# Вороны Атлантиды. Глава 26 - Неустойчивые

Аноним Ksenlaz

## Глава 26 - Неустойчивые вещи.


Зал Органа больше не сиял. Да и самого зала не осталось, рушились ярус за ярусом стены Зеленого Дома, некогда оплота могущества и единства народов моря. А то, что осталось. погружалось на дно. Свет дня почти померк. Судьба холодного города как нельзя правдивее отражала судьбы всех. Все, кто мог сражаться, только что исчезли в том взрыве. Что бы ни применили коварные люди, это что-то сумело расправиться почти со всей армией. В эти минуты раненые стекались к остаткам города, без сил падая по эту сторону барьера креи - единственное место, где остался воздух, укрывало зал и несколько прилегающих к нему коридоров. Бледными тенями между обессилившими воинами скользили оставшиеся Намы. Это был приказ Концеллата. Они переходили от одной группы к другой, складывали ладони поверх их ладоней и выпивали боль до дна.

Ворон шел мимо людей, но те даже не имели сил поднять головы и отдать честь. Ворон спускался на самое дно и нашел то, что просил Йаван. Но не совсем то, что он ждал. Осторожно, на вытянутых ладонях, Карак нес вырезанный собственной рукой акулий гребень. Один. Вторую хищницу он так и не нашел. Там, на дне остались только темнота и изматывающий холод. Даже со шлемом креи погружение было на пределе его возможностей.

И то, что он увидел на дне, говорило, что там была схватка. На месте нашлась лишь мертвая акула, да стайка разорванных в клочья мелких рыб. Но ни следа крови морских.


Капитан Иверс был занят. Запершись в своей каюте, он отпустил команду куда им будет угодно и сам напивался. Залез в капитанский сейф, выбросил судовой журнал и достал дорогую заначку на черный день. Если всемирный потоп не считать судным днем, что еще им можно считать?

- К черту и морскому дьяволу весь ваш флот, к черту все стаи морских, к черту потоп, - штопор глубоко врезался в плотную пробку. В оглушающей тишине раздался хлопок подобный выстрелу. Иверс любовно повел носом.

- О, "Амарна", не думал я, что придется распечатать тебя при таких обстоятельствах.

По палубе топали ноги команды. Словно птенцы, оставшиеся без матери.

- Беспомощные щенки, проваливайте на спасательной лодке! - заорал Иверс и швырнул в дверь каюты пустую бутылку из-под виски. Таких уже выстроился целый ряд на полу у ножек кресла.

Топот стих, теперь эти идиоты ходили на цыпочках и переговаривались шепотом. Как будто кому-то теперь есть дело до того, услышит Иверс или нет.

- Это приказ! Выполнять! - заорал он. На палубе стало совсем тихо. - Идиоты, я же говорю, - пробормотал Иверс и нацедил в стакан дорогой выпивки. Но первый же глоток не принес облегчения, стоило прикрыть глаза, и та женщина снова была там. Горло перехватило, Иверс закашлялся и едва не выронил бутылку.

- Морская принцесса, почему снова ты?! - взмолился он. - Почему даже перед самым концом ты не оставишь меня в покое?! Все едино мои кости достанутся тебе, когда эта посудина пойдет ко дну. Скоро, совсем скоро. О Боги!!! - в голову будто штопор вворачивали. Но даже сквозь дикую боль все еще звучал ее голос и от него не спасало даже алкогольное забытье.

"Прошу вас, позвольте мне поговорить с ним самой. Я... он меня знает".

- Уйди, проклятье, - Иверс отмахнулся бутылкой и снес со стола циркуль. Грохот впился в уши точно стая ос.

- Меня он тоже знает, мне нет дела до его настроения. Я не пущу вас к нему, не в таком состоянии. Нам нужно место, где мы сможем отдохнуть...

- Туан ранен! Прошу вас, у вас есть лекарства? Что-нибудь, чтобы остановить кровь. Прошу!

- О все бездны, да оставь же ты меня в покое! Это невыносимая мука! - Пустая "Амарна" должна была разделись судьбу остальных бутылок, но в тот момент дверь внезапно распахнулась и кто-то поймал бутылку. Дверь впустила в полумрак каюты невыносимо яркий свет.

- Закройте! Все дьяволы, да закройте кто-нибудь дверь, смерти захотели?! - заорал Иверс, подскочив. В его трясущейся руке появился пистолет, который он направил на незваного вторженца.

- Нет, прошу вас. Он ранен. Ему нужна помощь, нам нужна. Это девочка с дельфинами, она прислала нас сюда, она сказал, что вы ждете нас.

Этот голос... Сквозь слезы от слепящего света, загораживаясь рукой, Иверс увидел лишь волны волос - мокрых и спутанных, цвета теплого моря. Но этот голос... Иверс застонал, протянув свободную руку точно слепец, но потом без сил опустил. Ноги подкосились.

- Прошу вас, капитан... капитан Иверс, вас ведь так зовут? Помогите Туану!

Не видение, не посмертное видение. И не пьяный угар. Он видит ее. Он слышит ее. Вот она здесь, вся, во плоти. Голос заставлял дрожать каждую клеточку его тела. Но последние слова полностью вернули его к реальности. Помощь? Помощь!

Взгляд Иверса сфокусировался на двоих. Певица моря поддерживала явно раненого того самого, Туана, что привел сбежавшую девчонку. Но силы оставляли женщину. Оба дрожали после ледяной воды оказавшись на куда более холодном воздухе. Каюта тут же наполнилась смесью удивительных и тревожащих запахов - водорослей, рыбы, талого льда и мокрой кожи с остатками чешуи, в которую оба были одеты. При том одежда певицы скорее открывала, чем служила защитой.

- Са... А ну ко мне, салаги! Капитан зовет вас!

Надо признать, с какой быстротой вся команда вломилась в каюту, попытавшись оказаться вся и одновременно внутри.

- Не сюда, дураки! Им, им помогите! Живо! Полотенца, растирания женщине, теплая одежда... Да да, одежда, - заторопился Иверс, все еще плохо соображая. А ему медик. Провести полную диагностику, немедленно! Сделать все возможное и невозможное!


Все это время Нама Эме сражалась - с волнами, с холодом, снова с волнами, с собой. Вцепившись к спину дельфина, она бережно придерживала Туана, лежащего на спине его соседа. Каждый раз как обессиливший Наставник соскальзывал в воду, она успевала подхватить его. Куда их несли нежданные спасители? Нама Эме была уверена, что в той дикой схватке потеряла себя. Она сражалась так, как не сражалась никогда раньше, защищая то, что было для нее дороже всего - не свою, а жизнь одного мужчины.

Она никогда не училась искусству воина, тем более против тех, кого всегда считала пусть и опасными, но смирными охранниками. И в той битве она была не одна. В темной и мутной воде, наполненной множеством пузырьков воздуха, среди разорванной пены креи она видела, что где-то рядом с ними есть кто-то еще, тот, на кого нацелились хищники, оставив уже почти побежденную добычу. Образ спасителя постоянно ускользал от нее, а попытка проникнуть внутрь его сознания едва не обернулась потерей сознания - истощенный разум воспротивился такому

. И, хотя Нама Эме не могла слышать и видеть, она чувствовала слабую родственную душу. Что-то несомненно знакомое. Но, прежде, чем закончилась та схватка, ее с Туаном подхватили сильные и гибкие дельфины и потащили на поверхность, а потом все дальше и дальше. И все же, даже угасающим чувством, она до последнего ощущала эту связь, пока та не затерялась в волнах. А волны сна унесли ее еще дальше, в куда более счастливые времена.

В том сне она снова была во дворце, маленький Концеллат резвился у подножья ступеней, а она сидела, положив голову на колени своему господину. Наставник ходил вдоль и около и пытался втолковать непоседливому ребенку систему рангов и привилегий, Ворон стоял отвернувшись от всех, но замечал все. Тогда казалось, что нет ничего прочнее этого маленького общества. Нама Эме засыпала и просыпалась по гонгу зеленой стражи - били в барабаны, наступало утро и время благословения для всех жителей от Концеллата. А потом приходила ее очередь, на другом конце города, подальше от дворца, она собирала всех страждущих, кто не мог жить с той или другой болью. Она выслушивала всех и забирала ее. какой бы длинной не была очередь, она не уходила. пока не оставалась одна.

С тех пор она никогда не оставалась одна. Ворон или Наставник всегда была рядом. и маленький Концеллат тоже. Она знала все оттенки их присутствия, каждый уголок их душ. И вот теперь, недавно, к мягкой и измученной душе Наставника присоединилась еще одна. Тогда, во время бегства она не смогла разобраться в своих спутанных чувствах, но теперь. на гране сна, вдруг поняла ясно и полностью да так, что разрыдалась прямо во все. А когда резко проснулась, щеки были все еще мокрыми. Страх...Страх и безумная надежда. Но более всего страх, что это всего лишь сон.

- Туан! Туан!! - отчаянно позвала она, уставившись в пустоту. В первый миг Нама Эме показалось, что она ослепла - ни щелочки, ни огонька, она не видела ничего.

- Я здесь, - прозвучал вкрадчивый мужской голос, ее запястье сжали.

- Это не Туан, кто ты?! - Нама Эме выдернула руку и отползла в дальний угол кровати, съежившись у стенки.

- Простите, сейчас, не думал, что вам нужен свет, но я не уверен и в себе, что смогу выдержать ваш взгляд.

- Кто? - начала было женщина, но в этот момент комнату залил ослепительный свет, желтый, неровный, огонек был заточен за стеклом окованной металлическими полосками лампы. По ту сторону света у ее кровати стоял на коленях человек в потрепанной военной форме, с сизым от усталости лицом. Душа его была истощена не меньше. а то и больше тела, удивительно, как он вообще мог держаться прямо.

Человек протянул руку, но отдернул, точно обжегся, и приложил к губам. Он улыбался счастливой улыбкой ребенка, которому подарили самую желанную игрушку в мире и это смущало и пугало одновременно.

- Кто вы? - Нама Эме протянула мысленный щуп и осторожно коснулась сознания мужчины. Она едва не вскрикнула. Чего там только не было намешано, но меньше всего здравого смысла. Человек находился на гране безумия уже долгое время и последние события наверняка лишь подтолкнули его к черте.

- Иверс... Так это вы, - Нама Эме непроизвольно отодвинулась еще немного, хотя дальше была только стена.

- Капитан Иверс, к вашим услугам, госпожа... - Иверс сделал паузу, явно ожидая, что она назовет имя. Она видела себя его глазами, много раз, то дальше, то ближе, на мысу, над волнами, окруженную холодной пеной дней, проведенных на том берегу. А потом половина света вдруг померкла и пришла боль.

- Ваш глаз, - она неосознанно почувствовала сожаление.

- А, это мой знак, символ того, что я не должен был переходить границу дозволенного. Но я перешел бы снова, много раз, все ради того, чтобы еще раз услышать. Только один раз.

Здесь Нама Эме была бессильна. Ее талант бы далек от совершенства и куда более далек от того искусства, которым обладали ее давние предшественницы, которые одним лишь голосом умели заманивать корабли людей на скалы. Но ее песня вовсе не о том, она только оплакивала то, что уже больше не вернется и то, что ее только готовилось прийти, будто знала.

- Где Туан? - вместо ответа спросила она.

- Туан? - несколько мгновений капитан смотрел на нее пустым взглядом, будто не понимал, о чем она, но потом разум вернулся к нему. Нама Эме вдохнула с облегчением. - Ах да, тот мужчина, с вами, я знаю его, мы уже встречались. Тогда он появился на моем корабле с девочкой. Она была странной, ох и странной же. Все рвалась прыгнуть за борт и это в такой катаклизм. Сейчас здесь самое спокойное место, мы как раз меж двух жерновов. Но если и ваши и наши в здравом уме, они не станут продолжать бой, когда вся земля летит к дьяволу морскому.

- Так где Туан?

- В лазарете. Его подлатали, не волнуйтесь, моя госпожа, - нехотя сказал Иверс.

- Лазарет? Я не понимаю, - Нама Эме спустила ноги с узкой койки и вдруг почувствовала, что почти нагая. Только тонкое одеяло прикрывало то, что ниже талии. Ей бы ни за что не пришло в голову смущаться человека, но этот капитан был другим, он смотрел на нее так, будто желал узнать, из чего она сделана. Поэтому, Нама поспешно закуталась в ткань.

- Где моя одежда?

- О, вот здесь, в шкафчике, - Иверс распахнул створку. - Если будет угодно, я дам вам что-то более подходящее для такой погоды. Снаружи весьма холодно. Вы в море должно быть привыкли...

- Просто верните мне одежду, - прервала Нама, - и покажите, где Туан.

Иверс разочарованно вздохнул, но все же передал ей аккуратно сложенный костюм. Переодеваться при мужчине она тоже не хотела, но сказать о таком вслух считала ниже достоинства, поэтому Нама Эме смотрела на капитана до тех пор, пока тот не удалился, тихо прикрыв за собой дверь.

- Буду ждать снаружи.

Старая привычная одежда придала уверенности. Да, холодно, да, слишком сухо и обжигающе-твердо в колючем воздухе, но она ни за что не решилась бы воспользоваться вещами людей, тем более капитана Иверса.

Корабль показался крохотным, острым и неудобным. В море Нама никогда не придавала значения тому, насколько неустойчивы вещи, попадая в воду. Лодка качалась, заставляя терять равновесие при каждом шаге. Но Нама Эме двигалась медленно и осторожно по узкому коридору. Иверс шел позади и этот отрезок пути до каюты. где держали Наставника, показался бесконечным. Один раз, когда Нама пошатнулась особенно сильно, Иверс решил поддержать ее под локоть. Больше Нама такого позволить не могла. Только не показывать слабость этому человеку. Хватает того. что внутри она и так чувствовала себя опустошенной.

А Иверс пристально следил за каждым ее шагом, будто акула, выслеживающая добычу. Она знала, как Ворон поступил с ним, но теперь сожаление смешалось с настороженностью. Опасный. Крайне опасный. Могут ли они довериться словам той, кого здесь даже нет? Ребенку? Направила их сюда, а сама осталась где-то там? Не ловушка ли это? Нама Эме не знала, сколько всего людей на корабле, но на всякий случай приготовилась прорываться с боем к морю, если понадобится. Она не знала и в каком состоянии найдет Туана.

- Сюда, - капитан распахнул одну из узких дверей и отступил, пропуская гостью вперед.

Туан был там, сидел на койке, перемотанный бинтами, будто множеством белых угрей. При виде вошедшей, попытался подняться, но не смог.

- Как он?! - рявкнул Иверс. - Докладывай!

Военный медик вытянулся по стойке смирно и неуверенно покосился на пациента.

- Я... мне никогда не доводилось лечить такие... раны, это укусы, все тело в них.

- Ну так разберись! За что я держу вас на судне, скормить всех вас морскому дьяволу. Если не нравится, милости прошу в увольнение. Что, боитесь? Ну так правильно, сейчас сходить некуда, берега уже может и не быть.

- Прошу тебя... вас, капитан, - попросила Нама Эме. - Мы можем поговорить с ним наедине?

- Его состоянию ничто не угрожает? Если что не так, пойдешь первым проведать тех, кто его так обработал, - пообещал капитан. Побледнев, медик кивнул.

- У него поразительная регенерация, уверен, даже без моей помощи скоро он будет как новенький.

- Ну так ступай наверх, дел мало? Успокой людей, наверняка вас учили и этому, многие из них сегодня потеряли дом и не знают, что с семьями. Ступай наверх!

Медик пулей вылетел в коридор.

Капитан стоял на пороге, потирая руки и явно не собирался уходить.

- Прошу вас, мы сами пришли к вам и никуда не сбежим, к тому же, мы ждем еще одного человека.

- А, ту девочку. Ну да, ну да, понимаю, - Иверс явно искал любой предлог, чтобы остаться, но его больше не было. И все же, наконец, с сожалением прикрыл дверь. Под конец донеслось его неразборчивое бормотание: "Не убежишь, да? Конечно нет, моя прекрасная певица".

Лишь убедившись, что они одни, Нама Эме порывисто обняла Туана, прижавшись к нему.

- Слава матери, все получилось. Мы здесь. Мой господин не будет знать, где нас искать. Надеюсь, что он поверит, что мы так и остались в бездне, - взгляд Намы потемнел.

- Шанс есть, но вряд ли мы собьем его с толку, если поверит он, Ворон наверняка нет.

- Тебе лучше знать, - прошептала она. - Ты его реме, я лишь бывшая госпожа.

- Вы - мать юного Концеллата, которого он оберегал и поклялся защищать до смерти вод.

- Туан, - Нама Эме отстранилась и коснулась середины его лба дрожащим пальцем. - Нас ведь спасли не дельфины?

- Нет, это была акула. Акула Концеллата Йавана, - Туан закашлялся и посмотрел на женщину замутненным взглядом. - Это невозможно, их невозможно сбить с толку. Если у них один приказ, одна цель, никто не может отменить приказа Концеллата кроме самого Концеллата.

- Туан... Туан? Туан! - Нама Эме сжала ладонями лицо друга, жадно вглядываясь и ища ответы на невозможные вопросы и тайны. - Ты тоже ее видел, девочку в окружении стаи дельфинов и рыб. Она же с суши, принадлежит суше, она вся оттуда, так почему она была там в окружении рыб. Как... как она смогла разрушить приказ моего супруга?!

- Не спрашивайте меня о том, что не поддается моему пониманию. Ее зовут Аня Политова, вы тоже помните ее, ай неме старого ученого людей, мы играли с ним и он обыграл меня. Она была обычным ребенком, просто случайной встречной для вашего сына, просто разменной монетой в игре своего сан-реме. Я подобрал ее как сокровище, как инструмент, который помог бы мне обменять ее на что-то куда более важное для всех нас. Но она изменилась, в какой-то момент, когда-то и как-то. Не знаю,.. - Туан запнулся, глядя на стакан с водой, наклонившийся на столе под опасным углом.

- Туан, скажи, что ты видел там, в лаборатории людей, что ты нашел там, расскажи мне все о моему сыне, - Нама Эме сглотнула горькую слюну, но справилась с собой. Отчего-то слезы высохли.

- Зачем вам это? К чему снова причинять себе боль.

- Я так хочу. Расскажи еще раз. Мне кажется мы упустили что-то важное. То, что видел Ворон и то, что видел ты - только части, фрагменты. Если бы только вы оба были там вместе, сейчас все могло пойти иначе.

"Да, - думал Наставник, - если бы мы только не разделились, сейчас все определенно могло случиться иначе".