# О чём нашептал ветер...

София Пинская

О чём нашептал ветер... В погоне за счастьем - Или дневник женщины, разведённой по собственному желанию.

О чём нашептал ветер...


(В погоне за счастьем,

Или дневник женщины, разведённой по собственному желанию.)


Предисловие.


Если вы надеетесь, что, несмотря на подозрительное название, повествование это будет оптимистичным и счастливым, то глубоко ошибаетесь.

Во всяком случае, героиня наша, назовём её условно Ларой, счастливой себя вовсе не считала. А ведь именно к нему, к счастью, тянулась она всей душой, покидая опостылевшего мужа.

Впрочем, об этом потом. А пока


## Глава 1,


немного сумбурная, в которой всего понемногу.


Южный ветер терзал полые трости Музыки Ветра, производя на свет чарующие звуки. Те ломились в закрытые окна, рассыпаясь в липком зное июля морозным хрусталём - и Лара подумала: "Что-то должно произойти. Что-то обязательно должно произойти. Пора бы уже..."

Женщина вышла на крыльцо, закрыла глаза и глубоко вдохнула вечерний воздух, который не успел ещё остыть от прохладных поцелуев вечера и по-прежнему обжигал смесью озёрной влаги, розовой пыльцы и каких-то ещё ароматов - неизменно приносимых южным ветром. Любопытно, где он их находил? В дождливых джунглях Амазонки или среди цветущего рая Карибских островов? А, может, это местные цветоводы вступили с ним в преступный заговор, подрывая такими вот воздушными атаками самые основы женской независимости? Потому что какая там независимость, когда от вакханалии звуков, запахов и расплавляющего всё на свете зноя меньше всего на свете хотелось Ларе одиночества...


Старый приятель как-то сказал:

- Друзья познаются в счастье.

- Что-что? - переспросила она тогда, неуверенная, что услышала правильно: международная связь в тот день барахлила.

- Именно то! - подтвердил друг, ничуть не удивлённый её непонятливостью. - Ты посмотри сколько вокруг пар, не выдержавших испытания счастьем! А ведь пока боролись с проблемами - то дети малые, то родители больные, то с работой чёрт те что - всё было нормально: и помогали друг другу, и поддерживали при падении, и плечо подставляли при необходимости. А потом дети вдруг выросли и ушли в свою жизнь; родители тоже ушли, только в небытие и уже навеки; и с работами наконец-то всё устаканилось - и вот тогда-то и обнаружилось, что ничего их больше не связывает! Во как!

Лара тогда попыталась возразить, но вдруг поняла, что не хочет. Ведь прав был старый друг Тимофеев, прав, как всегда!

Вот именно на эту тропу, если не войны, то уж точно неблагополучия уже давно и безнадёжно ступили и они с мужем, удаляясь по ней друг от друга в противоположных направлениях чем дальше, тем больше.

А потом был развод. Не то, чтоб болезненный, но уж больно какой-то неприятный. При этом бывший повёл себя в лучших традициях жанра - как настоящая свинья, угрожая разделом всего имущества не просто пополам, как она сама предложила (себе в убыток, кстати, поскольку приобретено всё было на общие доходы, в которых её были две трети, по меньшей мере), а строго пополам! Что включало рояль, безраздельно принадлежащий ей и только ей. Включая даже немногочисленных побрякушки, подаренные ей либо им самим, "любимым", либо друзьями. Терпела Лара его оскорбительные стенания, терпела, пока всё это ей не осточертело. И тогда она пригрозила - очень тихо, спокойно, но весьма внушительно: мол, только посмей, и потеряешь единственную дочь. Та ведь подобной подлости не простит! И бывший успокоился. Может, и впрямь испугался. А, может, и нет: не совсем же дураком он был, в конце-то концов, чтоб не понимать, что война была бы не в его интересах. Так и произошло: пополам по-человечески, в ущерб ей, зато без лишней нервотрепки. Друзья и знакомые изумлялись: "Почему?! Тебе же причитается! И дочь с тобой остаётся!"

Но ей было так проще: отрезать и забыть. И не мелочиться! Было бы здоровье. А деньги - ещё заработаем.


"10 июня.

Что ж, пережили и это. Теперь могу с уверенностью сказать, что по планете нашей ходят уже двое людей, которых я ненавижу. Причём одного из них когда-то, кажется, любила. А, может, это всё я сама себе придумала? Да нет же! Помню, танцевали на чьём-то юбилее и... целовались. Ничуть не заботясь о том, что подумают окружающие! А потом всё как-то стало опускаться до категории будней... А, да, мы как раз зарегистрировали отношения! И - всё, понеслась душа в рай! Или, точнее, наоборот... И ведь предупреждала! Пыталась убедить, что не туда, не туда ему нужно! Не от нас с дочкой, а с нами! Вместе! Но нет, кто будет прислушиваться к чужому мнению? Даже если оно от родной жены исходит! Ну и всё, за что боролись, от того и забеременели".


Шутка эта прибаутка осталась Ларе от её первого бывшего.

Да-да, дорогой читатель. На счету нашей героини развод этот был уже вторым. И нетрудно догадаться, что мысли по поводу событий первого навещали женщину нередко.

"Любила ли я первого супруга?" - спрашивала себя Лара. Ответ, к которому она приходила, был неутешительным. Если и любила, любовь та граничила со своего рода вызовом. Что-то типа: а вот и выйду за него замуж! Вопреки всем, включая его самого, первого бывшего.

Влюблена, впрочем, точно была. Причём достаточно серьёзно. Так, что глаза как туманом подёрнулись, не желая видеть очевидного: не пара был он ей, не пара! Туман, впрочем, периодически расступался, и тогда Лара вопрошала себя ошеломлённо: что же я делаю?! И спешно напускала побольше туману - чтоб не задумываться!

Что говорить, когда девятнадцать, влюбиться нетрудно. А то, что влюблённость и любовь это две большие разницы, Лара тогда ещё не знала. И вот когда несколько лет спустя стало пронзительно ясно, что влюблённости и следа не осталось, а любви как не было, так и нет, тогда-то Лара и выскользнула из пут первого бывшего. Как змея - сбросив без жалости старую кожу. И начала всё сначала.


Выходя замуж вторично, Лара была по-прежнему молодой, но уже опытной женщиной, повидавшей всякого на своём веку. Умело обходила она подводные камни, шла на компромиссы, даже порой притворялась - во имя семейной стабильности. Но тогда-то и оказалось, что для семейного счастья требуется участие обоих супругов. А в одиночку - да хоть лбом о стенку бейся. Всё без толку.

Долго ли, коротко ли, но пришёл конец и этому браку. Выскользнула Лара опять из старой кожи по-змеиному - не впервой, в конце концов; и начала всё сначала.

Только на сей раз всё оказалось сложнее. И возрастом Лара была постарше, отчего перемены воспринимались с меньшим восторгом. И годы, прожитые в продолжительном на сей раз браке, наложили определённый отпечаток на образ жизни и привычки, ломать которые оказалось довольно болезненно. И многие другие вещи, не очень хорошо осязаемые, но однозначно влияющие на Ларино настроение.

Все эти сложности, впрочем, были морального порядка. Типа, вроде бы они и существуют. А на самом деле - может быть и нет? Может, всё это она сама себе придумала?

Но были сложности и другие. Очень даже предметные и объективные, отмахнуться от которых не было никакой возможности, как ни старайся.

Здесь я должна предупредить дорогого читателя, что несколько следующих страниц его, возможно, разочаруют: мол, о чём речь? Тут семья раскололось на части, а вы, дамочка, шепчете о каких-то никчемных мелочах. Что ж, кому-то они, возможно, и покажутся никчемными. А кому-то, может быть, и нет.

Итак, как известно, в любой мало-мальски нормальной семье обязанности делятся между супругами. Соответственно, муж привыкает нести ответственность за свою половину, жена за свою.

Так было раньше и в жизни Лары. И вот теперь, к огромному своему неудовольствию, ей пришлось познакомиться и с другой половиной. О которой она имела весьма приблизительное понятие. Не говоря уже о том, что половина та, по большей части, была - как бы это так сказать, чтобы не обидеть всех на свете феминисток. Да уж, пожалуй, никак, поскольку мужской была та половина!