"Вот что мне теперь делать?" Изводил Ивана один и тот же вопрос, а внятного ответа ни одного. Проблемы навалились разом, перечеркнув все его успехи, достигнутые в работе над собой. Какие успехи? Какая работа? Меньше стал лениться и больше двигаться, и то не по своей воле, а благодаря Лизиной активности. В принципе, всё как было, так и осталось - решения он не принимал, на лидерство не претендовал, всего лишь подчинился чужой воле, не сильно себя обременив, и почти ни в чём себе не отказав. Ну хочет Лиза командовать, брать инициативу в свои хрупкие руки, да пожалуйста, только сильно не тормошите моё спокойное болото. И успехи какие-то были только потому, что препятствий и проблем значительных не было. Вот и получалось, что как только появилась серьезная проблема, всё встало на свои места. Как он не умел преодолевать жизненные препятствия и решать возникающие на пути проблемы, так и не научился, потому, что всю свою жизнь не хотел их решать, и как следствие не выработал в себе способа быть к ним готовым, принимать их стойко, не впадать в отчаяние и не придаваться унынию. Ведь как оказалось - жизнь такая же тренировка. Тренировка всей своей сущности, всех своих качеств - всего того, что называется человеком.
Теперь, после аварии, Лиза вряд ли будет уже здоровой и цветущей, скорее всего лишится многих радостей нормальной человеческой жизни, возможно, за ней будет нужен уход. Как же ей сейчас тяжело. Ване очень по человечески было её жаль, ох как жаль, но по сути жаль было себя. Представить только, всю оставшуюся жизнь провести с человеком неполноценным, во многом ограниченным, соответственно Ваня ограничен будет тоже, ни развлечений, ни отдыха - затворник.
Известие об аварии, в которую попала Лиза застала его в постели своей коллеги из банка - они находились в командировке в недалёком городе. Конечно, Ване было немного стыдно изменять Лизе, но она не жена ему, к тому же он так быстро не мог отказаться от сладостных привычек к которым привык за долгие годы холостяцкой жизни. Прошло всего полгода их совместной жизни. Ваня и так стал гулять на стороне крайне редко, а тут такой шанс, к тому же Аня сама затащила Ваню в постель, а он устоять не смог.
- Завтра буду в городе. В какой она больнице? - Услышав ответ от Лизиной дочери, попрощался. - Пока. До завтра. - И отключил смартфон.
Звонить Лизе он даже не пытался, дочь её в телефонном разговоре сообщила, что она в реанимации.
- Ты куда, Ванечка? - Спросила Анюта, сладко потягиваясь.
- Пойду, прогуляюсь. Не могу я так. Лиза в больнице, а я в постели с тобой. Веду себя, как скотина.
Ну ты же не знал про аварию. - Резонно заметила Анюта.
- Знал, не знал, какая разница? Это меня не оправдывает.- Ваня оделся. - Как ты не понимаешь, Аня, Лиза меня можно сказать спасла.
- От кого? - Без интереса спросила девушка.
- От меня самого. Дала мне уверенность в себе, поверила в меня, полюбила наконец. Да, да, не смейся. Я, можно сказать, её тоже полюбил.
- А как же я? Ты мне тоже про любовь говорил. - Без обиды в голосе томно улыбаясь спросила девушка.
- Аня, ты очень хорошая, но не могу я так больше. Мне пора. - Он направился к двери Аниного номера
- Заходи после прогулки. Вместе поужинаем, переспим напоследок.
- Не приду, мне собираться надо. Пока, увидимся на завтраке.
Вечерело, когда он, выйдя из гостиницы, направился вниз по извилистой улочке, погружённый в нерадостные мысли, и не заметил, как вышел к одной речушке на окраине городка. Кругом безлюдно и тихо - то что надо для раздумий. Устроился на стволе ивы, которая окунув свои ветки в теплую воду реки, как будто предлагала присесть на её ствол, словно обещала помочь разрешить его нерадостные думы.
Господи, как же хотелось стать личинкой и жить в коконе или забиться в какую-нибудь норку, свернуться там калачиком и ждать, когда жизненные перипетии и ураганы пронесутся мимо, пересидеть все невзгоды, а потом, когда все стихнет и успокоится, выбраться на свет божий, посмотреть на голубое небо, на зелёную травку, вдохнуть полной грудью и заорать от радости и восторга, выпустив счастье из груди на встречу этому великолепию.
Ваня глядел бессмысленно на реку, на её мерное течение так напоминающее его жизнь. Жизнь как река течёт себе и течёт. Только у каждого своя река. У кого-то со стремниной, бешенными участками и водопадами, а у Ивана - такая, как эта, тихая, спокойная, с уютными заводями, без порогов и ускорений, только что не болото, или почти.
Вся его жизнь была похожа на плавное течение спокойной реки. Он так же как какая-нибудь веточка или щепка плыл полностью отдаваясь движению, не сопротивляясь, наоборот подчиняясь законам этого движения. Поэтому любая даже незначительная проблема, требующая его непосредственного участия, любые трудности, периодически возникающие на его жизненном пути, вызывали в нем чувство тоски и жалости к себе. Решать проблемы он категорически не любил и не хотел, надеясь что возникшая трудность как-нибудь рассосётся, решится сама собой, или кто-то возьмется за её решение, и всё уладит. Иногда перекладывал на чужие плечи этот нелегкий для него груз, лишь бы не нарушать плавного течения его размеренной жизни, и ждал когда человек взявшийся за решение проблемы, всё уладит. И некоторые из его друзей и знакомых брались за их решение из уважения к нему, да и манипулятор он был неплохой. Нет, ни так - он был прекрасный манипулятор! Хотя, если честно, проблемы эти в основном были незначительны, но всё равно, думал он, пусть решают другие. С таким подходом к жизни трудно было в ней чего-то добиться.
Ему неоднократно предлагали интересную работу, к тому же хорошо оплачиваемую. Необходимо отметить - Иван был парень умный, свою профессию любил и отлично знал, к тому же имел за плечами десятилетний опыт работы в банковской сфере, и при желании мог бы достичь не малых высот на данном поприще. Предложения поступали от друзей, людей значительно более энергичных и целеустремлённых чем он, которые, в отличие от Вани, ставили перед собой цели и умели достигать их, в награду получая высокое положение в обществе и финансовое благополучие. Он обещал подумать, и через неделю, например, дать ответ. И всё отведенное время всецело предавался мечтаниям о том, как будет тратить заработанные деньги, жить в комфорте и доставке. Но, как только Ваня начинал думать о том, как он будет зарабатывать эти деньги, сколько предстоит потратить сил физических и моральных, как придется ограничивать себя в безделье и веселье, его сразу охватывали паника и ужас только от того, что он всего-лишь представил, что трудности придётся преодолевать, а в его планы это не входило, к тому же претило его мягкой и нежной натуре. Нужно было покинуть зону комфорта, напрягаться и работать в новой и неизвестной для себя области, а этого он панически боялся. А вдруг не получится? Что тогда делать? Искать новую работу? Тоска охватывала такая, что по своему рассудив, уж лучше сидеть на своей скучной работе с умеренной нагрузкой и соответствующей зарплатой, зато в тишине и уюте, без всяких потрясений и нервотрёпки. И становилось так себя жалко, что он практически всегда отказывался от предложения, возвращая себя в привычное русло тоскливой жизни, зато милое, привычное и уютное, обретая в этом состояние тихую радость успокоения, комфортное для него. Пусть скучно, зато без проблем. С начало вроде бы соглашался, но когда нужно было твёрдо сказать "Да, я согласен", он всегда давал задний ход. Страшно было браться за что-то новое и неизвестное. Когда дело доходило до принятия решения, и от него требовалось дать ответ, он практически всегда отступал. К концу отведенного на раздумье срока ответ Ивана был готов - твёрдое и уверенное "нет".
Друзья и знакомые, коих было немало, относились к нему по-дружески и с симпатией, так как человек он был коммуникабельный, в меру общительный, можно сказать даже комфортный, умевший располагать к себе людей. А ещё, у него была замечательная черта, он умел внимательно слушать, чем знакомые обеих полов частенько пользовались, как жилеткой, в которую можно поплакаться, и оставаться в полной уверенности, что поведанные тайны далее этого места не уйдут. Он впускал их в себя, искренне сопереживал рассказчику, затем прятал всё поведанное в потаённую комнату своей души, запирая дверь на замок, и надежно пряча ключ. К тому же, будучи человеком далеко не глупым и образованным, иногда давал дельные советы. Да и деньгами иногда можно было одолжиться менее состоятельным знакомым - ко всему прочему, он был не жаден. Кстати, и внешность его располагала к общению, была такой же мягкой, неконфликтной, как и характер, а под стать им голос соответствующего тембра - бархатного и обволакивающего. В общем, человек привлекательный, хоть и не был высоким красавцем с яркой внешностью, но у него был своя какая-то внутренняя особенность, о которой он прекрасно знал, и которой умело пользовался при знакомстве с девушками и женщинами, не прилагая больших усилий - все происходило само собой, или прося друзей о какой-то услуге, как правило не значительной, но звучало это так, словно он никого не о чём не просил, а просто вёл обычную беседу. В основном это срабатывало - людям настолько комфортно было находиться в его обществе, что выполнить какую-то мелкую просьбу, или решить незначительную проблему для них не составляло большого труда, а порой даже было приятно оказать небольшую услугу хорошему человеку, а о многом он и не просил.
В виду такого характера, одинокого образа жизни, и благодаря хорошему отношению к нему, знакомые часто приглашали его к себе, либо ходили к нему в гости. И были среди них девушки и женщины новые, ранее ему не знакомые, с некоторыми из них у него завязывались отношения, но длились они как правило не долго. Не смотря на его образованность и великолепный вкус практически во всем, начиная от еды, а заканчивая одеждой и искусством, очередная избранница через какое-то время начинала понимать, что рассматривать данного субъекта в качестве постоянного спутника жизни, надежду и опору не имеет никакого смысла. В его лице обладателя крепкого мужского плеча и стального характера видеть не приходилось. Поэтому временные спутницы расставались с ним с грустью, но без рыданий и стенаний, как с любимой игрушкой, слегка надоевшей и потерявшей смысл в их жизни. Девочка вышла из детского возраста, повзрослела, и ей нужно двигаться дальше по жизни, и игрушке в этой жизни места не находилось. С кем-то из женщин отношения длились дольше, с другими чуть меньше, но в итоге Ваня становился той самой игрушкой.
Иногда некоторые из его бывших дам вспоминали о существовании бывшего любовника, словно разбирая антресоль нашли забытую игрушку, напоминающую о детстве, навивающую лёгкую ностальгическую грусть. По чисто такой же ностальгии, или нахлынувшему желанию поболтать, или просто совокупиться, некоторые из дам появлялись у него или звали к себе, не на долго, на несколько дней или на ночь. Достать игрушку, вспомнит всё что с ней связано, с улыбкой взгрустнуть о том, что прошлое безвозвратно ушло, и больше уже не вернётся никогда, а только останется в воспоминаниях, фотографиях и в таких вот игрушках и вещах из того далёкого и ушедшего, частично забытого времени. Затем убрать её на антресоль до следующего раза нахлынувшей вдруг ностальгии, или желания вновь хоть таким вот способом вернуться в любимое безоблачное детство.
Во время совместной жизни женщины не редко баловали его подарками, а то и деньгами, но это не было похоже на альфонство, он ничего не просил и ни на что не претендовал, как всегда плыл по течению не сопротивляясь, принимая как должное - ну вот вышло так. И женщины не считали что содержат его, это как кормить и ухаживать за любимым котом или собакой. До поры до времени все всех устраивало. Ваню точно устраивало всё. А когда совместная жизнь близилась к неизбежному логическому концу, когда отношения изживали себя, а взаимные чувства иссякали и усыхали, то в момент неизбежного расставания он вновь относился к этому спокойно и философски, как к данности, и по своей любимой привычке продолжал плыть по течению, до того момента пока его вновь не прибьет к какому-нибудь берегу, или не выловит из затхлой тихой реки, которая в скором времени превратится в болото, новая знакомая, пока хорошо его не знающая. Ему даже как-то становилось легче, потому что любые отношения, какими бы они не были, накладывают определенные обязанности, а этого он очень не хотел. Ещё хуже если дело примет серьезный оборот, его пассия забеременеет, а ещё страшнее попасть в брачную кабалу, из которой, что бы выбраться, нужно будет приложить усилия - это же нужно будет что-то делать. Играть роль любящего мужа и заботливого отца, жить, чёрт побери, по законам этой самой семьи, исполнять какие-то обязанности, он не хотел никак, вообще. Поэтому, если вдруг какая-то из его временных возлюбленных проявляла настойчивость в направлении счастливой семейной жизни, то он начинал действовать по разрушению этой настойчивости, но таких близоруких дур среди его сожительниц нашлась одна, но полученного урока ему хватит на всю жизнь, остальные сами указывали ему на дверь, или уходили от него - кукла надоела, поиграли и хватит.
Так мерно, год за годом, текла его скучно-сладкая жизнь, пока на горизонте не появилась Лиза, а потом вторглась в его размеренную привычную жизнь, заполнив её полностью собой, вернее своей энергией. Особа оказалась бойкая и предприимчивая, что спокойного и уравновешенного Ивана немного напугало. Она постоянно пыталась выдернуть его из привычного полу-дремного состояния, хотела растормошить. Ну ладно, куда ни шло, посетить выставку, иногда съездить в какой-нибудь монастырь, даже интересно, вносит некоторое разнообразие. Не плохо было посещать с ней какие-то дружеские вечеринки, рестораны, выходить в свет. Помимо того что она была состоятельная, к тому же не жадная, в придачу ещё и хороша собой. Умела себя держать в любом обществе, говорить практически на разные темы, - в общем, Ивану даже льстило, что она у него есть. Он испытывал гордость и удовольствие от того что обладает такой женщиной. Самооценка его взлетала ввысь, собираясь, по-видимому достичь солнца, или по крайней мере приблизиться. Это очень хорошо было заметно, когда он появлялся с ней на людях. Со временем он привык к её кипучему характеру, потому что умел очень хорошо приспосабливаться к разным людям и обстоятельствам. Ему даже было комфортнее в тени этих людей, было удобно всегда быть вторым номером. Опять же, кто первый, тот и более предприимчивый, и решение проблем берёт на себя. Вот так же и с Лизой. Его всё устраивало. Не только её энергия, но и связи в более высоких сферах, смогли решить давнишние Ванины проблемы, связанные с неразделенным имуществом и недвижимостью между ним и его родными братом и сестрой. Как у него было заведено, эти проблемы всегда откладывались, в надежде что разрешаться сами собой, но почему то проблемы разрешаться не собирались или не хотели, а может и вовсе решили его проучить, за лень, мягкотелость и не решительность. А тут, как нельзя кстати, появилось Лиза со своей армией в лице энергии, денег и связей. Поэтому, месть со стороны проблем провалилась, потерпев поражения от более могущественного противника. И Ваня вновь окунулся в свою привычную жизнь, но немного более активную и шумную. Ну ничего страшного, можно потерпеть лишние неудобства. Ему это даже иногда стало нравится, как-то необычно, а потому интересно, может и привыкнет со временем - глядишь, понравиться. Казалось бы, вроде всё нормально, но вот что-то не так. Сначала он не придавал этому большого значения, но после трёх совместно прожитых месяцев, стал беспокоиться не на шутку. Так долго у него ни с кем отношения не длились. Они сводились на нет примерно через месяц, ну два, по причине его инертного характера, а здесь аж целых три, да уж почти четыре. Как Лиза могла его терпеть столько, а он её, главное почему? Он замечал по её поведению, что он ей не надоел, а наоборот, вызывал у нее интерес, влечение и влюбленные взгляды, адресованные. Этого он понять не мог. Да и чего греха таить, она ему тоже нравилась всё больше и больше. Во попал! Сколько эти отношения продлятся? Самое интересное к какому финалу приведут? Вот это его больше всего беспокоило. Серьезные отношения не входили в его планы. Надо думать, как все это прекратить, пока не влюбился окончательно, а что всё к этому идёт, он не сомневался.
Прошел ещё месяц, и он как-то свыкся с мыслью, что придется в итоге на ней жениться. Да вроде ничего страшного, может это и хорошо - живёт себе спокойно, она его не очень-то и напрягала. Ему нравилось проводить с ней время в обществе, и дома Лиза умела создать комфорт и уют, даже разные путешествия ему стали нравится. В общем, получилось так, что он стал немного меняться, появилась активность, заняв место привычного бездействия. Он иногда стал проявлять инициативу по решению некоторых вопросов, связанных с отдыхом и бытом. Стали закрадываться мысли о смене работы нынешней, спокойной, на более денежную, словно энергия Лизы частично передалась ему.
Да, жизнь поменялась, явно в лучшую сторону. Он любим, обласкан, окружён теплотой и нежностью. Своей энергией Лиза окутала их отношения каким-то защитным непробиваемым покрывалом. Лиза, как большая мать-птица, закрыла его своим крылом. Он воспрял, расправил крылья свои, и почувствовав небывалую уверенность в себе, которой был немало удивлен, решил всё-таки сменить работу. Застрявшая энергия, активизировалась после перемены, требуя выхода. И вот решение было принято - вернуться из командировки и подать заявление об уходе. Вечером, после работы, сказал об этом Лизе, и в глазах её заметил одобрение и гордость за него. Она поцеловала его и обняла, словно благословляя его, удовлетворённо выдохнув, как после окончания тяжёлой работы. Женщина явно была довольна таким решением, самостоятельным, принятым им лично без давления и подталкивание и понуканий, как она замечал в некоторых семьях их знакомых, в которых жены пытались заставить приступить к активным действиям своих мужей, будь то поиск работы или выноска мусора. Работа по перевоспитанию Вани, прошла тонко, красиво и безболезненно для его ранимой, ленивой сущности. Хитро, ловко, с умом, называйте как угодно, но результат был достигнут, причем Ваня думал что это его заслуга, его победа над собой. От части так и было, но под чутким руководством мудрой и волевой женщины.
Продолжение следует.