# Сказ о русском лемминге, о любви его к царям-батюшкам и к преодолению

Александр Валентинович Ледащёв

Сказ о русском лемминге, о любви его к царям-батюшкам и к преодолению.

Любовь, умение, а главное, желание русского народа затягивать себе пояса всегда оченно импонировали власть имущим. Очень они эту черту в русском народе ценили и одобряли, поощряли всячески, бесконечно подсовывая все новые поводы, чтобы в этой своей тяге к затягиванию поясов народу упражняться.

Народ же, в свою очередь, алкал всегда, окромя винопития, только одного - веры. Большего он от властей требовать не мог генетически, так как все свободное для дум время поколениями посвящал, как сказано выше, затягиванию поясов. Русским, как нации одиночек, собственно, было все равно, во что верить - все диктовал момент. Тот, кто момент-то чуял и вовремя ту или иную веру подсовывал, очень скоро на престоле оказывался, откуда уже спокойно и, переведя дух, мог давать русским новые поводы для... Правильно. Для этого.

Уважаю я власть имущих! Энто же какой титанический труд проделать требуется, чтобы вывести такого лемминга, которому чем хуже, тем все понятнее делается - так надо. Да даже не так, еще хуже надо! Ибо, раз хуже, знамо дело, нужнее. Дальше точно будет лучше, а сейчас все одно терять нечего. Это в селекции ключевой момент - русскому нельзя давать чего-то, что он потерять бы боялся. Страну это долженствует поддерживать именно в состоянии: "Терять нечего, а бежать некуда". Вот тогда все хорошо, а лемминг ситуацию видит правильно и ведет себя самоотверженно.

Ошибки, конечно, случались, спору нет. Русский народ в массе своей терпеливый, ленивый, угрюмый, загульный, склонен все тяготы свои на хрупкие плечи очередного царя перекладывать, но к тому же еще и опасный народ. Народ русский, как уже сказано, явление уникальное, конгломерат одиночек на отдельно взятой территории, но если кому удавалось его сплотить, то жди беды. Нет на земле другого такого народа, который бы так, как русские, всегда отчаянно дрался за право оставаться рабами, лентяями, невеждами и пьянью. Вот этого трогать нельзя, тогда и впрямь может оказия с народом выйти, которую только кровопролитием и исправишь. Но мысль эту власть имущие, наконец-то, поняли и с народом больше проблем не возникает. И еще один момент обойти нельзя - русские тем опасны, что с гордостью только свое ярмо носят, чужое ни в какую не хотят, в драку лезут и ничем тут их не проймешь, ни лаской, ни сказкой.

Селекция, говорю, отменная велась, от века к веку. Всю историю свою русские что-то преодолевают. Ни единого периода, скажу с гордостью, когда они могли в свое удовольствие пожить, у них не было. Одно сплошное преодоление. Это, кстати, тоже неспроста делается, это все полезного лемминга вырабатывает, обернуться ему не на что - везде сплошное преодоление, а то и выживание. Ну, тут-то русский народ кому хочешь фору даст, оно понятно. И этим он, народ, тоже горд.

В одном русский народ всегда удачлив был. В царях. Тут крыть нечем. Что ни царь, то батюшка. И, натурально, с другим всегда ему не везло - с боярами. Только русский народ тяготы на царя-батюшку взвалит, а бояре уж тут, как тут. Вяжут царю белы рученьки, ворожбой глаза отводят, тайными зельями волю и разум отшибают, лгут всечасно, да в оба уха лжой кормильцу свищут, нешто ему, сердяге, разорваться, да за свистом тем лживым, с глазами отведенными, да рученьками связанными? Сроду нет. Вот и бились всю жизнь, как рыба об лед - царь-батюшка с одной стороны колотился, а народ русский с другой стучался. И не было за тем льдом меж них никакой связи. Ну, тут понятно, кого винить. Это для человека нашего первое дело - виноватых искать. Как нашел, так и отпустило на душе, поясок подтянул и последнее отдал. Искать-то оно завсегда проще, чем думать. Думать ему вера мешает, а веру на зубок попробовать некогда - пояса, однако, сами не затянутся. А вот тот русский, что сдуру правильно на вопросы: "Кто виноват?" и "Что делать?" ответил, завсегда теми будет убит, кто громче всех их задавал. Это еще одна черта наша яркая, отличительная, ею тоже горды и пребудет она во веки. А страны чужие нам не указ.

В Исландии, есть такая страна заморская, так вот там, супротив какого-то казенного заведения, валун стоит, огромадный валунище, одна беда - расколотый. Но то бы еще полбеды, а вот что на ем начеркала какая-то сволочь, внимания требует. "Если правительство нарушает права людей, то восстание - их священное право и обязанность". Чье, правда, право, не сказано, скорее всего, мекаю я, о правительстве речь и его восстании. И то, не людишкам же восставать. Кто же такой валун в здравом-то уме супротив казенного здания возложит? Так и до греха недалеко, но у нашего лемминга никаких прав сроду не было, нарушать правительству нечего, а оттого валун этот, исландский, нам, знамо дело, не свет в окошке, пущай там и валяется. У нас своих валунов - не перечтешь, некоторых начитавшихся их дробить пачками свозили, для просветления в уму и зело то дело просветлению способствовало. А к чему я тут про Исландию-то загнул, так один у меня ответ - своя рука - владыка, что хочу в своей хартейке, то и прописываю.

Так жили-жили, преодолевали, превозмогали, супостатов, конечно, в сыру землю втаптывали, а потом нашелся какой-то шаромыжник и в народец-то идей сомнительных и подкинул. Дескать, отнять и поделить. Народ, знамо дело, опешил. Те, кто поясов не затягивал, за головы похватался, а те, что затягивали, кто за что, но по большей части за топоры, ибо еще одна черта у русского народу есть - любопытство. И вот ежели оно в кои веки в народе просыпается, то, покудова в крови не утопят, нет русскому народу угомону, а порой и правду искать начинает. Это дело нам не впервой, правду, что греха таить, искали, сдуру-то, да быстро народу показывали, где вся правда обретается - среди поля в хороминах высоких, что двумя столбами с перекладиной, так-то.

А тут, как народ, значит, залюбопытствовал, как на грех, война какая-то шла, разброд в умах был и шатание, так как война была русскому люду непонятная. С одной стороны преодоление, а вот с другой - не было у нас там врага, оттого и смущение пошло. А где смущение умов и любопытство у русских сходятся - жди беды. А что, братцы, ежели оно и впрямь того, отнять да поделить, станет Иван на деревню работать, а деревня - на Ивана, рабочий на крестьянина, а крестьянин на рабочего, знамо дело, пояса затянуть сызнова придется, но уж тем-то нас не запужать! - Так народец рассуждал. Спробовали. Ну, сгоряча, конечно, задрались меж собой, а потом с теми, кто поясов затягивать не умел, да и не хотел, да и позволить себе такую блажь мог, но преодолели.

И попал народ русский прямо в социализм. Ну, вперед забегая, преодолели и его, но то, братцы мои, зряшное было дело. Ибо при социализме том главное в жизни лемминга было - вера. Да еще и уверенность в завтрашнем дне. Да мало того, ажник на послезавтра замахивались, но то тема отдельная. Вера была, как обычно, в доброго царя, а к тому еще, случай уж вовсе на Руси неслыханный, то и в бояр, а уверенность самоглавная была, что завтра хуже не станет. Пояса, конечно, никто не повыкинул, но знали твердо - и накормят, пускай и невкусно, и обучат в школе, и дальше образовываться не воспретят, а потом, по науке-то изученной и работу дадут, и ладно, что в Тьмутаракани, не беда, там, я чай, люди тоже не на руках ходят, а тем часом кончится срок обязательный тьмутараканский и катись, куда глаза глядят. Можешь даже семью завести, мелких своевременно в детский сад отдашь, а дальше по накатанной. Под такую роскошь даже человека в космос запущали, впереди планеты всей, было.

А то, что в лабазах да лавках было хоть шаром покати, ничуть лемминга советского не пугало, исхитрялся он в и таких условиях кашу с маслом есть. Зато, ежели к дохтуру идтить, альбо в милицию, то куда идешь, туда и попадешь - один вылечит, так как обученный, другой оборонит, так как на то и поставлен.

О ту пору кликать русские себя сверхдержавою приобыкли и по сю пору порой заговариваются. Сверхдержава русских - явление для планеты опасное и ополчился на нас весь западный мир. Мы было кинулись преодолевать, ан нечего - все стали на блюде подносить. Таков был ихний коварный план, по разрушению нашего кровного социализму и страны приведение в полную никчемушность и беззащитность. План тот составили, утвердили, да нашим боярам (не царю же, он-то был, как обычно, опоенный) спустили на исполнение. Аккуратно так, пробы для.

Казалось бы, боярам бы нашим, тем, которым сам народ почти верил, преодолеть бы, ан нет. Не сгодились еще умы боярские для социализму и послезавтра. Кажный хотел с девками распутными на собственном ероплане летать, да не завтра, а вынь, да положь. И полетели, изменщики. На том страна и покончилась, а народу веру до того странную всучили, что тот и не заметил, что поясок-то на второй круг затягивать впору.

Есть нынче те, кому годы девяностые раем земным мерещатся. Свобода, говорят, была! Одно забывают - самая та свобода была бесцельная, такая еще безвластием зовется, а начальству было не до народу, они там, обоярившись открыто, власть с добром делили, народу, правда, говорили, что и он участвует. А потом глянули вниз-то, как все у себя в норму привели, на народ-то, да и ужаснулись. Одичал народец, вздорных идей понабрался, осмелел не по чину и пояса хоть и затягивал, но радости уже от этого никакой в глазах его не видать было.

А это, скажу я вам, подлинная беда. Это еще хуже, чем когда русские правду ищут. Хуже даже смущения с любопытством. Самая то грандиозная катастрофа - когда пояса без радости затягивают. Так недолго и в петлю поясок-то свить, а уж кого повесить - так про идеи вздорные я уже выше сказывал, что народ понабрался, пока бояре царя искали и страну на вотчины делили.

Тут сказать надобно, что народец русский, это еще Салтыков-Щедрин отмечал, избалован до крайности. А тут ему ни веры, ни преодоления. Уже и такие сыскались было, что пояса поснимать если еще и не насмелились, то подумывали.

До того дошло, что царь с боярами к народишку на букву "Вы" обращаться стал. Вы, говорят, народ, преодолевать-то думаете, али как? "А накось, выкуси! Пить будем, гулять будем, деньгу заколачивать теперича станем, эх, и заживем же, братцы!" - это поатаманистей кто. А вот народ исконный, что за те девяностые более всех одичал, одного хотел - веры, а чрез нее и порядку, так как порядку о то время никакого и вовсе не было.

Ну, с теми, кто деньгу заколачивать хотел, управились быстро, да и попросту, чтобы, значит, без страха вперед глядеть - хочешь честно зарабатывать, нарушай закон. И по тех пор зарабатывать станешь, покудова пора не придет тебя до цугундера. Те только и хмыкнули, но, на авось русский помолясь, приступили. Кто и кому зарабатывать стал, тоже разобрались скоро, а там и до одичалого народа дело дошло.

Что до планов западных, против нас писаных, то тут мы по-первам даже в ихние клятые сроки уложились, что были у них в тайной бумажке под названием "Гарвардский проект", означенными. О трех аж томах. "Перестройка", "Реформа" и, натурально, "Завершение", конец, как говорится, делу венец. Рассчитано на три пятилетки было (это они, супостаты, верно сделали, не отнять, лемминг наш о ту пору был пятилетками думать приученным. Не значит, конечно, что на пять лет вперед глядеть мог, а так, чтоб с календарем попроще стало), так вот, там что было-то. С "Перестройкой", когда социализму человеческое лицо примеряла и реформы для переходу к капитализму готовились, управился наш царь со бояре ко сроку. Дальше-то еще проще пошло, у нас ить только начать, а говорилось там об уничтожении социализма нашего и о развале СССР. Попутно еще и страны, что к нам лепились, как к мамкиной груди, тоже порешили на путь капиталу поставить, что и проделали. Приказала, значит, мировая европейская социалистическая система всем долго жить. Еще требовалось им, клятым, ликвидация патриотического сознания, но тут разговор особый, русский патриотизм явление непростое и невиданное. Руководить же всей этою свистопляскою уже иной наш царь должен был. Так оно и было. То "Реформа" была. Это тоже преодолели, в жизнь претворя. А с "Завершением" так и совсем просто вышло - армию велено было убрать, чтобы чего не вышло, производство аннулировать к лешему, атрибуты социализма, навроде бесплатного обучения да лечения, убрать, ценности же капитализму насадить, да собственность государственную исделать частною. Дескать, задарма только птички поют, так ваш певец Шаляпин говорил.

Супротив Шаляпина, знамо дело, не попрешь. Там еще идеи были в Москве да Питере мирную жизнь к нулю свести, а одичалое с девяностых население, то, что веры требовало, просто выморозить решили, бо славяне-де только свое ярмо таскают, никак на иное не переучишь, так чтобы голова потом не болела, стереть их с лица земли, да и весь сказ. Ах, да. Чуток ведь не забыл - дорог хороших велено было построить к портовым городам, чтобы вольготнее было всю нашу Россию повывезти. Тут, конечно, закавыка чуть не вышла, с дорогами они, конечно, лишку хватили, не строим мы дорог, окромя как зимой, так они по весне все как есть, тают. Но голь на выдумку хитра, вывозим и по чугунке, и самолетами, и к морю без дорог доставляем, и как только в голову не придет. А руководить этим самым завершением уже третий царь должен был. Не стесняючись уже нам царей меняли, но цари были русские и сроков порой не придерживались. Мы-то было по-первам хотели во всем евреев с коммунистами обвинить, как тут-то нам новую веру и спустили с верхов.

Всяк предатель стал. Если ты, лемминг, не за "Завершение", о котором ты и не слыхивал, то предатель. А русским ведь предателя только покажь, дальше мы и сами ему грехов понавешиваем, на одну беду семь склепаем.

Честь народу оказали - на лопате не снесешь, сами мы, братцы, себе третьего царя поставили, в некоторых волостях даже дважды за один раз. До того народ по вере стосковался, что любому мужику бравому, как старая дева, рад был. И пошел тот царь народ в вере укреплять. Перво-наперво, понятно, затянули пояса, что к нему еще большее доверие вызвало. А еще мастак он слово "потом" в точку лепить. Такого умельца даже на Руси еще не видали. Все будет. Страна-то великая. Сразу всего обещать, понятно, не мог, но на "потом" ничуть не скупился. А что до величия страны, или до величины, то это, всякий лемминг понимает, о двух концах палка. Надежа-от государь-то один, да еще и связанный, как обычно, боярами обманутый, зельем опоенный, а страна наша не Монако какое, это еще Гоголь отмечал, хоть три года скачи, никуда не доедешь. Мысленное дело ли с такими-то боярами, да такую-то страну, да чтобы сразу? Смех, да и только. До того с новым царем лемминг осмелел, что и смеяться стал. А чему смеется, он сроду не задумывался. И царь смеяться стал почаще, по-первам-то все больше брови супил, суров был - и не подступись, а иначе тогда, братцы, было никак. Но как все беды наши руками развел, стал улыбаться, солнце красное.

Я человек простой, но дотошный. Что на глаз пало, то и читаю, а порой, когда пояс не тяну, призадумаюсь над прочитанным. А читал я намедни, братцы, про арабов в ОАЭ которые живут, да в Кувейте. И нетути у них, братцы, в этих их эмиратах, ни черта - одни саксаулы да песок, до того уже дошло, что верблюдов из Австралии выписывают. Песок, значит, саксаулы, да еще нефть. Окромя нефти уж точно ничего нетути. И живут цари ихние в таком роскошестве, что и Гаруну аль Рашиду не снилось. Да то бы еще не беда. А в том беда, что с нефти этой имеет каждый тамошний житель долю малую. И как родится, счет в банке получает, и как учиться, пособие, и как жилье покупать - помощь безвозвратную государеву, и как женился тоже денег получил. Насовсем. Даже без отдачи. Зарплата же середняя на наши триста тысяч, а пенсия такая же, то есть, середняя, ажно сто восемьдесят. А еще до того дошли, что каждый тамошний араб в любом заведении мира учебном учиться может, коли хочет, а государство за это раскошеливается. Как их один вице-президент сказал, хочу, дескать, чтобы народ наш сейчас имел возможность для всяческого творческого проявления, а мы, государство, ему в том споспешествовать должны. И открыто у басурман "Министерство счастья" там. Вона как.

Арабы нам, ясное дело, не указ. Но вот отчего леммингу нашему, с одной извилиной на всех, простой вопрос в голову не приходит - с какого пятерика у нас, где вся таблица Менделеева под ногами, миллионные города производства лишаются, люди за четыреста верст от дому там работе рады, деревня уже как понятие токмо сохранилась, старикам плотют, чтоб на мыло с веревкой хватило и сдачи на могилку у болота осталось, остальные пояса тянут, чтоб поспеть, значит, за указанием для русского: "Родиться, отработать, в день выхода на пенсию помереть", а бесплатно нонче только по роже и дадут? А ведь в Конституции у нас, ну, в той бумажонке, что для росписи ручек с похмелья, прописано, что во всей этой самой таблице под ногами и во всем прочем, наша доля есть. Видать, берегут эту долю на потом. Опасно русским сразу ОАЭ устраивать - с кругу сопьются. Вот и бережет нас власть, как умеет. А умеет хорошо. Ото всего сберегает. От покою, от достатку, от радости, от размножения особо. С размножением-то все ясно, если велено в "Завершение" славянские народы списать, то с какого бы рожна им условия для плодовитости-то создавать? А? То-то, тут дело тонкое, тут думать надо.

Ну, с таким царем мы супостатов заморских, верю я, не подведем, все, что в проекте ихнем Гарвардском прописано, исделаем, дайте только срок. Человек он у нас строгий, но справедливый, да и веселый, с народом шутки шутит, нет коли дорог у вас, говорит, то и машины вам не нужны. Тонкого понятия человек! И не прижимист - взял, да и простил намедни Киргизии двести сорок миллионов долларов. Не скряга. Правда, никакого референдума не провел и соцопроса тоже не устраивал, так как деньги-то, вроде как, государственные, то есть, значит, наши, а потратить бы их на нас следовало, но то дело понятное - надо, значит, надо. Ему, свету нашему, виднее. Время на опросы тратить ни к чему. Преодолеем.

Ясное дело.

Думать-то, понятное дело, занятие пакостное, того и гляди, голова заболит, а хорошо подумать - так не твоя, лемминг ты мой, голова должна болеть. А должен ты, по закону, жить так, чтобы арабам тем денег слать по праздникам. Шутки для и чтобы подразниться. Не должна у тебя голова болеть, никак не должна. Представляешь зарплату в триста тыщ, а пенсию в сто восемьдесят, да без воровства? Да с учением-лечением, да чтобы милиции меньше бандитов бояться, да чтобы дети пьяные под машины не кидались на велосипедах, а паралитики у спецназовцев мотороллеры не отнимали? Нет, милок, не о депутатстве речь, не о чиновничьем кресле. А об обычной твоей работе, чтобы она еще и была, и об обычной для нее пенсии. Не представляешь, вижу. Тут бы рожу от слюны боярской утереть рук достало, куда там - за арабами.

Ну, голова - материя путаная, попроще бы что. Что же, можно и попроще. Потрепать по плечу лемминга, что молитвенно на царя смотрит, да и спросить: "А что, лемминг ты мой, сей царь для твоего брюха сделал доброго? И для всего, к чему оное брюхо относится? Ну, сам смотри, лемминг. Вот послушал ты новую царскую речь. Что превозмогли что-то и что-то куда-то влили и теперь, значит, вливания этого опосля, жди, лемминг, кисельных берегов, но не завтра. Лемминг. Понятное дело, что тебе непонятно ни хрена в речи, да и смысла в ней нет, не в том дело. Наглядный пример тебе. Сказали, что куда-то что влили и увеличили - выверни карманы, да посмотри. Прибавилось? Неужто нет? Производство развалено, работать тебе, лемминг, даже за гроши твои скоро негде станет, деревня вся, как есть, вымирает, корячится, кто во что горазд, преодолевают, да в этот раз не преодолеют, армия наша на выдохе вечном, поди, уже не вдохнет, учить тебя, лемминг, не хотят, лечить не хотят, законы все сплошь для тебя вредные, все богатства земные в заморские страны идут, да к тебе шишом ворочаются, китайцы уже как дома себя чувствуют, в общем, не вдаваясь особо, одно тебе и остается - преодолевать. С таким-то царем - оно запросто. Впервые у нас такой - ничего из обещанного к срокам, им же самим указанным, не выполнил. Да и опосля всех сроков - тоже. Одно слово - надежа-государь". А потом - давай Бог ноги, после таких слов лемминг и сам за топор схватится, да и соседей покличет - супостата давить. Меня, то есть. Предателя и супротивника.

Издаля кричать тебе стану, али с дерева какого: "Вот ты скажи мне, лемминг, отчего ты вечно преодолевать должен? И кому должен-то? Себе? Так тебе с того преодоления один геморрой да грыжа. Им? Так через них и преодоления к тебе идут. Но с одним твоим новым воздыханием, что к старым прибавилось, я, лемминг ты мой, полностью согласный. Это к твоему новому: "Как же царю-то нашему тяжело..." Да, непросто - такую страну открыто гробить и еще леммингову любовь и преданность заслужить - это суметь надо. На что ты, русский, надеешься? На "потом"? На авось? Нет, паря. Не надеешься ты уже ни на что, просто признаться самому себе в этом боишься. Не на что тебе надеяться, окромя себя самого. А с тебя проку, как с козла молока, окромя, как преодолевать, да пояс затягивать, ни пса ты, болезный, делать не умеешь. Злишься, что леммингом тебя зову? А как же иначе и звать, коли у тебя такая склонность к массовому суициду? Лемминг и есть".

Есть наука такая, история называется. Как и все науки, она, натурально, одни враки да умов смущение, но есть там одно зерно - все в мире энтом по спирали идет и никакого, окромя нее, пути нет, не было и не будет. Вот там единственная светлая мысль.

Была некогда такая страна, Российская Империя. Так там, к последнему запойному царю ейному, такая же собачья свадьба творилась, как у нас нынче. Правда, заводы работали и хлебушек рос, но то детали. И вот чем дольше я на это гляжу, тем больше сходства с последними ее днями вижу. Тут тебе и гулянья всенародные, вроде сочинской олимпиады (это когда зимнюю в летней зоне проводили, а поделить бы деньги, что в нее вгрохали, на всех россиян, то не по одному миллиону бы на нос вышло), и чемпионат этот, где за мячом в раскоряку бегают и все мимо норовят, и война маленькая победоносная (тогдашний царек-пропойца ее с Японией затеял, да обделался на весь мир, ну, а мы врага, наконец, сыскали - ИГИЛ. Первый для Россиюшки вражина), все идет, как по писанному. Только тут, у нас, поправочка внесена. Тем самым документом, что из Гарварда. Такой ерундой, как в семнадцатом, не отделаемся. Там черным по белому - всех в расход. И циферка имеется, сколько в расход. Триста миллиончиков. Славян. Которых сперва стравить меж собой надо. И ничего, получается ведь.

Страшный с тобой, лемминг, опыт произвели. От какой-никакой, но идеи социализма, тебя, очнуться не дав, сунули мордой в самый капитализм. Национальное самосознание у нас, у русских, и так вещь непростая, а уж лучшего средства для раскола и без того склонной к этому людской массы, чем деньги, еще не выдумано. Те, кто документы эти писал, что в Гарварде, Гитлера наивным человеком величали. Дескать, додумался, на Россию переть в лоб. Да ты не гордись, лемминг, не приосанивайся - теперь эту страну с диким названием "Российская Федерация" давно уже никто сверхдержавой не считает и бояться не думает, просто люди деньги считать умеют и ждать тоже. Россию только тем и угробить можно, если то ярмо, что она напялила, перекупить. Вот и все. Никто лемминг, твою Российскую Федерацию не продавал, не волнуйся. Она в довесок пошла. А так - одно лишь ярмо и продали, невелика потеря, на общем фоне-то - величия и преодолений. И величия преодоления. Да и свое ярмо продать, притом на себе оставив, тоже не каждому дано.

Вся история России, а до нее Руси - это вечное падение в пропасть, откуда ее в самый последний момент кто-то, разрывая жилы, вытаскивает, прежде, чем она туда окончательно грохнется - Донской, Невский, Грозный, Петр, Екатерина, Сталин - не суть. Важно, что вытащат, да еще и чуть повыше поставят, на страх супостатам. Но чуток времени прошло - опять все у супостатов от сердца отлегло, так как страна наша снова на краю. В этот раз не будет такой руки. Кончились.

А у тебя все еще и страна великая, и царь-батюшка, и бояре злые. И преодоление. О преодолении - тут, знамо дело, пропаганда нужна, чему немало интернет способствует. Все чаще я там ностальжи-картинки вижу. Все про СССР. И детей из Африки, что воду из лужи хлебают. Намек, кажется, даже леммингу понятный - или будет вновь СССР, при котором лемммингу, прежде, чем в расход вывести, последние зубы с мозгами выбьют, а наверху спокойный капитализм будет, или вот, смотрите, как в некоторых местах люди живут. Ты же, лемминг, воду из лужи не хлебаешь пока? Ну, так радуйся!

Радуюсь.

Ave!