, и абстрактная цепочка тоже имеет начало и конец. А какое могло быть начало? Такое же, как начало отдельной человеческой реальности, только большего масштаба. Да! Великая первая мать – Богиня-прародительница, из огромной пещеры которой в начале начал появился весь белый свет; и в которую, в свою очередь, всё провалится в конце концов. Он вдруг ясно увидел всё это; и явилась змея, кусающая себя за хвост; и вновь пробежал Пан, разбрасывая по сторонам свою тень. И поделился пановидец этой новой идеей – про бытие Богини-прародительницы – с окружающими его Я. Идея прижилась в следующих поколениях, и в местах отделённых тысячами километров и тысячами лет будут теперь находить артефакты первоматери. Через сотни рождений и смертей появятся первые культы… Но это уже совсем другая история.
   Пан Лакан писал по какому-то схожему поводу:
  
   "Если слово «галлюцинация» обозначает что-либо, так это ощущение реальности".
  
   По прошествии десятков тысяч лет, мы до сих пор живём в галлюцинациях предков. Точнее, в порождённых этими галлюцинациями культурах. Везде и всегда проявлялись живучие архетипы: Пан (страх), Рыба (желание), Уроборос (цикл рождения и смерти), Пещера (источник бытия) и другие. Кто-то скажет, что гены не могут нести информацию об архетипах; кто-то возразит: the medium is the massage – дело не в заложенной в генах информации, а в конфигурации самого гена, что позволяет чувствам (а за ними и разуму) проникать в "тонкие миры", и видеть то, что другие, обделённые этим геном, не видят, но представляют. Что ж… Здесь мы на время попрощаемся с Паном. Мы ещё поговорим о сознании, о Другом, о символическом пространстве, о театре, конечно же. Мы сделаем это максимально близко. Однако вместо одного рогатого бога, нас будут сопровождать тысячи чертей. Если не миллионы!
  
2.7.3.2. Сознание и сверхзадача Станиславского (II – Россия)

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com А.Ефремов "История Бессмертного-4. Конец эпохи"(ЛитРПГ) В.Лесневская "Жена Командира. Непокорная"(Постапокалипсис) А.Вильде "Джеральдина"(Киберпанк) К.Федоров "Имперское наследство. Вольный стрелок"(Боевая фантастика) А.Найт "Наперегонки со смертью"(Боевик) Т.Май "Светлая для тёмного 2"(Любовное фэнтези) В.Кретов "Легенда 4, Вторжение"(ЛитРПГ) Д.Сугралинов "99 мир — 2. Север"(Боевая фантастика) М.Атаманов "Альянс Неудачников-2. На службе Фараона"(ЛитРПГ) В.Чернованова "Попала, или Жена для тирана"(Любовное фэнтези)
Связаться с программистом сайта.

НОВЫЕ КНИГИ АВТОРОВ СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Сирена иной реальности", И.Мартин "Твой последний шазам", С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"