Ленина Татьяна Владовна: другие произведения.

Русалочка и принц ее мечты

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс "Мир боевых искусств. Wuxia" Переводы на Amazon!
Конкурсы романов на Author.Today
Конкурс Наследница на ПродаМан

Устали от серых будней?
[Создай аудиокнигу за 15 минут]
Диктор озвучит книги за 42 рубля
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Любовный роман для девочек: о русалочке Мириэль, которая жила в начале XX века, и решила последовать примеру Андерсеновской героини, - влюбилась в земного "принца" и ушла в его мир. Но со времен средневековья, когда жила знаменитая Ариэль, мир сильно переменился. И юную Мириэль ожидали совсем другие испытания и приключения.


  
   РУСАЛОЧКА И ПРИНЦ ЕЕ МЕЧТЫ.
  
   Глава 1. В КОТОРОЙ МЫ ЗНАКОМИМСЯ С ВОДНЫМ МИРОМ, С МЕЧТАТЕЛЬНИЦЕЙ МИРИЭЛЬ, С ОТВАЖНОЙ АРАРИТОЙ И НЕВЕЗУЧИМ РИЛИАНОМ.
  
   Если смотреть со дна океана, то солнце кажется громадным огненным цветком, а луна -- серебристой рыбкой, сияющей в темной бездне.
   Ну, а звезды со дна и вовсе не видны, так что морские девы - среди людей называемые русалками - и морские мужи - менее популярные среди людей, а потому не имеющие никакого человеческого названия - узнают о существовании звезд только в день совершеннолетия, когда им бывает позволено впервые подняться на поверхность.
   Впрочем, "день совершеннолетия" -- это у людей так говорят. А морским обитателям не дозволяется подниматься на поверхность днем, особенно -- молодым и неопытным. Первые несколько столетий своей жизни они могут подниматься на поверхность только ночью. Холодный лунный свет не опасен для их нежной кожи и чувствительных глаз. Зато солнечные лучи могут больно обжечь или вовсе убить неопытную русалочку или морского юношу. А уж про то, чтобы выйти на сушу и жить с людьми, как человек, только в легендах и рассказывается. И далеко не все морские обитатели этим легендам верят. Ну, чего там хорошего, на земле? Солнце -- жжет, ветер -- путает волосы и швыряет в лицо пыль или даже колючий снег, потому что на земле, в отличие от подводного царства, очень сильно чувствуется смена времен года! Не говоря уж о том, что дышать воздухом -- мучительно и неудобно. И подавно -- о том, чтобы обрести ноги и передвигаться по земле... Земля ведь такая жесткая!
   Куда как приятнее, когда вокруг вода. Скользить сквозь теплые и прохладные потоки, парить над бездной морской, погружаться в глубины, где в каменных гротах морские обитатели обустраивают свои жилища -- куда более роскошные, чем жилища людей на земле, ведь под водой нет богатых и бедных, там все равны... Конечно, морские жители тоже подчиняются морским царям, королям, султанам и прочим правителям. Сколько существует в мире морей, - столько же и морских народов, столько же и правителей. Но все равно: и жемчуга, и перламутровых раковин, и кораллов, и рыб, и морских цветов-актиний -- всего этого поровну достается всем. Ведь вода занимает две трети пространства, а значит -- места под водой в два раза больше, чем на земле. А обитателей -- во много раз меньше. Так что о так называемой "перенаселенности", на земле ведущей к бедности и войнам, речи не идет.
   Что касается богатств... Морские жители богаче даже по земным меркам, ведь столько человеческих сокровищ, золота, серебра, платины, драгоценных камней ушло на дно вместе с затонувшими кораблями! Так они и лежат там: испанские фрегаты с золотом майя и ацтеков, британские парусники с сокровищами Индии, голландские, китайские, русские, французские корабли... То, что на земле служило предметом вожделения и причиной множества вооруженных конфликтов, под водой становится игрушками юных русалок. Взрослых изделия рук человеческих не очень-то интересуют - морским обитателям они кажутся недостаточно красивыми и изысканными. Ведь нет на земле ничего, что превзошло бы морские красоты!
   Цветы под водой много ярче и роскошнее земных. Конечно, они не пахнут, но зато и не увядают, если сорвать их и перенести в жилище: морские цветы -- актинии -- прилепляются толстенькой ножкой к камню, и не имеют корней, достаточно пересадить их на другой камень, допустим, у входа в русалочий грот, чтобы они снова раскрыли щупальца-лепестки и радовали глаз столько, сколько русалке захочется. Если актиния надоест, можно посадить ее на раковину проползающего мимо рачка-отшельничка, он только благодарен будет, да и она тоже... Актиния и рачок будут помогать друг другу охотиться.
   Еще под водой живут кораллы -- белые, алые и черные. И многоцветные светящиеся губки. И моллюски с раковинами дивной красоты, во всем многообразии размеров, красок и форм. И множество водорослей, среди которых шныряют пестрые рыбки, похожие на бабочек и птичек. Правда, рыбки не поют так красиво, как птицы... Но разве стоят птичьи песни и аромат цветов того, чтобы подниматься ради них на твердую землю и сокращать свой русалочий век?
   Впрочем, как гласят легенды, некоторые русалки и морские юноши поднимались на землю ради любви к людям. И чего только ради этого не делали!
   Одна русалочка из Северного океана -- ее звали Ариэль -- отдала свой чудесный голос морской ведьме только за то, чтобы ведьма превратила ее прелестный серебристый хвостик в человеческие ноги! И все ради принца Эрика. А принц едва не погубил ее, влюбившись в ту самую морскую ведьму. Правда, ведьма приняла облик пышнокудрой красотки, и пользовалась для обольщения голосом Ариэли... И принц потом говорил, что был просто околдован и не понимал, что творил, когда вел морскую ведьму к алтарю... Все они так говорят, изменники! Но бедняжка Ариэль, разумеется, поверила и все ему простила.
   А один юноша из теплого Индийского океана -- его звали Ихтиандр -- так полюбил земную девушку, что позабыл об осторожности и приплывал к берегу днем. Днем! Не говоря уже о губительном воздействии солнечных лучей, это было попросту неосторожно! Ну, вот он и поплатился. Его поймал отец девушки -- жестокий и жадный торговец жемчугом -- и посадил на цепь, а потом заставлял нырять и собирать для него жемчуг. Жемчуг он продавал. А несчастного Ихтиандра держал в бочке с тухлой водой. Правда, потом Ихтиандру удалось сбежать и похитить свою возлюбленную. Они поселились на крохотном островке прямо посреди океана. Ихтиандр чудесным образом обрел возможность выходить на землю, хотя в тот раз, кажется, обошлось без ведьм... С помощью человеческого колдуна-ученого. Но он, к счастью, ничего не потребовал от Ихтиандра в обмен на подаренную ему способность дышать и жить, подобно человеку.
   Подобных легенд было немало... Они вроде бы и до людей дошли, только люди их по-своему записали, не так, как у морских жителей о том рассказывают.
   А еще чаще приходилось слышать легенды о том, как человек настолько сильно полюбил русалку, что согласился покинуть свой мир и жить на дне морском. В таких историях тоже без колдовства не обходилось, ведь люди дышать под водой не могут. Но это колдовство считается более легким, чем превращение русалочьего хвоста в человеческие ноги. Особенно любят заманивать людей под воду водяные, и еще пресноводные русалки-ундины - морским девам и юношам, морянам, они дальней родней приходятся. Но и морянам иной раз удается прельстить смертного подводной жизнью. Правда, при этом -- к величайшему сожалению обоих сторон -- даже научившись дышать под водой, человек не мог прожить на пару сотен лет дольше. А русалка-моряна, выйдя на берег, сокращала срок своей жизни до срока человеческой. Так что подобные истории чаще всего заканчивались печально. Морские и земные существа все-таки не могут жить вместе. Всегда мир одного из них останется для другого чуждой стихией. Великая любовь помогает преодолеть большинство трудностей, но великая любовь случается так редко... Так редко, что большинство русалочек и морских юношей убеждены: на самом деле истории Ариэли и Ихтиандра, истории о любви морских и земных существ, все до единой -- выдумка поэтов! Почему-то этим поэтам всегда хочется чего-то невероятного, сверхъестественного и чудесного. Ну, на то они и поэты. А на самом деле любовь между человеком с земли и существом из моря невозможна. Человеческий век так короток -- ведь люди живут в таких трудных и вредных природных условиях! А морские обитатели почти бессмертны... Они умирают, когда устают от жизни. Тела их становятся морской пеной, а души -- да-да, у них есть души, что бы там ни лгали о них люди! -- души морских обитателей также растворяются в бесконечном, безграничном водном пространстве, и отдыхают от суеты, чтобы через некоторое время вновь обрести тело и начать новый жизненный путь. Собственно, так бывает и у людей. Только человеческие тела становятся землей, а души возносятся в небеса.
  
   Русалочка по имени Мириэль считала, что любовь между детьми моря и людьми вполне возможна.
   Более того -- она считала, что любовь к человеку куда возвышеннее и прекраснее, чем обыкновенная любовь морского юноши и морской девы. Истории Ариэль и Ихтиандра она считала не легендами, а чистейшей правдой. Иногда ей даже казалось, что душа Ариэли, жившей так давно, снова возродилась в ней, и ей тоже предстоит искать своего принца Эрика... Конечно, этого быть не могло на самом деле, ведь Ариэль стала человеком и не могла возродиться русалкой, но Мириэль очень нравилось мечтать об этом. В конце концов, неспроста их имена так похоже звучат! Правда, они происходили от разных морских племен.
   Бывают русалки такие, как Ариэль -- с волосами огненно-рыжими, таким кажется солнце сквозь толщу воды, с кожей розовой, как раковина, с глазами синими, как море, пронизанное лучами солнца. Бывают русалки совсем иные -- с волосами черными и блестящими, как бок дельфина, с кожей матовой, как жемчуг, с глазами темными, как бездна морская -- из их племени вышел Ихтиандр.
   Глаза юной Мириэль прозрачной чистотой напоминали зеленый лед айсберга. Ее кожа была белее драгоценных кораллов. Ее светлые волосы серебристо сияли, словно свет луны, упавший на водную гладь. И все ее сестры, и братья, и родители, и друзья, и вообще все в их подводном королевстве были такими же. И она никогда в жизни не видела русалок из других племен. Даже вообразить их могла с трудом. Конечно, она знала, что такие существуют, но... Поскольку водное пространство в два раза обширнее суши, побывать во всех океанах русалке куда сложнее, чем человеку -- объехать весь мир!
   Хотя русалки живут гораздо дольше людей, среди детей моря гораздо реже рождаются путешественники. Морские обитатели не любят чужих пространств. И зачем им путешествия, если и так в жизни много интересных занятий? Играть с подругами, плавать наперегонки с дельфинами, приручать маленьких рыбок, обустраивать садики из актиний, кораллов и морских губок, украшая их великолепными раковинами и громадными жемчужинами -- дорого бы отдали люди с земли за то, чтобы завладеть тем жемчугом, которым морские обитатели украшают свои дома и сады, который они дают поиграть своим детям... Жизнь на дне морском неспешна и беспечна. Иногда только морские мужи, желая продемонстрировать друг другу и подругам-русалочкам свою храбрость, вооружаются копьями с наконечниками из острых раковин и затевают охоту на акул. Забава эта опасная, хотя сами акулы почти никогда не нападают на морских обитателей: боятся острых копий и гарпунов, да и не угнаться им за ловкими, стремительными русалками. Но носить ожерелье из акульих зубов в подводных царствах считается достойным гордости. Юные русалки особенно радуются подобному украшению, если ожерелье им преподносит возлюбленный... Хотя встречаются и такие отважные морские девы, которые сами охотятся на акул и добывают себе зубы для ожерелья, ведь эти "безделушки" ценятся куда выше жемчужных или коралловых ожерелий, да и тех человеческих изделий из золота и драгоценных камней, которые русалочки находят на затонувших кораблях.
   Мириэль никогда не решилась бы отправиться охотиться на акулу. Ей бы и в голову такое не пришло! Она была русалочкой тихой, нежной, мечтательной и даже боязливой. Хотя ее лучшая подруга, Арарита, подобные забавы очень любила и славилась тем, что бросала гарпун точнее многих юношей. Арарита носила уже два акульих ожерелья, добытых собственноручно, -- хотя и дареных у нее было немало, только их она не надевала -- а зубы третьей самолично убитой акулы она подарила Мириэль. Но Мириэль акулье ожерелье не очень любила и надевала только по праздникам, чтобы не обижать Арариту. Дело в том, что правилам подводного мира, такое украшение должен был дарить жених своей возлюбленной русалке... А у Мириэль не было жениха! Конечно, она была еще очень юной русалкой, почти что ребенком, но жениха у нее не было прежде всего из-за того, что ее считали немного странной -- из-за ее интереса к людям. Так что, вполне возможно, что если бы не Арарита -- у Мириэль вообще никогда в жизни не появилось бы ожерелья из акульих зубов.
   Впрочем, для самой Мириэль это было не так уж важно. В отличие от других русалочек своего возраста, она вообще не думала о женихах -- и не сокрушалась об их отсутствии. Мириэль думала только о земном принце и сокрушалась только о том, что до сих пор не встретила его, что даже не придумала, как бы ей поскорее устроить эту встречу... Пытаясь хоть как-то приблизиться к миру людей, она многие часы проводила в каютах и трюмах затонувших кораблей, перебирая найденные вещицы и пытаясь понять, для чего их используют люди. Мириэль была уверена, что знания о жизни людей ей когда-нибудь очень пригодятся. И не просто когда-нибудь, а именно -- когда она наконец найдет своего принца. Настоящего принца -- такого, как Эрик. Она мечтала спасти ему жизнь, а потом -- чем-нибудь ради него пожертвовать... Чтобы любовь была необыкновенная: красивая и немного печальная. И чтобы потом и о ней, о Мириэль, детям рассказывали сказки.
   Правда, ей до сих пор вообще не удавалось увидеть людей. Она несколько раз поднималась на поверхность ночью, и даже видела проплывавшие корабли: время парусников миновало, теперь корабли были во много раз больше и целиком из железа, они страшно гудели, из гигантских труб валил дым -- Мириэль видела свет многочисленных иллюминаторов, слышала музыку, доносящуюся с палуб... Однако людей разглядеть не могла. Слишком далеко было. Но мечтать о принце это обстоятельство ничуть не мешало. Мириэль была уверена, что достаточно ясно представляет себе людей по рассказам о них.
   Конечно, если бы она могла решиться, она бы нарушила запрет, налагаемый на юных русалок, и подплыла бы поближе к берегу, где люди, по словам старших, водятся в огромных количествах и где запросто можно высмотреть себе принца... Если бы она только могла решиться!
   Но -- нет, она не могла: во-первых, Мириэль была очень послушной русалочкой и не хотела огорчать родителей, а во-вторых, она просто боялась плыть к берегу в одиночестве. Если бы у нее хотя бы был собственный дельфин, тогда не так страшно было бы приближаться к тому самому неведомому, о котором она так мечтала... Но у Мириэль своего дельфина пока еще не было. Дельфинов, принадлежащих родителям, она своими не может считать: они слушались или отца, или маму, и следовали за Мириэлью только если им приказывали. Родители обещали ей подарить своего, личного, отец даже говорил, что отдаст ей дельфиненка от своей любимой дельфинихи Хаатан, но пока обещания оставались обещаниями. Дельфина не было. Но даже когда он появится, придется долгое время потратить на обучение и воспитание. Пока-то юный дельфин станет тем храбрым и мудрым другом и спутником, о котором мечтает каждый морянин! Так что в ближайшие сто лет ей оставалось только мечтать о встрече с людьми. Отец не отпустил бы ее ни за что, а если бы у нее все-таки хватило храбрости сбежать -- отец отрядил бы погоню и ее наверняка бы догнали. Догнали и с позором вернули домой, под страхом вечного изгнания запретив вообще выплывать за пределы родных гротов.
   Вечное изгнание для русалок страшнее смерти. Даже те, кого тянет в путешествие, кто мечтает о встречах с русалками других племен, -- даже они всегда планируют возвращение. Когда-нибудь, но они обязательно вернутся. Такова уж их природа. Русалки не могут навек поселиться в чужих морях. Скорее они уйдут жить на сушу, но все же с тем условием, чтобы ночами с берега видеть родное море, слышать голоса друзей. Считается, что только в зрелом возрасте русалки способны оценить, насколько серьезно их желание путешествовать. Действительно ли это цель, или -- переизбыток юношеской энергии. И до определенного возраста им запрещено заплывать за пределы подводных городов. На поверхность подниматься еще можно, но только с разрешения старших, а лучше -- под сопровождением... Ослушникам угрожают вечным изгнанием.
   Мириэль знала одного юношу, который хотел было отправиться в путешествие, невзирая на отцовский запрет. Она видела, как его возвращали, опутанного водорослями, как рыбацкой сетью. Это было ужасно! И все, все порицали его! Никто не пожалел. Никто, кроме Мириэль, так же мечтавшей о дальних плаваниях, и Арариты, дружившей с ним с детства.
   Его звали Рилиан, и он всегда был молчаливым, а после возвращения и вовсе перестал с кем бы то ни было говорить. Даже с Араритой, провожавшей его сочувственным взглядом. И тем более - с Мириэль, которая, к тому же, было сильно моложе их с Араритой и вообще напрямую с ним не знакома... Он проплывал мимо -- угрюмый, погруженный в какие-то свои невеселые мысли, ссутулившись, как морской конек. А следом за ним плыли его дельфины. У него их было целых шесть. И все -- такие же печальные и безразличные ко всему. Дельфины ведь всегда очень чувствуют настроение хозяина. И только они способны хранить верность - несмотря ни на что. Друзья могут отвернуться, родители -- осуждать, а вот дельфины останутся верны до конца!
   Один раз Мириэль столкнулась с Рилианом внутри затонувшего английского парусника. Он заплыл в каюту капитана и застыл там неподвижно, опершись руками о стол и склонив голову. На столе лежала уже подпорченная водой деревянная доска с вырезанной на ней выпуклой картой, Рилиан изучал ее внимательно, иногда касаясь пальцем края материков... Мириэль, незамеченная, наблюдала за ним несколько мгновений, но потом неловко плеснула хвостом -- и Рилиан почувствовал ее движение по току воды. Он вскинул голову, испуганно встрепенулся и поспешил выплыть из каюты. Возможно, побоялся, что Мириэль наябедничает на него родным: что он рассматривал человеческую карту, пути кораблей, и возможно -- планировал новый побег. А Мириэль не посмела его остановить, хотя ей очень хотелось поговорить с Рилианом. В чем-то они были похожи. По крайней мере, оба мечтали о невозможном. Мириэль -- о людях. А Рилиан...
   Арарита по секрету рассказала Мириэль, что Рилиан собирался плыть вовсе не к дальним океанам, не на родину Ариэли или Ихтиандра; он планировал добраться до материка и попутешествовать в пресных водах. Там ведь тоже жили русалки. Только их называли ундинами. Ундины тоже прекрасны, длинноволосы и сладкоголосы, а от морских дев их отличает прежде всего наличие ног -- хотя ножки ундин гораздо нежнее человеческих и больше приспособлены для плавания, чем для ходьбы -- и еще способность гораздо дольше оставаться вне воды. Правда, солнца ундины боятся больше, чем их морские сестры и братья. Под лучами солнца их нежные тела мгновенно становятся паром. Так вот, этих-то ундин и их братьев-водяных и мечтал повидать Рилиан. Хотя вряд ли ему удалось бы поговорить с ними. Морские и речные русалки говорят на разных языках. Конечно, языки обитателей различных морей тоже различаются, но не так сильно. Они вполне могут понимать друг друга -- как понимают друг друга, например, люди различных славянских племен: скажем, русские и болгары. А вот морские и речные обитатели могут общаться разве что на языке жестов -- как, допустим, итальянец мог бы общаться с китайцем, не зная китайского языка. Правда, Рилиана это совсем не пугало и не останавливало -- как когда-то итальянца по имени Марко Поло незнание китайского языка не удержало от поездки в Китай. Остановить Рилиана смогли отец и братья, опутав водорослями, и удержать -- под угрозой вечного изгнания.
   И Мириэль боялась, что, если решится плыть на поиски принца, то и с ней произойдет то же. Далеко ей не уплыть, ее быстро хватятся, и она просто со стыда сгорит, если придется возвращаться так, как Рилиан... Бедный Рилиан!
   Мириэль немного утешало только то, что легендарной Ариэли в свое время не пришлось плыть к далеким земным берегам, чтобы обрести своего принца. Принца Ариэли подарило море, расколов его корабль во время шторма. Мириэль надеялась, что, возможно, и ей повезет. Правда, эти современные корабли выглядели на редкость прочными... Но взрослые говорили, что иногда и даже эти железные махины тонут. Взрослые смеялись над самонадеянностью людей, пытающихся подчинить себе и морское пространство. Уж лучше бы не сходили с земли! Для них она надежнее... Так говорили взрослые, а Мириэль слушала их и мечтала: о том, чтобы в подходящий момент оказаться поближе к поверхности. Чтобы принц, упав в воду, сразу попал в ее любящие объятия. А то еще утонет по-настоящему... Люди -- существа ненадежные, от них всего можно ожидать!
  
  
   Глава 2. В КОТОРОЙ МЕЧТА СБЫВАЕТСЯ И МИРИЭЛЬ ВСТРЕЧАЕТ ПРИНЦА.
  
   Это случилось ранней весной, в холодную ночь, когда Мириэль и Арарита решились вдвоем подняться на поверхность.
   Звезды в ту ночь были особенно крупные и яркие -- Млечный Путь было видно даже сквозь толщу воды, что случается очень редко, и это нежное сияние так и манило к себе -- а когда русалочки всплыли, черное искрящееся небо показалось им просто ослепительным, и несколько мгновений они молчали, потрясенные, покачиваясь на волнах. Каждая звезда простирала к океану тоненький лучик, и эти лучи пересекались на хорошеньких личиках русалок, касались серебристых волос, точеных беленьких плечиков, обрамленных морской пеной, как кружевами. Звездное небо отразилось в громадных глазах морских дев, и сейчас они казались не прозрачно-голубыми, а такими же, как небо: черными и искрящимися. Человек сказал бы о звездах той ночью: россыпь чистейших бриллиантов на черном бархате ювелирного прилавка. У людей большинство понятий о красоте связано со всевозможными материальными ценностями: звезды напоминают им бриллианты, солнечный свет и пшеничное поле они считают похожими на золото, а реку, отразившую лунный свет, - на расплавленное серебро... Русалки таких сравнений не знают. Собственно говоря, им вообще не с чем было сравнить открывшуюся им в ту ночь красоту звездного неба. И они молчали, запрокинув головы, любуясь... Пока какая-то громадная черная тень не заслонила часть неба.
   Мириэль испугалась и метнулась за спину подруги, а Арарита угрожающе подняла копье с наконечником из раковины -- она никогда не расставалась со своим оружием -- но тут же опустила его и с облегчением рассмеялась:
   -- Это всего лишь айсберг...
   -- Айсберг? -- удивилась Мириэль. -- А почему он черный?!
   Она видела айсберги только под водой, где и скрыта, собственно, большая их часть: огромный, как остров, кусок зеленого льда.
   -- Он не черный. Он -- прозрачный. И кажется черным из-за того, что сейчас -- ночь, темно... Звезды сквозь него не просвечивают. Бывают белые айсберги -- они видны и в темноте, -- пояснила Арарита: она гораздо чаще подруги поднималась на поверхность.
   Арарита поплыла навстречу айсбергу и, зацепившись за ледяной выступ, вскарабкалась на него.
   Протянула руку Мириэль:
   -- Иди сюда!
   Русалки, в отличие от людей, холода не боятся совершенно, и могут резвиться подо льдом в Северном океане так же, как в теплых водах Индийского океана, не замечая особых различий в температуре воды: таковы уж свойства русалочьего организма. Люди говорят, что виной тому их "холодная кровь". Как бы то ни было, прикосновение ко льду не вызывало у них никаких неприятных ощущений. Подруги легко вскарабкались на самую вершину айсберга и устроились там, обнявшись и запрокинув головы.
   -- Как ты думаешь, что старше: небо или океан? -- спросила наконец Мириэль.
   Арарита немного помолчала, а потом ответила с усмешкой:
   -- Знаешь, откровенно говоря, я вообще о таких вещах никогда не думаю.
   -- А я думаю, -- вздохнула Мириэль. -- Мне кажется, небо и звезды -- древнее.
   -- А я думаю -- океан. Ведь океан был прежде земли. Прежде всего... А в океане были мы. И -- гигантские морские драконы. Драконы были даже раньше нас. Они появились вместе с океаном. Потом появилась суша, и некоторые виды драконов -- те, кто был поменьше -- выбрались на сушу и научились дышать воздухом. А потом откуда-то взялись люди...
   -- Я знаю все это, -- пожала плечами Мириэль. -- Взрослые рассказывали... И все равно мне кажется, что звезды были прежде океана. Может быть, звезды -- это капельки воды? Или -- кусочки айсберга? И из одной такой капли вырос весь наш мир.
   Арарита с недоумением посмотрела на подругу.
   -- Знаешь ли... Ты только при взрослых этого не говори, ладно? Тебя не похвалят за такие мысли. Океан был прежде всего! А воздух, звезды, люди -- все это появилось потом.
   -- Мы не можем знать...
   -- Взрослые считают, что знают.
   -- Когда-нибудь я тоже стану взрослой. Но я от своего мнения не отступлюсь, -- насупилась Мириэль.
   -- Рилиан тоже станет взрослым. И тоже не отступится... - вздохнула Арарита. -- Уверена -- он все-таки поплывет на поиски своих ундин. Когда его уже никто остановить не посмеет.
   -- К чему ты это говоришь?
   -- К тому, что всему должно быть свое время. И путешествиям. И всяким невероятным идеям о сотворении мира. Раньше времени подобные мысли ничего, кроме вреда, не принесут. Посмотри на Рилиана...
   -- Да, я понимаю. Мне так его жаль...
   -- А мне-то как его жаль! -- с чувством воскликнула Арарита. -- Если бы ты только знала, как мне теперь тяжело!
   -- Ты любишь его? -- удивилась Мириэль.
   Арарита дружила с Рилианом с детства. Но любовь?! Это казалось просто невероятным! Арарита -- великолепная, блистательная, бесстрашная Арарита -- любит молчуна Рилиана, опозоренного неудавшимся побегом? Его даже в хороводы не принимают! Даже на охоту не зовут! Он всегда один... Со своими печальными дельфинами... А Арарита -- всегда в кругу восторженных поклонников и подруг! Впрочем, нет. Мириэль -- ее единственная подруга. Но очень многие морские девы хотели бы подружиться с всегда веселой, всегда окруженной поклонниками Араритой!
   -- Не знаю, люблю ли я его. Но сердце у меня за него болит, -- прошептала Арарита. -- Пойми, мы ведь играли с ним в гроте, когда были еще совсем маленькими русалочками... Наши мамы дружили еще с юности -- как мы с тобой! Я знаю Рилиана с младенчества. Даже дольше, чем тебя, Мириэль! Как же я могу не переживать из-за него? Но -- любовь? Я не знаю...
   Мириэль хотела что-то еще спросить, но Арарита вдруг вскинула руку и указала на горизонт:
   -- Смотри, там корабль!
   -- Где? -- обрадовалась Мириэль.
   -- Вон, там! Видишь светящуюся точку? Это корабль!
   Мириэль вытянула шейку, напрягла спинку, даже чуть-чуть приподнялась на хвосте, вся устремившись вверх - в желании разглядеть корабль! И едва не соскользнула с айсберга. Арарита удержала ее, обхватив своими сильными руками.
   Мириэль и раньше видела корабли. Но всегда -- очень далеко. Она не могла разглядеть людей на палубах, хотя очень хотелось... И сейчас она жадно вглядывалась, а корабль стремительно приближался, рос в размерах, сверкая огнями иллюминаторов, сияя стальной обшивкой корпуса, дымя трубами. Ничего общего с теми романтическими парусниками прошедших веков, которыми Мириэль так любовалась под водой, представляя себе принца Эрика, гуляющего по палубе! Нет, этот корабль был огромный, массивный, тяжелый, похожий на тех древних драконов, -- которые, по преданию, не исчезли, как драконы, жившие на суше, а просто затаились на дне океана, в многочисленных впадинах, и лежат там в темноте, поглощая глубоководных рыб и вспоминая былое величие... Этот корабль был так велик, что непонятным казалось, как он вообще держится на воде! И шел он с такой быстротой, о какой и мечтать не могли капитаны тех легкокрылых фрегатов и каравелл! Он вырастал из мрака, как гигантский металлический айсберг, он становился все больше и больше...
   -- Какой огромный! -- восторженно прошептала Мириэль. -- Я и вообразить себе не могла, что бывают такие большие корабли! Как ты думаешь, быть может, мой возлюбленный принц плывет на этом самом корабле, и даже не догадывается, что я тут: сижу на айсберге и думаю о нем!
   -- Принц? Не знаю насчет принца, -- рассеянно пробормотала Арарита, -- но корабль действительно слишком большой. И идет на огромной скорости. Прямо на нас. Прямо на нас, Мириэль!
   И тут Мириэль заметила, что корабль действительно идет прямо на айсберг. И ужаснулась.
   -- Что они делают?! Почему?! Они собираются разбить айсберг и плыть дальше?! Арарита, этот корабль может...
   -- Нет! Он не может. Они просто нас не видят. Они не видят айсберга. Это ведь черный айсберг!
   Арарита страшно побледнела -- насколько вообще может побледнеть беленькая русалочка -- глаза ее расширились от ужаса, и Мириэль испугалась еще больше: она привыкла к тому, что Арарита вообще ничего не боится! А Арарита не отрывала взгляда от приближающегося корабля и шептала:
   -- Я помню, отец мне рассказывал, что много кораблей еще в старые времена гибло из-за столкновения с черными айсбергами... С прозрачными айсбергами, которые не видны в ночи!
   -- Этот корабль утонет?
   -- Он сейчас ударится об айсберг...
   -- Давай, спрыгнем в воду! Может, мы успеем, -- всхлипнула Мириэль.
   -- Не успеем, -- жестко сказала Арарита. -- Вцепись в лед как только можешь, упрись хвостом и держись... Если мы окажемся в воде, нас может раздавить при столкновении.
   -- Мы погибнем?!
   -- Возможно... Возможно... Ты была хорошей подругой! -- безнадежно прошептала Арарита.
   В ее глазах сияли огни приближающегося корабля.
   -- Ты тоже, ты была самой лучшей подругой на свете, самой лучшей подругой в четырех океанах! -- заплакала Мириэль, вцепляясь в айсберг и упираясь хвостом. -- Мы погибнем... И эти все люди -- они тоже погибнут, да? И мой принц? Если я не приду на помощь, он утонет!
   На корабле айсберг все-таки заметили, но слишком поздно. Они еще успели развернуть корабль, но он все-таки ударился об айсберг боком. Мириэль встряхнуло с невероятной силой, но она напрягла руки и хвост... И удержалась. Раздался какой-то ужасный скрежет. Айсберг задрожал, и Мириэль почувствовала, как ее пальцы скользят по льду. Бок корабля прошел очень близко. Промелькнули огромные буквы "КОРОЛЕВА КРИСТИНА". Ряды иллюминаторов... Палубы... Люди на палубах... Их лица были бледны и искажены ужасом. Разглядели ли они двух русалочек, в отчаянии цепляющихся за айсберг? Скорее всего, нет. Люди умеют "не верить глазам своим", если увиденное противоречит их пониманию мира.
   Медленно, со скрежетом проплывали мимо Мириэль ярко освещенные палубы гигантского корабля. На одной из них стоял принц! Мириэль сразу его узнала. Именно таким она своего принца и представляла. Или почти таким... Высокий и тонкий, в чем-то черном и узком, с белоснежным треугольником на груди, с длинными черными кудрями, с яркими карими глазами, сверкающими из-под надменных черных бровей, с алыми губами, каких не бывает у морских обитателей, с хрустальным бокалом на длинной ножке, который он держал в руке, поднеся к губам, но так и не успел выпить. В бокале плескалась золотистая жидкость. На одном из пальцев принца сверкал перстень с крупным синим камнем, Мириэль знала - люди называют эти камни сапфирами. Принц был так близко, так близко, казалось, протяни руку -- и дотронешься! Мириэль знала, что у людей кожа не такая нежная, как у русалок, но зато -- всегда теплая; ей говорили, что кожа людей напоминает на ощупь гладкий, обкатанный морем, но все-таки слегка шершавый, прогретый солнцем камень. Мириэль протянула руку...
   Она неправильно оценила разделяющее их расстояние -- принц оказался все-таки слишком далеко. А за спиной у него стояла какая-то девушка с блестящими черными волосами, уложенными в высокую прическу, наряженная в сверкающее зеленое платье. Мириэль не разглядела ее лица... Только подумала, что ее собственные волосы, хоть и распущенные по плечам, хоть и мокрые, -- все равно роскошнее и красивее волос этой девушки. А чешуя на хвосте сверкает ярче серебряного шитья. И вообще: принц предназначен для нее, для Мириэль! Эта девушка все равно не сможет быть настоящей принцессой.
   Еще один страшный удар потряс айсберг.
   -- Держись, Мириэль! -- вскрикнула Арарита.
   И вдруг -- сама сорвалась, заскользила вниз.
   -- Держи-и-и-ись! -- донесся ее голос.
   Мириэль тоже закричала. Она увидела кровавый след, стелющийся по льду там, где пролетела Арарита. Кровь была такой яркой... Такой невероятно-яркой! Алой. Прежде Мириэль случалось видеть кровь. Но это было под водой. Под водой кровь кажется синей. Не так страшно.
   Айсберг перестал дрожать. Корабль прошел немного вперед и замер. Мириэль разжала онемевшие пальцы и заскользила по айсбергу вниз, по кровавому следу. Она была уверена, что Арарита погибла... Сердце ее разрывалось от ужаса и тоски. Она даже позабыла на мгновение о принце.
   Мириэль нырнула, проплыла вниз мимо ясно видного под водой айсберга -- и увидела синеватый след в воде, почувствовала привкус крови на губах.
   -- Арарита! -- в отчаянии крикнула она.
   И с облегчением услышала в ответ слабый голос:
   -- Я здесь. Ты не поранилась, Мириэль?
   Арарита выплыла перед ней из темноты. Она потеряла свое копье и прижимала обе ладони к правому боку. Сквозь пальцы сочилась кровь... Но она была жива!
   Мириэль порывисто обняла подругу:
   -- Нет! Я -- нет! Но ты? Ты поранилась! -- лихорадочно лепетала она. -- У тебя идет кровь! Надо скорее опуститься на дно... Тебе там помогут... Нет, тебе же нельзя опускаться! Тогда я поплыву вниз и позову кого-нибудь на помощь... Ты только потерпи!
   Арарита поморщилась. Опускаться вниз ей действительно было нельзя -- спуск и подъем под водой требует огромных усилий даже для русалки, и следовало прежде остановить кровотечение. Она уже хотела было действительно отправить Мириэль за помощью... Как вдруг наверху что-то полыхнуло, ярко осветив их лица.
   -- Что это?! -- испугалась Мириэль.
   -- Сигнальные ракеты, -- грустно ответила Арарита. -- Корабль тонет... И люди зовут на помощь. Надеются, что свет сигнальных ракет увидят с других кораблей.
   -- Корабль тонет? Нет!!! Мой принц!!!
   -- Да перестань ты наконец, какой там принц! Это все сказки... Вот людей жалко! Хотя взрослые и говорят, что незачем им нарушать границы наших владений, и поделом, когда тонут, но все-таки мне жаль...
   Мириэль отчаянно замотала головой:
   -- Нет! Нет! Ты не понимаешь! Мой принц! Я его видела! Там, на палубе корабля! Я сразу его узнала! Что же мне делать теперь? Что мне делать?
   -- Будем надеяться, что к ним придет на помощь другой корабль. И что у них хватит времени спустить на воду все спасательные шлюпки.
   -- Но я должна хоть как-то ему помочь! Что, если другой корабль не придет?
   -- Ты ничем ему не поможешь! Мы вообще не должны вмешиваться в дела людей... Но, если уж на то пошло, то все равно ты никого не сможешь спасти в такой холодной воде и так далеко от суши!
   -- А как же Ариэль и принц Эрик? Ариэль обняла Эрика и плыла с ним...
   -- Это случилось не так далеко от берега! -- жестко оборвала ее Арарита. -- Здесь он просто в ледышку превратиться прямо у тебя в объятиях! Это мы не мерзнем! А они...
   Мириэль закрыла лицо ладонями и разрыдалась.
   А в небе, высоко над водой, вспыхивали сигнальные ракеты...
   -- Ну, что же мне делать с тобой, малышка? -- сокрушенно прошептала Арарита. -- Ну, ладно, не плачь. Сейчас что-нибудь придумаем...
   -- Что придумаем? -- доверчиво переспросила Мириэль, отводя ладони от лица.
   -- Надо подплыть поближе и посмотреть, что у них там происходит... А как спасать твоего принца, на месте решим.
   Арарита решительно плеснула хвостом и устремилась к кораблю, вернее -- к его днищу, ясно видному сквозь прозрачную воду.
   Мириэль поплыла за ней, с надеждой прислушиваясь к словам подруги:
   -- Люди, вроде бы, пьют такую специальную воду, чтобы изнутри согреться и не дать холоду добраться до костей, -- задумчиво говорила Арарита.
   -- Да, я знаю! -- обрадовалась Мириэль. -- Я видела корабль на дне, трюмы которого заполнены бутылками и бочками с этой водой. Я открыла одну из бутылок... Фу, ну и гадость! Когда эта темная жидкость смешалась с нашей водой, мимо рыбка проплывала, так эта рыбка просто лишилась чувств! Чуть не умерла... Мне с трудом удалось ее спасти. И потом мне папа сказал, что эту воду пьют люди, чтобы сделать свою кровь еще горячее, а для морских обитателей это -- яд, и запретил подплывать к тому кораблю! Но я хорошо помню, где он лежит.
   Они подплыли вплотную к килю гигантского корабля. В металлической обшивке темнела пробоина. Арарита храбро заглянула туда - она была все-таки очень сильной русалкой: с легкостью сопротивлялась напору воды, затягиваемой сквозь пробоину внутрь корабля. Потом выбралась обратно и сообщила:
   -- Дело плохо. Хуже, чем я предполагала. У них очень мало времени. Они вряд ли даже успеют спустить все шлюпки и отплыть подальше...
   И добавила, помолчав:
   -- А ты уверена, что это ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ТВОЙ ПРИНЦ?
   Мириэль, совершенно убитая, нашла в себе силы только кивнуть головой.
   -- Может, ты все-таки обозналась? Спутала?
   -- Нет, -- прошептала Мириэль. -- Я видела его во сне. Он -- именно такой... Это он! Я знаю точно.
   -- Жаль. Потому что лучше бы и нам с тобой отплыть подальше отсюда. Когда этот корабль пойдет ко дну, возникнет сильнейший водоворот... Попасть в него -- это практически верная гибель. Там будут крутиться всякие тяжелые предметы, обломки досок... Так что лучше избежать этого и находиться как можно дальше от корабля. Представляю, какие разрушения произойдут, когда он упадет на дно! Надо бы нам предупредить своих, чтобы эта махина не свалилась внезапно им на головы.
   -- Нет. Я не вернусь сейчас. Прости, -- понимая, что слова ее прозвучали слишком холодно и неласково, Мириэль попыталась смягчить их проявлением участия:
   -- Как твоя рана?
   -- Болит. И кровь идет. Чувствую себя очень слабой, -- угрюмо ответила Арарита.
   Она явно намекала на то, что подруга не должна ее бросать сейчас одну.
   Но Мириэль была уверена, что принц куда больше нуждается в ее помощи!
   -- Извини меня, Арарита. Но ты... Ты тогда лучше отплыви в сторону, подальше. А я буду здесь. Может, все-таки удастся ему помочь.
   -- А если нет? -- жалобно спросила Арарита. -- Если тебе не удастся?
   Мириэль не ответила... Она мрачно смотрела на пробоину и представляла себе гигантский водоворот, попасть в который -- верная смерть.
   -- И почему ты -- такая?! Ну, почему тебе так запало в голову, что у тебя должна случиться великая любовь с каким-то там двуногим принцем?! -- рассердилась вдруг Арарита.
   -- Теперь об этом уже поздно говорить, -- прошептала Мириэль. -- Тебе лучше уплыть отсюда. А я всплыву. Посмотрю, что у них там происходит...
   Мириэль заскользила вдоль корпуса корабля -- и вдруг лицом к лицу столкнулась с Рилианом.
   -- Ты?! -- она так удивилась, что на миг позабыла обо всем остальном. -- Ты -- здесь?! Что ты делаешь?! Тебе ведь запрещено подниматься!
   Рилиан ответил ей ледяным взглядом.
   -- Это МНЕ следует удивляться и спрашивать, что ТЫ делаешь здесь! Такой малышке, как ты, Мириэль, совершенно незачем приближаться к месту кораблекрушения. Здесь может быть опасно. Немедленно спускайся на дно. И скажи им там, что тонет огромный корабль. Пусть эвакуируют всех и все, что можно, из этой зоны, -- Рилиан говорил серьезно и строго, а потом добавил с мягкой улыбкой:
   -- А про меня не говори там пока никому... Как ты верно заметила, мне запрещено подниматься на поверхность.
   Мириэль хотела что-то ответить ему, возмутиться тем, что он назвал ее "малышкой", но тут услышала позади себя взволнованный голос Арариты:
   -- Рилиан, как хорошо, что ты здесь! Мириэль совсем сошла с ума... Она уверена, что видела на одной из палуб своего принца! Ты же знаешь, она бредит человеческими принцами, из-за этой истории про Ариэль и Эрика... Теперь она вознамерилась остаться здесь, чтобы спасти его или погибнуть самой вместе с ним!
   В печальных глазах Рилиана сверкнула радость:
   -- Арарита! И ты здесь? Вот уж от тебя не ожидал. Ты ведь у нас такая разумная девушка... Не то что эта малышка, бредящая сказочными принцами!
   -- Я не малышка! -- обижено выкрикнула Мириэль.
   Но Рилиан не обращал на нее ни малейшего внимания.
   Он подплыл к Арарите, взял ее за руку:
   -- Арарита, милая! Там, на дне, я не осмеливался приблизиться к тебе. Я ведь теперь... Ну, да ты сама знаешь. Не хотелось портить твою безупречную репутацию. Такой девушке, как ты, не подобает дружить с неудачливым беглецом, живущим под угрозой изгнания. Но я по тебе соскучился.
   -- Ну, при чем здесь моя репутация? Глупости... Я была уверена, что ты вообще ни с кем не хочешь больше знаться. Что ты на всех нас обижен...
   -- Что это, Арарита? -- вдруг перебил ее Рилиан. -- Кровь? Откуда?
   -- Я поранилась, когда падала с айсберга. И я потеряла свое копье, -- жалобно проговорила Арарита. -- Послушай, нам надо уплыть отсюда и как-то уговорить Мириэль...
   -- Насчет Мириэль -- не знаю, но тебе лучше действительно быть подальше отсюда.
   -- Одна опуститься я сейчас не могу.
   -- Пожалуй, для тебя безопасней было бы оставаться пока возле поверхности. Только не в воде. Надеюсь, тот айсберг не слишком далеко уплыл?
   -- Ты хочешь, чтобы я опять залезла на айсберг?!
   -- Это будет безопаснее всего. И для малышки Мириэль тоже. Раз уж она не хочет спуститься вниз и предупредить наших о крушении...
   -- Я не малышка! -- стиснула кулачки Мириэль. -- И мне не нужна безопасность! Я теряю тут с вами время! Я нужна принцу...
   -- Не тревожься, он пока еще не знает, что ты так уж ему нужна! -- усмехнулся Рилиан. -- Он наверняка сейчас думает вовсе не о тебе, а...
   Мириэль не дослушала, что собирался сказать ей Рилиан.
   В ее памяти сверкнул образ черноволосой девушки в зеленом платье, и она заскользила вдоль корпуса корабля вверх, позабыв обо всем на свете, включая предупреждение отца -- никогда не всплывать в непосредственной близости от корабля!
  
  
   Глава 3. В КОТОРОЙ МЕЧТАТЕЛЬНИЦА МИРИЭЛЬ ВПЕРВЫЕ СТАЛКИВАЕТСЯ С РЕАЛЬНОСТЬЮ И С УДИВЛЕНИЕМ УЗНАЕТ, ЧТО РЕАЛЬНОСТЬ ПОДЧАС БЫВАЕТ СТРАШНЕЕ ЛЮБОЙ СКАЗКИ.
  
   Едва Мириэль вынырнула, ей тут же пришлось снова спрятаться под воду: с корабля вниз летели стулья, связки корзин, сорванные с петель двери, спасательные круги, пустые бочки, просто какие-то доски... Все, что способно плавать, за что можно будет уцепиться, оказавшись в воде. Чудом ни один из этих предметов не попал в русалочку. Тут-то она, конечно, вспомнила все до единого отцовские предостережения и в следующий раз решилась выглянуть из воды уже на почтительном расстоянии от корпуса -- но достаточно близко, чтобы видеть все происходящее.
   Несколько спасательных лодок, полных дрожащих от ужаса женщин и плачущих детей, уже отплывали от корабля. Сам корабль как-то странно и жалко покосился на левый борт -- в ту сторону, где была пробоина. Люди метались по палубам, толпились возле шлюпок. Одна шлюпка спускалась на воду под душераздирающий скрежет лебедки. Мириэль судорожно искала глазами своего принца... И нашла.
   Он пытался усадить в очередную спасательную шлюпку ту девушку, которую Мириэль видела рядом с ним на палубе в момент столкновения корабля с айсбергом. Собственно, ее Мириэль узнала только по прическе. Зеленое платья было скрыто под пушистой черной шубкой. Девушка плакала, упиралась, не желала разжать объятия, выпустить принца, сесть в лодку с другими женщинами. Мириэль нахмурилась -- ей не понравилось поведение девушки.
   Хотя, возможно, оно объяснялось испугом... Многие люди боятся воды, боятся утонуть -- так же, как русалки боятся оказаться на солнце и засохнуть. Возможно, подобный страх извиняет несдержанность, с которой девушка в шубке цеплялась за принца! Возможно...
   Но все же Мириэль напрягла слух -- благо, у русалок слух совершеннее человеческого. И сумела выделить голос девушки из общего шума, в котором слились голоса, крики, рыдания множества людей, топот ног по доскам палубы, скрежет лебедки, поскрипывание троса, плеск волн и выстрелы ракетниц. Она понимала, что говорит девушка. Язык обитателей моря настолько сложен, что выучившись в детстве говорить на своем языке, они с легкостью осваивают любой из примитивных с их точки зрения человеческих языков. Мириэль понимала, о чем говорит темноволосая девушка, она могла понять, о чем говорит любой из тех, кто плыл на этом корабле!
   -- Нет, нет, я не оставлю тебя! -- лепетала девушка.
   -- Прекрати, Дорис! У нас нет времени. Ты всех задерживаешь, -- раздраженно отвечал ей принц.
   -- Скорее садитесь в шлюпку, леди, мы не можем ждать, -- вторил ему молоденький офицер, видимо, отвечавший за посадку в спасательные шлюпки.
   -- Нет, Арчи! Я не могу, -- плакала девушка.
   -- Тогда подумай о маме и папе! Будь хорошей девочкой, садись в шлюпку.
   -- О них-то я и думаю! Представляешь, как будет ругать меня мама! И папа... Я просто не могу без тебя вернуться! Ну, что я им скажу?
   -- Всю правду! Рок, судьба, мерзкий айсберг, корабль шел слишком быстро... Может, тебе вообще не придется ни о чем говорить, будешь просто выразительно плакать, а они все подробности узнают из газет! Давай же, Дорис, мне еще надо отыскать эту дурочку Рэйчел, понять не могу, куда она запропастилась!
   Он снял со своей шеи руки девушки и принялся подталкивать ее к шлюпке.
   -- Скорее, леди! Ради Бога, скорее! -- приговаривал офицер. -- Мы и так не успеем спасти всех...
   Мириэль из воды следила за тем, как девушка по имени Дорис словно через силу делает несколько шагов к шлюпке, потом оборачивается и снова прижимается к груди принца, которого, оказывается, зовут Арчи -- русалочка подумала, что имя "Эрик" звучит красивее и романтичнее, и куда больше подходит принцу, чем это простецкое "Арчи"!
   -- Нет, Арчи! Не могу! Не могу тебя оставить!
   -- Все уже, шлюпка совсем рядом... Всего один шаг, Дорис! Да, вот еще: возьми дедушкины часы и передай их малышу Эли. Теперь он -- наследник, они по праву принадлежат ему. Незачем дедушкиным часам лежать на дне океана, -- голос принца Арчи чуть дрогнул.
   Он достал из внутреннего кармана часы и вложил их в руку Дорис:
   -- Дедушка говорил, что именно эти часы принесли ему удачу в торговле. Смотри, не потеряй их!
   Девушка зарыдала еще отчаяннее:
   -- За что нам это все? За что нам такие испытания?
   -- Об этом ты подумаешь, когда будешь в безопасности! -- рявкнул Арчи и, подхватив плачущую девушку на руки, силой усадил ее в шлюпку.
   -- Все, поднимай! -- заорал офицер и замахал руками.
   Лебедка заскрипела... Арчи отступил от борта и Мириэль больше не могла его видеть.
   И только теперь она заметила, что тоже плачет... Слезы текли из ее громадных голубых глаз -- такие же соленые, как океан, в котором она родилась -- и падали в океан с ее дрожащего подбородочка.
   Чья-то прохладная рука коснулась ее плеча. Мириэль, вздрогнув, оглянулась. Рядом с ней был Рилиан.
   -- Арарита сидит на айсберге. Ждет нас. Очень сердится.
   -- Посмотри, Рилиан! Посмотри на это! -- плакала Мириэль.
   Она указала рукой на палубу корабля, где заполнялась очередная спасательная лодка.
  
   Хорошенькая девочка в красном пальто и красном бархатном беретике никак не хотела расстаться с отцом -- важным, представительным господином с пушистыми усами.
   -- Я люблю тебя, папа! Я очень люблю тебя! Я не хочу уходить! Я боюсь! -- плакала малышка.
   Но отец, сам с трудом сдерживавший слезы, поднял ее на руки и решительно усадил в лодку, и сунул ей в руки дрожащую от холода и страха болонку в красненькой попонке:
   -- Я очень люблю тебя, Франческа, помни об этом, я всегда любил тебя! Но ты должна позаботиться о Джолли. Ты отвечаешь за него...
  
   Юная женщина в щеголеватой шляпке, украшенной не только цветами и перьями, но и фигуркой райской птички в натуральный размер, все никак не могла распрощаться с худощавым молодым человеком в золотых очках -- видимо, супругом -- снова и снова обнимала и целовала его, а потом вдруг решительно сказала:
   -- Нет. Я туда не пойду. Или мы спасемся вместе, или вместе погибнем.
   -- Жаннет, ты должна...
   -- Нет, Шарль-Анри. Зачем мне жизнь, если тебя не будет рядом? -- и, обернувшись к офицеру, распоряжавшемуся посадкой, весело сказала:
   -- Еще одно место свободно! Посадите кого-нибудь...
  
   И тут же смуглый молодой священник подвел к лодке пожилую монахиню, прижимающую к груди толстую тетрадь в кожаном переплете.
   -- Нет, отец Гарсия, вы мне в сыновья годитесь, как могу я спастись, покинув вас здесь! -- сокрушалась монахиня.
   -- Остаться здесь -- мой долг. Кто-то из этих несчастных может пожелать исповедоваться. Но вы, сестра Кармела, вы тоже должны исполнить свой долг и передать его святейшеству эти записки... Главное -- уберегите их от морской воды!
  
   Бедно одетый мальчик лет тринадцати усадил в лодку маму -- полную, круглолицую женщину в строгом синем платье и тщательно накрахмаленном чепце -- и с ней троих младших братьев, а сам отошел к стоящим в стороне мужчинам.
   -- Нет, Фриц, пожалуйста! -- кричала несчастная женщина. -- Пожалуйста, господа, он же еще совсем мальчик! Господин офицер, помогите мне! Скажите ему, чтобы он садился в лодку!
   -- Садись в лодку, парень. Не заставляй ждать, -- бросил ему, не глядя, офицер.
   -- Лодки -- для женщин и детей, господин офицер, -- спокойно ответил мальчик, не двигаясь с места.
   Заскрипела лебедка...
  
   -- Да, -- грустно кивнул Рилиан. -- Я уже такое видел. Это разрывает даже мое холодное рыбье сердце... Но что можно сделать, Мириэль? У них почти нет шансов на спасение. Я послал своих дельфинов на разведку сразу, как только услышал от них о кораблекрушении... Ни одного судна меньше, чем в четырех часах пути! К тому времени этот прекрасный корабль будет на дне вместе со всеми, кто не успеет сесть в шлюпки.
   -- Неужели совсем нет надежды для них? -- прошептала сквозь слезы Мириэль.
   -- Здесь совсем недалеко дрейфует рыболовная флотилия... Но у них нет рации.
   -- Нет чего?!
   -- Тонущий корабль передает специальный сигнал. Этот сигнал перехватывают другие корабли и спешат на помощь. Уже сейчас спешат... Но все они слишком далеко, чтобы успеть. Рыболовная флотилия очень близко, они бы успели... Но у них нет рации. Они не услышат сигнал бедствия. И они слишком далеко, чтобы понять, что здесь происходит. Конечно, они могут заметить сигнальные ракеты... Но я сомневаюсь. Они скорее всего примут ракеты за обыкновенный салют в честь бала на борту какого-нибудь корабля! Теперь подобные балы с салютом в открытом океане случаются часто.
   -- Откуда ты знаешь, что флотилия...
   -- Дельфины. Я же говорю, что сразу же послал их на разведку во все стороны, и один принес весть о рыбаках. Но рыбаки не понимают языка дельфинов. Даже эти... Они не станут гарпунить моего дельфина, но и не последуют за ним. Они сочтут, что дельфин их просто приветствуют.
   -- Но откуда ты знаешь, что эти рыбаки не смогут принять сигнал бедствия?! Может, как раз у них есть эта самая... рация, да? -- Мириэль никак не хотела расстаться с надеждой.
   Но Рилиан отрицательно покачал головой.
   -- Нет. Как раз у них нет рации. Я знаком с ними. Я знаком со многими рыбаками. Ну, с теми, кто не пугался моего появления и не пытался сразу же меня подстрелить или запутать в сетях, чтобы потом выставлять на ярмарке. А именно с этими рыбаками, они ходят под началом хромого Билла Спаггинса, они заходят далеко в море, и сейчас они почти что близко... С ними я даже подружился. Билл Спаггинс -- удивительный человек, Мириэль! Он вовсе не похож на других рыбаков, он прочел множество книг о всяких путешествиях и открытиях, и рассказывал мне... Много интересного он рассказывал! Мы даже планировали отправиться в путешествие вместе. Он -- на яхте, я -- под водой. Дело стало только за яхтой, Билл пока на собственную яхту не заработал, по крайней мере, на такую, какую он хочет, а его рыболовецкое судно, его "Красотка Клементина" для путешествий не очень-то годится... А мне не терпелось и я решился отправиться один -- вроде как, разведать. Ну, остальное ты знаешь! -- Рилиан рассмеялся и покачал головой, словно дивясь собственной глупости: -- Знаю, нам запрещают общаться с людьми... Но поверь мне, Мириэль, это так интересно! Впрочем, кому, как не тебе, знать об этом... Хоть ты и не общалась до сих пор с людьми, ты к ним неплохо относишься, верно? От них можно узнать много такого, что нам, морским жителям, кажется просто невероятным! О жизни на суше. И о больших пресных водоемах... Они все рассказывали мне много славных историй, не только Билл. А я пригонял им косяки рыб. Океан ведь не оскудеет от этого, верно? Это запрещено, но ведь никто даже не замечал... А для них это было серьезной помощью. Я давно уже с ними не виделся -- с тех пор, как мне запретили покидать гроты.
   -- Рилиан, -- начала было Мириэль, не отрывая испуганного взгляда от корабля: ей хотелось как-то отвлечь Рилиана от милых его сердцу, но столь несвоевременных сейчас воспоминаний.
   Но Рилиан перебил ее, спросив с печальной усмешкой:
   -- Я вот думаю: стоит ли заплатить вечным изгнанием за спасение всех этих людей?
   Корабль глубже осел в воду и все сильнее заваливался на левый борт. А на воду спускалась очередная лодка. И сидящие в лодке женщины тянули руки вверх, к палубе, на которой остались их мужья, сыновья, отцы, братья. И слышались голоса, на разных языках повторявшие:
   -- Прощай!
   -- Люблю тебя!
   -- Не забывай!
   -- Прости меня!
   -- Передай маме, что я...
   -- Расскажи сыну, о том, как...
   -- Благослови вас Бог, детки...
   Сквозь пелену слез Мириэль снова увидела принца Арчи. Он силой волок к лодке рослую девушку с пышными рыжими кудрями, распущенными по плечам. Девушка упиралась и отбивалась. Арчи выглядел очень сердитым и усталым, он едва ли не пинками подгонял ее:
   -- Давай же, Рэйчел! Я еле с Дорис управился, а теперь еще ты... Хоть сейчас не будь ты такой дурой! Пойми же наконец, для тебя это шанс избавиться от меня и прожить после долгую, счастливую жизнь! Или ты хочешь соединиться со мной в вечности?! -- кричал, не стесняясь окружающих, Арчи.
   -- Я не могу оставить дядю Джейсона! У тебя нет сердца, Арчибальд! Он один был всегда добр ко мне, он понимал меня... Он один был против того, чтобы я выходила за тебя замуж! Я не могу его бросить теперь! Я должна поддержать его в эту минуту!
   -- Дядя Джейсон выпил столько коньяка для храбрости, что не нуждается ни в твоей, ни в чьей поддержке! Он тебя даже не узнает! Он окажется в раю, так и не осознав, как же это произошло! Живо, Рэйчел, в лодку! Дорис уже в безопасности, теперь я отвечаю только за тебя... А я хочу отвечать за себя одного! Если не считать пьяного дяди Джейсона! Твоего дяди Джейсона...
   -- Арчибальд! -- девушка вдруг перестала отбиваться и гордо выпрямилась, оказавшись с принцем Арчи одного роста.
   От неожиданности Арчи даже налетел на нее и едва не сбил с ног.
   -- Рэйчел, ты что, совсем... -- начал было окончательно рассерженный принц, но девушка перебила его:
   -- Нет, выслушай наконец! Ты всегда казался мне негодяем, Арчибальд, но теперь я вижу, что ты...
   Арчи возвел глаза к звездному небу.
   -- О, Боже, Рэйчел! Только не сейчас! Все это ты скажешь моим родителям с выражением искреннего раскаяния на лице! У тебя получится. Прощай.
   Он поцеловал девушку в щеку и подтолкнул к лодке.
   -- Он не любит ее. А она не любит его, -- прошептала Мириэль и порывисто обернулась к Рилиану. -- Спаси их! Приведи рыбаков! Я отправлюсь с тобой в вечное изгнание! Только спаси их...
   -- Я бы предпочел услышать эти слова от Арариты, -- усмехнулся Рилиан. -- Не забудь потом о своем обещании, Мириэль... А то в вечном изгнании мне наверняка будет так одиноко и скучно, что даже твоя болтовня покажется приятным развлечением!
   И прежде, чем Мириэль успела хоть что-то ответить, Рилиан исчез. Следом запрыгали над волнами его дельфины. "За что он меня так ненавидит? Все время старается обидеть!" -- возмущенно подумала Мириэль. И тут же едва не получила веслом по голове. Мимо проплывала одна из спасательных лодок... Испуганно оглянувшись на лодку, Мириэль увидела ту рыжеволосую девушку, которую принц Арчи называл "Рэйчел". Рэйчел чуть привстала со своего места и пристально смотрела на тонущий корабль. Губы ее шевелились, но слов Мириэль разобрать не смогла. У Рэйчел были высокие скулы, упрямый подбородок и раскосые зеленые глаза. Даже холод и страх не могли согнать румянца с ее щек. Волосы завивались тугими блестящими кольцами. В темноте они казались каштановыми, но ярко вспыхивали всякий раз, когда в небе взрывалась очередная ракета. "Она красивая, не то что та, первая, черноволосая Дорис," -- ревниво подумала русалочка. И тут же добавила про себя: "Она красивая, но я красивее ее!"
   ...А какая из земных красавиц вообще может сравниться с русалкой? Даже самая блистательная женщина покажется неловкой и грубой рядом с грациозной морской красавицей. Русалки об этом знают и, разумеется, гордятся несказанно. Даже юной Мириэль тщеславие было не чуждо!
   Но сейчас, глядя на кораблекрушение, глядя на плачущих женщин в шлюпках, на детей, жмущихся к матерям, как птенцы, на мужчин, обреченных погибнуть вместе с кораблем, глядя на принца Арчи, стоявшего у поручней и провожавшего взглядом лодку с рыжеволосой девушкой, которую он не любил, но постарался спасти -- глядя на все это, Мириэль думала, что не только голос свой -- легендарная жертва Ариэли, принесенная ею ради встречи с принцем Эриком! -- но и великолепные волосы, гордость каждой русалки, и всю красоту свою она отдала бы ради спасения этих людей, которых она видела впервые в жизни. Пусть она станет жабой, медузой, барракудой, мерзким морским чудовищем, пусть она никогда не увидит принца Арчи, пусть вообще никто никогда не полюбит ее... Только бы эти люди спаслись! Только бы все любящие сердца, разлученные сейчас, соединились вновь! И Арчи... Пусть он женится на другой -- даже на этой рыжей -- лишь бы спасся!
   Мириэль подумала даже о том, чтобы сейчас, немедленно, отправиться к морской ведьме и предложить ей сделку: русалочья красота в обмен на спасение тонущего корабля. Но она тут же отказалась от этой мысли: морская ведьма жила в одном из самых глубоких мест Атлантического океана. Мириэль знала примерно, где, но никогда не бывала там, и придется долго искать... Корабль успеет несколько раз утонуть за это время!
   Оставалось надеяться только на Рилиана и его рыбаков. Вечное изгнание уже не казалось Мириэль такой уж страшной платой...
  
  
   Глава 4. В КОТОРОЙ ЧУДЕСНОЕ СПАСЕНИЕ ПРИХОДИТ СО ДНА ОКЕАНА, А ПРИНЦ АРЧИ СНОУФИЛД УБЕЖДАЕТСЯ, ЧТО РУСАЛОК НЕ СУЩЕСТВУЕТ...
  
   Мириэль казалось, что Рилиан отсутствует как-то уж слишком долго. Время так томительно тянулось -- хотя, наверное, людям на тонущем корабле казалось, что они столкнулись с айсбергом совсем недавно, что корабль тонет слишком быстро, ведь еще не все спасательные лодки были заполнены и спущены, а корма корабля уже почти погрузилась в воду... Многие, не выдержав, прыгали за борт, в ледяную воду, пытались уцепиться за сброшенные ранее стулья и спасательные круги. Они ведь не знали, что на помощь им идет рыболовецкая флотилия во главе с хромым Биллом Спаггинсом! По крайней мере, Мириэль надеялась, что они уже идут на помощь, потому что, если они помедлят еще немного, будет уже слишком поздно, корабль успеет утонуть. Но даже если они и идут на помощь -- все равно, они слишком далеко! Мириэль не чувствовала того особенного дрожащего колебания воды, которое производится приближающимися судами. А корма тонущего корабля уже ушла под воду... А лодки, наполненные спасенными женщинами и малышами, спешили отплыть подальше от корабля, чтобы их не затянуло в водоворот, когда корабль пойдет ко дну! И, сколько ни всматривалась Мириэль, она не могла разглядеть среди суетившихся на жутковато накрененных палубах людей своего принца. И сколько не вслушивалась -- не могла различить его голоса...
   -- Не бойся, Арчи, я не покину тебя, -- шептала Мириэль, глядя на корабль сквозь пелену слез.
   Она понимала, что Арчи никак не может услыхать ее далекого шепота... Но она думала, что, быть может, он хотя бы почувствует ее присутствие, ведь Мириэль не раз слышала, что люди "сердцем чувствуют" очень многое -- быть может, Арчи ее "почувствует сердцем"? Ведь если она так мечтала о нем, если он снился ей ночами -- возможно, и он тоже о ней мечтал, и она тоже ему снилась?! Если ее душа -- это возродившаяся душа Ариэли... Если его душа -- возродившаяся душа принца Эрика... Если им все равно суждено соединиться...
   ...Мысль о том, что, возможно, она допустила ошибку и Арчи -- никакой не принц, не Эрик, не мечтатель, а просто молодой американец Арчибальд Сноуфилд, богатый наследник, бизнесмен, возвращающийся из Европы, сопровождающий свою сестру Дорис и свою невесту Рэйчел Уорнер, таких же богатых наследниц и вовсе не принцесс, что он даже и не верит ни в каких русалок, что он даже и в детстве-то никогда не любил сказки, предпочитая им истории про пиратов, разбойников и спрятанные сокровища -- в общем, никакая коварная реалистическая мысль даже не закрадывалась в головку Мириэль.
   Нет, Мириэль не была глупа, вовсе нет! Просто... Просто мечты всегда казались ей интереснее реальности. И она предпочитала верить мечтам. Она так давно мечтала встретить принца! Она так часто видела эту встречу во сне! Во время кораблекрушения -- как это случилось у Ариэль и Эрика. А Арчи был так похож на принца из ее снов! И кораблекрушение... Все было именно так, как ей представлялось. Как ей хотелось. Правда, она мечтала спасти принца... А теперь ей, возможно, придется вместе с ним умереть. Но это уже не столь важно. Это -- детали. Главное, есть она -- прекрасная русалочка, есть он -- прекрасный принц, и они встретились наконец, чтобы любить друг друга вечно и никогда не расставаться!
   Нельзя сказать, что Мириэль полюбила Арчи с первого взгляда. Нет, она любила его уже задолго до этого самого "первого взгляда". Просто ему так уж повезло -- попасть на глаза влюбленной в мечту русалочке. Просто ему так уж повезло -- быть похожим на принца ее мечты. Просто ему так уж повезло -- сесть на корабль, который обречен был утонуть... Судьба, знаете ли! Всевластная судьба!
  
   В то время, когда Мириэль искала его среди мечущихся по палубам людей, Арчи был в корабельном баре -- стоял по колено в ледяной воде и пил коньяк прямо из горлышка. Он даже не надеялся спастись, ведь он совершенно не умел плавать! И он очень боялся смерти. Ему хотелось опьянеть. Арчи слышал, что нередко алкоголь избавляет от страха... И сейчас, не надеясь избежать смерти, он хотел хотя бы избавиться от страха перед ней. Прежде Арчи никогда много не пил -- считал это вульгарным, неразумным, да и похмельем мучиться с утра, как это случалось с его менее благоразумными друзьями, щепетильному Арчи не хотелось. Но сейчас был особый случай: Арчи считал, что никакого утра в его жизни уже не будет. А следовательно, не будет и похмелья. И потому он пил коньяк прямо из горлышка, цепляясь за накренившуюся стойку, скользя по мокрому полу онемевшими от холода ногами.
   Рядом с ним цеплялся за стойку уже совершенно пьяный мистер Джейсон Уорнер, дядя Рэйчел.
   Заплетающимся языком мистер Уорнер повторял:
   -- Одно меня радует во всей этой пакости со всеобщим утоплением: моей бедной Рэйчел не придется выходить за тебя замуж! Ей ведь не хочется... Очень не хочется... Я все думал, что бы такое учинить, чтобы этой свадьбы не было...
   -- Надеюсь, это не вы направили корабль на айсберг?! -- огрызнулся Арчи, отбрасывая в сторону бутылку.
   Желанное опьянение так и не пришло, хотя горло и желудок жгло немилосердно, а противный вкус коньяка словно впитался в язык и десны... Закусить было нечем. И запить тоже. Разве что морской водой, плескавшейся возле его ног...
   -- Не понимаю, что люди в этом находят? Жуткая гадость, -- пробормотал Арчи, брезгливо вытирая губы платком.
   -- И не поймешь уже! -- хихикнул дядя Джейсон.
   И, не удержавшись на ногах, шлепнулся в воду, заполнявшую бар.
   Арчи, вздохнув, подхватил его и поднял рывком.
   -- Пойдемте, мистер Уорнер. Пойдемте на палубу. Бар вот-вот затопит.
   -- Идем, мой мальчик. Я хочу перед смертью увидеть звезды... Далекие звезды, равнодушные к человеческим страданиям!
   -- А я хочу прожить еще на несколько минут дольше!
   -- Можешь называть меня дядей Джейсоном.
   -- Вы мне не дядя и я не вижу причин для подобной фамильярности...
  
   Это произошло почти одновременно: русалочка почувствовала дрожь воды, потревоженной приближающимися кораблями, и -- тонущий корабль-гигант вдруг встал на дыбы, как взбесившийся слон, потом кувыркнулся на левый бок и мгновенно ушел под воду... Вода словно вскипела -- сотни людей били руками, пытаясь удержаться на плаву.
   -- Арчи! Мой принц!
   Мириэль не видела, чтобы Арчи прыгал с корабля! Так что, возможно... Она не успела додумать, она просто боялась додумывать эту мысль. Она просто нырнула и, как комета, полетела под водой к столбу водоворота, в котором вращались стулья, двери, чемоданы, люди... Ей показалось -- мелькнул черный фрак Арчи. Она напрягла все силы, обхватила человека руками, вырвала его из плена кружащейся воды, взмыла с ним наверх... Оказавшись на воздухе, человек закашлялся, выплевывая воду. И, вглядевшись в круглое усатое лицо, Мириэль узнала его. Это был не Арчи. Это был отец той маленькой девочки в красном! Разочарование было ужасно, но бросить его просто так посреди океана Мириэль не могла. Она поймала плававший рядом спасательный круг и сунула его в руки тонущему человеку:
   -- Держитесь!
   -- Благодарю вас, прекрасная синьорита...
   Мириэль снова нырнула. И снова во тьме под водой ей почудился Арчи. Она обхватила, вытащила... Нет, не он! Просто какой-то молодой морской офицер, смертельно-бледный, с посиневшими губами. Мириэль обманула его черная форма. К счастью, ей не пришлось приводить его в чувство и искать для него плавсредство -- к ней подплыл матрос, предусмотрительно одетый в спасательный жилет.
   -- Держитесь, леди! Держитесь за меня, мы спасемся! -- кричал он ей.
   Мириэль молча сунула в его протянутые руки бесчувственного офицера и снова нырнула... Одного за другим она вытаскивала каких-то незнакомых людей. Нескольких моряков, священника в черной сутане, пятерых мужчин во фраках с манишками... Потом мальчика-подростка -- нет, его-то она не спутала с Арчи, просто не могла оставить без помощи, ведь он совсем не умел плавать! Она искала Арчи под водой, искала изо всех сил, она ныряла снова и снова... От напряжения у нее онемели руки и плечи, а хвоста своего она и вовсе не чувствовала! Сердце разрывалось от отчаяния! Неужели он утонул?! НЕУЖЕЛИ ОН УТОНУЛ?!!
   Она даже не заметила, как подошли корабли, как быстро и профессионально было организовано спасение потерпевших крушение... Она не видела, как на борт небольших рыбацких шхун поднимали спасенного ею толстого итальянца, отца маленькой девочки, священника-испанца, матроса в спасательном жилете, и морского офицера, так и не пришедшего в себя, и мальчика-немца, чью гибель, наверное, уже оплакивали мать и братишки, и отважную юную француженку, не пожелавшую расстаться с мужем -- француженка потеряла свою шляпку с птичкой, муж ее потерял очки, они оба были мокрые с ног до головы, но они уцелели, они спаслись!
   Мириэль нырнула... Бледное лицо Арчи чудилось ей под водой! Но это опять был не Арчи. Это был рыжебородый капитан погибшего корабля. И он был мертв... Такой тяжелый и холодный! Русалочка, вздрогнув, выпустила его, и он медленно-медленно погрузился вниз, в темноту, туда, где лежал его корабль, его "Королева Кристина", его великая любовь, чьей гибели капитан не смог перенести...
   Мириэль поняла, что больше спасать некого. Все, кому суждено было выжить, уже наверху. Их поднимают на подошедшие корабли. Остальные слишком долго были под водой -- их уже не оживишь. Бесполезно оспаривать у океана его добычу. И Арчи...
   -- Мириэль! Ну, наконец-то! -- раздался рядом голос Рилиана. -- Я никак не мог тебя найти... Так испугался! Боялся, что тебя затянуло в водоворот или зашибло каким-нибудь сундуком, полным нарядов -- у их девушек такие тяжелые наряды! И такие тяжелые сундуки... Что с тобой, Мириэль, малышка?! Ведь все уже кончилось!
   -- Да... Все кончилось, -- пролепетала Мириэль. -- Все кончилось, и Арчи утонул! Я не смогла его спасти! Я не смогла его найти! Лучше бы меня затянуло в водоворот или зашибло сундуком!
   Улыбка сползла с лица Рилиана.
   -- Как же так?.. Я ведь так спешил! Билл даже сети с рыбой не стал вытягивать, просто обрубил их, чтобы не терять время!
   -- Я не нашла его... Он утонул!
   Рилиан обнял ее, прижал ее головку к своей груди, принялся гладить пушистые волосы, приговаривая:
   -- Ну, не надо, маленькая... Что уж теперь поделаешь?.. Мы сделали все, что могли... Мы сделали даже больше, чем могли! Мы и без того вмешались в дела людей и изменили их судьбы. Судьба твоего Арчи оказалась сильнее...
   -- Это я виновата! -- выкрикнула Мириэль. -- Я так мечтала встретить принца! И чтобы было кораблекрушение... Как в легенде...
   -- Ты не виновата. Это просто совпадение. Несчастное совпадение. Пойми же, Мириэль, с судьбой ничего нельзя поделать! Особенно у людей...
   -- Я виновата. Я...
   Мириэль настолько обессилела, что не могла шевельнуть ни руками, ни хвостом, и покорно позволила Рилиану нести себя куда-то... Рилиан плыл очень медленно, одной рукой обнимая Мириэль, а другой -- отталкивая всевозможные предметы, плававшие в воде после крушения корабля, устраняя их с пути, чтобы они не коснулись Мириэль...
   И все-таки одну вещицу он проглядел -- маленькую куклу, видимо, принадлежавшую какой-то девочке и потерянную в суматохе -- Рилиан не заметил ее, и кукла скользнула прямо в руки Мириэль, словно дрессированная рыбка. Мириэль удивленно взяла ее... У куклы было фарфоровое личико -- совсем как у настоящего ребенка: широко распахнутые голубые глаза, округлые розовые щечки с ямочками, маленький алый рот, в котором виднелись зубки. И черные косички из настоящих волос: в одну косичку была вплетена маленькая зеленая ленточка, другая -- наполовину распустилась. Ручки и ножки у куклы тоже были фарфоровые, а тельце -- мягкое, тряпичное, набитое ватой или соломой. Одета она была в длинную ночную рубашку с кружевными оборками. И -- привязана к дощечке, крепко прикручена шелковой лентой, не игрушечной, а настоящей, широкой и длинной розовой шелковой лентой, выплетенной из девичьей косички! Наверное, маленькая хозяйка этой куклы очень заботилась о своей любимице. Переодевала ее на ночь в ночную рубашку. Заплетала косички. А когда произошло столкновение с айсбергом -- позаботилась о ее спасении! Привязала к дощечке... Без этой дощечки кукла давно бы уже промокла и утонула. Но сумела ли спастись малышка, так заботившаяся о ней?!
   Мириэль прижала куклу к груди, как младенца, и зарыдала так, что Рилиан вздрогнул.
   -- Я так хотела увидеть людей! Я так хотела... Но лучше бы я вообще их никогда не видела! Никогда!
   Рилиан ничего не сказал. У него просто не находилось подходящих к случаю слов. И потому он только крепче прижал к себе Мириэль и еще быстрее поплыл к айсбергу, на котором ждала их Арарита.
  
   К величайшему удивлению Рилиана, Арарита на айсберге была уже не одна! Рядом с ней, прямо на льду, свесив ноги к самой воде, сидел совершенно мокрый, всклокоченный старичок во фраке и перекосившейся манишке. Старичок хлопал себя ладонями по плечам, по груди, видимо, пытаясь согреться, и диковато оглядывался на Арариту. Время от времени он принимался очень странно хихикать и разводил руками, словно призывая океан, бледное небо и гаснущие звезды в свидетели творящимся чудесам.
   -- Право же, леди, я думал, вы -- ангел Господень, ниспосланный для нашего спасения! -- бормотал старичок. -- Вы такая беленькая и хорошенькая, прямо ангел, ну точно ангел, как их на картинках рисуют! Но у вас нет крыльев! У вас -- хвост! Где это видано, чтобы у ангелов были хвосты? Нет, право же, леди, я думал, вы -- ангел, а вы... И не слишком-то одеты!
   Арарита не обращала на него ни малейшего внимания, как если бы его вообще здесь не было. Арарита склонилась над другим человеком, без чувств лежавшим в ее объятиях; русалка приподняла его голову -- так, чтобы мокрые черные кудри не коснулись льда, -- и с восторгом вглядывалась в прекрасное лицо. Точеный профиль, надменно изогнутые черные брови, длинные пушистые ресницы, отбрасывающие тень на бледные щеки... Посиневшие от холода губы страдальчески приоткрыты, над ними -- легкий пар дыхания. Мириэль застыла, не веря своим глазам. Арарита посмотрела на нее со счастливой улыбкой:
   -- Посмотри, малышка! Посмотри, кого я выловила из океана! Какой он красивый... Настоящий принц!
   -- Арчи! Он жив! -- всхлипнула Мириэль и рванулась вперед.
   Арарита нахмурилась и ревниво прижала голову Арчи к своей груди. И в этот момент Арчи пришел в себя и застонал.
   -- Холодно... Как холодно!
   -- Рилиан, он замерзает! -- встрепенулась Арарита. -- Немедленно приведи сюда один из тех кораблей!
   Повелительным жестом Арарита указала на рыбацкие шхуны, на которые, с помощью наспех сделанных приспособлений из досок и веревок, втаскивали спасенных людей. Мириэль растерянно оглянулась на Рилиана... И увидала в его глазах отражение своего собственного тоскливого недоумения! Только у Рилиана к тоске примешивалась злость -- Мириэль поняла это по его сузившимся глазам и надменно поджатым губам. Рилиан посмотрел на обессиленного, замерзающего Арчи без малейшей симпатии и сочувствия.
   -- Принц, -- проворчал он сквозь зубы. -- Видно, он действительно принц!
   Арчи снова застонал...
   -- Пожалуйста, Рилиан, скорее! -- попросила Мириэль. -- Он же действительно замерзает!
   -- Прошу прощения, леди и джентльмен, -- робко обратился к ним старичок, -- но, может быть, у вас найдется капелька рома? Лучшее лекарство от простуды... И мне бы не помешало...
   -- Найдется. У нас все найдется, -- угрюмо ответил Рилиан и скрылся под водой.
   Мириэль вылезла на айсберг, тоже склонилась над Арчи, взяла его холодную руку, прижала к своей щеке... И Арчи открыл глаза. Он посмотрел на Арариту. Потом -- на Мириэль. Потом -- снова на Арариту... И слабо улыбнулся ей.
   -- Вы, прекрасная леди... Вы спасли меня! Только вот... Где мы? -- он приподнялся на локте и огляделся по сторонам.
   -- Мы на айсберге, мой мальчик! -- радостно откликнулся старичок. -- Сидим на айсберге в компании двух хорошеньких русалочек. Хорошо, что ты пришел в себя. Мне хотелось, чтобы ты это тоже увидел... А то будешь потом говорить, что мне спьяну почудилось!
   -- Русалок не существует! -- прошептал Арчи, с ужасом глядя на гибкий серебристый хвост Арариты.
   И снова потерял сознание.
   Арарита и Мириэль переглянулись... И расхохотались.
   -- Русалок не существует! Нет, ты слышала это, Мириэль? Русалок не существует!
   К ним уже направлялась маленькая двухвесельная лодка, спущенная с одной из шхун. А вдали послышался гудок большого парохода, идущего на выручку потерпевшим крушение.
   -- Все, Мириэль. О нашем принце позаботятся. А нам с тобой надо возвращаться домой. Уже светает.
   Мириэль послушно кивнула, но выпускать руку Арчи не торопилась.
   -- Дай Бог, чтобы воспаления легких не случилось, -- проворчал старичок, тоже склоняясь над Арчи.
   Лодка пристала к айсбергу. Двое рыбаков в клеенчатых плащах и широкополых шляпах осторожно перенесли Арчи, потом помогли перейти пожилому джентльмену. На русалок они смотрели с добродушными улыбками, но без особого удивления. Видно, не в первый раз доводилось им встречаться с морскими обитателями.
   Из воды рядом с айсбергом вынырнул Рилиан, держа на плече бочонок, почерневший от времени, но все еще целый и крепкий.
   -- Вот, обещанная капелька рома. С парусника "Принц Джордж".
   -- Знатный ром, должно быть, -- пробормотал старичок, бережно принимая бочонок. -- Да, чудны дела твои, Господи! Русалки вместо ангелов... Не только бедствующих спасают, но и нектар приносят!
   Русалочки снова рассмеялись, и Мириэль протянула старичку куклу, привязанную к дощечке.
   -- Может быть, найдете ту девочку, которая эту... эту вещицу потеряла? Она плыла на вашем корабле.
   -- Найду, обязательно найду, леди! Заслуженная кукла... Не кукла, а морской волк!
   Рыбаки взялись за весла... Обнявшись, Мириэль и Арарита смотрели вслед лодке, увозившей принца Арчи. ИХ принца Арчи.
  
  
   Глава 5. В КОТОРОЙ РИЛИАН ОТПРАВЛЯЕТСЯ В ИЗГНАНИЕ, А МИРИЭЛЬ ПРИНИМАЕТ РЕШЕНИЕ.
  
   Потрясение из-за всего пережитого в ночь крушения "Королевы Кристины" было столь велико, что Мириэль, едва вернувшись домой, упала на мягкое ложе из нежных, влажных, живых морских губок и проспала несколько суток. Родители даже испугались: не захворала ли она?! Пытались ее будить -- ничего не получалось. Мириэль только отмахивалась от них и переворачивалась на другой бок... А то и еще хуже! Приоткрывала глаза, смотрела на отца или мать с нежнейшей улыбкой и шептала:
   -- Арчи! Принц! Любимый мой!
   А затем складывала губки -- словно для поцелуя... И снова проваливалась в сон.
   Некоторые разъяснения смогла дать Арарита: несмотря на рану, подруга Мириэль пришла в себя гораздо быстрее, и рассказала о страшном кораблекрушении, свидетелями которого пришлось им с Мириэль стать. Правда, о том, кто такой этот "Арчи", Арарите, по ее словам, не было известно. Но она разумно предположило, что Мириэль просто снится сон. Приятный сон. Про принца, о котором она столько мечтала. Что же до имени... А почему, собственно, ей не может присниться принц с именем? И почему принца не могут звать "Арчи"? Нормальное человеческое имя! Неужели же принц обязательно должен быть "Эриком"?
   -- Просто дайте ей выспаться! Она придет в себя, -- утешала Арарита встревоженных родителей подруги.
   И им оставалось только надеяться на то, что Арарита права. Тем более, что крушение "Королевы Кристины" действительно представлялось им ужасающим зрелищем, способным потрясти юную и неопытную русалочку. Хоть люди и несовершенные, чуждые им существа, но все же в чем-то они на русалок похожи. А Мириэль всегда интересовалась людьми... И вот, первое же знакомство с ними закончилось такой трагедией! "Королева Кристина" рухнула на дно, разбив несколько коралловых рифов и разрушив большой грот. Чудом только обошлось без жертв! Некоторых русалок ранило осколками камня, другие же едва не задохнулись в облаках ила, взметнувшегося со дна, и до сих пор хворали... Правда, теперь уже все страхи были позабыты. В камбузе и парадной столовой гигантского корабля пировали рыбки. Молоденькие русалки весело плавали по коридорам, гонялись друг за другом, прятались в каютах, перебирали всевозможные вещи, доставшиеся им на разграбление, кутались в извлеченные из шкафов и сундуков нелепые человеческие одежды -- только для того, разумеется, чтобы посмешить друзей. Особенно изумляли русалок шляпки! Соломенные, суконные, атласные, сложной формы, украшенные мехом, вуалями, бусинами, бантами, искусственными цветами, перьями, фруктами... Русалки выхватывали каждую обнаруженную шляпку друг у друга из рук, спешили примерить -- и хохотали так, что испуганные рыбки разлетались прочь! Некоторые из самых храбрых русалочьих мальчишек заплыли даже в машинное отделение, куда им строго-настрого запрещено было спускаться... Разумеется, это кончилось плохо. Все они отравились чем-то ядовитым, что было разлито в воде, а одному прищемило хвост, еле сумели высвободить. Впрочем, поделом... Будут знать, как ослушиваться старших! Ведь у морских обитателей с этим куда строже, чем у людей. Нарушение законов и непослушание караются очень строго.
   Печальным примером тому послужила судьба Рилиана...
   Его предупреждали -- он не внял предупреждениям. Наказание за побег его не вразумило. Он не только нарушил запрет и уплыл слишком далеко от гротов, он еще и поднялся на поверхность, вступил в контакт с людьми, вмешался в людские дела, спасал их во время крушения, вместо того, чтобы спуститься вниз и предупредить свой народ о катастрофе, о том, что на головы им вот-вот обрушится металлическая громада! Это было больше, чем обыкновенное непослушание. Совет старейшин -- в него входили наиболее умудренные, долгоживущие, зеленобородые морские мужи -- расценил все поступки Рилиана в совокупности как измену по отношению к своему народу. Рилиан был приговорен к вечному изгнанию...
   Его хотели лишить даже принадлежавших ему шестерых дельфинов, но это оказалось просто невозможно: дельфины любили своего неразумного хозяина и пожелали последовать за ним. Дельфины -- существа разумные, и для русалок они стоят уровнем выше, чем для человека, скажем, даже самые умные и верные животные -- такие, как лошади и собаки. Русалки, собственно, считают дельфинов существами промежуточными между другими морскими тварями и собой, а в некоторых старинных морских сказаниях дельфины даже приравниваются к морскому народу. У дельфинов есть свой язык, который русалки понимают очень хорошо. У дельфинов есть свои законы жизни. И сосуществование русалок и дельфинов -- это не владение первых вторыми, как у человека и домашних животных -- нет, это нечто иное... Это именно сосуществование. Жизнь вместе, служение друг другу, окрашенное дружбой. Нельзя заставить дружить насильно. И нельзя насильно разлучить друзей. Нет, можно, конечно, но только не в море! Не по отношению к дельфинам. Дельфины -- свободны. Их нельзя заточить. А тот, кто причинит зло дельфину, должен быть приговорен к смерти... Так гласит закон. Но никто никогда не причинял дельфинам зла. Русалки без дельфинов не выживут. Или, наверняка, жизнь их станет много труднее. И потому суровый приговор никогда не приводился в исполнение - потому что подобного гнусного и глупого преступления на дне морском не совершалось никогда! Нельзя заточить дельфина... Нельзя насильно разлучить друзей. Шесть дельфинов Рилиана приняли решение последовать за ним в вечное изгнание. И те, кто осуждал Рилиана больше других -- те, кто так или иначе пострадал при падении "Королевы Кристины" -- очень сожалели об этом решении дельфинов. С дельфинами изгнанник будет вовсе не так одинок, как хотелось бы его судьям. Рилиан мужественно принял приговор. Попрощался с матерью. С ней одной, потому что отец и братья не пожелали прощаться с тем, кто опозорил их род изменой. Еще Рилиан попрощался с Араритой. Но это он сделал уже тайно -- он понимал, что Арарите не захочется, чтобы все вокруг знали о ее дружбе с изгнанником и о ее роли в истории с "Королевой Кристиной". К тому же, если держать их дружбу в тайне, можно будет безбоязненно встречаться с Араритой и в будущем -- за ней не будут следить, и она сможет приплывать к назначенному месту... Рилиану очень хотелось встречаться с ней хоть иногда. Мысль об изгнании не казалась ему такой невыносимой, когда он думал о том, что будет хоть изредка видеть Арариту!
   Когда Мириэль проснулась, Рилиана уже не было. Арарита рассказала ей подробности о суде и обо всем прочем... Возмущению юной русалки не было пределов!
   -- Как они могли быть такими жестокими? За что они его так наказали? Я не верила, что они пойдут на это! Не верила! Он же спас людей! Он совершил благородный поступок!
   -- Для них это вовсе не благородный поступок, а настоящее преступление. Он вмешался в дела людей и рисковал при этом жизнями русалок. Он должен был спуститься вниз и предупредить о тонущем корабле, вместо того, чтобы плыть за рыбаками. И потом, он же нарушил запрет, поднявшись наверх...
   -- Но почему ты не выступила в его защиту? Почему ты не попыталась объяснить, оправдать его?
   -- Потому что тогда осудили бы и меня! Я сказала только, что мы с тобой были свидетелями катастрофы и очень испугались. Я поранилась и не могла спускаться вниз, ты не могла оставить меня... Но при этом мы ничего особого не видели и ни во что не вмешивались! Советую и тебе придерживаться той же линии, если придется об этом говорить... Но лучше не говорить. А то запутаешься во лжи или просто проболтаешься. И так ты во сне бормотала все время про "принца Арчи".
   -- Арарита, неужели ты не понимаешь, это же подло по отношению к Рилиану! ПОДЛО! -- потрясала кулачками Мириэль.
   -- Понимаю. Но если бы мы рассказали все, как было, это ничуть не улучшило бы положение Рилиана -- если бы можно было ухудшить, то наши слова еще и ухудшить могли... Это стало бы свидетельством не за него, а против! И вдобавок, нас с тобой тоже наказали бы. Обязательно. Запретили бы уплывать от гротов. А я хочу видеться с Рилианом... Ему ведь так одиноко! И потом, нам с тобой вообще может понадобиться свобода передвижения, -- Арарита лукаво усмехнулась и подмигнула подруге.
   -- Да, действительно. Ты права, -- смутилась Мириэль.
   И добавила, чуть помолчав:
   -- Ты не знаешь случайно, где живет морская ведьма?
   -- Мысли о прекрасном принце Арчи не дают тебе покоя, да? Понимаю, вполне понимаю...
   -- Не смей смеяться! Ты и так спасла его вместо того... Вместо того, чтобы позволить мне его спасти! -- рассердилась Мириэль.
   -- Надо было позволить бедненькому Арчи утонуть в ожидании, пока-то ты его заметишь... А ведь он совершенно не умеет плавать! -- усмехнулась Арарита и добавила, чуть мягче:
   -- Ладно, не сердись, малышка! Я знаю, где живет морская ведьма. Но одну я тебя к ней не пущу.
   -- Почему это? -- насторожилась Мириэль.
   -- Потому что я тоже неплохо знаю легенды. Я помню, чем дело кончилось у Ариэль... Боюсь, что у тебя еще хуже получится. Вернешься и без голоса, и без волос... И с прежним своим миленьким рыбьим хвостиком вместо человеческих ног! Колдовство не сработает или еще что-нибудь... Я уж тебя знаю. И прослежу, чтобы все прошло, как следует.
   -- А ты не боишься?
   -- Боюсь, -- честно ответила Арарита. -- Но уж очень мне интересно. Даже если нам за это будет грозить вечное изгнание...
   Морская ведьма жила в пещере в стороне от русалочьих гротов. Собственно, все молоденькие русалочки знали приблизительно, где находится жилище морской ведьмы, но... Но мало кто осмеливался приближаться к ее пещере.
   Морская ведьма была стара. Старше большинства русалок из гротов Атлантического океана. Но ведь известно, что ведьмин век -- дольше обычного русалочьего... Так что, в общем-то, именно эта ведьма, Нинева, была не такой уж старой ведьмой. В гротах еще жили старцы, которые помнили ее ученицей при прошлой ведьме, которая действительно была старой ведьмой -- с зелеными волосами, только у самых старых русалок зеленеют волосы, подобно тому, как у пожилых людей волосы седеют -- тогда Нинева жила в пещере ведьмы-учительницы, как и положено ученице, но иногда все-таки наведывалась в родные гроты, к своим родителям. В те времена Нинева была очень красива... Но это было давно, действительно давно. Тогда люди еще ходили по морю на парусниках. Переправляли из Америки в Европу корабли с трюмами, доверху гружеными золотом. А когда эти корабли шли ко дну, разбитые бурей, -- русалки погребали среди кораллов настоящих рыцарей в шлемах и панцирях, вооруженных острыми шпагами, и аскетичных монахов в черных сутанах, опоясанных веревками. Да, это было давно... Нинева вполне могла состариться. И превратиться в то чудовище, о котором рассказывали в легендах об Ариэли -- в гигантскую, уродливую, жирную полуженщину-полуосьминога -- в настоящую ведьму!
   Морская ведьма была очень могущественна. Ее боялись даже почтенные зеленобородые старцы. Ее боялись и те из моряков и рыбаков, которые знали о существовании русалок и о том, что на дне океана живет ведьма...
   К ведьме обращались неохотно. Но все-таки -- обращались. Она знала лекарства от всех болезней, умела исцелять даже самые страшные раны. С помощью заклинаний, она могла управлять не только косяками рыб, но даже заставить передвигаться морские водоросли, благодаря чему русалкам не приходилось затрачивать время и силы, перенося водоросли с места на место, когда они обустраивали новые поля возле своих гротов.
   Случалось, что юные русалочки плавали к ведьме за любовными зельями. Правда, таких отчаянных и отважных находилось немного, но все-таки они находились -- в каждом поколении. Ни одна не вернулась в гроты немой или наголо остриженной, ни одна не превратилась в каракатицу -- значит, ведьма требовала в оплату своих трудов не голос, не волосы и даже не красоту, а что-то другое... Что именно -- никто не знал, потому что об этом русалочки, побывавшие у ведьмы, говорить не осмеливались. Они вообще отказывались разговаривать о ведьме. Ничего не рассказывали о том, какая она и как выглядит ее жилище, или -- что именно она сделала для исполнения желания просительницы. Чаще всего русалочки отказывались рассказать даже о том, что именно они просили у ведьмы и исполнила ли ведьма просьбу! Наверное, они бы постарались вовсе скрыть свой визит к ведьме, но это было невозможно: отправившаяся в гости к ведьме русалочка исчезала на несколько дней -- или на несколько лет. А когда она возвращалась, бывшие подруги боялись даже приблизиться к ней... Ее не изгоняли, нет, но все равно вокруг нее образовывалась пустота. А если какой-то юноша вдруг начинал оказывать ей знаки внимания -- сразу же говорилось, что это именно его любви просила эта русалка у морской ведьмы.
   Рассказывали, будто Фрива, достопочтенная матушка Арариты, полгода пробыла у морской ведьмы, а как только вернулась -- в нее сразу же влюбился один из лучших морских охотников, прежде не обращавший на нее ни малейшего внимания! Правда, сама Фрива на эту тему говорить не желала. Даже со своей единственной дочерью.
   И, когда Мириэль и Арарита наконец, спустя много дней после крушения "Королевы Кристины" (им пришлось ждать, пока Мириэль наберется сил, а ее родители перестанут, наконец, за нее волноваться и немного ослабят внимание), отправились к морской ведьме -- они знали о ней не больше, чем другие русалочки.
  
   -- Как ты думаешь, она очень страшная? -- спрашивала, боязливо поводя плечиками, Мириэль.
   -- Предпочитаю даже не думать. А то так сама себя испугаю, что вообще дальше не поплыву! -- отвечала Арарита, стискивая в руках свое новое копье.
   -- Ой... А как ты думаешь...
   -- Замолчи! Сейчас чего-нибудь такое скажешь... И я окончательно струшу!
   Мириэль казалось, что, чем ближе к пещере ведьмы, тем пустыннее и страшнее должно становиться океанское дно. В легенде об Ариэли именно так и было. Мириэль представлялось, что вокруг пещеры непременно должны расти гигантские полипы, хватающие все живое своими ядовитыми щупальцами, а среди полипов, должно быть, рыскают чудовищные глубоководные рыбы, скаля длинные и острые зубы... Не замечая ничего похожего, она даже спросила у Арариты:
   -- Правильно ли мы плывем?
   Арарита молча кивнула.
   Но Мириэль продолжала сомневаться, потому что, чем дальше они плыли, тем красивее становилось вокруг. Несмотря на глубину, солнечные лучи пронзали воду так же легко, как у поверхности, и вода казалась бирюзовой... Конечно, в этом было какое-то колдовство! Как и в том, что ветки роскошных кораллов -- белых, красных и черных -- переплетались между собой, составляя яркий и четкий узор. Скалы казались пушистыми из-за лепестков морских анемонов, подобранных по оттенкам, чего, в общем-то, в природе не встречается, как, впрочем, не встречается и такого, чтобы кораллы разных видов росли все вместе... Всюду в картинном беспорядке были разбросаны раковины самых невероятных форм и расцветок -- Мириэль показалось, что некоторые из этих раковин принесены сюда из других морей и океанов. Громадные жемчужницы раскрывали перламутровые створки, демонстрируя свое сокровище -- матово мерцающую жемчужину. А над кораллами, над жемчужницами, над клумбами морских анемонов сновали стайки рыбок, сверкающих в солнечных лучах, словно ожившие драгоценные камни!
   -- Кто создал эту красоту? -- восторженно спросила Мириэль, оглядываясь по сторонам уже почти без страха.
   -- Ведьма. Или кто-то -- для ведьмы... Теперь, мне кажется, я знаю, чем платят русалочки за ее услуги. Боюсь, и нам придется носиться по всему океану, разыскивая самых крупных жемчужниц и самые красивые актинии! -- вздохнула Арарита.
   -- Не самая страшная плата! -- беспечно отмахнулась Мириэль, кружась над скалой, полностью скрытой за венчиками оранжевых актиний. -- Какой красивый цвет! Почти как солнце!
   -- Смотри, не трогай ничего! А то вдруг она рассердится, -- озабоченно предупредила подругу Арарита.
   Мириэль разочаровано вздохнула. Ей так хотелось взять домой хотя бы одну из этих солнечных актиний! Но ослушаться подруги она не посмела, потому что они уже приближались к жилищу морской ведьмы.
   Пещера ведьмы оказалась буквально погребенной под грудой золота -- золотых слитков, золотых монет, золотых украшений -- все самое ценное из сундуков и трюмов затонувших кораблей, все сокровища суетного земного народа! Любой человек, даже если бы не был стяжателем по природе своей, увидев это зрелище, не сможет забыть его до конца своих дней, потеряет покой и сон... Впрочем, это зрелище напоминало именно сон. Сон скряги -- или кладоискателя. Уродливые фигурки индейских божков и священные цифровые диски племени майя соседствовали тут с атрибутами христианского обряда -- с золотыми ковчегами, распятьями, дароносицами. Из толщи золотых монет тут и там торчали то острые зубья короны, то ажурный венец -- а с них свисало изящное бриллиантовое колье, или браслет, созданный ювелиром для чьей-то прелестной ручки... Тяжелые чаши, украшенные грубо обработанными рубинами и изумрудами, были до краев полны перстнями, от скромных обручальных до тяжелых печаток, и -- орденами, которыми земные владыки награждали подданных за всевозможные, по большей части сомнительные, деяния. Повсюду было разбросано оружие -- мечи, шпаги, кинжалы -- с золотыми, инкрустированными драгоценными камнями рукоятями.
   -- Она окружила свое жилище всем самым ценным, что только есть в океане и на земле... Зачем? Для красоты? Кораллы и морские анемоны действительно красивы, но я не вижу никакой красоты в этой груде металла! Зачем ей нужно золото? И как только ведьма не боится, что пещера обрушится под всей этой тяжестью! -- удивилась Мириэль.
   -- Не знаю. Но мне это почему-то не нравится, -- пролепетала Арарита, зябко кутаясь в волосы.
   Возле входа в пещеру они немного помедлили, опасливо заглядывая в темноту и собираясь с духом. Переглянулись... В глазах у каждой читался немой вопрос: "А может, уплывем отсюда поскорее?" -- еще немного, и они, возможно, рванулись бы назад, как испуганные рыбки...
   Но из пещеры вдруг послышался голос. Дивный, чарующий голос, проникавший, казалось, до самой глубины русалочьей души:
   -- Не бойтесь, вплывайте. Я давно жду вас. Я знаю, зачем вы пришли...
   Как зачарованные, повинуясь этому голосу, Мириэль и Арарита вплыли под своды пещеры.
  
  
   Глава 6. В КОТОРОЙ МИРИЭЛЬ И АРАРИТА ПОСЕЩАЮТ МОРСКУЮ ВЕДЬМУ, ЧТО САМО ПО СЕБЕ ОЧЕНЬ СТРАШНО И ОЧЕНЬ ВАЖНО.
  
   Пещера была наполнена загадочным, мерцающим сиянием, напоминающим лунный свет, но гораздо более нежным. Русалочки так и не сумели определить источник света, но быстро поняли, что придавало ему эту лунную нежность. На стенах пещеры сидели раковины-жемчужницы, и между их полуоткрытыми створками видны были сияющие шарики жемчуга. На земле жемчуг так не сияет. И вообще -- не смотрится так красиво. Вне родной раковины, вне моря, жемчуг тускнеет. Поэтому-то морская ведьма и украсила стены своей пещеры живыми жемчужницами. Чтобы жемчуг светился.
   Троном ведьме тоже служила жемчужина. Огромная, неправильной формы, чуть желтоватая. На земле вряд ли даже вообразить можно жемчуг таких размеров! А уж представить себе моллюска, породившего эту жемчужину, -- просто страшно!
   Морская ведьма восседала на троне. На ней не было ни короны, ни украшений. Только ее волосы. Но таких красивых и пышных волос не было ни у одной другой русалки в океане. Хотя вообще-то морские девы гордятся своими волосами. Ни у кого не было и таких длинных волос! Это казалось просто невероятным: волосы морской ведьмы заполняли почти половину пещеры, все пространство -- от пола до сводов. Возможно, именно от волос ведьмы исходило это серебристое сияние, отраженное тысячами жемчужин.
   Морская ведьма с улыбкой смотрела на замерших перед ней русалочек. В ореоле своих невероятных волос она казалась такой маленькой, совсем маленькой и юной русалочкой. Ничего общего с тем чудовищем, которое нарисовала в своем воображении Мириэль, вспоминая ведьму из легенды об Ариэли! А главное -- морская ведьма была прекрасна. Это была самая красивая русалка изо всех, каких когда-либо видели Мириэль и Арарита. Ее совершенство ослепляло. Хотелось смотреть на нее, смотреть, смотреть... Отдаться одному только любованию, позабыв обо всем остальном, позабыв даже самого себя! К ее красоте нельзя было привыкнуть. Она поражала вновь каждый миг, она была -- как вспышка, длящаяся вечность. Ее нельзя было запомнить. Память удерживала не черты, не краски, а какое-то сплошное сияние. Но это была недобрая красота. Добрая красота озаряет все вокруг своим светом, рядом с ней все кажется милее, и сам себе представляешься тоже красивее и лучше. Красота морской ведьмы не озаряла, а затмевала все окружающее. По сравнению с ней нежнейшие морские анемоны казались грубыми, а самые яркие рыбки -- тусклыми. Взглянув на морскую ведьму, Мириэль и Арарита не смели уже смотреть друг на друга. Каждая казалась себе отвратительной и неуклюжей.
   -- Налюбовались? -- нарушила молчание морская ведьма. -- Нет? Знаю, мною можно любоваться вечно, но так и не пресытиться этим зрелищем... Что ж, я старалась. Я ОЧЕНЬ старалась. Когда я впервые приплыла в эту пещеру, я была такой же невзрачной и глупой, как и любая из вас. Да еще и меньше ростом. А теперь я -- прекрасна и могущественна. Действительно могущественна. Итак, посмотрим, о чем вы хотели меня просить...
   Прежде, чем русалочки собрались с мыслями, чтобы достойно ответить, морская ведьма простерла руку над гигантской двустворчатой раковиной, лежавшей на полу возле ее трона. Створки раковины приоткрылись, из нее полился слабый розовый свет. Потом свет стал сильнее и раковина раскрылась полностью. В сплошном розовом сиянии внутри нее возникли контуры каких-то фигур. А потом проявилась совершенно четкая картинка: свадьба, Арчи надевает кольцо на палец девушки в белом платье, чьи лицо и волосы были скрыты вышитой белой фатой -- сколько не вглядывалась Мириэль, она так и не смогла узнать эту девушку.
   -- Розовый свет -- это будущее, -- сообщила ведьма. -- Будущее пока еще не определено. На него пока еще можно влиять. Оно может быть таким... Или -- таким!
   По мановению ее руки картинка изменилась: теперь Арчи стоял, сжимая в руке кочергу, а какой-то человек (русалочки видели его со спины) целился в него из пистолета... Беззвучный выстрел -- и Арчи упал. На груди его, на белой рубашке, расплылось кровавое пятно.
   Мириэль вскрикнула. Раковина захлопнулась. И тут же снова открылась, теперь уже -- наполненная голубым светом, и в этой голубизне Мириэль и Арарита увидели самих себя, склонившихся над бесчувственным Арчи, а рядом -- мокрого, трясущегося от холода старичка.
   -- Это прошлое. Его, как вы догадываетесь, изменить уже никак нельзя.
   Раковина снова закрылась -- и снова открылась. Теперь заполнявший ее свет был белым. Русалочки увидели Арчи за богато накрытым столом. Рядом с ним сидела та черноволосая девушка, Дорис, которую он первую посадил в спасательную лодку, и маленький черноволосый мальчик, очень похожий на Арчи, и еще какие-то незнакомые женщины и мужчины. С другой стороны стола они увидели рыжую Рэйчел, и рядом с ней -- такого же рыжего юношу, чуть помоложе ее: юноша буквально пожирал глазами скромно потупившуюся Дорис. Арчи что-то очень весело рассказывал, но слов его слышно не было.
   -- Это -- настоящее. То, что происходит в данное мгновение. А в следующее мгновение это станет прошлым... Тем, что уже нельзя изменить.
   Раковина захлопнулась. И больше не открывалась.
   -- Итак, вы решили, которая из вас отправится на землю, чтобы попытаться влюбить в себя этого... Этого принца? -- с коварной улыбкой спросила морская ведьма.
   Русалочки испуганно переглянулись. Такого поворота событий они не ожидали! Во всяком случае, Мириэль и представить себе не могла, что окажется в совершенно чуждом ей мире, среди людей -- одна! Без подруги, на которую она привыкла полагаться во всем.
   -- Но вы же не собираетесь отправляться к нему вдвоем? -- нахмурилась морская ведьма. -- Это было бы совершенно неправильно! И потом, это займет столько времени... Сначала он должен будет выбрать одну из вас, потом -- влюбиться, потом -- поцеловать... Ведь все должно быть по правилам! Без поцелуя принца русалочка не сможет оставаться на земле дольше того времени, которое предопределит для нее морская ведьма -- то есть, я! Ах, если бы вы только знали, как это приятно -- быть морской ведьмой! Обладать настоящей властью! -- морская ведьма обворожительно улыбнулась и приняла еще более изящную позу на своем жемчужном троне.
   И продолжала, уже серьезнее:
   -- Конечно, этот молодой человек -- не настоящий принц, а подлинной силой обладает поцелуй именно принца... Но следует учитывать перемены, происходящие среди людей! Пожалуй, очень скоро особы, имеющие значительный капитал, будут обладать большей властью, нежели особы королевской крови. И ничего с этим не поделаешь. Так что будем считать его принцем. Итак, одна из вас отправится на землю и должна будет очаровать принца настолько, чтобы он поцеловал ее и предложил ей стать его супругой. Какой бы срок назначить... Какой сегодня день, Лирина? -- вдруг спросила ведьма, оглядываясь назад.
   -- Сегодня полнолуние, госпожа, -- ответил ей тихий голосок, и из пышных серебристых волос ведьмы выглянула молоденькая русалочка с черепаховым гребнем в руках.
   Арарита и Мириэль узнали эту русалочку - Лирину - они были с ней знакомы. Она всегда казалась такой тихой, послушной и незаметной... Ни с кем не дружила. В разговорах между собой другие русалочки называли ее "Унылой Лириной".
   Все в гротах были удивлены, когда около года назад Лирина пропала. Этого можно было ожидать от кого угодно, но только не от нее. Казалось, Лирина вообще не способна на безрассудство... А уплыть настолько далеко от гротов, чтобы потеряться -- это самое настоящее безрассудство! Ее, конечно, искали, но потом прошел слух, что Лирина у морской ведьмы. Слух этот поднял новую волну удивления -- о чем могла просить ведьму эта тихоня? Молоденькие русалочки, смеясь, обсуждали, кто именно из лучших охотников внезапно влюбится в невзрачную Лирину после ее возвращения. Дразнили Лириной юношей, своих возлюбленных: "Вот вернется унылая Лирина от ведьмы - и ты-то в нее и влюбишься! Волей-неволей влюбишься!" Юноши делали вид, что испугались до смерти и готовы бежать в другие моря, лишь бы не влюбляться в унылую Лирину. Но потом понемногу стали забывать о ней... И забыли окончательно. Даже отправляясь к морской ведьме, Мириэль и Арарита не вспомнили, что могут встретить здесь давно пропавшую Лирину! Арарита приветливо улыбнулась ей, но Лирина не ответила на улыбку. Возможно, она даже и не заметила, потому что даже на мгновение не подняла глаза на прибывших. Сжавшись в комочек, словно стараясь казаться совсем незаметной, сидела Лирина возле трона морской ведьмы, и нежно, осторожно расчесывала ее чудесные волосы...
   -- Итак, сегодня полнолуние, -- сказала морская ведьма. -- Пусть срок будет до следующего полнолуния. Если за это время принц не поцелует русалочку, она должна будет вернуться в океан. Русалочий хвост и способность жить под водой вернутся к ней, как только она окунется в воду, освещенную полной луной. Если же она не сделает этого... То лучи рассвета убьют ее, превратив в морскую пену! Согласны?
   Русалочки молча кивнули. Возможно, у Арариты и были какие-то возражения, но она не осмелилась сказать о них вслух. А Мириэль просто подумала, что до следующего полнолуния еще так долго -- они с принцем успеют пожениться!
   -- Теперь о плате за это колдовство, -- так же серьезно продолжала морская ведьма. -- Как вам известно, для того, чтобы напиток, превращающий русалочку в человека, возымел действие, в него надо добавить кровь морской ведьмы. То есть, мою кровь! А я совершенно не умею терпеть боль! Но придется... И потому я, разумеется, должна получить какое-то возмещение. Вы, наверное, боитесь, что я потребую в награду голос? Или -- волосы? Или -- красоту? Что-то из того, что всегда требуют ведьмы? Что же, поспешу вас обрадовать: ничего этого мне не нужно! Я красивее всех русалок в этом океане. У меня самый чудесный голос и самые длинные волосы.
   С томной улыбкой ведьма поймала прядь своих великолепных волос и покрутила ее в руке, любуясь серебристыми переливами. И вдруг торжествующе расхохоталась:
   -- Вот! Я знаю, что я потребую в награду! Мне очень трудно самой расчесывать мои волосы... Это так утомительно, они все время снова путаются! Мне всегда в этом помогает служанка, -- она небрежно кивнула на безмолвную русалку с гребнем. -- А две служанки справятся с этим делом еще скорее! И потом, мне будет не так скучно... Лирина уже не может рассказать мне ни одной новой истории! А рассказов о месяце, проведенном среди людей, хватит на целый год! Так что решено: платой за колдовство будет тот год, который русалка, вернувшаяся с земли, проведет у меня в пещере, расчесывая мне волосы и рассказывая интересные истории. Надеюсь, ни одна из вас не будет так глупа, чтобы задержаться на земле после полнолуния.
   -- А если русалка не вернется? -- робко спросила Мириэль. -- Если принц полюбит ее и поцелует?
   -- Действительно... Вот ведь задача не из легких! -- вздохнула ведьма. -- Раньше я требовала, чтобы в уплату за колдовство русалки украшали мой сад... Но теперь он так хорош, что его уже нельзя украсить. Можно только испортить. Дальнейшее украшательство будет погрешностью против хорошего вкуса. У меня есть все виды актиний и раковин, какие только встречаются в Атлантическом океане! Мне не нужны ни жемчуг, ни золото, ни кораллы, -- перечисляла она с капризной гримаской, слегка поплескивая хвостом. -- Мне вообще ничего не нужно! Как же это плохо и скучно, когда у тебя есть все и желать больше нечего! И не знаешь даже, что именно попросить в награду за колдовство... Ладно, пусть будет так: если она вернется -- год отслужит у меня. Если она не вернется -- пусть считает это колдовство моим скромным подарком к свадьбе! В конце концов, меня еще ни разу не просили сделать из русалки -- земную девушку! Это нелегко, но зато интересно... Полезный колдовской опыт и все такое прочее.
   -- Спасибо! -- обрадовалась Мириэль.
   -- Так это именно ты отправляешься очаровывать принца? -- заинтересовалась ведьма. -- Как, кстати, тебя зовут?
   -- Мириэль, -- прошептала русалочка, виновато оглядываясь на подругу. -- Неужели нельзя, чтобы мы могли вдвоем... Вдвоем выйти на землю?
   -- Не вижу в этом никакого смысла, -- отмахнулась от нее ведьма. -- Зачем вам нужны лишние трудности? Если вы настоящие подруги, то сможете решить этот вопрос здесь и сейчас. Ну, кто из вас больше влюблен в него?
   Русалочки переглянулись.
   -- Ты, наверное, больше влюблена, -- нашла в себе силы произнести Арарита -- но Мириэль почувствовала по ее голосу, как тяжело ей далась эта уступка, и тут же поспешила проявить ответное благородство:
   -- Но ты спасла его, как Ариэль -- Эрика!
   -- Но ты мечтала о людях и о настоящем принце... С детства, я же помню. А я не очень-то ими интересовалась, пока не увидела Арчи. И спасла я его совершенно случайно. Я бы оставила это тебе, но побоялась, что он утонет...
   -- Может, ты не очень влюблена в него? -- с надеждой спросила Мириэль.
   -- Влюблена. В том то и дело, что влюблена! Я когда увидела его... Когда вытащила из воды... Он был такой беззащитный... Такой... Такой... В общем, совсем не такой, как все те парни, которые сватались ко мне! Мне захотелось остаться с ним навсегда. Защищать его. Убить любого, кто посмеет его обидеть!
   Огромные голубые глаза Мириэль стали еще больше от удивления.
   -- Защищать его?! ТЫ ХОТЕЛА БЫ ЗАЩИЩАТЬ ЕГО?!! Арарита, но ведь это он -- принц!
   -- Но я же люблю его!
   -- Я тоже люблю его! Но я хочу, чтобы он защищал меня! Он -- принц, а я... Я -- его возлюбленная русалка! Он должен защищать меня, а я... А я должна почаще попадать во всякие опасные ситуации, чтобы он мог проявить свою отвагу, спасая меня! А я буду кротко и терпеливо ждать, пока явится мой возлюбленный в сверкающем шлеме, с копьем в руках, и раскидает всех врагов, и возьмет меня на руки, и...
   -- Арчи не носит шлем и у него нет копья! Ты все время придумываешь себе что-то невыразимое, не имеющее никакого отношения к реальности! --усмехнулась Арарита.
   Мириэль обиженно умолкла. Ну, конечно, современные люди не носят доспехов. Да и старинные доспехи людей не могли сравниться с красотой сияющих перламутром шлемов морских обитателей, выточенных из больших раковин, со сплетенными из водорослей и сплошь покрытыми створками раковин доспехами... Однако Арчи все это было бы очень даже к лицу!
   -- И я не собираюсь вести себя так глупо, чтобы попадать в опасности! И уж подавно не буду ждать! - яростно продолжала Арарита. -- Я сама раскидаю всех врагов, если только они будут угрожать Арчи! И я сумею вытащить его из любой опасной ситуации! А ты совсем не любишь его!
   -- Нет, люблю!
   -- Нет, не любишь!
   -- Нет, лю...
   Договорить Мириэль не успела. Потому что морская ведьма вдруг метнула из ладони молнию, пролетевшую как раз между рассерженными подругами. Взвизгнув, русалочки отпрянули друг от друга.
   -- Прекратите! Вы обе мне надоели! Или решайте, кто из вас хочет получить ноги вместо хвоста, или убирайтесь отсюда обе и не смейте больше приходить -- в каракатиц превращу! -- гневно сказала морская ведьма. -- И не думайте, что я шучу. Я могу превратить одну из вас -- в мурену, а другую -- в барракуду. Или, одну из вас -- в морского дракончика, а другую... Другую...
   -- Мы решили, кто пойдет к принцу! -- поспешила с ответом Арарита и указала на Мириэль. -- Она! Она с детства мечтает... И вообще больше заслуживает!
   Морская ведьма мгновенно перестала сердиться и даже улыбнулась.
   -- Спасибо тебе, Арарита, -- прошептала сквозь слезы Мириэль. -- Но я действительно люблю Арчи... И... И я очень хочу, чтобы у меня было все как у Ариэли! Я действительно с детства мечтала... Я не хочу жить по-другому! Я хочу к людям! Я хочу своего принца! А ты... Ты ведь можешь выйти замуж за Рилиана, правда? Он ведь так тебя любит!
   -- Зато я его не люблю! -- проворчала Арарита. -- И ведь это ты обещала отправиться с ним в вечное изгнание, если он спасет людей на корабле...
   Мириэль смутилась.
   -- Да, конечно... Но ведь он сам... Он меня терпеть не может! Все время дразнит... Он и тогда сказал, что хотел бы, чтобы именно ты...
   -- Благодарю покорно! -- фыркнула Арарита. -- Это просто нечестно: тебе достается принц Арчи, а мне -- Рилиан и вечное изгнание!
   -- Как ты можешь так говорить? Так даже думать неблагородно! Ведь он -- твой лучший друг! -- искренне возмутилась Мириэль.
   Арарита ответила ей очень холодным взглядом... И обратилась к ведьме:
   -- Нельзя ли будет и мне потом попробовать... Ну, если у Мириэль ничего не получится?
   -- Можно, это будет даже забавно, -- обрадовалась ведьма. -- Но если и у тебя не получится? Если ваш принц окажется стоек к русалочьим чарам? Учти, приворотного зелья для человека я не дам! Мне никогда не приходилось ничего такого готовить, а от наших, русалочьих зелий, он и умереть может! А я убийств не люблю. Так что, если не получится, тебе придется вернуться.
   -- Ну, тогда... Тогда у вас будут сразу три служанки! И я умею делать очень красивые прически -- почти как у людей! -- с мрачной решимостью заявила Арарита.
   Лирина уронила гребень и посмотрела на свою бывшую приятельницу почти что с ненавистью.
   -- Так что же? Приступим! -- морская ведьма соскользнула с трона и хлопнула в ладоши.
   Громадная раковина, некоторое время назад демонстрировавшая русалочкам видения из жизни Арчи, снова раскрылась. Мириэль с интересом заглянула в нее. Но осталась разочарована. Раковина не светилась и ничего не показывала.
   -- У меня все проще, чем у чародеек, живущих на земле -- эта раковина заменяет мне одновременно и волшебный кристалл, и волшебный котел, -- рассмеялась морская ведьма. -- Давай-ка, Лирина, не сиди без дела...
   -- Да, госпожа? -- Лирина вытянулась в струнку перед ведьмой.
   -- Принеси мне два морских огурца, розовую актинию -- именно розовую, а не сиреневую, будь внимательна! -- яд морского дракончика, акулий плавник, кости кистеперой рыбы, кусочек рога нарвала, немного амбры и красный кожаный мешочек с водорослями... Красный, слышишь? Не малиновый, не бордовый, а красный! И -- жертвенный нож, -- морская ведьма вздохнула и добавила с улыбкой:
   -- Ничего не поделаешь! Без крови морской ведьмы зелье не будет иметь силы! Но и капельку твоей крови, Мириэль, тоже добавить придется, так что не слишком-то радуйся.
   Мириэль совсем не радовалась! Ей вдруг сделалось так страшно... Так страшно, что она едва не пожалела о том, что вообще приплыла сюда. О том, что встретила Арчи. О том, что слышала в детстве легенду об Эрике и Ариэли. Но отступать было поздно. Особенно -- теперь, когда Арарита проявила такое благородное самопожертвование! Отказалась от принца Арчи...
   В том, что принц Арчи всенепременно в нее влюбится, стоит ей перед ним появиться в новом, уже человеческом обличье, Мириэль не усомнилась ни на миг. И украдкой, не отрывая любопытного и испуганного взгляда от раковины, в которую ведьма выжимала морские огурцы, сыпала сушеные водоросли и капала амбру, Мириэль сжала руку подруги, и еще раз шепнула:
   -- Спасибо тебе!
   Арарита тоже пожала ей руку в ответ. Бормоча заклинания, ведьма надрезала запястье ножом, поданным Лириной, и кровь ее тоненькой струйкой полилась в приготовленную смесь. Это тоже было колдовством: обычно под водой кровь расплывается облачком... Синим облачком. Но кровь морской ведьмы казалась красной даже под водой.
  
  
   Глава 7. В КОТОРОЙ МИРИЭЛЬ ПРЕВРАЩАЕТСЯ В ЗЕМНУЮ ДЕВУШКУ И ОБРЕТАЕТ ПОЧВУ ПОД НОГАМИ.
  
   Когда пещера морской ведьмы осталась далеко позади, русалочки облегченно вздохнули, рассмеялись и радостно затараторили, почти не слушая друг друга:
   -- Наверное, она вообще не может выплыть на прогулку -- волосы за все вокруг цепляются, -- чуть ли не с сочувствием сказала Мириэль.
   -- Наверное, маленькие рыбки путаются в ее волосах, как в сетях, и Лирине потом приходится их высвобождать, -- рассмеялась Арарита.
   -- Бедняжка Лирина, стоит ей расчесать волосы с одной стороны -- с другой стороны они уже спутались снова! Надеюсь, что Арчи все-таки поцелует меня до следующего полнолуния и мне не придется...
   -- А как мы ее боялись! Теперь прямо вспоминать смешно! Вот здесь, над этими кораллами плыли и боялись!
   -- Нет, но объясни мне, зачем ей такие длинные волосы?
   -- А как она гордо говорила: "Теперь я мудра и прекрасна, прекрасна и могущественна!" -- не понимает даже, как это смешно звучит!
   -- Но она действительно могущественна! Ты видела молнию, которую она выпустила из ладони? А как она показывала нам Арчи в раковине?!
   -- А как мы чуть было не подрались из-за Арчи? Прямо наваждение какое-то! Ни один принц на свете не стоит того, чтобы ссориться из-за него с лучшей подругой! Тем более, Арчи -- не настоящий принц...
   -- Он лучше, чем настоящий! Но ссориться из-за него все равно не стоит, ты мне дороже всех принцев на свете...
   -- А ты -- мне!
   -- И все-таки она очень могущественна! И действительно красива...
   -- Это не настоящая красота, а колдовская, она же сама призналась, что была "глупа и невзрачна", как мы, так что не считается!
   -- Все равно считается!
   -- Посмотрим еще, как она могущественна... Вот выпьешь ты это ее зелье -- и вместо того чтобы в девушку превратиться, станешь барракудой! Или -- морским дракончиком!
   -- Не шути так, -- испугалась Мириэль.
   Она прижимала к груди прозрачный сосуд, в котором живым пламенем горел колдовской напиток.
   -- Может, прямо сейчас попробовать?
   -- Нет, сначала надо выбраться на берег.
   -- Но ведьма ничего об этом не говорила...
   -- Она же не думала, что ты -- такая недогадливая! Разумеется, надо выплыть на берег! Если ты откроешь флакон сейчас, жидкость выльется в океан и неизвестно, что случится... Может, все рыбки во что-нибудь нелепое превратятся! А если ты выпьешь это сейчас -- ты просто погибнешь! Утонешь! Ведь ты сразу же перестанешь быть русалкой! Если только, конечно, ты не превратишься в морского дракончика!
   Подруги снова расхохотались -- даже Мириэль смеялась, несмотря на некоторое опасение: а вдруг действительно что-нибудь в ее превращении пойдет не так, и она превратится вовсе не в девушку, а в какое-нибудь чудовище, или -- превратится не до конца... Останутся тюленьи ласты на ногах вместо ступней -- и как их втиснуть в изящные туфельки на каблучках? И все равно -- смех переполнял ее, выплескивался через край. А вместе со смехом выплескивались пережитые напряжение и страх. Мириэль смеялась, смеялась...
   Пока вдруг не получила сильнейший удар по руке! Флакон с колдовским напитком выскользнул из пальцев и упал куда-то вниз, в заросли водорослей. К счастью -- не разбился, а лежал там, мерцая сквозь зеленовато-бурые стебли... А Мириэль с ужасом и недоумением смотрела на дерущихся Арариту и Лирину!
   Это Лирина догнала их и набросилась с яростью голодной акулы! Это Лирина -- тихая, кроткая, послушная Лирина! -- ударила Мириэль по руке, пытаясь, видимо, разбить флакон, а потом вцепилась в волосы Арарите... Они вертелись волчком, испуганные рыбки прыскали от них в разные стороны. Арарита колотила соперницу по хвосту древком копья, пытаясь лишить ее равновесия, а потом, окончательно разозлившись, ударила тупым концом древка в грудь, и вдобавок -- кулаком по физиономии. Лирина отлетела в сторону. Из носа у нее текла кровь, но, похоже, воинственного пыла она не утеряла. Она бы, возможно, снова кинулась на Арариту, если бы та не направила на нее острие копья.
   -- Еще раз дернешься -- проткну тебя насквозь! Мне уже приходилось акул убивать и покрупнее тебя... Сама знаешь! -- сердито проворчала Арарита, ощупывая свободной рукой голову. -- Если тебе так надоело расчесывать морскую ведьму, то мои-то волосы тут причем? Я с ними сама справляюсь...
   -- Не смей непочтительно говорить о госпоже! -- взвизгнула Лирина.
   И разрыдалась.
   -- Ненавижу! Ненавижу вас обеих! Убью тебя, если ты вернешься!
   -- Кого именно убьешь? -- поинтересовалась Арарита, не опуская копья.
   -- Обеих! Я уж найду способ... И твое копье тебе не поможет! Я уже год живу у Ниневы... Я уже многому у нее научилась... Я способная! И я стану морской ведьмой! Стану, слышишь! Ты мне не помешаешь... Никто мне не помешает!
   -- Да никто и не собирается тебе мешать! Будто бы мы с Мириэль хотим стать ведьмами...
   -- Нинева так мудра! Так прекрасна! Это счастье -- быть рядом с ней! Это великая честь -- то, что она позволяет мне расчесывать ее волосы! Ни одна из вас этой чести не достойна! -- истерически всхлипывала Лирина. -- Я до сих пор одна справлялась... Да, я надоела ей, я знаю... Но я никуда не уйду! Она не прогонит меня! Пусть даже превратит в мурену, в барракуду, во что угодно -- я буду служить ей, охранять ее жилище... Учиться у нее! Я СТАНУ МОРСКОЙ ВЕДЬМОЙ!
   -- Ну, а мы-то тут причем?! -- возмутилась Арарита. -- Становись кем угодно, мы тебе не мешаем! Чего ты драться-то полезла?! Тем более -- драться ты не умеешь...
   -- Вы мне мешаете... Мне все мешают! Но она хочет, чтобы одна из вас служила ей. Ей скучно со мной... Она хочет, чтобы Мириэль вернулась и целый год рассказывала бы ей сказки! Она сказала даже, что, не будь она честной ведьмой, она бы заморозила сердце этого вашего Арчи, чтобы он вообще ни в кого не мог влюбиться!
   Мириэль ахнула и всплеснула руками.
   Арарита двинулась на Лирину, нацеливая копье ей в сердце:
   -- А ну, признайся, что ты все лжешь!
   -- Я не лгу! Она так сказала... Но она -- честная ведьма. Она не остудит его сердце. Она сказала, что Мириэль могла бы стать хорошей ученицей. Что Мириэль могла бы стать великой колдуньей... Нинева сказала, что у Мириэль есть воображение! А у тебя, Арарита, есть сила! Так сказала Нинева... У меня одной нет ничего! Ничего...
   -- У тебя есть терпение, -- усмехнулась Арарита, опуская копье. -- Раз ты ее до сих пор терпишь, значит, ты своего добьешься. Но не вздумай обидеть Мириэль, если она все-таки вернется и ей придется рассказывать сказки морской ведьме! Если ты хотя бы пальцем ее тронешь, тебя никакое колдовство от моего копья не спасет! А теперь оставь нас в покое. Возвращайся. У твоей госпожи, наверное, волосы уже спутались, пора бы их расчесать...
   Лирина угрожающим жестом простерла перед собой руки, пробормотала какое-то заклинание -- впрочем, не возымевшее ни малейшего действия -- и, развернувшись, быстро поплыла в сторону пещеры.
   Арарита нырнула на дно и достала флакон с ведьминым снадобьем.
   -- Нам надо торопиться, Мириэль. Надо найти Рилиана. И ведьма сказала, что выпить это всенепременно надо при свете полной луны. Тогда с первым же лучом солнца твой хорошенький русалочий хвостик превратится в две нелепые человеческие подпорки... И ты сможешь проводить по многу часов под солнцем, не боясь засохнуть!
   Мириэль все еще смотрела вслед Лирине.
   -- Забудь о ней. У тебя сейчас есть заботы поважнее, -- мягко сказала Арарита и вложила в руку Мириэль флакон.
  
   Рилиан ждал Арариту возле старого, давно затонувшего испанского галеона. И первым достойным вознаграждением за все пережитые страхи стала для Мириэль именно его реакция на рассказ об их с Араритой визите к морской ведьме и о решении Мириэль на месяц превратиться в человека, чтобы очаровать принца Арчи. Рилиан слушал сначала с недоверием. Потом -- с нарастающим удивлением. А потом -- почти что с ужасом! Во взгляде его, обращенном к Мириэль, явно читалось уважение.
   -- Малышка Мириэль! Вот уж не ожидал такого от тебя! Если бы еще Арарита решилась -- я бы понял... Но ты?! Ты же почти ребенок!
   -- Не такой уж ребенок, -- ответила Мириэль, потупив глазки.
   Ей хотелось выглядеть загадочной и печальной, как и полагалось по ее мнению выглядеть влюбленной русалке, идущей на жертву ради своего принца. Но она с трудом сумела скрыть торжествующую улыбку. Если Рилиан так удивился, то какова же будет реакция остальных, когда они узнают?! Жаль, она не сможет видеть!
   -- Нет, это просто невероятно! -- воскликнул Рилиан. -- А вы точно меня не разыгрываете?
   -- Какой уж тут розыгрыш, -- вздохнула Арарита. -- Я так боюсь за Мириэль! Жалею уже, что мы все это затеяли... Мы же совсем ничего не знаем о жизни среди людей! Что будет делать Мириэль, когда выйдет на берег? Как разыскать Арчи? Мы об этом совсем не подумали... Как-то казалось, что не это самое важное, что все получится само собой...
   Рилиан взял из рук Мириэль флакон с колдовским напитком, посмотрел на него с ужасом и благоговением.
   -- Может, все-таки передумаешь? Не будешь это пить?
   -- Нет. Я решила. Я люблю принца и не могу без него жить, -- гордо заявила Мириэль.
   -- Какая ты, оказывается... А я был уверен, что все это -- болтовня, детские фантазии! Ладно, я постараюсь вам помочь. По крайней мере, тебе, Арарита, не придется за Мириэль волноваться. Мы поручим ее заботам Билла Спаггинса. Я тебе, Мириэль, уже рассказывал... Это мой друг. Он очень образованный человек, но при этом -- рыбак и знает океан. Он объяснит тебе все, что будет нужно. И поможет найти твоего Арчи. И, кстати... Люди на земле -- они ведь ходят в одежде. А одежду покупают за деньги. Мириэль прежде всего понадобятся деньги и одежда.
   -- Да, я знаю, -- откликнулась Мириэль. -- Но у нас здесь много всякой одежды и денег тоже много... Даже на этом корабле наверняка можно разыскать какие-то деньги!
   -- Эта одежда не годится. Она мокрая, и вообще морская вода человеческую одежду портит. А на тебе должны быть самые красивые платья, и туфли, и все что нужно. Золотые монеты, которые лежат в сундуках на кораблях -- это не те деньги, которыми люди пользуются сейчас. Их, конечно, можно продать, получить за них новые деньги. Но это все сложно. Люди -- они все время подозревают друг друга. Так что лучше я отнесу Биллу несколько хороших жемчужин, это не вызовет подозрений. Подозрительно, если у рыбака оказалось золото. А жемчуг -- это возможно. На вырученные деньги он купит тебе одежду.
   -- Рилиан, но это снова нарушение законов! -- встревожилась Арарита. -- Мы не должны передавать людям наших сокровищ!
   -- До сих пор я не нарушал этого закона. Иначе бы у Билла уже была яхта и мы бы с ним давно отправились в путешествие... Но теперь -- я изгнанник! Они ничего больше не могут мне сделать! И потом -- ведь я передаю "сокровища" не для самого Билла, а для Мириэль! А Мириэль -- русалка! Так что, по сути, никакого нарушения нет.
   Рилиан сунул флакон в руки Мириэль.
   -- Ждите меня здесь. Я сейчас вернусь. Мне надо только найти дюжину хороших жемчужин и переговорить с Биллом... Рыбаки сегодня как раз возвращаются с лова!
   Решительно плеснув хвостом, Рилиан уплыл. Русалочки ждали его, устроившись на покосившейся мачте корабля.
   -- Ты очень огорчишься, когда... Если Арчи на мне женится? -- осторожно спросила Мириэль.
   -- Нет. Не очень. Ведь ты -- моя подруга. Ты достойна принца. Но я очень огорчусь, если Арчи женится на той, рыжей...
   -- Рэйчел?
   -- Да. Так что ты уж постарайся... Наш принц не должен достаться никому другому.
   Рилиан отсутствовал довольно-таки долго. Русалочки успели забеспокоиться. Наконец он вернулся -- усталый, но довольный.
   -- Ух! Никогда еще не приходилось так быстро плавать! Даже когда я пытался удрать от отца и братьев... Я передал Биллу несколько пригоршней жемчужин -- среди них только пара крупных, но все равно у Билла при виде их глаза округлились: он сказал, что продаст их запросто, и даже если придется отдать дешево, все равно -- оденет тебя, как принцессу. Правда, он беспокоится, что плохо понимает в дамских платьях... Но он попросит свою сестру помочь. Он обещал принести на берег платье, туфли, шляпку -- все, что нужно. И, если получится, приведет свою сестру, чтобы она помогла тебе одеться. Он говорит, что это очень сложно, если не иметь привычки... Жить будешь у Билла. Он поможет тебе отыскать твоего Арчи. Билл будет ждать тебя у большого камня. Я знаю это место, я вас провожу.
   -- Я никогда не была у берега, -- прошептала Мириэль.
   -- Теперь побываешь. Или... Ты не передумала? -- почти что с надеждой спросил Рилиан.
   -- Нет! Не передумала и не передумаю! -- рассердилась Мириэль. -- Арчи ждет меня!
   -- А ты уверена... Что он тебя ждет?
   Мириэль не ответила. И вообще всю дорогу ни слова не проронила.
  
   Они приблизились к берегу, но на мелководье заплывать не стали, ведь песок больно царапает нежную русалочью кожу.
   Мириэль выбралась на камень, выступавший из воды. Рилиан и Арарита оперлись на этот камень локтями, и смотрели на подругу в тревожном ожидании.
   Море казалось серебряным. В черном небе светился ровный лунный диск. Мириэль подумала, что теперь надо бы что-то сказать... Но нужные слова так и не пришли. А омрачать эту минуту глупостями не хотелось.
   Рилиан тронул ее за руку и указал в сторону берега:
   -- Видишь тот большой камень? Билл говорит, что этот камень напоминает фигуру коленопреклоненной монашенки. Я никогда не видел монашенок... Только ту, во время крушения корабля. Но это тот самый камень. Билл будет ждать возле него. Удачи тебе, малышка Мириэль...
   Мириэль кивнула и, склонившись, поцеловала Арариту, а потом -- открыла флакон, поднесла к губам и, зажмурившись, выпила. Жидкости было немного. На три глотка. Но она была такой жгучей... Словно солнечный луч проглотила! В этом старинная легенда не солгала: колдовской напиток действительно обжигал так, что Мириэль показалось, что все ее тело охвачено пламенем. Она потеряла сознание.
   Для Арарита и Рилиана все произошло мгновенно. Мириэль выпила ведьмино зелье -- и упала навзничь без единого звука! Рука ее разжалась и опустевший флакон упал в воду... Где растворился в одну секунду, только струйка пара взлетела.
   Арарита вскрикнула и, вынырнув из воды, склонилась над неподвижной подругой.
   -- Рилиан, она умерла!
   Рилиан взял Мириэль за руку...
   -- Нет, она жива. Просто она лишилась чувств. Возможно, для превращения так и надо?
   -- Но я одну ее здесь не оставлю! Я дождусь с ней рассвета и посмотрю, что получится. А если она умрет... Я вернусь и убью морскую ведьму!
   -- Она не умрет. А тебе может повредить солнце...
   -- Пусть повредит! Я не оставлю Мириэль одну!
   -- Ну, а я не оставлю тебя одну...
   Так они и дожидались рассвета. Мириэль -- распростертая на камне, и рядом -- перепуганная Арарита и тихий, печальный Рилиан. Часы шли медленно. Но небо постепенно светлело. Наконец, над океаном протянулась тонкая золотая полоска, и темнота начала отступать вверх, давая место розовому свету, а золотая полоска становилась все шире, шире... Удивительно: над морем вставал рассвет, но небо над берегом оставалось все еще темным, и луна, казавшаяся теперь не серебряной, а хрустально-золотой, не спешила скрываться. Морским обитателям не часто доводится видеть что-то подобное, Арарита и Рилиан смотрели, как зачарованные. Но вот над океаном показался краешек солнечного диска, брызнул сноп лучей... И Арарита с Рилианом с воплем отпрянули от камня: хвост Мириэль загорелся!
   -- Она сгорит! Скорее! Надо сбросить ее в воду! -- кричала Арарита.
   Она тянулась к подруге, она билась в руках Рилиана, но Рилиан держал ее, не пускал... Пока вся чешуя на хвосте Мириэль не сгорела бесследно, пока они не увидели ножки вместо русалочьего хвоста -- хорошенькие, изящные ножки с крохотными, как у ребенка, розовыми ступнями!
   Хрупкая, беленькая, очень юная девушка лежала на морском камне, прикрытая от чужих глаз только своими роскошными белокурыми волосами...
   Вряд ли кто-то непосвященный мог поверить теперь в то, что еще мгновение назад она была русалкой!
   -- Все, Арарита. Теперь нам нужно возвращаться. Солнце поднимается, -- озабоченно произнес Рилиан.
   Арарита оттолкнула его, подплыла к Мириэль и на миг прижалась щекой к руке подруги, свисавшей к самой воде.
   -- До свидания, Мириэль! Будь осторожна! -- прошептала, сквозь слезы, Арарита.
   Солнечный свет уже жег ее нежную кожу, и Арарита была вынуждена нырнуть.
  
   Как только Арарита и Рилиан исчезли, из-за большого камня вышли мужчина и женщина. Мужчина -- молодой, высокий и худой, с коричневым от загара лицом и очень яркими синими глазами. Женщина -- чуть старше, полная, с румяным округлым лицом и соломенными волосами, стянутыми в узел на затылке, одетая скромно и строго. Мужчина чуть прихрамывал, опираясь на тяжелую, тщательно обструганную и отлакированную палку. Синие глаза его смотрели настороженно. Женщина казалась растерянной и испуганной. В руках она несла большой узел. Мужчина быстро пробежал глазами вдоль линии берега... И вскрикнул, увидев лежащую на камне Мириэль.
   -- Вот она! Иди скорее к ней, Мэг, она вот-вот проснется...
   -- Боже праведный! -- всплеснула руками женщина. -- И впрямь! И молоденькая какая... Неужели действительно -- русалка?
   -- Русалка. Морская дева, -- с нежностью произнес мужчина, и добавил строго: -- Изволь быть с ней почтительной, Мэг. Она, хоть и морская, но все-таки барышня! Мы должны ей помочь. Она жениха искать будет. Но -- ты сама понимаешь -- в чужой стране-то тяжело приходится, а ей -- в совсем чужом мире жить! Представь, что тебя переселят на дно морское...
   -- Кто же на такой произвол осмелится? И что мне там делать? -- еще сильнее испугалась женщина.
   -- Не будь глупой, Мэг! Я это для образности говорю. В общем, надо помочь барышне, позаботиться о ней, все разъяснить, пока она не привыкнет здесь... Ты иди к ней. Помоги одеться. А я за камень спрячусь обратно. А то она меня еще застесняется.
   -- Боязно мне, Билл! А ну, как она меня на дно утащит?
   -- Да зачем ты ей на дне? Не будь глупой, Мэг! Иди!
   Мэг тяжело вздохнула, сделала несколько неуверенных шагов по песку. Обернулась назад -- но Билл уже скрылся за камнем. Она потопталась на месте... Но девушка, лежащая на камне, в этот момент пришла в себя и застонала, закрывшись руками от солнца. Голосок у нее был тоненький, и ручка такая нежная, что, казалось, солнце сквозь нее просвечивало. Мэг, стало вдруг так жалко ее, что она, позабыв обо всех своих опасениях, поспешила на помощь.
   -- Держитесь, барышня! Я уже иду!
   У кромки воды Мэг сбросила туфли и подняла юбки, чтобы не замочить.
   -- Иду! Вот она я!
   Мириэль сжалась в комочек, все еще боясь оторвать ладони от лица.
   Мэг подобралась к самому камню -- идти сквозь воду было трудно, она отпустила юбку, понимая, что все равно не убережет ее от воды, и высоко над головой подняла узел.
   -- Вот и одежда, барышня! Не беспокойтесь! Сейчас помогу вам... Давайте-ка... Что же вы личико прячете, а? Не бойтесь, что вы! Вас здесь никто не обидит!
   Мириэль решилась поглядеть на нее -- сначала сквозь пальцы, а потом -- опустила руки и удивленно принялась ощупывать свои ножки...
   Мэг замерла, восхищенно на нее глядя.
   -- Какая же вы хорошенькая, барышня! Ну прямо -- ангел небесный! Принцесса! И беленькая какая... А ножки-то! Ножки! Наверное, меньше, чем у Золушки! Вам не хрустальные башмачки нужны, а из розовых лепестков! А я-то не знала, принесла вам обыкновенные, какие все барышни носят, -- с добродушной улыбкой Мэг погладила ножку Мириэль.
   И действительно -- ножка русалки была меньше ее ладони.
   -- Но какая же вы холодная! -- ужаснулась Мэг и принялась растирать ножки русалочки. -- Замерзли-то как! Простудитесь... Надо скорее одеться! И выпить глоточек доброго виски, оно вас изнутри согреет... Вы ведь такая хрупкая, вам нельзя болеть! Идемте, барышня. Надо нам перебраться на берег, там я вас одену. А тут одеваться -- платье замочите. Ох, только бы вы и вправду не захворали! Билл с меня голову снимет... Ах, какие же волосы у вас! А я гребня не захватила... Придется пока кое-как заплести, а уж дома я вас причешу как следует.
   Мэг потянула Мириэль за руку, и Мириэль соскользнула в воду и пошла, неуверенно ступая по дну. Привычнее было бы плыть... Но для плаванья здесь было недостаточно глубоко. И потом, ей хотелось скорее, скорее научиться этому новому для нее искусству -- ходить! Сначала ей казалось, что ходить -- больно. Ноги словно ножами резали... Она даже успела вспомнить легенду -- ведь Ариэль тоже страдала от боли при каждом шаге! -- но через несколько шагов это ощущение стало менее мучительным, хотя Мириэль морщилась каждый раз, когда наступала на кусочек раковины.
   На берегу Мэг помогла ей одеться. Это действительно оказалось делом нелегким. Из узла были извлечены вышитая рубашечка, накрахмаленная нижняя юбка в оборках, чулки, розовый атласный корсет, серое шелковое платье с множеством пуговичек, красные кожаные башмачки и соломенная шляпка. Больше всего удивил Мириэль корсет. А Мэг не переставала удивляться красоте русалочки. Никогда прежде не видела она таких красивых девушек! И с такими крохотными ножками... Купленные специально для Мириэль башмачки оказались настолько велики, что даже сваливались с ног! Поэтому Мириэль решила пройти от берега до ожидавшей их повозки босиком. Чулки тоже пришлось снять -- чтобы не порвались. Волосы Мириэль Мэг заплела в огромную косу -- кончик косы пришелся где-то на уровень колен девушки, а ведь у Мириэль были далеко не самые длинные волосы в подводном царстве!
   Пока Мириэль одевалась, Мэг болтала без умолку, и постепенно русалочка прониклась к ней доверием и даже симпатией. Не прошло и десяти минут знакомства, как они обе называли друг друга по именам.
   -- Счастлив будет ваш жених, барышня... Сколько живу на свете -- не встречала такой красавицы, как вы! А что, на дне морском все такие?
   -- Еще красивее! Я не такая уж... Не красавица, -- застенчиво улыбнулась Мириэль. - И, вот еще, я хочу попросить вас, Мэг... Если можно -- не выдавайте, что знаете о том, что я -- русалка! Мы не должны выдавать людям тайну нашего существования. Это -- нарушение закона. За это могут покарать очень строго.
   -- Так все ж рыбаки знают! -- всплеснула руками Мэг. -- Какая же может быть тайна, если все о том знают?
   -- А те, кто не рыбаки? Разве они знают? Мой принц -- он вообще не верит в то, что русалки существуют! Хотя видел нас своими собственными глазами, все равно -- не поверил!
   Мэг пренебрежительно пожала плечами. Она была дочерью рыбака, сестрой рыбака, женой рыбака и матерью двух мальчишек, которые в недалеком будущем тоже должны были стать рыбаками. "Не рыбаки" для нее просто не существовали. И что они там знают, чего не знают... Ее больше заинтересовало пророненное Мириэль слово "принц".
   -- Неужели, барышня? Ваш жених -- принц? НАСТОЯЩИЙ ПРИНЦ?!
   -- Он лучше, чем настоящий, -- уклончиво ответила Мириэль.
   Идти по песку ей было легче, чем по морскому дну, усыпанному осколками ракушек и мелкими камушками. А Мэг не переставала любоваться на нее. Теперь уже -- на ее необыкновенную, легкую, словно танцующую походку!
   Из-за камня, напоминавшего фигуру коленопреклоненной монашенки, выступил, опираясь на свою палку, Билл Спаггинс.
   -- Добро пожаловать, барышня! Мне Рилиан поручил беречь и опекать вас, помогать во всем... Вы не бойтесь, у нас здесь не так страшно, как кажется. Можно привыкнуть. Главное -- друзей надежных иметь. А я Рилиану друг. Ну, и еще хорошо, когда есть деньги... А у вас они есть. Жемчуг я хорошо продал. Так что теперь, если хотите -- сразу по магазинам! Я вот вижу, вам башмачки другие нужны. Просчитались мы с размером! Но кто ж знал, что у вас такие крохотные ножки? Как бы не пришлось нарочно для вас заказывать!
   Они втроем шли к крытой повозке, в которую были впряжены две гнедые лошадки. Мириэль никогда прежде не видела лошадей... Впрочем, теперь на каждом шагу будет встречаться то, чего не было в ее жизни никогда прежде! На каждом шагу. Она ведь шла! Шла по земле! У нее были ноги, она дышала воздухом, она была -- совсем как человек! Сердце Мириэль билось тревожно и сладко. Скоро, скоро она увидится с Арчи!
   Но прежде надо купить башмачки.
  
  
   Глава 8. В КОТОРОЙ МИРИЭЛЬ НАХОДИТ ПРИНЦА АРЧИ СНОУФИЛДА И ТЕРЯЕТ ПОЧВУ ПОД НОГАМИ.
  
   Оказалось, что найти нужного тебе человека на такой маленькой и тесной земле -- гораздо труднее, чем, скажем, отыскать русалку во всем огромном океане!
   Прошло пять дней. Мириэль жила в доме Спаггинсов. Привыкала к новому миру, к необходимости ношения одежды, к солнцу, к новой еде... Человеческая еда ей не подходила совершенно -- Биллу приходилось всеми правдами и неправдами добывать для нее тех моллюсков и те водоросли, которые ели русалки на дне океана. К счастью, ему в этом помогали Рилиан и Арарита: каждую ночь Мириэль бежала к морю, добиралась до того самого камня, на котором произошло ее превращение, и ждала своих друзей. Они неизменно появлялись -- им обоим очень хотелось узнать про жизнь на земле, и русалочка рассказывала, рассказывала, почти до самого рассвета -- уплетая привычные для морских обитателей лакомства, которые приносили для нее друзья в сплетенных из водорослей корзиночках. Темы для рассказов казались неисчерпаемы! Здесь, в этом чужом мире, все казалось Мириэль невероятным! Добрая, простодушная Мэг по мере возможностей разъясняла русалочке правила поведения в человеческом обществе... А Билл пытался отыскать Арчи.
   Билл каждый день отправлялся "наводить справки". К сожалению, Мириэль могла сообщить очень мало сведений о своем принце. То, что он молод, красив, темноволос, по-видимому -- богат, плыл на "Королеве Кристине" в обществе старичка и двух девушек, одну из которых, тоже темноволосую, зовут Дорис, а другую, рыжую -- Рэйчел, и она ему приходится нелюбимой невестой. Самой Мириэль казалось, что она знает о нем достаточно... Но для людей, как оказалось, самым главным является не имя и не внешность, а фамилия. У русалок фамилий не бывает... Да и не было возможности у Мириэль узнать его фамилию, даже если бы она тогда уже понимала, как это необходимо!
   Ей приходилось сидеть взаперти, в ожидании. Ну, не совсем взаперти -- они с Мэг ездили по магазинам, в ателье, к башмачнику... У Мириэль появилось все, что следовало иметь земной девушке -- "полный гардероб", как говорила Мэг. Даже пальто-накидка -- на случай холодов, которые, впрочем, в здешних местах бывали редки.
   Мэг все никак не могла привыкнуть к тому, что кожа у русалочки такая холодная -- гораздо холоднее человеческой. Мэг все время казалось, что ее питомица зябнет... А значит -- непременно заболеет! Отказ русалочки от теплых чулок и фланелевого платка несказанно огорчал Мэг. И все равно она получала от общения с русалочкой и особенно -- от их совместных поездок по магазинам и ателье просто-таки неописуемое удовольствие. Ей не слишком часто приходилось бывать в магазинах и никогда еще она не имела столько денег на руках, а сейчас она имела возможность и себе купить что-нибудь особо приглянувшееся, а главное -- она гордилась тем, что ей приходится сопровождать такую хорошенькую и изящную барышню, на которую все обращают внимание. Мэг просто расцвела за последние дни! Прежде вся жизнь ее проходила у плиты да у корыта с бельем, да мужа проводить-встретить, да сыновьям сделать внушение за порванную и перепачканную одежду, за плохие успехи в школе... Теперь же -- к ней словно юность вернулась. Детей она отправила к бабушке -- таково было распоряжение Билла. Его в семье слушались, ведь именно Билл -- "хромой Билл Спаггинс" -- умный, хитрый и предприимчивый, организовал дело, взял кредит на покупку и ремонт старых рыболовных суденышек, сколотил команду рыбаков! От него все в семье зависели, даже сорокалетний муж Мэг ходил на промысел под началом двадцатисемилетнего Билла и во всем подчинялся ему! Теперь Билл считал, что Мэг стоит отдохнуть от мальчишек и заняться другим делом... Так что с прибытием Мириэль для Мэг начались каникулы. И радовалась она, как только в детстве случалось, когда их школу распускали на Рождество! В летние каникулы рыбацким детям приходилось много работать... А вот Рождество -- это был настоящий праздник, с горящим камином, с пирогами, конфетами, подарками и торжественным молебном в церкви! Сейчас Мэг казалось, что Рождество случилось в непривычное время. Мириэль все время делала ей подарки... А Мэг так давно не покупала ничего для себя!
   Но сама русалочка была далеко не так счастлива: даже напротив, с каждым днем, проведенным в доме Спаггинсов, Мириэль становилась все печальнее. Ведь не то что каждый день -- каждый час на земле приближал ее к полнолунию, к возвращению в океан, к расплате с морской ведьмой. Целый год расчесывать ей волосы и рассказывать истории! Разумеется, рассказывать истории Мириэль умела так хорошо, как никто другой, и год -- не такой уж большой срок для русалки... Но она даже предположить не могла, что все так нелепо сложится, что она попросту не встретит своего принца Арчи, даже придя на землю ради него! Поиски действительно не давали результатов...
   Но вновь Мириэль с Арчи свела судьба. Сама судьба, без какого бы то ни было их в том участия.
  
   Они столкнулись случайно. Прямо в центре города. Причем не Мириэль узнала Арчи, хотя столько о нем передумала и так его искала; нет, это он узнал ее, и выскочил из автомобиля, крича:
   -- Подождите, мисс! Умоляю вас, подождите!
   Это произошло, когда Билл и Мириэль возвращались от одного знакомого Биллу торговца рыбой, поставлявшего свой товар в самые богатые дома города. Мириэль пришлось подробно все рассказать и описать того, кого она ищет... Чтобы торговец мог расспросить об Арчи у своих клиентов. Билл считал, что все богатые люди страны так или иначе знают друг друга. Так что, по его мнению, имело смысл расширить круг поисков. Разумеется, торговца рыбой не ставили в известность о том, что Мириэль -- русалка. Билл сочинил вполне правдоподобную историю о том, что Мириэль -- его племянница из Ирландии, плыла на "Королеве Кристине" в Америку в поисках работы, на корабле она повстречала молодого богача по имени Арчи, между ними вспыхнула любовь... Но после крушения Мириэль так и не смогла его найти, хотя наверняка знала, что Арчи спасен. Торговец рыбой выказал, конечно, ряд сомнений в успехе этого предприятия, но пообещал сделать все, что в его силах. И вот, Билл Спаггинс и Мириэль возвращались домой в старенькой двуколке Билла. Мириэль была опечалена -- теперь ей казалось, что она уже никогда не найдет своего принца! Никогда! Она и не подозревала, что на земле людей так много и что они так плохо знакомы друг с другом... Билл пытался ее утешать, но в его голосе русалочке слышалась фальшь. Наверняка и он тоже раскаивался в том, что пообещал помочь в столь безнадежном предприятии! Они проезжали через площадь...
   И вот тут-то рядом с двуколкой затормозил, пугая лошадь, роскошный, сверкающий автомобиль, и послышался голос, такой чудесный, знакомый голос, что Мириэль в первое мгновение просто не поверила: подумала, что ей чудится.
   -- Подождите, мисс! Умоляю вас, подождите!
   ...В те времена автомобили были еще редкостью. Признаком принадлежности владельца к самому высшему кругу. Мириэль этого не знала. Вообще -- автомобили удивляли ее куда меньше, чем лошади, запряженные в тележки и двуколки! Ведь у автомобилей было что-то общее с пароходами, которые на дне морском Мириэль видела в изобилии и могла проследить по ним само развитие кораблестроения... Но ничего похожего на лошадей в упряжке Мириэль у себя дома, разумеется, не встречала! И вот Арчи выскочил из автомобиля, беспечно оставив дверцу открытой, и рванулся к двуколке.
   В первый момент Мириэль его не узнала. На корабле он был во фраке с белоснежной манишкой. Сейчас -- в золотистой замшевой куртке, в светлых бриджах, с шелковым белым шарфиком на шее. Не жалея золотисто-каштановых -- в тон куртке -- лайковых перчаток, он ухватился обод колеса, словно боясь, что двуколка умчится, и надеясь удержать ее за колесо... И впился глазами в испуганное личико Мириэль! Он смотрел на нее молча, тяжело дыша. И она тоже не смела ничего ответить, затаив дыхание от счастья: он нашелся, он узнал ее!
   -- Мисс, я не ошибся? -- спросил наконец Арчи с такой робостью в голосе, что, услышь его в этот момент родственники, то они бы просто не поверили. -- Мы с вами... знакомы? Вы ведь плыли на "Королеве Кристине"? Вы и ваша сестра?! И вы спасли мне жизнь! Да, я помню, ваша сестра вытащила меня из воды, когда я уже тонул, а потом появились и вы... Это ведь вы, мисс? Это действительно вы?!
   Мириэль открыла рот, чтобы ответить, но Билл Спаггинс опередил ее:
   -- Да, сэр, моя племянница плыла на "Королеве Кристине". Вы не ошиблись. И, вполне возможно, спасла вас. Она хорошо плавает, даже в холодной воде...
   Арчи счастливо рассмеялся:
   -- Наконец-то! Если бы вы знали, как я искал вас! Чего я только не предпринимал, чтобы найти. Списки пассажиров оказались не полными. Когда спасенных привозили в порт, я сам был без чувств, но потом... Но списки были не полными, и никто не смог вспомнить двух девушек, подходящих по описанию. Даже странно, что я не заметил вас на "Королеве Кристине"! Впрочем, наверное, мы гуляли по разным палубам...
   -- Моя племянница путешествовала третьим классом, -- снова вмешался Билл.
   -- Да, да, я понимаю. Какое счастье, что я все-таки нашел вас! Я боялся, что вы погибли. Или -- что вы мне просто почудились! Да тут еще и мистер Уорнер уверял всех и меня в том числе, будто нас с ним спасли русалки, -- Арчи смущенно улыбнулся. -- Но ведь всем известно, что русалок не существует! А мистер Уорнер в момент крушения "Королевы Кристины" был пьян... Да и я тоже, впрочем. Но вы все-таки мне не почудились!
   С каждым слов, которое Арчи произносил, в сердце Мириэль словно бы цветы распускались -- так она была счастлива!
   Ее невозможная мечта наконец-то сбылась... Да, сбылась!
   Принц искал ее, принц нашел ее, принц любит...
   -- Ваша сестра... Где она? -- спросил Арчи, и голос его звенел от нетерпеливого волнения и страсти. -- Скажите скорее, я так мечтал о встрече с ней! Клянусь, я полюбил ее с первого взгляда! Я даже не думал, что способен на такие чувства... Но вот уже сколько времени -- не могу забыть ее! Не могу ни о чем другом думать! Только бы найти ее... Сказать ей о моей любви... И пусть решает мою судьбу!
   Это тоже было так мало похоже на Арчи Сноуфилда, что услышь его, скажем, невеста Рэйчел, -- возможно, она бы во второй раз (со времени кораблекрушения) пересмотрела свое отношение к нему, и неизвестно, к чему бы это привело... Но, к счастью для русалочки и для самого Арчи, Рэйчел не слышала и не видела его сейчас.
   Глаза Арчи так сияли, он был так красив и говорил с таким пылом -- и это было так похоже на сон, на мечту -- что Мириэль не сразу поняла, ЧТО ИМЕННО он сказал! Мириэль все еще казалось, Арчи признается в любви ЕЙ! Но потом, понемногу, пришло понимание, осознание его слов. Ее сестра... Он вполне мог принять Арариту за ее сестру!
   Арарита! Арчи любит Арариту! Солнце померкло для Мириэль. Цветы в ее сердце поблекли и осыпались...
   Арчи по-своему истолковал потрясенное молчание Билла и Мириэль. Он отпустил колесо, выпрямился, нахмурился и надменно взглянул на них, оттирая носовым платком грязь со своих перчаток. Теперь он уже был похож на себя -- настоящего! Впрочем, Мириэль его настоящего не знала, она была больше знакома с Арчи-принцем, с Арчи вымышленным, с Арчи ее грез... И, увидев его таким, была так же неприятно поражена, как если бы принц Арчи вдруг превратился в барракуду.
   -- Вы что же, считаете, что это глупо -- влюбиться с первого взгляда в незнакомую девушку? Что ж, возможно, вы и правы... В том, что глупо так вот признаваться в своем чувстве посторонним людям. Предоставьте ей самой судить о том, мудро это или глупо! Я настаиваю, чтобы вы сказали мне: где она сейчас? Где я могу найти ее? Предупреждаю: я все равно вас так просто вас не отпущу! Я -- Арчибальд Сноуфилд! Я -- состоятельный человек... И во всем иду до конца!
   Он говорил так гневно, смотрел с такой неприязнью, что Мириэль просто не могла больше выдержать: уткнувшись лицом в ладони, она разрыдалась. Мириэль не представляла, что она может ответить этому рассерженному человеку, казавшемуся сейчас совсем чужим, совсем непохожим на принца ее грез! Больше всего на свете Мириэль хотелось сейчас же исчезнуть... Превратиться в морскую пену... Ни думать ни о чем... И не страдать больше!
   Арчи растерялся при виде ее слез.
   А уж когда Билл обнял рыдающую девушку за плечи и, не произнеся ни слова в ответ, только глядя с осуждением на молодого денди, тронул двуколку и попытался уехать, Арчи снова позабыл всю свою спесь.
   -- Нет, не уезжайте! Пожалуйста, простите меня, я был резок... Только скажите мне: где она? Где?!
   -- Она на дне морском, -- угрюмо ответил Билл. И не солгал.
   Но только Арчи понял его по-своему.
   -- Погибла... Спасла меня -- и погибла, -- прошептал он и отступил назад. -- Я искал ее. А она -- на дне морском... Нет ее! -- он посмотрел на Мириэль и Билла больным, отчаянным взглядом. -- Простите меня, мисс. И вы, мистер. Мне очень жаль. Я могу хоть чем-то помочь вам, мисс? Я бы хотел... Я бы очень хотел помочь! Ведь вы тоже были там...
   -- Мои племянницы ехали из Ирландии, чтобы искать работу здесь, в Америке, сэр, -- мгновенно нашелся Билл. -- Если бы вы, сэр, дали для Мириэль рекомендацию в какой-нибудь хороший, приличный дом, к состоятельным и, главное, добрым людям... Мириэль -- девушка очень деликатная, воспитание получила, как настоящая барышня!
   -- Да, конечно... Я буду рад помочь, -- пробормотал Арчи, глядя куда-то мимо Мириэль. -- Мисс, вы знаете какие-нибудь иностранные языки?
   Мириэль кивнула, не переставая плакать. Она совершенно не понимала, к чему весь этот разговор и нелепая просьба Билла. Она не собиралась идти работать ни в какой дом! Она собиралась вернуться в океан! Немедленно! Этой же ночью! Все рассказать Арарите... И отправиться к морской ведьме. Расчесывать ей волосы и рассказывать истории. Достойное наказание за глупость и самонадеянность! Но Арчи спрашивал ее про иностранные языки и она не могла не ответить ему. Да, она знала разные человеческие языки, все языки, на которых только говорили на земле, такая уж русалочья особенность...
   -- Это очень хорошо. Тогда, если вас устроит, я бы хотел предложить вас место горничной, -- сказал Арчи, даже не глядя на нее. -- Или, если вам так больше понравится, место компаньонки при моей сестре Дорис. Дорис нужен кто-то... Кто будет говорить с ней по-французски. Кто вообще будет с ней говорить... И помогать ей одеваться. Это не сложная работа. Дорис -- добрая и деликатная девушка. Я буду рад видеть вас в нашем доме. И я сделаю все, чтобы... Все...
   Голос Арчи сорвался, он так и не смог договорить. Вместо этого он вытащил из кармана маленькую записную книжку и карандашик, вырвал страничку и написал на ней адрес. Протянул его Биллу.
   -- Вот. Жду вас, мисс, завтра в десять утра. И еще раз, простите меня за грубость. Просто я... Я был неправ. Как звали вашу сестру?
   -- Арарита, -- беззвучно прошептала Мириэль.
   -- Арарита, -- с нежностью повторил Арчи. -- Какое чудесное, музыкальное имя!
   И, не прощаясь, вернулся к своему автомобилю.
   Мириэль снова заплакала.
   Билл тронул двуколку...
   Мириэль плакала всю дорогу, продолжала плакать и дома у Спаггинсов, и не желала слушать никаких утешений.
   -- Он не любит меня! Не любит! Он любит Арариту! И все это было зря. Зря я мечтала! Я -- вовсе не Ариэль! А он -- не Эрик! Я не пойду к нему. Видеть его больше не хочу! Ненавижу! Я вернусь домой! Немедленно! Я расскажу Арарите... Пусть будут счастливы...
   Мэг гладила ее по голове и пыталась напоить холодным чаем с лимоном -- напиток, для русалки совершенно неудобоваримый.
   Билл терпеливо ждал, когда первый прилив отчаяния схлынет. А потом очень спокойно заявил:
   -- Нет, барышня, вы пойдете завтра к нему. Вы поступите на работу в их дом. И вы сделаете все, что возможно, чтобы господин Арчибальд Сноуфилд на вас женился. У вас наверняка получится. Вы -- такая славная, красивая барышня, он скоро влюбится в вас... В вас нельзя не влюбиться.
   Его слова так поразили Мириэль, что она даже перестала плакать.
   -- Но же он любит Арариту! -- растерянно прошептала русалочка. -- Это нечестно, в конце концов! Я не могу так поступать с ним и с подругой. Он любит Арариту, а она любит его... А вы ему сказали, будто Арарита погибла!
   -- Я ему ничего такого не говорил. Я только сказал, что мисс Арарита на дне морском. Он уж сам понял так, будто мисс Арарита утонула... Что до его любви к ней -- так он ее всего мгновение видел, какая уж тут любовь!
   -- Я тоже совсем недолго видела Арчи, но любить буду всю оставшуюся жизнь!
   -- Вы только что говорили, будто его ненавидите, -- усмехнулся Билл.
   Русалочка посмотрела на Билла Спаггинса с нескрываемой яростью.
   -- Да, я ненавижу. Потому что он меня не любит. Но я ему все что угодно могу простить, и поэтому я все равно люблю его, -- попыталась объяснить она, но поняла, что говорит как-то нелогично, и еще больше рассердилась из-за этого на Билла. -- Впрочем, все это уже не имеет значения! Я сегодня же ночью вернусь в океан. Расскажу Арарите. Пусть она пойдет к морской ведьме... Морская ведьма действительно очень могущественна. Она поможет Арарите и Арчи в их любви. Он будет так счастлив, когда узнает, что Арарита -- жива! И я желаю им счастья, им обоим, -- глаза русалочки снова наполнились слезами.
   Она чувствовала себя очень, очень несчастной!
   -- Я повторяю вам, вы никуда сегодня ночью не вернетесь. И никому ничего не станете рассказывать. Вы завтра отправитесь в дом Сноуфилдов. И сделаете все, чтобы мистер Сноуфилд вас полюбил, -- в голосе Билла прозвучала угроза. Не совсем определенная, но все-таки угроза...
   Мириэль, всхлипывая, посмотрела на него непонимающим взглядом.
   -- Почему... Почему вы так со мной говорите? Как вы можете требовать, чтобы я...
   Билл улыбнулся. И улыбка его испугала Мириэль. Какая-то оскаленная, акулья. Словно не улыбается, а готовится укусить! Синие глаза Билла были сейчас холодны, как лед.
   -- Я -- друг Рилиана. Настоящий друг. То, что я согласился помочь вам, барышня, я сделал не ради вас и не по доброте душевной, а просто потому, что Рилиан попросил меня об этом небольшом одолжении. Меня очень мало интересуют ваши переживания. Ровно как и любовь мистера Сноуфилда к кому бы то ни было. Но я знаю, что мой друг Рилиан с детства влюблен в вашу подругу Арариту. Он мне очень много о ней рассказывал. Как я понял, это русалка совершеннейшей красоты и высочайших достоинств, -- Билл рассмеялся, словно на самом деле он сомневался в красоте и достоинствах Арариты.
   Мириэль это совсем не понравилось. Она нахмурилась и вытерла слезы. Пусть он не воображает, что напугал ее! Впрочем, ее-то он, может, и напугал, Мириэль вообще была пуглива. Но она никому не позволит обижать свою подругу! И, если этот отвратительный человек скажет об Арарите еще хоть что-нибудь нехорошее, Мириэль даст ему пощечину! У нее ведь нет копья, которым она могла бы проткнуть Билла Спаггинса. Впрочем, Билл пока еще Арариту так уж явно не обижал. И с пощечиной можно было подождать. Тем более, что у Мириэль не было достаточного опыта в военном деле и пощечина могла вообще не получиться!
   -- Я знаю, что Рилиан питал некоторые надежды на ответное чувство со стороны вашей подруги, -- продолжал Билл с той же неприятной улыбкой. -- Пока не появился этот господинчик... Не понимаю, что вы обе в нем нашли. На редкость несимпатичный тип. Чванливый и эгоистичный. Я немало таких повидал... И если бы я знал, что он угрожает счастью Рилиана, я бы не то что спасать его не стал, я бы утопил его своими руками. Увы, такую возможность я упустил... Но все равно: я не допущу, чтобы мисс Арарита отвергла моего лучшего друга. Во всяком случае, сделаю все от меня зависящее. И я повторяю вам еще раз: вы пойдете завтра к Сноуфилдам и, если вы приложите достаточно усилий, через месяц Арчибальд Сноуфилд уже будет вашим мужем. Таким образом, ваша мечта осуществится. Вы ведь за этим пришли на землю, верно? А он позабудет о своей любви к "вашей сестре". Это я вам обещаю. Такие господа не способны на сильные чувства... И мисс Арарита никогда не узнает об этом недоразумении.
   -- Я... Я не согласна, -- заикаясь, пролепетала Мириэль. -- Я не могу так поступить с Араритой. И вы... Я вас не боюсь! Сколько бы вы мне ни угрожали...
   -- А я вам еще не угрожал, -- перебил русалочку Билл. -- Я надеюсь, мне и не придется угрожать. Поймите, ведь для вас так даже лучше! Вы ведь любите его? Вы ведь мечтали о нем? Вы сменили ради него ваш прекрасный и щедрый океан на наш отвратительный и душный мир! Так неужели же вы не хотите даже попробовать?.. Ведь на самом деле вам не хочется возвращаться в океан! Пока еще -- не хочется...
   Мириэль сокрушенно вздохнула. Да, Билл был прав! Это был великий соблазн... Не возвращаться домой! Не признавать своего поражения! Пойти завтра к Арчи, и... И хоть немного еще побороться с судьбой! Но все-таки Мириэль не могла так быстро сдаться. И она сказала, строго глядя на Билла Спаггинса:
   -- Гораздо важнее не то, что лучше для меня, а то, что лучше для Арариты, потому что она гораздо лучше...
   Мириэль запуталась во всех этих "лучше", запнулась и замолчала.
   Но Билл наконец перестал улыбаться и Мириэль показалось даже, что взгляд его немного потеплел... Впрочем, возможно, он притворялся, чтобы ввести ее в заблуждение. Но даже такое притворство было приятнее, чем его акулья улыбка.
   -- Милая барышня! -- мягко произнес Билл. -- Для Арариты гораздо лучше стать женой моего друга Рилиана! Я уверяю вас, что Рилиан -- добрый, честный, умный и храбрый -- во всем превосходит этого вашего "принца Арчи". Смешно их даже сравнивать! И, если вам так уж хочется проявить благородство и самопожертвование, вы просто обязаны выйти замуж за мистера Сноуфилда и отвести эту опасность от вашей обожаемой подруги... Тем более, что она, по вашему же уверению, во всем лучше вас! Поверьте мне: вы с мистером Сноуфилдом еще настрадаетесь. Мне достаточно было один раз на него посмотреть, чтобы увериться в этом.
   -- Вы правда так думаете? -- почти умоляюще спросила Мириэль.
   -- Что вы с ним настрадаетесь? -- удивленно приподнял брови Билл.
   -- Да... И что для Арариты лучше стать женой Рилиана?
   -- Клянусь всем святым! И пусть у меня больше рыба не ловится, если я вам лгу! Да Рилиан сотни стоит таких бездушных щеголей, как этот ваш мистер Сноуфилд! -- пылко воскликнул Билл.
   И добавил с хитрой улыбкой:
   -- Ну, так как? Убедил я вас? Идете вы завтра к Сноуфилдам?
   -- Да, я пойду! -- решилась Мириэль и, смущенно порозовев, спросила: -- А как вы думаете, какое платье мне следует надеть?
   -- Об этом лучше всего спросить Мэг, -- серьезно ответил Билл. -- Что до меня, то мне вы больше всего нравитесь в том белом, с голубым поясом. И в белой шляпке с голубым бантом. Этот бант похож на бабочку... А вы -- как цветочек!
   Мириэль мечтательно улыбнулась. Да, именно так она и оденется! Билл прав -- это платье и эта шляпка идут ей больше всех... Ей вообще идут голубой и белый цвета. Скорее бы наступил завтрашний день! Завтра она увидит Арчи. Завтра она начнет борьбу.
   Этой ночью Мириэль не вышла на берег. Рилиан и Арарита напрасно прождали ее почти до утра. Мириэль просто не могла заставить себя: она знала, что стоит ей увидеть Арариту -- она тут же все ей расскажет. Всю правду. А это недопустимо! Если Билл прав в отношении Арчи... И даже если Билл не прав, все равно... Нет, Мириэль не была настолько подлой, чтобы сознательно похищать возлюбленного у лучшей подруги. Конечно, нет! Но, в конце концов, о похищении возлюбленного не могло идти речи, потому что Арчи Сноуфилд не был возлюбленным ни одной из них. А сама Мириэль так давно мечтала о свадьбе с земным принцем, что не могла просто так от этой мечты отказаться. И потом, Мириэль искренне допускала, что Билл Спаггинс мог оказаться прав относительно Арчи! И она решила проверить. Если Арчи полюбит ее, значит -- не таким уж серьезным было его чувство к Арарите. А если Билл ошибся и Арчи сохранит верность той, которую он считал погибшей, -- Мириэль восстановит справедливость, расскажет правду и сама соединит руки Арчи и Арариты! И постарается быть счастливой их счастьем... С этой обнадеживающей мыслью Мириэль уснула.
   В прошлые дни, проведенные на земле, она спала, когда солнце было в силе, и только к вечеру выходила вместе с Мэг, а ночью -- встречалась с друзьями у океана. Но теперь ей следовало изменить распорядок. Ведь завтра в десять часов утра Арчи ждет ее! Никак нельзя опоздать... Придется взять зонтик от солнца и прикрепить к шляпке вуаль.
  
  
   Глава 9. В КОТОРОЙ МИРИЭЛЬ ПРИБЫВАЕТ КО ДВОРУ ПРИНЦА АРЧИ И УЗНАЕТ О СУЩЕСТВОВАНИИ КАКОЙ-ТО СТРАШНОЙ ТАЙНЫ.
  
   В доме Сноуфилдов Мириэль отвели комнатку на чердаке. Именно на чердаке размещались помещения для прислуги. Комнатка была так мала, что едва вместила все чемоданы, которые Мириэль привезла с собой.
   Экономка -- худая, как щепка, строго одетая и весьма надменная особа -- встретившая Мириэль и помогавшая ей устроиться на новом месте, с нескрываемым недоумением посмотрела на новенькие чемоданы, которые хромой Билл выгружал из своей обшарпанной двуколки, а потом -- почти что с неприязнью принялась разглядывать изысканный наряд Мириэль.
   -- Молодой мистер Сноуфилд сказал, что сегодня прибудет новая горничная для мисс Сноуфилд... Я и готовила помещение для горничной, а не для благородной барышни! -- недовольно заявила экономка.
   Билл смерил ее ледяным взглядом:
   -- По-видимому, вы неверно поняли распоряжение мистера Сноуфилда. Моя племянница прибыла сюда по любезному приглашению мистера Сноуфилда в качестве компаньонки для мисс Сноуфилд.
   Экономка удивленно приподняла левую бровь, но от дальнейших реплик воздержалась. Впрочем, и помогать Мириэль с ее многочисленными чемоданами не спешила. Два самых тяжелых подхватил Билл, два других и коробку с огромной модной шляпой, украшенной целой клумбой искусственных роз, вынуждена была нести сама Мириэль.
   К ее величайшему огорчению, самого Арчи дома не было. Зря она так рано сегодня поднялась, чтобы сделать самую модную прическу, зря она перемерила столько платьев, пытаясь подобрать то, в котором она покажется особенно хорошенькой в это пасмурное утро! Арчи не удосужился даже встретить ее. Он все заботы перепоручил экономке. Мириэль очень обиделась... Мало, что ли, ему было вчерашнего?! И так она проплакала из-за него полдня, а потом еще полдня прикладывала лед к лицу, чтобы снять припухлость и раздражение -- слезы, оказывается, так вредны для красоты! Ох уж этот Арчи! Вчера заявил, будто любит Арариту, а сегодня даже не встретил! Если бы не присутствие Билла, которого Мириэль побаивалась, она бы, наверное, не выдержала: убежала бы, вернулась в океан! И вообще: сколько можно терпеть человеческую несправедливость?! Еще говорят, будто у русалок холодная кровь... Это не у русалок, это у людей кровь ледяная, а сердца вовсе нет!!! Так думала Мириэль, поднимаясь с двумя чемоданами и шляпной картонкой в руках, по витой лестнице, к самому чердаку, следом за надменной экономкой, слыша позади нетвердые шаги Билла... Невеселым было вступление русалочки во дворец принца ее мечты!
   Комнатка, которую для нее отвели, была более чем скромной: всю обстановку нового жилища составляли столик, на котором стояли кувшин и таз для умывания, комод, стул и скрипучая металлическая кровать, на спинке которой отсутствовало больше половины декоративных шишечек.
   Билл не мог оставаться тут долго: он только помог разложить вещи -- под строгим взглядом экономки -- проверил прочность кровать, и обнял русалочку на прощание.
   -- Я буду навещать вас, мисс, -- прошептал он ей на ухо, делая вид, что целует. -- Если вас будут здесь обижать, скажите мне: я вмиг на них найду управу, не посмотрю, что они -- Сноуфилды.
   Мириэль кивнула и даже улыбнулась, но на сердце у нее было тяжело. Как-то неправильно все складывалось... Как-то не по-сказочному! И ей даже страшно сделалось: если уже сейчас, в самом начале истории, все так плохо, то что же будет дальше?!
   Когда Билл ушел -- в сопровождении бдительной экономки -- русалочка села на скрипучую кровать и немного поплакала. Совсем немного -- чтобы лицо снова не распухло -- и старалась совсем не тереть глаза, боясь, что они покраснеют. От слез ей стало легче. Мириэль сняла и положила на комод шляпку и перчатки, потом подумала, что следует переодеться во что-нибудь более домашнее. Мэг суровой рукой отобрала для нее только те платья, которые застегивались спереди: чтобы застегнуть пуговки и крючочки на спине, требовалась помощь прислуги, а Мириэль сама теперь переходила в ранг служанки, и помогать ей будет некому! Корсет сегодня утром Мириэль тоже надела именно такой, который зашнуровывается спереди, хотя он утягивал гораздо хуже, чем те, которые зашнуровывались сзади. Но привередничать, увы, не приходилось! Зато привезенных платьев было так много, что на выбор домашнего наряда ушло полчаса, и за это время Мириэль окончательно успокоилась и воспрянула духом: в конце-то концов, не так все и плохо!
   Она -- здесь, на земле, и нашла своего принца, уже в его дворце, в его доме, и до полнолуния еще много-много дней, а она так мила со своим беленьким, как подснежник, личиком, в облаке роскошных белокурых волос, и ей так к лицу домашнее платье из белого в голубую полосочку муслина... Хорошо бы принц увидел ее сегодня. Но даже если не получится сегодня -- все равно, у нее достаточно нарядных платьев, чтобы ослепить его в любой день! И Билл прав: не мог Арчи за какую-то секунду так влюбиться в Арариту, чтобы не позабыть ее ради Мириэль. А то, что сама Мириэль тоже видела его какое-то мгновение... Так ведь она любила его задолго до встречи! Она видела его во сне! А тогда, на корабле, -- она не полюбила его, нет: она просто узнала того, о ком так давно мечтала!
   В дверь решительно постучались, и раньше, чем Мириэль успела сказать "Войдите!", дверь распахнулась и вошла экономка. Минуту она молча разглядывала домашнее платье Мириэль, при этом губы ее сжимались все теснее, пока не превратились в вовсе незаметную щелочку, окруженную веерком морщин. Приподняв выщипанную бровь, экономка сказала:
   -- Мисс Спаггинс, меня зовут мисс Вагнер. По обычаям этого дома вся прислуга находится в безоговорочном подчинении экономки. Сомневаюсь, чтобы ради вас и вашего особого положения компаньонки мисс Сноуфилд это правило изменили. Надеюсь, между нами впредь не возникнет никакого... недопонимания?
   Мириэль кивнула с улыбкой. На самом деле недопонимание уже возникло, потому что она совсем, совсем ничего не понимала из того, что сказала ей мисс Вагнер. Скорее всего, мисс Вагнер НАМЕКАЛА, Мириэль уже знала, что у людей принято очень о многом говорить НАМЕКАМИ, и Мириэль казалось, что, проживи она на земле хоть целых пятьдесят лет, она все равно не научится понимать подтекст таких вот загадочных речей. Наверное, мисс Вагнер НАМЕКАЛА на то, что Мириэль должна ее слушаться... Мириэль готова была слушаться. Мириэль готова была на все, лишь бы остаться в этом доме и иметь возможность понравиться Арчи! И потому она улыбнулась этой несимпатичной мисс Вагнер и кротко потупила глаза.
   -- Хорошо, тогда следуйте за мной. Должна вас предупредить, что мисс Сноуфилд сегодня не в настроении... Она последнее время вообще редко бывает в настроении. Боюсь, вам придется нелегко! -- с явным удовлетворением заключила мисс Вагнер.
   Мириэль затрепетала. Что значит -- "не в настроении"? Дорис Сноуфлид будет кричать, ругаться и бросать в нее тяжелыми предметами? Она видела эту Дорис всего один раз: во время крушения "Королевы Кристины", когда ее, рыдающую, Арчи сажал в лодку... Она тогда казалась кроткой, безобидной и даже трусливой. Может ли такая девушка швырять тяжелыми предметами в свою компаньонку?.. Но, в любом случае, Мириэль собиралась вынести ради Арчи ВСЕ! Преодолеть ВСЕ препятствия, какие судьбе будет угодно поставить на ее пути! Раз уж она решилась обратиться за помощью к морской ведьме... Теперь уже ничто не сможет ее остановить!
   Мисс Вагнер привела ее на второй этаж, к резной двери, и постучалась костяшками пальцев.
   -- Уходите! Видеть никого не хочу! -- раздался из-за двери плаксивый девичий голос.
   -- Мисс Сноуфилд! Это я, мисс Вагнер! -- сладко пропела экономка.
   -- Вот вас-то я и не желаю видеть! Уйдите! Ненавижу вас! Вы шпионили за мной! Вы рассказали обо всем маме! Не смейте больше обращаться ко мне!
   Мисс Вагнер вспыхнула и недовольно покосилась на Мириэль: видимо, ей неприятно было, что Мириэль это все слышит... Но она снова постучалась в дверь и проворковала со всей нежностью, какую только могла изобразить -- хотя на лице ее так и осталось недовольное и кислое выражение:
   -- Мисс Сноуфилд, голубушка! Лапочка моя! Все, что я делаю, все, что делает ваша матушка, -- все это для вашего же блага! Но если вам, деточка, неприятно меня видеть, я уйду немедленно. Только позвольте мне представить вам вашу новую горничную...
   -- Мама наняла еще одну шпионку? Ваших ябед ей показалось мало? Убирайтесь обе! -- гневно выкрикнула девушка из-за закрытой двери.
   -- Горничную вам наняла не матушка, а ваш братец, мистер Арчи...
   Послышались торопливые шаги, заскрипел ключ в замке и дверь приоткрылась.
   Мириэль с первого же взгляда узнала Дорис, хотя лицо девушки распухло от слез. Но и в прошлый раз, когда русалочка видела мисс Сноуфилд на борту "Королевы Кристины", она тоже была заплаканной! Правда, не такой растрепанной. Сейчас она была в серебристом пеньюаре, из-под которого торчал подол ночной рубашки, а ее густые черные волосы спадали на шею каким-то спутанным клубком. Дорис пристально, недоверчиво вгляделась в лицо Мириэль. И улыбнулась.
   -- Заходите, -- сказала она слегка осипшим от плача голосом. -- Арчи говорил мне, что сегодня должна приехать моя компаньонка...
   На мисс Вагнер Дорис даже не взглянула. Мириэль робко вошла в комнату, и Дорис тут же захлопнула за ней дверь и закрыла на ключ. И, привалившись спиной к двери, душераздирающе всхлипнула:
   -- Ведьма! Она настоящая ведьма! Шпионка! И вас она назвала "горничной" специально для того, чтобы обидеть! -- из глаз Дорис полились слезы: -- Ах, если бы вы знали, как я несчастна! Как я несчастна! Лучше бы я ушла в монастырь! О, лучше бы я умерла!
   Русалочка провела в комнате Дорис три часа. И за это время она узнала, что такое "монастырь" -- хотя толком не поняла, что хорошего находят люди в длительном пребывании в этом скучном месте. Узнала, что Дорис едва ли не с самого рождения страдает от несчастной любви - правда, у Мириэль возникли некоторые сомнения, ведь даже сама она мечтала о принце не с самого рождения, а... А почти с самого рождения, но все-таки -- ПОЧТИ! Свою любовь к принцу Мириэль почитала ВЕЛИЧАЙШЕЙ В МИРЕ ЛЮБОВЬЮ, и не желала верить в то, что какая-то другая девушка может пережить что-то подобное! Узнала, что экономку Дорис ненавидит, а свою маму -- боится. Что папу Дорис любит, несмотря на то, что он никогда не заступается за нее перед мамой. И что братьев -- Арчи и маленького Эли -- Дорис просто-таки обожает! Слушая горестное повествование Дорис, то и дело прерываемое всхлипываниями и натужными рыданиями (Дорис, похоже, выплакала все слезы, устала плакать, и заставляла себя делать это только потому, что у нее наконец-то появился слушатель!), Мириэль сумела распутать и расчесать ее волосы, и даже уговорила бедную страдалицу переодеться в дневное платье. И была несказанно удивлена, не обнаружив в весьма обширном гардеробе мисс Сноуфилд ни одного -- действительно ни одного! -- платья, которое хоть сколько-нибудь ей шло. Мириэль подумала, что следует как-нибудь исправить положение и посоветовать Дорис сшить себе что-нибудь по-настоящему миленькое... Дорис ей понравилась. Конечно, она не могла стать для нее такой подругой, как Арарита. Арариту никто не заменит, а Дорис, если уж на то пошло, скорее напоминает невзрачную Лирину. Но -- Дорис была сестрой Арчи. Родной сестрой. И Дорис любила Арчи, и Арчи тоже, по-видимому, ее любил, и уже за одно это Мириэль следовало как минимум -- хорошо относиться к Дорис, а еще лучше -- постараться ее полюбить. И обязательно сделать что-нибудь хорошее для нее! Арчи понравится, если Мириэль сделает что-нибудь хорошее для его скучной, плаксивой сестренки! К тому же -- Дорис страдала из-за несчастной любви. Мириэль, правда, не поняла, в чем состояла "несчастность" этой любви: Дорис рассказывала как-то сбивчиво, и во всем винила свою маму и мисс Вагнер. Но, как бы там ни было, Мириэль и сама страдала от любви, а значит, не могла не сочувствовать чужим страданиям. Она обязательно поможет Дорис -- хотя бы тем, что подберет ей подходящие ткани и фасоны. Но -- не сейчас. Не сразу. Сначала она должна все здесь понять, во всем разобраться, чтобы начать действовать, действовать, действовать... Через месяц Арчи поведет ее к алтарю. Или -- она убедится, что он действительно достоин Арариты.
  
   Сноуфилды жили пышно. Как говорили люди, "на широкую ногу" -- Мириэль не сразу поняла смысл этого странного выражения. Правда, она не раз слышала жалобы миссис Сноуфилд, матери Арчи, на безденежье, на то, что каждую копейку Арчи вкладывает в свой "бизнес", а она вынуждена из-за этого вести жизнь затворницы... Но слышала Мириэль и другие жалобы -- жалобы слуг на то, что им задерживают или урезают зарплату, чтобы хозяйка с барышней могли ездить на балы и в театры. Говорили, что больше шести месяцев никто в работниках у Сноуфилдов не продержался. И что набирать прислугу мисс Вагнер становилось все труднее и труднее -- и по большей части из числа приезжих, потому что все в городе знали о скупости Сноуфилдов.
   Миссис Сноуфилд была женщиной красивой -- Арчи со своими высокими скулами, яркими глазами и изящным ртом явно в нее удался, а не в отца -- но, при всей своей внешней привлекательности, миссис Сноуфилд оказалась на редкость язвительной и недружелюбной. На Мириэль она с самого начала поглядывала с совершенно непонятной для русалочки подозрительностью. Мириэль пыталась завоевать ее расположение, но быстро поняла, что это попросту невозможно. Миссис Сноуфилд была изначально нерасположена ко всем своим слугам -- за то, что в конце месяца они обязательно запросят жалование! А платить миссис Сноуфилд, как известно, не любила... Но ее неприязнь к Мириэль была более глубокой и личной, чем к другим служанкам. Мириэль была красива. А собственная дочь миссис Сноуфилд -- Дорис -- была на редкость невзрачна. Миссис Сноуфилд считала разумным нанять в компаньонки или в гувернантки к красивой барышне -- невзрачную особу, чтобы с помощью непривлекательности последней оттенить прелесть первой. Но ни в коем случае не наоборот! Миссис Сноуфилд даже пыталась уговорить Арчи прогнать Мириэль. Тщетно. Арчи к ее доводам не прислушался. Миссис Сноуфилд так и не поняла, почему...
   Мистер Сноуфилд был человеком тихим, мирным, писал натюрморты, посещал собрания местного клуба поклонников творчества поэта по фамилии Эллиот, -- и вообще вел жизнь уютную, незаметную и полностью обособленную. В семейные дела не вмешивался, да его мнения и не спрашивали почти никогда... Домом заведовала миссис Сноуфилд, бизнесом -- Арчи. Мириэль показалось, что Дорис получилась такой именно в отца. Только Дорис была еще и боязлива. Впрочем, мистеру Сноуфилду было нечего особенно бояться. А к невозможному характеру и невероятным поступкам миссис Сноуфилд он за годы совместной жизни даже привык!
   Был еще младший ребенок, Эли -- очаровательный мальчик, вежливый и спокойный. Он ходил в школу и иногда (когда миссис Сноуфилд отсутствовала) приводил после уроков товарищей -- поиграть в саду. Мириэль наблюдала за их играми из окна и завидовала. Это было так похоже на игры юных русалочек -- только не в саду, а среди коралловых рифов... И Мириэль так хотелось присоединиться к мальчикам!
   С Дорис ей было немножечко скучно. Дорис, конечно, была очень славная, но...
   Но Мириэль скучала по Арарите. В конце концов, даже Рэйчел, которая иногда навещала Арчи и Дорис и к которой Мириэль ужасно ревновала своего принца, казалась ей более интересным и привлекательным человеком, чем Дорис! Уж очень Дорис была унылая. Как серое небо над океаном зимой...
   Впрочем, поиграть с мальчиками Мириэль так и не решилась, а Рэйчел приезжала не часто. И приходилось общаться с Дорис. Потому что больше общаться Мириэль было здесь не с кем.
   Первой помощницей миссис Сноуфилд в домашних делах была мисс Вагнер. Она во всем следовала требованиям и настроениям госпожи и тоже относилась к Мириэль с неприязнью.
   Среди слуг Мириэль сначала друзей себе не нашла -- они не считали ее "своей", они считали ее "полубарышней", а значит -- выскочкой, которой следует указать ее место! Вот они и указывали, отстраняясь от Мириэль и даже сплетничая за ее спиной... Правда, Мириэль еще не так уж хорошо разобралась в земной жизни и во взаимоотношениях между людьми, чтобы понимать и переживать происходящее.
   В конце концов, и среди слуг нашелся один человек, который явно выказывал ей свою симпатию: Марк - буфетчик. Он тоже был "из образованных" и к нему тоже настороженно относились слуги. Но главной причиной его расположения к Мириэль являлось, разумеется, то, что Марк был симпатичным молодым человеком, а Мириэль -- на редкость красивой девушкой.
   Марк очень деликатно и ненавязчиво принялся ухаживать за ней. Приносил ей маленькие букетики маргариток и коробочки с пирожными. Маргаритки Мириэль ставила в стакан на тумбочке, а пирожные тайком отдавала друзьям Эли: она терпеть не могла сладкое и не понимала, что люди в нем находят! Иногда -- если Дорис укладывалась спать днем, следуя приобретенной с детства привычке -- Марк и Мириэль встречались в беседке в саду, чтобы поболтать. Марк готов был говорить часами -- обо всем на свете -- и Мириэль тоже готова была слушать его часами, потому что ее интересовало все, все, что только можно было узнать об этом замечательном мире. Но больше всего на свете ее интересовали Сноуфилды. И главный из них -- принц Арчи.
   Один раз, кивнув на роскошный, утопающий в густой зелени магнолий дом, Марк сказал:
   -- Дом этот старой французской постройки... Обычно в таких живут привидения. И полным-полно тайн и спрятанных кладов. Только этот дом -- он как упрямый старик. Крепко стережет свою тайну. И никак у него не вызнаешь... Ни хитростью, ни лаской! Остается выбить силой... Только господа Сноуфилды на это неспособны. Вот и мучаются. А решились бы снести дом до основания -- может, и узнали бы чего интересное для себя...
   -- Зачем же сносить такой красивый дом?
   -- А что же, лучше жить и мучиться тем, что существует тайна, которую они никак не могут узнать? Будь я владельцем, я бы разрушил его до основания... Но я не владелец. Зато я знаю один ключик, благодаря которому заставлю разговориться этого упрямого старика.
   Мириэль только-только стало интересно, как вдруг на балконе появилась заспанная Дорис и принялась звать ее! Мириэль вынуждена была быстро попрощаться с Марком и бежать в дом... Так она и не узнала ни про тайну, ни про ключик. А Марк, возможно, уже готов был ей рассказать! Впрочем, она еще сможет при случае расспросить его... Ведь Марк всегда готов поговорить с ней! Не то, что Арчи.
   Ах, Арчи! Арчи. Вот кто был предметом всех ее помыслов. Вот кто заставлял ее страдать. Арчи был к ней практически безразличен... Он лишь один раз позвал ее к себе в кабинет -- сразу после своего возвращения -- и спросил, хорошо ли ее приняли, хорошо ли она устроилась, нашла ли общий язык с Дорис и не нуждается ли в чем. На первые три вопроса Мириэль ответила: "Да, сэр!" -- ибо так научила ее Мэг. На последний вопрос она ответила: "Нет, сэр!". И сделала реверанс. После чего Арчи с ней попрощался... Конечно, она все время сталкивалась с ним в доме, и Арчи кивал ей весьма приветливо, но неизменно казался печальным и озабоченным. Мириэль думала, что это -- оттого, что Арчи тоскует об Арарите, которую считает погибшей... И ночи напролет мучилась ужаснейшими угрызениями совести! Она даже хотела уже идти к нему, чтобы рассказать обо всем -- всю правду, и про русалок, и про морскую ведьму -- не могла Мириэль смотреть спокойно, как страдает ее принц! Но тут, не догадываясь даже о переживаниях хорошенькой компаньонки, на помощь ей пришла Дорис.
  
   В тот день Мириэль с Дорис решили поехать на прогулку к морю. Спускались по лестнице, навстречу шел Арчи -- даже более угрюмый и озабоченный, чем обычно. И Дорис, с жалостью посмотрев на обожаемого брата, сказала:
   -- Бедненький, как же он страдает!
   Мириэль внутренне сжалась. Страдает! Неужели же Дорис знает, почему страдает ее восхитительный брат?!
   -- А все это проклятое дедушкино завещание! Оно всех нас делает несчастными! -- всхлипнула вдруг Дорис и приготовилась плакать. -- Всех нас делает бесконечно несчастными! И Арчи, и Рэйчел, и Томми, и меня... Не знаю, зачем дедушка так поступил со всеми нами!
   -- Так Арчи несчастен из-за завещания?
   -- Да. Мама сказала ему, что на ближайшем балу он должен объявить о дате своего бракосочетания с Рэйчел.
   -- Как?! На ближайшем балу?! -- ужаснулась Мириэль.
   В эту секунду ей показалось, что тело ее уже сейчас превращается в морскую пену!
   -- Да, и это его печалит! Он не любит Рэйчел, они с детства всегда ссорились... Рэйчел... Она, конечно, очень милая и красивая, но они с Арчи совершенно не подходят друг другу! Они будут несчастны вместе. И Арчи это знает.
   -- Он не любит Рэйчел? Ты точно знаешь? -- обрадовалась Мириэль. -- Так зачем ему на ней жениться?!
   -- Из-за завещания! Если они поженятся, наши семьи получат деньги, завещанные дедушками, и Арчи сможет полноценно развернуть свой бизнес. Если бы только сокровища дедушки не пропали так загадочно... Арчи пожертвовал бы этими завещанными деньгами и не стал бы жениться на Рэйчел! И, может быть, мы с Томми тоже...
   Дорис выронила несколько слезинок. Предвидя начало очередной слезной бури, Мириэль поспешила спросить:
   -- А что за сокровища?
   -- О... Это тайна. Прости меня, милая Мириэль, но это -- тайна. Страшная, жуткая тайна семьи Сноуфилдов.
   С этими словами, произнесенными жутким, загробным тоном, Дорис направилась к приготовленной для них коляске.
   "Тайна! -- подумала Мириэль. -- Марк тоже говорил про какую-то тайну!"
  
  
   Глава 10. В КОТОРОЙ МИРИЭЛЬ И РЭЙЧЕЛ ВСЕГО ЛИШЬ СОБИРАЮТ РОЗЫ...
  
   Майское солнце заливало сад золотым светом. Ранние розы тянулись к нему яркими венчиками. Роз было уже очень много. Одни -- малиновые и темно-бордовые -- казались бархатными. Другие -- алые, желтые, кремовые, сиреневые и розовые -- блестели, будто лепестки их были вырезаны их атласа. А некоторые -- белые, бледно-розовые и чайные -- были полупрозрачны, словно из матового стекла. Розы были восхитительны. Сад был великолепен. Две девушки -- статная рыжеволосая Рэйчел в розовом платье с алыми лентами, и миниатюрная белокурая Мириэль в белом платье, расшитом букетиками незабудок, с широкополой соломенной шляпой на голове (она все еще боялась солнца) -- посреди залитого солнцем, пестреющего розами сада смотрелись так красиво, словно специально пришли сюда, чтобы позировать какому-нибудь художнику для портрета. Но в руках у Рэйчел были ножницы, а Мириэль несла корзину. Они пришли, чтобы нарезать роз для украшения сегодняшнего бала. Конечно, справиться с этим делом могла бы и одна девушка, но вдвоем было интереснее.
   Рэйчел болтала без умолку, трещала, как сорока -- как и всегда, впрочем, когда находился слушатель... Тем более, что Мириэль слушала ее с удовольствием и даже задавала вопросы. Ведь предметом беседы был Арчибальд!
   -- Но почему ты не хочешь стать женой Арчибальда? -- робко спрашивала Мириэль у Рэйчел, а сердце ее учащенно билось, и голос чуть дрожал, когда она произносила любимое имя. -- Арчибальд, он же такой... Такой...
   -- Скучный! -- выпалила Рэйчел, подступив с ножницами к кусту прелестных махровых роз, белых, как пушистые голубки.
   -- Нет, он красивый, великолепный! -- возмутилась русалочка.
   -- Смотри, не влюбись... Может, он и красивый, но только вот со скуки с ним запросто умереть можно. Уж поверь мне! Я его всю жизнь знаю. С рождения. И всегда знала, что мне придется выйти за него замуж. А он знал, что ему придется жениться на мне. Нас ведь еще в колыбели обручили. Так наши великие дедушки пожелали. Раз у Сноуфилдов родился мальчик, а у Уорнеров -- девочка, значит непременно надо их поженить, чтобы объединить бизнес! Замечательная идея... Прямо средневековье какое-то! Моя мама все время говорит, что у аристократов так положено, а мы ведь аристократы. Ну, не совсем настоящие аристократы, как у вас в Европе, но -- настоящие американские аристократы! -- весело болтала Рэйчел.
   Было видно, какое удовольствие получает она от своего рассказа. Она даже не заметила, как укололась о толстый стебель густо-красной розы, которая попыталась хоть как-то защититься от ножниц.
   -- Самый первый Уорнер -- Томас Уорнер, у нас в каждом поколении есть Томас -- был пиратом, он высадился во Флориде в семнадцатом веке. И женился на прекрасной Мэри-Роуз: она была сослана в Америку за разбой, -- гордо сообщила Рэйчел.
   -- Вообще-то ее должны были повесить, ведь под ее началом в Англии целая банда состояла. Но в американской колонии не хватало женщин, и король решил сослать Мэри-Роуз, ограничившись поркой в качестве наказания. Она была рыжая. Надеюсь, я такая же именно в нее, а не в какого-нибудь другого рыжего в нашем роду! - Рэйчел с удовольствием провела ладонью волосам. -- Ну, а Сноуфилды... У них, разумеется, все было скучнее. Родоначальник их семьи был квакером.
   -- Кем? -- удивилась Мириэль.
   -- Ты не знаешь? Это такая секта. Они призывали к простоте в жизни, были против власти, против богатства, против роскоши, не снимали шляпу даже перед королем и всех называли на "ты" и "брат". Или -- "сестра". За это английский король почти всех их казнил или сослал в Америку. Кстати, в Америке они боролись против рабовладельцев. Помогали рабам убегать. А мои предки, великолепный Томас Уорнер и отважная Мэри-Роуз, они владели плантациями... Наверное, я еще и поэтому терпеть не могу Арчи! Его предки помогали бежать рабам моих предков! - возмущенно фыркнула Рэйчел и продолжала:
   -- Так вот, эти несчастные квакеры тут уже основательно прижились, когда, в конце восемнадцатого века, после французской революции, в Америку приехала одна семья аристократов, они спасались от революционеров, которые хотели всем им головы отрубить, и у них была дочка, Марианна, и Джошуа Сноуфилд на ней женился. Эта Марианна была настоящая аристократка, поэтому у всех Сноуфилдов, в том числе у Арчи и Дорис, такие изящные руки! Но все равно -- это скучно. Квакер и французская аристократка... Пират и разбойница -- лучше! Наверное, поэтому мне так хочется приключений и всего необычного! Знаешь, у нас даже хранится карта, на которой мой прапрадедушка отметил место, где он затопил свой корабль с трюмом, набитым сокровищами! Когда-нибудь у меня будет своя яхта и я обязательно отправлюсь на поиски этого корабля... Хотя все остальные считают, что ничего найти по этой карте невозможно и она ценна только как семейная реликвия!
   Ножницы в руках Рэйчел весело звенели; она, переходя от куста к кусту, срезала розы и передавала их Мириэль. Мириэль укладывала розы в длинную узкую корзину, специально для роз предназначенную. Она слушала Рэйчел -- и ужасалась. История семей Уорнеров и Сноуфилдов -- и вообще история, как ее понимают люди! -- представлялась ей чередой преступлений и наказаний... Разбой! Пиратство! Рабовладение! Порка! Повешенье! Революция! Отрубание голов! На дне морском о таких вещах и представления не имели! Самая страшная кара -- вечное изгнание... Но никогда никаких убийств! Пираты и разбойники плавали на кораблях по морю, но под водой своих пиратов не было никогда! Морским обитателям просто нечего было делить... Их система ценностей никак не могла породить такого явления, как пиратство! Мириэль смотрела на ножницы в руке Рэйчел и ей казалось, что вот-вот из-под них брызнет кровь... А Рэйчел, не замечая ее потрясенного взгляда, весело болтала:
   -- Сноуфилды и Уорнеры долго знакомы не были -- пока не разорились. И тогда старшие сыновья из обоих семей вынуждены были завербоваться в армию, и там они познакомились, подружились, не раз спасали жизнь друг другу, и... В общем, это были наши дедушки. Отвоевавшись, они женились на сестрах друг друга, и завели каждый свое дело. Уорнер -- кожевенное, а Сноуфилд -- ткацкое. Только у них на фабриках производилась не такая красивая ткань, какую везут из Европы, а совсем грубая... Но именно на нее-то и был всегда спрос! Это только Арчи задумал расширять производство... Наши дедушки так дружили, что мечтали даже поженить своих детей. Ну, если у одного будет дочь, а у другого -- сын. Но получилось так, что у обоих наших дедушек рождались только сыновья. У моего дедушки -- мой папа и дядя Джейсон. У дедушки Сноуфилда -- один только мистер Сноуфилд -- отец Арчи, Дорис и Эли. Так что с мечтой о том, чтобы еще раз породниться, пришлось повременить... Ну, а когда родились мы с Арчи, в один год, с разницей всего в месяц... Я, между прочим, старше Арчи на целый месяц! Так вот: дедушки возликовали и обручили нас. Вот такая печальная история. Если бы они повременили пару лет, подождали бы, пока Дорис и Томми появятся... Так нет! Они обручили нас. Составили соответственные бумаги -- что-то там нам с Арчи достанется по совместному завещанию дедушек Сноуфилда и Уорнера в день нашей свадьбы. И после этого они сразу же умерли! Можешь себе такое вообразить?! Умерли почти одновременно! Сначала -- мои бабушка с дедушкой, потом -- бабушка Сноуфилд, а потом -- дедушка Сноуфилд.
   Рэйчел немного помолчала, а потом, склонившись к самому уху Мириэль, прошептала:
   -- Я тебе расскажу то, о чем в доме Сноуфилдов только перешептываются. Обсуждать это не принято. Дело в том, что дедушка Арчибальда, старый мистер Сноуфилд, был такой странный человек... Не доверял банкам, хранил все деньги в своем сейфе. Все думали, что он очень, ОЧЕНЬ богат. Он просто должен, обязан был оставить огромное состояние! Он очень любил драгоценные камни и изделия из золота, он все время говорил, что бумажные деньги и ценные бумаги всегда могут обесцениться, а золото и камни -- вечны! А когда он умер, в сейфе нашли не так уж и много... Но Арчи этого хватило на то, чтобы поддерживать дело и даже развивать. Вот уж чего у Арчи не отнять -- так это того, что в делах он очень ловок. Гораздо более ловок, чем мистер Сноуфилд, его отец.
   -- Арчи вообще замечательный! -- потупившись, прошептала Мириэль.
   Рэйчел недоуменно хмыкнула:
   -- Ты так говоришь, потому что его не знаешь... Он не замечательный. Просто в нем есть эта самая коммерческая жилка. В дедушке Сноуфилде она тоже была. Но при всем при этом, скажу тебе одну вещь: дедушка Сноуфилд очень странно умер. Он тосковал после смерти бабушки Сноуфилд и моего дедушки, своего друга, и уехал в какой-то монастырь неподалеку от Чарлстона -- говорил, будто хочет "подлечить нервы в спокойной обстановке", и все удивились, он ведь никогда не был религиозен! И вдруг -- вместо того, чтобы "подлечить нервы", он просто умер там! То есть, не просто умер, а странно умер: не оповестил близких о своей болезни и поручил монахам похоронить его ДО приезда родственников! Представляешь? Тут явно есть какая-то тайна! А я обожаю тайны!
   -- Может, это и есть та самая страшная тайна... Тайна, о которой говорили Дорис и Марк! -- задумчиво пробормотала Мириэль.
   -- Дорис? А что тебе говорила Дорис? Что эта дурочка знает о тайнах? -- фыркнула Рэйчел. -- А кто такой Марк?
   -- Буфетчик, -- нехотя ответила Мириэль.
   -- Он молодой? Красивый? Он влюблен в тебя? -- оживилась Рэйчел.
   -- Молодой, но не влюблен... И вообще -- это неинтересно! Лучше ты расскажи.
   -- А о чем я говорила? Ах, да! Главное -- это то, что они нас с Арчи обручили сразу после нашего рождения... А мы тогда были еще маленькие и не осознавали размеров нашей трагедии. Во мне течет кровь разбойницы и пирата! И при всем при этом я должна стать женой этого скучного квакера?!! -- Рэйчел задохнулась от возмущения.
   Мириэль посмотрела на нее с неприязнью.
   Мириэль не так уж много знала о разбойниках и пиратах, но все равно -- они не вызывали у нее восхищения. А Арчи -- вызывал!
   Но Рэйчел не заметила ее неудовольствия. Когда Рэйчел увлекалась рассказом, она не замечала вообще ничего!
   -- Так я, собственно, хотела про Арчи рассказать. Знаешь, Арчи и Дорис -- они такие скучные... Ты можешь себе представить, они всегда, всегда и во всем слушались родителей! Нам с Томми -- это мой младший брат -- их всегда в пример ставили. И я их просто ненавидела из-за этого. Арчибальд... В детстве мы все время делали друг другу всякие гадости. Несколько раз даже подрались. Драки всегда начинала я -- ведь уже тогда Арчи был такой благородный джентльмен! Но во время боя все благородство куда-то улетучивалось и побеждал всегда он... Мы знали, что придется пожениться, и заранее мстили друг другу. Теперь уже об этом смешно вспоминать! Как будто что-то можно было изменить, подливая друг другу клей в обувь или подбрасывая жаб и ужей в постель! Но дальше было еще хуже... -- Рэйчел вздохнула и страдальчески возвела глаза к небу:
   -- Когда мы отправились в поездку по Европе, мне хотелось побывать во всех музеях, во всех старинных замках с приведениями, во всех знаменитых дворцах, и в Версале, и в Тауэре... А Арчибальд вместо этого ездил по ткацким фабрикам! Можешь себе вообразить? Он потратил поездку в Европу на то, чтобы расширить свои познания в области семейного бизнеса!
   Рэйчел произнесла эти слова с таким искренним осуждением... Если бы Мириэль только-только вышла из океана и не имела бы вовсе никакого представления о земной жизни, то она подумала бы, что "семейный бизнес" -- это что-то преступное или по меньшей мере неприличное.
   -- А Дорис? Она в детстве была просто ужасна! Всегда такая чистенькая, аккуратненькая, в белых передничках, с косичками! - с презрением сказала Рэйчел, и тут же добавила с гордой улыбкой:
   -- А я -- я была настоящим сорванцом! Все время чумазая, с разбитыми коленками... Я любила есть ежевику прямо с куста. Возвращалась потом с черными губами, с пятнами на платье, вся растрепанная, исцарапанная... Но довольная! Это ведь так здорово, когда до чего-то вкусного надо добираться сквозь тернии! А эта дурочка Дорис... Как-то Сноуфилды приехали к нам в гости, и мама мне поручила развлекать Дорис, сводить ее в теплицу -- эта теплица была маминой гордостью... Ну, я повела. Так что ты думаешь, о чем спросила у меня эта дурочка? Она спросила, растет ли в теплице клубника со сливками! И это -- в шесть лет! Клубника без сливок для нее не существовала! Странно даже, что она не думала, будто клубника со сливками растет прямо из фарфоровых тарелок...
   Рэйчел оглянулась на Мириэль, видимо, ожидая, что гостья тоже посмеется над глупостью Дорис, но Мириэль не смеялась, и Рэйчел снова заговорила и защелкала ножницами:
   -- А когда мы стали старше, Дорис мечтала стать монахиней. Можешь себе представить?! Уйти в монастырь! Это же так скучно!!! Хотя, впрочем, возможно, это у них семейное, ведь ее дедушка, старый мистер Сноуфилд, тоже перед смертью уехал в монастырь! А Томми, глупый, так страдал из-за этого... Из-за Дорис, конечно, а не из-за ее дедушки! Томми всегда был влюблен в Дорис. Не понимаю даже, что он в ней нашел. Они в один год родились -- как и мы с Арчибальдом, только Томми и Дорис на два года моложе нас -- так вот, когда их впервые показали друг другу, они едва научились стоять, совсем были маленькие, толстые и смешные, и уже тогда они потянулись друг к другу, взялись за ручки... И ужасно ревели, когда няньки уносили их в разные стороны. Все детство дружили, отдавали друг другу игрушки. У Томми скопилась куча кукол, у Дорис -- лошадки на колесиках и железная дорога. Нет, это им надо было бы пожениться! Они просто созданы друг для друга. Хотя я совершенно не понимаю, что Томми находит в Дорис, что вообще можно находить в этой мышке, но приходится признать: он любит ее безумно! А мы с Арчи ненавидим друг друга. Но дедушки решили, что пожениться должны старшие. Правда, глупо?!
   Мириэль кивнула. Да, действительно, это было ОЧЕНЬ ГЛУПО!!! Ей было очень жалко Томми и Дорис. Немного совестно за то, что она так долго не желала верить в то, что Дорис способна на действительно великую любовь... И еще сильнее Мириэль жалела сейчас себя! Неужели никак нельзя помешать браку между Арчибальдом и Рэйчел?! Рэйчел явно не подходит ему. Она такая... Такая агрессивная! И совершенно его не ценит.
   Розы, сложенные в корзинку, благоухали. Они, конечно, не были так красивы, как живые цветы морей -- актинии, а толстые стебли их пребольно кололись, но зато розы пахли, они были принадлежностью земли, этого воздушного, пронизанного солнцем мира! Черно-желтая полосатая бабочка с остроугольными крылышками села на сиреневую розу. Мириэль протянула к ней руку -- бабочка испуганно вспорхнула. Если бы это была пестрая рыбка, кружащаяся над актинией, она бы доверчиво скользнула в ладонь русалочке, дала бы себя погладить, рассмотреть. Почему-то живущие на земле птицы, звери и насекомые очень пугливы. Мириэль это огорчало. Но ради Арчи она готова прожить всю жизнь в этом недружелюбном мире... В этом таинственном, прекрасном, солнечном мире, полном звуков и запахов! Ради Арчи она готова на все. Только бы он успел оценить, полюбить и, главное, поцеловать ее до полнолуния! А не то -- ей придется войти в море, и лунный свет оденет ее серебристой чешуей... Или -- она умрет с первыми лучами солнца, превратится в морскую пену. Это было бы очень обидно... Ну, почему же Арчи не хочет полюбить ее? У них могла бы быть такая красивая свадьба!
   -- Как ты думаешь, уже хватит роз? -- озабоченно спросила Рэйчел.
   Мириэль кивнула, представляя себя в белоснежном, расшитом жемчугом платье (ради такого события Рилиан наверняка постарается собрать лучший жемчуг!), с венком из белых лилий на голове, с пышной фатой, струящейся от венка до самого пола, с букетом в руках... И рядом -- Арчи! Великолепный Арчи в черном фраке, с белой розой в петлице! Мириэль выбрала из корзинки белую розу и поцеловала душистые лепестки...
   -- Надеюсь, меня не заставят составлять букеты? Ненавижу это скучное занятие! У Дорис это гораздо лучше получается. Все говорят, что у нее есть вкус... Вот пусть она со своим вкусом и расставляет цветочки в вазочки! -- капризно заявила Рэйчел. -- Все, пойдем домой. Матушка обещала мне какой-то сюрприз на балу. Интересно, что она придумала?
   Мириэль ее слов не услышала. В ушах русалочки церковные колокола уже вызванивали свадебный марш... Ах, как это было бы красиво! Как чудесно! Русалочка -- и принц! Снова, как несколько столетий назад, любовь победит все преграды! Это не может не сбыться... ТАКИЕ мечты всегда должны сбываться!
  
  
   Глава 11. В КОТОРОЙ МИРИЭЛЬ ПОБЫВАЕТ НА НАСТОЯЩЕМ БАЛУ И ВСТРЕТИТ НАСТОЯЩЕГО ПРИНЦА.
  
   Вечером из магазина принесли коробочку, в которой лежали четыре восхитительные, огромные орхидеи -- розовые, с лиловыми разводами и черной звездочкой в середине -- Мириэль в первый момент приняла их за живые и попыталась понюхать. Но орхидеи были сделаны из аталаса и бархата, от них исходил какой-то слабый химический запах -- клея или лака... Орхидеи предназначались для Дорис. Этим вечером она должна была надеть черное бархатное платье, расшитое стеклярусом. Одну орхидею следовало приколоть на лиф, другую -- у пояса, и еще две -- в волосах. Миссис Сноуфилд, заказавшая и платье, и орхидеи, считала, будто брюнетке Дорис очень идет черный цвет, будто он подчеркивает снежную белизну ее кожи и соболий блеск волос. Мириэль никак не могла согласиться с ней в этом вопросе. Черный цвет совершенно не шел Дорис. Если он что-то и подчеркивал, то только ее бледность! По мнению Мириэль, Дорис скорее подошло бы малиновое платье, или -- цвета морской волны или такого вот сиреневато-розового цвета, как эти орхидеи... Но мнение Мириэль, разумеется, не могло быть учтено при выборе туалетов для Дорис. Ровно как не имело значения и мнение самой Дорис. В вопросах нарядов право голоса имела одна только миссис Сноуфилд. С ней никто не осмеливался спорить. Ведь миссис Сноуфилд обладала изумительным вкусом и никогда не ошибалась в выборе нарядов для себя! Этим вечером для себя миссис Сноуфилд выбрала шелк глубокого аметистового оттенка, с серебряным шитьем, а к нему -- старинные украшения: аметисты в серебре.
   Рэйчел собиралась быть на балу в платье цвета слоновой кости с огненными лентами и с цветами мака в волосах. Маки она заранее заказывала в той же мастерской, которая изготовила орхидеи для Дорис. Маки тоже казались совершенно живыми...
   Уединившись в комнате, Дорис и Мириэль зашнуровали друг на друге корсеты: по случаю бала Мириэль решила надеть корсет со шнуровкой сзади -- чтобы модное узкое платье сидело просто безупречно! Дорис уговорила мать выписать приглашение и для Мириэль.
   Миссис Сноуфилд согласилось на это безо всякого удовольствия. Она одна изо всей семьи до сих пор относилась к Мириэль, как к прислуге. Остальные уже приняли Мириэль, как достойную компаньонку и даже подругу Дорис. Миссис Сноуфилд это несказанно огорчало. Племянница рыбака не могла быть подругой ее дочери! И уж подавно -- племянница рыбака не имеет права быть такой хорошенькой и так изысканно одеваться!
   А Мириэль очень хотелось побывать на настоящем балу. Хотя бы раз в жизни! Но, разумеется, она понимала, что не стоит лишний раз раздражать надменную миссис Сноуфилд, и постаралась подобрать себе как можно более скромный наряд: жемчужно-серое шелковое платье, серебристые кружева, дымчатый шарф на плечах... Правда, когда она вышла в зал, сопровождая Дорис, и встретилась взглядом с миссис Сноуфилд, она поняла, что все-таки допустила какую-то ошибку в выборе платья для сегодняшнего вечера.
   Вся в сером, Мириэль казалась особенно хрупкой и воздушной, а главное -- такой аристократичной среди остальных дам американского высшего света: пестрых и шумных, как попугаи, сверкающих стеклярусом и драгоценными камнями, увенчанных перьями и искусственными цветами, -- что миссис Сноуфилд испытала нестерпимое желание отхлестать нахалку по щекам и выставить ее из зала. В который раз уже миссис Сноуфилд проклинала неосмотрительность Арчи, пригласившего эту девушку в их дом. В который раз, но сегодня -- особенно. Ведь сегодня Сноуфилды принимали совершенно особого гостя! Настоящего аристократа и настоящего богача -- в сравнении с его состоянием даже объединенные капиталы Сноуфилдов и Уорнеров казались чем-то жалким и не заслуживающим внимания -- да что там объяснять, достаточно сказать, что сегодняшний почетный гость был русским князем! Настоящим князем древнего рода. А уж ни для кого не секрет, что все русские князья просто сказочно богаты! И при этом он все еще оставался холостым... И миссис Сноуфилд вынашивала весьма серьезные стратегические планы по завладению его состоянием -- через брак, разумеется. А уж кого он выберет -- Дорис или даже Рэйчел -- не так уж важно! Главное, чтобы он породнился с кем-нибудь из них... Со Сноуфилдами или с Уорнерами. Если он выберет Рэйчел -- Дорис выйдет замуж за Томаса Уорнера, и все равно получит доступ к сказочным богатствам этого русского. Лишь бы он не отвлекся на кого-нибудь постороннего! И Мириэль в этом случае являлась самой значительной угрозой. Всего лишь маленькая ирландка, племянница хромого рыбака -- а говорит по-французски и по-итальянски, и смотрится, как графиня, и одевается соответственно... То есть -- несоответственно положению ее американской родни. Ах, как же неблагоразумен был Арчи! Впрочем, чего от них ждать, от этих мужчин? Если бы Арчи только знал, чего стоило миссис Сноуфилд заполучить в гости этого человека! Какой сложный заговор они с миссис Уорнер выстроили, какую продумали "цепь случайностей", чтобы стеснительный князь Белозерцев уж никак не смог отказаться от визита!
   Так думала миссис Сноуфилд.
   Но Мириэль, хоть и чувствовала ее неудовольствие, но все-таки никак не могла прочесть ее мысли, и потому быстро о миссис Сноуфилд позабыла, развеселилась и сияющими глазами смотрела по сторонам.
   Оркестр настраивал скрипки и виолончели. Сверкали наряды дам, черные фраки и белые манишки мужчин, мундиры военных... Вот появилась Рэйчел -- как всегда, великолепная и ослепительная, она выделялась среди остальных барышень, как огненный мак среди полевых цветов. Недаром, видно, она выбрала в качестве украшения шелковые маки! Вокруг Рэйчел толпились молодые люди, Рэйчел сверкала улыбкой, трепетала ресницами, взмахивала веером... Пока не увидела Арчи, стройного и строгого, спускающегося по лестнице в зал. Арчи холодно кивнул своей невесте. Улыбка на губах Рэйчел погасла. Она с треском сложила веер.
   -- Это он! -- вдруг воскликнула Дорис, схватив Мириэль за руку.
   В зал вошел Томас, брат Рэйчел. Долговязый, неловкий, с морковно-рыжими волосами, всегда торчащими дыбом, не поддающимися ни гребню, ни даже блестящей пасте для укладки, -- Томас вовсе не походил на свою красавицу-сестру, но Мириэль знала: для Дорис он прекраснее любого принца! Томас остановился, обвел взглядом зал... Увидел Дорис и решительно направился прямо к ней!
   -- Ах, Мириэль, что же мне делать? -- простонала Дорис. -- Мама мне велела весь вечер не отходить от нашего гостя и оказывать ему всевозможные знаки внимания... А мне так хочется потанцевать с Томми! Мы теперь так редко видимся! Ах, что же мне делать?!
   -- Я бы ради своего возлюбленного не только мамин приказ нарушила, но и дом родной покинула бы, всем бы пожертвовала, лишь бы быть рядом с ним, -- шепнула Мириэль, не отрывая взгляда от Арчи: он шел по залу, приветствуя знакомых дам и пожимая руки мужчинам... Как же он был красив!
   -- Ты такая смелая, Мириэль, -- всхлипнула Дорис. -- Ну, будь что будет!
   И она решительно шагнула навстречу Томасу Уорнеру. Томас сжал ее маленькие ручки, улыбнулся ласково, хотел что-то сказать... Но тут на весь зал прозвенел пронзительный голос миссис Сноуфилд, и все сразу умолкли, и даже музыканты перестали играть, а Дорис испуганно отпрянула от Томаса.
   -- Мон принс! Мон принс! Как я счастлива приветствовать вас! Вы все-таки снизошли до визита к нам, на скромный семейный праздник! -- верещала миссис Сноуфилд, устремляясь навстречу вошедшему в зал молодому человеку.
   Он был огромного роста, настоящий великан, и странно было видеть его широкие плечи и просторную выпуклую грудь борца обтянутыми фраком и щегольской манишкой! Странно вообще было видеть его в этом зале...
   -- Вот это -- силища! -- восхищенно прошептал Томас Уорнер. -- Ему бы топор в руки... Целую бригаду лесорубов заменит! Секвойи будут падать от одного его вида!
   Между тем, молодой великан выглядел весьма смущенным. Он густо покраснел, виновато огляделся по сторонам, и с преувеличенным почтением склонился к руке миссис Сноуфилд.
   -- Ах, мон принс! -- заворковала миссис Сноуфилд, возведя глаза к потолку. -- Леди и джентльмены, позвольте представить вам князя Белозерцева! Князь прибыл к нам из далекой холодной России... Князь -- наследник древнего рода... Совершает кругосветное путешествие...
   -- И очень, очень богат, -- произнес сквозь зубы Томас Уорнер.
   -- Ах, какой он огромный и страшный! -- пискнула Дорис. -- Я боюсь его, Томми! Я не хочу оказывать ему знаки внимания! А мама велела! Спаси меня, Томми!
   -- Не бойся, голубка моя, я никому не позволю тебя обидеть, -- пылко пообещал Томас.
   Миссис Сноуфилд вела князя Белозерцева через зал, представляя гостям.
   -- А почему миссис Сноуфилд называет его то "принц", то "князь"? -- спросила Мириэль.
   -- Миссис Сноуфилд изображает знание французского языка, -- усмехнулся Томас. -- "Мон принс" -- это по-французски "князь". Славянский "князь" -- это все равно, что европейский принц, понимаешь?
   -- Принц! Так он -- настоящий принц?! -- изумилась Мириэль.
   Она никогда не видела настоящих принцев! Она думала, их уже больше и не осталось, и потому Арчи вполне может считаться принцем... А теперь -- настоящий принц шел к ней через бальный зал! Миссис Сноуфилд вела его к Дорис...
   Настоящий принц! Мириэль принялась разглядывать его, стараясь, однако, чтобы ее внимание к князю было бы не так уж заметно. Нет, он был не такой изящный и красивый, как Арчи! Слишком большой и могучий. Принцы такими не бывают. Принцу следует быть стройным, изящным и даже хрупким. Слишком румяный. Принцу более подходит благородная бледность. У этого принца были прямые резкие черты лица. Добродушная улыбка. Мягкий взгляд больших карих глаз. Коротко подстриженные каштановые волосы. У всех мужчин в зале -- ровно как и у женщин -- богатство выставлялось напоказ. Сверкали перстни, золотые цепочки часов с целой гроздью всевозможных драгоценных брелоков, булавки для галстука блистали многоцветьем камней и эмали, изображая быков, слонов, львов, тигров, даже лошадей, скачущих через обруч... Князь был одет очень скромно. Руки в белых бальных перчатках -- и никаких перстней. Массивная цепочка для часов, но никаких брелоков. Единственное украшение -- булавка для галстука -- но тоже строгая и внешне скромная... По крайней мере, эта булавка не изображала ни льва, ни лошадь. Это был камень в простой оправе -- чистейшей воды и сложнейшей огранки бриллиант, величиной с лесной орех. Мириэль показалось, что миссис Сноуфилд как впилась глазами в этот бриллиант, так и не может отвести взгляда. Бедный князь! Попался! Мириэль улыбнулась... И тут же встретилась взглядом с самим князем.
   Он смотрел прямо на нее -- с таким восхищением и изумлением, словно чудо какое-то небывалое увидал... Мириэль в смущении взглянула на свои ноги -- уж не вернулся ли к ней русалочий хвост?! Это хоть как-то могло бы объяснить его восхищенное изумление! Но -- нет, ноги были на месте, кончики туфелек выглядывали из-под подола. Тогда что же он так смотрит?!!
   -- Вот моя дочь, князь! Позвольте вам представить, -- вкрадчиво произнесла миссис Сноуфилд. -- Дорис, это наш гость из далекой холодной России, князь Белозерцев, я тебе о нем рассказывала.
   Когда она обратилась к Дорис, ее голос зазвучал так сурово, что Дорис побледнела и затрепетала. Но князь, казалось, ничего не замечал. Даже целуя руку Дорис, он не отводил взгляда от Мириэль. Миссис Сноуфилд это заметила и злобно поджала губы. Если бы полный ненависти взгляд мог сжигать, от Мириэль остался бы только пепел!
   -- Позвольте, князь, представить вам Рэйчел Уорнер, дочь наших лучших друзей! -- еще слаще пропела миссис Сноуфилд, почти что силой поворачивая князя лицом к приближающейся Рэйчел, и, следовательно, спиной к Дорис и Мириэль.
   Красавица Рэйчел была ее последним оружием -- до сих пор, впрочем, сражавшим без промаха, с первого выстрела!
   -- Так это и есть ваш с матушкой сюрприз! -- рассмеялась Рэйчел, кокетливо глядя на князя и протягивая ему руку для поцелуя. -- Счастлива познакомиться с вами, князь. Никогда прежде не видела русских! А русские все такие... такие большие?
   Князь снова смутился и покраснел. Оглянулся на Мириэль. И, склонившись к миссис Сноуфилд, что-то спросил у нее шепотом. Миссис Сноуфилд тоже оглянулась на Мириэль, снова попыталась испепелить ее глазами... И позеленела так, что сразу сделались видны -- возле скул -- пятнышки деликатно наложенных румян.
   -- Никто, князь! Совершенно никто! -- нарочито громко, с деланной веселостью произнесла она. -- Прислуга. Горничная моей дочери. У Дорис доброе сердце, она просила пустить эту золушку на бал. А в Америке, как вам известно, демократия, и я решила позволить... Наверное, для вас это дико, да? У вас в России прислугу в строгости держат?
   Дорис пискнула и с ужасом посмотрела на мать. Рэйчел нахмурилась. Несколько стоявших неподалеку нарядных барышень ядовито усмехнулись, глядя на Мириэль.
   -- Прислуга... -- ветерком пронеслось по залу.
   Мириэль было неприятно, ОЧЕНЬ неприятно, но она решила, что переживет, она это переживет, ничего особенного, должны же быть какие-то испытания у русалки, желающей покорить сердце принца...
   Все в зале смотрели на нее. И Арчи смотрел. И Мириэль ждала, что вот сейчас он ее спасет. Он подойдет и пригласит ее на танец. Или -- вообще попросит ее руки в присутствии всех гостей! Так должно быть. Только так. Не иначе. В сказке именно так и было бы. Сейчас подходящий момент для того, чтобы принц проявил благородство и показал давно скрываемую любовь к русалочке. Она смотрела на Арчи, Арчи смотрел на нее, она ждала, что вот сейчас он подойдет к ней...
   Но он не двинулся с места. Он только улыбнулся, дружески подмигнул и скорчил забавную рожицу, и даже махнул рукой: дескать, не обращай внимания! И вернулся к прерванному разговору с каким-то толстым мужчиной.
   А Мириэль смотрела на него и чувствовала, как ноги становятся ватными, колени подгибаются... В горле у нее запершило и она почувствовала, что сейчас или разрыдается прямо здесь, или просто упадет в обморок!
   Миссис Сноуфилд положила руку на рукав князя Белозерцева и попыталась увлечь его куда-то, прочь от Мириэль... Но князь деликатно высвободился и подошел к Мириэль.
   -- Сударыня, я не осмеливаюсь надеяться, но все-таки спрошу: ваш первый танец свободен?
   Мириэль кивнула ему сквозь слезы. Вообще-то, собираясь на бал, она планировала танцевать с Арчи... Она была уверена, что весь вечер будет танцевать только с Арчи! Но Арчи не изъявлял никакого желания танцевать с ней, ему, видимо, и в голову не приходило такое, и при первых же звуках вальса направился к Рэйчел -- она была его официальной невестой, а помимо нее, был составлен еще целый список барышень и дам, с которыми ему следовало танцевать сегодня. Мириэль не знала про список, она просто увидела, что Арчи идет к Рэйчел, даже и не оглядываясь в ее сторону...
   А вальс уже летел по залу, вырываясь из-под смычков музыкантов, вальс отражался от сверкающего паркета, взлетал к потолку, и Мириэль вложила свою крохотную ручку в огромную ладонь князя Белозерцева, и вдвоем они заскользили по паркету, закружились, и вихрь танца подхватил Мириэль, и она плыла по волнам вальса, погружаясь в музыку, как в родной океан!
   Ах, как она была легка и грациозна! Все в зале любовались ею. Даже те, кто мгновение назад смотрел на нее с неприязнью... Все, кроме миссис Сноуфилд, в приступе ярости сломавшей своей веер и искавшей теперь, куда бы спрятать обломки. К счастью для нее, никто не заметил такого вопиющего проявления несдержанности -- ведь все смотрели на Мириэль!
   -- Ваш следующий танец свободен? -- спросил князь.
   -- Да... Все танцы свободны! -- смеясь, ответила Мириэль. Танец доставлял ей такое наслаждение, что она совершенно позабыла про все свои горести!
   -- Тогда отдайте все танцы мне... Вы божественно танцуете! -- тихо говорил князь. -- Нет, вы -- не прислуга, не золушка! Вы, наверное, переодетая принцесса? Как вы прекрасны! Ваши глаза -- чистейшие, бездонные озера! Я тону в ваших глазах! Уж не колдунья ли вы? Уж не русалка ли?
   Мириэль было так тепло и надежно в его объятиях... Музыка ее одурманила, и Мириэль прошептала, почти не сознавая, что говорит:
   -- Да, я русалка... Русалка...
   Вокруг них кружились пары. Мелькали знакомые лица. Холодное, прекрасное лицо Арчи. Яркое личико Рэйчел в ореоле огненных волос и красных маков. Счастливые лица Дорис и Томаса. Миссис Сноуфилд, с трудом справляющаяся со своей злостью.
   -- Я русалка... Я здесь чужая!
   -- Я тоже чужой здесь... Но я счастлив, что пришел сегодня сюда! Словно что-то подсказало мне... Может быть, мой ангел-хранитель? Я ведь давно мечтал встретить вас... Именно вас... Вы мне снились... Ваши глаза, ваши волосы, ваша улыбка, ваше прелестное личико... Я поехал в кругосветное путешествие в надежде отыскать вас! И отыскал. Теперь я вас никому не отдам! Как ваше имя?
   -- Мириэль.
   -- Волшебное имя... Мириэль, русалка моя, я люблю вас! Станьте моей женой, Мириэль! Станьте моей женой!
   -- Но, князь...
   -- Меня зовут Никита.
   -- Никита, вы ведь не знаете...
   -- Я знаю, что люблю вас.
   -- Но я действительно русалка! Настоящая русалка!
   -- А я -- настоящий принц! Ради вас я готов сразиться со всеми чудовищами четырех океанов!
   Они танцевали до утра.
   На рассвете русалочка и князь вышли на террасу, с которой был виден океан. И здесь Мириэль рассказала ему. Все. Странно: он ни на миг не усомнился в ее словах. Только воскликнул с горечью:
   -- Вы так сильно его любите!
   Мириэль вздохнула:
   -- Уже не знаю... Он должен был прийти мне на помощь сегодня! Вы вот говорили, что готовы сражаться ради меня со всеми чудовищами... А он не пожелал защитить меня от миссис Сноуфилд! Только ухмыльнулся! И предоставил самой справляться. Принцы так не должны поступать!
   -- Арчи Сноуфилд -- не принц. Он -- делец. Должно быть, он не счел выгодным прилагать усилия для вашего спасения! Но я -- настоящий принц, Мириэль...
   -- Для меня Арчи -- принц. Ради него я покинула океан! И я так полюбила эту землю, и солнце, и цветы, и птиц! В море нет ни ароматов, ни звуков... Но мне придется вернуться и год служить морской ведьме, если принц не поцелует меня до полнолуния. А он не поцелует. Он не любит меня! Он любит Арариту! Мне кажется, что ее он любит по-настоящему. Он тоскует о ней. Или -- мне это кажется?.. Но, будь на моем месте Арарита, он бы наверняка поступил именно так, как следовало бы поступить принцу. А мне не следовало приходить в этот дом. Сразу же, как только он сказал, что любит Арариту, я должна была вернуться в море... Но я надеялась: а вдруг, он все-таки поцелует меня? Мне так хочется остаться!
   -- Но он не любит вас...
   -- И пусть не любит! Пусть потом не любит, но на минутку полюбит и поцелует, и колдовство свершится, и я останусь на земле! -- в голосе Мириэль звучали едва сдерживаемые слезы.
   Она закусила губу, чтобы не расплакаться, и все-таки две крупные слезы выкатились из ее глаз и повисли на щеках. Князь Белозерцев достал платок и осторожно промокнул ее слезы. А потом спросил:
   -- Значит, дело не только в Арчи Сноуфилде, а еще и в нашем мире, который нравится вам больше, чем родной океан?
   -- Да, ведь в вашем мире столько всего интересного происходит, причем само собой, а у нас века тянутся, тянутся, и ничто не меняется, нам приходится самим изобретать себе приключения, вроде охоты на акул, но и это так скучно! -- лепетала Мириэль. -- Ах, если бы вы только знали, князь... Я с радостью променяла бы самую длинную русалочью жизнь на самую короткую человеческую!
   -- Но, может быть, вам следует все объяснить мистеру Сноуфилду и попросить поцеловать вас, просто для того, чтобы вы могли остаться на земле? Уверен -- он не откажет! Всякий мужчина мечтал бы поцеловать такую прелестную девушку, как вы, Мириэль!
   Мириэль печально покачала головкой.
   -- Волшебной силой обладает только поцелуй влюбленного принца.
   -- Просто принца? Не обязательно Арчи Сноуфилда?
   -- Я решила, что Арчи Сноуфилд -- мой принц...
   -- Вы решили... А что там говорится в заклинании?
   -- В заклинании говорится, что поцелуй влюбленного принца закрепит действие колдовского напитка и сделает русалочку земной девушкой.
   -- Так значит... Значит...
   Князь Белозерцев приблизился к Мириэль и взял ее личико в свои ладони. В его взгляде было столько любования ею -- и столько любви! -- что Мириэль смутилась и опустила ресницы... Но отстраняться не стала. Напряженная, как струна, она ждала... Ждала чуда.
   -- Мириэль, я -- князь, то есть -- принц по рождению, и я люблю вас, люблю русалку! -- тихо, проникновенно сказал князь Белозерцев. -- Значит, мой поцелуй обладает колдовской силой! И я с радостью дарю его вам... Дарю вам жизнь на земле... Будьте счастливы, Мириэль! Даже если вы никогда не полюбите меня -- все равно, я буду жить мыслями о вас и воспоминанием об этом счастливом мгновении!
   Горячие губы князя коснулись губ Мириэль... Это было -- словно второй раз глотнуть ведьминого зелья! -- словно солнце взорвалось в ее груди, обожгло ее, и Мириэль без чувств повисла на руках князя.
   Когда она пришла в себя, солнце уже наполовину поднялось над морем, и океан был полон розового пламени. Мириэль полулежала на мраморной скамье. Князя рядом не было... Зато был Эли. Он стоял перед ней в ночной рубашке и так сурово, обличающе смотрел, что Мириэль смутилась и испугалась. Она приподнялась -- и снова с испуганным стоном упала на скамью. Голова все еще кружилась... Она так странно чувствовала себя -- словно солнечный луч все еще оставался в ней, внутри ее сердца, и согревал все ее кровь, все ее тело.
   -- Я все слышал и видел, -- заявил Эли.
   -- Но что... Что со мной было?
   -- Он тебя поцеловал. И ты упала. Он долго смотрел на тебя... А потом перекрестил -- но как-то странно, не так, как мы крестимся -- поцеловал еще раз и ушел.
   -- Мне так... Так жарко!
   Эли положил ладонь на лоб русалочки.
   -- Нет, жара у тебя нет, -- серьезно сообщил он. -- Ты теперь просто теплая. Как обыкновенный человек. А раньше ты была холодная, как рыба.
   Эли так строго смотрел на нее! Мириэль смутил его вопрошающий взгляд.
   -- Так ты все-таки русалка? Значит, дядя Джейсон говорил правду, а Арчи -- врал. Я так и думал.
   -- Он не врал, -- смутилась Мириэль. -- Он просто... Не мог поверить!
   -- Все равно -- он врал! -- обличающе произнес Эли. -- И говорил, будто дядя Джейсон -- старый пьяница и ему все показалось. С твоей стороны очень нехорошо было скрывать! Надо было сказать, что дядя Джейсон говорит правду!
   -- Но я же не знала обо всем этом, -- попыталась оправдаться русалка.
   -- Ладно... Я, пожалуй, понимаю, почему ты скрывала, -- снисходительно кивнул Эли. -- Тебя можно простить... Так ты пришла сюда, потому что любишь Арчи?
   -- Я думала, что люблю... Но, может, я ошиблась... Мне казалось, это его я видела во сне... Но, может быть, я видела во сне вовсе не его, а... А кого-нибудь другого! -- пролепетала Мириэль и густо покраснела.
   Прежде, когда она была настоящей русалкой, ей не приходилось краснеть вообще! А теперь -- все лицо, до корней волос, и шейка, и плечи -- все залилось розовым цветом, а ушки сделались просто-таки малиновыми.
   -- Наверное, все-таки ты ошиблась и видела во сне вовсе не его. Арчи совсем не принц. Из него принц никогда не получится. И потом, он не полюбит тебя, -- вздохнул Эли и доверительным тоном сообщил:
   -- Знаешь, Арчи ведь уже влюбился. Причем не в Рэйчел, как бы следовало, а в какую-то девушку с корабля, которая его спасла. Прямо как в "Русалочке" Андерсена! -- Эли улыбнулся и ехидно добавил:
   -- Теперь тебе придется умереть на следующее утро после его свадьбы...
   -- Не придется, -- возмутилась Мириэль. -- Князь поцеловал меня! И вообще: не на следующее утро после свадьбы, а на утро после ночи полнолуния я должна была бы превратиться в морскую пену!
   -- В сказке было не так.
   -- В какой сказке?
   -- В "Русалочке"! Я тебе принесу книжку... И вообще: лучше бы ты полюбила князя. По-моему, он -- замечательный. Хотел бы я вырасти таким огромным! И он тебя любит, а ведь это самое главное...
   -- Да, это -- самое главное, -- согласно кивнула Мириэль.
   И улыбнулась, вспомнив бархатные глаза князя Белозерцева, его восторженный взгляд, устремленный на нее! Солнце все выше поднималось над океаном. Волны плескались возле террасы. Океан, дом родной... Неужели -- свершилось? Неужели она никогда туда не вернется?! Мириэль положила руку на грудь и ощутила непривычно-сильное биение сердца... И тепло. Тепло солнечного лучика, согревавшего ее кровь.
  
  
   Глава 12. В КОТОРОЙ ЭЛИ ЧИТАЕТ РУСАЛОЧКЕ СКАЗКУ ПРО РУСАЛОЧКУ, А МИРИЭЛЬ ЗНАКОМИТСЯ С УОЛТОМ ДИСНЕЕМ.
  
   Вечером того же дня Эли принес Мириэль обещанную книгу о русалочке и принце. Разумеется, это весьма похвально, -- то, что мальчик помнит о своих обещаниях, -- но... Но Мириэль не хотела эту книгу. Она боялась этой книги. Ведь Мириэль совершенно не умела читать! Да, она знала много человеческих языков, потому что с легкостью воспринимала их на слух и запоминала. Но эти значки, которые люди называют "буквами", значки, обозначающие те звуки, из которых соткана человеческая речь... Они так и остались непонятными для русалочки. И она боялась, что Эли догадается обо всем.
   Книга была не очень-то толстой, с множеством красивых иллюстраций -- правда, дно морское художник представлял себе не слишком верно, но Мириэль сочла, что это вполне простительно. Главное, русалочки у него получились хорошенькими. Правда, волосы и глаза у них были почему-то зеленые. Наверное, художник никогда настоящих русалок не видел... Но та русалка, которая благодаря морской ведьме приобрела ножки вместо хвоста, была темноволосая и синеглазая. А принц... Принц был похож на Арчи! Только одет по-другому. Вишневый бархатный костюм полностью облегал его тонкую фигуру, за плечами принца развевался плащ, у пояса висела шпага в ножнах, и кудри были длиннее, чем у Арчи. Мириэль подумала даже, что Арчи лучше выглядел бы, если бы одевался так... Это красивее, чем его повседневные костюмы. И уж подавно красивее, чем фрак и манишка! Мириэль внимательно разглядывала картинки, пытаясь прочесть по ним знакомую ей историю. Ничего не получалось. Почему-то на последних картинках рядом с принцем была не превращенная русалочка, а совсем другая девушка! А русалочка стояла над ними, спящими, с ножом... А потом бросалась в море!
   Мириэль едва не плакала от досады из-за того, что никак не может прочесть эти зловредные значки-буковки. Но на помощь ей пришел Эли. Он в тот день явился домой с каким-то незнакомым Мириэль, скромно одетым мальчиком. Эли и раньше приводил домой своих друзей, но этого мальчика Мириэль видела впервые. Столкнувшись с ней, оба мальчика как-то смутились. И Эли едва нашел в себе силы пробормотать:
   -- Это мой новый друг, Мириэль. Его зовут Уолти и он замечательно рисует лошадей. И собак. И мышей. Мы тихонько посидим у меня в комнате, а ты маме не говори...
   Мириэль кивнула. Она поняла: Уолти -- из бедной семьи, и надменная миссис Сноуфилд не будет в восторге от подобного знакомства. Она требует, чтобы Эли общался только с "детьми своего круга", какими бы глупыми и вредными они ни были.
   -- Обещаю тебе, Эли, я никому ничего не скажу.
   Эли просиял благодарной улыбкой.
   -- Спасибо. А ты прочла книгу?
   -- Нет, -- смутилась русалочка.
   -- Почему? Тебе должно быть интересно! Эта история... Она же прямо про тебя!
   -- Да, мне интересно, но... Понимаешь...
   Русалочка запнулась и умоляюще посмотрела на Эли: ей было очень неловко признаваться в том, что она не умеет читать! Даже Эли, ставшему теперь ее единственным другом в доме Сноуфилдов! Но мальчик каким-то образом все понял без объяснений. И ему хватило деликатности не расспрашивать Мириэль ни о чем.
   Он просто предложил:
   -- Хочешь, я тебе почитаю?
   -- Если тебе не трудно.
   -- Мне не трудно. Пойдем ко мне...
   И они все втроем отправились в комнату к Эли, захватив книгу про русалочку.
   Мириэль очень хотелось узнать, что же этот датчанин Андерсен написал про Ариэль и Эрика.
   Она надеялась, что Дорис не примется искать ее в ближайшее время. Сегодня утром у Дорис состоялся очередной малоприятный разговор с миссис Сноуфилд -- темой разговора опять было поведение Дорис на балу, когда она танцевала весь вечер с Томасом Уорнером вместо того, чтобы очаровывать русского князя... Миссис Сноуфилд никак не могла пережить всего произошедшего. К тому же она настаивала на увольнении Мириэль, чего Дорис ни в коем случае не хотела, ведь с Мириэль она могла беседовать о Томасе Уорнере, без страха, что Мириэль ее выдаст! Словом, разговор произошел трудный, и -- как и все подобные разговоры -- закончился бурными слезами и раскаянием Дорис. Миссис Сноуфилд была доброй и милосердной матерью: она в очередной раз простила непокорную дочь, предупредив, однако, что это "в последний раз". И теперь у Дорис была мигрень: бедная девушка лежала с компрессом на голове в своей тщательно затемненной спаленке и мучительно страдала от каждого доносившегося до нее звука. В такие моменты ей никто не был нужен. Даже Мириэль.
   Мириэль, Эли и Уолти удобно устроились прямо на полу, на ковре. Эли выдал своему молчаливому приятелю пачку твердой бумаги для рисования и цветные карандаши.
   -- Вот. Нарисуй мне пока лошадь.
   А сам раскрыл книгу...
   "В открытом море вода синяя, как лепестки красивейших васильков, и прозрачная, как тончайшее стекло. Но зато и глубоко же там! Так глубоко, что никакие якори не достанут до дна, и на него пришлось бы поставить немало колоколен одну на другую, чтобы верхняя высунулась из воды. На дне морском живут русалки."
   Мириэль слушала, подперев ладонью щечку.
   Этот датчанин действительно верно все описал, словно бы сам побывал в море... И как красиво! Мириэль и не думала раньше, что всю подводную красоту можно так ловко описать с помощью человеческих слов. Но сама история ее немного разочаровала. Русалочку автор называл не "Ариэль", а просто "русалочка". Принца -- не "принц Эрик", а просто "принц". И принц этот оказался вовсе не наивный храбрец, околдованный злою ведьмой, а глупый и бессердечный. Как он мог предпочесть прекрасной русалочке какую-то земную принцессу? Мириэль была возмущена! И, как только Эли захлопнул книжку, Мириэль, позабыв обо всей своей конспирации, заявила:
   -- Все было совсем не так! Это неправильная история! Этот конец несправедливый!
   И она рассказала мальчикам про Эрика и Ариэль -- все, как было. Эли и Уолти смотрели на нее сияющими глазами -- а она говорила, говорила, говорила! Не замечая тихого, непрерывного шуршания карандаша о бумагу -- Уолти что-то рисовал. И только потом, когда она закончила свой рассказ, и слушатели, мечтательно вздохнув, вернулись из мечты в реальность, Эли увидел, что Уолти изрисовал всю ту пачку бумаги, которую он ему дал!
   -- Ух ты! -- восхитился Эли. -- И это все лошади?
   -- Нет... Нет, это... Это... Я тебе нарисую лошадь, дай только еще бумаги! А это... Это я случайно... Я задумался и нарисовал не то, что ты хотел, -- смущенно прошептал Уолти, пытаясь прикрыть руками свои рисунки.
   Но Эли был настоящий Сноуфилд! Оттолкнув приятеля, он сгреб на колени его творения и принялся их перебирать. Мириэль заглянула ему через плечо... Ох, чего только не было на этих рисунках! Тут были русалочки в венках из ярких цветов. И морской король Тритон с длинной бородой и с трезубцем. И ужасная ведьма -- полуженщина-полуосьминог. И танцующий на камешке краб. И хоровод рыб, держащихся за плавники друг друга, как за руки. И лошади, на седлах у которых плясали ушастые мыши. И еще более ушастые слоны, парящие в облаках или кружащиеся в вальсе.
   -- Знаешь, Уолт, это даже лучше, чем просто лошадь! -- серьезно заявил Эли. -- Я могу оставить себе что-нибудь из этого?
   -- Бери все, раз тебе нравится. Я еще нарисую, -- солнечно улыбнулся Уолти и добавил смущенно:
   -- Как ты думаешь, я смогу стать настоящим художником?
   -- Конечно! Ты уже теперь художник.
   -- А мне кажется, нет... Мне вовсе не нравится, как у меня все это выходит. Я бы хотел лучше уметь, я бы хотел передать движение... Понимаешь, передать в рисунке -- движение! -- вдохновенно воскликнул Уолти. -- И как-нибудь потом, когда я стану взрослым, когда я стану настоящим художником, я хотел бы нарисовать историю русалочки! Настоящую историю Эрика и Ариэль! Она гораздо лучше, чем та, которая у Андерсена, потому что хорошо кончается, а я так люблю, чтобы истории хорошо кончались!
   -- Я тоже люблю, чтобы истории хорошо кончались, -- признался Эли. -- Но только я не очень понимаю, как это -- нарисовать историю? Историю можно рассказать...
   -- Мне кажется, можно и нарисовать. Я пока не знаю, как. Но, когда я вырасту...
   Уолти запнулся и поднял на Мириэль расширившиеся, лихорадочно блестящие глаза:
   -- Я так рад, что приехал в этот город. Так рад, что познакомился с Эли... И с вами, леди. Вы мне рассказали такую чудесную историю! Спасибо вам... Но теперь я пойду, Эли, а то я как-то странно себя чувствую... И еще меня папа ждет в гостинице. Я завтра еще приду, если можно... И нарисую тебе лошадь.
   Эли и Мириэль проводили Уолти до черного хода. К счастью, их никто не заметил.
   -- Странный он какой-то, этот Уолти! Но как же он рисует... И с ним интереснее, чем со всеми моими здешними друзьями вместе взятыми! Жалко, что он не из нашего города, -- с грустью сказал Эли. -- Я хотел бы с ним по-настоящему дружить. Думаю, он действительно станет великим художником! Великий художник Уолт Дисней! Когда-нибудь, возможно, его детские рисунки будут цениться на вес золота... Но я и тогда их не продам. И Арчибальду не позволю. Я их сохраню... Уолти Дисней -- самый интересный человек, с которым мне приходилось встречаться. "Дисней" -- это его фамилия. Звучит не слишком аристократически, но все-таки что-то в этом есть... Не представляю, как можно нарисовать историю! А тем более -- в движении! А ты, Мириэль?
   -- Я тоже... Но мне кажется, что у него это получится. И тогда мы узнаем, как это сделать.
   -- Скорее бы мы с Уолти стали большими! -- вздохнул Эли Сноуфилд. -- Уолти станет художником, а я... Знаешь, Мириэль, я не хочу заниматься семейным бизнесом. Пусть бизнесом занимаются Арчи и Томми, а мне этого не надо. Только это пока секрет, и ты маме ни в коем случае не говори...
   -- Не скажу.
   -- Я знаю, ты умеешь хранить секреты. И потому скажу тебе кое-что еще. Я хочу стать летчиком! И стану! Буду летать в небе на самолете... По-моему, лучше этого ничего нет! Как ты думаешь?
   -- Я не знаю, Эли. Я никогда не думала о небе... Для меня это слишком высоко. Мне и земля-то кажется страной чудес! -- улыбнулась Мириэль, взъерошив волосы Эли.
   Она вспомнила своих подруг-русалочек, никогда не думавших о земле, находившейся бесконечно высоко над океаном.
   А небо -- оно вообще уходит в бесконечность.
   -- А я все время о небе думаю. Ужасно хочется полетать! -- мечтательно вздохнул Эли.
   Мириэль поцеловала его. Милый Эли! Сейчас он ей показался таким родным...
  
   ...Сорок лет спустя на экраны Америки выйдет полнометражный мультипликационный фильм "Русалочка", созданный на фирме Уолта Диснея. Критики будут говорить, что Дисней изменил поэтическую андерсеновскую сказку, сделав ее, "на потребу зрителю", слишком остросюжетной и слащавой. Разумеется, никто не будет знать, что Дисней нарисовал настоящую историю Эрика и Ариэль, услышанную им в детстве от настоящей русалочки по имени Мириэль.
   Мириэль увидит "Русалочку". Они придут на торжественную премьеру всей семьей: Мириэль, ее обожаемый муж и шестеро их детей -- по личному приглашению Уолта Диснея. Их посадят на лучшие места, но мистер Дисней позаботится о том, чтобы журналисты не обратили особого внимания на эту семью, на эту красивую женщину, выглядящую такой юной -- такой же юной, как и ее младшая дочь!
   "Русалочка" Диснея -- очень милый мультипликационный фильм, и заканчивается благополучно. Но Мириэль проплачет все время показа, и сам мистер Дисней будет промокать глаза и нос платком, уверяя окружающих, что у него разыгрался насморк. И все потому, что Эли Сноуфилда, тоже присутствовавшего тогда, когда "Русалочка" только зарождалась в воображении ее создателя, на этой премьере не будет...
   Эли вырастет и станет летчиком, одним из лучших асов ВВС Соединенных Штатов Америки, и даже звание полковника успеет получить -- как раз перед началом войны, перед отправкой в Англию... И там Элиас Сноуфилд погибнет. Погибнет в небе над Ла-Маншем, во время выполнения отвлекающего маневра. Спасая своего ученика, совершающего первый боевой вылет, Элиас примет на себя огонь нескольких вражеских "мессершмидтов". И сожалеть о нем будут не только друзья и соратники, но и враги. Враги будут гордиться победой -- и печалиться, что погиб такой великий летчик...
  
   Хорошо, что ни люди, ни русалки не могут предвидеть будущего. Ведь будущее -- это то, что еще можно изменить... Но даже если бы Эли каким-то образом узнал свое будущее в тот самый момент, когда он провожал своего нового друга Уолти Диснея и обсуждал свою мечту о полетах с русалкой Мириэль -- даже в этом случае он наверняка бы не испугался и не пожелал бы что-либо менять. Ведь почти все мальчишки хотят стать героями! А Элиас Сноуфилд станет настоящим героем.
  
  
   Глава 13. В КОТОРОЙ РАСКРЫВАЮТСЯ ПОЧТИ ТАЙНЫ И РЕШАЮТСЯ ПОЧТИ ВСЕ СУДЬБЫ.
  
   Князь Белозерцев не скрывал своей влюбленности. Он каждый день посылал Мириэль целые корзины цветов. Иногда это были многоцветные розы, иногда -- благоухающие лилии, иногда -- изысканные орхидеи, иногда -- нежнейшие пармские фиалки, а иногда -- очаровательные миниатюрные ландыши на ложе из мягкого мха... Мириэль смущалась и краснела, принимая эти корзины. От смешанного запаха разных цветов ей приходилось на ночь выставлять корзины в коридор.
   Слуги переглядывались при виде нее с благодушной улыбкой. Они все-таки почитали ее за свою: она хоть и белоручкой слыла, хоть и образованной, хоть и казалась избалованной барышней, но все-таки была племянницей рыбака, и слугам было приятно, что Мириэль "утерла нос" надменной и жадной миссис Сноуфилд!
   Один раз князь прислал клетку с маленькой желтенькой птичкой. Птичка замечательно пела, и приносила Мириэль немало приятных минут, но миссис Вагнер ополчилась на нее, уверяя, что птичка мешает ей думать! Пришлось отослать птичку князю обратно с объяснительной запиской. В ответном письме -- прикрепленном к ручке очередной цветочной корзины -- князь обещал, что сохранит птичку для Мириэль до того времени, когда Мириэль наконец решится оставить дом Сноуфилдов и стать его супругой.
   Друзья восприняли ее успех по-разному.
   Кроткая Дорис отчего-то решила, что Мириэль сама отвлекла внимание князя на себя, принесла себя в жертву и навлекла на себя гнев миссис Сноуфилд, и все это -- чтобы спасти ее, Дорис, от этого ужасного великана. Матери Дорис боялась до потери рассудка, и оттого подвиг Мириэль приобрел в ее глазах отсвет святости. Преисполненная благодарности, Дорис почти не расставалась с Мириэель и время от времени бросалась ей на шею и принималась ее целовать, бормоча:
   -- Спасибо, спасибо, спасибо! Ты -- настоящая подруга!
   Мириэль всегда смущали подобные изъявления чувств. Ведь на самом-то деле она вовсе не думала о Дорис, когда танцевала с князем на том незабвенном балу!
   Марк, наоборот, был угрюм и печален. Сначала -- насмехался над Мириэль и над "ее поклонником", язвительной улыбкой встречал каждую новую корзину с цветами... Мириэль почти что обиделась на него, когда Марк вдруг повел себя совершенно неожиданно для нее. Когда Мириэль несла к себе на чердак очередную корзину -- в этот раз в перевитой лентами корзине были крохотные благоухающие гиацинты всех цветов радуги -- Марк встретил ее на лестнице, схватил за руку, да так крепко, что Мириэль поморщилась от боли, и прошептал, заглядывая прямо в глаза ей своими удивительными, загадочными, опасно горящими зелеными глазами:
   -- Мириэль, о, Мириэль, что бы ты ответила мне, если бы я признался, что люблю тебя? Если бы я сказал, что полюбил тебя в то же самое мгновение, когда увидел?
   Мириэль внимательно посмотрела на него, пытаясь понять, не шутит ли он над ней. Она слишком серьезно относилась к самому этому слову -- "любовь" -- и Марк никогда не казался ей влюбленным, он был другом, он никогда... Но -- вдруг?! Вдруг -- не шутит?! Вдруг -- влюблен?! Эта мысль была сама по себе приятна. Потому что льстила тому сокровенному женскому тщеславию, которого не лишены даже лучшие из русалок - ровно как и лучшие из земных женщин... Впрочем, теперь-то Мириэль стала вполне "земной". Но, вместе с тем, Мириэль не хотелось огорчать Марка. И уж подавно -- терять такого хорошего друга!
   -- Я бы подумала, что ты шутишь, -- робко пролепетала она в ответ.
   -- Так ты все-таки решилась выйти за этого князя, да? Ну, конечно... Как же иначе, -- нахмурился Марк. -- Он же князь и так богат!
   -- Я не решилась. Я не знаю... Не знаю! -- сокрушенно вздохнула Мириэль.
   -- Так ты его не любишь? -- с надеждой спросил Марк.
   -- Я... Я не знаю.
   -- Если бы любила, ты бы знала! -- обрадовался Марк. -- Мириэль, милая, а если бы вдруг оказалось, что я -- не простой буфетчик?! Что я на самом деле -- богат?! Что я здесь -- инкогнито?!
   -- А что такое -- "инкогнито"? -- испугалась Мириэль.
   -- Ну... Под видом другого человека. Если бы ты узнала, что на самом деле я богат, и только притворяюсь буфетчиком? Ты бы вышла за меня замуж?
   -- Марк, дорогой, -- заговорила было Мириэль, пытаясь придумать какие-нибудь ласковые и утешительные слова...
   Но Марк не дал ей договорить:
   -- Тихо! Ни слова! Не отвечай пока мне... Но и ему не давай согласия! Он ослепляет тебя роскошью, а я... Но скоро я завладею сокровищами, которые Сноуфилдам снятся только в их самых золотых снах! Я знаю тайну... Подожди, Мириэль, подожди немного, очень скоро я буду свободен от этой гнусной личины буфетчика, и я смогу уделять тебе внимание, и присылать цветы еще красивее, и тогда ты сможешь понять наверняка, кто из нас двоих милее твоему сердцу: я или этот дикарь!
   Выпустив ее руку, Марк побежал вниз по лестнице.
   Мириэль посмотрела ему вслед и снова вздохнула. Князь вовсе не ослеплял ее роскошью! Роскошь тут была ни при чем, и цветы тоже... Хотя ей нравились цветы, особенно -- ароматные, ведь в океане цветы не имеют запаха... А князь знал ее тайну, и помог ей превратиться, и помнил, как она ценит благоухающую и звенящую красоту этого мира... Жаль, что птичку пришлось отослать назад! Нет, Марк не прав. Князь Никита ослепил ее вовсе не роскошью, а своим благородством. И он вовсе не был дикарем! То, что он живет в такой ужасно холодной стране, где так много диких зверей, еще не делает его дикарем. Князь Никита -- лучший из людей, которых ей случилось встретить на земле! То, что он спас ее на балу и то, что он помог ее окончательному превращению... Сердце Мириэль переполняла благодарность. Теперь она уже не станет морской пеной -- даже если Арчи не полюбит ее! Впрочем, теперь не так уж важно, полюбит ли ее Арчи...
   А Марк... Мириэль надеялась, что все его сегодняшние разговоры -- все-таки шутка. Или почти шутка... То есть - не совсем всерьез. Она не поняла, что там он говорил про какие-то сокровища и про тайну... Просто не обратила внимания. Сокровища Мириэль не интересовали. Даже сделавшись "земной" девушкой, в душе она оставалась русалкой. Аромат цветов и пение птиц были для нее ценнее любых сокровищ!
   Мириэль не видела Рэйчел со дня бала. Но вот наконец Рэйчел надумала навестить жениха - ради соблюдения приличий она должна была время от времени встречаться с Арчи! -- и, едва увидев Мириэль в саду, буквально налетела на нее вихрем шума и радости.
   -- Мириэль, душенька, поздравляю! Вот уж не ожидала от такой тихони, как ты! Этот русский медведь влюбился в тебя с первого взгляда! Так и таял от каждой твоей улыбки! Я ожидала, что он прямо посреди зала упадет на колени и сделает тебе предложение! Впрочем, все в городе говорят, будто он посылает тебе цветы и все такое... Расскажи мне, ради Бога, я просто умираю от любопытства!
   -- Он сделал мне предложение... Правда, на колени не падал, -- застенчиво улыбнулась русалочка.
   -- Сделал предложение?! Этот русский князь?!! Тебе?!!! Ты не шутишь?!!! -- Рэйчел даже веер выронила.
   Мириэль надменно вскинула головку:
   -- А ты тоже считаешь, что какая-то там горничная, прислуга, племянница рыбака не достойна внимания князя?
   Рэйчел смутилась, покраснела и нервно рассмеялась:
   -- Ну, что ты, Мириэль, душенька, конечно же, я так не считаю! Ты же знаешь, как я к тебе отношусь... Ты красивая и образованная. Конечно же, понятно, почему этот князь влюбился в тебя, а не в эту серенькую мышку Дорис. Миссис Сноуфилд -- скучная и злобная особа. Терпеть ее не могу! Ужасно, если она все-таки станет моей свекровью. Я рада, что ты так щелкнула ее по носу. Но берегись: уязвив ее самолюбие, ты становишься для нее злейшим врагом. Она постарается отомстить! Русский князь -- он ведь так богат, знатен... Предмет вожделения всех невест города! Не скрою: я и сама была бы рада увлечь его... Он красивый. И милый. Думаю, с ним мне не было бы так скучно, как с Арчи. Возможно, он даже согласился бы поплыть со мной на поиски сокровищ моего пра-пра-прадедушки... Эти русские -- они такие сложные и романтические натуры! Я пыталась читать один русский роман... Ничего не поняла. Так что, я думаю, от русского можно было бы ожидать чего-то необычного. И в любом случае он лучше Арчи. Но, раз уж все равно он влюбился не в меня, а в другую, то я даже рада, что этой другой была ты, а не Дорис, и не одна из этих противных зазнаек... Когда свадьба? Знаешь, я заказала себе такое восхитительное платье! Представь себе: нежнейший шелк цвета незрелого миндаля, кремовые кружева... Но раньше чем через месяц оно готово не будет. Надеюсь, вы со свадьбой немного подождете? Ведь и тебе надо сшить наряд! Тебе пойдут алансонские кружева, они ужасно дорогие, но этот русский достаточно богат, и украсить все жемчугом...
   -- Рэйчел, я еще не дала согласия, -- перебила ее Мириэль.
   Рэйчел застыла с приоткрытым ртом.
   -- К... К-к-как это -- ты не дала согласия?! Ты?! Князю?! - Рэйчел даже руками замахала, словно пытаясь отогнать столь невероятное предположение.
   А потом спросила с какой-то надеждой:
   -- Может, это он сделал тебе предложение под влиянием первого чувства, а потом раскаялся в своей поспешности и ты это поняла?
   -- Нет, он не раскаялся, это я, я не дала ему пока согласия! -- рассердилась Мириэль.
   -- Но почему?! -- застонала Рэйчел.
   -- Потому что я не знаю пока, люблю ли я его!
   -- Но он же князь! Он так богат!
   -- Но, Рэйчел, я же не знаю, люблю ли я его!
   -- Не понимаю... Если бы ты еще любила кого-то другого... А может, ты любишь кого-то другого? -- встрепенулась Рэйчел. -- Может... Неужели ты влюблена в Арчи?!
   Мириэль молча потупилась.
   -- Нет! О, нет! -- Рэйчел чуть не плакала. -- Как это глупо! Как ты можешь вообще их сравнивать! Этот великолепный русский князь и... И... О, Боже! Мириэль, но что ты могла найти в Арчи? Он же скучный!
   -- Я... Я не знаю... Во время крушения... -- пролепетала Мириэль и замолкла.
   Она действительно не могла придумать никаких доводов в защиту Арчи! Особенно -- после его поведения на балу. Рэйчел пристально смотрела на нее, а потом, обняв Мириэль за плечи, сказала:
   -- Мириэль, милая, у меня никогда не было подруг и я никогда не желала добра ни одной девушке. Потому что все они казались глупыми курицами и никчемными дурами, осмеливающимися соперничать со мной! Но ты -- не такая, как все они. И ты мне нравишься. И мы с тобой настолько разные, что просто не можем быть соперницами. Поверь, Мириэль, я говорю тебе от чистого сердца: забудь Арчи и напиши князю, что ты согласна стать его женой! Не упускай свое счастье! Я это говорю не потому, что Арчи -- мой жених. Я с радостью отдала бы его не только тебе, но и любой из этих глупых куриц. Мне жаль тебя! Арчи -- он не способен любить! Он... Он, в сущности, такой же, как и его мать. Ты для него не существуешь, потому что ты -- прислуга. Компаньонка Дорис. Все равно, что горничная. Он не видит, как ты красива. Он не может оценить твоего золотого сердца, твоей нежной души. Он...
   -- Нет, он не такой! -- разрыдалась Мириэль. -- Он не любит меня, но... Но он может любить! Он любит... Любит...
   -- Кого? -- удивилась Рэйчел. -- Кого это любит Арчи, а я об этом и не знаю?
   -- Она... Та девушка, которую любит Арчи, на дне морском! Она спасла его! Она... Моя сестра! -- отчаянно выкрикнула Мириэль и, закрыв лицо ладонями, опустилась на колени прямо на влажный гравий садовой дорожки.
   -- Твоя сестра? У тебя есть сестра? Спасла Арчи? Я не понимаю... А почему -- на дне? -- недоумевала Рэйчел и силилась поднять рыдающую Мириэль. -- Мириэль, встань, ты пачкаешь свое миленькое платьице! Объясни толком: твоя сестра... Подожди-ка... Арчи говорил, что ты плыла на "Королеве Кристине", вы познакомились во время крушения... Значит, твоя сестра спасла его, и... Утонула?! Боже мой, Мириэль, твоя сестра погибла? А Арчи... Действительно, он стал такой странный после кораблекрушения! Одно время я даже думала, что он влюблен в тебя, но потом поняла: нет... А он, оказывается, влюбился в твою сестру! А она -- утонула... Спасла его -- а сама погибла... Как это красиво и романтично! И как это все печально, Мириэль, бедняжка! А как ее звали?
   -- Арарита. Ее зовут Арарита, -- выдохнула Мириэль. -- Она спасла Арчи и твоего дядю. И теперь она на дне морском. Но она не утонула. Она жива. Она русалка.
   Рэйчел онемела. Но -- всего лишь на мгновение.
   -- Русалка?! Ты сошла с ума или серьезно говоришь?! -- как-то радостно переспросила она.
   -- Серьезно, -- глухо ответила Мириэль.
   Ей надоело скрываться и притворяться! Ей хотелось все сказать и доказать этим людям... Впрочем, она не знала, что именно хотела им доказать. Но ей хотелось хоть с кем-то поделиться. Хотя бы с Рэйчел! В конце концов, наказание за раскрытие тайны существования русалок ей уже не грозит! Мириэль в океан не вернется! А Рэйчел не выглядит опасной. Вряд ли она бросится ловить русалок сетями, чтобы выставлять их потом на ярмарке -- этим пугали в океане маленьких русалочьих ребятишек.
   -- Дядя Джейсон говорил, что их с Арчи спасли две хорошенькие русалочки, а потом русалочий парень дал ему бочку коньяка, -- задумчиво глядя на Мириэль, сказала Рэйчел. -- Он говорил так убежденно... Но коньяк он успел выпить, бочку потерял, и никто ему не верил, потому что дядя Джейсон -- старый пьяница! Но ведь ты -- не пьяница, ты вообще не пьешь... И на сумасшедшую не похожа! А дядя Джейсон говорил, что ты очень напоминаешь ему одну из этих русалок!
   -- Он говорил правду.
   -- Так русалки существуют? Но Арчи говорил, что дяде Джейсону все почудилось...
   -- Арарита -- русалка. Русалка спасла Арчи. Земная девушка ничего не смогла бы сделать для него там... В ледяной воде... Арарита вытащила Арчи и мистера Уорнера на айсберг. Потом Рилиан привел лодку с рыбаками. Арчи полюбил русалку. Просто он не может поверить даже тому, что сам видел!
   -- Да, знаю, он такой... А ты? Ты тоже...
   -- Русалка. Я -- русалка. Только теперь... Теперь я стала земной девушкой. Как ты. Потому что принц меня поцеловал.
   В этот день Рэйчел так и не встретилась с женихом. До самого вечера они с Мириэль говорили в саду. Мириэль рассказывала о своем мире, а Рэйчел слушала ее... И верила. Потому что очень хотела поверить.
   -- Какое счастье! Господи, какое же это счастье! -- повторяла Рэйчел. -- Значит, этот мир не такой уж скучный, как я думала! Мир, в котором есть русалки! Если бы ты знала, как бы я хотела очутиться среди них! Не понимаю, как ты могла променять подводное царство на эту унылую землю...
   -- Ну, что ты, ваш мир такой интересный! А у нас -- скучно... Я хочу остаться в вашем мире во что бы то ни стало! Мне теперь не так важно даже то, что Арчи не любит меня... Пусть он любит Арариту, я ему расскажу, что она жива, надеюсь, он простит мне все это... Все равно теперь я могу не бояться полнолуния! Я стала человеком!
   -- А я хотела бы стать русалкой! Как бы я хотела этого! Знаешь, я ведь всегда мечтала о море. Мне так хотелось собственную яхту... Я бы могла просто поселиться на корабле, и подплывать к берегу только за запасами пищи и пресной воды! Это кровь моего прапрадедушки-пирата во мне говорит... Когда "Королева Кристина" столкнулась с айсбергом, я ведь не хотела садиться в спасательную лодку. Я хотела утонуть. Стать частью этого великолепного океана... Согласись, ведь на берегу меня не ждало ничего хорошего! Свадьба с Арчи... Ужас!
   -- А я покинула океан, мечтая о свадьбе с Арчи! -- печально улыбнулась Мириэль. -- Все мы о чем-то мечтаем... О недостижимом. Я -- о жизни среди людей. Ты -- об океане. Рилиан мечтал познакомиться с ундинами. А маленький Эли -- он мечтает о небе, о полетах...
   -- Ты ошибаешься, мечтают немногие, -- фыркнула Рэйчел. -- Большинство людей чего-то хочет, но не умеет по-настоящему мечтать. Дорис хочет замуж за Томми. Арчи хочет расширить свой бизнес. Миссис Сноуфилд хочет удачно женить Арчи и выдать замуж Дорис, но они не мечтают! Понимаешь, Мириэль, они могут желать чего-то, могут планировать, но они совершенно не умеют мечтать!
   -- Ты права, -- вздохнула Мириэль. -- Пожалуй, большинство русалок тоже не мечтают...
   -- Большинство русалок! Как это замечательно звучит! -- Рэйчел захлопала в ладоши, как маленькая девочка при виде рождественской елки. -- Большинство русалок... Ох, если бы я могла по-настоящему поверить тебе!
   -- А разве ты еще не веришь?! -- возмутилась Мириэль.
   -- Верю. И, вместе с тем, не верю! Согласись, трудно поверить в такое... Хотя очень хочется! Но если бы еще кто-то, кроме вас с дядей Джейсоном, сказал мне, что русалки существуют...
   -- Все рыбаки знают про нас! Спроси любого! Хотя бы Билла Спаггинса.
   -- Твоего дядю?
   -- Я же объясняла: он мне не дядя, он друг Рилиана!
   -- Да, да, ты говорила... А если я действительно у него спрошу? -- лукаво прищурилась Рэйчел.
   -- Конечно, спроси! Обычно рыбаки не говорят с остальными людьми обо всем этом, но если я попрошу Билла...
   -- Нет, не проси! И вообще -- не предупреждай ни о чем! А то -- вдруг вы все взялись меня разыгрывать? А я -- верю, как дурочка! Я сама его обо всем расспрошу... Я умею разговаривать с мужчинами! -- кокетливо улыбнулась Рэйчел и поправила хорошенькую шляпку. -- Твой Билл Спаггинс мне расскажет все-все вообще, и все морские тайны в частности, -- если, конечно, есть, что рассказывать!
   ...Вот так и случилось, что Рэйчейл Уорнер познакомилась с Биллом Спаггинсом. Это произошло в тот самый день, когда Билл купил себе яхту -- яхту, о которой он мечтал с самого раннего детства! Яхта была небольшая, но очень красивая и быстроходная. Билл был горд и совершенно счастлив... Рэйчел провела на его новой яхте весь день. Вернулась поздно. Всю ночь беспокойно ходила по своей комнате -- это слышал Томас, его комната была рядом. А ранним утром, раньше даже, чем просыпались слуги, Рэйчел сбежала! Она бросила дома весь свой гардероб, все свои любимые туфли и привезенные из Парижа шляпы, она не взяла ни одного колечка, ни единой пары сережек...
   Рэйчел унесла из дома только одну вещь -- шкатулку с пиратской картой капитана Томаса Уорнера. Семейную реликвию, которую никто всерьез не воспринимал.
   И тем же утром Рэйчел с Биллом обвенчались в церкви святого Михаила, и сбежали на новой яхте -- подальше от праведного гнева семейства Уорнеров! В результате чего праведный гнев обоих семейств обрушился на несчастную Мириэль... Впрочем, это было вполне закономерно и логично. Она уже столько раз успела провиниться!
  
   Миссис Сноуфилд, проявив столь свойственные ей решимость, упрямство и сварливость, настояла на семейном совете -- на Большом Семейном Совете -- на котором собрались члены обоих семей: и Сноуфилды, и Уорнеры. Ведь если принять ее доводы, получалось так, что от "преступных действий" Мириэль пострадали оба семейства! Уорнеры потеряли любимую дочь и были чудовищно опозорены совершенным ею мезальянсом. Как Арчи потом объяснил Мириэль, "мезальянсом" назывался неравный брак... Но, поскольку русалочка не знала даже, что такое "неравный брак", Арчи пришлось объяснить ей, что так называется брак между богатой и знатной барышней -- и рыбаком, или -- аристократом и горничной... Правда, Мириэль так и не поняла, что же такого плохого в подобном браке, если он совершен по любви! Ведь на дне океана не существует понятия о неравенстве. Ну, а Сноуфилды -- они потеряли невесту старшего сына! Правда, сам Арчи -- покинутый жених -- горевал меньше всех прочих, а Дорис даже радовалась за беглянку, нашедшую в себе смелость соединиться с любимым вопреки воле семьи, но это все ничуть не мешало миссис Сноуфилд бурно сокрушаться о потере и возмущаться коварством "горничной и рыбака", причем от имени всего семейства Сноуфилдов. Кроме того, и Сноуфилды, и Уорнеры утратили надежду на получение общего наследства. И именно этот момент огорчал Арчи, надеявшегося за счет вынужденного брака (с мыслью о неизбежности коего он все-таки смирился еще в детстве) расширить свой обожаемый бизнес. И именно поэтому Арчи сидел, угрюмый и поникший, и не замечал отчаянных, умоляющих взглядов Мириэль, и даже ни разу не попытался вступиться за нее! Глядя на него, Мириэль думала, что она правильно поступила, последовав -- хоть и с запозданием -- совету Рэйчел: послала записку князю Белозерцеву, в гостиницу, где он остановился. В конце концов, один раз князь ее спас! Тогда, на балу... Может, теперь он спасет снова?..
   Итак, Большой Семейный Совет был в сборе. Присутствовали все. Даже дядя Генри, которого обычно не приглашали на семейные мероприятия такого рода. Отсутствовал по малолетству Эли -- но вместо него миссис Сноуфилд зачем-то пригласила мисс Вагнер, хотя та вовсе не являлась членом семьи, и вряд ли могла бы им стать! Остальную прислугу миссис Сноуфилд отпустила. Как она объяснила -- чтобы не подслушивали и не сплетничали потом по всему городу... От прислуги ведь можно ожидать любой неделикатности.
   Бедняжка Мириэль стояла посреди библиотеки -- стояла, потому что ей никто не предложил сесть, и вообще свободных сидений не было! -- а они все смотрели на нее... Миссис Сноуфилд -- с нескрываемой злостью. Мисс Вагнер -- с нескрываемым злорадством. Мистер Сноуфилд -- безразлично. Дорис -- с робким сочувствием. Миссис Уорнер -- с кроткой укоризной в заплаканных глазах. Мистер Уорнер -- возмущенно. Дядя Генри Уорнер -- тепло и даже восхищенно. Только Томас Уорнер и Арчи вовсе на нее не смотрели. Томас смотрел на Дорис, а Арчи смотрел себе под ноги.
   Говорила по большей части миссис Сноуфилд. Изредка ее рассказ дополняла мисс Вагнер. Миссис Уорнер иногда прерывала их всхлипываниями и сдавленным писком, и поминутно принималась искать свой флакончик с нюхательными солями. Миссис Сноуфилд заявила, что Мириэль и Билл Спаггинс с самого начала злоумышляли совершить что-нибудь гнусное против двух почтеннейших семейств города. С этой целью Мириэль вкралась в доверие к Арчи и, пользуясь его добросердечием и простодушием остальных членов семьи Сноуфилдов, проникла в их дом. Где и принялась изо всех сил вредить всем окружающим... Во-первых, Мириэль настраивала Дорис против матери и верной экономки! Во-вторых, Мириэль обманом проникла на бал и завладела сердцем русского князя Белозерцева, который собирался жениться на Дорис... На этом эпизоде ее обличительной речи все присутствующие поглядели на миссис Сноуфилд с таким изумлением, что она немножечко смутилась -- но совсем немножечко! В-третьих, Мириэль помогла своему дяде, этому грубому и хитрому хромому рыбаку, похитить Рэйчел, красавицу, богатую наследницу, гордость семьи Уорнеров, возлюбленную невесту Арчи! Сердце Арчи, разумеется, разбито. Его надежды расширить свой бизнес потерпели крах. Но самое ужасное -- то, что рыбак и горничная обманули простодушную Рэйчел! На самом деле им нужна была не сама девушка, а карта, по которой можно было бы отыскать сокровища, некогда спрятанные достойным предком благородных Уорнеров... Карта, являющаяся главным достоянием этого почтенного семейства! Ввиду таких прегрешений никакое наказание не может быть слишком мягким!
   Мириэль чувствовала себя очень испуганной и несчастной. Ей просто сквозь землю провалиться хотелось, а лучше -- оказаться на дне океана, в самом глубоком месте, укрыться там от этих жестоких людей, от этих несправедливых обвинений... Она едва ли не жалела о том, что стала земной девушкой, а значит -- частью этого мира! Бедняжка Мириэль не понимала, совершенно, абсолютно не понимала, в чем ее вина! Рэйчел ведь сама захотела повидаться с Биллом, ведь так? И Билл ее не похитил, она сама с ним убежала! Наверное, они искренне полюбили друг друга, иначе Билл не взял бы Рэйчел на свою яхту, а Рэйчел не бросила бы дом, не взяв почти ничего - не считать же чем-то важным эту глупую карту, о которой теперь так много говорят! -- наверняка они полюбили друг друга, а это ведь так замечательно, когда люди любят друг друга взаимно! И чем так уж плох Билл? Тем, что хромой? Но он же в этом не виноват! В профессии рыбака Мириэль не видела ничего особенно дурного... И вовсе Мириэль не подговаривала Рэйчел бежать со своим дядей! Если уж на то пошло, Билл ей вовсе не дядя! Она всего лишь рассказала о существовании русалок, а Рэйчел решила уточнить у Билла, и отправилась к нему, а там они уже влюбились друг в друга и... И карта эта была по-настоящему дорога одной лишь Рэйчел! Только Рэйчел всегда верила в то, что по карте можно найти сокровища пра-прадедушки пирата! И всегда об этом мечтала!
   Все это Мириэль сбивчиво пролепетала в свое оправдание - но, на ее счастье, никто не обратил внимания на слова о "существовании русалок". Зато при слове "пират" миссис Уорнер пискнула чуть громче обыкновенного и изобразила обморок. Супруг и миссис Вагнер кинулись к ней, а миссис Сноуфилд подскочила к Мириэль:
   -- Вот! Вот, полюбуйся, мерзавка, что ты натворила! Ты просто убила эту почтенную женщину! Сначала ты со своим гнусным дядей похищаешь несчастную девочку Рэйчел и драгоценную карту, а теперь еще и оскорбляешь осиротевших родителей!
   Мириэль сделалось нехорошо. Ноги подкашивались, сердце стучало, в ушах шумело -- она уже почти не слышала гневных слов миссис Сноуфилд... Она отчаянно смотрела на Арчи. А Арчи смотрел в пол! Словно пытался разобраться в сложных узорах персидского ковра у себя под ногами!
   Миссис Сноуфилд наступала на нее, а Мириэль пятилась, пятилась... Пока не оказалась прижатой спиной к книжным полкам. Дальше отступать было некуда. Принц Арчи не собирался ее спасать. Да и не принц он вовсе, наверное... Наверное, она просто ошиблась, и все было зря!
   Ей оставалось только умереть. Умереть на месте.
   И тут помощь пришла -- совершенно неожиданно, откуда Мириэль помощи вовсе не ждала -- кроткая, молчаливая Дорис вдруг вскочила с диванчика с криком:
   -- Перестань, мама, посмотри -- ей же дурно!
   -- Вы слишком далеко заходите в своих обвинениях, миссис Сноуфилд! Это жестоко и несправедливо! -- поддержал любимую Томас и тоже подбежал к Мириэль, и подхватил ее за талию.
   -- Мириэль вовсе не виновата во всем этом! И русский князь вовсе не собирался на мне жениться! -- сжав кулачки, прокричала Дорис. -- И Мириэль -- моя подруга! Моя лучшая подруга! Единственная подруга, какая у меня когда-либо была!
   Миссис Сноуфилд ахнула и прижала руку к шее, словно ощутив внезапное удушье.
   -- И, если уж на то пошло, предок Уорнеров действительно был пиратом! -- дерзко заявил Томас. -- А его супруга была сослана в Новый Свет за разбой...
   Миссис Уорнер, начавшая уже было приходить в себя, услышав признание сына, снова лишилась чувств.
   -- Дорис! Томас! -- изумленно прокаркала миссис Сноуфилд. -- Да как же можно вслух говорить такие вещи?
   -- А сколько можно обо всем этом молчать? -- возмутился Томас. -- Я горжусь своими предками, кем бы они ни были! А Рэйчел -- и подавно! И она действительно с детства бредила пиратскими кладами и мечтала отправиться в путешествия! Теперь ее мечта сбылась, и я очень рад за нее, я просто счастлив, сестра нашла настоящую любовь и воплотила свою мечту, этого всем можно пожелать...
   -- Правильно, мальчик! -- обрадовался дядя Генри. -- И я тоже счастлив, просто счастлив, что моя малышка Рэйчел нашла себе муженька по вкусу! Она никогда не хотела выходить за вашего Арчи... Я только о том жалею, что она, когда убегала, меня с собой не позвала! Я бы тоже не прочь попутешествовать, поискать клады... Может, довелось бы еще разок русалочек увидеть... Они такие красотки! Ну, прямо как эта славная крошка Мириэль! И я ничуть не удивлен, что этот русский принц -- или как его там, князь? -- решил на ней жениться! Я бы тоже решил, будь я помоложе, будь у меня побольше денег и титул в придачу!
   -- Боже! Боже! -- восклицала миссис Сноуфилд, всплескивая руками. -- Да как вы... Как вы все можете говорить такое? Это же ужасно! Это просто невероятно!
   -- Самое невероятное вы услышите сейчас, миссис Сноуфилд, -- торжествующе заявил Томас, отпуская Мириэль (он убедился, что обморок ей все-таки не грозит) и решительным движением привлекая к себе Дорис.
   -- Мистер и миссис Сноуфилд! Арчибальд! Папа и мама! Дядя Генри! Слушайте внимательно все! Я решил жениться на Дорис! И женюсь, даже если для этого мне придется похитить ее и увезти на яхте! Дорогая, ты ведь согласна?
   -- Да, да, Томми! С тобой -- хоть на край света! -- пролепетала Дорис, трепеща и розовея от счастья.
   -- И для нас больше не имеет значения, что подумают или скажут по этому поводу наши почтенные семейства! Это наша жизнь! Отныне мы никому не позволим вмешиваться! Рэйчел показала нам достойный пример...
   Этого миссис Сноуфилд уже не могла вынести. Она сама упала в обморок в надежные объятия мисс Вагнер.
  
   Глава 14. В КОТОРОЙ ПРИЗРАК И ПРИНЦ СРАЖАЮТСЯ С ПРЕСТУПНИКОМ, И В КОТОРОЙ ВСЕ МОГЛО БЫ КОНЧИТЬСЯ ВОВСЕ НЕ ТАК ХОРОШО, КАК ДОЛЖНО БЫЛО БЫ КОНЧИТЬСЯ...
  
   В возникшем переполохе никто не заметил, как дверь в библиотеку приоткрылась и на пороге показался Эли в длинной ночной рубашке.
   С укоризной глядя на галдящих взрослых, он сказал:
   -- Вы тут раскричались из-за пустяков, а там в кабинете на потолке призрак шумит... Только теперь я думаю, что это не призрак, а грабитель! Потому что он стучит -- прямо как молотком! Призраки тише себя ведут...
   -- Что ты выдумываешь, Эли? -- возмутилась миссис Сноуфилд, немедленно придя в себя. -- Призраки, грабители... Немедленно отправляйся спать!
   -- Не пойду, -- упрямо заявил Эли.
   -- Как, и ты туда же?! -- вскипела миссис Сноуфилд. -- Нет, сегодня положительно все вы решили вывести меня из равновесия!
   -- Мама, завтра я непременно буду тебя слушаться, но только после того, как мы поймаем грабителя!
   -- Или призрака? -- язвительно усмехнулась миссис Сноуфилд.
   -- Я прежде думал, что он призрак... Но он стучит, только когда вы кричите! А когда затихаете -- перестает... Это грабитель. Я про него и раньше говорил, только меня никто не хотел слушать. Никто, кроме Мириэль.
   -- Ну, конечно... Она поощряет во всех все дурное... И твои фантазии тоже... Иди спать, Эли, не отвлекай нас от серьезного разговора!
   -- Вы не разговариваете! Вы кричите! А он пользуется этим и что-то ломает в доме! Он дедушкины сокровища ищет! Он именно этот день выбрал, потому что вы все здесь собрались, чтобы покричать, а отсюда слабо слышно, а вас ему отлично слышно, то, как громко вы кричите, на весь дом слышно, а прислугу вы отпустили, чтобы никто вас не подслушивал...
   -- Эли! -- взвизгнула миссис Сноуфилд.
   -- Да, да, мама, ты думаешь, я не понимаю? Ты собрала всех, чтобы наказать Мириэль за то, что сбежала Рэйчел! Об этом все слуги говорили! А их отпустила, чтобы они не подслушивали! А они и так все знают! А грабитель решил, что сегодня или никогда... А я один в детской и мне страшно! Я не вернусь туда один! Если вы хотите и дальше кричать, вместо того, чтобы ловить грабителя -- пожалуйста, кричите! Но я один туда не пойду! Я здесь останусь! Только, если ты очень не хочешь, чтобы я слышал, я уши заткну, и...
   -- Тихо! -- оборвал вдруг его Арчи и поднял руку, призывая всех к вниманию. -- Слышали?! Вы слышали?!
   -- Нет. А что мы должны были услышать? -- заинтересовалась Дорис.
   -- Стук! Далекий глухой стук!
   -- Тебе померещилось, это все фантазии Эли, дети в его возрасте склонны ко лжи, -- начала было миссис Сноуфилд, но Арчи не дал ей договорить.
   -- Прекрати, мама! Эли никогда не был склонен ко лжи, это не в его характере! И я слышал этот стук! И сейчас...
   Все замерли и прислушались. Действительно: где-то в глубине дома, над их головами, раздавались глухие, мерные удары. И прекратились -- как только они перестали говорить. Но в этот раз удары прекратились недостаточно быстро. И их услышали все. Даже миссис Сноуфилд.
   ...Первым пришел в себя, как ни странно, молчаливый мистер Сноуфилд.
   -- Господа, надо немедленно вызвать полицию! Мисс Вагнер, пошлите кого-нибудь из слуг...
   -- Никого из слуг в доме нет, сэр, -- ответила мисс Вагнер и язвительно добавила:-- Разумеется, кроме компаньонки вашей дочери!
   -- Тогда придется пойти за полицией вам, мисс Вагнер.
   -- Мне?! -- мисс Вагнер казалась оскорбленной до глубины души.
   -- Разумеется, вам! Я не могу послать Мириэль! Сейчас слишком поздний час, чтобы такая красивая юная девушка могла спокойно расхаживать по улицам города... А с вами, мисс Вагнер, ничего не случится. Идите же, идите, что вы встали!
   Мисс Вагнер, возмущенно хрюкнув, вылетела из библиотеки.
   -- Папа, мы не можем ждать приезда полиции! Надо задержать этого человека... Непонятно, что он там делал, воры обычно ведут себя тише... Но это же просто смешно -- сидеть здесь, когда по дому расхаживает посторонний! -- озабоченно сказал Арчи. -- Мой револьвер в столе, в кабинете...
   -- А он, похоже, тоже орудует в кабинете! -- заметил Эли, очень довольный происходящим. -- В кабинете за камином!
   -- Нас здесь четверо мужчин! Неужели мы не поймаем одного негодяя? -- воинственно спросил Томас.
   -- Ой, Томми, а вдруг, их там целая банда? -- пискнула Дорис. -- Вы уйдете, а мы останемся, и они нападут на нас...
   -- Не бойся, родная, никто на тебя не нападет...
   -- И нас здесь пятеро мужчин, а не четверо! -- возмущенно заявил дядя Генри. -- Даже шестеро, если считать Эли!
   Эли покраснел от удовольствия и благодарно взглянул на дядю Генри.
   -- Нет, малышка Дорис права, мы здесь не останемся! -- решительно заявила пухленькая миссис Уорнер. -- Пойдем все вместе! Вы -- мужчины -- будете его ловить, а мы -- дамы -- кричать из окон!
   Этот необычный план был принят.
   Стараясь двигаться как можно тише, они заспешили по лестнице вверх. В руке у Арчи была зажженная лампа. Он шел первым. Мириэль очень боялась за него... Остановившись у двери кабинета, Арчи сделал остальным предостерегающий жест рукой, а потом резко рванул на себя дверь. Кабинет был пуст. И тих. Впрочем, стуки прекратились давно. Как только умолкли голоса в гостиной. Арчи вошел в кабинет. За ним -- остальные мужчины, за ними -- дамы... Арчи обвел лампой вокруг, освещая стены. Мириэль всего лишь раз была в кабинете, но мгновенно поняла, что здесь что-то не так... Что-то изменилось...
   -- Камин! -- ахнула Дорис.
   Действительно, массивный камин, окруженный не менее массивной лепниной, исчез! На месте его чернел четырехугольный проем в стене. Пол возле проема был усыпан чем-то светлым... Мириэль поняла, что это -- осколки лепнины. Арчи посветил лампой в проем и спокойно сказал:
   -- Выходи. Попался. Теперь тебе уже не удрать.
   В ответ на это раздался какой-то сухой металлический щелчок... И Арчи отшатнулся.
   Из проема появилась рука, сжимающая револьвер.
   А затем в световое пятно, отбрасываемое лампой, выступил Марк, буфетчик. В другой руке он нес за ручку кованый ларец.
   -- Боже мой! -- взвизгнула Дорис.
   -- Посторонитесь, господа, -- усмехнулся Марк. -- У меня все-таки оружие! И, кстати, простите за шум и беспорядок. Но если бы вы, миссис Сноуфилд, после смерти свекра не пожелали украсить этот замечательный камин столь безвкусной лепниной, мне не пришлось бы шуметь... Я бы проделал все тихо и быстро. А то сначала я пытался пробиться к кладовке с другой стороны. А сегодня уже решил идти ва-банк! И -- о-ля-ля! Кто не рискует, тот не пьет шампанского!
   -- Так это драгоценности дедушки! О, папа, он нашел драгоценности дедушки! -- возмущенно пискнула Дорис.
   -- Да, именно так, юная леди!
   -- Но вы не имеете на них никакого права!
   -- Имею. У меня в руке револьвер, вы все -- безоружны, а значит -- я имею все права на эти драгоценности! -- рассмеялся Марк и вдруг повернулся к Мириэль. -- Дорогая, у меня теперь есть то богатство, которое я тебе обещал. Бежим со мной! Я обещаю -- ты будешь счастлива! Я все сделаю для тебя!
   -- Я так и знала! Так и знала, что все зло от нее! -- прошипела миссис Сноуфилд.
   -- Марк, но это же нечестно! Это даже подло! -- прошептала Мириэль.
   -- Какая ерунда... Не будь ребенком... И потом, они все с тобой плохо обращались! А я -- я, можно считать, отомстил за нас обоих. Идем со мной, Мириэль! У тебя будет все!
   -- Я не хочу, Марк! Я не люблю тебя! -- жалобно пролепетала Мириэль.
   -- Ну, что ж... Вряд ли я встречу когда-нибудь такую красивую и милую девушку, как ты... Но все возможно! Однако такого богатства в моих руках уже не будет никогда. Прощай, Мириэль! Дорогу мне, господа! И ведите себя спокойно... А то еще пристрелю кого-нибудь ненароком...
   Марк сделал несколько шагов к двери, как вдруг Дорис, прятавшаяся за спиной Томаса, выскочила вперед и отчаянно крикнула:
   -- Вам не удастся уйти с нашими драгоценностями! Мы послали мисс Вагнер за полицией! Так и знайте!
   Марк замер, глаза его сузились.
   -- А вот это -- зря... Очень зря... Ну, что ж, вы сами меня вынуждаете! Мне просто приходится обеспечить себе спокойное отступление!
   С этими словами Марк вдруг бросил ларец, тяжело ударивший в пол, и, метнувшись вперед, схватил Эли... И приставил пистолет к его виску! Все это произошло так быстро, что никто не успел даже шевельнуться. Марк прижал к себе Эли и свободной рукой снова поднял ларец.
   -- Мой мальчик! Эли! -- закричала мисс Сноуфилд.
   -- Не бойтесь, леди, я не причиню ему вреда, если меня к этому не вынудят. Я не убийца детей. Я просто... Кладоискатель, -- с отвратительной ухмылкой сообщил Марк.
   Арчи со сдавленным криком схватил из стоявшей у камина корзины кочергу и замахнулся на Марка.
   Марк направил на него револьвер...
  
   ...И Мириэль вспомнила!
   Пещера ведьмы. Свет волшебной раковины. Будущее, которое можно изменить...
   -- Прощайте, молодой мистер Сноуфилд! -- сказал Марк.
   Но выстрелить не успел.
   -- Я еду с тобой, -- сказала Мириэль. -- Я передумала и поеду с тобой, Марк!
   -- Мерзавка! -- простонала миссис Сноуфилд.
   Марк удивленно посмотрел на Мириэль.
   -- Да, Марк, я поеду с тобой. Не надо стрелять в Арч... В мистера Сноуфилда. И отпусти Эли. Возьми меня вместо него.
   -- Ну, что ж... Пожалуй!
   Отпихнув от себя Эли так сильно, что мальчик споткнулся и упал, Марк рванул к себе Мириэль и -- приставил револьвер к ее боку.
   -- Прости, родная, но так надежнее! А теперь пойдем-ка скорее отсюда...
   Эли встал с пола и подбежал к Арчи, обхватил его за ноги, и -- разрыдался. И все замерли, молча глядя, как Марк уходит, подталкивая Мириэль стволом револьвера. И Арчи стоял с лампой и кочергой в руках, и Эли плакал, обняв его ноги.
   -- Не тревожьтесь, мисс Спаггинс, мы вас вызволим, -- сказал Арчи уходящей Мириэль. -- Я не позволю негодяю безнаказанно похищать мои сокровища и компаньонку моей сестры!
  
   ...Вот. Это случилось. Будущее изменилось. И Арчи поведет невесту под венец. Но этой невестой будет не Мириэль. Почти как в сказке этого датчанина... Она принесет себя в жертву ради своего принца.
   Жаль, что нельзя попрощаться с настоящим принцем -- с князем Белозерцевым! Он спас ее тогда... Теперь -- просто не успеет... Не успеет...
   Хотя, если он настоящий принц, он должен бы успеть! Настоящий принц всегда успевает спасти свою принцессу! Или -- свою русалочку... Как Эрик спас когда-то Ариэль от морской ведьмы. А ведь та морская ведьма с ее колдовством была гораздо страшнее Марка с его револьвером!
  
   Марк и Мириэль были уже на пороге библиотеки, как вдруг мистер Сноуфилд вскрикнул:
   -- Боже правый! О, Господи!
   Мириэль обернулась, а Марк больно ткнул ее револьвером в ребро. И -- сам замер, снова выронив ларец... Из темного проема, образовавшегося на месте камина, вышел высокий худой монах в коричневой рясе.
   -- Папа! Папа! -- сдавленно прошептал мистер Сноуфилд. -- Но ты же умер!
   Миссис Сноуфилд и миссис Уорнер дружно упали в обморок, даже не успев завизжать...
   Монах медленно повернул к Марку бледное, изможденное лицо и, вытянув перед собой руку, произнес:
   -- Оставь мои сокровища, вор! Верни их моим детям!
   Марк икнул от страха.
   -- И мое сокровище тоже оставь, мерзавец! Верни его мне! -- раздался сзади громоподобный голос.
   А затем случилось невероятное.
   Револьвер сам собой вырывался из руки Марка и улетел назад, загрохотав по лестнице, а сам Марк вдруг взвился в воздух и пролетев через комнату, мимо потрясенных Сноуфилдов, Уорнеров и монаха, с воплем влетел в проем на месте камина.
   Мириэль с ужасом обернулась, ожидая, что и ее сейчас сметет этот ужасный вихрь... И оказалась в объятиях князя Белозерцева!
   -- Мириэль! Сокровище мое! Этот негодяй вам не причинил никакого вреда?!
   Карие глаза князя смотрели на нее с удивительной нежностью -- Мириэль тонула в этих глазах! -- она даже забыла о боли в ушибленном ребре и прошептала, обвивая шею князя руками:
   -- Мой принц! О, мой принц! Ты пришел! Ты спас меня! Прямо как в сказке! Все как в сказке! О, мой Эрик!
   -- Моя русалочка! -- прошептал в ответ князь Никита, целуя Мириэль.
  
   Оказалось, что старый мистер Сноуфилд, дедушка Арчи, вовсе не умирал. Просто после смерти лучшего друга и возлюбленной жены он потерял вкус к жизни. Его жизнь подходила к закату... Воспоминания о молодости, об ушедших дорогих ему людях -- вот все, что оставалось ему в удел! Еще семья, да, -- но семью он не любил. Ни слишком послушного и тихого сына, ни агрессивную невестку... Старый мистер Сноуфилд решил уйти в монастырь. Но оставалась забота о семье, пусть даже нелюбимой. Он скопил основательное состояние и создал свое дело, но -- он знал, как часто наследники по неумению и неспособности губят дело жизни своих великих отцов и растрачивают состояния. Он видел, что сын его интересуется только натюрмортами и творчеством поэта Эллиота. Он давно отказался от попыток ввести сына в бизнес. Оставалось надеяться только на внука... Но мистер Сноуфилд понимал, что богатство, полученное изначально, с рождения, в наследство и без всякого труда, редко бывает хорошим стимулом к деятельности. И мистер Сноуфилд решился на довольно-таки суровый эксперимент. Спрятав основную часть своего состояния (действительно заключенную в золоте и драгоценностях) в тайнике за камином, он сделал приписку к завещанию -- к тому самому завещанию, по которому Арчи и Рэйчел должны были получить после свадьбы ту часть состояния, которая хранилась в городском банке. В приписке он приказал своему адвокату передать Арчи в день его тридцатилетия запечатанный конверт... Или -- раньше: в тот день, когда Арчи собственными трудами соберет первый миллион. В конверте старик указал место тайника с драгоценностями -- позади выдвигающегося камина. После чего он удалился в монастырь, где разыграл комедию своей смерти -- наверное, это был один из немногих случаев в истории, когда смерть действительно была комедией! И уж конечно, старый мистер Сноуфилд не мог ожидать, что молодая миссис Сноуфилд решит украсить камин лепниной, затруднив тем самым работу механизма, с помощью которого камин должен был уехать внутрь стены! И тем более -- мистер Сноуфилд не мог ожидать, что у честнейшего семейного адвоката окажется не очень честный и излишне любопытный внук, который вскроет конверт с припиской.
   Марк действительно не был буфетчиком. Он был внуком адвоката. Он решил найти сокровища Сноуфилда прежде, чем Арчи исполнится тридцать лет -- или он добудет свой первый миллион. Старый мистер Сноуфилд всего этого, естественно, не предполагал, а вернуться домой решил из-за того, что понял: завещание с требованием брака между Арчи и Рэйчел -- ошибка. Он не знал еще о побеге Рэйчел, зато знал о любви Томаса и Дорис. Возвращаться к семье ему не хотелось -- в монастыре он не знал никаких забот, спокойно сажал цветы и даже завел кота, а дома всегда было шумно и хлопотно... И, питая с юности склонность к мистификациям, старый мистер Сноуфилд решил устроить волшебный сюрприз: прийти в дом ночью через черный ход, пройти к себе в кабинет через потайную дверь, так же ведущую внутрь камина, взять ларец с сокровищами и поставить их на стол, за которым теперь работал Арчи. И написать письмо, в котором избавлял Арчи и Рэйчел от ненавистного для них брака и благословлял союз Томаса и Дорис. Случись проверка письма на подлинность -- любой графолог, специалист по почеркам, подтвердил бы его подпись под письмом "с того света"! Одного мистер Сноуфилд не учел: того, что при виде такого сюрприза слабонервного человека мог бы хватить удар.
   Впрочем, Арчи ведь не был слабонервным. То, что для своего появления мистер Сноуфилд выбрал именно эту ночь, было чистой случайностью! Ну, а появление князя случайностью не было: вернувшись вечером в гостиницу, он обнаружил отчаянное письмо Мириэль и поспешил на помощь.
  
   Всю эту историю старый мистер Сноуфилд рассказывал, сидя в гостиной за наспех накрытым столом. Сын его -- мистер Сноуфилд -- все еще смотрел на него с суеверным ужасом, словно не верил, что отец все это время был жив... Зато внук -- Арчи -- громко восхищался умом и находчивостью деда. Томас обнимал Дорис. Мистер и миссис Уорнер смотрели на них с умилением. Дядя Генри наливал себе восьмой стаканчик сладкой вишневой настойки. А Мириэль и князь Белозерцев стеснялись сейчас обняться при всех -- но не разнимали рук, не отводили друг от друга влюбленных глаз... И миссис Сноуфилд впервые не обращала внимания на них и даже совсем не сердилась: она прижимала к себе дремлющего Эли.
   А Мириэль была бесконечно счастлива! Мириэль наконец-то нашла своего настоящего принца! Наконец-то сбылись ее мечты! Ей только было жаль Марка, которого недавно увезла полиция... Конечно, Марк поступил ужасно. Но ей так хотелось, чтобы сегодня все, все в мире были так же счастливы, как она. И она думала о том, что следующей ночью побежит к берегу океана и все-все расскажет Арарите. И Арарита тоже будет счастлива! И Арчи! Все, все будут счастливы!
   Мириэль не хотелось вспоминать про Рилиана...
  
   А в глубине океана, в пещере, скрытой под грудой земного золота, две русалки -- морская ведьма Нинева и ее прислужница Лирина -- следили за происходящим, глядя в волшебную раковину.
   -- Похоже, Мириэль действительно никогда не вернется! -- сказала Лирина, не в силах скрыть охватившей ее радости.
   -- Ты ведь не хотела, чтобы она служила мне? -- усмехнулась Нинева.
   -- Нет. Я... Я ревновала вас, госпожа! Простите меня, -- смиренно призналась Лирина, но глаза ее сверкали неудержимой радостью.
   -- Прощаю. Когда-то я сама точно так же обожала свою учительницу... Я говорила тебе, что из тебя получится хорошая морская ведьма?
   -- Нет, вы никогда не говорили этого, госпожа! -- затрепетав, ответила Лирина.
   -- Так вот, теперь я это тебе сказала... И могу повторить: из тебя получится хорошая морская ведьма. Самые лучшие ведьмы получаются из тех русалочек, которые никогда не влюблялись и даже не мечтали о любви, которые никогда ни с кем не дружили и не хотели приключений... Из тех русалочек, которые больше всего хотели знаний! И власти. А власть моя велика, Лирина... Ты видела? Всего несколько капель моей крови -- и вот уже сколько человеческих и русалочьих сердец нашли друг друга и свое счастье! Те несколько капель крови, которые я добавила в волшебный напиток для маленькой, глупенькой русалочки, воображавшей, будто она влюблена... Вот она, настоящая власть! И настоящее счастье! -- морская ведьма не смогла сдержать ликующего смеха:
   -- Я изменила будущее всех их... Я оказалась сильнее судьбы! Сильнее их земной судьбы! А может быть, я -- сама судьба, как ты думаешь, Лирина? Ты только посмотри на них! Рыжеволосая Рэйчел -- и рыбак Билл! Они бы даже не встретились, если бы не Мириэль... Наша маленькая Мириэль, тоже нашедшая свое счастье с этим князем. И несчастная девочка Дорис с ее другом детства... Возможно, они бы и страдали так всю жизнь, повинуясь своим семьям! А Арарита, воинственная Арарита, так крепко тебя поколотившая -- и этот надменный Арчи, которого они вообразили "принцем"! И все они могли бы быть просто несчастны... Или -- прожили бы жизнь, так и не узнав, что же это такое -- СЧАСТЬЕ! А я проколола руку и добавила несколько капель крови в напиток... И произнесла несколько заклинаний... Как мало нужно!
   -- Да, госпожа, я тоже мечтаю стать ведьмой, я пришла к тебе именно для того, чтобы учиться, но... Но теперь, -- личико Лирины омрачилось.
   -- Что -- теперь? -- переспросила ведьма, приподнимая ее за подбородок.
   -- Теперь я узнала и полюбила тебя, госпожа! А ведь я не смогу стать морской ведьмой, пока...
   Лирина умолкла, жалобно глядя на Ниневу. А потом решительно заявила:
   -- Нет, госпожа, лучше я не буду учиться! Лучше я вечно буду расчесывать твои волосы и проживу столько же, сколько положено жить обыкновенным русалкам!
   Нинева улыбнулась и ласково провела ладонью по волосам Лирины.
   -- Тебя тревожит то, что ты не сможешь стать морской ведьмой, пока предыдущая ведьма не умрет? Так ведь не обязательно же тебе становиться ведьмой Атлантического океана! Есть множество морей... Например, Балтийское море. Холодное, загадочное море -- сосны роняют свои слезы в волны Балтики, и смола застывает, становится янтарем, а люди собирают этот янтарь и делают из него украшения, потому что считают его магическим и целебным. Ведьма Балтики живет в янтарном дворце. И она стара, очень стара. Не так давно я получила от нее послание. Она отправила рыб-гонцов ко всем морским ведьмам, с просьбой подыскать талантливую ученицу, которая со временем сможет ее сменить. Хочешь жить в янтарном дворце, Лирина?
   -- Мне будет так одиноко в чужих водах...
   -- Одиночество -- участь морской ведьмы. Одиночество -- плата за нашу науку и нашу власть! И... Разве ты не была одинока даже в родном доме?
   -- Была... Но теперь я не одинока! У меня есть ты, госпожа! -- пылко воскликнула Лирина, и, поймав руку Ниневы, прижалась к ней губами. -- Я не хочу расставаться с тобой...
   С насмешливой и нежной улыбкой смотрела морская ведьма на склоненную голову Лирины, и думала: "Придет время -- и твое предназначение позовет тебя в путь с такой силой, что никакая любовь, никакая дружба, никакая благодарность не удержит тебя здесь... Твое предназначение -- быть морской ведьмой, а не служанкой и не ученицей. И ты уйдешь... Ты уйдешь, а я снова останусь одна. Пока какая-нибудь глупенькая русалочка не захочет разделить мое одиночество, чтобы получить в награду любовь морского охотника -- или даже земного принца!"
  
  
   ЭПИЛОГ.
  
   Полная луна сияла в небе над Атлантическим океаном. Мириэль пришла на берег -- впервые с тех пор, как она поселилась у Сноуфилдов. Она не ожидала, конечно, встретить здесь Арариту или Рилиана: она ведь так долго не приходила, что они наверняка перестали приплывать к берегу, не надеясь уже на встречу с ней. Но Мириэль просто хотелось посмотреть на океан. Пройтись босиком по кромке воды. Она сняла туфли и чулки и осторожно ступила на влажный песок, на зыбкую границу океана и суши...
   Океан! Дом родной! Дом, куда Мириэль уже никогда не вернется. А ведь именно сегодня свет полной луны должен был одеть ее тело серебристой чешуей, превратить ее обратно в русалку! Но этого не будет никогда. Никогда! Поцелуй князя Белозерцева закрепил заклятье, наложенное на нее морской ведьмой. Мириэль уже не русалка. Отныне русалкой она останется только в душе. А душа вечно будет плакать о родном океане. И никакая любовь не заставит ее позабыть, не заглушит тоску. Теперь Мириэль это поняла. Слишком поздно... Но даже если бы из волн поднялась Нинева и спросила: "Хочешь -- я все изменю, ты станешь русалкой, ты вернешься домой! Хочешь?" Мириэль ответила бы ей: "Нет!" Она уже не сможет жить без милого Никиты... Но даже рядом с ним будет тосковать о родном океане! Мириэль брела по колено в воде, запрокинув голову и подставив лицо лунному свету, как вдруг услышала голос... Такой знакомый -- и такой сердитый! -- голос Арариты:
   -- Мириэль, малышка, что ты там делаешь?! Иди скорее сюда! Я же не могу заплывать на мелководье!
   Вскрикнув от радости, Мириэль бросилась в воду -- как была, прямо в платье и шляпке! -- и через мгновение оказалась в мокрых, холодных -- но таких крепких! -- объятиях Арариты.
   Подруги смеялись и плакали от радости:
   -- Арарита, милая!
   -- Мириэль! Ну, почему, почему тебя так долго не было?! Я так переживала! Я боялась, что с тобой что-то случилось! -- заговорила Арарита, тормоша и целуя Мириэль, смеясь и плача одновременно:
   -- Что я только не передумала! Гоняла бедного Рилиана к Биллу Спаггинсу, и тот тоже ничего не мог толком ответить... Я ведь каждую ночь приплывала к этому проклятому камню! Ждала тебя! Клялась, что на следующую ночь не приплыву, и все равно приплывала снова! Ну, где ты была? Что ты делала? У тебя ведь получилось? Принц поцеловал тебя и ты уже не русалка? Говори же!
   -- Я не русалка... Принц поцеловал меня...
   -- Когда ваша свадьба? Или -- ты уже жена Арчи Сноуфилда? Ведь столько времени прошло! Целый месяц! Всего месяц, а мне показалось -- сто лет...
   -- А для меня этот месяц был, как несколько столетий! Как целая жизнь! Ах, Арарита, я столько должна рассказать тебе! Объяснить! Не знаю даже, с чего начать...
   -- Со свадьбы. Она уже была или еще нет?! -- выспрашивала Арарита, нетерпелива поплескивая хвостом.
   -- Еще нет. Все только вчера решилось... -- начала было рассказывать Мириэль, но Арарита вновь ее перебила:
   -- Арчи признался тебе в любви и поцеловал, да? Ты ему рассказала, что ты -- русалка?
   -- Нет, я ему ничего не рассказывала... И он мне не признавался и не целовал... И это был вовсе не Арчи!
   -- Как это -- не Арчи?! Ты посмела изменить НАШЕМУ принцу?! -- возмутилась Арарита.
   -- Перестань наконец перебивать меня! Это был не Арчи! Это был настоящий принц! Русский князь Никита Белозерцев! Князь по-французски -- "мон принс", то есть -- принц! Его хотели женить на Рэйчел, но мы с ним полюбили друг друга, только я не сразу это поняла, потому что все время я думала об Арчи, а потом Рэйчел сбежала с Биллом Спаггинсом, а привидение оказалось Марком, а Марк оказался вовсе не буфетчиком, а сыном поверенного, и князь Белозерцев спас нас с Арчи, и маленького Эли, и Дорис, он всех нас спас, и я поняла, что люблю его, только его, что это -- настоящая любовь, а еще раньше он спас меня на балу, когда миссис Сноуфилд сказала всем, что я -- прислуга, и он поцеловал меня, и теперь все наконец решилось...
   -- А как же Арчи?! -- изумленно, почти что с ужасом воскликнула Арарита.
   -- А Арчи любит тебя, -- просто ответила Мириэль.
   Она просто не знала, как ей поделикатнее сказать подруге об этом!
   -- Что-о-о?! -- глаза Арариты сделались такими огромными, что в каждом отразилось по полной луне.
   -- Я же говорю, я должна так много рассказать тебе... Попросить у тебя прощения. Хотя я не так уж виновата! Это все Билл Спаггинс! Он так искренне привязан к Рилиану, ты же знаешь, они друзья, и Билл хотел, чтобы ты стала женой Рилиана. Сейчас я все расскажу по порядку...
   -- Подожди! -- умоляюще воскликнула Арарита. -- Ты сказала, что Арчи меня любит! Откуда ты знаешь? Ты не выдумываешь? Ты ведь все время что-то выдумываешь!
   -- Нет. Я не выдумываю. Арчи сам сказал мне об этом. В первую же нашу встречу, сразу... Только он не верит в русалок. Он думал, что ты -- земная девушка. Что ты спасла его, а сама утонула. Представляешь, так сразу и сказал, что любит именно тебя! Я так из-за этого плакала! Я ведь тогда еще думала, что влюблена в него... Я сразу же хотела вернуться домой и рассказать все тебе. Но вмешался Билл Спаггинс. А потом начались такие ужасные и невероятные события, что я уже просто не могла прийти сюда... Но, знаешь, это даже хорошо, что я не вернулась сразу. Ведь тогда бы я не встретила князя Никиту! Я люблю его, Арарита!
   -- А Арчи... Арчи любит меня?! -- все еще с недоверием переспросила Арарита.
   -- Да. И я расскажу ему все, и приведу его сюда, если только ты не передумала.
   -- Не надо приводить... Я сама. Сама приду к нему. Как ты... И сама расскажу ему все. А то вдруг я не понравлюсь ему с этим хвостом?! Но сначала -- твоя история! Нам хватит на нее ночи?
   -- Думаю, нет! -- рассмеялась Мириэль.
   -- Тогда давай заберемся на этот камень. Наверное, тебе нелегко держаться на воде.
   -- Да... Я чуть было не захлебнулась! Я совсем позабыла, что не умею дышать под водой!
   Они забрались на камень и проговорили до утра, держась за руки, счастливо глядя друг на друга.
   Они так соскучились, им столько нужно было сказать друг другу и столько друг у друга спросить, что ночь промелькнула почти незаметно, и наступил рассвет -- тот грозный рассвет, который должен был превратить Мириэль в морскую пену!
   На рассвете они расстались, договорившись завтра здесь встретиться вновь.
   -- А принц-то оказался трусоват! -- заметила, прощаясь, Арарита. -- Я имею в виду не твоего Никиту, а НАШЕГО принца Арчи!
   -- Нет, нет, Арарита, он не труслив! -- Мириэль с жаром принялась защищать Арчи, хотя уши у нее загорелись, как всегда теперь, если ей приходилось слегка кривить душой. -- Для него его дело имеет очень большое значение, у людей такое часто случается, особенно -- у мужчин... А вообще -- он совсем не плохой!
   -- Да не бойся ты так за него, -- усмехнулась Арарита. -- Я его уже не брошу... Все-таки это я его спасла во время крушения! А значит, в этой сказке я играю роль Ариэль! Ты замечала, что мое имя тоже начинается на "А"? Мне просто суждено было встретить, спасти и полюбить его... И я люблю его, я действительно люблю его! И он меня, кажется, тоже...
   -- Ох, Арарита, мне так совестно перед тобой! -- смущенно залепетала Мириэль. -- Мне следовало раньше, гораздо раньше сказать тебе... Сказать ему... Вы столько ждали, а я только мешала... И вообще, это ты должна была выпить волшебный напиток и выйти на землю...
   -- Перестань хныкать, -- отмахнулась от нее Арарита. -- Думаю, что именно так все и должно было произойти. Ты ведь с детства мечтала о принце, правда? Во сне его видела! Меня совсем замучила рассказами о принце, которого когда-нибудь встретишь! Ариэль и Эрик... Я уже слышать не могла эти имена! И ведь получилось именно так, как ты мечтала: ты вышла на землю и встретила принца. Он тебя поцеловал и ты стала земной девушкой. Теперь вы поженитесь. Если бы тогда ведьмин напиток выпила я, ты могла бы никогда и не встретить своего Никиту, так бы и промечтала впустую всю жизнь! А Арчи... Он ведь не принц на самом-то деле! Просто мы думали, что он принц... Наверное, он принц, но не для тебя, а для меня... Возможно, для тебя его поцелуй даже не был бы волшебным! Что касается его трусости... Ты права: не так уж он и труслив. Возможно, сражаться с акулами он и не станет, но... Такой храбрости у меня на двоих хватит! А Арчи... Я его и без храбрости любить буду! И даже хорошо, если он от акул подальше будет держаться!
   -- Арарита, милая, ты не сердишься на меня?!
   -- Ну, за что я могу на тебя сердиться?! И даже если сердилась немного за то, что ты не приходила так долго... То теперь уже не сержусь. Я так по тебе соскучилась! И я так тебя люблю!
   Русалочки снова обнялись и крепко расцеловались, а потом соскользнули с камня и поплыли в разные стороны. Арарита -- бесконечно изящно, то взлетая над волнами, то подныривая под волну -- в открытый океан. Мириэль -- к берегу, неуклюже загребая совсем не так, как надо, сгибавшимися ногами, которые никак нельзя было сравнить с гибким рыбьим хвостом...
   Небо было залито розовым светом, на нем алели легкие облачка и гасли последние звезды, а океан казался золотым. Звон колоколов церкви святого Михаила призывал прихожан на утреннюю молитву. Скоро, очень скоро зазвонят в этой церкви колокола в честь свадьбы Томаса Уорнера и Дорис Сноуфилд!
   Потом придет черед князя Белозерцева и Мириэль Спаггинс. Мириэль оставила фамилию Билла в качестве "девичьей" (у людей все так сложно, им нужны фамилии, у всех -- разные, как будто не достаточно имен!) -- и венчаться они решили в той церкви, которую посещал Билл, просто из сентиментальных соображений, а потом требовалось как-то узаконить их брак в другой церкви -- в православной, куда ходил с детства Никита... У людей все так сложно! Мало им одного имени! Мало им одной церкви! Мириэль решительно изо всех церквей предпочитала ту, куда Билл Спаггинс привел Рэйчел Уорнер в день их бегства... Ту церковь, под своды которой Арчи Сноуфилд в один торжественный день введет русалку Арариту -- свою невесту!
   Мириэль решила, что обязательно уговорит князя Никиту дождаться свадьбы Арариты и Арчи, сколько бы ни пришлось ждать. Арчи, конечно, не настоящий принц... Но ведь с него все началось! Нет, впрочем, все началось не с него, а с легенды о русалочке Ариэль и ее возлюбленном принце Эрике. Если бы Мириэль не увлекалась старинными легендами, не видать бы ей счастья, и Никиту она никогда бы не встретила, а Арчи женился бы на Рэйчел, и Дорис с Томми не посмели бы бороться против родительской воли, и Арарита... Милая, дорогая Арарита! Мириэль решила, что обязательно дождется ее свадьбы. Ариэль и Эрик снова будут вместе. Две Ариэль... И два Эрика!
  
   Небо было залито розовым светом, а по золотому океану на всех парусах летела яхта. В уютно обставленной пассажирской каюте сладким сном спала Рэйчел. У руля стоял Билл Спаггинс. И вел их через волны, через бесконечные водные просторы лучший друг Рилиан, и шесть верных дельфинов весело играли в золотых от солнца волнах. Они плыли на поиски затонувшего корабля пирата Томаса Сноуфилда. На поиски его легендарных сокровищ! И -- на поиски таинственных пресноводных ундин.
  
   Оглавление:
  
   Глава 1. -- В КОТОРОЙ МЫ ЗНАКОМИМСЯ С ВОДНЫМ МИРОМ, С МЕЧТАТЕЛЬНИЦЕЙ МИРИЭЛЬ, С ОТВАЖНОЙ АРАРИТОЙ И НЕВЕЗУЧИММ РИЛИАНОМ.
  
   Глава 2. -- В КОТОРОЙ МЕЧТА СБЫВАЕТСЯ И МИРИЭЛЬ ВСТРЕЧАЕТ ПРИНЦА.
  
   Глава 3. -- В КОТОРОЙ МЕЧТАТЕЛЬНИЦА МИРИЭЛЬ ВПЕРВЫЕ СТАЛКИВАЕТСЯ С РЕАЛЬНОСТЬЮ И С УДИВЛЕНИЕМ УЗНАЕТ, ЧТО РЕАЛЬНОСТЬ ПОДЧАС БЫВАЕТ СТРАШНЕЕ ЛЮБОЙ СКАЗКИ.
  
   Глава 4. -- В КОТОРОЙ ЧУДЕСНОЕ СПАСЕНИЕ ПРИХОДИТ СО ДНА ОКЕАНА, А ПРИНЦ АРЧИ СНОУФИЛД УБЕЖДАЕТСЯ, ЧТО РУСАЛОК НЕ СУЩЕСТВУЕТ...
  
   Глава 5. -- В КОТОРОЙ РИЛИАН ОТПРАВЛЯЕТСЯ В ИЗГНАНИЕ, А МИРИЭЛЬ ПРИНИМАЕТ РЕШЕНИЕ.
  
   Глава 6. -- В КОТОРОЙ МИРИЭЛЬ И АРАРИТА ПОСЕЩАЮТ МОРСКУЮ ВЕДЬМУ, ЧТО САМО ПО СЕБЕ ОЧЕНЬ СТРАШНО И ОЧЕНЬ ВАЖНО.
  
   Глава 7. -- В КОТОРОЙ МИРИЭЛЬ ПРЕВРАЩАЕТСЯ В ЗЕМНУЮ ДЕВУШКУ И ОБРЕТАЕТ ПОЧВУ ПОД НОГАМИ.
  
   Глава 8. -- В КОТОРОЙ МИРИЭЛЬ НАХОДИТ ПРИНЦА АРЧИ СНОУФИЛДА И ТЕРЯЕТ ПОЧВУ ПОД НОГАМИ.
  
   Глава 9. -- В КОТОРОЙ МИРИЭЛЬ ПРИБЫВАЕТ КО ДВОРУ ПРИНЦА АРЧИ И УЗНАЕТ О СУЩЕСТВОВАНИИ КАКОЙ-ТО СТРАШНОЙ ТАЙНЫ.
  
   Глава 10. -- В КОТОРОЙ МИРИЭЛЬ И РЭЙЧЕЛ ВСЕГО ЛИШЬ СОБИРАЮТ РОЗЫ...
  
   Глава 11. -- В КОТОРОЙ МИРИЭЛЬ ПОБЫВАЕТ НА НАСТОЯЩЕМ БАЛУ И ВСТРЕТИТ НАСТОЯЩЕГО ПРИНЦА.
  
   Глава 12. -- В КОТОРОЙ ЭЛИ ЧИТАЕТ РУСАЛОЧКЕ СКАЗКУ ПРО РУСАЛОЧКУ, А МИРИЭЛЬ ЗНАКОМИТСЯ С УОЛТОМ ДИСНЕЕМ.
  
   Глава 13. -- В КОТОРОЙ РАСКРЫВАЮТСЯ ПОЧТИ ВСЕ ТАЙНЫ И РЕШАЮТСЯ ПОЧТИ ВСЕ СУДЬБЫ.
  
   Глава 14. -- В КОТОРОЙ ПРИЗРАК И ПРИНЦ СРАЖАЮТСЯ С ПРЕСТУПНИКОМ, И В КОТОРОЙ ВСЕ МОГЛО БЫ КОНЧИТЬСЯ ВОВСЕ НЕ ТАК ХОРОШО, КАК ДОЛЖНО БЫЛО БЫ КОНЧИТЬСЯ.
  
   ЭПИЛОГ.
  
  
  
  
  
   122
  
  
  
  

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com К.Федоров "Имперское наследство. Сержант Десанта."(Боевая фантастика) М.Зайцева "Трое"(Постапокалипсис) А.Завадская "Архи-Vr"(Киберпанк) А.Ригерман "Когда звезды коснутся Земли"(Научная фантастика) К.Федоров "Имперское наследство. Забытый осколок"(Боевая фантастика) М.Юрий "Небесный Трон 2"(Уся (Wuxia)) М.Атаманов "Искажающие реальность"(Боевая фантастика) Е.Белильщикова "Иной. Время древнего Пророчества."(Боевое фэнтези) К.Юраш "Процент человечности"(Антиутопия) С.Волкова "Игрушка Верховного Мага 2"(Любовное фэнтези)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"