# Ликвидатор.. Плачущий ветер

Ник, Хиллерман Картер

Перевод детективов Ника Картера и Тони Хиллермана.

Аннотация


Греческий агент, старый друг Картера, работал за «железным занавесом», но хочет уйти и нуждается в помощи AX для этого.


* * *


Ник Картер


Первая глава


Вторая глава


Третья глава


Четвертая глава


Пятая глава


Шестая глава


Сеедьмая глава


Восьмая глава


Девятая глава


Десятая глава


Одинадцатая глава


Двенадцатая глава


Тринадцатая глава


Четырнадцатая глава


Пятнадцатая глава


Шестнадцатая глава


Семнадцатая глава


* * *


Ник Картер


Killmaster


Ликвидатор


Посвящается служащим секретных служб Соединенных Штатов Америки


Первая глава


От Вашингтона до Внешних берегов недалеко; это просто так кажется. Поскольку это был отпуск, мы немного отступили и поехали по мосту Аннаполис-Бэй через Чесапик к восточному берегу, а затем поехали по шоссе через сельскую местность, столь же захватывающую, как отрезок между Индианаполисом и Терре-Хот. Раньше была отличная поездка на пароме от мыса Чарльз до Норфолка - достаточно долгая, чтобы расслабиться, поесть в столовой и понаблюдать за морским движением между Атлантикой и заливом. Но не более того. Теперь есть комплекс мостов, вроде бетонных полос через воду, и пара шокирующих погружений в туннели, которые якобы позволяют кораблям проходить, не нарушая движения. Проблема в том, что каждый раз, когда начинается шторм, баржа срывается с якоря, разбивает сваи моста и закрывает все сооружения на несколько недель. Иногда я задаюсь вопросом, как справляются те люди, которые добираются с мыса до Норфолка, но это их проблема.


Лучшее, что можно сделать при проезде через Норфолк, - это закрыть глаза. Затем, направляясь на юг, забудьте о Великом Мрачном болоте справа и сконцентрируйтесь на этой огромной цепи островов, которые составляют северную половину побережья Северной Каролины. Как только вы попадете на Внешние берега вокруг Китти-Хок, вы почувствуете, что находитесь далеко в море с узкой полосой песчаных дюн и мотелей, чтобы не попасть в воду. На самом деле, вы довольно далеко в море, но не верьте этой чепухе туристических бюро о том, что мыс Хаттерас является самой восточной точкой США; Филадельфия обогнала добрую сотню миль, только для начала.


Но мы не останавливались в Хаттерасе. Слишком много туристов, и мы с Моникой не взяли эти длинные выходные, чтобы пообщаться с кучей фотографов. Проехав вечно по прямому монотонному шоссе, мы добрались до парома, идущего до Окракока, последней остановки Внешних берегов. Поздний весенний день был ясным, но мрачным, с легкой пасмурной погодой, от которой солнце становилось почти гнетущим.


Когда мы приплыли, мы вышли из арендованного желтого «Мустанга» и остановились у тупого носа лодки; Ветерок был достаточным, чтобы бросать брызги брызг нам в лицо, но он был скорее освежающим, чем раздражающим. Моника была из тех девушек, которые не беспокоились о своем макияже - или о чем-то еще, - что было одной из причин, по которой я взял ее с собой в эту маленькую прогулку.


Мой босс в Вашингтоне был недоволен моим выбором для долгих выходных; Я даже не мог сказать ему, где остановлюсь, потому что никогда раньше не был в Окракоке; это не совсем то, что нужно туристам. Я более или менее пообещал, что сообщу ему, как только мы найдем мотель, но мы оба знали, что я, скорее всего, забуду. Приятно знать, что ты нужен, но где-то нужно провести черту.


Мы остановились на месте недалеко от города на Окракоке, группы домов и магазинов, расположенных вокруг гавани, образующей идеальный круг. Я был рад обнаружить, что в номере нет телефона, но у нас есть льдогенератор снаружи. Несколько лет назад один мой друг написал статью об этом маленьком уединенном острове, и, поскольку в ней подчеркивался его главный интерес к жизни, я знал, что Окракок не только сухой, но и что не было даже человека, который мог бы принести вам лишнюю бутылку или две. Но мы приехали хорошо снабженые, и мы с Моникой не беспокоились, когда начали свой напряженный отдых в течение нескольких дней.


Моника работала в спа-салоне в Бетесде, и один взгляд на это маленькое, но великолепно яркое тело - все, что могло понадобиться этой рекламе. В двадцать пять лет, после пары разрушенных браков, у нее было наивно приподнятое настроение подростка, но в ней была проницательность, которую я ценил. Она никогда не спрашивала о моих шрамах, ужасных, которые даже суперхирурги AX не смогли полностью удалить. Место, где она работала, подходило для такого рода ран.


Вашингтонская клиентура - военное начальство, дипломаты и их сателлиты, мужчины и женщины из различных правительственных ведомств, чьи титулы ничего не говорят об их истинных функциях. Другими словами, вопросы не поощрялись, и это было основной причиной, по которой мой босс отправил меня на это место после того, как одно из моих заданий оставило меня в довольно плохом состоянии.


Мы с Моникой совершили короткое плавание в прохладной Атлантике, после чего последовали долгие, неторопливые загары на солнце, затем еще одно короткое купание и поспешное возвращение в мотель, когда солнце начало падать в сторону Памлико-Саунд на другой стороне острова. После душа мы провели потрясающий час в постели, а затем встали, чтобы найти место для ужина. Выбор был невелик, но свежая рыба в том месте, которое мы выбрали, была хорошо приготовлена, если не сказать захватывающей, и мы честно не могли жаловаться.


Так продолжалось пару дней; мы бродили по пляжам, время от времени останавливались, чтобы поговорить с серфингистами, проверили сувенирные магазины и согласились, что ни в одном из них не было ничего стоящего. Погода никогда не менялась, всегда была легкая дымка, которая делала голубое небо молочно-серым, и через некоторое время она начала угнетать нас обоих. К полудню третьего дня мы договорились, что пора возвращаться; мы останавливались где-нибудь еще вдоль берегов на ночь - не торопились, просто мы хотели двинуться дальше.


Мы слышали о пони Окракока, дикой породе, похожей на тех, что обитают на острове Чинкотиг, недалеко от Вирджинии, но не заметили ни одного, пока не были на пути к парому. Затем, когда мы ехали по узкому двухполосному асфальту через холмистые дюны, Моника внезапно указала мне впереди налево.


Она завизжала. "Смотри!" «Пони! Целое стадо!»


Я повернул голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как пара конских задних конечностей исчезает за высокой, поросшей кустарником дюной. «Они ушли», - сказал я.


«Ой, пожалуйста, перестань, Ник», - настаивала девушка. «Посмотрим, сможем ли мы их снова найти».


«Они дикие, они не подпустят вас к себе». Я знал, что Моника без ума от лошадей; она регулярно ездила верхом в конюшню в Мэриленде. Для меня лошади - это просто более быстрый способ преодолеть землю, чем ходьба, если это единственный выбор, который у вас есть.


«Давай все равно попробуем». Она положила руку мне на колено и одарила меня своей игривой ухмылкой, говорящей о том, что она чертовски хорошо знает, что добьется своего. «Мы никуда не торопимся и даже не смотрели на эту часть острова».


Совершенно верно, признался я себе, съезжая на обочину дороги и останавливая машину. Когда двигатель был выключен, единственным звуком был легкий ветерок, пронизывающий неопрятный красно-коричневый кустарник, которому каким-то образом удавалось расти на песчаной почве. Я посмотрел на Монику, с ее вздернутым носом и яркими глазами, ее загорелые щеки только начинали шелушиться по краям. А потом я посмотрел на ее изумительно пухлые груди, которые напрягались на фоне легкой вязаной рубашки, и на выцветшие джинсовые шорты, которые прилипали к ее бедрам, как объятия любовника. Я снял ее руку с колена и кратко поцеловал.


«Хорошо. Давайте начнем большую облаву», - сказал я, открывая дверь со своей стороны.


«Возьми камеру. Я хотел бы сделать несколько снимков».


"Понял."


Мы оба босиком пошли по тяжелому песку в направлении звука. Между высокими дюнами по обе стороны от нас была своего рода тропинка - или, по крайней мере, полоса песка, где не росли кусты. Я следил за тем местом, где пропали лошади, но когда мы вырвались на открытое место на берегу, их нигде не было видно.


Моника теперь мчалась впереди, осматривая землю; внезапно она упала на колени, как индийский разведчик. "Смотреть!" она завизжала. "Следы копыт!"


"Чего ты ожидала?" - спросила я, шаркая по горячему песку к ней. "Следы шин?"


"Не глупо." Она встала и посмотрела на длинную прямую полосу пляжа. «Но мы могли следовать за ними».


«Конечно. С этого момента и до следующей зимы. И как вы думаете, сколько у нас будет шансов догнать их?»


«Ну…» Она повернула голову, голубые глаза сузились. «Должно быть, они ушли где-то за дюнами». Она схватила меня за руку и начала тянуть. «Давай, Ник».


Я позволил ей взять меня с собой. Она направилась вниз по пляжу, идя туда, где песок был твердым и влажным от мини-волн Звука. Она внимательно наблюдала за нагромождением копыт, затем внезапно остановилась и указала вглубь страны.


«Смотри! Они там свернули». Она побежала, и, черт возьми, я побежал за ней рысью. Такой энтузиазм может быть заразительным.


Когда следы исчезли в густой зарослях за дюнами, мне удалось удержаться от того, чтобы сказать ей: «Я же сказал тебе», отчасти потому, что я этого не сделал, кроме как в голове. Моника остановилась


резко приложила палец к ее губам и вздохнула.


«Интересно, в какую сторону…» - начала она.


"Это предположение".


Она кивнула. "Возможно ты прав." А потом она просияла. «Но посмотри! Мы можем подняться на вершину этой чудовищной дюны и хотя бы осмотреться. Может быть, мы сможем их снова заметить!»


Настала моя очередь вздохнуть, но раз уж я зашел с ней так далеко, сопротивляться не было смысла. Она взбиралась по крутому склону дюны, как защитник, приводя ноги в форму к сезону, и, будь я на несколько лет моложе, я бы почувствовал себя обязанным показать ей, что я тоже могу это сделать. Вместо этого я поднялся в более разумном темпе; в моей сфере деятельности достаточно физических требований, и мне не нужно выпендриваться. Кроме того, мне не нужно было ничего доказывать Монике.


Она встала на цыпочки, легкий ветерок трепал ее светлые волосы, и медленно повернулась, чтобы осмотреть землю внизу. Я не видел ничего в бесконечном клубке кустов и низкорослых деревьев между двумя рядами дюн. Там могла скрываться танковая дивизия, не говоря уже о дюжине пони.


«Думаю, мы их точно потеряли», - сказал я.


Моника кивнула. «Похоже, черт! Я просто хотел увидеть их поближе».


«Ну, в следующий раз». Я посмотрел дальше, поверх ее головы на асфальтированную дорогу вдали. Я мог видеть желтый «Мустанг», припаркованный там, где я его оставил, но не было видно ни машины, ни человека, ни даже заблудшей чайки. Позади нас, на звуке, который бесконечно тянулся к невидимому материку, может быть, в двадцати милях от нас, по воде проползла пара игрушечных лодок, но они не имели никакого отношения к этому удаленному и изолированному месту.


Я снова посмотрел на Монику, которая смотрела на меня так хорошо знакомым мне взглядом. Она зевнула, потянулась, взъерошила волосы руками. Ее полные груди приподнялись под рубашкой, соски резко очерчены. Она сонно улыбнулась, и я застегнул кожаный чехол для фотоаппарата, чтобы песок не попадал в него.


Вершина дюны была выдолблена - блюдо из мягкого песка, которое сначала было горячим по отношению к голой плоти. Но потом, когда эти бедра начали свое ритмичное движение подо мной, я совсем забыл о жаре и обо всем остальном, кроме того, что мы делали. Она была страстной, похотливой девушкой, полностью вовлеченной в нее; она подняла ноги и обвила ими мою талию, прижимая меня к себе с удивительной силой, а затем начала яростно дернуться, пытаясь втянуть меня в себя. Затем она издала долгий, тихий вой от боли и восторга, а затем медленно начала спускаться, пока я исчерпывал себя.


«Это было хорошо», - пробормотала она.


«Потрясающе», - согласился я, теперь осознавая, как солнце жжет меня.


«Хотел бы я остаться здесь на весь день». Ее руки все еще были на моей шее, а ее глаза были приоткрыты, когда она улыбнулась мне.


«Есть и другие места». Не то чтобы я не хотел оставаться, но во мне была какая-то любопытная настойчивость, которую я сам не мог понять. Пока я не услышал приближающийся далекий звук.


Я посмотрел налево, в сторону конца острова, где была пристань парома. В воздухе, на высоте не более ста футов над землей, вертолет медленно двигался в нашем общем направлении. Он мягко покачивался взад и вперед, очевидно просматривая двухполосное асфальтобетонное покрытие. Когда дело дошло до моего желтого «Мустанга», он еще больше замедлился, завис, а затем немного опустился, словно желая поближе познакомиться.


Без церемоний я вырвался из объятий Моники и вскочил на ноги; Я натягивал штаны, когда вертолет внезапно накренился и направился прямо к нашей дюне.


"Что это?" - спросила Моника, только наполовину встревоженная, приподнявшись на локте.


«Желтый Мустанг», - проскрипела я, проклиная агентство по аренде за то, что оно не предоставило мне менее заметную машину.


"О чем ты говоришь, Ник?" Девушка перевернулась, глядя в небо, когда приближался вертолет. Клянусь, обнаженная и все такое, она собиралась помахать рукой, когда я дернул ее и сбросил с крутого берега дюны. Это был не совсем способ обращаться с дамой, с которой вы только что занялись любовью, но когда я нырнул за ней, это было последнее, о чем я думал. Когда меня ищет странный самолет, я не машу рукой - я пригибаюсь.


Вторая глава


Несмотря на все укрытие на небольшом расстоянии, места, где мы были, не хватило, чтобы спрятать кролика. На этот раз была моя очередь бегать, волоча за собой Монику; каким-то образом ей удалось схватить ее одежду, когда я толкнул ее через дюну, и вязаная рубашка развевалась позади нее, как флаг. Не то чтобы это имело значение; В любом случае парень на вертолете не мог нас пропустить.


Он пролетел над нами низко, ветер от роторов поднял песок


в наши лица. Моника споткнулась, пытаясь закрыть глаза; Я остановился, чтобы помочь ей, оглянулся, и в этот момент вертолет сел на землю в паре десятков футов впереди нас.


Пора было бросить бежать. Я прищурился от солнечного света, отражающегося от свистящих лезвий, инстинктивно вставая между девушкой и вертолетом; и это было не только для того, чтобы скрыть наготу. Ближайшая дверь круглого пластикового пузыря открылась, и из нее медленно вышел мужчина. Он был всего лишь силуэтом, но как только он двинулся ко мне, я расслабился.


«Заберись в свои вещи, милая», - пробормотала я девушке и подождала, пока Дэвид Хок осторожно подойдет. К счастью для него, Моника была из тех девушек, которым нужно около полутора секунд, чтобы одеться, поэтому ему не приходилось больше отводить глаза.


«Хорошо», - сказал он наконец, совсем не хрипя. Вождь AX не только выглядит так, как будто он должен проповедовать адский огонь и серу своей пастве в деревне Новой Англии, но он иногда действует и так - по понятным причинам в присутствии обнаженной женщины.


В последовавшей паузе я надел свою рубашку. Я спросил.

"Что привело вас к великолепному Oкракоку?"


«Ты», - прямо сказал он. "Почему ты не оставил весточку, где остановился здесь?"


«Потому что, когда я уезжал из Вашингтона, я не знал».


"А когда вы узнали?"


«Всего пару дней это не имело значения».


Его кремневые глаза метнулись с моих на Монику, потом снова на меня. «Тебе лучше знать, Картер».


С ним не было никаких споров. Моим единственным оправданием было то, что я прервал слишком много моих коротких отпусков вот так, но это вовсе не было оправданием. Мы небольшая организация, и когда я нуждаюсь, я нужен.


«Извини», - сказал я кратко. «Как бы то ни было, мы как раз возвращались в округ Колумбия, когда вы… э-э… заметили нас».


Он хмыкнул. "Ммм. Удачно для всех нас, что мы сделали, я полагаю. Если бы вы были где-нибудь еще, кроме этого острова на краю света, я сомневаюсь, что мы установили бы контакт. Но попытка того стоила, и она сработало. Вам придется отправить девушку ждать вас у машины ".


Я не спрашивал почему, просто повернулся и кивнул Монике. Надо отдать ей должное, она не надулась и не протестовала. Она просто помахала рукой и побежала прочь.


Хоук не стал тратить время на предварительные испытания. «Ты нужен нам в Вашингтоне прямо сейчас, Ник; я не буду вдаваться в подробности, пока мы не вернемся в офис, но тот факт, что я приехал сюда сам, должен сказать тебе, насколько это важно».


"Понимаю." Не то чтобы старик был просто командиром поста, но нечасто можно увидеть главу одной из самых важных в мире разведывательных организаций, бегающего по делам.


"Девушка водит машину?"


"Да."


«Хорошо. Тогда она может вернуть машину в Вашингтон. Ты летишь обратно со мной».


«Я могу поехать и добраться туда к ночи».


«Слишком поздно. К вечеру ты уже в пути».


"Куда?"


«Позже. Садись в вертолет, и мы высадим тебя на твоем… к счастью, заметном автомобиле».


Я покачал головой. «Я пойду пешком; это меньшее, что я могу сделать после того, как заставил девушку сделать это».


Хоук секунду смотрел на меня, посасывая холодную трубку. «Не говори мне», - сказал он, подергивая губы, которые служили ему улыбкой. "Вы становитесь джентльменом в эти дни?"


Нет смысла отвечать.


Моника прилично восприняла эту новость, хотя и дала понять, что ей не нравится идея пропустить остаток нашего отпуска. «Увидимся, как только смогу», - сказал я ей, имея в виду каждое слово; такие девушки, как Моника, - редкая находка, особенно для мужчины в моем бизнесе. Я схватил свой багаж, поцеловал ее на прощание и сел в вертолет. Она помахала один раз, а затем помчалась, словно готовая мчаться до Вашингтона. То, как она вела машину, я бы не стал ставить против нее, если бы не эта долгая медленная поездка на пароме.


* * *


Хоук не сказал мне ни слова, пока мы не оказались в его офисе в штаб-квартире AX на Дюпон-Серкл. За фасадом всемирной службы новостей скрывается комплекс стерильных маленьких офисов, выкрашенных в один и тот же унылый оттенок тюремной зелени и освещенных бесконечными рядами бледных неоновых трубок. У Хоука один из немногих оконных офисов, но это не делает его веселее; он стоит перед глухой кирпичной стеной, которая находится почти в пределах досягаемости.


Я сел в жесткий прямой стул напротив его простого стального стола. Как обычно, на нем было всего несколько аккуратно сложенных папок, пара обычных черных телефонов, плюс тот, которого вы не видите, красный в специальном отсеке, встроенном в его стол. Как и Хоук, офис был предназначен только


для бизнеса. Никого никогда не поощряли задерживаться и коротать там время дня.


«Ты начинаешь нервничать, N3», - заметил старик.


"Что заставляет вас так говорить?"


«Только потому, что… скажем так… вуайерист решил поближе взглянуть на происходящее на вершине этой дюны, ты действовал так, как если бы ты боялся за свою жизнь».


«Если бы ты сначала не проверил мою машину, я мог бы принять тебя за еще одного Подглядывающего Тома. Но в любом случае я не эксгибиционист, поэтому я бы выбрался оттуда, кем бы я тебя ни считал».


Хоук резко кивнул, чиркнул кухонной спичкой и поднес ее к вонючей чаше своей трубки. "Когда ты в последний раз плавал на лодке, Ник?"


Я должен был немного подумать. «В последний раз я был на Багамах. Четыре месяца назад».


"На каких?"


«Просто один из тех маленьких катамаранов, которые сдают в аренду отели».


"Ничего большего?"


«Нет… дай мне подумать. Не с прошлого лета. У моей подруги на Восточном берегу есть яхта в сорок два фута. Мы провели несколько дней, путешествуя на ней по Чесапику».


"Управляешь лодкой самостоятельно?"


«Конечно. Вы знаете, что я умею плавать. Я бы не стал шкипером на 12-километровой дистанции в гонке на Кубок Америки, но я могу обойтись практически со всем, с чем обычно справляется один человек».


"Да, это в вашем файле. Навигация?"


"Это тоже в файле".


Он кивнул. «Алекс Зенополис».


Я снова начал что-то говорить о своем досье, но потом имя пронзило меня и остановило меня, как каменную стену. «Алекс», - выдохнул я. «Прошло много лет с тех пор, как я слышал это имя».


«Ну, о нем время от времени фигурируют в отчетах с тех пор, как он перешел на сторону красных. Очевидно, он хорошо зарабатывал в их разведывательном аппарате».


«Я не помню, чтобы видел какие-либо из этих отчетов».


«Будьте благодарны за то, что вы работаете в поле, вам не нужно читать каждый отчет».


Я был благодарен, но не собирался об этом говорить. «Жаль, что я их не видел; мы с Алексом какое-то время были друзьями».


«Да, я припоминаю».


"Так что насчет него сейчас?"


«Очевидно, он хочет выйти».


Настала моя очередь кивать; Мне не пришлось задавать вопросы.


«Прошлой ночью, - продолжал Хоук, - один из наших людей, размещенных в Греции вдоль границы с Албанией, получил сообщение, якобы из Зенополиса. Оно было незамедлительно передано сюда». Хоук открыл верхнюю папку и протянул через стол тонкий лист бумаги.


Сообщение было по понятным причинам загадочным; В нем говорилось только, что Алекс Зенополис, бывший сотрудник греческой разведки, лично свяжется с агентами США в Греции в течение недели или около того. Время и место, чтобы следовать. Затем он подаст сигнал подтверждения, который будет транслироваться на стандартной частоте в определенное время.


Я вернул его начальнику. "Есть ли у нас какие-нибудь представления, где он?"


«Последнее, что мы слышали, он служил в какой-то группе связи, действующей между Югославией и Албанией». Хоук позволил себе холодную улыбку. «Вы можете себе представить деликатность такого рода операции».


«Я не помню, чтобы Алекс был дипломатом».


«Нет. С другой стороны, мы, вероятно, меньше знаем о том, что происходит внутри Албании, чем о Красном Китае».


«Так ты думаешь, он может нам сказать что-то важное?»


«Всегда есть такая возможность. С другой стороны, все, что он говорит, это то, что он хочет связаться с нами. Лично».


«Что означает лицом к лицу. В Греции».


«И, возможно, он просто хочет вернуться в лоно».


Я пожал плечами. «Хорошо. В любом случае, он должен рассказать нам что-нибудь интересное».


"Возможно много".


"У вас есть что-нибудь еще, кроме этого сообщения?"


«Не совсем. Но я очень хочу получить следующее, что он пришлет».


"А тем временем?"


«А пока вы собираетесь пройти ускоренный курс парусного спорта и навигации».


«Я не понимаю».


Хоук встал со своего скрипучего вращающегося стула и подошел к ряду серых стальных картотек, которые являются единственным украшением офиса. Из ящика он вытащил свернутую карту и отнес ее к измазанному ожогами столу для переговоров позади меня. Я присоединился к нему


«Вот, - сказал он, - балканские государства. Греция, Албания, Югославия, Болгария и Румыния. Теперь наш человек, тот, кто получил сообщение, был размещен здесь». Он указал на место недалеко от того места, где сходятся границы Югославии, Албании и Греции. «Вы заметите, что здесь большое озеро, и все три страны разделяют его берега. В очень гористой стране».


Ему не пришлось объяснять. "Там много приграничного движения?"


"На удивление мало, учитывая


сложность охраны местности. Но такая территория предоставит много возможностей для квалифицированного и опытного человека ».


«А что насчет посыльного? Что-нибудь от него?»


Хоук покачал головой, немного грустно подумал я. «Это более или менее открытый пост для прослушивания. Само собой разумеется, не управляемый AX. Очевидно, посыльный знал, где он находится, и… ааа… просто сунул записку под дверь».


Теперь я знал, что он смущен, даже если операция не находилась под нашим контролем. Поэтому я промолчал и позволил ему продолжить.


«В любом случае, учитывая характер работы, которую делал Зенополис, было бы логично предположить, что он где-то в этом регионе». Он ткнул в озеро тупой, заляпанный табаком палец.


«Не говорите мне, что я должен плыть по нему».


«Вовсе нет. На самом деле, если Зенополис намеревается выступить в этой области, мы не можем иметь с ним ничего общего. Только не там».


"Почему?"


«Посмотрите на это место. В одном направлении - это страна, столь же яростно настроенная против западных народов, как и любая другая страна в мире. Рядом с ней Югославия, благосклонная к нам в наши дни, но все еще несомненно являющаяся союзником другой стороны. И Греция. наш союзник, да, но наши отношения при нынешнем правительстве явно натянуты. И представьте, как сильно те полковники, которые сейчас правят ей, хотели бы заполучить кого-то вроде Зенополиса ».


"Думаю, я понимаю. Единственный способ быстро вытащить его, как только он пересечет границу, будет по воздуху. А это будет означать длительный полет над Албанией или Грецией, и ни одна из них не будет очень беспокоиться о том, чтобы позволить нам добраться. прочь с призом ".


«И если греки узнают, что агенты США каким-либо образом замешаны, могут возникнуть гораздо более серьезные проблемы».


"Именно так."


«Что возвращает нас к урокам парусного спорта».


Хоук провел пальцем по западному побережью Греции. «Когда мы снова установим контакт с Зенополисом, мы будем настаивать на том, чтобы он прорвался через Албанию как можно ближе к морю. Это единственный способ, которым мы можем позволить себе связываться с ним на данном этапе».


«Что, если у него есть какая-то важная информация для нас?»


«Тогда нам, возможно, придется изменить наше мышление. А пока вы должны быть готовы встретить его где-нибудь в этом районе. Затем вы перенесете его в Таранто, который находится на пятке итальянского сапога».


«Хорошо, но почему я? Любой агент мог бы выполнить эту работу, и я не думаю, что я единственный, кто может управлять парусной лодкой через… что?» Я проверил шкалу миль; на карте был изображен кусочек юго-восточной Италии. «Может, семьдесят пять миль? Не больше сотни?» Я начал немного раздражаться, вспоминая свой смущающий полет по песку с обнаженной Моникой на буксире.


«О, у нас есть один или два агента, которые более квалифицированы в этом отношении, чем вы. Но никто из них не знает Алекса Зенополиса в лицо».


Потребовалось время, чтобы это осознать. «Но послушайте, - возразил я, - я не видел этого человека пятнадцать лет. Я мог бы пройти мимо него на улице и не узнать его».


«Будем надеяться, что это не так. Сегодня я просматривал ваше личное дело, и за это время ваша внешность не изменилась сколько-нибудь заметно».


Если старик пытался мне льстить, он не мог выбрать лучшего метода. Тогда я был всего лишь парнем, чуть за двадцать, вскоре после тренировки и довольно самоуверенным в отношении своей внешности и физического состояния. С тех пор я держал себя в форме, и, что касается внешности, я полагаю, что у меня одно из тех лиц, которые просто не сильно стареют. Мои волосы все еще были густыми и темными, немного длиннее, чем в те ранние, прямые эйзенхауэровские дни. Я вешу на десять фунтов больше, чем тогда, но я накопил его намеренно в рамках программы силовых тренировок, и на мне нет ни грамма больше, чем я бы не хотел. Если это звучит как хвастовство, пусть будет так; Человек, который много работает, чтобы оставаться в форме, должен этим немного гордиться.


«Хорошо», - согласился я с Хоуком. «Так что, может быть, я узнаю Алекса».


«И даже если вы этого не сделаете, конечно, вы сможете установить его личность, рассказав о старых временах».


Я не был так уверен в этом; если другая сторона выставит замену, он должен быть хорошо проинформирован. Но спорить я не собирался. "Так что же дальше, сэр?"


Хоук вернулся к своему столу. «Как только вы соберете немного одежды, вы полетите на коммерческом авиалайнере в Провиденс. Для вас было сделано бронирование на имя Дэниела Макки. У моего секретаря есть кредитные карты и другие документы для подтверждения личности».


"Провиденс?" Мое удивление, должно быть, было очевидным.


Хоук усмехнулся и направил меня к двери. "Ваш конечный пункт назначения - Ньюпорт. Но в городе, который вы ненавидите, вас встретит в аэропорту человек по имени


Натаниэль Фредерик. Он проинформирует вас дальше. "


"Он один из наших агентов?"


«Вовсе нет. Фактически, он именно такой, как звучит его фамилия».


"Это что?" Я не доверял старику, когда он улыбался.


«Ну, конечно, школьный учитель Новой Англии на пенсии».


Третья глава


Когда я вошел в терминал, он ждал меня, высокий мужчина с румяным лицом и взлохмаченными темными волосами, в которых была легкая седина. Его рукопожатие было сердечным и крепким, но по ощущению его кожаной ладони у меня сложилось впечатление, что он может втиснуть слиток серебра в рулон монет. У него было веселое озорное лицо, глаза постоянно плясали, а его комфортно широкая середина была не шире его столь же широких плеч. Еще до того, как он заговорил, я знал, почему он работал на AX; Натаниэль Фредерик был явно человеком, который бывал там и раньше, и любил каждую минуту этого.


«Тебе повезло», - сказал он, когда мы вышли из терминала и направились к его старинному универсалу, припаркованному прямо у входа. «Ваш самолет прибыл вовремя. Обычно можно рассчитывать на то, что рейсы из Вашингтона прибудут с опозданием как минимум на час».


«Может, тебе повезло», - сказал я. «Тебе не пришлось ждать».


«О, я не против подождать». Он похлопал по черному портфелю, который держал под мышкой. «Я всегда готов скоротать праздные моменты».


Если это замечание должно было вызвать у меня любопытство, оно сработало. Но я решил воздержаться, пока не получу более четкое представление о человеке, который выглядел как угодно, только не на пенсионера из Новой Англии. Когда он запустил шумный, но плавно работающий двигатель, я на мгновение изучил его профиль. По моим оценкам, не больше середины пятидесятых, и это заставило меня задуматься. В отставке? Он выглядел так, будто сможет продолжать до восьмидесяти лет, а может, и тогда.


Он ехал уверенно и небрежно, преодолевая улицы и шоссе, пока мы не выехали из города. Я почти ничего не знал об этой части страны, за исключением того, что однажды меня отправили в Браун пройти специальный курс. Была середина зимы, и зимы в Провиденсе заставляют человека мечтать побывать где-нибудь еще. Однажды я был в Ньюпорте, путешествуя с друзьями на лодке, которую по праву можно назвать яхтой, но я даже не добрался до берега во время нашей ночевки.


"Что за упражнение?" - спросил я как открывающий.


Натаниэль взглянул на меня. Он определенно был не из тех людей, которых вы назовете Нэтом "Ну, ты останешься в моем доме. Я буду водить тебя в море каждый день, пока ты не будешь у руля как дома, или, как за рулем автомобиля. Тогда вам нужно будет знать еще кое-что ... "


«Навигация», - перебил я.


«О, это относится к парусному спорту, и если тебе нужно немного освежить в памяти теорию, я, конечно, помогу тебе с этим. Но это легкая часть».


"Это правильно?"


Он усмехнулся, его лицо осветили лампочки на приборной панели. «Вам придется запоминать детали - размер, такелаж, дополнительное оборудование и особенно цены - практически каждого парусного судна, которое сейчас продается в Соединенных Штатах и других частях мира».


"Все это? Зачем?"


Натаниэль усмехнулся. «Дэвид сказал мне, что у него не было времени подробно проинформировать вас, но я не знал, что он вам ничего не сказал».


Мужчина рядом со мной удивлял меня каждый раз, когда открывал рот. Он был единственным человеком, который, как я слышала, называл вождя по имени.


«Он сказал, что вы дадите мне подробности».


«Разумеется, только в этой части операции. И это для того, чтобы превратить вас в разумное копирование яхтенного брокера, мистер Дэниел Макки. Я не знаю почему, и я никогда не ожидаю узнать, для чего это нужно» я не должен знать о вашей операции, пожалуйста, не говори мне ".


Я не собирался этого делать, но мое собственное любопытство заставило меня узнать все, что можно, об этом херувиме-переростке. «Я так понимаю, ты уже работал с Хоком раньше».


"О, конечно", - признал он. «Мы возвращаемся к Первой мировой войне, когда мы оба работали в военно-морской разведке. Ну, по крайней мере, я работал; Дэвид был… не в штате, как мы привыкли говорить».


"Ага. А теперь ты преподаешь в школе?"


«Больше нет. Я вышел на пенсию несколько лет назад».


Я посмотрел на него открыто, убедившись, что он это осознает. «Вы кажетесь немного молодым для выхода на пенсию», - прямо сказал я, пытаясь понять реакцию.


Он только согласно кивнул. «Это правда. Мне всего пятьдесят девять. Но когда моя жена умерла, мое положение в приходе Святого Дунстана стало неудобным».


"Это школа?"


"Да. Видишь ли, мальчики в подготовительных школах имеют тенденцию привязываться к женам ректоров некоторых факультетов. Знаете, послеобеденный чай, такая атмосфера открытых дверей, которая поддерживается в некоторых местах.


. Моя жена, я могу сказать без хвастовства, была, пожалуй, любимицей всех жен факультета, и когда она ушла, я обнаружил, что там было слишком много… ну, скажем так, сочувствия ко мне. Стало очень трудно учить, и меня беспокоило то, что мальчики приходили на занятия только со мной. Итак ... я ушел на пенсию ".


Он говорил сухо, с легкой улыбкой на губах, но один раз провел по глазам, а затем громко прочистил горло.


«Вы… эээ… все еще живете в кампусе?» Меня меньше волновало, где он живет, чем то, как это может повлиять на мое прикрытие; Меньше всего мне хотелось иметь дело с кучкой любопытных школьников.


«О нет. Я снял дом рядом с яхт-клубом на Саконнете. Не очень большой, но он соответствует моим потребностям, и он достаточно близко к университетскому городку, поэтому я могу ожидать, что друзья будут время от времени заглядывать туда. И я действительно Будьте заняты, мистер Картер, извините меня, мистер Макки. Выход на пенсию, вы знаете, это время жизни, когда мужчина находит возможность сделать все то, что он раньше откладывал ».


Ладно, значит, он знал мое настоящее имя. Это не было сюрпризом, особенно после того, как узнал, насколько он был близок к Хоуку. Но мне показалось, что он слишком свободно разговаривает со мной, и мне было интересно, как далеко он зайдет.


«Думаю, вы уже делали подобное с Хоуком», - заметил я.


Он быстро взглянул на меня. «Не совсем так. То есть, я не провожу обычную школу морского дела для агентов AX, хотя время от времени я обучал основам одного или двух ваших коллег».


«Но вы… поддерживали связь все эти годы».


Он ухмыльнулся. «Вы исследуете наши связи, мистер Макки».


Откровенно говоря, это показалось хорошей идеей. «Мне всегда нравится знать как можно больше о человеке, с которым я имею дело. Особенно, когда он явно старый приятель моего начальника».


Натаниэль усмехнулся. "Что ж, нет причин не рассказать вам немного. У меня есть несколько небольших талантов в различных областях, которые Дэвид смог использовать, когда я был доступен. Помимо лодок и парусного спорта, я довольно хорошо фотограф, спасибо военно-морскому флоту и обучению, которое они дали мне много лет назад. И я путешествую; даже когда я еще преподавал, я обычно плавал в Европу, на Карибский бассейн, даже через Тихий океан, в течение тех длинных лет, которыми живут школьные учителя. . В свой творческий отпуск - Боже, почти десять лет назад! - Я взял жену и двух дочерей, которые выросли и покинули гнездо, в кругосветный круиз. Дэвид попросил меня разобраться в некоторых вещах, установить контакты ... ну, вы понимаете, о чем я. Я уверен, что вы не собираетесь спрашивать меня о подробностях ".


«Они должны быть в файлах агентства».


«Надеюсь, что нет. Небольшая работа, которую я выполнял для вашего начальника, была личным делом. Для старого друга. И, как старый друг, Дэвид заверил меня, что мое имя никогда не появится ни в одном AX-файле, даже в закодированном виде. Я доверяю ему. Не так ли? "


Я кивнул. И в то же время осознал, что доверяю этому человеку так же сильно, как кому-либо, кого я когда-либо встречал в своей жизни. Что, конечно, беспокоило меня, потому что большая часть моей профессии - это чертовски подозрительно относиться к каждому, с кем я вступаю в контакт.


«Это похоже на прикрытие», - сказал я. «Вы, жена, дети, путешествуете по миру. В какие порты вы попадали?»


Натаниэль покачал мне нежно укоряющим пальцем. «Так, теперь, Ник, не дави на это. Это было много лет назад, и все мелочи, которые я делал для Дэвида, давно закончены. Кроме того, я всегда оставался чистым, никогда не был идентифицирован как агент. чтобы так и было. "


«В таком случае, - сказал я иронично, - тебе лучше не называть меня Дэниел Макки».


«О, я не забуду».


«А я… яхтенный брокер?»


«Это идея. Почему бы нам не подождать, пока мы доберемся до моего дома, прежде чем обсуждать это дальше? Начинается дождь, и эти надоедливые дворники только размазывают воду по лобовому стеклу».


* * *


Моя эффективная квартира вписалась бы в кухню «не очень большого» дома Натаниэля Фредерика. Это было ветхое двухэтажное здание, обшитое белой обшивкой, с широким крытым крыльцом, идущим вдоль задней части и выходящим на широкий водоем. Когда мы приехали, шел дождь, и я не совсем понимал, где мы находимся. Но меня не волновал Натаниэль.


К тому времени, когда меня провели в мою комнату наверху и вымыли, мой хозяин зажег огонь в большой удобной гостиной, которая, очевидно, также служила кабинетом. Повсюду валялись книги и бумаги; одна стена была облицована пробкой, на которой были прикреплены увеличенные изображения некоторых из лучших фотографий с лодками, которые я когда-либо видел. На полках и на случайных столиках были разбросаны обрамленные изображения детей на разных стадиях взросления, а на другой стене висела картина женщины, гордо седой, но сияющей красоты. Это был всего лишь портрет головы и плеч.


• Я знал, что она из тех женщин, которые отвлекут все взгляды от парада кроликов Playboy. Мое уважение к Натаниэлю Фредерику повысилось еще на несколько ступеней; Если бы я потерял такого человека, я бы, черт возьми, не стал бы улыбаться.


«Я так понимаю, что вы любитель бурбона», - сказал он.


«Кажется, ты много обо мне знаешь».


"Да." Он стоял в мягком старом погребе и наливал из хрустального графина в огромный стакан.


"Вода?"


"Просто кайф, спасибо".


Мы отнесли свои напитки - я думаю, это был херес, но я не мог быть уверен - на кухню, где он открыл несколько банок и приготовил на скорую руку ужин, который по вкусу не походил ни на что из консервов. Когда я сделал ему комплимент, он отмахнулся от лести.


«Когда вы неделями находитесь в море на маленькой лодке, мистер Макки, вы придумываете всевозможные интересные штуки с фасолью и тушеной говяжьей тушкой. В противном случае у вас на корабле бунт».


Потом мы вышли на заднее крыльцо. Дождь все еще лил, и хотя ночь была прохладной, я чувствовал себя теплым и защищенным под глубокой крышей. Небольшая полоса песка спускалась к краю воды, где темные волны жадно плескались по берегу.


Натаниэль указал направо от нас. «Яхт-клуб. Маленькое место, и мы не пойдем туда сразу. По понятным причинам я держу свою лодку у пристани, которая находится сразу за ним. Через несколько дней, когда я почувствую, что вы можете пройти там проверку, как яхтенный брокер, мы проверим вас в клубе ".


"Тест?"


«Почему бы и нет? Вы думали, я собираюсь провести вам ускоренный курс без выпускного экзамена?»


Я не думал об этом, но должен согласиться, что это казалось хорошей идеей. С другой стороны, я все еще не знал почему. Я спросил.


«О, слишком поздно обсуждать все это сегодня вечером, мистер Макки. Вернитесь через мгновение».


Мы вернулись в гостиную, где он снял с полки книгу. Я заметил, что рядом стояло несколько одинаковых томов; по крайней мере, суперобложки все такие же.


«Рискуя показаться нескромным, я предлагаю вам взять это с собой, чтобы почитать перед сном», - сказал Натаниэль. «Даже если я написал это сам, это неплохо».


Название было Lines & Spars, и в моей руке оно было таким же тяжелым, как телефонный справочник Манхэттена.


«Просто чтобы поднять тебе настроение», - говорил Натаниэль. «Погрузитесь в тривиальные детали оснащения и управления парусным судном, пока вы можете бодрствовать. Но будьте осторожны, мистер Макки».


В его голосе была другая нотка, которая заставила меня напрячься. "Осторожный?"


Он улыбнулся. «Не позволяй книге упасть тебе на лицо, пока ты задремаешь. Она достаточно тяжелая, чтобы сломать тебе нос».


* * *


Следующие несколько дней превратились в сумасшедший дом физического и психического истощения. Мы проплыли на кечче Натаниэля длиной тридцать девять футов вверх и вниз по реке Саконнет, которая вовсе не река, а устье, где приливы и отливы вскипают, как пороги реки Колорадо. Что ж ... может быть, не так сильно, но это настоящее испытание - бежать с довольно попутным ветром за кормой, все паруса лететь и обнаруживать, что вы плывете по течению. В какой-то момент даже Натаниэль признал свое поражение и включил вспомогательный двигатель, чтобы помочь нам добраться до пристани. От этого мне стало легче. Опытных моряков окружает какая-то загадка; создается впечатление, что они предпочли бы дрейфовать вечно, чем прибегать к своим двигателям, но Натаниэль не извинялся.


«Если вам нужно куда-то добраться, - сказал он, - доберитесь туда как можно лучше. Мы не участвуем в гонках и не хвастаемся».


Чтобы проверить мою навигацию и всестороннее управление лодкой, мы отправились в круиз, который длился пару дней. Сначала Каттиханк, что не так уж и далеко, но Натаниэль задумчиво выбрал день, когда туман был настолько густым, что его можно было почти свернуть в маленькие шарики и хранить. Он сидел в кабине, не слишком близко ко мне, и читал книгу, пока я боролся с ветром и приливами, а также с тем фактом, что я едва мог видеть даже нос кеча. Я очень гордился собой, когда мы сделали буй, обозначающий вход в гавань, но мой хитрый инструктор приготовил для меня еще один маленький сюрприз; он не упомянул, что волна большого размера разбивается прямо у входа в гавань, и когда мы прибыли, они были достаточно большими, чтобы у серфера слюнки текли.


Так что я поступил по-умному, сбросив паруса, без помощи Натаниэля, и включил вспомогательный двигатель. Он не сказал ни слова, но у меня сложилось впечатление, что он сделал бы то же самое.


Оттуда мы отправились в Мартас-Винъярд, переночевали на борту в гавани Эдгартауна и рано утром следующего дня отправились на остров Блок, участок круиза морской яхты.


никаких ориентиров не было видно. Я узнал кое-что о дрейфе и компенсации, чему не смог бы научиться за дюжину лет, и когда показались высокие тусклые красные скалы острова, я испытал больше облегчения, чем самодовольства.


Мы обогнули остров и вошли в Большой соляной пруд, естественную гавань на западной стороне. Было еще светло, поздно вечером, и Натаниэль предложил нам сойти на берег.


«Я подумал, что мы сможем вернуться в Ньюпорт к сегодняшней ночи», - сказал я.


"Не торопитесь. Вы когда-нибудь были здесь раньше?"


"Никогда."


«Это интересное место. Давайте возьмем пару велосипедов и отправимся в тур».


"Велосипеды?"


«Конечно! Это единственный способ путешествовать, когда ты не на воде».


Итак, мы сошли на берег, пришвартовавшись у высокого дока, который был построен в первую очередь для приема летних паромов, курсирующих между островом и материком. Небольшая группа магазинов и продуктовых киосков казалась закрытой, но Натаниэль постучал в дверь обветшалого, провисшего здания. Женщина открыла; у нее было багровое лицо, что означало, что она либо была пьяной всю жизнь, либо страдала какой-то ужасной болезнью. Как бы то ни было, она просияла, когда увидела Натаниэля, обняла его, а затем провела нас к задней части здания, где в сарае хранилась пара сотен велосипедов, сложенных друг на друга.


«Берите все, что хотите, мистер Фредерик. Пока они бегают, а?»


Вытащили из кучи пару байков, проверили.


«Они подойдут, миссис Гормсен, - сказал Натаниэль. «Мы, наверное, вернемся через пару часов».


"Ты останешься на ночь или уйдешь?"


«Мы еще не решили. Вы хотите нас накормить?»


Женщина от души усмехнулась. «О Господи, нет, мистер Фредерик. В это время года мы в основном живем на замороженных хот-догах, которые не продали прошлым летом. Добро пожаловать, но я не думаю, что вам это нужно».


«Я не стану спорить по этому поводу», - сказал Натаниэль, перекинув ногу через сиденье своего велосипеда.


Мы ехали по главной дороге, полосе асфальта с выбоинами, которая проходила мимо пустующих, закрытых ставнями старых отелей и летних пансионатов, в любом из которых могли быть привидения предков, прячущиеся за слепыми окнами. Остров Блок - высокий участок земли; мы проехали мимо местностей, похожих на английские болота, усеянные сланцево-серыми прудами. Но мы не были полностью изолированы; когда мы были на полпути вниз по острову, мы встретили молодую пару на тандемном велосипеде, которая постоянно крутила педали и явно прекрасно проводила время. Мы уступили им место, они замахали и засмеялись, а затем растворились в сгущающихся сумерках.


«Я не думал, что здесь кто-то был в межсезонье», - сказал я Натаниэлю.


«О, всегда есть несколько чудаков. Я предпочитаю их видеть».


Мы ехали дальше, пока не достигли дальнего конца острова, высокого обрыва с видом на Атлантический океан. С того места, где мы стояли, открывался впечатляющий вид, может быть, на сотню футов вниз, когда волны безжалостно бились о скалистый берег внизу. Далеко слева от нас был маяк, его луч только начинал кружиться в сгущающейся ночи. Мы с Натаниэлем постояли несколько минут, вдыхая прохладный чистый воздух откуда-то вроде Азорских островов. Затем мы вернулись к нашим велосипедам.


Из-за шума ветра и волн мы не слышали приближающейся машины; теперь он стоял, выключив фары, и разбитая решетка упиралась в наши велосипеды. У открытой двери со стороны водителя стоял мужчина, и за лобовым стеклом я мог разглядеть размытое лицо, но не обратил на это особого внимания. Меня гораздо больше заинтересовал дробовик, который мужчина направил в нашу сторону.


"Мистер Фредерик?" - спросил он слабым голосом против ветра.


«О, боже», - мягко сказал Натаниэль.


"Ты помнишь меня?"


"Боюсь, что так." Натаниэль не двинулся с места; он держал руки по бокам и казался почти расслабленным. "Хотя это было так давно ..."


«Намного дольше для меня». Он слегка передвинул дробовик, что мне не понравилось. «Они не поверили мне, знаете ли. Они думали, что я работаю на ваших людей, а не на них, и прошло больше года, прежде чем они меня отпустили».


«У вас, должно быть, были трудные времена».


«Это был настоящий ад! Целый проклятый год на том заводском корабле, и это не был круиз для удовольствия!»


«Нет, я так не представляю, Грейвс». Натаниэль сделал полшага к мужчине и указал на дробовик. "Вы собираетесь использовать это?"


«Я приехал сюда не отдыхать на свежем воздухе».


Теперь я мог видеть, что это был мужчина лет тридцати с небольшим, с большими пальцами рук и морщинистым лицом, огрубевшим от ветра и воды. Под невзрачной ветровкой его внушительные мышцы плеча вздулись.


"Так вы случайно нашли нас здесь?" Натаниэль


пошел дальше. Еще полшага.


«Был на острове пару недель, с тех пор, как меня отпустили. Моя жена родом отсюда…»


"О, конечно. А миссис Гормсен - твоя свекровь, не так ли?"


"Вы понимаете всё довольно хорошо". Грейвз двинулся вперед. «Думаю, тебе и твоему другу лучше вернуться на край обрыва».


«Ты собираешься стрелять в нас или думаешь, что сможешь заставить нас спрыгнуть?»


«Это не составит для меня никакой разницы, мистер Фредерик. Я собирался нанести вам визит в Ньюпорт, но сегодня вы избавили меня от этого».


«Если бы я знал, что наши красные рыболовные друзья отпустили тебя, я мог бы изменить свой маршрут». Натаниэль сохранил эту добродушную полуулыбку на лице, спокойный, как если бы он стоял перед классом, заполненным нетерпеливыми учениками.


«Да, ну, я не думал, что они отправят вам телеграмму. Вы меня очень хорошо подставили, мистер Фредерик, и я ничего подобного не забываю. Единственная причина, по которой они меня не убили, была…»


"Потому что ты не был особо важным, не так ли?" Изменение голоса Натаниэля было замечательным; теперь в нем была насмешка.


Это получило реакцию. Грейвз двинулся к нему, его лицо побагровело даже в сгущающейся темноте. Он поднял дробовик, чтобы использовать его как дубину, и школьный учитель на пенсии нырнул под него. Он вонзил окоченевшие пальцы в живот, используя другое предплечье, чтобы заблокировать удар дула дробовика. Грейвз согнулся пополам, глаза выскочили. Натаниэль снова ударил его по тому же месту, на этот раз перевернув руку и почти приподняв мужчину с ног, зацепив пальцы под его грудиной. Грейвз попытался завизжать, но из его широко открытого рта вырвался только сдавленный звук агонии.


Натаниэль взял дробовик из его руки, позволяя мужчине упасть на землю. На его лице была улыбка смешанного удовлетворения и сожаления, когда он смотрел на Грейвза, корчущегося от мучительной боли - и он выглядел слишком длинным.


Дверь другой машины открылась, и из нее вышла женщина. Я мог сказать, что это была женщина, потому что у нее в волосах были розовые пластиковые бигуди; в остальном она была одета более или менее как мужчина, лежавший у ног Натаниэля. У нее был пистолет.


Я тоже. Вильгельмина, Люгер, который был такой же частью меня, как моя правая рука, выпрыгнула из своей наплечной кобуры. Я нырнул на Натаниэля, отбросив его в сторону, когда женщина направила большой старый револьвер в нашу сторону. Из-за ветра и прибоя я почти не услышал звук выстрела, но почувствовал жгучую боль, когда пуля попала мне в плечо.


Женщина или не женщина, я застрелил ее. Один точный выстрел прямо в сердце; она была слишком близко, чтобы я мог промахнуться, и я не собирался просто ранить ее.


Она упала, как камень, револьвер выпал из ее пальцев, как игрушка, от которой она внезапно устала. Натаниэль уже поднимался на ноги, стреляя из дробовика в сторону Грейвса.


«Очень мило, мистер… ах… Макки. Она, кажется, знала, что делала с этим оружием». Он наклонился над телом женщины и покачал головой. Затем он взял ее пистолет и сунул за пояс. «Теперь у нас есть небольшая проблема».


"Да уж."


Грейвз все еще корчился у моих ног, пытаясь встать, но не мог, не больше, чем мог говорить.


«Жалко, что он вмешал в это свою жену», - говорил Натаниэль. «Или, по крайней мере, я предполагаю, что она была именно такой. Верно, Грейвз?» Он низко склонился над ним.


Грейвз кивнул, его лицо было искажено, шея сжата.


«Тогда я полагаю, вы вряд ли простите мне ее смерть». Он с сожалением покачал головой. «Нет, вряд ли после твоего выступления сегодня вечером. Итак…» Он пожал плечами. «Извини, Грейвс». Он потянулся к груди мужчины, безжалостно впился пальцами под ребра и продолжал толкать - все выше и выше, прощупывая сердце, пока его рука почти не погрузилась в плоть. Грейвз тихонько взвыл, дергая ногами; Натаниэль небрежно поглядел, не ослабляя давления. Затем мужчина затих неподвижно.


Учитель на пенсии встал, вытер лоб тыльной стороной руки. «Я не знаю, мертв он или нет, но это не очень важно. Поможешь мне вернуть их в их несчастную машину?»


Это была не самая убедительная авария из когда-либо инсценированных, но тот факт, что автоматическая коробка передач старого Chevy имела тенденцию отключаться, делал все это немного менее правдоподобным. Мы включили зажигание, подкатили машину к краю обрыва и столкнули ее за борт. Натаниэль не стал ждать, чтобы увидеть, как она ударится о камни внизу; Во всяком случае, было слишком темно, чтобы что-то разглядеть.


Я посмотрел в сторону маяка.


«Не волнуйтесь, - сказал он. «Если бы они что-нибудь слышали, они бы уже были здесь. Их беспокоит то, что происходит в море, а не на берегу. Пора вернуть велосипеды миссис Гормсен?»


Ехать в темноте было нелегко; свет моего велосипеда


не падал далеко за пределы моего переднего колеса, а у Натаниэля вообще не работал. Но он, казалось, знал, куда идет, и пока мы медленно ехали по острову, он рассказал мне, что такое Грейвс.


«Он был рыбаком, лодочником, называйте его как хотите. Работал в основном в Монтоке, на оконечности Лонг-Айленда. Прямо там». Он указал налево, где, как я знал, есть участок воды, отделяющий остров Блок от материка. «Несколько лет назад красные завербовали его. Обычный труд, вы бы назвали его в шпионском бизнесе. Его работа заключалась просто в том, чтобы держать глаза открытыми. Здесь, например, много подводных лодок; доступ к Атлантике с суббазы в Нью-Лондоне. Были и другие вещи. Грейвс работал на чартерных лодках, и довольно много людей с важными связями в правительстве приезжали сюда на несколько дней отдыха. Даже Никсон делал это, когда проводил кампанию в шестьдесят восьмом, знаете ли. Во всяком случае, наш общий друг в Вашингтоне отправил меня к Грейвзу, и, поскольку я был под рукой и немного разбирался в лодках, мне поручили… нейтрализовать его ». Он ухмыльнулся мне, когда мы ехали бок о бок. «Обычно я не принимаю активных заданий, но случилось так, что я смог использовать деньги, которые предложил Хоук».


«Что это за история с заводским кораблем?» - спросила я, уклоняясь от выбоины размером с бассейн на заднем дворе.


«Ах, да, именно так они это сделали. Как вы должны знать, рыболовные флоты многих стран, в частности России, работают всего в нескольких милях от наших берегов. Какое соперничество здесь экономическое, а не идеологическое, так что есть справедливое количество сообщений между различными лодками, независимо от национальности или политики. Так что для Грейвса было несложно доставить свои отчеты на ту или иную российскую лодку. Но иногда у него были срочные сообщения, а затем он подавал сигнал свет - прямо с тех обрывов, где у него вышли из строя тормоза, и они с женой рухнули насмерть ... "


«Об этом», - перебил я. «Может быть, его смерть можно представить как несчастный случай, но как насчет ее смерти? В ней девятимиллиметровая пуля».


«Да, да. Не очень аккуратно. Однако в это время года эта часть берега настолько безлюдна, что, если машина находится под водой - а так и должно быть - к тому времени, когда авария обнаружится, ее будет недостаточно. оставят трупы местным властям, чтобы они заподозрили что угодно, кроме несчастного случая. Если они это сделают, что ж, для этого нужен наш друг в Вашингтоне, не так ли?


Мне не нужно было ничего говорить; этот кроткий школьный учитель, который мог хладнокровно убивать, был далеко впереди меня.


«В любом случае, - продолжал Натаниэль, когда мы начали спуск по длинному, постепенному спуску к скоплению зданий и доков за ним, - мне удалось убедить Грейвса, что я сочувствую. Это было несложно; у него такого рода Ментальность - считает, что все школьные учителя - коммунисты той или иной степени. В конце концов я убедил его послать сообщение, в котором одна из рыбацких лодок окажется в наших территориальных водах - что конечно, строго запрещено. Катер береговой охраны стоял рядом, а там была тщательно спланированная - и бесполезная - погоня, в то время как я притворился, что захватил Грейвса в плен. Он сбежал, спустился в гавань на другой стороне этого острова и украл моторную лодку, чтобы уйти. Скажем, он обнаружил один из красных траулеров и был доставлен на заводской корабль, который занимается чем-то большим, чем просто переработкой рыбы. Честно говоря, мы ожидали, что они отвезут его обратно в матушку-Россию, но, очевидно, их оборудование более сложное, чем мы думали. "


Мы приближались к ряду обветшалых зданий недалеко от доков. "Зачем идти на все эти проблемы?" Я спросил. «Разве не было бы проще просто арестовать этого парня? Или устранить его?»


"Ну, вы знаете этого человека в Вашингтоне; он не объясняет ничего, чего не должен. Но моя теория заключается в том, что если бы мы арестовали Грейвса и судили его, это было бы бессмысленным занятием. В конце концов, он был просто местный рыбак, выполняющий небольшую грязную работу на стороне за дополнительные деньги. Суд вполне мог сделать его мучеником, и в наши дни у нас их более чем достаточно. С другой стороны, если бы мы могли убедить суд в другом. Помимо того, что он был двойным агентом, что мы, кажется, в какой-то степени сделали, им пришлось бы потратить много времени и усилий на проверку своей другой общей работы, чтобы убедиться, что не все они похожи на Грейвса ».


Это было именно так, как я предполагал, поэтому я отказался от этой темы. "Что насчет нее?" Мы замедляли ход перед закрытой ставнями стойкой для хот-догов миссис Гормсен и торговым центром по прокату велосипедов.


«Я бы не стал беспокоиться», - сказал Натаниэль. «У нас не было доказательств ее причастности».


«Кто-то сказал Грейвсу, что мы на острове».


"Да, конечно. Но накануне


если бы это была она, это не обязательно ее замешало. В конце концов, яхтсмены, которые берут напрокат велосипеды, в это время года бывают нечасто ".


"Хорошо…"


«Но я предлагаю вернуться к нашей лодке и отправиться домой сегодня вечером. Нет смысла делать слишком много предположений, не так ли?»


Четвертая глава.


К тому времени, когда мы вернулись к причалу поздно вечером, Натаниэль, казалось, забыл о маленьком уродливом инциденте на острове Блок. Он был таким же безмятежным и выдержанным, как и всегда, когда мы вошли в темный дом, и когда я быстро осмотрел комнаты, он посмотрел на меня с каким-то забавным видом.


«Знаете, нельзя жить в постоянном страхе перед убийством», - заметил он. «В противном случае, какой смысл жить? Мы делаем ту отвратительную маленькую работу, которую делаем, и более или менее готовы к последствиям. Так поступают и многие другие люди в этом мире. И только представьте себе. Мистер Макки, как бы это было если бы мы все беспокоились о том, кто может скрываться за следующим углом. Почему, у кого, возможно, хватит смекалки баллотироваться на пост президента? Вы присоединитесь ко мне за сэндвичем и кофе? "


* * *


В течение следующих нескольких дней, когда мы не плыли, я изучал в основном каталоги и старые вырезки о Нью-Йоркском боут-шоу. У Натаниэля был ящик для документов, набитый рабочими проектами всех мыслимых типов парусных судов, от дневных парусников до океанских тримаранов, вместе с фотографиями и рекламой из газет по всей стране. Мы побывали на нескольких верфях поблизости, осмотрели корпуса тех лодок, которые были выброшены на воду, и интерьеры многих других. Пару раз он водил меня в Christie's, большой ресторан на причале в Ньюпорте, где обслуживание и еда были превосходными, и где можно было наткнуться на заблудшего яхтсмена Вандербильта или пушистого прапорщика с одной из местных баз ВМФ. Натаниэль знал их всех, и после пары посещений я довольно хорошо зарекомендовал себя в качестве прикрытия Дэниела Макки, яхтенного брокера с западного побережья Флориды. Я даже начинал верить в это сам.


«Экзамен» в яхт-клубе не был таким уж простым. Члены были людьми, которые знали свои лодки; они не были участниками коктейлей у пристани, и единственная яхтенная кепка, которую я видел, была прибита к стене над баром. Натаниэль вел беседу за большим круглым столом, небрежно - злонамеренно, как я подумал - в технические области, где я был вынужден придумывать некоторые ответы. Думаю, я прошел, потому что никто в толпе не выглядел сомнительным. В любом случае, когда мы ушли - очень поздно, - Натаниэль хлопнул меня по плечу и выглядел очень довольным. Возвращаясь к его дому, мы много спотыкались о песок, и я не знаю, кто из нас поддерживал другого.


Было еще темно, когда меня разбудил резкий стук в дверь. В голове у меня кружилась голова - в том клубе на бурбон не скупились, - но я сразу вскочил.


"Что это?" - потребовал я.


"Ник!"


"Я Дэн!" Я прорычал в ответ.


«Да, да», - сказал Натаниэль. «Но вы должны встать и двинуться с места».


"Сейчас же?" Мне было интересно, через что еще он собирался меня пережить.


«Это срочно. Вам нужно успеть на рейс в Тампу, а у нас едва есть время, чтобы добраться до аэропорта».


"Тампа?"


«Не знаю почему. Дэвид только что позвонил, и это главный приоритет. А теперь одевайтесь. Поторопитесь!»


«Тампа», - подумал я, снимая пижаму. Это становилось одним из самых запутанных заданий, которые я когда-либо выполнял. И если работа была в Греции, я точно не приблизился к ней.


Пятая глава.


Контакт был простым; сообщение для Дэниела Макки в аэропорту Тампы, информирующее меня, что на мое имя было сделано бронирование в мотеле поблизости. Я зарегистрировался и только что быстро побрился - никаких шансов до того, как я покинул дом Натаниэля, - когда в дверь легонько постучали.


Я заколебался, посмотрел на свой чемодан, в специальном отсеке которого лежала Вильгельмина. Но я не думал, что мне понадобится упрощенный Люгер, не сейчас. Насколько я знал, не было причин искать меня, если бы я не был дружелюбен. Не сейчас. Тем не менее, я осторожно открыл дверь и, увидев стоящего там Хока, почувствовал странное облегчение.


Он вошел, не сказав ни слова приветствия, сел на одну из пары огромных кроватей и посмотрел на меня. Я смахнул каплю пены, развернул стул перед столом, имитирующим дерево, и уселся на него лицом к нему.


«Эта комната была тщательно проверена», - сказал Хоук. "Один из наших электронщиков провел здесь прошлую ночь, и с тех пор он находится под наблюдением.


Я автоматически посмотрел на стену позади него; в наши дни кажется, что большинство мотелей построено из марли, и даже пожилой человек без слухового аппарата может слышать все, что происходит в следующем блоке.


«Не волнуйтесь, - сказал старик. «Мы забронировали номера по обе стороны; никто не услышит, что мы говорим».


Это меня удовлетворило; Я никогда не сомневался в способности Шефа продумать каждую деталь.


«Зенополис делает это по-нашему», - сказал он без дальнейших предварительных заявлений. «Точная дата еще не назначена, но это будет в течение недели. Он пересечет границу с Албанией и направится в Корфу. Время и место встречи будут определены в это время».


Я кивнул, затем нахмурился. "Как мне связаться с ним?"


«Через его сестру».


Хоук сказал это так сухо, что сначала это не заметили. "Как это было снова?"


«Его сестра. Ее зовут Кристина, и она его единственная живая родственница. В настоящее время она работает студенческой медсестрой в Афинах, но у нее отпуск на западном побережье. Вы заберете ее, и ... я не нужно вдаваться в подробности ".


Но он все равно сделал это. Кристине, как выяснилось, было двадцать два года, она не видела Алекса с тех пор, как он сбежал пятнадцать лет назад. Но Алекс, по словам Хоука, хотел, чтобы его сестра присутствовала при нашей встрече; у него были серьезные подозрения, и после предварительных переговоров с нашими людьми он настоял на привлечении Кристины к сделке. Он сказал, что единственная, кому он может доверять, и мы с Хоуком согласились, что он использовал ее в качестве буфера между собой и возможным предательством греческого правительства.


«Я не буду притворяться, будто понимаю, что именно он делает, - признал Хоук, - но, похоже, нам стоит пойти вместе с ним настолько, насколько это возможно».


Мое задание казалось относительно простым: я должен был прилететь в Афины, нанять машину и провести несколько дней, осматривая лодочные верфи вдоль побережья. В Пиргосе я забирал девушку («как мне сказали, довольно привлекательную», - заверил меня Хоук), а затем арендовал парусную лодку для короткого круиза до Корфу. Там, на острове, который находится больше от Албании, чем от Греции, мы вдвоем свяжемся с Алексом Зенополисом.


«Мы несколько раз общались с ним с тех пор, как мы в последний раз говорили с вами», - объяснил Хоук. "Нас не заботит, как он туда попадет, но теперь он указывает, что у него есть критически важная информация, которую он может передать нам. Возможно, возможно, нет, но вам придется приложить все усилия, чтобы увезти его, как планировалось; мы должны предполагать, что он говорит правду, пока мы не узнаем обратного ".


«Я все еще говорю, почему бы не отвезти его в Таранто на скоростном катере? Этот парусный бизнес может занять пару дней».


Старик покачал головой. «Жизненно важно, чтобы вы никоим образом не позволяли привлекать внимание к вам или к Зенополису. Он уверяет нас, что его прорыв останется незамеченным в течение как минимум нескольких дней, но он настаивает на том, что наши усилия в его интересах должны быть совершенно незаметными. вовлекается элемент времени, который он не объяснил полностью; в любом случае мы должны уважать его совет на данный момент. Нет, Ник, вы отвезете свою арендованную парусную лодку в Таранто с секретным проездом. Вы не будете делать ничего, чтобы привлечь внимание властей Греции или любой другой страны, пока Зенополис не окажется в безопасности у нас. В любом случае, - добавил он с легкой улыбкой, - если дело дойдет до погони по воде, никакая моторная лодка, которую вы могли бы получить, не смогла бы чтобы обогнать корабли и самолеты, которые различные правительства пошлют за вами ".


В любом случае, он убедил меня. Я думал, что это все, но Хоук приготовил для меня еще один маленький сюрприз.


«Между прочим», - сказал он, взглянув на мой открытый чемодан на стеллаже у стены. «На этом задании у вас не будет огнестрельного оружия. Или чего-либо еще, что может быть инкриминирующим, если вас поймают и допросят».


"Ничего?" - потребовал я.


«Я полагаю, что вы можете носить свой нож, но не в тех ножнах на предплечье, которые используете. Как яхтсмен, вы должны иметь какое-то лезвие, хотя ваш вряд ли можно найти на борту большинства лодок. конец, однако, он может вам понадобиться ".


"Ты так думаешь?"


«Да. Видишь ли, Ник, мы должны рассмотреть возможность того, что вся эта операция - это своего рода ловушка, устроенная другой стороной. Как вы знаете, мы находимся в период чрезвычайно деликатных переговоров с русскими и китайцами. Фактически существует своего рода негласный мораторий на наши операции против этих стран и их сателлитов. Если вы решите во время перехода из Корфу в Таранто, что Зенополис работает для их целей, чтобы выставить нас в плохом свете, допустим, тогда вы проследите за тем, чтобы он… потерялся в море ».


Это меня не смутило; Мне не дали оценку «Киллмастер», потому что я вздрогнул от мысли воткнуть нож во вражеского агента, даже если он был человеком, который раньше был другом.


«Хорошо», - сказал я, вставая, чтобы подойти к своей сумке. Я вынул «люгер» и передал его Хоуку. «Позаботьтесь о нем, он хорошо мне служил».


«Когда ты вернешься, оно будет готово», - сказал он, убирая оружие в портфель.


Я снова сел. "Еще кое-что."


Хоук приподнял косматую бровь, глядя на меня.


"Что, черт возьми, я делаю в Тампе?"


«Конечно. Я собирался объяснить это. Вы останетесь здесь на два дня и познакомитесь с различными пристанями для яхт и яхтенными брокерами». Он вынул из портфеля небольшой конверт и положил его на кровать рядом с собой. "Это список брокеров, которые недавно прекратили свою деятельность; вы работали на всех трех из них и теперь делаете перерыв, пытаясь открыть свой собственный бизнес. Возможно, мы слишком осторожны, но если кто-то спросит вас, на кого вы работали, можете дать информацию, которую нелегко проверить. На самом деле, в этом нет необходимости; эта операция займет всего несколько дней. Но было бы глупо допускать случайную встречу. "


«Люди, занимающиеся греблей, довольно близки по всему миру», - согласился я. Натаниэль Фредерик убедил меня в этом.


«Совершенно верно. Путешествуя по побережью Греции, вы, возможно, встретите других американцев, которые знают эту местность. Лучше быть бойким, чем заикаться и теряться, а?»


* * *


Я сделал, как сказал мне Хоук, проводя каждый световой час, а немало после наступления темноты, бродя по пристаням, торговым залам и верфям, как безработный яхтенный брокер. Во время своих путешествий я узнавал имена менеджеров и продавцов, капитанов портов и ребят, которые обслуживали бензоколонки в разных доках. Может быть, все детали никогда не понадобятся, но если какой-нибудь американец, скажем, в Пирее начнет вспоминать со мной чокнутого старого персонажа, который работал на верфи возле Клируотера, я был бы готов рассказать свою историю о нем.


В конце второго дня я проехал через полуостров Флорида в Майами, где я сел на самолет, который доставил меня в Мадрид рано утром следующего дня. Там у меня был стыковочный рейс в Афины, и уже темнело, когда я закончил прохождение таможни - они совсем не обрадовались обоюдоострому ножу, который я нес в багаже, когда они узнали о моем предполагаемом деле, - и вышел. найти такси. Ночь имела ту особенную ясность, которую, я думаю, можно найти только в Греции и Леванте; это как будто небо улавливает и дистиллирует все экзотические ароматы оливковых и фиговых деревьев, смешанные с горящим углем и жареной бараниной, а затем немного охлаждает их, чтобы они не приедались. Это своего рода неуловимый парфюм, который не может носить ни одна женщина, но Афины делают это стильно и изящно.


А потом я зарегистрировался в «Хилтоне», потеряв все это из-за вялости американской системы кондиционирования воздуха. На самом деле, когда я включил телевизор в своей комнате, я получил Gunsmoke. Вот вам и колыбель западной цивилизации.


На следующее утро я побаловал себя быстрой экскурсией по городу. Ужасно говорить, но я так много путешествовал, что города мира начали иметь неутешительное сходство со мной. Куда бы вы ни пошли, кажется, везде есть американское наложение; Ласковый торговец коврами говорит по-английски и следит за тем, чтобы вы знали о его брате в Акроне, и хотя вы можете не увидеть вывеску Coca-Cola на любой улице, всегда есть ощущение, что она уже не за горами.


Так что я циничный. Я тоже был раздражен. Это задание показалось мне слишком простым, и мне нужно было взбодриться, как чемпион Суперкубка, готовящийся к матчу на олл-звезд колледжа. Игра всегда должна доставлять удовольствие профессионалам, а это значит, что они должны быть особенно осторожны, чтобы не считать ее пренебрежением. Моя проблема была не совсем такой же, но повседневная жизнь, которую я должен был прожить следующие несколько дней, приправленная встречей с, надеюсь, привлекательной девушкой, легко могла заставить меня лениться в голове, если я не буду осторожен. .


Кроме того, я скучал по Вильгельмине. В то время я не знал, сколько; в скором времени я должен был это выяснить.


Я арендовал Volkswagen в местном агентстве Hertz и начал свой тур яхтенным брокером. Пирей был моей первой логической остановкой, и я провел день, блуждая по докам этого оживленного портового города. Играя бизнесмена-туриста, я задавал вопросы, делал вид, что изучаю проекты и оснастку с опытом, который, я уверен, Натаниэль бы аплодировал. Никто, с кем я встречался, не сомневался в моем прикрытии; Я был Дэниелом Макки, в отпуске в той части света, которую некоторые называют раем для моряков. Забавно было то, что я был в этой части мира только однажды, и это был рай для моряков, но не в том смысле, в каком они сейчас понимают. Чтобы объяснить, кем я был


поступив в армию США пятнадцатью годами ранее было бы слишком сложно. Просто скажите, что это было частью моего повышения квалификации с AX, и даже армия может нарушить некоторые правила, когда это кажется целесообразным. Единственный раз, когда я был в униформе за это время, я проходил школу контрразведки в Форт-Холаберд в Балтиморе. Это было в основном для галочки, первое, чему нас научили, - это печатать, потому что агент должен был заполнять все отчеты, а я носил безобидные полоски второго лейтенанта. Позже, когда меня назначили на должность в Западной Германии, любое начальство, которое требовало узнать мое звание, получало известие, что я майор. Так тогда работал CIC, и я знал одного или двух капралов, работающих в штатском, которые, если спросят, также имели «звание» майора.


Но ранг не имел ничего общего с тем, как я познакомился с Алексом Зенополисом, и с операцией, которую мы провели вместе. Вкратце, нашу армию преследовала группа дилеров героина, которая привозила этот материал в Германию и продавала его нашим войскам. Ничего подобного, как во Вьетнаме в последние годы, но тогда все еще серьезно. Было обнаружено, что горстка солдат была поставщиками, и они получали его от пары греческих моряков, имевших связи в Турции. Пунктом обмена был Наксос, самый большой остров Киклад.


Один из солдат, молодой сержант, устроился на одну из тех удобных работ, о которых мечтает каждый солдат; он пилотировал небольшой двухмоторный самолет, который перевозил VIP-персон, представителей высшего руководства и гражданских лиц, в солнечные места в таких местах, как греческие острова и Ливан. Было несложно вернуться в Мюнхен пустым, чтобы сесть на небольшой аэродром на Наксосе и взять на себя груз белого порошка. У него не было никаких таможенных правил, и несколько механиков на его базе участвовали в сделке; они забрали наркотик и выносили его для мелких торговцев.


Я не участвовал в отборочных соревнованиях; В основном это была работа членов CIC, но когда стало ясно, что в этом замешаны греческие военные, это стало немного раздражающим для военных полицейских. Строго говоря, это тоже не работа CIC; миссия Корпуса состоит в том, чтобы остановить любую скрытую угрозу армии, но это довольно широко интерпретируется. В любом случае, меня привлекли к работе по выведению контрабандистов наркотиков из строя и для того, чтобы никто в любом из вовлеченных руковидителей не поднял на это большого шума. Или слышал об этом, если мог слышать.


Это была убийственная работа; Я понял это, как только мой инструктаж закончился. И когда я встретил Алекса Зенополиса в Бейруте, все, что мне нужно было сделать, это посмотреть на него, чтобы понять, что он хороший человек, чтобы работать со мной. Алекс был мужчиной-быком, немного выше меня, шести футов один дюйм, и соответствующей ширины. Тогда он служил в военно-морской разведке своей страны, но в темном гражданском костюме он выглядел как персонаж из фильма Хамфри Богарта: черные волосы и усы, свирепые глаза, которые выглядели так, будто они могут прижать вас к стене и оставить там болтаться. пока он не решил тебя отпустить.


«Ты Картер», - сказал он, когда мы встретились в шумном кафе. В музыкальном автомате играла пластинка Синатры, а перекормленная певица танца живота пытался посоревноваться с музыкой.


Я признал, что был им; В те дни я еще мог использовать свое имя.


"Очень просто." Его английский был хорош, но он не терял слов даром. «Двое наших людей встречают двух американцев на аэродроме. Мы с тобой уничтожаем их».


«Как мы узнаем, когда прилетит американский самолет?»


«Есть место с видом на посадочную площадку. Обустроенная нами, хижина козопаса; он попал в больницу, бедняга». Алекс засмеялся, показывая большую щель между передними зубами. «Небольшая проблема с желудком, что-то в его питьевой воде. Он старик, но он поправится».


"И как долго мы будем ждать?"


Алекс пожал массивными плечами. «Пока они не придут. Вы торопитесь?»


Мы взяли старую гремящую лодку, которая, казалось, останавливалась на всех островах Киклад, не говоря уже о Крите, прежде чем мы прибыли на Наксос. Мы должны были быть туристами, и после высадки мы не разговаривали друг с другом. Я зарегистрировался в том, что считалось гостиницей в портовом городе, а затем сыграл эксцентричного американца, который хотел отправиться в поход в горы, предшественника, я думаю, современных хиппи, кишащих повсюду в мире со своими рюкзаками.


Я нашел Алекса в коттедже козопаса с видом на посадочную полосу. К счастью, у него была пачка изношенных, но исправных игральных карт, и он каким-то образом сумел сложить огромный запас узо вместе с оружием, которое нам понадобится. Ожидание, которое длилось более двух дней, было неплохим, но если бы мы играли в пинокл на реальные деньги, я все равно был бы должен Алексею Зенополису почти всем, что я заработал с тех пор.


Летное поле было в длинной узкой долине под нами; он было построено немцами во время


во время войны и содержался в более или менее исправном состоянии за счет выращивания овец и коз. В дальнем конце от нас был крутой обрыв; у края была большая естественная пещера, вход которой мы могли хорошо видеть.


«Матросы туда входят», - пояснил Алекс. «Наши люди, защитники наших берегов». Он плюнул на земляной пол хижины. «Нам, грекам, нужно защищать так много берегов; посмотри на любую карту, Ник. И подумать только, что эта нечисть, как эти, оскверняет их профессию…» Он снова плюнул.


Я понял, что Алекс был идеалистом. Это меня беспокоило; даже тогда я предпочел работать с циниками, потому что они намного надежнее.


Ночи были самыми тяжелыми, потому что мы не могли использовать свет. Алекс и я тоже мало разговаривали. Иногда я выходил на улицу, чтобы полюбоваться бледной яркостью земли под ослепительной луной. И это было в третью ночь я увидел фигуры, двигавшиеся в конце взлетно-посадочной полосы, поднимаясь над краем обрыва, как альпинисты, достигающие пика Эвереста.


Я побежал обратно в хижину и разбудил Алекса. «Они здесь», - прошептал я. "Ваши парни, я почти уверен".


Алекс махнул рукой и перекатился под одеяло. «Хорошо, хорошо, молодой человек». Он был лет на десять старше меня. «Они подождут, как и мы. Американский самолет не появляется до рассвета. Ночью здесь нельзя приземлиться».


Я бы не стал клясться, но мне показалось, что Алекс храпит, как только сказал свое последнее слово.


Может быть, я проспал полчаса всю оставшуюся ночь; Я знаю, что проснулся и перед рассветом передвигался по хижине, нетерпеливо ожидая, когда солнце начнет освещать нас. Луна уже давно ушла, и я почти не мог видеть дно долины.


«Мы начинаем сейчас». Спокойный голос Алекса в безмолвной хижине был настолько ошеломляющим, что я чуть не выпрыгнул из кожи. «Полчаса до дневного света». Он был на ногах, натянув тяжелую черную кожаную куртку, карманы которой были набиты боеприпасами. Под ней у него был пистолет Кольта 45 калибра, но больше всего он полагался на винтовку М-1, которую он перекинул через плечо.


У меня тоже был такой. У меня также была Вильгельмина, Люгер, который я недавно приобрел в Германии и который, в определенном смысле, становился частью меня.


Мы осторожно двигались вдоль ближнего края долины, кружа к холмам над входом в пещеру. Мы держались достаточно далеко от края, чтобы никто внизу не мог нас видеть, даже если бы был свет, и чисто рассудительность и инстинкт Алекса подсказали нам, где остановиться.


«Вот», - прошептал он, указывая на край.


Мы ползли по неровной земле, похожей на листву, и наконец увидели поле внизу. Мы были на высоте примерно шестидесяти футов, и, насколько я мог видеть, пути вниз не было.


"Как мы…?" Я начал, но Алекс приложил палец к губам, и зубы блеснули в темноте.


Из одного из своих многочисленных карманов он вытащил тонкий кусок нейлоновой веревки. К одному концу была прикреплена граната, и он положил пару других на землю рядом с собой.


«Самолет летит оттуда», - сказал он, указывая направо от нас в черную пустоту за краем поля. «Единственный путь. Когда он приземлится, он должен вырулить до дальнего конца и повернуть, да? Так что при приземлении… , они не могут уйти».


Он начал очень медленно спускать тонкую линию по скалистой стене обрыва, пока конец с прикрепленной гранатой не оказался как раз над входом в пещеру. Затем он сделал паузу, пошевелив пальцами-сосисками, производя мысленные вычисления, и снова заработал. Он сделал отметину на нейлоне и порезал его ножом. «Совершенно верно», - объявил он и взял оставшуюся часть лески, чтобы прикрепить ее к небольшому кусту в нескольких футах от края.


"Что теперь?" Я спросил. Никто не сказал нам, кто будет отвечать за эту операцию, но Алекс, похоже, знал, что делал, и я был готов научиться.


«Это плохая вещь для спуска, но я могу спуститься вниз». Он надел толстые перчатки, обернул отрезок закрепленной веревки вокруг бедра и перекинул петлю через плечо. «Теперь ты возвращаешься в дальний конец поля. Маленькая тропинка, по которой живут козы, ведет тебя вниз. Когда ты слышишь, как в пещере разрывается граната, ты спускаешься вниз и убеждаешь тех парней в самолете, что им некуда идти. Понял?"


Я так и думал. Я послушно побежал обратно в том направлении, в котором мы пришли. Найти тропу, о которой говорил Алекс, было нетрудно, хотя, глядя на нее в сером свете ложного рассвета, я пожалел козу. Отпустив свой M-l, я лег на край утеса и стал ждать.


Сначала это было похоже на постоянное жужжание мухи, и я боролся с искушением ударить ее, когда понял, что задремал. Мои глаза резко открылись, и я смотрел на кусок палящего оранжевого солнца, поднимающегося из далекого моря.


В середине полудиска виднелось темное пятнышко, которое продолжало увеличиваться в размерах, направляясь прямо туда, где я лежал. Я почувствовал, как быстро схватился за живот, заставил себя оставаться на месте, когда двухмоторный самолет появился в поле зрения, направляясь на посадку в дальнем конце поля.


Я посмотрел вдоль края обрыва в сторону того места, где я оставил Алекса. Его вообще не было видно, пока колеса самолета не коснулись травы, но затем я увидел, как громоздкая фигура поднялась и выбросила длинную тонкую белую полосу. Она пролетела по воздуху, быстро упала под разбивающимся грузом, прикрепленным к его концу, и, наконец, врезался в отверстие пещеры.


Последовала долгая пауза, слишком долгая, и я начал думать. Четыре секунды - это немного, но однажды я попросил инструктора вытащить штифт из гранаты, а затем небрежно бросить ее мне. Я выставил его чисто и выстрелил через бетонный парапет в тренировочную яму, как будто я был посредником в двойной игре. После этого у меня несколько дней болел локоть - гранаты тяжелые, не забывайте, - но больше всего меня беспокоил хихикающий сукин сын, который все это затеял, и выяснял, как лучше всего убить этого ублюдка. К счастью для него и, вероятно, для меня, после того дня я больше его не видел.


Вход в пещеру взорвался шокирующе громким взрывом, огромные потоки дыма и ливни обломков хлынули на зеленое поле. Прежде чем я успел двинуться с места, я увидел, как Алекс бросился с края утеса, ударившись о выступы скал, и быстро спустился на землю.


Я карабкалась по крутой тропе, цепляясь за неопрятные кусты, и на бегу ударилась о дно долины. Двухмоторный американский самолет рулил ко мне с ревом двигателей, но в данный момент я не боялся, что меня заметят; взрыв позади них должен был занять все их внимание.


Когда самолет замедлился, я вбежал в небольшую расселину в стене обрыва, дождался начала поворота, затем вышел и произвел пару быстрых выстрелов прямо в нос самолета. Я увидел испуганное, бледное лицо через лобовое стекло, а затем стремительное движение. Боковая дверь начала открываться, когда пилот продолжил свой поворот, уже заводя моторы для взлета.


Был приказ не стрелять по самолету, если мы сможем помочь; в конце концов, это собственность правительства США. Поэтому я шагнул за его хвост, вне досягаемости вероятного бандита у боковой двери. Внезапный взрыв двух опор чуть не сбил меня с ног, подняв пыль и на мгновение ослепив. Когда я снова смог видеть, самолет быстро удалялся от меня; У меня на плече был М-1, готовый стрелять в крайнем случае, когда Алекс вылетел из разрушенной пещеры прямо на траекторию летящего самолета.


В раннем свете он выглядел как небольшая гора, весь в черном, с поднятыми руками, как какой-то древний воин, пытающийся сдержать ярость богов. Когда самолет мчался к нему, казалось, что столкновение было неизбежным, но в последний момент он отклонился в сторону, заглушив двигатели и заклинив тормоза. Алекс нырнул под крутящийся винт, откатываясь от колес.


Я бежал по полю к большому греку и самолету и увидел, как пистолет вылетел из боковой двери раньше, чем это сделал Алекс. Я остановился, встал на колени и поднял свой M-l, когда самолет остановился на ухабах у края обрыва. Мужчина высунул голову и направил пистолет на моего партнера.


Это была небольшая цель, и самолет все еще раскачивался после резкого поворота и резкой остановки, но не было времени, чтобы тщательно прицелиться. Я сделал один выстрел, затем еще один. Мужчина в дверном проеме посмотрел на меня, и даже с такого расстояния я мог видеть выражение полного удивления на его лице, когда кровь хлынула из его шеи. Он начал направлять пистолет в мою сторону, но внезапно он, должно быть, стал тяжелым, как наковальня. Его рука упала, пистолет выпал из его руки, и он медленно рухнул через дверь на землю.


Алекс наступил на мужчину, когда он вскочил в кабину. Раздался высокий приглушенный крик, затем гортанный смех; Через несколько секунд другой человек вылетел и приземлился лицом вниз на каменистую землю. Алекс стоял позади него в дверном проеме, держа свой девятифунтовый М-l так же легко, как дубинку полицейского. Потом он поманил меня, но я уже поднялся и шел к самолету.


«Хорошая стрельба», - сказал он. «Ты чертовски удачно чуть не убил пилота».


"Что ты имеешь в виду?" Мы оба наблюдали, как корчится на земле человек; тот, в который я стрелял, не двигался.


«Ха! Ваша пуля проходит через его шею и попадает в самолет, порезает этому летчику ухо и разбивает лобовое стекло. Жаль».


"Ага. Есть другие повреждения?"


«Я никого не видел. Думаю, твой второй выстрел попал ему в грудь. В любом случае, не прошел насквозь».


"Или может


я полностью промахнулся. "


Алекс покачал головой. «Нет, ты не промазал, Ник Картер. И я никогда этого не забуду, понимаешь?» Он посмотрел на пилота, который пытался сесть. "Вы хотите, чтобы этот парень был жив?"


«Если он не сильно ранен, я думаю, мы можем использовать его в штаб-квартире». Я наклонился, схватил мужчину. На нем была армейская форма с сержантскими нашивками, и я знал его лицо так же хорошо, как свое собственное после изучения его дела. «Рэган», - прорычал я. «Вы хотите жить или умереть прямо здесь? Это ваш выбор».


"Чизус, да!" Я вспомнил, что он был не больше, чем ребенок, и выглядел моложе своего портрета. Он посмотрел на Алекса и удивленно покачал головой. "Псих!" пробормотал он. «Этот парень сумасшедший».


Алекс засмеялся и опустился рядом с ним на колени, дуло его винтовки коснулось лица молодого сержанта. «Умный мальчик, - сказал он. «Знал, если ты ударишь меня, твой самолет сломается так же, как и я. И ты полетишь вниз». Он сделал красноречивый жест рукой, глядя через плечо на край обрыва. «А так ты остаешься в живых, а? Хороший мальчик». Он хлопнул его по спине, затем схватил за плечо и поднял сержанта на ноги.


"А как насчет пещеры?" Я спросил.


«Все мертвы». Он похлопал по прикладу винтовки. «После того, как ты уйдешь, я воспользуюсь другими гранатами, чтобы запечатать пещеру. Сделайте красивую гробницу. Как насчет этой?» Он толкнул мертвого пальцем ноги.


«Нет. Я лучше возьму его с собой. Но как ты собираешься отсюда уйти?»


«Это часть моей страны, Ник Картер. Вы не беспокойтесь обо мне, а? Теперь я помогаю вам связать этого мальчика, чтобы он не доставил вам проблем во время полета».


Мы решили оставить тщательно связанного Рэгана сразу за сиденьем пилота, чтобы я мог следить за ним. Тело другого мужчины Алекса повисло сзади, словно груз. Прежде чем я вошел, он порылся в карманах и вытащил пару небольших пакетов.


«Возьмите оба; вы, американцы, вам нужны доказательства. Мы, мы ничего не знаем о контрабанде наркотиков, а?» Он хлопнул меня по спине. «Удачной поездки, Ник Картер. Если ты так же хороший пилот, как стреляешь, у тебя не будет проблем, а?»


Последнее, что я видел его, это то, что он тащился обратно к пещере с винтовкой, небрежно несущей через плечо; он выглядел как охотник, возвращающийся домой после удачного дня. Он даже не повернулся, чтобы помахать рукой, когда я взлетел.


Шестая глава


Когда ночь опускается на берега Греции, то внезапно темнеет. Я нашел неплохой отель недалеко от доков, рекомендованный мне капитаном чартерного судна, с которым я разговаривал ранее. Он предложил показать мне ночные клубы, но я отказал ему настолько любезно, насколько это было возможно; Я все еще настраивался на задание, которое еще не началось, и не хотел никаких дружеских отвлекающих факторов.


Моя комната была чистой и аккуратной. Нет телевидения, за что я был мягко признателен. Это был долгий день, и я не привык к яркому солнечному свету, который может истощить силы человека до того, как он это заметит. Утром я собирался поехать в Пиргос, чтобы встретиться с девушкой, и мне очень хотелось двинуться с места.


Я пообедал в небольшой таверне неподалеку. Рядом сидела группа американцев, и одна из женщин в толпе продолжала поглядывать на меня. Она была неплохо выглядела в каком-то смысле загорелой, как если бы она каждый световой час пекла свою кожу и оставила духовку включенной надолго. Но я проигнорировал ее, изучая круизного гида, которого подобрал в туристическом офисе в Афинах.


Женщина не останется без внимания. Краем глаза я видел, как она встала и пошатнулась на тех деревянных сабо на высоком каблуке, которые сейчас носят женщины. Она остановилась напротив меня за столом, уставившись и нахмурившись, как будто я был каким-то странным экземпляром, с которым она столкнулась в джунглях.


"Я могу вам помочь?" - вежливо спросил я. Я при этом не встал.


Она встряхнула своими залитыми солнцем каштановыми волосами. "Я не знаю." Она обвиняюще ткнула в меня пальцем. «Галвестон. Три, четыре года назад. Вы были другом Сью-Эллен, не так ли?»


Я застыл, стараясь не показывать этого. «Боюсь, вы думаете о ком-то другом».


Она нахмурилась еще больше. «Клянусь, я никогда не забываю ни одного лица. И уж точно не такого, как твое». Быстрая улыбка, чтобы показать, что она меня ценит. «Давай, а теперь. Имя… Ник? Да. Это было, дай мне минутку; я придумаю последнее».


«Мне очень жаль, меня зовут Дэниел Макки».


Она понимающе кивнула. «Угу. А я Джеки Онассис. Что с тобой? Ты здесь со своей женой или что-то в этом роде?»


"Нет, но…"


«Забавно, мы были только сегодня со Сью-Эллен. На ее яхте?» Когда она говорила, видишь женский акцент


становится все более южным. Я не был удивлен; одной мысли о Сью-Эллен было достаточно, чтобы положить мне в рот кукурузную лепешку.


"Я действительно не ..."


Она продолжала, как будто не слышала меня. "Вы знаете, что после того времени она наконец получила развод, но я думаю, вы знаете об этом, поскольку вы и Сью-Эллен были такими близкими друзьями. Конечно, снова женился, но ее старый греческий муж почти не проводит с ней времени все эти дни. Я думаю, Сью-Эллен будет очень рада услышать, что вы в этих краях ".


Я остро чувствовал, что сейчас на меня смотрят другие, не только остальные из компании болтливой женщины, но и люди за несколькими соседними столиками. Я встал. «Поверьте, мэм, я Дэниел Макки». Я вынул карту из бумажника. «На самом деле, я являюсь яхтенным брокером. Может быть, вашей подруге Сью-Эллен будет интересно поговорить со мной. Где именно ее лодка?»


Она презрительно посмотрела на белую карточку. Затем она посмотрела на мое лицо, ее глаза не совсем сфокусировались. Наконец она покачала головой и отступила на шаг. «Я могла бы поклясться, что это ты, Ник Некто. Только у Сью-Эллен не было бы встречи ни с одним продавцом лодок. Даже на выходные».


«Ну…» Я смутился и, наконец, вернул визитную карточку в свой кошелек.


Женщина погрозила мне пальцем. «Но, может быть, вы не то, что говорите, верно? Я помню, что Ник, он был хитрым, не давал никому времени. Не торопитесь, мистер яхтенный брокер; Сью-Эллен сказала, что может быть здесь позже. Тогда мы будем знать наверняка, а? " Она поползла обратно к своему столу.


Я хотел быстро уйти отсюда, но заставил себя закончить трапезу, не обращая внимания на взгляды других мужчин и женщин в компании. Это была преуспевающая команда, в основном, лет от тридцати до сорока, как я судил, из тех, что появляются практически в любом туристическом месте в мире. Из тех, кто будет случайными друзьями с кем-то вроде Сью-Эллен Бейлор, или как там ее фамилия в наши дни, и убедиться, что все их друзья знают это.


Но в этот вечер нельзя было думать о Сью-Эллен или ее приятелях, поэтому я выбросил ее из головы, как только я вышел из таверны после улыбки и кивка женщине на американской вечеринке. Я чувствовал ее оценивающие глаза на своей спине, когда вышел на чистый ночной воздух.


Было прохладно, с воды дул ровный ветерок. В гавани стояло на якоре большое круизное судно, горели все огни, и даже на таком расстоянии я мог слышать глухие удары рок-группы. «Сумасшедший», - подумал я. люди приезжают со всего мира, чтобы увидеть Грецию, и остаются на борту своего корабля, чтобы послушать американскую музыку.


Я шел медленно, внешне небрежно, но что то звенело внутри. Дело Сью-Эллен беспокоило меня, и я поймал себя на том, что проверяю темные улочки, проходя мимо них. Сам док был хорошо освещен, и даже в это время ночи было достаточно активности, чтобы я чувствовал себя комфортно. Тем не менее, я оценил присутствие Хьюго, теперь уютно сидящего в ножнах на предплечье. Просто тот факт, что поблизости был кто-то, кто знал, кто я на самом деле, и особенно мое имя, было всем, что мне нужно, чтобы настроить свои чувства на ту высоту, которую я так хорошо знал.


К тому времени, как я вернулся в отель, ни одна душа не подошла, и, стоя в дверях, чтобы в последний раз неспешно осмотреть тихую маленькую площадь, я не заметил ни малейшего подозрительного движения. Наконец я пожал плечами, прошел внутрь и поднялся по единственному пролету широкой лестницы в свою комнату.


Они ждали меня, когда я отпирал дверь, и они были чертовски хороши. Никаких угроз, почти никаких слов; один из них захлопнул дверь, когда я вошел, другой зажег свет через комнату. Оба мужчины были тяжелого телосложения, в обычных темных костюмах, а автоматика, которую они носили, была маленькой, но смертоносной.


Я подождал, пока один из них заговорит, заметив, что мой багаж был открыт на кровати, ближайшей к окну. Я не стал распаковывать вещи, и, судя по тому, что я мог видеть, мои два посетителя были очень аккуратны в своих поисках. Слишком аккуратны.


"Мистер Дэниел Макки?" Мужчина, находившийся дальше всего от меня, заговорил; он был немного выше другого, его темные волосы были коротко острижены, но с великолепными висячими усами.


«Да», - ровно ответила я, слегка обрадовавшись, что они не использовали мое настоящее имя.


«Ты вернулся рано».


Могу поклясться, что мужчина улыбнулся, но с такими усами было трудно быть уверенным.


«Очевидно, - сказал я.


Он вытащил из заднего кармана плоский потертый бумажник и открыл его. Я увидел расплывчатую картинку и карточку официального вида под сильно поцарапанным и пожелтевшим пластиком, а потом он все снова убрал.


"Вы ищете какие-то деловые связи, мистер Макки?" - спросил мужчина. Его напарник, стоящий напротив приземистого деревянного комода у подножия


кровать, не сказал ни слова и не пошевелился.


"Не совсем."


«Вы… яхтенный брокер». Это не было вопросом.


"Верно."


"Вы хотите купить или продать лодки в Греции?"


«Нет», - осторожно ответил я. «Я просто осматриваюсь. Что-то вроде отпуска в сочетании с небольшим бизнесом».


"Вы находите большой интерес в нашей водной индустрии?"


"Конечно. Разве это не интересно?"


Мужчина захохотал, широко раскрыв рот; на мгновение, когда я увидел щель между его передними зубами, я сильно вспомнил Алекса Зенополиса. Но Алекс, сказал я себе, был на добрых шесть дюймов выше ...


"Вы будете в этой стране надолго?" - продолжил мужчина, рассмеявшись.


«Не знаю. Еще несколько дней, может быть, у меня нет особых планов».


«Да, конечно. Наша страна - страна досуга… для приезжих». Его темные глаза стали бурными, когда он произнес последние пару слов, и я настороженно смотрел на пистолет, который он все еще держал нацеленным на мою середину.


"Что именно вы хотели?" - спросил я, стараясь казаться скорее нервным, чем требовательным.


Он махнул рукой с пистолетом, но это не дало мне ни малейшего представления о попытке схватить его; его напарник был расположен достаточно далеко от него, и я никак не мог взять их обоих, не добавив хотя бы еще одного шрама к своей шкуре. Кроме того, для этого не было никаких причин. Не так далеко.


Мужчина с усами пожал плечами. «Чтобы узнать больше о вас, мистер Макки. Когда какой-либо иностранец, простите меня, американец, приезжает в эту страну и начинает наводить справки, это, естественно, пробуждает любопытство моего правительства».


«Вы могли бы узнать, просто спросив», - указал я.


«О, возможно. Но моя страна ... пожалуйста, поймите, мистер Макки, мы находимся в очень шатком положении, окружаемым силами со всех сторон, которые недружелюбны по отношению к нам. Поэтому мы вынуждены относиться ко всем с подозрением, и поверьте мне , сэр, мы сожалеем об этом гораздо больше, чем вы. Поэтому мы используем самые прямые, даже грубые средства, чтобы узнать то, что, по нашему мнению, мы должны знать. Вы понимаете? "


«Конечно», - кисло сказал я. "И я думаю, ты уже достаточно узнал, не так ли?"


«Ну… возможно». Чтобы показать свою добросовестность, он убрал пистолет в кобуру на поясе. «Есть только одна вещь».


"Ой?" Я заметил, что его напарник все еще держал свой пистолет, хотя он был направлен не на меня.


«Если ты не возражаешь…» Он широко раскинул руки, показывая свою добрую волю, и двинулся ко мне вокруг кровати. "Небольшой поиск? Вашего человека?"


Христос! Это было все, что мне было нужно, с Хьюго в ножнах на моем левом предплечье. Я отступил на шаг. «Я не понимаю, зачем это нужно», - сказал я, как лучше подражая слегка возмущенному американскому туристу. «Бог знает, я не вывожу из вашей страны лодки контрабандой!»


«Конечно, нет. Тем не менее». Он все еще шел ко мне. "Это удовлетворило бы всех нас, не так ли?"


"Я не понимаю, почему ...?"


Напарник снова поднял пистолет, направляя его в мою сторону.


«Пожалуйста, мистер Макки», - говорил усатый магазин. «Мы не хотим настаивать».


Он обошел изножье кровати, умиротворяюще раскинув руки, и выглядел дружелюбным, как носорог.


Я не выдержал. - "Оставайтесь на линии!"


"Да?" Усатый остановился, но, похоже, он не растерялся.


«Вы говорите, что вы полиция, или что-то в этом роде. Можно мне поближе взглянуть на карточку, которую вы мне показали?»


Это остановило его. Он быстро взглянул на своего напарника и двинулся в мою сторону. Его ошибка. Я сделал полшага вправо, поставив его между собой и тем, кто держал в руке пистолет. Прежде чем кто-либо из них понял, что происходит, я схватил Усатого за запястье, повернул его и прижал к своей груди. Он был твердым и тяжелым, но я сделал его безвольным.


«Мистер Макки…» - выдохнул он.


Я был рад это слышать; что бы ни происходило, он, очевидно, не знал, кто я на самом деле.


«Кошелек», - прохрипел я ему в ухо.


Он начал копаться в набедренном кармане. Я был так полон решимости удержать его, что не заметил, что делал другой мужчина. Не поначалу. Потом я увидел, как он спокойно вставляет глушитель на дуло своего пистолета. Прежде чем я успел среагировать, он тщательно прицелился и двумя выстрелами выстрелил в громоздкую грудь человека, которого я держал. Мне стыдно сказать, что моей первой реакцией было облегчение от того, что ни одна пуля не прошла сквозь тело и не попала в меня.


Усы провисли, его вес внезапно увеличился вдвое в моих руках. Я позволил ему упасть; очевидно, что он больше не годился для меня как щит.


Другой мужчина махнул мне в ответ. «Я заберу его. Вы не волнуйтесь… мистер Макки».


Мне не понравилось, как он мне ухмыльнулся, особенно когда я мельком увидел металлические зубы, обрамленные резиновыми губами.


«Какого черта», - сказал я, пытаясь вернуться к своей роли бизнесмена-туриста. Было ясно, что он не собирался стрелять в меня.


«Иногда забавные вещи случаются, мистер Макки», - говорил он, склонившись над безжизненным телом у моих ног. Из аккуратных проколов на груди Уса текла кровь, но вся она впитывалась тканью темного пиджака.


«Угу», - ответила я, немного вытягивая левую руку на случай, если мне в мгновение ока понадобится Хьюго. Именно тогда я так сильно захотел Вильгельмину, что почувствовал ее вкус. "Что, черт возьми, ты собираешься делать?"


Бандит поднял глаза, его маленькие глазки были мертвыми, как у змеи. "Вы хотите знать, мистер Макки?"


Я ничего не сказал.


Он поднял мертвеца на ноги, пригнул его толстое тело и перекинул Усатого через плечо. «Есть пожарная лестница», - объявил он, как будто я этого не знал, и направился к окну, выходящему на небольшую площадь внизу. После минутной паузы он перешагнул через подоконник на железную решетку. Тело на его плече болезненно ударилось о поднятую оконную створку, но Усатый не мог возражать.


Бандит остановился на секунду после того, как его ноша была снаружи, и когда он посмотрел на меня, его улыбка была почти дружелюбной.


"Мы снова увидим вас когда-нибудь, а, мистер Макки?" Он похлопал тело Усатого по крупу. «А в следующий раз мы не сделаем глупых ошибок, а?»


Седьмая глава.


Я подошел к окну и наблюдал, как коренастый бандит карабкался по пожарной лестнице, как обезьяна, очевидно, не обращая внимания на ношу, которую он нес. Если бы у меня была Вильгельмина… но нет, сказал я себе, какая в этом польза? Меньше всего мне здесь хотелось как-то привлечь к себе внимание. Особенно внимание властей.


И, конечно же, я знал, что двое шутников, которые обыскивали мою комнату, не имели ничего общего с правительством; законные агенты, работающие в своей стране, не расстреливают своих партнеров, когда те попадают в переделку.


Я проверил свой багаж и остальную часть комнаты, включая примитивную ванную комнату. Казалось, ничего не пропало, и, поскольку у меня не было ничего компрометирующего, я не собирался особо беспокоиться об этом. За исключением того, что мне пришлось задаться вопросом, кто была эта пара и почему они были здесь. Мне хотелось хорошенько взглянуть на карточку, которую показал мне Усатый, но это было уже слишком поздно. И, вероятно, это не имело никакого значения. Кто-то, какая-то организация интересовалась Дэниелом Макки, яхтенным брокером, и этого было достаточно, чтобы я волновался. Больше чем когда-либо, раздеваясь и собираясь спать, я скучал по Вильгельмине.


Свидание было назначено на следующий день, и я встал рано утром для легкой трехчасовой поездки по Пелопоннесу. Огромный горный полуостров был сплошь зеленым и белым, с пышными зелеными склонами холмов и скоплениями меловых жилищ; Дорога была хорошей, и я пожалел, что у меня не было времени задержаться и быть честным туристом. Но я был слишком нетерпелив, слишком хотел добраться до места назначения; Память о том, что произошло в моей комнате прошлой ночью, не отпускала меня, и я чувствовал, что каким-то образом чертовски важно вступить в контакт с Кристиной. Тогда мы могли получить, как говорится, шоу на выезде.


Пиргос - убогий городок с великолепной природной гаванью. Прежде чем сделать что-нибудь еще, я бродил по докам, пока не нашел место, где можно было бы арендовать парусную лодку на неделю или две. Элгон Ксефрат был добродушным владельцем заведения, маленького человечка с надгробными зубами, которого он все время показывал в ослепительной улыбке.


Мы заключили сделку не сразу; Мне все еще приходилось действовать спокойно, но я был чертовски уверен, что смогу получить то, что мне нужно, в кратчайшие сроки. Элгон заверил меня, что у него будет для меня мореходное судно, когда я захочу его взять. Это был один из важных вопросов.


Другой отель, мало чем отличавшийся от того, что был в Пирее, за исключением того, что в нем была одна большая неровная кровать, а ванна располагалась в коридоре. Ну, я остался только на одну ночь, а может и не на эту ночь.


Был уже поздний день, и я выполнял свой туристический распорядок столько, сколько мог, когда я наконец подошел к таверне Закинтос. Это было большое заведение под открытым небом, откуда открывался великолепный вид на гавань и большой горный остров в нескольких милях от берега. Я сел за металлический столик на террасе, снял потрепанную яхтенную фуражку и положил ее на сиденье рядом со мной. Позднее солнце наклонялось над Ионическим морем, падая за сапог Италии, куда я должен был отправиться через пару дней. Я ждал Кристину с максимально возможным терпением, надеясь, что она не заставит меня ждать слишком долго. Было чертовски неудобно иметь дело с какой-то незнакомой девушкой, которая знала больше меня о деталях этой миссии.


Особенно после той стычки с двумя профи в моем гостиничном номере накануне вечером.


Из таверны я видел, как поздно вечером в гавани движется водный транспорт. Он не был переполнен, но лодки всех мастей постоянно приходили и уходили. Появился малолитражный катер с черным корпусом, буксирующий девушку на водных лыжах. Они приблизились к ряду рыбацких лодок, привязанных к набережной. Девушка подняла одну руку над головой, темные волосы развевались за ее спиной, а на ее залитом брызгами лице было выражение экстаза. В катере и водитель, и другой мужчина, наблюдавший за лыжницей с кормы, ободряюще улыбались ей. Некоторые рыбаки на причале оторвались от своих дел; некоторые стояли в автоматическом восхищении при виде проносящегося мимо них бронзового, одетого в бикини тела, и раздались рваные возгласы приветствия.


Затем седой, коренастый мужчина в фуражке с впечатляющими золотыми знаками отличия бросился к набережной, яростно жестикулируя. Человек за рулем катера сначала не заметил его, но какой-то инстинкт заставил его обратить внимание на то, куда он шел; он резко повернул, одновременно замедляя движение, когда увидел, что приближается к концу гавани.


«Проклятые дураки», - пробормотал я про себя. В любом случае, они должны знать больше, чтобы кататься на водных лыжах в гавани.


Девушка пыталась укоротить буксирный трос; она казалась единственной из веселой троицы, которая знала, что делает, и, несмотря на изменение скорости и направления лодки, она, казалось, контролировала ситуацию.


А потом, по непонятной мне причине, она просто упала. Она спустилась в воду, автоматически отрываясь от лыж, отпустив буксирный трос. Аплодисменты прекратились, но служащий порта продолжал трясти кулаками людям в катере. Он почти остановился, его двигатель заворчал, сделал медленный круг и приблизился к девушке.


Она легко ступала по воде, цепляясь за лыжи, но когда лодка приближалась, я слышал, как ее голос возвысился от гнева. Я немного знал греческий, но был уверен, что то, что она говорила, нельзя найти ни в одном из стандартных текстов. Она подтолкнула водные лыжи к человеку на корме; он взял их с недоумением на лице. Но когда он протянул ей руку, чтобы помочь ей подняться на борт, она пожала плечами, повернулась и поплыла к грубой деревянной лестнице вдоль набережной.


Водитель осторожно маневрировал за ней, оба мужчины открыто умоляли. Она проигнорировала их, ее лицо отражало ее высокомерное презрение. Когда она достигла лестницы и начала подниматься из воды, человек на корме снова потянулся к ней; она стряхнула его руку, слила воду со своих развевающихся волос, чтобы он был полностью забрызган, затем поднялась еще на несколько ступенек, пока не оказалась над ними. В этот момент она повернулась и что-то сказала, отрезая это, как сержант, отдающий приказы самому неумелому новичку в своем взводе. Оба мужчины выглядели удрученными, а затем угрюмыми; Между собой они вручили девушке какую-то одежду и большой соломенный мешок. Когда они у нее уже были, она отвернулась, даже не взглянув на прощание, и быстро взобралась на вершину набережной.


Как и большинство других посетителей таверны, я встал из-за стола, чтобы лучше присмотреться после того, как девушка упала. С того места, где я стоял, мне было хорошо видно все происходящее, и я стоял рядом, когда она достигла вершины широкой каменной набережной. Она остановилась на мгновение, намеренно не оглядываясь, пока не услышала внезапный рев подвесного двигателя, когда ее два безутешных эскорта с хот-родом возвращались из гавани в поисках своего потерянного эго. Затем она положила соломенный мешок к своим ногам, подняла руки и сбросила махровую рубашку на голову, извиваясь ровно настолько, насколько это было необходимо, пока одежда не оказалась к югу от ее бедер. Она вытащила гладкие влажные волосы из-под воротника рубашки, полезла в сумку и вынула монструозную пару темных очков. Только после того, как она надела их, она посмотрела на нас, которые стояли и смотрели на нее.


В ее отношении не было ни фальшивой скромности, ни надменного безразличия; она просто слабо улыбнулась, пожала плечами и подняла сумку. Когда она проходила мимо меня, так близко, что я чувствовал запах смеси соленой воды и лосьона для загара, который покрыл ее кожу бусинками, она колебалась на долю секунды, затем продолжила свой путь прямо к таверне.


Я наблюдал за ней - я бы наверняка испортил свое прикрытие, если бы не сделал этого, потому что все остальные точно на нее смотрели - когда она поднялась по паре широких неглубоких ступенек на каменную террасу и взяла стол без зонтика, чтобы защититься от солнце. Перед тем, как она села, там был официант, и, когда он вернулся в мрачный интерьер таверны, чтобы принести ее заказ, я медленно вернулся к своему столику. Я чувствовал некоторую долю изощренного сожаления, что она не выбрала соседний столик, но здравый смысл напомнил мне, что


• Я пришел сюда не только для того, чтобы полюбоваться местной богиней воды.


Она выпила бокал местного вина, крепко сжала виноград, который я уже пробовал, и решила придерживаться узо; по крайней мере, бледное, молочное вещество посылало свои собственные предупреждающие сигналы, прежде чем вы его проглотили. Мы сидели так, чтобы можно было смотреть друг на друга, не придавая этому большого значения, и через некоторое время стало очевидно, что она часто переводила взгляд в мою сторону. Хорошо, я могу это принять; единственными посетителями в этом месте на данный момент были горстка туристических пар и несколько местных, бизнесменов, судя по их строгой одежде, ни один из которых не заинтересовал бы девушку или у кого хватило бы смелости подойти к ней после этого выступления в воде несколькими мгновениями ранее.


Одна из ее длинных голых ног нетерпеливо дергалась. Каждые несколько секунд она распушивала мокрые волосы и сушила их на солнце; со своего места я мог видеть медные блики на черном бархате, и каждый раз, когда она поднимала руки, ее груди резко выделялись на фоне облегающей ткани ее сорочки. Я отвернулся; последнее, что мне было нужно, это отвлечение такого рода. Кроме того, сказал я себе, она, вероятно, была высококлассной девушкой по вызову в выходной день, ищущей поддержки. Я внимательно осмотрел остальную часть таверны и без всякой нескромности пришел к выводу, что я лучший из возможных потенциальных клиентов.


Я посмотрел на часы, затем на быстро падающее солнце над морем. Оба сказали, что уже поздно, и я подумал, когда же появится мой контакт.


Она поднималась на ноги, сигарета с золотым наконечником свисала с ее губ. Какое-то время она стояла, оглядывая набережную, как будто что-то искала, затем повернулась и пошла, все еще босиком, в полутемный интерьер таверны. Проходя мимо моего столика, она неопределенно улыбнулась, не глядя на меня.


Я поднял руку, чтобы поправить солнцезащитные очки, и официант, зависший поблизости, принял этот жест за заказ; через мгновение передо мной был еще один узо. Это был молодой человек, едва исполнившийся подросткового возраста, и, ставя напиток на стол, он взглянул на столик девушки, затем в заднюю часть таверны, его брови яростно взмахнули, как будто он имитировал Граучо Маркса. Прежде чем я понял, что он делает, он также поставил бокал вина, которое пила девушка, и поспешил прочь, прежде чем я успел возразить.


Она вернулась почти сразу же после его ухода, усевшись на сиденье напротив меня. Прежде чем сказать слово, она сделала глоток вина, издала низкий порывистый вздох признательности и откинулась на спинку стула. Только тогда она посмотрела на меня.


"У тебя есть машина?" спросила она. У нее был подчеркнутый акцент, но, похоже, она чувствовала себя комфортно с английским языком.


«У меня есть одна», - согласился я. «Фольксваген» был припаркован рядом, на виду у нашего стола.


«Я думала, это должно быть твоя», - сухо сказала она. «Прокатные номера и тот факт, что вы американец».


"Это так много показывает?"


Она пожала плечами, демонстрируя безразличие. «О, можно научиться узнавать». Она посмотрела на другие столики поблизости. «Те, что там, они из Англии». Она слегка кивнула, показывая на пару средних лет, потягивающую вермут за затененным столом. «Он ушел на пенсию и посвятил себя виски; посмотрите на эти рубиновые щеки! И любая женщина, которая выглядит так, с лицом, как топор, и в этом фантастическом твидовом костюме здесь, в солнечном свете Пиргоса! Можно ли представить, что они приехали из…» Она разочарованно махнула рукой в воздухе. "Аргентины?"


Пришлось улыбнуться. "Скорее всего, нет."


Она уперлась локтями в стол и наклонилась ко мне, подарив мне всю мощь своей улыбки, как будто она только что открыла для себя что-то совершенно очаровательное. "Так у тебя есть машина?" Она взглянула на «фольксваген».


«Да. Это моя».


«Тогда, возможно, вы не будете возражать… Я потеряла транспорт».


«Так это я заметил».


«Это просто небольшой общественный пляж, недалеко. Те ребята в лодке, они пригласили меня прокатиться с ними на водных лыжах, и я сказала, почему бы и нет». Ее плечи теперь поднимались и опускались, как поршни на связке колес локомотива. «Но они не знают, как управлять этой лодкой, понимаете? Глупцы! Вот так прямо в гаваньи… вы видели?»


"Ага."


«Итак, я оставила их; я не верю, что они даже отвезут меня обратно в маленький отель на пляже, где я остановилась. Так что я… как вы это называете? Брошена?»


«Не совсем, но идея у вас верная».


Она наклонилась ко мне через стол. «Стандартный ход», - подумал я, когда ее грудь уперлась в пышную ткань сорочки. "Вы давно в Пиргосе?" спросила она.


«Я не ожидаю, что буду тут долго».


"О. Куда вы идете отсюда?"


Я немного отодвинулся в кресле. Она задавала слишком много вопросов даже для проститутки. «Еще не решился», - осторожно сказал я.


«Возможно…» Она придвинулась ко мне еще ближе, как будто стола не было. Ее глаза блестели, как будто у них были свои внутренние схемы. "Корфу не будет плохо?"


«Это возможность», - признал я. Нет смысла врать.


"Тогда, может быть, вам нужен компаньон?"


Вопрос не был неожиданным, но у меня не было ответа. Я долго смотрел на нее, прежде чем ответить. "Вы хотите поехать на Корфу?"


«Я бы не возражала».


"Зачем?"


Настала ее очередь колебаться. Она отвернулась и равнодушно повела этими чудесными плечами. «Это хорошее место».


«Так это и есть».


Внезапно она усмехнулась, как маленькая девочка, пойманная на безобидной лжи. "Но Корфу намного лучше, не так ли?"


Я почувствовал покалывание. "Может быть…"


Она потянулась через стол и коснулась моей руки. "Вы не возражаете, если бы я был компаньоном на несколько дней, не так ли?" Ее улыбка стала еще шире. "Мистер Макки?"


Я не упоминал свое имя.


Восьмая глава


Вряд ли это был самый тонкий контакт, в который я когда-либо вступал, и это беспокоило меня, когда я вез девушку в отель, где она оставила свою одежду. В машине мы мало разговаривали; Я не поощрял ее, и она не предлагала. Но прежде чем мы добрались до участка общественного пляжа, окруженного небольшими второразрядными отелями, откуда она отправилась в свою экспедицию на водных лыжах, я притормозил, чтобы посмотреть на нее.


«Так ты Кристина», - сказал я. Она пока даже не сказала мне этого.


"Конечно. У тебя есть лодка?"


«У меня есть одна взятая на прокат, да».


«Тогда, возможно, нам следует…. Разве ты не так употребляешь досуг?»


Я нахмурился: «Может быть. Зависит от того, что ты имеешь в виду».


«Я имею в виду, что мы должны быть видимыми на публике, очевидно привлеченными друг к другу». Она взяла меня за руку, положила на свое теплое голое бедро. «Вот так, нет? Американская турист, гречанка в отпуске. Разве это не так, как планировалось?»


Она, очевидно, знала о планах намного больше, чем я, но это имело смысл. "Что ты слышишь от Алекса?" - прямо спросил я.


Как будто ее кожа внезапно превратилась в мрамор, холодный, как могила, но она не сделала никакого движения, чтобы оттолкнуть мою руку. «Мы поговорим об этом позже».


"Почему не сейчас?"


Ее улыбка была похожа на посмертную маску. «Потому что мы с вами, мистер Дэниел Макки, ничего не знаем об Алексе. Сейчас мы празднуем знакомство друг с другом, а завтра, когда мы отправимся в наш небольшой круиз на Корфу, у нас будет достаточно времени, чтобы поговорить об этом».


Для дилетанта она, казалось, имела довольно хорошее представление о том, как все работает в моем бизнесе. Я должен был пойти с ней. По крайней мере, на данный момент.


* * *


Ее отель представлял собой невзрачное маленькое местечко с розовой штукатуркой и широкой террасой с видом на узкую полосу пляжа. Мы прошли через ритуал: выпили за одним из столиков на террасе, взявшись за руки и много глядя друг другу в глаза. Время от времени я проверял, обращает ли кто-нибудь на нас внимание, но не видел никого, кто проявлял бы к Кристине больше, чем ожидалось. Наконец, когда солнце собиралось погрузиться в море, она поднялась, подняв меня вместе с собой на ноги.


"Мы будем обедать?"


"Конечно."


«Конечно», - повторила она. «Приходите за мной через полтора часа. Может быть… вы могли бы организовать для нас отплытие завтра утром?»


"Я не знаю." Я ткнулся носом в ее ухо, как и ожидалось, но в основном потому, что хотел быть уверенным, что никто не услышит то, что я говорю. «Не торопитесь, дорогая. Я бы не хотел договариваться о завтрашнем выезде, пока не станет чертовски очевидно, что вы едете со мной».


«Так что давайте сделаем это сейчас очевидным». Она самым очевидным образом ударилась о мой пах, слегка приподняв ногу, чтобы потереть голым коленом мое бедро. Это был всего лишь короткий жест, но никто не мог его пропустить. Или его последствия.


«Да», - сказал я, и мне пришлось прочистить горло, прежде чем появилось еще какое-то слово. «Мы собираемся уехать утром».


* * *


В своем темно-синем платье она выглядела так же хорошо, как и в бикини; очевидно, что это было что-то купленное со склада, но Кристина умела придать любой своей одежде вид, будто это было сделано для нее Живанши. Мы пошли в небольшой ресторан возле ее отеля; в этом не было ничего особенного, и, насколько я мог видеть, других иностранных туристов там не было. Когда я был уверен, что нас никто не может подслушать, я спросил ее,


какова была причина, по которой мы оказались в этом конкретном месте.


Она покраснела, чуть-чуть сквозь загар.


«Я действительно не знаю этот город», - сказала она. «Я здесь впервые».


Я подумал об этом несколько секунд, затем откинулся на спинку стула и улыбнулся ей через стол. «Всего лишь пара туристов, не так ли?»


"Да…"


Пришла моя очередь сдвинуть дело с мертвой точки. Из манильского конверта, который я бросил рядом со стулом, я взял карту и развернул ее. «Покажи мне кое-что об этом побережье», - сказал я тихим голосом. «Или скажи мне, чего ты не знаешь. В любом случае».


Это была карта на западного побережья Греции - от Пелопоннеса до островов Закинф; Кефалония; Итака, откуда Улисс отплыл, чтобы вести войну с Троей, и после всех этих годов вернулся к самой верной жене в истории, Левкас; и множество других небольших островов и материковых портов, пока не появился Корфу, имеющий форму топора с деформированной рукоятью, лезвие которого было направлено на побережье Албании.


«Это был бы хороший круиз», - осторожно сказала девушка.


"Ага. Какие остановки в пути вы бы предпочли?"


«Нет. Ни в каком конкретном случае. Но я думаю, что, возможно,… три дня было бы неплохим временем».


У меня сжалось чутьё не в первый раз за эту миссию. Больше задержки, больше времени, когда ничего не происходит.


"Уверена, ты хочешь пойти со мной?" Я снова вернулся к роли.


Она сфокусировала на мне свои большие темные глаза. «Но, конечно, Дэниел Макки».


* * *


После обеда мы шли, пробираясь через узкие переулки, окруженные сплошными рядами темных домов, которые, казалось, нависали над нами, заслоняя чистое ионическое небо. Кристина шла рядом со мной мягко, ее бедро прижималось к моему, и мне приходилось постоянно напоминать себе, что нужно быть начеку на предмет возможного хвоста.


Я никого не видел. Мне это не понравилось.


«Вы… э-э… пробыли в отеле достаточно долго, чтобы получить известие от…?»


Она прижалась губами к моим, но ее губы были холодными и содержали предупреждение. «Не говори сейчас», - пробормотала она. «Сегодняшний вечер для нас».


Я не мог сказать, говорила ли она со мной или с каким-то жучком, посаженным на нее. В любом случае, я не мог возражать.


Мы пошли по набережной, где я ее впервые увидел, решили больше не посещать таверну, где мы встретились, затем направились в сторону моего отеля, который находился всего в паре кварталов. Когда мы приближались к тускло освещенному входу, из переулка выехал коричневый «мерседес», заревел в нашу сторону и резко замедлил ход. Он прошел ползком; Я лениво посмотрел на машину, но на заднем сиденье ничего не увидел, кроме нечеткой фигуры. Водитель в шляпе, надвинутой на глаза, невозмутимо смотрел вперед. Когда «мерседес» оказался на небольшом расстоянии от нас, он съехал на обочину на противоположной стороне улицы. Рядом было припарковано лишь несколько других машин, и мы с Кристиной были единственными пешеходами, которые были в поле зрения.


Девушка схватила меня за руку, заставляя остановиться. "Макки!" - настойчиво прошептала она. "Кто эти люди?"


«Я никого не знаю». Я говорил тихо; Было достаточно плохо иметь дело с рядовым любителем, не напугать ее до смерти.


«Но они увидели нас и остановились». Я чувствовал ее дрожь, ее тело прижалось к моему. "Почему они ждут там?"


«Мерседес» был прямо напротив входа в отель, его двигатель негромко грохотал, и из выхлопной трубы выходили тонкие струйки пара.


Я повернулся к девушке, обнял ее. «Не беспокойся обо всех, кого ты видишь, Кристина. Сегодняшняя ночь наша… если только».


"Если только что?"


«У тебя нет мужа, не так ли? Или друга-парня?»


Она покачала головой, вопросительно исследуя мои глаза. "Нет. Была бы я в отпуске одна, если бы я его имела?"


Я согласно кивнул. «Так чего бояться? У меня в комнате будет спокойно, тогда…»


Девушка оборвала мои слова внезапным яростным поцелуем. Это застало меня врасплох, но я быстро оправился и крепко прижал ее к себе. Спустя какое-то время она оторвала свой рот от моего и стала прикасаться к моей шее, прижав губы к моему уху. "В вашей комнате можно безопасно разговаривать?" пробормотала она.


«Я бы не стал на это ставить». Не было смысла упоминать о моих вчерашних гостях, даже если они находились за полстраны отсюда.


Она медленно отстранилась, чтобы посмотреть на меня сияющими глазами и широко раскрытым ртом в ошеломляющей улыбке. «Итак, у нас будет эта ночь, Дэниел Макки. А потом мы посмотрим…»


Когда мы вошли в гостиницу, коричневый «мерседес» оставался на месте, как приземистый затаившийся дракон, дышащий дымом выхлопной трубы.


* * *


Кристина не была ни застенчивой, ни бешено нетерпеливой, но


она тоже была не безразлична к сексу. Она была из тех девушек, которые никогда не могли оставаться равнодушными ни к чему, будь то чистка зубов или занятие любовью с незнакомцем. Она легко села на край комковатой кровати, которая возвышалась над комнатой, пока я налил бренди в пару стаканов. Она взяла свой, попробовала на вкус, провела языком по губам, как кошка.


Единственный стул в комнате был слишком низким и находился в плохом месте. Нарушив одно из моих основных правил, я сел на широкий подоконник, убедившись, что оконная штора плотно закрыта; даже тогда я знал, что мой силуэт - идеальная цель, если вести снайперскую стрельбу, и доверял своему инстинкту, что никто не хочет, чтобы я умер. Еще пока не хочет.


«Хорошо», - сказал я, поднимая толстый стакан в номере отеля в жесте тоста.


"Хорошо?"


Это был мой первый действительно хороший взгляд на Кристину Зенополис; в другой раз меня ослепило слишком много солнечного света и вся эта влажная, поджаренная плоть; в ресторане раньше был приглушен свет, и между нами стоял столик. Здесь свет был приглушенным, но не слишком сильно, и ничто не мешало обзору. Даже ее темно-синее платье без украшений было почти таким же откровенным, как дневное бикини, и в каком-то смысле более захватывающим. С ее густыми темными волосами и широко расставленными поразительно голубыми глазами она была визуальным сокровищем, и до сих пор она проявляла ум и дух, чтобы соответствовать внешнему виду. На мгновение я пожалел, что мы не такие, какими казались, и сразу же сказал себе, чтобы я перестал быть дураком.


«Итак, вы студентка», - заметил я, ведя разговор так, как любой слушающий мог бы ожидать, что турист спросит девушку, которую он взял и привел в свою комнату.


"Да."


"Что ты изучаешь?"


Она пожала плечами и сделала большой глоток бренди. «Когда-то я хотела стать медсестрой, но мне пришлось бросить».


"Зачем?"


«Это было…» Она нахмурилась. «Ну что ж, я наконец признался себе, что не могу оставаться рядом с больными всю оставшуюся жизнь. Знаете?»


"Я так полагаю".


«И поэтому я ... ну, я просто учусь. Может быть, я буду биологом, может быть, археологом. Не надо торопиться с решением, правда?»


"Я полагаю, что ваши родители хотели бы, чтобы вы получили специальность". Я сказал это с понимающей усмешкой, но я также знал, что у нее нет родителей.


Кристина пристально посмотрела на меня. «У меня нет родителей, Макки. Конечно, ты знаешь; я, должно быть, говорила тебе об этом раньше».


Я кивнул. «Я полагаю, что ты это сделала. Извини. Но как ты ... э-э ... как ты зарабатываешь на жизнь?»


«О, я работаю в бутике в Афинах. Это очень близко к Хилтону. Они очень хорошо платят мне за выходной, когда мне не нужно ходить на занятия». Она наклонилась вперед, скромный вырез ее платья приоткрылся лишь на часть. "Разве это не хорошо, что я сейчас в отпуске?"


«Как нельзя лучше», - ответил я и, поняв мою реплику, встал и сел рядом с ней на кровать. Она не двигалась и не казалась удивленной, но и автоматических ласк не было. Мне все больше и больше нравилась эта девушка.


«А ты, Макки, нашел в Греции то, что искал?»


"В некотором смысле".


Она смеялась. «Я говорю о твоем бизнесе».


"Разве я не сказал?" Я усмехнулся ей в ответ. «Ну, на самом деле, я был здесь всего несколько дней, но я встретил некоторых людей, посмотрел на лодки. У меня было некоторое представление, что, возможно, я смогу найти в вашей стране гения в дизайне яхт, кого-то, кто мог бы чтобы придумать что-то новое и захватывающее. Пока ... но независимо от того, нахожу я то, что ищу или нет, я узнаю кое-что о Греции. Большинство из этого мне нравится ".


На этот раз она поцеловала меня прохладными и легкими губами. Я начал обнимать ее, но она отстранилась, не сильно, ровно настолько, чтобы дать мне понять, что сейчас не время.


Она сказала. - "Так что завтра ты отплывешь?"


«Это идея. Забавно, что в моей стране и, вероятно, в вашей тоже, когда люди на лодке видят, как человек приезжает на машине и начинает задавать вопросы, они не склонны много говорить. Но когда тот же человек появляется в лодке и задает те же вопросы, на которые они ответят ".


«Да, я понимаю, как это могло быть». Она сделала еще глоток бренди. "И ты честно хочешь взять меня с собой?"


Теперь я был уверен, что она говорила о возможных ошибках, потому что она чертовски хорошо знала, что я должен взять ее с собой. «Я бы очень хотел. Всего три-четыре дня, только прибрежное плавание. Не торопясь».


Похоже, она обдумывала это; затем она медленно кивнула. «Да. Это было бы очень, очень хорошо». С этими словами она встала, поставила пустой стакан из-под бренди на ближайший комод и подняла белую шерстяную накидку, который она носила от вечерней прохлады. «Я должна вернуться в свой отель, Макки».


Мое удивление, должно быть, проявилось ясно, но она подавила мой протест яростным нахмуриванием. "Тебе обязательно?" - неубедительно сказал я.


«О, да. Это было очень приятно, Макки. Я чувствую, что мы хорошо узнали друг друга за столь короткое время, и есть так много всего, чего стоит ждать. Нет?» Она склонила голову набок и дразняще улыбнулась мне. «Как только мы останемся одни в море, я уверен, что мы найдем о чем поговорить».


Она передала сообщение, и я не возражал. Кристина и слышать не хотела, чтобы я отвез ее обратно в отель, но я убедился, что коричневый «мерседес» не будет через дорогу, прежде чем посадить ее в такси. Я смотрел, пока она не скрылась из виду, и не увидел никаких признаков того, что хвост подхватил ее, но все равно чувствовал холодное беспокойство в животе; Кристина была моим единственным способом связаться с Алексом, и если с ней что-нибудь случится ...


Все, что я мог теперь сделать, это надеяться, что она знает, что делает, потому что я, черт возьми, не знал.


Девятая глава


Когда я прибыл рано утром следующего дня, меня ждал Элгон Ксефрат, но он не был тем дружелюбным улыбчивым человеком, которого я встретил накануне. Он печально покачал головой, когда увидел, что я выхожу из машины и вошел в его маленький, захламленный офис.


«Извини, разочаровал», - начал он прямо, глядя на белую спортивную сумку, которую я нес. «Ваша лодка не будет готова к отплытию сегодня. Завтра, может быть, через два-три дня. Я не могу сказать».


«Что, черт возьми, случилось?» - потребовал я.


«Несчастный случай прошлой ночью». Он пожал плечами и неопределенно указал через плечо. Через окно за его спиной я мог видеть шумную верфь, доки и небольшую бухту, за которой пришвартовано несколько десятков лодок, в основном небольших. Я узнал тридцатидвухфутовый кеч, которым он осветил меня накануне, прижался к причалу длинной и толстой змеей из шланга, переливающейся через борт и вниз в каюту.


"Что случилось?"


«Я думаю, кто-то поздно приходил к швартовке. Должно быть, ваш « Аргос »довольно сильно протаранили; сегодня утром мы нашли его с большим количеством воды, несколько досок выскочили вперед. Он указал это без необходимости.


«Он не может быть слишком сильно поврежден, если не утонет за ночь»,


«Возможно, нет; нам придется вытащить ее, чтобы убедиться».


«Могу я пойти посмотреть? Может, у меня появится идея…»


Его глаза были холодными. "Вы знаете о моих лодках больше, чем я, мистер Макки?"


«Конечно, нет; я не это имел в виду. Послушайте, вы сказали, что у вас есть еще одна лодка, которую я могу взять. Что насчет этой?»


«А, но после того, как вы вчера уехали, пришли двое джентльменов и зафрахтовали его. Вы сказали, что предпочитаете "Аргос" в любом случае».


Я сделал; она была меньше, с ней легче было справиться одной рукой, и в целом она выглядела лучше. Тем не менее… «Они уже забрали ее?»


«Сцилла? Еще нет, нет».


«Мне нужна лодка», - категорично сказал я.


Зефрат выглядел удивленным. «Но вы сказали, что не было спешки, мистер Макки».


«Все изменилось. Я хотел бы вести с вами дела, но если вы не сдержите свое слово, мне придется пойти куда-нибудь еще, мистер Ксефратес».


Если бы я ожидал такого от этого человека , я, к сожалению, ошибся. Он просто долго смотрел на меня, затем пожал плечами. «Это твое право».


«Послушайте, я заплачу за Сциллу, сколько вы попросите. Пусть остальные подождут день или около того, пока Аргос починят».


"Это так важно для вас, мистер Макки?"


"Это важно." Я усмехнулся. «Скоро ты поймешь, почему».


Ксефрат выглядел задумчивым, его глаза были мрачными, а затем его темное лицо с бородой вспыхнуло внезапной улыбкой. «Ах! Возможно, я понимаю». Он постучал огрызком карандаша по зубам. «Возможно, другие джентльмены тоже поймут».


"Когда они сказали, что начнут?"


"Только сегодня. На самом деле, поскольку вчера они пришли так поздно, у меня не было возможности вывести их на лодку. Обычно я должен быть уверен, что кто-то знает, как обращаться с одной из моих любимых лодок, прежде чем я позволю им забрать ее. За исключением случаев, когда у них есть такие… как это сказать? Полномочия? Да, такие как у вас, мистер Макки.


Среди других документов, которые мне предоставили, была фотокопия сертификата, в котором говорилось, что я дважды пересекал Атлантику в гонках на небольших лодках, один раз в качестве штурмана, а другой в качестве капитана. Я был так же рад, что Ксефрат не попросил меня провести «Сциллу», шлюп с широкими балками, в кабине которого достаточно места для стайки коз, которую можно было нести в качестве груза, вокруг переполненной бухты.


«Так я могу взять "Сциллу" вместо этого?» - сказал я, потянувшись за бумажником.


Владелец верфи покачал головой. «Я не мог этого сделать, мистер Макки. Я дал слово двум другим джентльменам».


«Но ты обещал мне».


«Скоро наступит день, когда тебе захочется взять "Аргос"».


«Можете ли вы позвонить этим другим ребятам? По крайней мере, спросите их, не возражают ли они отложить поездку на день или около того?» Я чувствовал себя смешным, почти умолять так, но в Пиргосе не было другого места, где я мог бы сразу же зафрахтовать лодку. Единственной альтернативой было вернуться в Пирей, где Королевский греческий яхт-клуб мог организовать чартеры почти в любом порту, где они были доступны. Но это означало бы не только задержку хотя бы на день, но, что более важно, сняло бы с меня беспокойство по поводу начала моего «неспешного» круиза.


Ксефрат нахмурился, пролистал какие-то бумаги в своем крысином гнезде на столе, нашел то, что искал, и, наконец, покорно вздохнул. «Мне очень жаль. Кажется, я не записал их отель».


Он сидел, как коренастый, печальный, но неумолимый паук, и я уже начал думать, что эта миссия была полным провалом, когда прибыла Кристина.


Ксефрат чуть не вскочил, когда вошла девушка, его темное лицо раскололось в идиотской улыбке признательности. В выцветших синих шортах, полосатом свитере с круглым вырезом и излучающем рвение к отпуску ее было достаточно, чтобы заставить встать любого мужчину.


"Мы готовы?" - спросила она, клюнув меня в щеку и уронив два холщовых мешка на пыльный пол.


Я кратко рассказал ей об осложнениях. Реакция Кристины была идеальной; она повернулась к Зефрату, достаточно надуясь.


«Но это несправедливо! Мой отпуск закончится через несколько дней, и мне обещали небольшой круиз».


Ксефрат явно был взволнован. Он говорил с девушкой на греческим, и она отвечала; Я не мог понять ни одного из них. Но что бы она ни говорила, Кристина обладала силой убеждения, которую я не мог осознать; через несколько минут Ксефрат кивнул, немного грустно, но пожал плечами, и мы несли свое снаряжение на причал.


Один из его помощников привел Сциллу со стоянки, и после того, как он проверил меня на такелаж и снаряжение, шлюп был снабжен провизией, и мы положили свое снаряжение ниже. Ксефрат провел эффективную операцию, и только до полудня мы ускользнули от пристани. Работая под мощью грохочущего бортового двигателя, я пробирался сквозь скопления лодок, пришвартованных в бухте, чувствуя вялость руля. Только когда мы оказались далеко от буя, обозначающего вход в бухту, я отдал колесо Кристине и пошел вперед.


Стаксель поднялся первым; он был самонастраивающимся, что значительно упростило плавание в одиночку. Кристина рассказывала мне, что она немного ходила под парусом, но только на небольших лодках, так что, за исключением чрезвычайных ситуаций, я рассчитывал, что все серьезное буду делать сам. Когда кливер начал наполняться, я повернулся и сказал девушке поднять шлюп против ветра. Она кивнула, повернула штурвал и держала его, яростно сморщившись, пока нос не развернулся и не начал хлопать кливер. Когда я был удовлетворен, что она заставила нас более или менее уверенно двигаться в правильном направлении, я вернулся и поднял тяжелый грот. Самостоятельно это было нелегко, даже с лебедкой, но я, наконец, прижал тяжелый брезент к вершине мачты и очистил фал.


"Сцилла" раскачивалась на умеренно сильных волнах, и мне пришлось немного потанцевать, пока я маневрировал по узкой дорожке мимо крыши каюты. Когда я вернулся в просторную кабину, Кристине было трудно управлять лодкой; Я сел рядом с ней и выключил двигатель. Тишина была прекрасной.


«Это большая лодка», - тихо заметила она, глядя на большую мачту, когда ветер начал наполнять его.


«Достаточно большая», - согласился я, взяв у нее руль.


День был ясным и свежим, движение судов умеренное и довольно хорошо рассредоточенное. Даже так близко к берегу было ощущение безграничной глубины под нашим корпусом, вода темно-синего цвета превращалась в мягкую пену, когда мы пробирались сквозь волны. Кристина подняла руки, чтобы откинуть назад свои густые блестящие волосы; в солнечном свете я мог видеть в нем медные блики. Она глубоко вздохнула, смакуя ветер и соленый воздух, с закрытыми глазами; когда она открыла их снова, она смотрела прямо на меня.


«Хорошо», - сказала она.


"Да."


Она посмотрела назад; вход в бухту уже был просто еще одной неотличимой частью линии побережья. «Наконец-то мы одни». Она улыбнулась. "Я имею в виду действительно одиноки".


"Ага." Я взглянул на открытый трап, ведущий в главную каюту, и осторожно посмотрел на нее. «Сможете ли вы немного поработать со штурвалом? Я хочу проверить некоторые вещи ниже».


Кристина кивнула и снова взяла штурвал. Единственной видимой сушей, кроме материка позади нас, был Закинф, а остров находился на много миль по правому борту.


В общем, конечно вроде все хорошо, разве что какая либо неожиданность не могла бы втянуть нас в какие-либо проблемы с лодкой. Я спустился вниз, чтобы найти любую другую проблему.


Может быть, я переусердствовал, но я осмотрел всю внутреннюю часть лодки в поисках возможных неполадок. Казалось маловероятным, что кто-то мог установить какие-либо подслушивающие устройства на "Сцилле", но не было смысла рисковать. Внизу было на удивление просторно, с главной каютой, в которой я мог стоять почти вертикально. Камбуз был компактным и явно новее, чем лодка, с крышей из пластика и крошечной раковиной из нержавеющей стали. Там был электрический холодильник, который я сказал Ксефрату, что не собираюсь использовать; это означало запуск двигателей для поддержания заряда аккумуляторов, а я шел не для этого. Как бы то ни было, старый оригинальный холодильник все еще оставался, и в нем был блок льда весом в пятьдесят фунтов, чтобы пиво оставалось холодным.


Также в главной каюте были верхние и нижние койки по левому борту, а с другой стороны - стол со встроенными мягкими сиденьями по бокам; столовую часть можно было опустить, чтобы превратить все это в двуспальную кровать.


Впереди, через короткий узкий проход, окруженный изголовьем и подвесным шкафчиком для одежды, находилась другая каюта, в которой на слегка изогнутых койках спали двое. Чтобы попасть внутрь, мне пришлось почти ползти, поскольку высота под носовой палубой резко уменьшилась. Люк с крышкой из оргстекла был единственным источником света, и я слегка приподнял его, чтобы подышать воздухом в сыром помещении. Я сделал мысленную заметку, чтобы закрыть его, если погода станет плохой; даже при том, что у нас был автоматический трюмный насос, не было смысла брать воду без необходимости.


Мне потребовался почти час, чтобы убедиться, что Сцилла чиста. Глупо, сказал я себе, быть чертовски осторожным, но одна из первых вещей, которую я научился в шпионском бизнесе, - это никогда не принимать что-либо как должное. Кроме того, были те двое парней, которые накануне пытались зафрахтовать Сциллу, не говоря уже о «аварии», повредившей другую лодку. Нет, час стоил. Я открыл пару бутылок пива и принес их обратно в кабину.


«Я боялась, что ты заснул», - сказала Кристина.


«Просто убедился, что все в порядке. Теперь мы можем поговорить». Я сел подальше от нее, на расстоянии досягаемости; пора было перейти к делу.


"Нет… неисправностей?" - легко спросила она.


«Нет», - категорично сказал я.


"Вы хотите сесть за руль?"


Я посмотрел на правый борт. Мы приближались к точке на самой южной оконечности Закинфа, а это означало, что вскоре нам придется изменить курс и отправиться на северо-запад. Я проверил ветер; мы были на большом расстоянии, ветер дул почти с севера; изменение курса не должно означать ничего, кроме изменения постановки грота. Лодка неуклонно плыла вперед, явно счастливее под парусом, чем с мотором.


«Оставь управление себе», - сказал я. "У тебя хорошо получается."


"А теперь мы можем поговорить?"


"Если хотите."


Она отвернулась, не сводя глаз с компаса, установленного прямо перед колесом.


Я спросил. - "Хорошо?"


"Что говорить?"


Я начал прямо. - "Почему ты вчера ночью боялась этой машины?"


"Машины?" Она тянула время.


«Возле моего отеля. Есть ли причина, по которой за тобой следует следить?»


Ее глаза расширились, когда она посмотрела на меня. "Ну конечно! Разве вы не знаете?"


Я вздохнул, слегка коснулся ее обнаженной руки. «Послушай, Кристина, нам лучше кое-что разобраться. Ты в этой поездке, потому что твой брат настоял на этом. Но пока я не знаю, сколько у тебя с ним контактов и как это было. . Я буду честен; мне это не нравится. Алекс - старый друг, и мне жаль, что он втянул тебя в это, но, очевидно, его нельзя отговорить от этого. Что мне нужно знать в первую очередь насколько вы вовлечены в этот бизнес ".


Она облизнула губы, снова взглянула на компас, а затем поднялась, чтобы проверить настройку грота. Наконец она пожала плечами. «Хорошо. Первое, что я знаю об Алексе ... возвращающемся ... это то, что один из ваших людей приходит ко мне, когда я выхожу из бутика. Он сообщает мне, что Алекс свяжется с вами». Она повернулась ко мне. «Ты должен знать, Макки, что я почти не знаю своего брата. Мне было всего семь лет, когда он… перешел на другую сторону. А до этого он всегда был в отъезде, поэтому я видел его очень мало, когда-либо. мать умерла, а наш отец умер много лет назад, когда я был младенцем. Так что, я полагаю, он… он чувствовал, что, поскольку я была единственным оставшимся членом семьи… он мог мне доверять? " Она закончила на вопросительной ноте, которая меня не очень успокаивала.


Я не придавал этому значения. "Какие контакты вы поддерживали с ним с тех пор?"


"Два, три раза я получала сообщения; я не знаю, как он их мне доставил. Я просто обнаруживала их


когда я возвращалась домой с занятий или с работы ".


"Что в них было?"


«У меня их нет с собой. Он посоветовал мне сжечь их».


Слава Богу хоть за это, сказал я себе. «Но ты же помнишь их».


«Конечно. Он сказал, что вернется, что его встретят американские агенты и что он хочет, чтобы я была там».


«Я до сих пор не понимаю, почему ты не встретилась с ним».


"И я тоже."


"Он хочет взять тебя с собой?"


«Я не могу сказать. Насколько я знаю, я планирую отправиться с тобой на Корфу, встретиться там с Алексом и затем вернуться в Афины. Отпуск закончится». Она рассеянно улыбнулась. «Насколько я смутно припоминаю, мой старший брат всегда был упрямым человеком, всегда требовал своего собственного пути. Возможно, он просто хочет увидеть последнего оставшегося члена семьи».


Было совершенно ясно, что мы никуда не продвинемся, поэтому я изменил направление. «Давай вернемся к коричневой машине прошлой ночью. Ты боялась. Почему?»


«Я не знаю. Я никогда раньше не участвовала в подобных вещах, поэтому, возможно, я слишком хорошо осведомлен об… этих вещах».


«Это глупый вопрос, но я должен его задать. Вы никому об этом не говорили? Я имею в виду, что-то вроде того, что слышали от вашего брата после всех этих лет?»


Она решительно покачала головой, затем ей пришлось убрать прядь волос со своего рта. «Нет. У меня… у меня нет близких друзей, Макки. Никого, с кем я бы стала разговаривать».


Я посмотрел на нее. «Это немного странно», - прямо сказал я. "Нет близких друзей?"


Она покраснела под своим загаром. "О, да, я понимаю. Ну, я была ... до недавнего времени связана с одним молодым человеком. У меня больше его нет. И у меня нет близких подруг. Моя работа и мой новый университет; я сильно изменила свою жизнь, так что нет никого, кому я бы сказала такое ".


«Но ты все еще боялась».


Она снова пожала плечами. «Ты шпион, Макки, и я уверена, что это не твое настоящее имя, но это неважно; разве ты не подозреваешь что-то вроде той машины прошлой ночью?»


«Угу. Но не обязательно. Это совершенно секретная операция, Кристина; никто не должен ничего о ней знать, кроме тех, кто в ней участвует».


"Да, я полагаю ..."


«Хорошо, давай забудем об этом. Может быть, кто-то просочился в какие-то подробности этой операции. Наша задача - все равно довести дело до конца. У нас есть пара дней в море, чтобы поговорить, поэтому начни с того, что расскажи мне, как Алекс должен с тобой связаться. в Корфу ".


Она колебалась, борясь с штурвалом, когда "Сцилла" раскачивала кильватерный след от большой моторной лодки. Затем она вздохнула и рухнула на оранжевый спасательный круг, который использовала в качестве спинки. «Мы договорились о дате и времени встречи. Это таверна на Корфу».


"О, круто!" Я всплеснул руками. «Именно там, где любой, ищущий его, мог бы ожидать его найти, из Албании».


«О, но никто не будет его искать, Макки».


"Что ты имеешь в виду?"


«В своем последнем сообщении он сказал мне, что время было самым важным. В течение как минимум двух или трех дней после его ухода они не узнают, что он пропал».


"И как ему это удастся?"


«Он не сказал. Его сообщения были короткими».


«Да, думаю, да. Корфу». Я встал, спустился вниз и вернулся с пачкой свернутых карт. Когда я нашел ту, на которой был Корфу, мне достаточно было немного взглянуть, чтобы понять, что все было неправильно. «Мы туда не пойдем, - сказал я.


Она посмотрела туда, куда я указывал. "Почему?"


«Потому что, когда мы с твоим братом уедем, нам предстоит долгая пробежка, пятнадцать или двадцать миль в любом направлении, пока мы не достигнем открытого моря. Что бы он ни говорил, кто-то может искать Алекса, прежде чем мы сможем перейти к Таранто ".


Она посмотрела на карту. Корфу, главный город Корфу, располагался на полпути вдоль восточного побережья острова. Всего в нескольких милях от воды были побережья Греции и Албании, и я не собирался пытаться сбежать с перебежчиком из обеих этих стран на лодке, которая могла бы развивать всего четыре или пять узлов. Во всяком случае, не оттуда; Мне потребовалось бы немало времени, чтобы просто выбраться из Корфу в открытую воду. Может быть, если бы меня не навещали двое тяжеловесов, один из которых сейчас мертв, пару ночей назад, я бы рискнул. Но теперь об этом не могло быть и речи.


"Но что еще мы можем сделать?" - спросила Кристина.


Я долго смотрел на график. На морском побережье Корфу находился крошечный городок под названием Айос Маттаиос. "Вы знаете, это место?"


Кристина покачала головой. «Я никогда не была на Корфу».


«Что ж, мы поплывем туда и оставим эту лодку. Думаю, мы сможем найти какую-нибудь машину, чтобы отвезти нас на Корфу».


"Но ... Макки?"


"Да уж?"


"Зачем нам идти в такое место, как Айос Маттаиос?


Ты должен быть туристом, а я… ну. Ни один турист не поплывет в такое глухое место и не поедет на Корфу. Если только мы не очень торопились. "


Она была права. Если бы мы собирались разыграть это до конца, особенно на решающем этапе, мы не могли бы позволить себе ничего нестандартного. Я развернул еще пару графиков, кое-что проверил. «Хорошо, Кристина, ты права. Сегодня вечером мы остановимся где-нибудь на Селфалонии. Это следующий большой остров после Закинфа. Завтра вечером Превеза, а следующим днем Айос Маттаиос. Но когда мы доберемся туда, у нас будет что-то вроде проблемы с лодкой; это будет нашим оправданием, и я сделаю так, чтобы все выглядело законным. Ночевка в Корфу, а затем обратно в ... "


Она так сильно покачала головой, что мне пришлось замолчать. "Что случилось?"


"Нет!" она ахнула. "Нет, не там!"


«Но почему бы и нет? Это лучшее проклятое место, которое я могу увидеть, даже если его трудно произнести».


«Я не имею в виду там». Она указала на карту. «Только не Айос Маттайос». Ее палец снова двинулся вверх по береговой линии. "Там."


"Превеза? Что в этом плохого?"


Без всякой причины я начал понимать, что она уткнулась лицом мне в плечо, вцепившись в мою руку. «Нет, Макки, или как там тебя зовут. Пожалуйста! Где бы мы ни остановились, пусть это никогда не будет Превеза!»


Десятая глава.


Итак, мы пропустили Превезу. Возражение Кристины было настолько истерическим, что я решил не исследовать, по крайней мере, тогда. После этого ей, казалось, было стыдно за свой взрыв, как будто она хотела бы забрать его обратно. Но что бы она ни имела в виду, я был благодарен; это показало, что она находится под давлением, и уже не великолепная богиня водных лыж, которая могла случайно подобрать американского туриста и отправиться в небольшой круиз. Это вернуло правильный взгляд на вещи, и это было хорошо для меня.


Остаток первого дня мы провели, наслаждаясь открытым морем, держась подальше от Закинфа и, когда солнце начало закатываться над открытым Средиземным морем, направились в Аргостилион, главный город Кефалонии. В порту мы взяли еще провизии, консервов, льда, много алкоголя для камбуза, потом нашли ресторан, где мрачно поужинали . Кристина молчала, сосредоточившись на своем блюде из неотличимых овощей и специй, когда солнце исчезло за окном.


«Я полагаю, - сказала она, - мы будем спать на борту?»


«Таков был план».


"Да." Она сказала это со вздохом покорности.


"Это проблема?"


"Нет." Она сказала это слишком быстро. "Можем ли мы выйти в гавань и бросить якорь?"


«Может быть. Я уточню у капитана порта; мы, вероятно, сможем подобрать свободный причал».


«Не могли бы мы просто… продолжить?»


«Вы сказали, что у нас есть три дня. Куда спешить?»


«Вы когда-нибудь плавали ночью? В открытом море с парусами, наполненными легким ветром?»


Слова звучали странно, от Кристины. «Да», - ответил я.


"Тогда не можем ли мы, Макки?" Ее рука скользнула по столу и коснулась моей руки пальцами. Они были спокойны, слегка дрожали.


"Вы имеете в виду, что хотите плыть всю ночь?"


"Было бы приятно".


"А почему бы не?"


В этот момент официант принес нам кофе по-турецки, и пока я фильтровал осадок со дна чашки сквозь зубы, Кристина встала, чтобы заняться собой. Когда она вернулась,в волнении , она так резко упала на стул, что я подумал, что она сломает его.


"Макки!" - прошипела она. "Там был кто-то!"


"Угу. Что за кто-то?"


«Мужчина! Прислонившись к стене прямо перед дамской комнатой!»


"Так?"


«Но я видела его раньше! Прошлой ночью в Пиргосе!»


Это привлекло мое внимание. "Где в Пиргосе?"


«Это было…» Она заколебалась, приложила палец ко рту и грызла ноготь. «В моем отеле после того, как я уехал от вас. Когда я приехал, он разговаривал с портье».


Я встал. "Он все еще там?"


«Нет! Когда я ушла, он ушел. Макки! Как они могут так за нами следовать?»


«Не будь слишком уверенным, что он преследует нас».


"Но он должен быть там!"


«Хорошо, хорошо. Расслабься». Встал. «Позвольте мне сделать небольшой визит самостоятельно».


Но когда я вернулся в небольшой проход от главной столовой, там вообще никого не было, и я обнаружил, что мужская уборная пуста. Когда я вернулся, Кристина с тревогой смотрела в мою сторону, и я покачал головой, когда сел. «Никто. Вы уверены, что это был тот же мужчина, которого вы видели в своем отеле?»


"Да."


«Опишите его».


Она заколебалась, закусив губу. «Он был ... ниже тебя, но очень широк. Темный костюм, темные волосы. Лысеющий, я думаю, но он


носил шляпу, поэтому я не могла быть уверена ".


"Что он сделал?"


«Он просто… стоял там. Разговаривал с портье…»


"На каком языке?"


«О, по гречески».


"Он говорил с вами? Сделал что-нибудь?"


«Нет, ничего подобного. Он просто смотрел; я чувствовала его взгляд на себе на всем пути вверх по лестнице».


Я смеялся. «Я не могу его винить».


"Но он здесь!"


«Угу. Это же не смешно, правда? Хорошо, Кристина, это плавание на всю ночь. Но тебе придется развлекать меня за штурвалом, если я не смогу держать глаза открытыми».


Она улыбнулась. «Я обещаю, Макки, что сделаю все, что могу, чтобы ты не заснул».


* * *


К тому времени, как мы направились обратно к лодке, мимолетное очарование беззаботности Кристины исчезло; на каждом шагу она оглядывалась через плечо, пока мне не приходилось говорить ей, чтобы она убрала его. Когда мы были на борту и очищали гавань, она внимательно осматривала каждое судно, мимо которого мы проезжали, а затем следила за всем, что двигалось. Было почти темно, но несколько других лодок все еще мчались взад и вперед. Одним из них была моторная лодка хорошего размера, которая скользила близко к нам, набитая визжащими гуляками, которым явно было наплевать, где будет проводиться вечеринка. Некоторые из них махали нам рукой; Я помахал в ответ, но Кристина, казалось, пыталась скрыться из виду.


"Забудьте это!" - огрызнулся я. «Вы просто привлекаете к нам внимание. Они не того типа».


Она сердито посмотрела на меня, затем выпрямилась и слабо помахала удаляющемуся крейсеру. Пока мы наблюдали, быстроходная лодка направилась к огромной моторной яхте, почти такой же большой, как круизный лайнер, которая плыла в море на холостом ходу. Каждый иллюминатор горел огнями, и даже с такого расстояния я мог слышать рок-музыку, слабо доносящуюся по воде.


«Похоже на вечеринку», - заметил я.


Кристина кивнула. Мы смотрели, как моторная лодка медленно идет рядом с моторной яхтой. Были спущены и прикреплены тросы, а еще заполненная лодка меньшего размера была поднята на уровень главной палубы. Раздался крик смеха, и в бинокль я увидел, как одна женщина встала, чуть не упав за борт.


«Проклятые дураки», - пробормотал я.


«Да», - согласилась девушка рядом со мной. «Туристы».


Я усмехнулся ей. "Как я."


«Нет, Макки. Ты шпион».


Я поморщился. «Хорошо, тогда мисс помощник шпиона. Садитесь за руль, пока я спускаюсь вниз и вытаскиваю для нас теплые свитера. Становится холодно».


Ее улыбка была полна смысла. «Но мне совсем не холодно».


На ней была легкая рубашка, небрежно застегнутая поверх купальника, и такие же выцветшие синие шорты. Я постарался показать, как высоко оцениваю ее внешний вид. «Давайте так и оставим», - сказал я и спустился вниз.


Когда я вернулся, она свернулась, свернувшись калачиком на широком встроенном сиденье, которое проходило по всей кабине, поджав под себя ноги и подперев голову на локте.


«Это выглядит удобно, но я не хочу, чтобы ты так управляла моей лодкой ночью. Слишком легко заснуть в таком положении».


«Да, капитан», - ответила она, слегка приветствуя меня.


Я бросил ей свитер и бросил одеяло на сиденье рядом с ней, затем пошел вперед, чтобы проверить кливер. Он был приятно взвинчен ветром, и когда я проверил его, я обнаружил, что самонастраивающаяся оснастка не испортилась. Якорь был поставлен место, готовый перейти за борт, если нам придется остановиться, хотя в этих глубоких водах было не так много мест, где наш канат доходил бы до дна. Я не забыл закрыть передний люк, мысленно приняв похлопывание Натаниэля Франклина по спине, и пополз обратно к кабине.


"Все в порядке, шкипер?" - спросила Кристина.


"Ага." Я с любопытством посмотрел на нее. «Похоже, вы смотрели слишком много фильмов про флот».


«Меня учил плавать американский прапорщик».


«Ха! Ты имеешь в виду, что эти слабаки действительно умеют плавать?»


«Ну, это была крошечная лодка. На ней едва хватило места для нас обоих».


«Должно быть, это было уютно». Я упал на сиденье рядом с ее подвернутыми ногами.


Внезапно она села прямо, не сводя глаз с проблескового маячка по правому борту. "Что это?"


Мне не пришлось проверять свой график. «Это свет на мысе, который мы видели, когда заходили в порт. Как только мы оставим его позади, мы снова направимся на север».


«Ясно. Ты прав, Макки, сейчас не время не обращать внимания. Ты хочешь спать? У тебя был долгий день».


Ее голос звучал почти чопорной, как она говорила, уставившись прямо перед собой, обе руки на колеса со спицами.


"Нет. Не сейчас. Я просто сижу.


и… наслаждаюсь видом ».


Кристина не заметила неуклюжего замечания.


Долгое время никто из нас не разговаривал; затем она начала извиваться, чувствуя мой пристальный взгляд.


"Почему ты так на меня смотришь?" - раздраженно спросила она.


«Я не думал, что ты возражаешь. Прошлой ночью на улице ты была… совсем другой девушкой».


"Это действовало".


"Как мужчины в коричневом мерседесе?"


"Конечно."


"А теперь их нет?"


Она повернула голову ко мне, и в сгущающейся темноте ее глаза были спокойными и трезвыми. «Макки, я, возможно, хотела бы лечь с тобой в постель. На некоторое время. Если бы нужно было заняться с тобой любовью, чтобы убедить кого-нибудь в том, что мы такие, какими мы притворяемся, я бы не колебалась. На какое-то время я была влюблена в своего однокурсника, и я могу честно сказать, что он был далеко не таким привлекательным, как ты. И все же… - Она пожала плечами и снова взглянула вверх, затем снова на меня. «Я не шлюха, чтобы повалиться в постель с первым американским туристом, или шпионом, называйте себя как хотите. Вы понимаете?»


"Конечно." Я немного отодвинулся от нее, но не на расстояние досягаемости. «Это также объясняет, почему вы внезапно решили плыть всю ночь напролет».


Было слишком темно, чтобы увидеть, покраснела ли она, но по тому, как она наклонила голову, я понял, что она смутилась.


«Это правда, Макки. Отчасти. Если я хочу быть твердым в своей решимости, нет смысла рисковать излишним искушением».


"Но только частично?"


«Да. Я немного подумал с тех пор, как мы говорили ранее сегодня».


"О чем?"


«О том, как вы изменили наши планы».


"Что ты имеешь в виду?"


«Алекс… он очень осторожен. Подозрителен. Я знаю это только из коротких сообщений, которые я получила от него».


«Я вроде как произвел такое впечатление».


«Так что я думаю ... было бы неразумно вносить такие изменения».


"Вы имеете в виду, что мы должны отправиться в Корфу, как и планировалось?"


«Я думаю, это было бы лучше, да».


Забавно было то, что я сам думал в том же духе и решил, что веду себя слишком осторожно. Если бы произошло нарушение безопасности или какое-то преследование, не было бы такой большой разницы, будь мы между Корфу и материком или в открытом море; в любом случае они поймают нас.


«Я тоже, - сказал я.


Ее глаза расширились от удивления, как будто она ожидала ссоры. "Ты сделаешь?"


Я объяснил свои рассуждения. Она кивнула.


«Проблема в том, - продолжил я, - что нам придется убить день или около того после того, как мы доберемся до Корфу с той скоростью, с которой мы собираемся плыть.


Я чувствовал, как она напрягается при этом имени, и снова задавался вопросом, почему она не хотела подходить к этому месту.


«Но, - продолжил я, - раз уж это вышло, следующая остановка, не считая Корфу, должна быть на Паксосе. Возможно, мы могли бы остаться там еще на день, но пока вы думаете, что за нами следят, я не люблю быть слишком долго в одном порту ".


«Да, я понимаю. О, возможно, я что-то воображаю, Макки, но поскольку я видела этого человека в таверне в Аргостилионе, я так не думаю, не очень».


Может быть, пришло время рассказать ей о моей встрече, но я так не думал. Еще нет. Чем больше я видел эту девушку, тем сложнее она становилась, и это относилось и к миссии.


«Хорошо, - сказал я, - мы побеспокоимся об этом завтра. А теперь расскажи мне, как Алекс планирует связаться с тобой в следующий раз».


«Я… я не должна никому рассказывать. Даже тебе».


«Это глупо. Ты что-то сказал о таверне в Корфу, но не более того. Предположим, ты упала за борт или что-то в этом роде».


Она улыбнулась. «Я плаваю как рыба».


«Это не принесет вам особой пользы, если вы упадете ночью, пока я сплю внизу. Вы не можете поймать лодку под парусом, поверьте мне».


«Этого не произойдет, Макки».


«Не будь слишком уверенным. В любом случае, я собираюсь спать здесь».


«Вам будет холодно».


«По крайней мере, у меня будет компания. Внизу одиноко».


Она смеялась.


«Итак, вернемся к делам. Ваш контакт с Алексом».


«Право, Макки. Я не могу сказать».


«Тебе лучше подумать еще раз, дорогая. Если за нами пойдут люди, мы можем разлучиться или того хуже».


Она заколебалась, прикусив губу. Наконец она медленно покачала головой. «Возможно, завтра. Дай-ка подумать, Макки».


«Скажи прямо, Кристина.» Мне приказано встретиться с Алексом, забрать его и доставить в Италию. Прямо сейчас ты единственный контакт, который у меня есть с ним, так что нам лучше довериться друг другу или развернуться прямо здесь и сказать, черт возьми "


Она вздрогнула, ее глаза расширились от страха.


"Ты бы не стал!"


"Черт возьми, я бы это сделал". Я блефовал, но, судя по ее реакции, она была частично убеждена.


«Пожалуйста, Макки. Все это так ново для меня; я не знаю, что делать, кому подчиняться. Мы должны быть в конфликте?»


«Выбор за вами», - категорично сказал я.


«Тогда я скажу тебе».


Я подождал, пока тишина не станет достаточно плотной, чтобы резать ножом.


«Завтра», - тихо сказала Кристина.


Я сердито посмотрела на нее, затем вздохнул, растянулась на мягком сиденье и взяла спасательный круг вместо подушки. «Разбуди меня, когда устанешь», - прорычал я.


«Да», - мягко сказала она.


«И внимательно следи за компасом».


«Да, сэр».


Одиннадцатая глава.


Утро выдалось ветреным, темные облака неслись низко над головой. Днем там работали тяжелые рубки, и тяжелая лодка с широкими балками раскачивалась и опускалась, как сбежавшая лошадь. Кристина спала внизу, но вскоре снова вышла на палубу, бледная и взволнованная.


"С нами все в порядке?" - спросила она, с тревогой глядя на облака.


"Не о чем беспокоиться." Мне пришлось закричать, перекрывая нарастающий вой ветра, грохот и скрип оснастки. Резкое изменение ветра заставило большой грот хлопать, как привязанный, обезумевший орел; Я боролся с рулем, пока мы не оказались на курсе ветра, который снова заполнил парус.


Кристина оперлась на крышу каюты и огляделась немного безумным взглядом. «Где мы? Я не вижу земли».


«О, это где-то там». Я неопределенно махнул в сторону правого борта.


"Но разве ты не знаешь?" В ее голосе была тонкая нотка паники.


"Не волнуйся". Я посмотрел на часы; было около шести утра. Однажды ночью я прикинул нашу скорость и решил, что мы примерно напротив Превезы, но это было очень приблизительно. Я не сказал девушке. «Если похоже, что у нас проблемы, все, что мне нужно сделать, это отправиться на восток, и мы увидим землю». В данный момент это была не очень привлекательная перспектива, поскольку ветер теперь дул с того направления, и для его преодоления потребовалась бы серия утомительных длинных галсов. Благодаря Натаниэлю я знал достаточно, чтобы понять, что маломощный вспомогательный двигатель не поможет в таком море; без стабилизирующего эффекта ветра в парусах "Сцилла" больше двигалась бы вверх и вниз, чем вперед.


«Но… не можем ли мы точно узнать, где мы находимся? С этим… как вы это называете? Трезубец?»


Я усмехнулся. «Секстант». Я взглянул наверх. «И до тех пор, пока не появится солнце, на котором можно остановиться, ответ - нет».


Она нахмурилась, явно обеспокоенная, убрала свою руку от крыши каюты и тут же отшатнулась, едва не провалившись в открытый проход позади нее.


Я закричал. - "Смотри!" «Давайте не сломаем ноги в этом небольшом круизе. Иди сюда и сядь».


Она сделала, как ей сказали, покачиваясь через открытую кабину и чуть не врезавшись в нактоуз компаса. Я схватил ее за руку, притянул к себе.


«Оставайся на месте. Ради бога, не ломай компас, потому что тогда даже я бы начал волноваться».


Она мимолетно улыбнулась и убрала волосы с лица. Ее кожа была влажной, и это было не от брызг, которые время от времени разбивались о бок. Я знал этот взгляд.


"Чувствуете себя немного укачанной?"


«Меня не тошнит? Я не знаю такого слова».


"Болезненно".


«А… немного. Там так душно, и лодка так много прыгает».


«Угу. Ну, оставайся здесь, пока мы не выберемся отсюда. Садись за руль».


"Я?" Она убрала руки, словно боялась прикоснуться к ней.


«Почему бы и нет? Лучшее в мире лекарство от морской болезни, чтобы не отставать от дел на палубе».


"Я не страдаю морской болезнью!"


«Как бы вы это ни называли. В любом случае, я гарантирую, что через несколько минут вы почувствуете себя хорошо. Примите это. У меня есть работа».


Она сделала, как ей сказали, скользнув к тому месту, которое я освободил, когда я встал. На мгновение она с сомнением посмотрела на меня, затем глубоко вздохнула и взяла руль обеими руками. Я спустился в каюту.


Когда я вернулся через несколько минут, она слабо улыбалась, поднимая голову, чтобы поймать ветерок и соленые брызги. Лечение сработало быстрее, чем я думал.


"Хотите поговорить?"


"Говорить?"


"Угу. Вы знаете".


"О да." Она поднялась с сиденья, чтобы получше рассмотреть циферблат компаса. «Чуть позже, а, Макки? Я сейчас немного занята».


Я позволил этому пройти.


* * *


К полудню было

снова тихо и солнечно; Я справился с помощью секстанта и помолился, чтобы моя элементарная навигация была хотя бы достаточно точной. Я был удивлен, обнаружив, что мы зашли дальше, чем я ожидал; Превеза должна лежать почти к востоку от нас. Это был небольшой остров, не более четырех-пяти миль в длину, и его было нетрудно пропустить. Ветер все еще дул с востока, и, хотя море было спокойнее, все еще оставалась неприятная небольшая отбивка . Со вздохом я принялся за первую нашу привязку. Это не был день для удовольствия или даже для работы.


Я спустился вниз, установил карту нашего района на широком столе в главной каюте и отметил наше нынешнее положение. С этого момента мне пришлось бы точно отмечать наши отклонения, когда мы двигались вперед и назад против ветра, отслеживать точное время, потраченное на каждый галс, и надеяться, что мои оценки пройденного расстояния были достаточно точными. Это было бы нелегко даже с опытной рукой у руля, но то, что Кристина написала для меня там, сделало все гораздо более сложным и неопределенным; в конце концов, она никогда раньше не отрывалась из виду берега. С другой стороны, я и сам не был очень опытен в дальнем плавании.


* * *


Ближе к вечеру мы попали в маленький островок на носу. День стал золотым, когда мы направились в прекрасную маленькую гавань Порто Гайо. На первый взгляд это казалось примитивным, неосвоенным местом; все, что мы могли видеть, - это серебристо-зеленые оливковые рощи, простирающиеся во все стороны, насколько мы могли видеть. Затем, когда мы приближались, мы могли различить низкие здания, белые, коричневые и розовые, с голыми мачтами пришвартованных лодок, покачивающихся в гавани.


Городок был маленьким, но многолюдным; Большинство домов тянулись вдоль набережной. Каменная набережная граничила с гаванью; на берегу был ряд маленьких магазинчиков, таверн и пара крохотных гостиниц. Не обсуждая этого, Кристина согласилась переночевать на борту «Сциллы»; капитан порта назначил нам причал вдали от берега, что меня вполне устроило. Наша лодка несла крохотную шлюпку, привязанную к шлюпбалкам на корме, и попасть в маленькую лодку размером с ванну было большим подвигом с точки зрения баланса и времени. Когда мы вдвоем забились в нее, мы были так низко в воде, что я ожидал, что нас затопит прежде, чем мы успеем пройти пару сотен ярдов до пристани.


«К счастью, здесь нет водных лыжников», - прокомментировал я.


"Ой?" Теперь Кристина казалась веселой, полностью забыв о утренних заботах и страхе накануне ночи.


Я немного сместил свой вес; шлюпка покачнулась и перевалила через борт немного воды. Девушка выглядела встревоженной, потом рассмеялась.


«Да, я понимаю, что вы имеете в виду. Может, нам стоит вернуться в лодку до наступления темноты, а?»


«Не будет никакой разницы; мы можем тонуть днем или ночью».


«И мы всегда можем плавать».


"Конечно." Наши колени как бы переплетены, с этим ничего не поделать, и мне казалось, что она оказывает небольшое дополнительное давление. Может быть.


Мы сделали долгую прогулку по маленькому городку и немного погуляли за его пределами, изображая туристов с удвоенной силой. Сельская местность была зеленой и каменистой, резко поднимаясь над морем, как вершина затонувшей горы, которой на самом деле были большинство греческих островов. С пыльной дороги мы могли взглянуть вверх и увидеть склон холма, усеянный меловыми валунами, некоторые размером с коттеджи, стоявшие среди них, причем жилища в некоторых случаях отличались главным образом темными квадратами, обозначавшими их окна. Хрипящая старая машина, похожая на довоенный ситроен, проезжала мимо нас, забитая взрослыми и детьми. Я предположил, что местные богатые люди; другие, которых мы видели на дороге, были либо гуляющими, либо управляющими конными телегами. В основном они не обращали на нас внимания; мужчины невысокие и коренастые, многие с большими усами, женщины в стандартной крестьянской одежде черного цвета до щиколотки, обычно с такими же шалями, которые почти закрывали их лица. Это было то, что меня озадачило в Греции с того момента, как я впервые начал читать о ней: почему такая солнечная земля с ее бодрящим воздухом и сверкающей водой должна быть населена женщинами и множеством мужчин в вечном трауре. Если бы я был философски настроен, я мог бы спросить об этом Кристину, но у меня были другие мысли. Парусный спорт вызывает аппетит, который может превратить самого привередливого едока в обжору, а я голодал.


Мы нашли таверну с видом на набережную, и ужин был настолько удивительно хорош, что мы задержались в нем до поздней ночи. Место явно предназначалось для путешествующих яхтсменов; Меню было частично на английском языке, украшено грубо нарисованными якорями и ракушками. Вначале мы были единственными в этом месте, но вскоре ввалилась группа мужчин и женщин с загорелыми лицами и сильными руками в морской одежде.


Судя по обрывкам разговоров, я слышал, что это была смешанная группа американцев и британцев, включая итальянку и двух очевидных французов. «Ничего особенного, - сказал я себе и взглянул на Кристину.


Она смотрела прямо перед собой, как будто на что-то за моим левым плечом, но я мог сказать по ее подбородку и поверхностному дыханию, что она была напряжена.


"Что это?" - спросила я, наклоняясь вперед, чтобы нас не было слышно.


«Я… это ничего». Она коротко улыбнулась. «Кажется, я подозреваю всех. Я буду рада, когда все это закончится».


"Вы будете?"


"Да."


Я потянулся к ее руке через стол. «Я не уверен, что буду рад».


Она долго смотрела на меня. «Нет», - наконец сказала она. «Возможно, я тоже не буду».


Никто не разговаривал с нами, пока мы не пили кофе, но затем один из французов через комнату встал и сознательно направился к нашему столику. Это был худощавый мужчина с копной песочных волос и застенчивой улыбкой, полной уверенности.


«Простите меня», - сказал он, глядя в основном на Кристину. "Вы американцы?"


«Я», - сказал я. "Она нет."


«Мы с друзьями интересовались, не хотите ли вы присоединиться к нам, чтобы выпить». Он все еще смотрел на Кристину;


Она твердо покачала головой. «Мне очень жаль, - сказала она с холодной вежливостью. «Но мы должны ложиться спать пораньше, это был долгий день». Она встала с плавной грацией принцессы, отвергающей недостойного поклонника. «Ты заплатишь по чеку, Дэниел? Мы должны идти. Я вернусь через минуту».


Француз отступил, явно пытаясь сохранить беспечное хладнокровие. Я улыбался про себя, раскладывая драхмы; девушка все еще меня удивляла. Наблюдая, как она движется в сторону туалета, я наслаждался видом, даже сзади, на красиво наполненные белые брюки с широкой голубой рубашкой поверх них. Простой костюм давал понять, чего на ней не было, и внезапно, вспомнив прошлую ночь, я не ожидал этого.


Пришел официант, взял мои деньги и отдал их пухлой усатой женщине за кассой. Он долго об этом думал, а я начинал терять терпение. Когда он наконец вернулся, я уже был на ногах, но когда он уходил, я снова сел. Кристина все еще не вернулась.


«Наверное, это мое нетерпение», - сказал я себе и сознательно не взглянул на часы. Я проверил стол в другом конце комнаты; они смотрели в мою сторону, и молодой француз ухмылялся.


Я заставил себя сидеть спокойно, потягивая остатки кофе, в то время как мои кишки сжимались по мере того, как шли минуты. Я вспомнил ее тревогу, когда она увидела мужчину в ресторане в Аргостилионе и начала нервничать, как и раньше.


Женщина за кассой вопросительно смотрела на меня. Я оглянулся, наконец встал и подошел к ней.


«Надеюсь, ты говоришь по-английски».


«Но конечно», - ответила она.


"Юная леди". Я указал в сторону туалета - или, по крайней мере, коридора, ведущего к нему. «У нас был долгий день плавания, и, возможно, она нездорова…»


«Но, конечно», - повторила она и подняла свою одетую в черное тушу с высокой табуретки, чтобы ковылять в дамскую комнату. Через мгновение она вернулась, пожимая плечами. «Там никого нет», - заявила она.


"Где, черт возьми…?"


«Возможно, задняя дверь». Она взглянула на стол, за которым француз выглядел подозрительно самодовольным, как человек, у которого все улажено и не торопится складывать. кусочки вместе.


За исключением того, что я не поверил этому ни на минуту. Никто не вставал с того стола, и казалось чертовски маловероятным, что Кристина бросила бы меня на вечер из-за случайного пижона. Во всяком случае, не сейчас. Я проигнорировал его.


«Спасибо», - сказал я женщине и поспешил из таверны. Когда я подошел к тому месту, где мы оставили лодку, я не удивился, обнаружив ее там; она бы точно не вернулась в лодку одна. Но когда я посмотрел на затемненную гавань, я смог различить темную фигуру, дрейфующую недалеко от Сциллы. Это была небольшая лодка с подвесным мотором, носом которой упиралось в корпус шлюпа, и по тому, как она покачивалась и опускалась, у меня сложилось впечатление, что ее оставили там всего несколько минут назад. Пока я смотрел, в иллюминаторах главной каюты блеснул свет, и никаких сомнений не оставалось.


Я сел в лодку, отчалил и как можно быстрее поплыл через переполненную гавань. Стук весел в уключинах казался мне громом в ушах, но как только я остановился, чтобы придумать способ приглушить звук, мимо пронеслась моторная лодка. Его след почти затопил меня, но я сохранил контроль и использовал шум, чтобы пройти остальную часть

расстояния до "Сциллы".


Я привязался к носу, затем вылез на носовую палубу. Поверхность была влажной от росы, и, лежа на ней, я чувствовал, как влага просачивается сквозь мою рубашку. Меня это не беспокоило; Меня больше беспокоило то, что свет не проходил через крышку люка из оргстекла прямо перед моим носом. Это означало, что дверной проем между каютами был закрыт.


Я приоткрыл люк, благодарный, что раньше не пытался выломать его изнутри. Он бесшумно качнулся вверх, и я опустился между двумя узкими койками внизу. Люк снова закрылся, и я замедлил ход, пока не захлопнулся. Я двинулся к дверному проему, проверяя Хьюго в ножнах на предплечье, и приложил ухо к тонкой деревянной панели.


Если бы мой греческий был лучше, я мог бы сказать, что они говорят, но слова этого человека вырвались слишком быстро, чтобы я мог уловить больше, чем несколько фрагментов разговора. Но его голос дал понять, что он кому-то угрожает, и когда я услышал ответ Кристины, не было никаких сомнений, кто. Я услышал звук резкого шлепка и приглушенный крик. Я начал брать нож в руку, когда сверху на меня упала тонна кирпичей.


Он прошел через люк, который я только что закрыл. В темноте я не видел ничего, кроме давящей на меня громоздкой тени; в тесноте между койками я даже не мог перевернуться, чтобы добраться до человека. Порыв чесночного дыхания чуть не задушил меня, и это придало мне силы отчаяния. Я вскочил, как мустанг с заусенцем под седлом, пытаясь стряхнуть дурно пахнущего мужчину со своей спины. Его голова ударилась о низкий потолок; он тяжело хмыкнул, пока его руки все еще сжимали мое горло. Я снова ударил его, начал швырять на одну из коек, когда дверь распахнулась.


Свет в главной каюте был тусклым, но после полной темноты я на мгновение ослеп. Все, что я видел, был силуэт и блеск металла в его руке. Я ударил ногами, но не смог до него добраться. Раздался леденящий щелчок отводимого курка; Я развернулся, пытаясь втянуть человека на спине между собой и пистолетом, но я знал, что было слишком поздно.


Выстрел был подобен удару грома в тесноте. На мгновение я замер, ожидая, когда почувствую, куда меня ударили. Но боли не было, даже раннего онемения, предшествующего агонии от серьезного удара. Когда я снова посмотрел на силуэт в дверном проеме, я увидел, что он пошатнулся. Человек, который напал на меня, ослабил хватку, и я вырвался на свободу, нацелившись на убийцу.


Я выбил пистолет из его руки и толкнул его назад. В тусклом свете за окном я увидел Кристину, ее рука была запуталась в его волосах, она тянула их изо всех сил. Но в борьбе ее свободная рука вылетела за спину и ударила по керосиновой лампе, выбив ее из подвесов.


Пылающая жидкость разлилась по столу, затем на палубу, лизнув доску по направлению к нам во внезапной темноте. Я оттолкнул этого человека, теперь не обращая внимания даже на Кристину. Пожар на борту лодки - это, пожалуй, самое ужасное, что есть на свете, особенно когда вы в ловушке внизу, а огонь направляется прямо в бензобаки.


Я хватал одеяла с нар и бросал их на самые большие горящие участки; пока они тлели, я включил воду в раковине на камбузе, затем нырнул в большой подвесной шкафчик и вытащил снаряжение для непогоды, чтобы перебросить другие горящие места. Весь бизнес не мог занять больше полутора минут - иначе мы потеряли бы лодку и, возможно, наши жизни, - но когда я наконец потушил огонь, наших посетителей не было. Я услышал запуск подвесного двигателя, попытался подняться в кабину, но врезался в Кристину.


"Макки!" - завизжала она, обнимая меня за шею. "О, Боже! Макки!"


"Ага-ага." Я рассеянно похлопал ее, прислушиваясь к затухающему звуку мотора. "Что здесь случилось?"


«Я ... они забрали меня из таверны. У человека был пистолет и ...»


"Ладно." Я оттолкнул ее, совсем немного, чтобы я мог наклониться и проверить палубу под ногами. "Дай мне фонарик, а?"


Несмотря на весь огонь и замешательство, особых повреждений не было. К счастью, стол, на который попала первая волна горящего керосина, был покрыт слюдой; несколько движений тряпкой уберут пятна. Обшивка палубы, проходившая через середину каюты, всегда была влажной из-за плескания трюмной воды чуть ниже, и только краска была выжженной. Убедившись, что на борту ничего не тлеет, я включил свет на Кристине.


«Извини», - коротко сказала я. «Поскольку хулиганы ушли, я подумал, что было бы лучше убедиться, что мы не взорвемся, прежде чем приступить к вопросам».


Девушка тяжело кивнула, опустив голову между


плеч, когда она сидела на койке по левому борту. "Я понимаю."


"Хочешь помочь мне сейчас?"


"Помочь тебе?"


«Мы не собираемся останавливаться здесь сегодня вечером, дорогая. Пойдем, выберем какой-нибудь другой причал - если только ты не хочешь снова плыть всю ночь».


«О, Боже, нет, МакКил». Она закрыла лицо руками. "Так много…"


«Ну, не прогибайся сейчас. Пошли. Вытащи лодку с носа и привяжи ее к корме, пока я заведу двигатель».


В некотором смысле, было бы лучше уплыть той ночью, но я начал испытывать еще более сумасшедшие чувства по поводу этой операции. Если бы они хотели убить или схватить нас, они могли бы это сделать. Особенно в открытом море. Так что, возможно, другое место для остальной части ночи будет столь же безопасным. Во всяком случае, я тоже устал.


Мы нашли причал на внешней окраине гавани, привязали к нему и закончили очистку. Мы вставили еще один фонарь в кронштейн, и, пока Кристина мыла столешницу, я тщательно проверил остальную часть кабины, убрав остатки разбитого стекла и другого мусора. Я нашел пистолет, который выбил из руки человека, старый револьвер 32-го калибра с еще одним патроном в цилиндре. Бесполезный, но я на всякий случай положил на полку в камбузе.


«Вы не задаете никаких вопросов», - тихо сказала Кристина.


"Я ждал тебя."


"Что ты хочешь, чтобы я сказала?"


«Может, что, черт возьми, случилось».


«Это кажется таким… глупым».


"Глупым?"


«Да. Видишь ли, человек с пистолетом схватил меня в таверне. Грубый человек, не лучше хулигана, ты знаешь? Он и его товарищ заставили меня вернуться к лодке…»


"Почему? И почему здесь?"


«Вот что так глупо. Они думали, что ты богатый американец, крутишься вокруг в поисках лодок для покупки. Они думали, что на борту у тебя спрятано много денег, и они пытались заставить меня сказать, когда ... ну ... ты появился . "


Я посмотрел на нее скептически. Она выглядела так же восхитительно, как всегда, и, опустив волосы перед лицом, она вызывала сочувствие и обнадеживающие ласки. Когда я ничего не сказал, она посмотрела на меня. "Что случилось, Макки?"


«Ничего», - сказал я, почти убедив себя. В конце концов, это могло быть правдой. И почему сестра Алекса Зенополиса должна играть со мной в такую сложную игру? Мне удалось сочувственно улыбнуться. «Ну, теперь все кончено. Думаю, одна из тех вещей. Как ты себя чувствуешь?»


Медленно ее голова поднялась, и она отбросила волосы с лица. Большинству женщин потребовалось бы несколько часов в салоне красоты, чтобы добиться таких же изменений во внешности.


«Как ночной колпак?», - сказала она и усмехнулась.


На борту был бренди и бутылка бурбона, которую я нашел в Афинах. Казалось, что настало хорошее время, чтобы разобраться с этим.


"Что это будет?" - спросил я, подняв обе бутылки.


"Ах! У вас есть бурбон!" Ее глаза плясали в тусклом свете.


«Не говорите мне, что вы научились другому у этого американского прапорщика».


«Мы многому учимся у американцев». Она опустилась на узкую койку напротив стола и посмотрела на меня. У меня пересохло в горле, и мне нужно было выпить.


После того, как я сделал пару здоровых глотков, она похлопала по койке рядом с собой. «Сядь, Макки».


Я сделал. Ее рука небрежно легла на мое бедро, и ее прохладное тепло, казалось, излучалось через тонкую темную блузку, которую она носила. Я откашлялся.


«Вот… Паксос».


«Да», - пробормотала она и сделала долгий медленный глоток.


«Теперь», - сказал я.


Она повернулась ко мне с притворным удивлением. "Сразу?"


«Да. Вы обещали. О вашем контакте с Алексом».


Мгновение она смотрела, затем медленно покачала головой. "Должны ли мы? Сейчас?"


"А какое лучшее время?"


"О ... позже?" Она придвинулась ближе, и каким-то образом несколько пуговиц на верхней части ее блузки успели расстегнуться. В отверстии образовалась восхитительная плоть, и моя левая рука поднялась сама по себе, чтобы нежно обхватить грудь, прижимавшуюся к моей груди. «Да», - выдохнула она. "Да…"


"Что с тобой?" - спросил я. «Вчера вечером ты играла девственницу, сегодня ты снова шлюха».


Она отреагировала не так, как я ожидал; ее глаза остались приспущенными, когда она взяла мою руку и положила ее себе на грудь. «Не пытайся понять меня сразу, Макки. Поверь мне. Доверься моим инстинктам».


"Твоим инстинктам?"


«Позже, Макки. Но теперь…» открылась еще одна кнопка, потом еще одна; в то же время она наклонилась вперед и нежно прижалась губами к моим. На данный момент мои вопросы были забыты.


Ее язык метнулся к моему, исследуя, дотягиваясь. Моя рука проскользнула внутрь


в блузку, почувствовал, как сосок растет и твердеет под моими пальцами. Она ахнула, затем скользнула рукой по моему бедру. Мой интерес был очевиден, и она хихикнула глубоко горлом.


Откинув блузку, я поцеловал ее плечо, глубокую затененную расщелину, одну грудь, потом другую. Затем я отстранился, чтобы посмотреть и полюбоваться; соски стояли неподвижно и прямо, слегка приподнявшись, как будто тянулись ко мне во рту. Бедра Кристины медленно двигались, а ее рука проскользнула за пояс моих брюк. Я втянул живот, чтобы дать ей немного больше места, и она в полной мере воспользовалась этим ...


Не спрашивайте, как мне удалось выключить лампы в каюте - люди на лодке так чертовски небрежны, что просто заскочили - и превратили стол и скамейки в кровать, но через несколько мгновений мы уже лежали голые вместе, ее тело прижалось к ней. от пальцев ног до плеч. Мы исследовали друг друга с нарастающим голодом, и ее язык был занят и ловок; а затем, когда казалось, что мы оба взорвемся от этого настойчивого желания, она открылась мне.


Она ахнула, когда я толкнул медленно; она сказала что-то, чего я не понял, и попыталась втянуть меня глубже. Я сопротивлялся ровно настолько, чтобы показать, кто здесь главный, а затем начал длинные, медленные движения, пронизывающие все глубже с каждым ударом. Она подняла ноги, обхватила ими мою спину, дернув бедрами вверх, чтобы встретить мои усиливающиеся толчки. Она начала стонать, притягивая меня к себе, чтобы поцеловать меня с нарастающей жестокостью, по мере того как ее движения становились более быстрыми и неистовыми.


Когда это случилось, она запрокинула голову, широко открыв глаза и рот, цепляясь руками за мои плечи, ее бедра колотились, как поршни. Казалось, это длилось вечно, наши взаимные вздохи смешались, когда я взорвался внутри нее, и когда, наконец, мы оба были истощены, я беспомощно лежал поперек нее, осознавая эту восхитительную слабость и скользкость пропитанных потом тел. Прошло много времени, прежде чем она заговорила.


"Макки?" - сказала она хриплым голосом.


"Да?"


"Спасибо."


Я усмехнулся. "Спасибо"


"Нет. Вы не можете понять". В ее голосе была странная нотка покорности.


"Попробуй меня."


Она покачала головой. «Нет, я не могу сказать».


"Чего-чего?"


"Что я хочу".


Она снова ходила кругами, но я сопротивлялся своему раздражению. Я частично скатился с нее, но она цеплялась с удивительной силой.


"Нет! Не оставляй меня!"


«Я никуда не пойду. До ночи предстоит долгий путь, Кристина». Я перегнулся через край кровати, нашел на полу стакан, поднял его и сделал большой глоток бурбона. Когда жидкость потекла по горлу к животу, я уже чувствовал, как моя сила возвращается ...


«Да», - выдохнула девушка, потянувшись за стаканом и подняв голову, чтобы отпить. «Это наша ночь, и я боюсь, что она будет единственной, Макки».


Она была права, как я чертовски быстро выяснил, но даже Кристина не знала, насколько она права.


Двенадцатая глава.


Они ждали нас в Корфу, прямо до коричневого «мерседеса», припаркованного на видном месте у основных причалов. Двое мужчин, неотличимых от темных костюмов и шляп, скрывающих большую часть лиц, сидели и бесстрастно смотрели, пока мы с Кристиной гуляли по набережной, пара морских туристов, приятно измученных ночью любви и долгим, медленным днем плавания в какое-то море. некоторые называют самым красивым из всех греческих островов.


Мы выбрали место для стоянки в самой северной части гавани, подальше от суеты в центре. На воде, куда бы мы ни посмотрели, были лодки всех размеров и типов, от крошечных парусных судов до местных рыболовных судов и огромных океанских яхт. Вечернее солнце отбрасывало длинные тени, пока мы шли мимо рядов киосков, предлагающих туземную одежду, украшения, предметы искусства, всевозможную еду, запахи которой смешивались с соленым воздухом и неопределенными запахами горной сельской местности, которая маячила за городом. Гудели мотороллеры, крики продавцов и музыка доносились из открытых дверей всех остальных заведений общественного питания. Мы уже почти начали погружаться в атмосферу праздника, когда я заметил «мерседес».


Я предупредительно схватил Кристину за руку, призывая продолжать двигаться, не сбавляя шага. Сначала она не поняла, но, увидев машину, напряглась; Я потащил ее вперед.


«Не смотри на них. Продолжай двигаться».


«Но… как они сюда попали? На той машине?»


"Есть паромы, не так ли?"


«О. Да. Но почему они просто… сидят здесь?»


«Что еще важнее, как они узнали, что мы будем здесь?» Мы были почти напротив машины. Мужчины внутри медленно повернули головы, пока мы


прошли мимо, но выражение их лиц не изменилось.


Кристина покорно пожала плечами. «Все приезжают на Корфу. Или… ты сказал тому человеку, где арендовал лодку?»


Я задумался на мгновение. «Возможно. По крайней мере, я сказал, что, вероятно, пойду на север».


"Вы должны были сказать ему?"


«Этого нельзя было избежать. Он хотел знать, куда я собирался отправиться, и если бы я сказал, что хочу совершить круиз по Кикладам, он подумал бы, что это странно».


"Почему это?"


«Посмотрите на карту. Пиргос находится далеко от Эгейского моря; было бы разумнее арендовать лодку в Пирее, если бы я планировал отправиться туда».


«Конечно. И эти люди… могли ли они быть теми, кто пытался арендовать этого?»


«Угу. И, вероятно, повредил тот, который изначально собирался взять. Только это тоже не имеет большого смысла». Это не так. Если они хотели Алекса, а к настоящему времени я был убежден, что независимо от того, что сказал мне Хоук, где-то должна была быть утечка, почему они пытались задержать нас в Пиргосе? Единственный ответ, который я мог придумать, заключался в том, что если бы мы продолжали путешествовать на машине, было бы легче следовать за нами. Это был не очень удовлетворительный ответ.


Когда мы прошли далеко за «мерседесом», я повел девушку к небольшому киоску, на котором стояла ошеломляющая демонстрация разноцветных шарфов. «Купи один», - сказал я. «Купи два, но не торопись».


Пока она собирала товар, я, к радости морщинистой старухи-хозяйки, радостно оглядывал набережную. Люди в «мерседесе» не двинулись с места, но они меня не особо беспокоили; они сделали себя настолько заметными, что я был уверен, что должны быть и другие. Но там была такая занятая, постоянно движущаяся толпа, что было практически невозможно выделить кого-нибудь, кто хоть немного выглядел бы подозрительно; Европейцев в темных костюмах было столько же, сколько и ярко одетых туристов, и мои шансы найти человека, убившего свою напарника в моей комнате, были чертовски малы.


И весь день Кристина уклонялась от моих вопросов о своем контакте с Алексом.


Когда она выбрала пару шарфов, мы пошли дальше. Когда я слегка держал ее за руку, девушка дрожала.


"Что это?"


«Мне… кажется, становится холодно».


"И…?"


«Я думаю, пора». Она взяла меня за руку, перевернула запястье и посмотрела на мои часы. «Да. Мы должны идти».


«Я думал, это не раньше завтра».


«Сегодня я должна… установить контакт».


«Но нас даже не должно было быть здесь сегодня».


«Но мы». Ее улыбка была искренней и слишком самодовольной, чтобы подходить мне.


«Ну ты хитрая маленькая сучка». Я смеялся. "Мы идем?"


«Нет. Мы возьмем такси». Она указала вперед, на оживленный угол, где от набережной в город вела широкая улица. «Там должен быть одно из них».


Еще раз она меня удивила; Я ожидал большего уклонения, но теперь она, очевидно, все-таки взяла меня с собой. Я ничего не сказал, но прижал свободную левую руку к себе; Хьюго успокаивающе уютно устроился в ножнах.


На углу стояло с полдюжины такси, припаркованных перед большим, раскинувшимся старым отелем, похожим на отреставрированные руины греческого храма с потускневшим от времени мраморным фасадом. "Какой-нибудь конкретно?" - спросил я, когда мы подошли к углу.


«О…» Кристина остановилась, закрыла глаза и помахала указательным пальцем в небольшом круге, затем указала. «Этот», - сказала она, снова открывая глаза.


Это был пыльный старый «Форд», за рулем которого сидел скучающий водитель, который деловито ковырял в зубах и не обращал внимания на прохожих. Несколько других водителей стояли на обочине возле своих такси, кланяясь и жестикулируя, но Кристина проплыла мимо них, чтобы открыть заднюю дверь по своему выбору. Дородный мужчина за рулем неохотно поднял глаза; Казалось, что он совсем не хотел брать пассажиров. «Должно быть, это был таксист из Нью-Йорка», - подумал я, следуя за Кристиной в затхлый автомобиль.


Водитель не оглянулся, а вздохнул и тяжело поерзал на сиденье. Кристина наклонилась вперед и что-то быстро сказала по-гречески. Он неохотно кивнул, завел двигатель и включил передачу.


После разворота мы пробились сквозь плотный поток машин по широкой улице; Вскоре он сузился, и ряды элегантных магазинов сменились кварталом блочных домов, построенных бок о бок с намеками на прохладные дворики за массивными глухими фасадами. К нам приблизилась одетая в черное женщина верхом на старом осле, не обращая внимания на движение позади нее. Когда мы проезжали ее, водитель сплюнул в окно и что-то пробормотал; Мне не нужно было знать язык, чтобы понимать, что он сказал.


Улица стала круто подниматься; дома стали дальше от дороги


и мы видели детей, играющих в пыльных дворах, цыплят, клюющих землю, невзрачных собак, слишком равнодушных, чтобы делать больше, чем поднимать голову и смотреть на проезжающую машину. Вскоре город оказался позади нас, и асфальтированная улица сменилась гладкой грунтовой дорогой, которая начала петлять взад и вперед по крутому, покрытому деревьями холму.


Мы ехали молча, пока не достигли гребня. Водитель притормозил, когда мы приблизились к небольшой роще, окружавшей что-то вроде храма или, возможно, гробницы. В любом случае, он был из белого мрамора, с колоннами спереди, по бокам которых стояли скульптуры с тазом спереди, похожим на птичью ванну. Таксист проехал мимо, затем резко повернул налево и остановился на небольшом перекрестке.


"Ах, какой прекрасный вид!" - воскликнула Кристина.


С того места, где мы были припаркованы, мы могли видеть весь город и гавань под нами, как открытку с картинками в золотом свете, но меня не интересовали великолепные виды в этот момент. Я наклонился, чтобы прошептать Кристине. "Он говорит по-английски?"


Она пожала плечами. "Я не знаю."


Я рискнул. "Это… место?" Я был раздражен; это было адское место для любого контакта. Дорога была не очень загружена, но движение туда и обратно было довольно устойчивым.


Говоря с девушкой, я заметил, что таксист медленно поворачивается, чтобы посмотреть на нас. Зубочистка все еще была у него во рту, и он медленно улыбнулся.


«Итак, - сказал он. «Это они прислали тебя. Ты не выглядишь ни на йоту по-другому за все эти годы, Ник Картер».


Тринадцатая глава.


Прежде чем я успел что-то сказать, он повернул машину задним ходом, выехал на дорогу и продолжил свой путь. Кристина выглядела так же изумленной, как и я. Она крепко сжала мою руку, глядя с открытым ртом в затылок водителя.


«Ал…» - начала она, но я взглядом заставил ее замолчать.


"Да, это я." Водитель снял плоскую клетчатую фуражку, которую носил; голова у него была лысая, но теперь он сидел за рулем ровнее, и даже сзади, и спустя пятнадцать лет я мог видеть бычью силу в шее и плечах. "Наксос". Он назвал год и месяц. «Ты и я, Ник. Гранаты в пещере. Я останавливаю самолет, ты стреляешь в человека, который собирался убить меня. В любом случае, что они делают с этим мальчиком-сержантом, когда ты вернешь его в Германию?»


Я не ответил. Во всяком случае, не на его вопрос. «Я бы хотел получше взглянуть на твое лицо», - осторожно сказал я.


«Конечно. Довольно скоро мы будем там, где собираемся, а потом я оборачиваюсь. Пятнадцать лет, я изменился, да?»


Трудно сказать. Все, что я увидел, когда мы сели в такси, было тяжелое лицо с обычными густыми черными усами. Я определенно не ожидал найти Алекса Зенополиса на углу улицы в центре Корфу, и уж точно не сегодня.


"Я дам вам знать. Куда мы идем?"


«Вы с моей сестрой будете выпивать в туристическом заведении недалеко отсюда. Очень сенсационный вид, американский бар с мартини и дайкири. Тебе все еще нравится бурбон, Ник?»


Я вспоминал историю, которую рассказывал мне летчик времен Второй мировой войны, о том, как его сбили над Германией, и когда его взяли на допрос после того, как он был схвачен, человек напротив него за столом рассказал ему кое-что о себе, даже если он забыли.


«Меня зовут Дэниел Макки», - спокойно сказал я. «Я яхтенный брокер из Флориды, и дайкири звучит очень хорошо».


Водитель от души рассмеялся, пожал массивными плечами и ускорился, обогнув поворот, и дорога снова начала подниматься. Он молчал, пока мы не выехали на затененную кустами подъездную дорожку, которая вела к невысокому просторному ресторану, который был почти скрыт от дороги. Мы остановились перед темным, темным крыльцом, и когда служитель начал спускаться к нам по широким ступеням, водитель повернулся ко мне. Он улыбнулся, показывая широкую щель между его передними зубами.


«Я жду полчаса. Не больше. У тебя впереди большая ночь».


Дежурный открыл дверь; Мы с Кристиной вышли и вошли внутрь. Алекс, к тому времени я решил, что с таким же успехом могу называть его так, был прав в отношении вида с закрытой террасы, нависшей над склоном в дальней стороне ресторана. Свечи мерцали в ветрозащитных держателях на каждом столе, и в сгущающейся темноте вода далеко внизу превратилась в мерцающее серебро, переходящее в оловянное, а затем постепенно становящееся черным. С того места, где мы сидели, огни города были невидимы, но в гавани были сотни крошечных огоньков, похожих на скопище светлячков. Никто из нас не разговаривал, и я не думаю, что Кристина вообще обращала внимание на вид.


Алекс ждал нас у входа. Мы вернулись в путь до того, как он заговорил.


"Ты все еще сомневаешься


что это я, Ник Картер? "


«Совсем немного», - признал я.


«Хорошо. Говорю тебе, твои люди даже не намекали, что ты собираешься встретиться со мной. Хорошая страховка; если я не похож на Алекса Зенополиса, кто должен знать, кроме тебя, а?»


"Ага."


Он поерзал на сиденье перед нами. «Кристина, моя сестра. Прости, я мало говорю с тобой. Я помню тебя только маленькой девочкой».


Она что-то ему ответила на их языке. Он посмеялся.


«Нет, мы говорим по-английски. Лучше для Ника, а?»


Некоторое время мне приходилось рисковать. «Хорошо, Алекс. Что нам делать дальше? Почему ты сейчас здесь?»


«В нашем бизнесе мы не придерживаемся точного расписания. Помните, мы ждали этих контрабандистов три дня?»


"Да."


«Значит, мне нужно было уехать из Албании на день раньше. Ничего страшного; мы должны были вот так встретиться завтра. В том же месте, в то же время. Маленькая Кристина, она ничего не знает, а, сестра?


"Это верно."


"Мы уезжаем сегодня вечером?" Я спросил.


"Нет. Вы с моей сестрой, вы завершите свой маленький роман большой ночью в городе. Вы танцуете, вы едите, держитесь за руки, а завтра вы говорите печальное прощание, когда отплываете, и маленькая студентка возвращается в Афины. со слегка разбитым сердцем. Разве это не так? "


Это было то, что я имел в виду. На случай, если мы ошиблись в том, что за нами следят, идея заключалась в том, чтобы сделать наш короткий роман как можно более правдоподобным.


"А что ты тем временем делаешь, Алекс?"


«Сегодня вечером я перевожу вас двоих с места на место. Затем я возвращаю вас к вашей лодке. Вы покажете мне, где она пришвартована. До рассвета я поднимусь на борт, и никто меня не увидит. Я безбилетный пассажир, да? "


"Как ты собираешься это сделать?"


Он пожал плечами. «Я плаваю. Я умею быть как рыба-невидимка в воде в темноте».


Некоторое время я молчал. Мы миновали маленький храм; несколько машин были припаркованы на смотровой площадке напротив, а одна пара стояла рука об руку перед колоннами. Я им завидовал; Рука Кристины была холодной в моей.


"Как ты взял это такси?" Я спросил.


«У меня здесь есть контакты, мой друг. На этом острове есть и другие, кому я могу доверять. Хотите узнать больше?»


" Я сказал. - Нет.


"Хорошо. Нет проблем?"


"Надеюсь нет." Я был далеко не удовлетворен, но оставил свои сомнения при себе.


* * *


Это была самая мрачная ночь празднования, которую я когда-либо проводил. Мы ужинали в «Павилеоне» на открытом воздухе под решетчатыми виноградными лозами с видом на самый эксклюзивный пляж острова. Мы ели лангуст, взятый живьем из воды в их клетках всего в нескольких футах от нашего стола. Свет был приглушен, толпа яркая, и все это знали. Я узнал по крайней мере двух кинозвезд, включая актрису, в которую был влюблен в подростковом возрасте. Все эти годы спустя она выглядела крупным планом даже лучше, чем тогда.


Позже мы пошли на дискотеку в Palace Hotel, где я против своей воли кружился с Кристиной на танцполе. Он был настолько забит, что не имело никакого значения, что мы делаем, но даже в этой толпе девушка привлекла больше, чем ее доля мужского внимания. Мне это не понравилось, но не по обычной причине; В ее движениях и выражении лица было ощущение контролируемого отчаяния, как если бы она прислушивалась к звуку катастрофы. Любой, кто пригляделся к ней, мог подумать, что она была под каким-то видом наркотиков, но я полагал, что в этой толпе это не будет слишком необычным.


Было еще одно место, и еще несколько после него, всегда с неумолимым Алексом, который возил нас по шумному городу. Дважды я замечал коричневый «мерседес», но меня это не сильно беспокоило; Я искал других наблюдателей. Несколько раз я был на грани предупреждения Алекса, но этот человек был настолько уверен в себе и, как я отчетливо помнил, настолько чертовски способен, что я решил промолчать. Я был прав и неправ.


В два часа ночи Алекс объявил, что пришло время отправиться к лодке. Мы стояли на хорошо освещенной набережной, пока я сунул пачку бумажных денег нашему «водителю» и попросил его вернуться утром. Молодой человек, ожидавший в катере, бескорыстно наблюдал за нами, сильно зевая.


«Нет», - выплюнул Алекс. «Завтра я пойду через остров в гости к маме».


«Хорошо. Есть и другие водители».


"Да." Он устроил умышленно оскорбительное шоу, подсчитывая деньги, хмыкнул и попятился так быстро, что мне пришлось отскочить в сторону. Мы с Кристиной смотрели, как он уезжает, затем грустно улыбнулись друг другу, когда мы вошли в катер на пристани.


За короткую поездку мы сделали


покупки в торговом центре, в основном для шпика, идущего позади нас.


«Он был так плох», - сказала Кристина.


«Ну ладно. В любом случае это была хорошая ночь, не так ли?»


В ответ она поцеловала меня мягко в щеку, а затем с большей страстью, чуть ниже моей подбородка. «Но, - печально сказала она через некоторое время, - он нам все равно не понадобится завтра. Когда мой рейс вылетает? В два?»


"Я думаю так." Как-то вечером она подошла к телефону и забронировала билет на обратный рейс в Афины. «Хотел бы ты остаться еще на день или около того».


«Но это невозможно. И вы тоже должны плыть в Италию».


"Я не тороплюсь." Я потер ее плечи, обнял и прижал к себе. Рулевой лодки замедлил двигатель, все его внимание было сосредоточено на приближении к "Сцилле", едущей у ее причала.


«Но… я. К сожалению». Кристина вздохнула и оторвалась от меня, когда катер остановился рядом с темным шлюпом; горели только ходовые огни, маломощные электрические лампочки, которые очень мало разряжали батареи.


Я заплатил рулевому катера, и мы спустились вниз. Когда мы вошли в темную кабину, Кристина резко остановилась передо мной на трапе.


Я прошипел - "Что это?", моя левая рука автоматически отворачивалась от меня, Хьюго был готов попасть в мою руку из ножен.


«Я… это ничего». Она вошла в каюту.


Я быстро огляделся; Свет, исходивший от пристани, был невелик, но и спрятаться было негде. Я пошел вперед, проверил голову и подвесной шкафчик, затем другую каюту. Ни один. Никого. Когда я вернулся, Кристина зажигала один из керосиновых фонарей.


«Мы не захотим их сегодня вечером», - сказал я.


"Но…"


«Если Алекс собирается выплыть здесь и прокрасться на борт, давайте не будем обращать на него внимание. Хорошо?»


«О, как глупо с моей стороны». Она погасила свет и повернулась ко мне в тесноте между койками и столом. На мгновение она была у меня на руках, ее голова прижалась к моей груди, и сквозь тонкую ткань моей рубашки я почувствовал внезапные горячие слезы.


"Что это?" - успокаивала я, нежно поглаживая ее волосы.


«О… так много всего, Макки. Или Ник Картер, или кто бы вы ни были». Она зажала глаза и принюхалась. «Вчера вечером я сказала, что это был наш единственный раз вместе. И я была права, но не думала, что это произойдет из-за этого. Сегодня весь день я надеялась, что мой… мой инстинкт ошибался. Но это было правильно, не так ли? "


Некоторое время назад я был измучен до костей после долгого дня плавания и праздничного вечера, но, когда мы стояли вместе в этом узком пространстве, я почувствовал, как вся усталость проходит. «Его не будет здесь несколько часов», - мягко сказал я.


На мгновение она крепко прижала меня к себе, а затем резко отстранилась: «Можно нам немного бурбона, Макки? И давай посидим поодиночке здесь в темноте, пока не придет Алекс. Что бы я ни чувствовала к тебе, я не хочу заниматься любовью, когда в любой момент мой брат может присоединиться к нам ».


* * *


Было почти пять, когда Алекс бесшумно перелез через корму лодки, огибая шлюпку и проползая через кабину к трапу. Я держал Хьюго в руке, когда его голова появилась в отверстии.


"Погоди!" - прошипел я, позволяя слабому свету вспыхнуть; на лезвии.


«Это только я, Ник». Алекс пихнул перед собой черную водонепроницаемую сумку и спустился головой вниз по невысокой лестнице в каюту. Я на мгновение направил на него фонарик; он был в гидрокостюме, закрывавшем все, кроме лица. Я выключил свет.


"Тебя не видели?"


«Это невозможно. Вы поместили эту лодку в хорошее место, мой друг; единственные, что мне пришлось пройти, были небольшие суда. Ночью на их борту не было никого».


Это не было случайностью, но мне не нужно было ему об этом говорить. "Хочешь немного сухой одежды?"


Он указал на сумку на палубе перед собой. «У меня есть. Может быть, полотенце. Два полотенца». Он встал, его тело почти заполнило пространство в каюте. «Я был большим мужчиной, когда ты впервые узнал меня, Ник. Теперь я стал немного больше». Он начал снимать гидрокостюм, не обращая внимания на сестру. Зашла в голову за полотенцами.


Когда он высох и оделся в сухую одежду, мы сели в главной каюте с напитками в руках. Небо за окном уже начинало сереть, но усталость, покинувшая меня несколько часов назад, казалось, ушла навсегда.


«У нас есть время», - сказал я. «Время поговорить».


Алекс сделал чудовищный глоток, который опустошил его стакан бурбона, и налил еще. «Никаких разговоров. Ты и я, у нас много времени, Ник. А пока мы немного поспим. Потом, когда ты пойдешь за билетами для моей младшей сестры, Кристины и меня, у нас будет немного времени

вместе. Ладно?"


* * *


Я вышел на берег на катере чуть позже девяти. Офис авиакомпании был в нескольких минутах ходьбы, так что я не стал искать такси. День был пасмурный, но безветренный; вода, плещущаяся о каменную набережную, казалась серой и безжизненной. Это соответствовало моему настроению.


Взяв билет Кристины, я бесцельно бродил по набережной. Этим утром в поле зрения было несколько колясок. Слишком рано. Но коричневый «мерседес» был припаркован на видном месте, откуда водитель и его товарищ могли видеть мою лодку. Меня это не беспокоило; если бы они не использовали бинокль, они не могли бы сказать, что там происходит, и если бы они могли, это не имело бы никакого значения. Алекс залез в цепной шкафчик перед носовой каютой, устроил себе гнездо в тесноте среди влажных металлических звеньев и объявил, что не выйдет, пока мы не выйдем в море по пути в Таранто. «Когда ты прячешься, мой друг, ты прячешься. Спокойной ночи».


Я вяло рылся в сувенирных лавках в поисках чего-нибудь, что подарить Кристине. Все казалось правильным. Я повернул назад и направился к большому старому отелю недалеко от того места, где была пришвартована "Сцилла". Я согласился держаться подальше, пока брат и сестра встретятся, и мне стало интересно, о чем они могут поговорить после всех этих лет.


Бар был открыт, и я вошел, единственный посетитель в огромной комнате с высокими потолками. Бармен предложил «Кровавую Мэри», он знал похмельного туриста, когда видел его, но я решил остановиться на бурбоне. Обычно я не пью по утрам, но, что касается моего организма, это было еще прошлой ночью; Я вообще не спал.


У меня было несколько медленных, пока я смотрел на минутную стрелку электрических часов, которые раньше висели на стенах классных комнат в школах и, возможно, все еще есть, щелкали по циферблату. Еще не было и одиннадцати часов, когда в бар вошел коридорный, огляделся и остановился на мне.


"Мистер Картер?"


Я почти сказал да, прежде чем понял, что он сказал. Затем я покачал головой.


"Вы ... не мистер Картер?" Он был сморщенным малышом, безупречным английским.


«Боюсь, что нет. Имя Макки».


«Но джентльмену в баре звонят. Дама сказала, что его зовут Картер». Он снова огляделся, подчеркивая, что я был единственным человеком здесь.


Леди. «Проклятая дурочка», - возмущался я. Должно быть, она была на палубе и видела, как я иду в отель. И где еще я мог быть, кроме бара? Я подавил свой гнев, понимая, что, должно быть, произошло что-то, заставившее ее позвонить мне, и в том тревожном состоянии, в котором она находилась, она совершила глупую ошибку.


«Что ж, - любезно сказал я, вставая, - я отвечу на звонок, если дама настаивает. Покажи мне дорогу». Я бросил деньги на стойку и последовал за посыльным.


Он показал мне ряд домашних телефонов по узкому коридору, который вел к комнатам отдыха и задней части отеля. «Возьмите любой телефон, и оператор свяжет вас», - сказал он. Я подождал, пока он отошел, затем поднял трубку. Оператор сразу же вышел. Я сказал ей, кто я, морщась, когда назвал свое правильное имя, и она попросила меня немного подождать. Я прислонился к стене, уставший и испытывающий отвращение от всей этой небрежной операции.


Тихий звук открывающейся позади меня двери сначала не был слышен. Затем я услышал скрип ботинка, характерный шелест одежды, когда подняли руку. Я начал поворачиваться, телефонная трубка ткнулась мне в руку, но было уже слишком поздно; что-то разбилось мне о череп, и я упал на колени. Единственной болью, которую я чувствовал, был контакт с мраморным полом, и я беспокоился о тех травмах колена из школьных футбольных дней, когда пришел второй удар, и беспокоиться было не о чем.


Четырнадцатая глава.


Я не стал терять время, пытаясь понять, где я. Первым делом я проверил нож и, к своему удивлению, обнаружил, что Хьюго все еще в ножнах под рукавом моей куртки. Я не был связан и, казалось, лежал на какой-то кровати. Я с болью открыл глаза; свет был приглушенным, как дневной свет в пасмурный день ...


После полудня! Я посмотрел на часы и застонал. Было уже два часа, а я должен был вернуться в "Сциллу" к полудню. Я попытался сесть, но рука толкнула меня обратно на кровать. Мои глаза не фокусировались; все, что я мог видеть, это расплывчатая голова надо мной на какой-то невероятной высоте, пульсирующая в такт ударам в затылке. Какое-то время я лежал неподвижно, желая успокоиться и посмотреть, что, черт возьми, происходит. Затем я попытался оттолкнуть руку, но она была твердой и твердой на моей груди. Маленькая рука…


Я широко открыл глаза; лицо надо мной начало плавать в фокусе, лицо, окруженное ореолом мягких светлых локонов.


Потом я увидел губы, изогнутые в улыбке, над ними нос, слегка изогнутый, и сверкающие темные глаза, которые были не более дружелюбными, чем эта улыбка.


«Сью-Эллен», - прохрипел я. "Какого черта…?"


«Просто оставайся лежать, как хороший мальчик, милый. Я бы не хотел, чтобы ты подпрыгивал так свирепо и уродливо ».


«Убери свою руку от моей проклятой груди. Я хочу сесть. Если смогу».


«Хорошо, дорогой, ты попробуй. Но очень медленно, как ты слышишь?»


Ее сильная коричневая рука ослабила давление, когда я уселся. В конце концов, я лежал не на кровати, а на огромной белой кушетке, на которой можно было бы спать до шести человек без тесноты. Я осторожно огляделся; Если бы не круглые окна, мы могли бы оказаться в любой заурядной гостиной на Парк-авеню. А потом я понял, что нежное покачивание подо мной было не только моей головой.


"Ваша лодка?" Я спросил.


«Как всегда догадлив, Ник? Угу, это моя лодка. Или моего мужа, кто бы он ни был».


Я был слишком зол, чтобы улыбаться. «Что, черт возьми, здесь происходит, Сью-Эллен? Кто меня ударил?»


"О, один из моих сторожевых псов. Как твоя голова, дорогой?"


"Как вы ожидаете?" Я попытался встать, но указательным пальцем она толкнула меня обратно на диван. Я вспомнил, что Сью-Эллен была чемпионом Техаса по родео среди девочек во всех колледжах, когда училась в SMU, и она не смягчилась ни за десять лет, ни за трех мужей, о которых я знал.


"Жаль. Хотите немного бурбона?"


"Не сейчас."


"Достаточно ли тебе этого утра?"


"Не совсем."


«Ну, вот как это выглядело, когда ты потерял сознание у телефона в отеле. Лаппинг в баре и все такое. К счастью, один из моих сторожевых псов пришел и вытащил тебя до того, как пришла полиция и арестовала тебя за ...... "


"Значит, один из ваших сторожевых псов ударил меня". Я украдкой взглянул на часы снова; раньше не было.


«О, не волнуйся, милый. Твой маленькая греческая девочка просто ждет тебя обратно в той изящной старой ванне, в которой ты путешествуешь. Готова быть привязанной, она все время выходит на палубу и смотрит в сторону дока, как будто одна из тех жен капитана китобоев на прогулке вдовы ".


"Давай!" - огрызнулся я. "Чего ты хочешь от меня?"


Ее ухмылка была чистым чертенком, с примесью чистой шлюхи. На ней были плавки от бикини и рубашка, которую она даже не потрудилась застегнуть. Я вспомнил, что ее груди были маленькими, но твердыми, как половинки дыни. В тридцать или около того у нее был мускулистый живот профессионального акробата, и, хотя ее ноги были красиво сложены, они обладали силой пожизненного наездника, которым она и была. Сью-Эллен едва была выше пяти футов, но я неоднократно обнаруживал, что, чтобы подчинить ее, мне нужно было забыть, что она девушка. Ей это понравилось.


Она упала на диван рядом со мной, позволив рубашке распахнуться, обнажив грудь. «Вчера вечером ты попал мне в кучу неприятностей, Ник. Знаешь?»


"Я? Как?"


«Ну… что это было? Пару дней назад мой подруга увидела тебя… где это было? Пирей?»


Я кивнул. Больно. "Я помню."


«Ну, Ронда, она сказала, что ты притворился, что не помнишь ее. Или меня. Но по тому, как она описала тебя, я знала, что это должен быть Ник Картер. Верно? Разве никто не похож на тебя, дорогой».


«Я…» Было трудно понять, что сказать. Сью-Эллен знала, что я что-то делаю для правительства, потому что какое-то время ее отец был сенатором в одном из комитетов, которые занимались ЦРУ и другими агентствами безопасности алфавита. «Знаешь, бывают случаи, когда я не могу поздороваться даже со старыми друзьями».


"Угу. Не для старых друзей, таких как Ронда, которые не разбираются в бобах. Но когда ты показываешь это красивое лицо по всей Греции, как будто ты это делал, я знаю, что ты не на какой-то секретной миссии или что бы вы ни делали для дяди Сэма. Хорошенький мужчина вроде вас должен использовать маскировку, потому что эти плохие парни в Кремле или где-то еще, они на вас напали ". Она показала на меня пальцем и щелкнула молотком. «Так что я должна была немного поговорить в ту ночь, сказала им, какой ты отличный… ну… друг. Бурбонское хвастовство, понимаешь?»


Я знал. Слишком хорошо. Пару раз я чуть не влюбился в Сью-Эллен, но каждый раз ее привычка «избалованная маленькая-богатая девочка», подпитываемая выпивкой, спасала меня.


«Итак, прошлой ночью, когда мы все видели, как ты прыгаешь по танцполу с этой уродливой гречанкой, и ты даже не поздоровался, ну, это меня обожгло».


"Но я тебя не видел!"


«Нет? Даже когда я упиралась своей задницей в твою пару минут ровно? На той дискотеке, я забыла о какой?»


«Я думаю… они все были довольно переполнены».


«Не то, чтобы многолюдно, дружище! Если ты не знаешь мою задницу, кто знает?» Она подошла ко мне ближе,


"Что ... что насчет вашего мужа?"


«Ах, он. Ахиллион, он собирается купить корабли в Японии или где-то еще. Он не был рядом со мной больше полдюжины раз с тех пор, как мы поженились».


«Значит, он оставляет тебя здесь? Со сторожевыми псами?» Моя голова теперь быстро прояснялась; Как ни странно, трещина на черепе нейтрализует последствия отсутствия сна и слишком большого количества бурбона.


«Угу. Он дал мне эту большую старую яхту и команду, которой я плачу, чтобы играли глухонемых, но есть эти двое тяжеловесов, которые следят за мной больше всего, куда бы я ни пошла». Она хихикнула и прижалась ко мне. "Но не здесь."


"Что вы имеете в виду?"


«О, он думает, что обманывает меня, но везде, где я захожу здесь в порт, я вижу их. Их и эту их большую старую коричневую машину».


"Большой… Мерседес?"


«Угу. Вы тоже это заметили? Все заметили».


«Вы были в… Пиргосе пару ночей назад?»


«Планировала, но я не смогла. Почему? Были?»


"На некоторое время."


"Там, где ты взял свою шлюшку?"


«Она не шлюха. И она не маленькая».


«Нет, она немаленькая. Но я могла бы убить ее с одной рукой, связанной за спиной». Она возилась с пряжкой моего ремня.


«Я должен убираться отсюда».


«Ни за что. У нас будет вечеринка, Ник Картер. Частная вечеринка, прямо сейчас. А позже все мои приятели вернутся на борт, и я покажу им, что никто не пренебрегает Сью-Эллен Барлоу . всем ее друзьям ".


Я отстранился от нее. «Вы имеете в виду, что именно поэтому вы меня оглушили и привели сюда?»


«Ну… это было, может быть, немного круто, дорогой. Но я не спала всю ночь с этими людьми, и я могла видеть, как они хихикают, потому что я хвасталась тобой, а потом ты выставил меня дураком на глазах у всех. Поэтому, когда мои сторожевые псы сказали, что видели, как ты входил в бар отеля, я просто действовал импульсивно. Эти сторожевые псы, они хороши для чего-то, не так ли? "


"Да. Думаю, они. Где они сейчас?"


«О, у меня там один стоит за дверью». Она неопределенно махнула рукой. «На случай, если тебе не терпится вернуться к своему греческому пирогу».


«Она должна была успеть на самолет».


"Ну, она может подождать еще один день, не так ли?"


Я видел, что попытки урезонить Сью-Эллен безнадежны. Я встал, убрав ее когтистые руки, и быстро пошел к двери. Открыв его, я увидел грубое лицо одного из мужчин из коричневого «Мерседеса», смотрящего на меня. В руке он держал пистолет 45-го калибра, нацеленный прямо мне в грудь. Похоже, он хотел его использовать. Я снова закрыл дверь.


«Дорогой, ты думаешь, я позволю тебе сбежать от меня после того, как я устроила все эти неприятности? Давай же». Она лежала на белой кушетке, рубашка на ковре рядом с ней, рука заправлена за пояс минимального нижнего бикини.


Было время, когда Сью-Эллен была веселой и веселой, непристойной, но здоровой. Теперь было очевидно, что она, мягко говоря, изменилась; Я мог бы повеселиться с ней, но ее игры отключили меня.


Я подошел к ней, снял с нее бикини. Она выгнула свои сильные узкие бедра, чтобы помочь. Я перевернул ее на живот.


«Ммм. Хочешь начать так, как старый бык и телица?»


"Почему нет?" Я очень шумно расстегивал молнию на брюках, и когда я увидел, что ее глаза закрыты, я быстро поднял ее рубашку. «Дайте мне руки», - приказала я, касаясь внутренней части ее бедра, чтобы она не могла забыть, что, по ее мнению, я делаю. Она сделала, как ей сказали, в ожидании покачивая задом.


Внезапным движением я схватил ее за запястья и обернул тканью. Прежде чем она осознала, что происходит, я ее обезопасил, ее руки были болезненно высоко подняты за спину.


"Ник!" она завыла. "Сукин сын!"


Она боролась, как я и ожидал, но я рывком поднял ее на ноги; она была достаточно маленькой, чтобы я мог без всякого напряжения поставить ее на цыпочки, и в этом положении она не могла использовать свою силу против меня.


«А теперь поехали к черту отсюда, Сью-Эллен», - прошипел я ей на ухо. «У меня есть дела, мы можем сыграть в другой раз».


"Сволочь!" - завизжала она, отбиваясь от меня каблуками. Я подтянул ее немного выше, и она задохнулась от боли. "Дино!" - крикнула она. "Дино, иди сюда!"


Это было то, о чем я не догадывался. Дверь распахнулась, и в комнату влетел сторожевой пес. Несмотря на то, что Сью-Эллен была передо мной, она не была достаточно большой, чтобы создать какой-либо щит, не на таком расстоянии.


"Стреляй в сукиного сына!" закричала девушка. "Снеси ему чертову голову!"


Дино улыбнулся, медленно поднимая пистолет .45. У него было достаточно времени, чтобы прицелиться и нажать на спусковой крючок.


Но не так сильно, как он думал. Я пожал плечами и отпустил Хьюго в левую руку. Все еще держа Сью-Эллен другой рукой, я метнул обоюдоострый нож, прямо ему в горло; Я не стал ждать, чтобы увидеть, попал ли он в цель, но потащил девушку вниз и в сторону, пока выстрел гремел в замкнутом пространстве.


Когда я поднял глаза, сторожевой пес все еще был в вертикальном положении с выражением полного удивления на лице. Он посмотрел на дымящийся 45-й калибр в своей руке, затем медленно поднял другой, чтобы коснуться рукояти, выступающей из его шеи. На мгновение мне показалось, что он снова выстрелит, но внезапный поток крови из дыры, проделанной моим ножом, уладил все. Он медленно рухнул на пол и беззвучно приземлился на толстый ковер.


Я все еще держал Сью-Эллен в руках, когда подошел посмотреть на новый труп. Сначала я вырвал пистолет из его пальцев, начал отбрасывать его в сторону и передумал. Это может пригодиться, и мне не нужно будет проходить таможню в предстоящей поездке. Затем я вытащил нож из горла Дино; он издал булькающий звук, и пролилось намного больше крови.


«Черт тебя побери, Ник Картер», - прорычала Сью-Эллен. «Посмотри, что ты сделал с моим ковриком от стены до стены!»


Но даже богатая и крутая техасская девушка была потрясена случившимся, и я воспользовался этим. Сначала я пнул ее по хвосту, не слишком осторожно, и заставил ее вернуться в то, что считалось ее одеждой. Она угрюмо повиновалась, на некоторое время потеряв дар речи. Я проверил карманы мертвеца, как обычно, но не нашел ничего, что указывало бы на то, что он был кем-то, кроме того, что сказала Сью-Эллен.


"Что ты собираешься с этим делать?" - спросил я ее, указывая на труп.


"Я? Что ты имеешь в виду меня?"


«Он твой мальчик. На твоей лодке»


"Ну, ты убил его!"


«В целях самообороны. После того, как вы меня похитили».


«Ха! Ахиллион, он позаботится об этом беспорядке».


«Только он в Японии. Знаешь, твой сторожевой пес начнет пахнуть до того, как вернется твой муж».


Она смотрела на громоздкое тело на ковре и грызла ноготь. "Да уж…"


"Где твоя команда?"


«Я отправила их в основном в увольнение на берег. За исключением пары парней в машинном отделении и одного на камбузе».


"Они не слышат?"


«Я же сказала тебе. Они глухонемые. О, не буквально, Ник; их просто учат не обращать внимания на все, что происходит в этой большой старой ванне. Знаешь?» Она теряла большую часть своего техасского акцента, и, как ни странно, она мне за это больше нравилась.


"Вы послушаетесь? К совету старого друга?"


"Может быть."


«Возьми свою глухонемую команду и убирайся к черту из этого порта. Выбрось тело или что-нибудь, что ты считаешь лучшим, но если ты сообщишь об этом в полицию, у тебя будут только проблемы. Были ли у этого парня родственники? ? "


"Откуда мне знать?"


Это прикинул. «Хорошо. Делай, как я тебе сказал. Теперь дело за тобой, Сью-Эллен».


«Да…» Она все еще смотрела на труп, и выглядела она как маленькая девочка, которая начала подшучивать над своей головой. Которая была чудовищно размером с нее.


«Есть лодка, которую я могу взять? Вернуться к шлюпу?»


«Угу. Привязана там рядом». Она неопределенно махнула рукой.


«Тогда я пойду». Я поднял тяжелый пистолет.


Вдруг она бросилась ко мне и обняла меня за талию. «О, Ник! Я так чертовски извиняюсь, прости!»


"Я тоже."


"Разве ты не останешься и не поможешь?"


«Ни за что, дорогая.».


"Честно?"


«Честное слово. И если ты когда-нибудь снова увидишь меня, где-нибудь в мире, тебе лучше придумать то же самое, прежде чем снова проделывать такой трюк». Я постучал ей по носу дулом 45-го калибра.


Она поцеловала теплый металл и посмотрела на меня. В ее глазах стояли настоящие слезы. «Как насчет Бари на следующей неделе?»


"Что?"


«Я имею в виду, я должна встретить там некоторых людей. И если ты все еще в этой части мира и… и не работаешь».


"О, ради Христа!" Но потом мне пришлось рассмеяться. Я поцеловал ее в макушку, она была рыжей в последний раз, когда я ее видел, похлопал по ее твердой, как мрамор, попке и пошел к двери. «Может быть», - сказал я.


Я поехал на катере к "Сцилле"; Была середина дня, небо над головой все еще было мрачным, и лодка выглядела зловеще тихой. Когда я поднялся на борт, я бросил катер по течению; кто-нибудь заберет его в оживленной гавани, и я сомневалась, что для Сью-Эллен или ее отсутствующего мужа это имело большое значение, вернется ли оно им когда-нибудь или нет. Их было еще много.


"Привет? Кристина?"


Увы, там в серой тьме не было никаких признаков жизни. Когда я подошел к двери, я вытащил из кармана пиджака пистолет 45-го калибра, но опоздал. Заглянув внутрь, я обнаружил, что второй раз за день смотрю в черный туннель смерти.


Пятнадцатая глава.


«Положи это очень медленно, Ник. Я убью тебя, если ты этого не сделаешь». Алекс смотрел на меня из главной каюты с револьвером в руке. Я не усомнился в нем ни на секунду и сделал, как мне сказали.


«Тебе это не нужно», - сказал я.


"Теперь я знаю. Вы разрушили все. Все!"


"Надеюсь нет." Я осторожно спустился по невысокой лестнице, пока он попятился, чтобы сохранить дистанцию между нами. Это был первый раз, когда я видел его стоящим при приличном свете, и хотя в середине он был толще, чем пятнадцать лет назад, у меня не было соблазна попытаться схватить его. Даже если бы у него не было пистолета. "Где Кристина?"


«Вперед».


«Послушай, Алекс, возникла проблема…»


"Макки? Ник?" Голос Кристины раздался из передней каюты, и мгновение спустя она появилась. "Что с тобой случилось?"


Как объяснить отчаявшемуся мужчине и девушке, которую вы наполовину любите, что вас похитила избалованная богатая сука, потому что ... ну, я сделал все, что мог. В конце улыбался Алекс, а Кристина выглядела сомнительно.


"Вы имеете в виду, что эти люди в машине наблюдали за ней?"


«И я думаю, немного. Отель в Пиргосе».


Она кивнула, и ее улыбка была неприятной. «Так ты разбиваешь сердца, куда бы ты ни пошел, а, Ник Картер?»


Ее брат резко повернул голову и велел ей замолчать. Затем он убрал пистолет.


«Давай вернемся к делу, Алекс», - сказал я. «Слишком поздно доставить Кристину обратно в Афины сегодня, чтобы это не выглядело смешно…»


«Она уже была на берегу, чтобы отменить свое бронирование. Теперь завтра к полудню. А до тех пор мы все останемся на борту. Вы говорите, что вас доставили на яхту этой женщины, как если бы вы потеряли сознание в пьяном виде. Прекрасно. Кристина в панике. Вы больны. Я думаю, спокойной ночи для всех нас ". Он повернулся к своему убежищу в цепном шкафчике.


«Может быть, мы могли бы использовать время лучше, чем это», - сказал я. "Что ты имел в виду, говоря, чтоя все испортил?"


«Возможно, не все. В любом случае, мы с тобой не можем разговаривать, пока не выйдем в море. Даже моя сестра не должна знать, что я должен сказать твоему народу; для нее слишком велика опасность».


«Тогда ради бога, зачем ты вообще втянул ее в это?» Пришла моя очередь злиться.


Он выпрямился, заполнив свой конец каюты, как джинн, выходящий из волшебной бутылки. «Потому что она моя семья. Возможно, я никогда ее больше не увижу; кто может сказать в этом мире? Ты понимаешь, Ник Картер, как это может быть?»


Почти. У меня никогда не было семьи, о которой можно было бы говорить, но я вроде как понял.


Темнота наступила с милосердной быстротой в тот пасмурный день. Я поспал несколько часов, даже когда Кристина носилась по каюте с раздражением, а когда я наконец встала, была ночь, черная, как внутри дула пистолета.


"Кристина?"


"Да?" Она была на палубе, сидела за рулем с черной шалью, обернутой вокруг ее плеч, как старая крестьянка. Я подошел к ней.


«Тебе не нужно злиться на меня. Я бы не хотел, чтобы мы расстались с тобой».


«О, дело не в этом, Н… Макки. Но сегодня я был готов уйти, оставить тебя, оставить моего брата, которого я знал всего на несколько коротких часов… а теперь это. Это ожидание. Что за слово? Anticlimax? "


«Это хорошее греческое слово».


Это вызвало призрачную улыбку на ее сжатых губах. "Я должен знать, не должен ли я"


«В любом случае, тебе больше не нужно беспокоиться об этих людях в коричневом« мерседесе ». Они не преследовали тебя; ты можешь вернуться в Афины и… все будет хорошо».


«Да. Возможно». Она повернулась ко мне с напряженным лицом. «Но Макки… был другой… в таверне и в моем отеле».


"Вы уверены, что это был не один и тот же человек?"


«Почему это должно быть? Почему телохранители той женщины следовали за мной?»


«О, может быть, от нечего делать», - сказал я легко, не веря своим словам ни на минуту.


"Ты не веришь мне."


"Конечно, я верю."


«О нет. Вы шпион; вы ожидаете таких вещей, и когда они пытаются убить вас из пистолета, вы используете тело женщины, чтобы защитить себя, пока вы их убиваете».


Когда я рассказывал Алексу историю своей проблемы со Сью-Эллен, я совсем забыл о присутствии Кристины; теперь мне было жаль, что я вдавался во все детали.


"Давай," призвал я его


«Это опасное дело, Кристина. Радуйся, что завтра в полдень ты выйдешь из него».


"Я? Я когда-нибудь буду что то знать?"


«Я не понимаю, почему бы нет…»


Судя по тому, как она отреагировала, мы, должно быть, слышали это одновременно: тихое приближение лодки к нашему носу, мягкий толчок и быстрое карабкание ботинок с кожаной подошвой на носовой палубе. Я соскользнул с сиденья и присел, одновременно потянувшись за 45-м калибром. Света было достаточно, чтобы увидеть пару нечетких фигур впереди толстой мачты, медленно движущихся в нашем направлении.


"Ник…!" Кристина прошипела.


Меньше всего мне хотелось стрелять; звук в тихой гавани походил на пушечный выстрел. Я сунул Хьюго в левую руку и стал ждать.


«Мистер Макки». Голос раздался с другой стороны мачты, мягкий, но чистый;


Я не ответил.


«Девушка на моих глазах. Вы ответите, или она мертва».


Я оглянулся через плечо. Кристина по-прежнему замерла за рулем, прижав руку к горлу:


«Хорошо», - ответил я.


«Мы только хотим поговорить с ней. Если вы не двинетесь, мы не двинемся. Согласны?»


Я узнал голос; он был в моей комнате в Пиргосе несколько ночей назад, извиняясь, пока его владелец тащил труп к пожарной лестнице.


"Что ты хочешь от нее?"


«Всего несколько слов. Если у вас есть пистолет, пожалуйста, бросьте его, мистер Макки. Мы же не желаем беспокойства, не так ли?»


"Тогда поговорим".


«Наедине. Мисс Зенополис, не могли бы вы выйти вперед?»


Кристина начала вставать, но я жестом попросил ее оставаться на месте.


«Она расскажет, сидя на месте. Ты сказал мне, что был полицейским?»


"Так вы меня помните, мистер Макки?"


"Да уж."


«Очень хорошо. Тогда у вас не будет возражений. Мисс Зенополис?»


Я увидел, что другая тень движется по обходной дороге, и начал ослаблять .45 в его направлении. Ни шума, ни шума, я не позволю им забрать нас.


«Нет, мистер Макки», - сказал человек за мачтой. «Я вас очень хорошо вижу. Бросьте это сейчас».


Я сделал. Возможно, я мог бы убить одного, но не обоих. Но когда я положил пистолет на палубу, я почувствовал очертание фонарика под рукой. Я не стал думать, видит ли кто-нибудь из мужчин, что я делаю, но поднял его и включил четырехкамерный луч.


Человек на мачте закрыл рукой глаза, и я быстро переключил свет на другого. На мгновение он ослеп, затем отшатнулся и упал за борт. Прежде чем я услышал всплеск, я направил свет обратно на другого человека, в то же время потянувшись назад, чтобы затащить Кристину в кабину позади меня.


"Брось пистолет!" - скомандовал я, понизив голос, и достал 45-й калибр. Он сделал, как ему сказали, его оружие с глухим стуком упало на крышу кабины. Он все еще держал руку перед лицом. Я встал, двинулся к нему с Хьюго в руке.


Если бы я был готов застрелить его, он был бы мертв, но внезапным движением он повернулся и прыгнул в сторону. Был большой всплеск, затем тишина. Я пошел в сторону, чтобы посмотреть, где он; мой свет уловил какое-то движение под водой, а затем потерял его. Я двинулся вперед, но Кристина схватила меня за руку.


"Ник! Ник!" Для меня ее голос разнесся по крайней мере на пару миль по воде, которую слушала тысяча ушей. "Это мужчина! Тот, кто меня преследовал!"


"Который из?"


«Тот… первый. Тот, кто упал первым».


Я выключил свой свет и проигнорировал звук лодки, отталкивающейся от носа Сциллы, потому что я очень ясно видел лицо человека, в которого свет попал первым. У него были великолепные висячие усы, и всего несколько ночей назад он умер у меня на руках, от выстрела в грудь своим партнером.


* * *


"Так где, черт возьми, ты был?" - потребовал я после того, как залез в носовую каюту и открыл дверь цепного шкафчика.


«Я? Меня здесь нет. Помнишь?»


«Конечно. Значит, они убивают твою драгоценную сестру, а ты остаешься в этой норе, как крыса?»


«Если они убьют вас обоих, то, может быть, я подойду к переднему люку и убью их, да. Тогда другого пути нет. Но я очень уважаю вас, Ник Картер; я слышу эти дурацкие ботинки и знаю, что вы можете справиться с ними, не раскрываясь ".


«Вы могли убить их ножом. Сзади. Я не хотел стрелять, поэтому они ушли».


Впервые Алекс выглядел неуверенно. «Да. Может ты и прав. Но…» Он посмотрел поверх меня на свою сестру, которая цеплялась за мое плечо.


"Ник?" она сказала. Меня раздражало, что она использовала мое настоящее имя; все, что у нас было вместе, теперь, когда мне было плохо.


и теперь мне казалось, что мы совсем не знаем друг друга.


"Что это?"


«Не оставляй меня здесь, Ник. Я не могу вернуться в Афины сейчас, никогда».


«Послушайте, это невозможно…»


"Но почему бы и нет, Ник?" Алекс вмешался. «Моя сестра, она в опасности, а? Мы должны взять ее с собой».


"Алекс, отсюда, если нам повезет, пройдут добрые два дня, прежде чем мы сможем добраться до Таранто. Вся идея этой операции заключается в том, что мы не делаем ничего, что отвлекало бы нас от дороги. Если Кристина пойдет с нами, со мной , это может взорвать все это ".


"И если она останется, вероятно, она умрет. Нет, мой друг, я не мог этого допустить. Моя вина, да, в том, что я привел ее в это дело, но теперь мы вдвоем должны сделать все возможное, чтобы она это сделала. не страдать из-за этого ".


Ее рука дрожала на моей спине, и это решило меня больше, чем логика Алекса. «Хорошо. Пойдем. Прямо сейчас».


Шестнадцать


Я оставил гавань под ходовыми огнями, воспользовавшись бортовым вспомогательным оборудованием. Когда других лодок не было видно, Алекс прокрался в кабину и сел у моих ног.


«Вы не знаете этих вод, - объявил он. «Световые буи говорят вам, куда не надо идти. Я скажу вам, куда идти».


Под его руководством мы шли по тайному фарватеру, который лежал между островом и материком; Одна группа ярких огней, сказал он мне, отмечает границу между Албанией и Грецией. «У них есть такие укрепления! Ни один угорь не мог пройти мимо них в самую темную ночь мира».


"Как вам это удалось?"


«Не там, мой друг. Но там, где они поместили столько людей и оборудования для защиты своих границ, тогда должны быть другие места, где их не может быть так много. Может быть, даже недостаточно, а?»


«Я думал, что побережье Албании везде хорошо охраняется».


«Да… неплохо. Но, может быть, недостаточно хорошо».


"Как северная граница?"


"А?"


«Вдоль Югославии? А в той части Греции?»


Алекс выпрямился. "Вы знаете об этом, Ник Картер?"


«Достаточно», - соврал я. «Вы сказали, что у вас есть что сказать нам жизненно важное, когда вы вышли. Вы ушли. Что это?»


Он усмехнулся и указал вперед. «Когда мы пройдем этот пролив там, где мы попадем под пулеметы албанцев так близко, что вы почувствуете запах пороха в их патронах, тогда я скажу вам одну или две вещи. Пора вам это узнать».


Он был прав в том, что находился недалеко от албанского побережья; когда он указал на навигационные огни, у меня было ощущение, что я почти могу дотянуться до берега с обеих сторон. Танкер, идущий в пролив с другой стороны, на какое-то время меня до чертиков напугал; Казалось, что в нем не осталось места даже для нашей маленькой лодки. Алекс посоветовал мне не обращать на это внимания.


Когда мы оставили пролив позади и вышли в открытое море, я снова почти вздохнул с облегчением, но не стал рано радоваться. Ветер окреп и, как только мы покинули баррикады Корфу, дул прямо нам в зубы. Когда мы начали испытывать тяжелые удары, Алекс пошел вперед, чтобы поднять кливер, затем - основание. Он поступил так, как будто бросаешь пару гамбургеров на гриль и стоишь в стороне, чтобы посмотреть, как они обугливаются.


«Мы плывем, Ник Картер. Ты хороший моряк?»


"Я справляюсь."


«Хорошо. Это все еще твой увеселительный круиз, и когда наступит рассвет, я должен снова спуститься вниз. Если кто-нибудь приблизится ... ну, моя прекрасная сестра не вынесет расставания с тобой, а? Ты помашешь ей и будешь счастлив, а если они поглядят недружелюбно, вы пристрелите и убьете ".


"Алекс?"


"Да?"


«Что, черт возьми, все это? Мы покинули пролив».


«Да. И я должен сказать тебе, потому что, если я не выживу, ты должен знать. Ты знаешь, кем я был все эти годы?»


«Перебежчиком».


«О да, это, но не будь таким подозрительным, мой друг. В моей стране ... ну, посмотри на это сегодня. Является ли коммунист большей угрозой, чем один из тех, кто лоялен нынешнему правительству? Или тот, который только что был коммунистом в прошлом? Нет . Я не оправдываюсь, Ник, понимаю это. Я обнаружил невыносимую коррупцию в моей собственной стране, и поэтому я поехал в Албанию, где они были очень счастливы воспользоваться моими услугами. Это сильные люди, эти албанцы, которых иногда называют монголами. Европы. Отличается от всех остальных, знаете ли? "


Я понимал это, смутно. Они были сильными, скрытными, враждебными к чужакам и свирепыми бойцами, веками сопротивлявшимся потенциальным завоевателям. Более половины этих людей были мусульманами, и они сражались в своих горах так же фанатично, как их братья в пустынных странах Ближнего Востока.


"Что случилось?" Я спросил. "Что заставило вас вернуться".


"Ну что ж, мой друг, на то, чтобы рассказать вам все об этом, потребуются недели. Понимаете, коммунизм - великий уравнитель; даже в Албании он превращает гордых воинов в мелких бюрократов. Но это не ответ на ваш вопрос, а? "


"Нет."


«Итак, я скажу вам, и вы должны внимательно слушать. Великое движение мирового коммунизма практически остановилось; ваш президент встречается с лидерами в Китае и Москве, и война во Вьетнаме окончена. На данный момент». Он усмехнулся. «Да. Но есть члены этого великого Движения, которым не нравится такое развитие событий, мой друг. Они все еще слушают Маркса, Ленина, Сталина и считают, что коммунизм должен всегда расширяться, пока система не станет контролировать весь мир. . Когда-то, поверьте, я был почти одним из них. Но не сейчас, Ник, не сейчас. Во всяком случае, они все еще активны, эти фанатики, и они готовят чудовищную акцию, которая может лучше способствовать их делу. чем двадцать вьетнамов ".


"Это что?"


«Вы знаете два озера на границе между Албанией и Югославией? Рядом с Грецией?»


"Я делаю." Я хорошо помнил лекцию Хока о карте.


«Прямо сейчас там есть армия. Они не принадлежат ни к какой стране; они греки, албанцы, югославы, но все они преданные коммунисты старой жесткой школы. Через… да… два дня они начнут действовать. серия партизанских атак с этой нейтральной зоны между тремя странами, которая полностью запутает мировые державы. Их будет возглавлять, как вы, американцы, так хорошо придумали это выражение, контингент Вьетконга ... "


Я отпустил руль и резко обернулся, чтобы посмотреть на широкое спокойное лицо Алекса. "Что!?"


«Верно, мой друг. Кто лучше приспособлен для ведения таких военных действий, чем Вьетконг? Со своим примитивным оружием и своими маленькими, недокормленными войсками они сражались с французами и американцами до упора, сколько мы помним. . Разве немыслимо, чтобы они передали свои знания и свой идеализм такой группе, которая собралась в этой удаленной местности между озерами Охрид и Преспа? Подумайте о возможностях! С одной стороны, верный союзник Соединенных Штатов, хотя и военная диктатура в наши дни; в другом - самый репрессивный коммунистический режим в западном мире, а в третьем - в Югославии, более совместимый с Западом, чем с русскими. Кто будет действовать против них, когда начнутся их набеги? Из какой страны они будут вести И даже если их можно будет найти, что сделает какая-либо из великих держав? Разбомбят ли их Соединенные Штаты? Будут ли русские отправлять танки через Югославию? Нет, мой друг. И все же кое-что надо сделать, а? Потому что вместе с этой кампанией террора и смерти будет кампания пропаганды, которая не позволит миру игнорировать то, что происходит в нашем маленьком уголке мира. Рано или поздно должны быть приняты меры, и это неизбежно должно привести к конфликту между Западом и коммунистическими державами ».


«Звучит довольно мрачно, - признал я. "Но откуда вы все это знаете?"


"Я?" Алекс засмеялся. «Потому что я, мой друг, помогал все это настроить, пока не понял, что делаю».


"Вы имеете в виду, что не знали?"


«Не будь таким скептиком, Ник. Я эксперт в своей области, и, как и многим подобным экспертам, мне не сказали больше, чем мне нужно было знать об общей цели любого плана».


"Но вы узнали?"


«Да. Я узнал. И я обнаружил, что не могу жить с тем знанием, которое у меня было. Итак…» Он огляделся на темное, гнетущее небо над нами. «Итак, я здесь».


Еще до рассвета он сел за руль, но я даже не пытался уснуть. Было слишком много вопросов, чтобы задать их.


«Вы сказали нашим агентам в Греции, что никто не будет скучать по вам в Албании в течение нескольких дней. Как вам это удалось?»


"Ну что ж, это было не так уж сложно. Это страна, где сплошь горы, знаете ли, дороги очень плохие. У меня была большая свобода путешествовать по своим обязанностям. Назад и вперед по горам; я никогда не был в Южную Америку, но, судя по тому, что я читал, есть такие страны, как Чили и Перу, с примерно одинаковыми условиями. Все время машины и автобусы съезжают с дорог, чтобы спуститься с какого-нибудь отдаленного горного склона. Нет транспорта в течение нескольких дней и довольно часто. "


«Но они ведь будут искать тебя, не так ли? Даже на склоне горы?»


"Ах да. Мой водитель и я, мы подобрали старика в нашу последнюю поездку. Большой старик, почти такой же большой, как я. Я обещал ему подвезти его до побережья; у меня много друзей среди людей Албании во время моих путешествий, понимаете? Я накинул ему на плечи свою форменную куртку, чтобы он согрелся в холодных горах. Не стал брать документы


из кармана, это не такой уж длинный путь. А потом мой водитель делает неправильный поворот, и мне каким-то образом удается выскочить, прежде чем машина перевалит гору. Внизу много огня. Старик больше никогда не замерзнет, а? "


* * *


Я снова был у штурвала, борясь с сильными волнами, когда Кристина поднялась на палубу. Ее лицо опухло, и это было не от сна. Она не заговорила со мной, но взяла кружку с кофе и прислонилась к крыше кабины, глядя вперед.


«Привет», - мягко позвал я.


Ей потребовалось много времени, чтобы ответить, но в тишине она наконец повернулась ко мне лицом.


"Хорошо выспалась?"


«Я так полагаю», - равнодушно сказала она. "Как скоро мы доберемся до Таранто?"


«Наверное, завтра утром. Нам не очень повезло с погодой в этом круизе».


«Нет, мы этого пока не сделали». Она спустилась вниз, не сказав больше ни слова, и я был один в течение долгих часов, пока снова не вышло солнце.


Алекс удивил меня, выйдя на палубу среди бела дня, но его объяснение имело смысл. «Послушай, друг мой, мы на полпути в Италию, а? Если они думают, что я на борту этой лодки… Уф!» Он сделал рукой движение пикирующего бомбардировщика. «Мне не нравится быть там, когда светит солнце. Нет, если мне это не обязательно».


Вскоре к нам присоединилась Кристина, принесшая дымящиеся чашки кофе и аккуратно разложенную тарелку нарезанного спама и сыра фета. Алекс зааплодировал, когда увидел это.


"Теперь это моя хорошая греческая сестра!" - проревел он, схватив пригоршню и засовывая в рот мясо и сыр. Кристина слабо улыбнулась. Я заставил ее сесть за руль, а сам спустился вниз, чтобы побриться и переодеться.


Я как раз соскребал остатки пены из-под носа, когда услышал отдаленный рев мощных двигателей. По палубе кокпита зашуршали ноги, и я выглянул в дверь как раз вовремя, чтобы увидеть, как Алекс ныряет в главную каюту.


"Что это?"


«Большой моторный катер. Идет прямо на нас». Он взял револьвер с полки над раковиной на камбузе, проверил заряд и вернулся к трапу.


Я выронил бритву, стер остатки крема для бритья с верхней губы и достала .45. Паршивое оружие с расстояния более двадцати футов, но это все, что у меня было. Я протолкнулся мимо Алекса и поднялся в кабину, где Кристина позволила штурвалу подняться против ветра, глядя на лодку, обгоняющую нас.


«Держи ее в движении», - приказал я и сунул пистолет под рубашку.


Это был большой крейсер с черным корпусом, рассекающий волны, как будто их не существовало. Под нашим углом все, что я мог видеть, это носовая часть и небольшая часть кабины с большим прожектором, установленным на ней. Он навалился на нас, как полузащитник, преследующий подкат, которому повезло, и он не мог оторваться от травы. Я снова проклял Хоука и весь его план парусника.


Я вытащил пистолет, держал его за ногу, скрывая из виду. Лодка ускорилась, подошла слишком близко к нашей корме, прежде чем немного замедлилась и отклонилась в сторону. Я был готов поднять пистолет и выстрелить, когда увидел человека за рулем.


"Алло, красавица!" - крикнул он сквозь брызги, поднятые его корпусом. «В следующий раз, когда ты на Паксосе, оставь этого тупого американца, хорошо?»


Француз с копной волос и застенчивой самоуверенной улыбкой махнул рукой, послал воздушный поцелуй Кристине и выплеснул в нашу сторону много воды, заводя двигатели и уходя под прямым углом к нашему курсу.


«Сукин сын», - выдохнул я, заправляя пистолет обратно за пояс. «Держу пари, он направляется в Бари».


"Что?" - спросила Кристина. Она была бледна и дрожала, и я не винил ее.


«Неважно. Я сяду за руль».


* * *


До наступления темноты мы все еще не вышли на берег, но я знал, что мы находимся на пятке итальянского сапога. Пока не было никаких признаков преследования, я решил, что могу расслабиться; Я прошел в носовую каюту, чтобы посмотреть, смогу ли я выспаться четыре или пять часов. Некоторое время я слышал, как Кристина в главной каюте варила кофе и грохотала пластиковая посуда, занималась уборкой, которую, кажется, все женщины родились, умея это делать. Затем я услышал, как она подошла к кабине, и воцарилась полная тишина, за исключением плеска волн о корпус в дюйме или около того от моей головы ...


Это был кошмар, и моя первая мысль заключалась в том, что это должно произойти. На моем лице было холодное дыхание, холод стали у меня в горле. Я пытался вырваться изо сна, но в кромешной тьме кошмар не проходил. Я чувствовал, как лезвие лезвия рассекает плоть, и я знал, что не сплю.


Должно быть, я закричал, отскакивая от ножа. Из за моего жестокого


усилия меня ударило по голове ребрами жесткости корпуса лодки рядом с узкой койкой. Я был ошеломлен, почувствовал, как мои волосы дернулись, а голова откинулась назад. Нож начал глубоко вонзиться в мое кадык, а затем исчез с взрывным рычанием откуда-то позади меня.


Я понял, что это тусклый свет, мой фонарик, и в призрачном свете я увидел два искривленных лица, склонившихся надо мной. Они были не похожи ни на что, что я когда-либо видел раньше: широко раскрытые глаза, напряженные рты, никаких звуков не было, а только тяжелые хрипы, похожие на старую машину, готовую издать последний вздох.


Я резко выпрямился, схватил пистолет 45-го калибра и обнаружил, что он все еще надежно заправлен у меня за пояс.


«Не волнуйся, Ник», - прорычал Алекс. «Она этого не поняла».


Он держал сестру за шею предплечьем из дубового обрубка, и пока я смотрел, он холодно крутил ей пальцы, пока она не выронила из руки нож, Хьюго.


Я сказал. - "Какого черта?"


«Проснись, Ник». Он толкнул девушку через узкую хижину на другую койку: «Ты хочешь убить ее, или это сделаю я?»


Я посмотрел на нее в слабом свете, ее лицо было закрыто густой завесой волос. "Убить ее?"


"Конечно."


"Твоя сестра?" Я все еще был в полусне.


"Сестра?" Он фыркнул и схватил ее за подбородок, заставляя ее взглянуть на свет. «Она мне не сестра, Ник Картер. И теперь она вот-вот умрет».


Семнадцатая глава


«Да», - сказала она. "Убей меня." Ее голова упала на медвежью лапу Алекса, как будто она не могла больше удерживать ее или не хотела.


Я оттолкнул руку ее брата и вытащил нож из наклонной палубы между нами. "Это не твоя сестра, Алекс?"


"Конечно, нет."


"Откуда вы знаете?"


«Я знал, это в первую минуту, когда увидел, как она идет к моему такси. Моя сестра была еще младенцем, когда я видел ее в последний раз, но она была похожа на меня. Симпатичная, да, но с толстыми ногами и телом, как у меня. Не такая большая, может быть. , но она не могла стать такой совершенной ». Он провел слабым лучом карандаша по всей длине сбившегося в кучу тела девушки, чтобы выделить его, и я вынужден был согласиться, что особого сходства не было.


Я протянул руку и заставил ее взглянуть на себя. "Вы пытались убить меня?"


"Да." Она сказала это без колебаний.


"Зачем?"


«Потому что я должна была».


"И Алекса тоже?"


"Конечно." Ей нечего было сдерживать.


"Как?"


«Когда ты умрешь, я застрелила бы его». Она указала на мой пояс, где застрял пистолет 45-го калибра.


"И что потом?"


"О, убей меня! Пожалуйста!"


"Давай, Кристина. Тогда что?"


Она глубоко вздохнула. «А потом… я должна была выбросить тело моего брата… Алекса за борт и доставить твое на побережье Италии. Таранто, если возможно, но куда угодно».


"Какова была цель?" Мне не хотелось так в нее копать, но сейчас настало время узнать правду.


«Я… я должена была сказать, что Алекс был неправ в информации. Что вы двое подрались, убили друг друга и… ну ладно. Разве это не очевидно?»


"Вы работаете на другую сторону?"


"Не по собственному желанию!" Она подняла голову, дико посмотрела то на меня, то на Алекса, потом в глубины открытого цепного шкафчика. Она всхлипнула.- "Что еще я могла сделать?"


Это Алекс проявил сочувствие. "Что у них на тебе?" он спросил.


«Мой сын», - пробормотала она.


"Сын?"


«Да. Я была… Я из Болгарии. Мои родители были греками, но они эмигрировали во время гражданской войны. Я родилась в этой грязной стране, но выросла гречанкой».


"А ваш сын?"


«У меня один сын. Ему сейчас четыре года. Им владеет государство. И я....».


Я засунул Хьюго обратно в ножны, проверил .45 и положил его на койку рядом со мной. "Кристина? Это ваше имя?"


"О да. Это была проблема!"


"Это было?"


Она подняла голову, посмотрела прямо на меня, затем на Алекса. «Я Кристина Каликсос. Мне двадцать четыре года. Когда мне было девятнадцать, у меня был ребенок, но у меня не было мужа. Государство отняло его у меня. Я даже не могла видеть его. Когда мои мать и отец умерли, у меня ничего не было. уехал, поэтому я перебрался через границу в Грецию, где я надеялся, что буду более свободной и каким-то образом получу своего сына. Почти год я жила в ужасе, потому что у меня не было документов; затем я был в Превезе ». Она посмотрела на меня. «В Превезе я была на пляже, когда молодая девушка утонула. Там была большая толпа, а поблизости были ее вещи. Я посмотрела и увидел, что ее имя Кристина. Я взяла их и стала Кристиной Зенополис. бросила школу медсестер, даже оставила любовника и переехала в другую часть Афин, чтобы никто не сомневался в моей личности


это И это работало, пока они меня не нашли ».


"Oни?" - спросил я.


"Да." Она взглянула на Алекса. «Это было… что? Два месяца назад? Шесть недель? Они нашли меня, и они рассказали мне, кто я такая, и все о моем сыне в государственном доме. И что бы произошло, если бы я не стала сотрудничать с ними. Я очень мало знала о Кристине Зенополис, но теперь я знаю ее лучше, чем себя саму. Они знали, что ты выходишь, Алекс. Не думаю, что они точно знали, как меня использовать, но, как оказалось, им очень повезло, не так ли? "


Алекс потянул кончик своих усов. «Да. Им очень повезло. А если бы я не настоял на том, чтобы связаться с вами?»


«Я полагаю, они знали каждое ваше движение. Я не могу сказать. Но я знаю…» Она повернулась ко мне. «Ник? Тот человек, который упал с лодки, когда они напали на нас? Вы думали, что его убили несколькими ночами ранее».


«Не я. Его партнер».


«О, да. Но они сказали мне, как это должно быть сделано с помощью восковой пули, наполненной кровью, типа того, что используют некоторые сценические фокусники? Они знали, что вас не обмануть с пустыми руками».


«Для меня это звучит чертовски сложно», - сказал я. «Почему они просто не зарезали Алекса и не покончили с этим?»


«Этого я не могу сказать. Мне нужно было выполнить лишь небольшое задание…»


«Пара убийств».


«Да! Две смерти людей, которых я не знала, за жизнь моего сына! Вы бы выбрали иное?»


"Ладно ладно." Трудно было не ответить на ее страсть, но, когда я сидел напротив них, я увидел, как Алекс задумчиво поглаживал плечо своей бывшей сестры. Каким-то образом мне стало легче продолжать. «Позволь мне прямо сказать. За тобой никто не следил, когда мы были… вместе?»


«Нет, нет. Они придумали, чтобы вы думали, что я в опасности. А те люди, которые поднялись на борт вчера вечером… ну, вы знаете».


«Значит, тебе придется пойти с нами в путешествие».


"Да."


«И убить нас».


Долгое время единственным звуком в тесноте было резкое дыхание Кристины. Затем Алекс прочистил горло, как аллигатор, урчащий на свой ежемесячный ужин.


"Вы довольны, Ник Картер?"


"Более менее."


«Тогда почему бы тебе не пойти наверх и не посмотреть, куда, черт возьми, идет эта лодка?»


Сразу после рассвета мы пересекли пятку итальянского ботинка и были на полпути к Таранто, когда над нами пролетел первый вертолет. Ночью я разложил три оранжевых спасательных круга на носовой палубе, как мы и договорились, и когда вертолет заметил нас, вылетела рука, чтобы сообщить нам, что он привязан к "Сцилле". Менее чем через час другой вертолет, а может быть, тот же самый, сел в широкой бухте рядом с ним, чтобы взять на борт Алекса и Кристину. Со мной остались Хоук и спущенная с вертолета шлюпка. погода снова испортилась, и прежде чем мой босс пробыл в кабине более пяти минут, его лицо начинало совпадать с бурлящей зеленью воды вокруг нас.


"Сколько времени пройдет, прежде чем вы сможете доставить эту штуку в порт?" он спросил.


«Может, пару часов».


Он сделал паузу, прежде чем ответить. "О, я вижу."


"Вы хотели что-то со мной поговорить?"


«Ну, возможно. Я так понимаю, что девушка оказалась одной из них?»


«Она такой была. Я бы не стал на это сейчас ставить».


"Ой?"


"Новая любовь." Я видела, как Кристина и Алекс смотрели друг на друга до того, как пересели в вертолет.


"Но ... они брат и сестра!"


Я заполнил детали. Хоук мудро кивнул. «Возможно, она тоже сможет помочь нам».


«Если ты сможешь что-нибудь сделать с ее ребенком».


«Это возможно. Я должен над этим поработать».


Некоторое время мы плыли в тишине, прежде чем он снова заговорил. «А как дела, N3? Без ран? Без синяков?»


«Не о чем говорить. Многое».


«Хорошо. Когда мы вернемся в Вашингтон сегодня вечером, я должен поговорить с вами о…»


"Подождите минуту."


"Да?"


Я похлопал по рулю. «Мне нужно вернуться на лодке».


«Об этом можно позаботиться».


«Я лучше сделаю это сам. Возможно, мне придется когда-нибудь вернуться сюда».


"Хорошо…"


"Да?"


«О, я полагаю, ты прав. Сколько времени это займет?»


«Несколько дней. В зависимости от погоды».


«Хорошо. Но не занимай больше времени, чем необходимо, Ник. Ты нужен».


«Не буду», - пообещал я и начал мысленно прокладывать курс на Бари. Какое-то время я почти подсел на Кристину, но даже Сью-Эллен никогда не приставляла нож к моему горлу. Пришло время немного повеселиться. Мой метод.

======================= ======================= =======================


Плачущий ветер

Тони Хиллерман


семнадцатая загадка Leaphorn & Chee


Электронная резервная копия EBook Design Group v1 HTML


22 декабря 2002 г.


СОДЕРЖАНИЕ

^

Первая глава


Глава вторая


В третьей главе


Глава четвертая


Глава пятая


Глава шестая


Глава седьмая


Глава восьмая


Глава девятая


Глава десятая


Глава одиннадцатая


Глава двенадцатая


Глава тринадцатая


Глава четырнадцатая


Глава пятнадцатая


Глава шестнадцатая


Глава семнадцатая


Глава восемнадцатая


Глава девятнадцатая


Глава двадцать


Глава двадцать первая


Глава двадцать вторая


Глава двадцать третья


Глава двадцать четвертая


Глава двадцать пятая


Глава двадцать шестая


Глава двадцать седьмая


Глава двадцать восьмая


Глава двадцать девятая


.

ПРИМЕЧАНИЕ АВТОРА

В то время как «Плачущий ветер» - это выдумка, склад боеприпасов Форт-Вингейт - реальность. Он простирается более чем на сорок квадратных миль к востоку от Гэллапа, примыкает к трансконтинентальным железнодорожным линиям, старому шоссе 66 и межштатной автомагистрали 40, заставляя поколения проезжающих туристов задумываться о километрах огромных бункеров. Когда-то они укрывали тысячи тонн бомб, ракет и снарядов, но сейчас они в основном пусты. Антилопы пасутся на заброшенных подъездных путях железных дорог - также как и несколько буйволов, оставшихся после экспериментов по разведению, и крупный рогатый скот соседних владельцев ранчо, некоторых из которых обвиняют в том, что они рубили заборы, чтобы облегчить это. TPL, Inc., работает в некоторых бункерах по переработке ракетного топлива в пластиковую взрывчатку, и Пол Брайан, Бренда Винтер и Джим Чи из этой компании заслужили мою благодарность, помогая мне в этом проекте.

Форт был основан в 1850 году, переехал на его нынешнее место в 1862 году. Он стал складом для огромного количества военной взрывчатки в конце Первой мировой войны, разросся во время Второй мировой войны и войны в Корее и стал основным складом используемой взрывчатки. во Вьетнаме. В настоящее время выведенный из эксплуатации, он иногда используется армией для стрельбы ракетами по своей противовоздушной базе Уайт-Сэндс, а несколько бункеров и других зданий заняты правительственными учреждениями. Мой старый друг Джеймс Пешлакай, шаман навахо, исполнитель важных лечебных ритуалов и директор Культурного фонда Пешлакай, позволил мне называть его именем вымышленного шамана каньона Койот, и я также благодарен Лори Меган Галлахер и Терезе Хиксу за помощь в изучении горных легенд.


Первая глава

^ »

У офицера Бернадетт Мануэлито был напряженный день, он наслаждался большей его частью и больше не чувствовал себя самым зеленым новичком племенной полиции навахо. Она вручила ордер Десмонду Накаи в Доме капитула Кудай, следуя своей политике в первую очередь избавляться от самых неприятных работ. Накаи действительно был в доме капитула, избежав охоты на него, которую он ожидал, и - вопреки предсказаниям капитана Ларго - ему это понравилось.

Она зашла в дневную школу Беклабито, чтобы расследовать произошедшее там проникновение. Ничего особенного. Сотрудник службы временного обслуживания переборщил с выпивкой на выходных, не мог дождаться понедельника, чтобы получить оставленную им куртку, разбил окно, забрался внутрь и забрал ее. Он согласился возместить ущерб. Затем диспетчер связался с ней и отменил ее долгую поездку в Дом Свитуотера. Это сделало Красную долину следующей в ее списке остановок.

«И Берни, - сказал диспетчер, - когда вы закончите в Красной долине, вот вам еще один. Товарищ позвонил и сказал, что есть машина, брошенная в ущелье у той грунтовой дороги, которая ведет к школе Коув. Бледный -синий пикап с шикарной кабиной. Проверьте номера. Посмотрим, не украден ли он.

«Почему ты не получил номер лицензии от человека, сообщившего об этом?»

Потому что, объяснил диспетчер, сообщение было от пилота El Paso Natural Gas, который заметил это во время полета вчера днем и сегодня утром. Слишком высоко, чтобы читать таблички.

"Но не слишком ли высоко, чтобы сказать, что она был заброшена?"

«Давай, Берни», - сказал диспетчер. «Кто оставляет машину на ночь в арройо, если только он не украл ее для прогулки?» С этими словами он дал ей немного лучшее описание вероятного места и сказал, что сожалеет о том, что нагрузил ее.

«Конечно, - сказал Берни, - и мне очень жаль, что я была так ворчлива». Диспетчером был Рудольф Нез, старик, который первым принял ее, женщину, в качестве коллеги-полицейского. Настоящий друг, и у нее было ощущение, что он давал ей больше работы, чтобы показать ей, что он смотрит на нее как на полноценного офицера. Кроме того, это новое задание дало ей повод подъехать к Рооф-Бьютт, примерно так близко, как вы могли проехать до десяти тысяч футов по резервации навахо. Заброшенный грузовик может подождать, пока она там остановится.

Она сидела на плите из песчаника среди смешанных зарослей осины и ели, ела свой обед из мешка, думая о сержанте Джиме Чи, и смотрела на север, чтобы насладиться видом. Пик Пастора и горы Карризо перекрыли Скалистые горы Колорадо, а лес Лукачукай вокруг нее закрыл пики Юты. Но под ней простиралась бесконечность пустого угла Нью-Мексико, а слева лежала северная половина.


Аризоны. Этой необъятности, испещренной тенями облаков и перемежающейся множеством горных вершин, было достаточно, чтобы поднять человеческий дух. По крайней мере, для Берни. То же самое и с воспоминаниями о том дне, когда она была новичком в полиции племени навахо, и Джим Чи остановился здесь, чтобы показать ей свой любимый вид на народ навахо. В тот день гроза строила свои облачные башни над Месой Чако на несколько миль к северо-востоку, а другая грозила формироваться около Цодзила, Бирюзовой горы на востоке. Но холмистые луга под ними были яркими под полуденным солнцем. Чи указала на маленький серый столб грязи и мусора, беспорядочно движущийся по полям по шоссе 66. «Пыльный дьявол», - сказала она, и именно тогда она впервые мельком увидела за полицейским значком Чи.

- Пыльный дьявол, - задумчиво повторил он. «Да. У нас та же идея. Меня учили видеть в этих мерзких маленьких твистерах, как Крепкие Мальчики Флинта борются с Детьми Ветра. Добрый йей приносит нам прохладный ветерок и проливает дождь на пастбища. ветер."

Она допила свой термос с кофе, пытаясь решить, что делать с Чи. Если что-то. Она все еще не пришла к каким-либо выводам, но ее мать, похоже, сочла его приемлемым. «Этот мистер Чи», - сказала она. «Я слышал, что он родился от Медлительной Говорящей Дайне, а его отец был Горькой Водой». Это замечание было абсолютно ни к чему не привело, и ее мать не расширила его. И в этом ей не было необходимости. Это означало, что ее мать расспрашивала всех и убедилась, что с тех пор, как Берни родилась в семье Ашджи Дайнех и для людей из бисера, ни одно из табу на инцест навахо не подвергнется риску, если Берни улыбнется Чи. Улыбка была настолько далеко, насколько она зашла, а может быть, и настолько, насколько она хотела. Джима Чи было трудно понять.

Но она все еще думала о нем, когда въехала на своей патрульной машине на третью небольшую улицу к северу от Бухты и увидела, как в заднем стекле грузовика светится солнце - бледно-голубое, как описано, и загораживающее узкую дорогу на дне сухой впадины. .

Номера Нью-Мексико. Берни записала числа. Она вышла из машины, подошла и заметила, что окна машины открыты. И остановилась. Винтовка лежала в стойке напротив заднего окна. Кто уйдет и оставит это украсть?

«Привет», - крикнул Берни и стала ждать.

"Эй. Кто-нибудь тут есть?" И снова ждала.

Нет ответа. Она расстегнула клапан кобуры, коснулась рукоятки пистолета и молча направилась к двери со стороны пассажира.

Мужчина в джинсах и джинсовой куртке лежал на боку на переднем сиденье, прислонившись головой к двери со стороны водителя, большая часть его лица закрывала красная шапочка, колени слегка приподняты.

«Не спит», - подумала Берни, который проработал в полиции уже достаточно долго, чтобы признать это. Но она не почувствовала неприятного запаха сна виски. Никаких признаков движения. Никаких признаков дыхания.

Она глубоко вздохнула и подошла чуть ближе к двери. - Ага, - громко сказал Берни. Нет ответа. Она не увидела никаких следов крови или намёка на насилие.

Вокруг фуражки виднелись пряди длинных вьющихся светлых волос мужчины. Его джинсовая куртка и туфли были в пыли. Офицеру Мануэлито казалось, что он был без сознания, если не мертв. Она открыла дверь, схватилась за дверной косяк и приподнялась на подножке. Она подтянула нижнюю часть джинсовой штанины и потянулась к его лодыжке, чтобы проверить пульс. Лодыжка была холодной. Нет пульса и холодно, как у мертвого.

Ощущение безжизненной лодыжки под ее рукой внезапно заменило в сознании Берни ее осознание себя как полицейского осознанием себя как навахо. За тысячу лет до того, как дине узнали о бактериях или вирусах, они знали о заражении, распространяемом недавно умершими и умирающими. Старейшины называли эту опасность чинди, именем призрака, и учили своих людей избегать ее в течение четырех дней - дольше, если смерть наступала в закрытом доме, где чинди задерживались. Берни сошла с подножки и мгновение постояла. Что ей теперь делать? Сначала она звонила ему. Вернувшись домой, она просила мать порекомендовать подходящего шамана для организации надлежащей церемонии исцеления.

Вернувшись к своей патрульной машине, она передала диспетчеру свой отчет.

"Естественно, вы думаете?" он спросил. «Никакого обезглавливания. Никакой крови. Никаких пулевых отверстий. Никакого запаха пороха. Ничего интересного?»

«Похоже, он только что умер», - сказал Берни. «Одна бутылка слишком много».

«Тогда у меня есть скорая помощь в Тоадлене, если она еще там. Погодите, я дам вам знать».

Берни держалась. Рука, держащая микрофон, была грязной, испачканной чем-то вроде сажи. Она догадалась, что по ботинку мертвеца или по его штанине. Она поморщилась, переложила микрофон в левую руку и вытерла грязь с штанины своих форменных брюк.

«Хорошо, Берни. Понял. Он должен быть там меньше чем через час».

Это оказалось слишком оптимистичным. Час и почти двадцать две минуты прошли, прежде чем прибыла скорая помощь и


его команда, и Берни показалось, что это намного дольше. Она сидела в своей машине, думая о трупе и о том, кем он мог быть. Затем вышла и осмотрела пикап, чтобы убедить себя, что она ничего не пропустила - например, ряд пулевых отверстий в лобовом стекле, лужу засохшей крови на полу вокруг педали тормоза или пятна крови на рулевом колесе. или, может быть, на винтовке в стойке под окном, или на предсмертной записке, зажатой в руке жертвы.

Ничего подобного она не нашла, но заметила, что джинсы жертвы собрали много этих неприятных семян чамизы во время своих путешествий, как и носок на лодыжке, который она проверила - семена чамизы, песчаные корки и другие липкие, цепляющиеся семена по которым растения засушливых стран распространяют свои виды. На резиновой подошве кроссовки на ноге, которой она коснулась, также скопилось пять наклеек с козлиными головами - проклятие велосипедистов. Обдумывая это, она села в машину и снова вылезла из машины, чтобы осмотреть местную флору. Здесь было выше девяти тысяч футов, климат не такой для чамисы. Теперь она не нашла ни песчаных коров, ни козлиных голов. Она собрала стручки с грозди астр, которые рано дали семена на этой большой, холодной высоте и которые, возможно, могли вырасти в более жарком климате ее клумбы Шипрок. Она добавила семена двух наростов коломбина и лозы, которую не смогла идентифицировать. И, соблюдая порядок, она вернулась к колумбинам и нашла маленькую банку табака для трубки принца Альберта, которую заметила среди сорняков. Она была грязной, но было лучше, чем таскать сбор семян в кармане.


Глава вторая

«^»

Джо Лиафорн не спешил учиться жить на пенсии, но он научился. И один из уроков заключался в том, чтобы подготовиться, когда он сопровождал профессора Луизу Бурбонетт на одну из ее экскурсий. Они, как правило, отправлялись в менее культурные районы резерваций навахо, чтобы собрать воспоминания старейшин на ее кассетах с «устной историей». Обычно из-за этого он сидел в раскаленной до печи хогане или валялся в ее машине, что заставляло его покупать удобное складное кресло, чтобы расслабиться в тени беседок из хогана.

Теперь он отдыхал в нем под деревом рядом с сеновалом торгового поста Два Серых холма. Ветерок дул из кучевых облаков, образуя возвышающуюся линию над хребтом Лукачукай и время от времени издавая многообещающий раскат грома. Луиза выбирала ковер из знаменитого магазина «Два серых холма» - свадебный подарок одной из племянниц Луизы. Поскольку профессор серьезно относился даже к походам в продуктовые магазины, а это был особенный подарок, Липхорн знал, что у него есть много времени на тихие размышления. Он думал о стремлении Луизы к совершенству среди ковров «Два Серых холма» как о гонке с громовой головой, взбирающейся через гору. Будет ли дождь перед покупкой? И покупка, и облако исчезло бы безуспешно - облако ускользает и рассеивается в сухом воздухе над бизоньими равнинами, а Луиза выходит из T.P. без коврика? Или облако взойдет все выше, выше, выше, его нижняя часть станет сине-черной, а верхняя - сверкает кристаллами льда, и благословенный дождь начнет пестрить утрамбованную грязь парковки Two Grey Hills, и Луиза, счастливо держащая в руках идеальных коллекционеров Качественный коврик, сигнализирующий ему подъехать к крыльцу, чтобы капли дождя не попали на него.

Ослепительная молния соединила склон горы с облаком, вызвав взрывной раскат грома и предположив, что облако могло побеждать. В этот момент на парковку въехал седан с надписью «Шериф» на боку. Водитель притормозил, чтобы припарковаться у крыльца, затем прервал движение и подкатил свою машину к дереву Лиафорна.

«Лейтенант Лиафорн, - сказал водитель, - вам не следует сидеть под деревом в грозу».

Это был заместитель шерифа Дело Беллман.

Липхорн поднял руку в знак приветствия, подумал: «Привет, Дело», но сказал: «Дело, да, да».

"Вы слушали новости?" - спросил Дело.

«Некоторые из них», - сказал Лиафорн. Беллману не нужно было радио, чтобы собирать новости. Он был широко известен как главный сплетник правоохранительного братства страны "Четыре угла".

"Слышишь об убийстве?" - сказал Беллман. «Тот человек, которого ваши парни нашли мертвым на днях недалеко от Бухты. Оказывается, это был племянник старого Барта Хегарти. Товарищ по имени Томас Доэрти».

Лиафорн изобразил выражение лица, подходящее для таких печальных новостей. Его переживания с Бартом Хегарти не были ни частыми, ни особенно приятными. Его не было среди скорбящих, когда несколько зим назад шериф не выжил, врезавшись на своей машине в опору ледяного моста. "Умер от чего?" - спросил Лиафорн. «Если он был племянником шерифа, он, должно быть, был довольно молод».

«Думаю, уже сильно за двадцать. Пуля в спину», - сказал Беллман с мрачным удовольствием, которое испытывают сплетники, проходя мимо неприятного. «Пуля из винтовки».

Это удивило


Леафорна, довольно хорошо зная, что в мальчика Доэрти стреляли не в машине. Но подробностей он не спрашивал. Он кивнул, стараясь не дать Беллману заинтересованную аудиторию. Может, он займется своими делами. Вчера вечером Липхорн услышал в телевизионных новостях, что ФБР не сообщило ни причину смерти, ни личность жертвы. Но сам факт того, что федералы забрали дело у НПТ, сказал Липхорну, что либо это было убийство, либо жертва была беглым преступником.

Беллман усмехнулся. «Забавно, тебе не кажется? Женщина по имени Хегарти выйдет замуж за человека по имени Доэрти». Он взглянул на Лиафорна, ожидая ответа. Не получив ничего, он сказал: «Вы знаете, артистично жениться на Эрти».

«Ага, - сказал Лиафорн.

«Вероятно, охотничье ружье», - добавил Беллман и ждал комментария от Липхорна. «Похоже, тот, кто когда-либо делал это, сильно отставал от Доэрти. Просто взял его на прицел и бац». Лиафорн кивнул. Таким образом, бригада на месте преступления пришла к выводу, что жертву застрелили, а затем поместили в автомобиль, где он был найден. Интересно.

«Вероятно, поэтому ваш офицер назвал это естественной причиной, без признаков насилия».

"А он?"

«Она», - сказал Беллман. «Это была девушка Мануэлито».

Бернадетт Мануэлито, подумал Лиафорн. Умная молодая женщина, судя по тому впечатлению, которое он произвел на нее в прошлом году, когда он вместе с Джимом Чи участвовал в расследовании этого дела об ограблении казино. Умно, но она все равно будет новичком. «Хорошо, - сказал он. «Такие вещи иногда трудно увидеть, и я думаю, что она новичок в патрулировании. Я понимаю, как она могла это пропустить».

«Легко понять, - подумал он. Берни была дочерью в традиционной семье навахо, ее учили уважать мертвых и бояться заражения смертью - духа чинди, который остался бы с телом. Она бы не хотела с этим справляться. Или даже быть рядом с ним больше, чем она могла бы помочь. Просто передайте тело бригаде скорой помощи и держитесь на расстоянии.

«Я слышал, что федералы не так понимают. Слышал, они жаловались капитану Ларго за то, как она с этим справилась». Беллман усмехнулся. «Или не справилась».

«Что привело вас в« Два серых холма »?» - спросил Лиафорн, желая сменить тему и, возможно, заставить Беллмана двигаться. Это не сработало.

«Просто передвигаемся», - сказал Беллман. «Узнаем, что происходит». Он перезапустил двигатель и снова выглянул в окно.

«Держу пари, ФБР даст Джиму Чи порцию бумажной волокиты. Вы думаете?»

"Кто знает?" - сказал Лиафорн, хотя и слишком хорошо знал.

Беллман ухмыльнулся, зная, что Липхорн знает ответ, и все равно повторил его. Он состоял из трех частей. Первым были трения между сержантом Чи и Федеральным бюро расследований, широко известные и с радостью отмечаемые в братстве правоохранительных органов Страны Четырех Углов; второй - это общее убеждение того же братства, что капитан Ларго, где олень остановился в районе Шипрок полиции навахо, ненавидел документы и передаст их туда, где сержант Чи застрянет с ними; третья - сплетня о том, что Чи и офицер Мануэлито имеют романтические отношения, а это означало, что Чи будет напрягать себя, чтобы защитить ее от любых обвинений в неправильном обращении с доказательствами при убийстве.

«И кое-что еще, Джо, - продолжил Беллман, - я чувствую, что ты заинтересуешься этим, прежде чем оно закончится».

Лиафорн открыл рот, закрыл его. Он хотел, чтобы Беллман уехал до того, как Луиза выйдет со своим трофеем, или без него, подбежав и давая Беллману больше боеприпасов для его сплетен. «Угадай, кого я видел со старым Джо Лифорном на посту T.G.H.?» Беллман сказал бы. Но теперь Лиафорну стало любопытно. Он выпалил «Почему?»

«То, что они нашли в грузовике Доэрти. Куча карт, несколько компьютерных распечаток о геологии и минералогии, целая куча фотографий, сделанных полароидом в каньонах, и тому подобное».

Липхорн ничего не ответил.

«У меня была папка, полная перепечаток статей о шахте« Золотой теленок », - добавил Беллман. «Готов поспорить, это напомнит вам старого Уайли Дентона и как его зовут? Аферист, которого Уайли убил пять лет назад. Маккей, не так ли?»

«Марвин Маккей», - сказал Липхорн. Да, это напомнило ему, но он бы этого не хотел. Дело Уайли Дентона было тем, о чем он хотел бы забыть, если бы мог. И он, вероятно, смог бы, если бы когда-нибудь узнал, что случилось с женой Уайли Дентона.


В третьей главе

«^»

Сержант Джим Чи вышел из бокового выхода из штаба племенной полиции навахо в настроении, совместимом с погодой, а это было плохо. Порывистый западный ветер захлопнул за ним дверь, избавив Чи от неприятностей, взорвал штаны его форменных штанов и засыпал его голени твердым песком. Что еще хуже, гнев, который он испытывал, был направлен против него самого - из-за того, что он усложнил проблему, - как против шефа за то, что он не просто велел ФБР заниматься своими делами, и против капитана Ларго за то, что он не справился с этим сам.

Часть пыли, обрушившейся на Чи, теперь создавалась гражданским пикапом, припаркованным на одной из площадок


поля, отмеченной как «только для полицейских машин». Это был знакомый грузовик, синий и потрепанный, с пятном ржавчины на правом крыле - грузовик Джо Лиапхорна, ныне вышедшего на пенсию, но все еще легендарного лейтенанта.

Чи сделал два шага к грузовику, и его внезапно охватили знакомые смешанные чувства раздражения, восхищения и личной некомпетентности, которые он всегда испытывал к своему бывшему боссу. Он остановился, но Лиафорн опустил окно и махал ему рукой.

«Джим», - крикнул он. "Что привело вас в Window Rock?"

«Просто небольшая административная проблема», - сказал Чи. "Как насчет вас? Здесь, в офисе, я имею в виду?"

«Я просто искал кого-нибудь, чтобы купить мне обед», - сказал Лиапхорн.

У них есть столик в таверне навахо, заказали кофе. Чи, как всегда, ел гамбургер с картошкой фри, но делал вид, что изучает меню, борясь со своей гордостью. Во время долгой поездки по США 666 из своего офиса в Шипроке в ответ на вызов вождя он думал пройти мимо Лифорна и попросить совета. Эта идея была отвергнута по разным причинам - несправедливо беспокоить лейтенанта в его отставке, или он должен суметь справиться с этим сам, или это сделало бы его ботаником в глазах своего бывшего босса, или ... Наконец он отверг эту идею - и тут Лифхорн махал ему сквозь пыль.

Он взглянул на меню и посмотрел на Лиафорна, чье собственное меню все еще лежало на столе в закрытом виде.

«У меня всегда есть энчилада, - сказал Лиафорн. «У людей появляются привычки, когда они становятся старше».

Это показалось Чи таким же хорошим дебютом, как и любой другой. «У тебя все еще есть привычка интересоваться странными делами?»

Лиафорн улыбнулся. «Надеюсь, вы имеете в виду убийство того мальчика Доэрти. Меня это вроде как интересует».

"Что ты слышишь?" - спросил Чи, думая, что это будет почти все, кроме, может быть, последнего поворота его собственной проблемы.

«То, что я прочитал в Gallup Independent и Navajo Times, это то, о чем говорило ФБР. Никаких подозрений. И я полагаю, что нет известного мотива.В Доэрти, очевидно, стреляли где-то в другом месте, доставленный туда, где его нашли в собственном пикапе. об этом."

"Как насчет того, что ходят слухи?"

«Ну, говорят, что ФБР недовольны тем, как осмотрели место преступления». Лиафорн ухмыльнулся ему. «И если бы я был в ставке, я готов поспорить, что именно это привело вас сегодня к шефу».

«Ты бы выиграл», - сказал Чи. «Диспетчер отправил офицера Мануэлито проверить заброшенный грузовик. Берни заглянула внутрь и увидела тело. Доэрти посмотрела на бок водителя. Никакой крови. Никаких следов насилия. Так же, как десять тысяч пьяных, которых вы видели, остановились на месте. проспать. Когда Доэрти не просыпается, Бернадетт тянется к щиколотке, чтобы проверить пульс. На улице холодно. Тогда она звонит и просит скорую помощь, и остается ждать ее.

Чи остановился. Лиафорн ждал. Он отпил кофе.

Чи вздохнул. «И она говорит, что ходила вокруг, собирала стручки с семенами и тому подобное. Берни - фанат ботаники. Парни из« скорой помощи »вытаскивают тело, и затем, наконец, замечают кровь. Конечно, к тому времени все уже затоптали всю дорогу. все. Но в этом мире Берни не могла… - Он замолчал. Липхорну никогда не было необходимости что-либо объяснять.

Он подождал, пока Липхорн скажет ему, что Берни следовало более внимательно изучить ситуацию, нужно было записать это место на пленку. Но, конечно, Лифхорн этого не сделал. Он просто отпил еще немного кофе и поставил чашку.

«Вчера я столкнулся с Делом Беллман в Two Grey Hills. Он сказал, что у Доэрти была куча вещей, связанных с добычей золота. Некоторые статьи об этих знаменитых старых раскопках Золотого Тельца. Он сказал, что это напомнит мне дело Уайли Дентона. Уайли стрелял в этого афериста.

Чи кивнул и скривился. «Как вы, возможно, слышали, я не так популярен в Бюро в наши дни. Но мне сказали , что, похоже, Доэрти мог сам расследовать это убийство Маккея. Я слышал кое-что из того, что федералы нашли в его портфеле должно быть было скопировано из файлов улик по этому убийству ".

«Он был племянником старого Барта Хегарти, - сказал Лиафорн. «И это старое дело Он мог получить это достаточно легко».

«Я так понимаю, что подозреваемых еще нет. Интересно, выбрало ли Бюро Дентона своим человеком», - сказал Чи.

Лиафорн отпил кофе и задумался. Чи спрашивал его, что он думает об этой идее. И действительно, он думал об этом. Он не обнаружил никаких признаков разумной связи, но что-то в ней не давало ему покоя. Намекнул, что может быть один, если он будет достаточно умен, чтобы его найти.

"Каков был бы мотив Дентона?" - спросил Лиафорн.

«Довольно расплывчато, - сказал Чи. «Я предполагаю, что теория преступления состоит в том, что Доэрти хотел закончить то, что начал МакКей. Скажите Дентону, что он нашел Золотого Тельца, попытался доить его, чтобы получить немного денег».

Лиафорн улыбнулся. «Действительно расплывчато», - сказал он. «Это сделало бы его либо довольно глупым. Или, может быть, склонным к самоубийству». Он хотел уйти от этой темы. Чтобы Чи сказал ему, что было на самом деле


Поэтому он сказал: «Беллман сказал, что слышал, что федералы хотели отстранить Мануэлито».

«Кажется, это правда, - сказал Чи.

Лиафорн покачал головой. «Я бы особо не беспокоился об этом. Ничего не произойдет, если вы арестуете убийцу. В противном случае, если потребуется козел отпущения, ее отстранят на неделю или около того. Вероятно, с оплатой. Я думаю, что это будет худшим».

Чи сказал: «Ну…» и остановился.

Липхорн немного подождал и сделал еще глоток кофе. «Мисс Мануэлито казалась прекрасным офицером, судя по тому, что я видел в ней, когда вы работали над ограблением казино. Вероятно, у нее хорошая репутация. Но, возможно, я чего-то не знаю об этом».

«Есть, - сказал Чи. «Могу я поговорить с тобой по секрету? Потому что, возможно, я хочу держать язык за зубами».

Прибыли их обеды. Лифиорн добавил сахар в свою чашку свежего кофе.

«Я думаю, вы как бы спрашиваете, может, вы мне скажете что-нибудь, что, если бы дело дошло до отказа, мне, возможно, пришлось бы отрицать, что вы мне сказали?

«Что-то вроде этого», - сказал Чи. Тебе никогда не приходилось ничего объяснять Легендарному лейтенанту.

«Что ж, - сказал Лиафорн. «Я думаю, что знаю вас достаточно хорошо, поэтому могу положиться на ваше мнение. Скажите мне».

Чи достал из кармана пиджака сумку с застежкой-молнией и положил ее на стол.

«Офицер Мануэлито подобрал это на месте преступления, в кустах рядом с машиной. Она использовала его для хранения семян сорняков, которые собирала».

«Похоже на старую табачную банку принца Альберта», - .

Он с любопытством посмотрел на Чи.

Чи достал из кармана еще один полиэтиленовый пакет и протянул Липхорну.

«Когда она пришла домой и вылила семена в миску, это выяснилось».

«Похоже на песок на дне арройо», - сказал Лиафорн. Он потряс сумку на ладони, изучил ее. "Или это?" он спросил. «Цвет немного тусклый и кажется слишком тяжелым».

«Отчасти это песок, а отчасти я думаю, это золотая россыпь».

«Будь проклят, - сказал Лиафорн. Он открыл пластиковый пакет, потер кончиками пальцев щепотку песка и исследовал, что прилипло к коже. «Я не пробирный, но держу пари, что ты прав».

«Она сказала, что подобрала банку с сорняков, может быть, в трех или четырех футах от двери со стороны водителя», - сказал Чи. «Дала его мне, потому что думала, что это может быть уликой». Он рассмеялся над этим мрачным смехом.

"Чтобы отдать в ФБР?"

«Конечно», - горько сказал Чи. «Выполнять свой долг. И абсолютно гарантировать, что она приостановит выговор в ее деле. Я сказал ей, что это произойдет, и она сказала, что, по ее мнению, она заслужила это». Чи поморщился на это и посмотрел в свою чашку, увидев не кофе, а Берни, неподвижно стоящую перед своим столом. Он выглядел очень маленьким, очень стройным, с блестящими черными волосами и более аккуратной формой, чем обычно. Она посмотрела вниз и в сторону, сделала одно из тех неопределенных движений губами, которые выражали сожаление и извинения, а затем посмотрела на него печальными глазами, ожидая его вердикта. И тогда он понял, почему никогда не считал ее милой. В ее лице было достоинство. Она была красивой. А потом она сказала: «Думаю, я слишком беспечна, чтобы работать в полиции». А что он сказал? Он был уверен, что что-то глупое. А теперь Лиафорн изучал его, гадая, почему он просто смотрит в свою чашку кофе.

«Это может быть уликой, хорошо», - сказал Лиафорн. «С той россыпью золота. Это могло быть связано с преступлением».

«Итак, лейтенант, как мне справиться с этим? Думаю, я спрашиваю вас, что бы вы сделали на моем месте?»

Лиафорн положил в рот вилку энчилады. Разжевал. Откусил еще раз. Нахмурился. «Вы знаете, что такое L.C.? Это тот, который у вас получился пару лет назад по делу о браконьерстве на орлов?»

«Нет. Его перевели», - сказал Чи. «Слава Богу за эту маленькую услугу».

Лиафорн откусил еще один кусок и сказал: «Но память на некоторое время останется в федеральном племени».

«Я уверен, что так и будет», - сказал Чи.

«Я думаю, если бы это был я, и офицер был хорошим офицером, которого я хотел бы оставить в своем отделе, я бы взял эту банку с табаком и поставил ее именно там, где ее нашла Берни. Затем я бы сказал кому-нибудь, в подходящей тонким способом, кто-то, у кого там был какой-то бизнес, сказал им, где это искать, и попросил его найти его. Затем он мог бы позвонить в ФБР и сказать им, что он заметил эту банку там, и позволить им найти ее для себя. кто-нибудь из ваших людей из Шипрока работает на месте преступления? "

«Они избавили нас от этого», - сказал Чи. Он думал, что Лиафорн удивил его, но этого не произошло. Неужели легендарный лейтенант вызвался сделать это сам?

Лиафорн улыбался, в основном самому себе.

«Что ж, у меня есть законная причина пойти туда и взглянуть», - сказал он. «Про меня все еще время от времени шутят из-за того, что я одержим убийством Маккея. Я буду искать связь. Худшее, что они могут сделать, - это сказать мне, чтобы я ушел».

«Связь? Разве это не будет звучать довольно слабо?»

«Ужасно слабо», - сказал Лиафорн. «Может, я просто скажу им, что я старый скучающий бывший полицейский, ищущий способ убить время. Может, они закончат на месте и никто


даже не спросит ".

«Мне всегда было интересно, почему тебя так заинтересовало это дело», - сказал Чи. «Черт, Дентон все это изложил. Признался, что стрелял в Маккея, утверждал, что это была самооборона, и заключил сделку о признании вины. У вас были сомнения по этому поводу?»

«Он получил год, отбыл часть из него с отпуском за хорошее поведение», - сказал Лиапхорн. «У меня были некоторые сомнения по поводу самообороны, но в основном я всегда задавался вопросом, что случилось с Линдой Дентон».

«Линда Дентон? Что ты имеешь в виду?» Лиафорн снова удивил его. Чи проверил свою память. Судя по его мнению, молодая миссис Дентон подставила своего старого богатого мужа за мошенничество Маккея, а затем сбежала, когда план не сработал. «Теперь мне интересно, почему ты так задумался».

Лиафорн улыбнулся и поел еще немного. Покачал головой.

«Вы подумаете, что я старомодный романтик», - сказал он. «Это то, что говорит Луиза, профессор Бурбонетт. Говорит мне, чтобы я стал реальным».

Чи наконец-то откусил от гамбургера, изучая Лиафорна. Легендарный лейтенант действительно выглядел немного смущенным. Или он это воображал?

"Вы действительно хотите все это услышать?" - спросил Лиафорн. "Это займет время."

«Да, - сказал Чи.

«Ну, конечно, это было дело округа Мак-Кинли, потому что Дентон построил свой дом за пределами городской черты Гэллапа. Лоренцо Перес тогда был младшим шерифом и вел расследование крупных преступлений. Хороший человек, Лоренцо. У него самого было четкое несложное дело, в котором стрелок признал Вопрос только в том, насколько много было задействовано в самообороне. Откуда у афериста был пистолет? Вы помните историю, которую рассказал Дентон? Маккей сказал ему, что обнаружил раскопки Золотого Тельца и ему нужны деньги для подачи исков и начал разработку. Он впустил Дентона за пятьдесят тысяч. Наличными. Итак, Дентон вынул деньги из своего банка и хранил их в портфеле у себя дома. Маккей показывает ему кучу вещей, немного россыпного золота. , часть карты, кое-что другое. Дентон видит в этом подделку и говорит Маккею убираться. Маккей говорит, что заберет деньги с собой. Он достает пистолет, и Дентон стреляет в него ».

Лиафорн остановился. «Маккей был бывшим заключенным с послужным списком попыток проводить мошенничества. Это, похоже, не оставляло много вопросов для расследования».

«Ага», - сказал Чи. «Я так запомнил. Но как это привело нас к Линде Дентон? Рассказывают, что ее не было дома, когда это произошло».

«Дентон сказал, что она пошла пообедать с друзьями, но не была там, когда это случилось, и больше не вернулась. Он сказал, что волновался. Не мог представить, что с ней случилось». Лиафорн поморщился. «Это было довольно легко догадаться, если вспомнить обстоятельства. Оказалось, что Линда познакомила Маккея со своим мужем. Дентон сказала, что встречалась с Маккеем до того, как вышла за него замуж. Встретила его в том баре-гриле, где она обычно обслуживала столики».

Пришел официант и наполнил им чашки. Лиафорн поднял свою, посмотрел на нее и вернул на блюдце. «И она так и не вернулась. Никогда. Ни слова. Ни следа».

То, как он это сказал, прозвучало печально, и Чи спросил: «Разве это не выглядело естественным? Молодая девушка, работающая в баре, встречает богатого парня лет на тридцать старше, соблазняет, а затем решает, что он слишком скучен на ее вкус, поэтому она договаривается с молодым аферистом, чтобы получить деньги старого мужа. Это превращается в убийство, и ей, возможно, грозит какое-то обвинение в заговоре. Так что она убегает ".

«Я сначала так и думал, - сказал Лиафорн. «Лоренцо хотел найти ее. Посмотри, что она сказала. Я начал с этого. Пошел к ее родным в Торо. Пара по имени Вербискар. Они были в ярости. Сказал, что она никогда не покинет Дентона. Любила его. Что-то должно было иметь. случилось с ней ".

Чи кивнул. Ему показалось, что такой ответ можно ожидать от родителей женщины. И он заметил, что Лиафорн почувствовал его отношение.

«Они усадили меня и рассказали свою историю», - сказал Лиафорн. «Отличный ребенок. Ходила там в школу Св. Бонавентура. Настоящая книжная девочка и очень любила музыку. Не особо интересовалась парнями. Хорошие оценки. Предложения стипендии от Университета Аризоны и нескольких других мест. Но у ее отца была проблема с сердцем. Итак, Линда Вербискар отказалась от стипендии и поступила в безвыездное отделение Гэллапа. Она устроилась официанткой в ресторане. Она и еще одна девушка из Торо сняли себе местечко на Рейлроуд-авеню. Однажды привела домой парня, чтобы они посмотрели на него. но решила, что он в некотором роде глуп. Затем она привела Вили Дентона, чтобы познакомить их ".

Лиафорн сделал паузу, вежливый жест навахо давал слушателю возможность высказаться.

Чи попытался придумать что-нибудь разумное, чтобы сказать, и придумал: «Линда не похожа на ту женщину, которую я имел в виду».

Лиафорн кивнул.

«Они сказали, что она до смерти напугали их, когда она появилась с Уайли Дентоном. Ей тогда было двадцать, а ему было чуть больше пятидесяти. На самом деле, старше ее отца. Большой, невзрачный, богатый старик». Лиафорн усмехнулся. "Вербискар сказал, что они знали, что он не родился богатым, потому что у него был сломанный нос, который нельзя не заметить и который легко исправить, если заплатить хирургу. Все, что они действительно знали о нем, было


Во время войны во Вьетнаме он был в составе «зеленых беретов», заработал кучу денег на аренде нефти и газа вокруг резервации Хикарилла и построил себе этот огромный дом на склоне холма за пределами Гэллапа. И все говорили, что он эксцентричный одиночка ».

Лиафорн снова остановился, пил кофе. Посмотрел через чашку на Чи. "Вы когда-нибудь встречались с ним?"

«С Дентоном? Нет. Я просто видел его по телевизору раз или два. Думаю, при вынесении приговора. Я просто помню, как подумал, если они обвиняли его в убийстве, он был виновен».

«Что ж, миссис Вербискар сказала, что их пригласили на ужин в его дом, и он произвел на нее большое впечатление своей застенчивостью. Она сказала, что заметила в гостиной у него рояль, и спросила его, играет ли он и он сказал, что нет, он купил это для Линды, чтобы она сыграла, если он сможет заставить ее выйти за него замуж. Она сказала, что он казался очень застенчивым. В некотором роде неуклюж.

Чи рассмеялся. «То, что некоторые люди назвали бы« лишенным социальных благ »».

«Думаю, - сказал Лиафорн. «Он казался мне таким, когда я брал у него интервью с Лоренцо Пересом. Но чтобы продолжить, оба родителя Линды сказали, что он им нравится. Слишком стар для их дочери, но она, похоже, сильно его любила. ей исполнился двадцать один год, она сказала, что хочет выйти за него замуж. И она вышла. Католическая свадьба. Цветочницы, приставы, весь бизнес ".

«Теперь начинается самое плохое», - сказал Чи. "Я прав?"

Лиафорн покачал головой. «Если только многие люди не лгали мне, это началось только в тот день, когда Дентон убил мошенника. Но я думал так же, как и вы. Когда она пропала, я пошел поговорить с людьми, которые ее знали».

Первый звонок Липхорна был женщине, с которой Линда Вербискар жила в Гэллапе. Она сказала, что Линда и Дентон - брак, заключенный на небесах. Линда редко встречалась. Ей непросто было с мужчинами. Секс подождет, пока она встретит подходящего мужчину и выйдет за него замуж, и тогда это будет навсегда. Но что-то в Дентоне, каким бы невзрачным он ни был, сразу привлекло ее. И каким бы неловким и застенчивым он ни был, вы видели, что это взаимно.

«По словам ее соседки по комнате, мисс Вербискар, похоже, нравились неловкие и застенчивые типы», - сказал Лиапхорн и усмехнулся. «И сломанные носы. Единственный другой мужчина, с которым она казалась очень дружелюбным, был навахо. Не могла вспомнить его имя, но она помнила кривой нос. Она сказала, что Линда никогда не гуляла с ним, но он пришел посередине. днем, когда было тихо. Он получал пончик или что-то в этом роде, а Линда садилась и разговаривала с ним. Ничего подобного, но с Дентоном это должна быть настоящая, настоящая, романтическая любовь ».

Лиафорн помолчал с задумчивым видом. «Или, как сказала ее соседка по комнате».

«Хорошо, - сказал Чи. «Может, я был слишком циничен».

А затем Лиафорн пошел в огромный дом Дентона на берегу реки и поговорил с его экономкой и бригадиром. Это была та же история, но с вариацией, с той разницей, что теперь Дентон сильно влюбился. «Одержимо влюблен», - сказала экономка, потому что мистер Дентон был чрезвычайно сосредоточенным человеком, склонным к одержимости. Его непреодолимой страстью было найти эту легендарную шахту. По словам экономки и бригадира, у него были проблемы с Маккеем. Но суть в том, что они никак не поверили официальной теории полиции. Линда никогда, никогда не оставит Уайли Дентона. Что-то с ней случилось. Что-то плохое. Полиция должна перестать валять дурака и найти ее.

Пока Лиафорн говорил, Чи допил гамбургер, кофе и еще одну чашку. Официант оставил свой счет и исчез. Порывистый ветер стучал песком по окну, где они сидели. И наконец Лиафорн вздохнул.

«Я чертовски много говорю. Виной всему тому, что я на пенсии, сидел дома, и никто не слушал меня. Но я хотел, чтобы вы поняли, почему я думаю, что в этом убийстве было больше, чем мы знали».

«Я это вижу», - сказал Чи. «Есть ли шанс, что они думали, что Дентон мог подумать, что Линда продала его? Сбил ее с ног в знаменитой ревнивой ярости?»

«Я спросил их обоих. Они сказали, что утром она уехала в центр города, чтобы пообедать с некоторыми подругами. Обычное прощание с Уайли в машине. Примерно в середине дня Дентон спросил, она позвонила. Ему было интересно, почему она опоздала. Ужин для нее. Потом появился Маккей. Помощники сказали Пересу, что они слышали, как Маккей и Дентон разговаривают в кабинете, затем разговор стал громким, а затем они услышали выстрел ".

Лиафорн замолчал, ожидая комментариев.

"Это соответствует тому, что вам сказали?"

«То же самое», - сказал Лиафорн. «Они сказали, что после выстрела Дентон выскочил и сказал им вызвать девять один. Сказал, что Маккей пытался его ограбить. Нацелил на него пистолет, поэтому он застрелил Маккея и подумал, что, вероятно, убил его».

"Значит, Линда никогда не приходила домой?"

«На самом деле, никогда не приходила на обед со своими подругами», - сказала Липхорн. «И когда они поместили Дентона в тюрьму Гэллапа, и он позвонил своему адвокату, он сказал адвокату, что беспокоится о ней. Посмотрим, сможет ли он найти ее. Дайте ему знать».

"Звучит убедительно", - сказал Чи.


.

«Затем, после того, как Дентон пришел в себя, он нанял в Альбукерке группу частных детективов, чтобы найти ее. Затем, когда он ушел, чтобы отбыть срок в тюрьме, то тут и там он разместил в газетах объявления, прося ее вернуться домой».

Это удивило Чи. Это была не та информация, которую Легендарный лейтенант мог бы случайно получить из копов. Интерес умер бы с признанием. Лиафорн, очевидно, сохранил свой интерес. Он сделал это чем-то личным.

"Размещал рекламу из федеральной тюрьмы?"

«Достаточно просто. Просто поручил это своему управляющему».

"Сказать как?"

«В Аризонской Республике это была небольшая рекламная рубрика в личных контактах. Сказал:« Линда, я люблю тебя. Пожалуйста, приходи домой ». Примерно то же самое в Gallup Independent, Farmington Times, Albuquerque Journal и Deseret News в Солт-Лейк-Сити. Затем он опубликовал еще несколько статей, предлагая вознаграждение в двадцать тысяч долларов за информацию о ее местонахождении ».

"Ни слова?"

"Я думаю, что нет".

Это тоже удивило Чи. Это казалось нехарактерным.

"Вы говорили с ним об этом?"

«Я пытался это сделать после того, как он вернулся из тюрьмы», - признался Лиафорн. «Он назвал меня сукиным сыном и повесил трубку».


Глава четвертая

«^»

Офицер Берни Мануэлито встала даже раньше, чем обычно, приехала к своей матери в Хогбэк, нанесла весьма неудовлетворительный визит, поехала в Фармингтон, думая, что использует этот неожиданный (и незаслуженный) выходной для покупок, решила, что это плохая идея. учитывая настроение, в котором она была, и направилась на юг по трассе 371 к торговому посту Цале. Она поговорит со стариком Родни Желтым. Хостиин Жёлтый был старшим братом её матери, старшим мужчиной в Ю'л Динех - клане людей из бисера - и шаманом. Он был очень активен в Ассоциации знахарок и в движении по обучению молодых певцов сохранению некоторых из менее используемых ритуалов исцеления. Что более важно для Берни, он провел для нее церемонию кинаальды, когда она достигла половой зрелости, дал ей ее секретное церемониальное «военное имя» и был ее самым любимым дядей.

Хостиин Жёлтый также был авторитетом в области того, что ученые Национального памятника Чако назвали «этноботаникой». Может быть, он сможет рассказать ей что-нибудь о различных наклейках и стручках, которые она нашла на штанинах и носках жертвы. Вот почему, сказала она себе, она собирается навестить его. Это и семейный долг. Она взглянула на спидометр. Одиннадцать миль сверх лимита. Ну что ж. На 371 никогда не было пробок. Пустота была одной из причин, по которой она любила тут водить. Это и прохождение гротескных памятников эрозии Пустошей Бисти, и возможность увидеть безмятежную форму Бирюзовой горы, поднимающейся на восток. Довольно скоро на нем будет зимний снежный колпак, а муссонные дожди в конце лета уже начали окрашивать пастбища в бледно-зеленый цвет. Наслаждаясь этим, она на мгновение забыла, как высокомерный сержант Чи действовал, но воспоминания об этом вернулись снова.

«И молчи об этом», - сказал Чи, строго глядя на нее: «Я твой босс». Он взял табачную банку из ее рук, положил в пластиковый мешок для улик, положил мешок в карман куртки рубашки и сказал: «Я посмотрю, что я могу с этим сделать», и вошел в кабинет капитана Ларго. . Когда он вышел, он бросил на нее еще один такой взгляд и сказал, чтобы она пошла домой, взяла выходной на остаток недели и: «Ради бога, не говорите ни с кем об этом».

Вот и все. У него даже не хватило приличия и уважения сказать ей, что она отстранена. Может, она и не была. - Просто возьми выходной на остаток недели, - сказал он, выглядя очень мрачно. Большое дело. В любом случае, до окончания ее смены оставалось всего полтора дня. Что сказал Ларго после того, как Чи рассказал ему о табачной банке? Капитан уже разозлился после встречи с ребятами из ФБР. Не то чтобы он ее сильно пережевал. Просто задала кучу вопросов. И посмотрел на нее. Но тогда он не знал, что она забрала банку - банку, на которой, как думал Чи, могли быть отпечатки. Ее сейчас, если никто другой.

Хостиина Жёлтого не было в его доме за торговым постом Цале. Леди там сказала, что он должен был вести свой ботанический доклад для детей в Standing Rock School. Берни свернула по грунтовой дороге на тринадцать миль по холму и сэкономил около тридцати минут, проехав слишком быстро. Она поймала его, выходящего из класса, за которым следовала толпа учеников средней школы, и провела в комнату, предназначенную для преподавательского состава. Там они прошли ритуал семейной заботы и привязанности. Но она могла сказать, что Хостин Жёлтый сразу почувствовал, что это не случайный визит «по дороге».

Он поставил большую картонную коробку со своей коллекцией ботанических и минеральных образцов на стол, сел на один из складных стульев и с любопытством посмотрел на нее, пока она завершала чтение семейных новостей.

И наконец она сказала: «А ты как? Ты выглядишь усталой».

И он сказал: «Девушка, которая смеется, перестань болтать и расскажи мне о своей проблеме».


Подумав об этом позже, она решила, что услышанное ее военное имя сделало это - сломило ее достоинство и превратило ее из женщины в племянницу. . Хостиин Жёлтый дал ей это тайное имя - чтобы никому не рассказывать за пределами ее семьи. Это было имя ее священной личности и использовалось только в отношениях со Святым Народом. Если это станет известно ведьмам, это может быть использовано против нее.

Она села в кресло, на которое он указал ей, вытащила салфетку, чтобы справиться с нежеланными слезами, и рассказала ему все. О том, что тело Доэрти свернулось в кабине грузовика; о возможной потере работы из-за того, что она сделала это неправильно; о том, как убрать старую табачную банку, в которой оказались крошечные кусочки россыпного золота, смешанные с песком, и как это доставляло ей неприятности со всеми; о том, что ее мать не сочувствует и говорит ей, что ей никогда не следовало идти в полицию. Мать говорила, что эта беда - это хорошо, может, она опомнится. И когда она рассказала матери, каким резким был сержант Джим Чи, она встала на сторону Чи. Назвал его хорошим человеком. Сказал, что Берни должен начать относиться к нему лучше.

Когда грозы заканчивались и наступал сезон «Громовой сон», она просила его спеть для нее правильное пение, чтобы защитить ее от призрачной болезни.

Наконец, с этими словами Девушка, которая смеется, снова стала офицером Бернадетт Мануэлито, и она добралась до причины, по которой она думала, что пришла искать его, зная, что теперь это была всего лишь прикрытие - просто оправдание.

Она вынула из кармана конверт и высыпала его содержимое на стол. Хостиин Желтый посмотрел на маленькую подстилку стручков и колючек и посмотрел на нее.

«Когда я попытался проверить, есть ли у жертвы пульс, чтобы увидеть, жив ли он еще, я заметил, что на его носках и штанинах прицепились всевозможные семена», - сказал Берни. «Например, семена чамисы, но ни одна чамиса не растет там, где мы нашли его грузовик. То же самое с некоторыми из этих семян, поэтому я подумал, может быть, они оттуда, где он был, когда его застрелили».

Хостиин Желтый протянул руку и извлек карандаш из своего циийила, используя пучок, в котором традиционные навахо носят волосы, в качестве держателя. Теперь он использовал кончик карандаша, чтобы рассортировать ботанический материал Берни на отдельные пучки.

«Я подумал, может быть, ты поможешь мне найти, откуда оно взялось», - сказал Берни. Но даже когда она это сказала, она знала, что это невыполнимая работа. Собранный ею материал мог вырасти практически в любом месте, где было жарче и суше, чем в высокогорной зоне Чуска. Примерно где-нибудь на миллионах акров тундры, из которой возвышались горы.

«Семя чамисы», - сказал Хостин Желтый, осматривая фрагмент, зажатый между большим и указательным пальцами. «Чамисе нужно немного соли. В старые времена, прежде чем люди могли покупать соляные блоки для своих овец, им приходилось выгнать их с гор в халбатах -« серых землях », где растут соленосные растения. Нет соли в высокогорной почве. Сточные воды с талого снега вымывают ее наружу ».

Он взглянул на Берни. Она кивнула. Она все это знала. Хостин Жёлтый учил её в детстве.

«Если нет соленых растений, овцы начинают есть то, что их отравляет». Он поднял еще одно семя. «Эта трава сакатана растет в Халгае, на равнинах. Раньше ее было много. Хорошая пища для животных, но они откусывают ее прямо до корней. Так что довольно скоро она вытесняется этим». Он поднял серебристые семена игольчатой травы. «Даже козы не будут есть это, если они не голодают».

Хостин Желтый закончил описательную инвентаризацию, не показавшись Берни, чтобы добавить что-либо, что помогло бы определить местонахождение источника.

«Вы думаете, что все это произошло из одного места? Почему вы так думаете?»

«Что ж, - сказал Берни. «Думаю, это не очень веская причина. Джим Чи сказал, что на лобовом стекле есть новая наклейка Zip Lube о замене масла, а в бардачке - квитанция о замене масла. Она показала, что он заменил масло в то утро, когда его убили, и Я проехал всего девяносто три мили от станции в Гэллапе. А от станции Zip Lube до грузовика было тридцать пять миль. Таким образом, осталось пятьдесят восемь миль, чтобы добраться до того места, где его носки собрали семена, и от этого места туда, где мы его нашли ".

«Это самый короткий путь от Гэллапа? Тридцать пять миль?»

Берни кивнул. «К северу от Гэллапа на шоссе шестьдесят шесть, затем на северо-запад до Накайбито, а затем вверх по гравийной дороге мимо смотровой площадки Тохатчи и дальше в сторону Коув».

«Итак, - сказал Хостин Йеллоу, - этот бедняга собирал свои семена довольно далеко от того места, где вы его нашли. Вниз по горе. Восточная сторона или западная сторона. Либо в Нью-Мексико, либо в Аризоне».

Он смотрел мимо нее, в окно, глядя на горы, задумавшись.

«Это все, что у вас есть? Какие-нибудь другие семена вы не взяли с собой?»

Берни покачала головой. «Что ж, - сказала она, - я заметила кучу этих козлиных семян на подошвах его кроссовок».

«Козоголовые? Вы имеете в виду проколотую лозу, я думаю. Темно-зеленая, простирается очень близко к земле. У семян обычно три длинных острых шипа?»


Она кивнула.

Хостиин Желтый нахмурился. «Это не очень хорошо сочетается с хамисой, колосом и другими растениями», - сказал он. «Puncturevine любит больше воды и рыхлой почвы. Перегружается там, где слишком много тепла».

Он откинулся назад и сунул карандаш обратно в пучок. «Вы знаете, я думаю, что этот человек, должно быть, шел вверх по какой-то водостоку, по арройо или узкому каньону, где в проколотой лозе будет немного влажного песка и немного тени.

Эта мысль заинтересовала Берни. Для добычи россыпи требовалась сточная вода, не так ли? И, конечно, песок. В жестяной банке Prince Albert был песок. Тот, о котором Чи приказал ей молчать.

«Я нашла старую табачную банку недалеко от тела. Песок в ней был смешан с небольшим количеством золотой пыли».

«Золотая пыль, не так ли? Я думаю…» Он остановился, изучая ее. «Как очень тебе нужно найти это место? Разве ты не можешь позволить другим копам сделать это?»

«Мне нужно найти его, чтобы спасти свое достоинство», - подумала она. Чтобы восстановить чувство собственного достоинства. Чтобы показать этим придуркам, я не болван.

«Довольно очень», - сказала Берни. «Мне нужно спасти свою работу».

Хостиин Желтый складывал свои семена в одну кучу, возвращая их в свой мешок. Он сказал: «Мне нужно кое-что сказать вам об этом золоте. Золото всегда доставляло неприятности Дайне. Это сводит с ума белагаана. Генерал Карлтон думал, что у нас много золота в наших горах, поэтому он собрал армию, и погнал нас навахо в долгий путь к Боске Редондо. Они выгнали ютов из Колорадо, чтобы добыть золото в их горах. И изгнали племена с Черных холмов, и почти убили калифорнийских индейцев. золото, они разрушают все ради него. Они разрывают нашу Мать Землю, они прерывают круговорот жизни для всего этого».

Берни кивнул.

Он протянул ей мешок. «Это сводит людей с ума», - сказал он. «А сумасшедшие опасны. Они убивают друг друга ради золота».

«Мой дядя», - сказал Берни. «Я думаю, вы говорите мне, что мистера Доэрти убили из-за этого золота. И я думаю, вы знаете, откуда у него все эти семена на штанах. Можете просто сказать мне?»

Он покачал головой. «Я подумаю об этом», - сказал он. «Прямо сейчас, я думаю, тебе следует позволить другим полицейским найти это место».

Берни кивнула. Но по его выражению лица она могла сказать, что он не интерпретировал этот жест как согласие. Она сидела и смотрела на него.

И Хостин Желтый смотрел на нее. Как охотник за белыми людьми, его «Девушка, которая смеется» перестала смеяться. Почему ей должно быть дело до того, кто совершил это преступление? Если это сделала белагана, пусть белагана накажет его, если они должны. Если бы это был навахо - тот, кто все еще жил по законам Изменяющейся женщины - тогда он пришел бы, чтобы исцелиться от темного ветра, который заставил его убить. Но рассказывать все это молодой женщине бесполезно. Она знала это. А «Девушка, которая смеется» будет жить своей жизнью по-своему. Это тоже была навахо. Он тоже этим гордился. И ей.

Теперь она смотрела в сторону от него, на что-то за окном. Ее лицо напомнило ему старую фотографию в музее в Window Rock - женщин, переживших плен в Bosque Redondo. Узкий прямой нос, высокие скулы, сильный подбородок. Никакой округлости, которую генофонд зуни, хопи и джемеса привнес в динех. Красота, да. Достоинство тоже. Но ничего мягкого в девушке, которая смеется.

Хостиин Желтый вздохнул.

«Девушка, которая смеется, ты всегда была упрямой. Но я хочу, чтобы ты послушала меня сейчас», - сказал он. «Белагана всегда убивали ради золота. Вы это уже знаете. Вы это видели. Но задумывались ли вы о том, как некоторые люди убивают ради религии?»

Берни задумался, ища связи, но ничего не видя. Хостин Желтый изучал ее.

"Вы слышите, что я говорю?"

Берни снова кивнул. «Да», - сказала она. Но на самом деле это не так. «Вы имеете в виду, как израильтяне и палестинцы? И народ на Балканах, и…»

Выражение лица Хостиина Жёлтого говорило ей, что он разочарован.

«Как люди в Ганадо, Шипроке, Бернт Уотер, Альбукерке, Алабаме или еще где-нибудь», - сказал он. «Когда ветер внутри темнеет и говорит им, что это нужно делать».

Берни попытался найти выражение, которое позволяло бы предположить, что она все поняла. Похоже, это не сработало.

«Вы видели, что добыча угля сделала с нашей Матерью-Землей на Черной Мезе. И в других местах. Вы видели, что делают эти современные россыпные шахты? Огромные струи воды смывают все. Красота исчезла. Наши сестры, растения, наши братья животные, они все мертвы или смыты. Осталась только уродливая грязь ».

«Я видел документальный фильм о разработке россыпи с высоким давлением воды. По общественному телевидению. Это меня расстроило. А потом рассердило», - сказала Берни.

«Подумай и подумай, - сказал Хостин Жёлтый. «Если это рассердит вас, это может рассердить некоторых людей настолько, чтобы убить. Подумайте об этом. Что, если это те люди, которых вы ищете? Что они будут делать, если вы их найдете?»


Глава пятая

«^»

Липхорн остановил свой пикап возле патрульной машины с надписью шерифа департамента округа Апач, которая сообщила ему,


что место убийства Доэрти было официально определено в Аризоне, а не в округе Сан-Хуан, штат Нью-Мексико, в нескольких футах к востоку. Машина была пуста. В пятидесяти футах от него, огороженный желтой лентой с места преступления, стоял синий грузовик Догерти с королевской кабиной, на задней двери которого сидел здоровенный парень в полицейской форме и смотрел на Лиапхорна. Кого он знал в департаменте округа Апач? Шериф, конечно, старожил и младший шериф, но никого из них здесь не будет. Когда-то Липхорн знал всех депутатов, но депутаты приходят и уходят, меняют работу, женятся, уезжают. Теперь он знал меньше половины из них. Но он видел, что знает этого человека, идущего к нему. Это был Альберт Даши, индеец хопи, более известный как Ковбой. И он улыбался Лиафорну.

«Лейтенант», - сказал заместитель Даши. «Что привело вас сюда на место нашего преступления? Я надеюсь, вы собираетесь сказать мне, что Нью-Мексико признал, что граница Аризоны на самом деле находится там», - Даши указала на западную сторону Арройо, - и округ Сан-Хуан должен присматривать за федералами вместо меня ".

«Нет, - сказал Лиафорн. «Мне просто было любопытно об этом убийстве. Я подумал, что подойду и посмотрю, смогу ли я взглянуть».

«Я могу назвать две причины, по которым тебе может быть любопытно», - сказала Даши, все еще улыбаясь.

"Две?"

«Первое - Бюро обвиняет девушку Джима Чи в том, что она испортила место преступления. И второе - Бюро ищет способ связать это с убийством Уайли Дентоном этого афериста. Убить Маккея. Вы всегда интересовались этим».

«Скажем так, я похож на старого пожарного на пенсии, который не может оставаться в стороне, когда что-то горит». Он думал о том, как невозможно сохранить секрет, сохранить хоть малейшую частную жизнь в маленьком мире полицейской работы. «Ты хорошо выглядишь, Ковбой», - сказал он. «Я не видел тебя с тех пор, как ограбили казино на Юте-Маунтин».

Их беседа длилась минут пять, а затем Липхорн подошел, посмотрел на грузовик и сказал: «Нашли тело на переднем сиденье. Верно?»

«Свернувшись калачиком на подушке сиденья», - сказала Даши. «Лицом к двери со стороны водителя, ногами в другую сторону. Как сон. Черт, я бы подумал так же, как Берни. Еще один пьяный». Он прижал ленту, чтобы Лиафорн мог легко переступить через нее. «Если кто-то спросит, я сказал, что вы не можете войти без разрешения ответственного агента».

Лиафорн выглянул в окно, ничего не трогая. Он заглянул в кузов грузовика, через маленькое боковое окно в пассажирскую кабину. Присел, чтобы осмотреть протекторы шин и заглянуть под машину, за которой следовал Ковбой, наблюдая за ним и разговаривая.

«Ой, - сказал Ковбой. «Я слышу свое радио», и он понесся к своей машине.

Лиафорн вытащил табачную банку из мешка и затолкал ее в укромный и заросший травами угол. Сделав это, он обошел грузовик, осматривая лабиринт следов, оставленных людьми скорой помощи, и рой следователей, следовавших за ним.

Потом вернулся Ковбой.

«Они отправляют буксир за грузовиком», - сказал Ковбой, возвращаясь к ленте. «Вы здесь закончили? Ничего интересного не видели?»

«Немного, - сказал Лиафорн. «Я думаю, вы заметили там табачную банку у кустов». Он указал. «Я подумал, может быть, она могла выпасть из грузовика, когда медики вывозили тело. Тогда его могли бы там пнуть ногой».

Даши мгновение изучил Лиафорна. "Где?"

Лиафорн подошел.

Даши присела на корточки, всмотрелся, посмотрел на Лиафорна, кивнул и выпрямился.

«Забавно, что следственная группа на месте преступления этого не заметила», - сказал он, глядя на Лиапхорна. "Вам не кажется?"

Лиафорн пожал плечами. «Городские парни, эти агенты», - сказал Лиафорн. «Юристы, бухгалтеры. Очень хорошо разбираются в том, в чем они хороши. Насколько хорошо мы будем заниматься делом о мошенничестве с использованием почты в Вашингтоне?»

Даши наградил Лиафорна широкой скептической ухмылкой и направил его обратно по ленте с места преступления, к пикапу Лиафорна, открыв для него дверь.

Липхорн сел в машину, запустил двигатель и выключил его.

«Вы сказали, что Бюро связывает это дело с убийством мошенника Уайли Дентоном. Неужели они думают, что Доэрти пытался устроить какое-то мошенничество, как МакКей?»

«Федералы не особо доверяют американским шерифам», - сказал Даши.

«Но они разговаривают с начальником заместителя, когда это необходимо, и шерифы любят делиться информацией».

Даши ухмыльнулся. «Я слышал, что пара агентов была в форте Уингейт, следя за следами Доэрти, и они обнаружили, что он очень интересовался находящимися там архивами. И они нашли телефонный номер Уайли Дентона в записной книжке Доэрти».

Номер Дентона. Брови Лиафорна приподнялись.

«В самом деле? Если мне не изменяет память с пятилетней давности, у Дентона был неуказанный номер».

«Он все еще любит», - сказал Даши.

Липхорн на мгновение позволил этой новой информации перевариться.

«А те архивы, в которые он заглядывал. Народ навахо?» Народ навахо использовал один из множества бункеров взрывчатых веществ в старом форте для хранения своих старых записей и документов.


Но почему Доэрти интересовался ими? Ни о чем не мог подумать Леафорн.

«Нет, - сказал Ковбой. «Он проверял архивы старого форта. Особенно записи, относящиеся к 1860-м годам. Когда старатели делали все эти невероятные открытия золота и приходили, желая, чтобы форт защитил их от нас, диких и враждебных краснокожих».

«Интересно, - подумал Лиафорн. «Полагаю, вам нужно войти в систему, чтобы получить доступ. Это откуда они узнали, что он ищет?»

«Лучше, чем это», - сказала Даши. «Они даже знали, на какие страницы он смотрел. Нашли отпечатки пальцев».

"На старой бумаге?"

«Я тоже не поверил. Но Осборн…» Даши остановился. «Я не называл его имени. Он не должен рассказывать подобные вещи гражданскому полицейскому. Но в любом случае специальный агент Джон Доу рассказывал мне о технике, которую они используют сейчас, которая позволяет собирать жирные отпечатки пальцев со всех видов. на шероховатых поверхностях. На гладких поверхностях, таких как стекло или металл, он испаряется через день или два. На ткани или бумаге он впитывается. Он сказал, что они даже обнаружили отпечатки пальцев на тканевой упаковке одной из тех египетских мумий ».

Лиафорн проверял свою память относительно банки принца Альберта. Достаточно ли он осторожен? Вероятно. Но как насчет Чи? А как насчет офицера Берни Мануэлито?

Он услышал звук дизельного двигателя эвакуатора, который тащил королевскую кабину Догерти туда, где ее можно было обработать в лаборатории. Он перезапустил двигатель, помахал Даши и направился домой. «Форт Уингейт, - думал он. Так что путь Догерти к внезапной смерти привел его туда. Неужели роковое путешествие Маккея также включало остановку в устаревшем старом форте? Его собственная тщетная охота за молодой и красивой миссис Вили Дентон привела его туда. Он достал свою старую папку и посмотрел, расскажут ли ему что-нибудь о том, что он сделал во время этого печального визита в форт.


Глава шестая

«^»

Как всегда, Лиафорн проснулся в середине рассвета, прежде чем край солнца поднялся над горизонтом. Он предположил, что это была хоганская привычка навахо, которая сейчас вымирает, поскольку все меньше и меньше динех спят в своих скатках на полу, рано ложатся спать из-за отсутствия электрического освещения и вставают вместе с солнцем не только для благочестивых. обычай приветствовать Рассветного Мальчика молитвой, но из-за того, что хоганы были переполнены, и традиция сделала шаг через спящего очень плохим тоном.

Обычно Лиафорн несколько минут просыпался медленно, наблюдая, как солнечный свет окрашивает высокие облака над горами в различные оттенки розового, розового и красного, и вспоминая Эмму, которая нежно подсказала, что их первый взгляд на день должен быть приходом солнца, как учила Изменяющаяся Женщина. Это была еще одна привычка Leaphorn - пробуждение с Эммой в его голове. Перед ее смертью он всегда тянулся к ней, чтобы прикоснуться к ней.

Он продолжал это в течение нескольких месяцев после ее похорон. Но прикосновение только к ее подушке - тянущаяся к любимой женщине и чувствуя только холодный вакуум, оставшийся после ее отсутствия - всегда начинало свой день с горя. Он, наконец, справился с этим, перейдя на ее сторону кровати, так что это обычное исследование перенесло его руку на подоконник. Но он все еще просыпался с мыслями об Эмме, и сегодня утром он думал, что Эмма одобрит то, что он намеревался сделать сегодня. Он намеревался посмотреть, сможет ли он найти способ разобраться в том, что случилось с хорошенькой маленькой Линдой Дентон.

Он был на кухне, ел тост и свою первую чашку кофе, когда профессор Луиза Бурбонетта вышла из гостевой спальни, закутанная в свой объемный махровый халат, сказала: «Доброе утро, Джо» и прошла мимо него к кофейнику.

«Я вошла далеко за полночь», - добавила она, подавляя зевок. «Надеюсь, я не разбудил тебя».

«Нет, - сказал Лиафорн. «Я рад, что вы это сделали. Хотел спросить вас, знаете ли вы что-нибудь о жуткой латиноамериканской легенде о Ла Льоране. Что я, вероятно, неправильно произнес».

«Да, - сказал профессор Бурбонетт. Она смотрела на папку, открытую рядом с его тарелкой. "Это история о потерянной женщине или о потерянной женщине с потерянным ребенком, чьи печальные крики можно услышать по ночам. Есть несколько версий, но власти вполне согласны с тем, что все они возникли в долине Мексики, а затем распространились. на север в эту часть мира ".

Она кивнула в сторону папки. «Это выглядит официально», - сказала она. «Я надеюсь, что это не так».

«Это просто некоторые личные записи, которые я вел по этому старому убийству Маккея. Дело было сразу закрыто. Вы можете вспомнить это. Уайли Дентон признался, что стрелял в человека. Заявил о самообороне. Маккей был мошенником, а Дентон получил короткий срок ".

Луиза села напротив него за столом и отпила кофе.

«Та самая, в которой как бы одновременно исчезла жена стрелка? Она когда-нибудь возвращалась?»

Лиафорн покачал головой.

«Вы меня удивляете», - сказала она. «Я читал об убийстве Догерти в газете Flagstaff. Я подумал, что это может вас заинтересовать».

«Ну, может быть, связь».

Луиза выглядела очень сонной, когда наливала кофе.


Теперь она выглядела очень заинтересованной. Это была невысокая крепкая женщина с коротко подстриженными седыми волосами, занимавшая постоянную должность на факультете антропологии Университета Северной Аризоны и, к ее чести, длинный список публикаций по легендам и устным историям племен юго-западных индейцев и старых поселенцев. кто вторгся на их территорию. А теперь она выжидательно улыбалась Лиафорну.

«Связь», - сказала она. "Связано ли это с легендой о плачущей женщине или просто с самым богатым человеком Гэллапа, застрелившим своего мошенника?"

«Наверное, ни то, ни другое», - сказал Лиафорн. «Очень шатко, очень туманно». Но поскольку он сказал, что знал, что расскажет ей об этом, обсудит это с этой белой женщиной. С этим знанием пришло знакомое чувство вины. Это была одна из десяти тысяч причин, по которым он любил Эмму - его занятие по изложению проблем и неприятностей его работы перед ней и обнаружение, когда он говорил, измеряя ее реакцию, туман, как правило, рассеивается и возникают новые идеи.

Он не должен делиться с другой женщиной этой особой связью, которую он имел с Эммой. Но он делал это раньше с Луизой - признак его слабости. И он превратил свой блокнот в чистую страницу, достал ручку и начал рисовать.

Луиза засмеялась. «Карта», - сказала она. «Почему я знал, что будет карта».

Лиафорн обнаружил, что ухмыляется. Это была привычка, над которой его часто прикалывали. Доминирующим элементом на стене в его офисе отдела уголовных расследований в штаб-квартире племенной полиции навахо была увеличенная версия карты индейской страны Американской автомобильной ассоциации - карта с сотнями булавочных головок, цвета которых обозначают инциденты, события или отдельных лиц. кого Лифорн считал значительным. Черные булавки обозначали места, где, по сообщениям, видели волков навахо или где были зарегистрированы жалобы на другие колдовские действия этих мифических «оборотней». Красными отмечены дома известных бутлегеров, синими - наркодельцами, белыми - ворами скота и так далее. Некоторые были помечены точным и крошечным шрифтом, который он использовал, другие закодированы символами, понятными только лейтенанту Лиафорну. Все в сообществе правопорядка, казалось, знали об этой карте и о меньших версиях, которые Лиафорн хранил в своей машине, - намечая то дело, над которым он работал в то время.

«Я не могу этого отрицать, - сказал Лиафорн. «Признаюсь, мне нравятся карты. Они помогают мне разобраться в моих мыслях. А на этой карте особняк Уайли Дентона, где он стрелял в Маккея. Прямая линия - это Interstate 40 и железная дорога, ведущая к Гэллапу. А вот…» - он нарисовал большой прямоугольник.

«Вот форт Уингейт». Он создал больше квадратов, кругов и символов и использовал перо как указатель, идентифицируя их.

«Гэллап», - сказал он. «А вот где было найдено тело Доэрти, это школа МакГаффи».

Луиза внимательно посмотрела на рисунок. «Много больших пустых мест», - сказала она. «И вы не сказали мне, какое отношение к этому имеет школа МакГаффи. И где ваша отметка для Плачущей женщины?»

Лиафорн постучал по месту на краю своей площади Форт-Уингейт, ближайшей к площади МакГаффи. «Я думаю, это должно быть здесь», - сказал он.

Луиза выглядела удивленной. «В самом деле? Надеюсь, ты сейчас объяснишь это».

«Может быть, и нет», - сказал Лиафорн. «Боюсь, вы отнесетесь к этому серьезно».

«Я не буду», - сказала она, но выражение ее лица отрицало это.

«Подумайте об этом с точки зрения связей», - сказал Лиафорн. «Кажется, их трое, и один из них очень нечеткий». Он поднял палец. «Две жертвы обстрела. Оба собрали информацию об этой легендарной утерянной шахте« Золотой теленок ». Маккей, похоже, утверждал, что нашел ее. Догерти, похоже, искал ее. Маккей идет на встречу с Дентоном, и Дентон стреляет в него. Доэрти внес Дентона в список номер телефона, записанный в его блокноте ".

Лиафорн замолчал.

Луиза кивнула, подняла палец вверх и сказала: «Одно соединение».

Лиафорн поднял два пальца.

"Доэрти провел некоторые исследования в архивах форта Вингейт. Вероятно, Маккей тоже. Вполне естественно, потому что в те дни, когда разведка бурно развивалась, форт был единственной военной базой здесь. Предполагалось, что он обеспечит им защиту от нас, индейцев ".

Луиза нахмурилась. «Да. Кажется естественным, что они будут. Но, похоже, это мало что значит. Что вы ищете?»

Затем Лиафорн поднял три пальца - один из них согнут.

«Теперь мы подошли к расплывчатому и туманному вопросу. Когда Дентон застрелил Маккея, это был вечер Хэллоуина». Он остановился, покачал головой. «Мне немного неловко даже упоминать об этом».

«Давай. Хэллоуин привлекает мое внимание».

«В тот вечер в отдел шерифов округа Мак-Кинли было два звонка. Один был из того, что Дентон снимал здесь бизнес Маккея». Лиафорн указал на дом Дентона на карте. «А другой был звонок от МакГаффи, который сообщил о кричащей и вопящей женщине на восточной стороне форта Вингейт».

"О," сказала Луиза. «Легенда о Плачущей женщине наконец вступает в игру. Верно?»

«Еще не совсем». - сказал Лиафорн. «И, может быть, нам следует назвать это легендой о воющем ветре. Вопрос о том, что или кто издавал вопли. В любом случае шериф послал своего помощника и позвонил сотрудникам службы безопасности форта Уингейт.


Они поискали вокруг и ничего не нашли и решили, что это просто хеллоуинский розыгрыш ».

«Так как же нам добраться до легенды о плачущей женщине?»

«Несколько месяцев спустя», - сказал Лиафорн. "Дентон начал отбывать свое время в федеральной тюрьме для белых воротничков в Техасе, и он начал размещать рекламу в Gallup Independent, Farmington Times и т. Д. Личные объявления, адресованные Линде, и подписанные Уайли, говоря, что он любит ее, и спрашивают Я поспрашивал, узнал, что Линды Дентон не было рядом с момента убийства. Это выглядело странно. Я проверил. Никогда не сообщал о пропаже, за исключением того, что ее родители говорили об этом с шерифом - думая, что с ней что-то случилось."

«Неудивительно, - сказала Луиза. "Что произошло дальше?"

«Ничего», - сказал Лиафорн. «Она была зрелой замужней женщиной. Никакой тайны в убийстве нет. Дентон сделал это. Признался, что сделал это. Разработал сделку о признании вины. Мертвое дело. Официальная теория заключалась в том, что миссис Дентон работала с Маккеем и когда сделка состоялась кислый, и его застрелили, она просто ушла. Никакого преступления. Нет причин ее искать ».

"Но вы сделали."

«Ну, не совсем. Мне просто было любопытно».

«Мне тоже», - сказала Луиза. «О том, когда ты собираешься рассказать мне о том, как эта старая латиноамериканская легенда о трагедии пропавшей женщины была замешана в этой афере, связанной с золотым прииском».

«Я услышал об этом вечернем звонке на Хэллоуин, узнал имя звонившей и пошел к ней. Она - учительница в школе МакГаффи. Сказала, что в тот вечер Хэллоуина к ней пришли дети - ее ученики. Они сказали ей. о том, как они пересекли угол форта, чтобы выбраться на дорогу и попасть в Гэллап, и они услышали эти ужасающие ужасающие стоны и плачущие звуки. Она сказала, что они казались искренне напуганными. Она позвонила шерифу ".

"А его заместитель абсолютно ничего не нашел?"

Лиафорн усмехнулся. «Ничего. Но она сказала мне, что это оказалось полезным для здоровья, потому что двое из детей были латиноамериканцами, которые связали звуки с историей о призраке Плачущей женщины, а один был зуни. Она думала, что они слышали оборотня или другого человека. версии ведьм навахо, или, может быть, духа зуни, который наказывает злодеев, а белая девушка подумала, что это может быть людоед, или вампир, или что-то из их существ. практика студенчества идти по этому запрещенному ярлыку ".

"Вы говорили с кем-нибудь из детей?"

«Кто-то из офиса шерифа это сделал».

"Вы не сделали".

«Еще нет», - сказал Лиафорн. Он взял старую записную книжку, пролистал ее.

«У меня все еще есть имена. Ты хочешь пойти со мной?»

"Боже," сказала она. «Хотела бы я. Мне нужно встретиться со стариком по имени Бено в Накайбито. Он должен знать историю о том, как его прабабушка была захвачена мексиканцами, когда она была ребенком. Его дочь приведет его в торговый пост там, чтобы поговорить со мной. Может, подождет? "

«Может, - сказал Лиафорн. «Но это уже давно ждали».


Глава седьмая

«^»

Первой в старом списке Лиапхорна была девушка из племени зуни, отец которой работал в форте Уингейт, а теперь она была студенткой Университета Нью-Мексико и была вне досягаемости. Вторым был Томас Гарсия, теперь уже муж и отец. Лиафорн нашел его на работе в лесозаготовительной компании Gallup.

Гарсия бросил последнюю связку битумной черепицы на грузовик с платформой клиента, поднял воротник рубашки от пыльного ветра и усмехнулся Липхорну. «Конечно, я это помню», - сказал он. «Это было большим событием - быть у заместителя шерифа, когда ты учишься в старшей школе. Но я не думаю, что это когда-либо имело значение. По крайней мере, о том, что никто из нас никогда не слышал».

«Вы не возражаете, чтобы повторить это еще раз? Они не особо много вложили в его отчет».

«Нечего было сказать, - сказал Гарсия. "Думаю, вы знаете схему расположения Вингейта. Мили и мили этих огромных старых бункеров с грунтовыми дорогами, бегущими по рядам. Легко пройти через этот забор, который армия ставила в былые времена, когда там хранились боеприпасы, и мы проезжали там, чтобы добраться до шоссе, когда хотели попасть в Гэллап. В тот вечер у одного из детей было что-то вроде вечеринки в честь Хэллоуина в городе. Итак, мы собирались на это. знаете ли. Проходя через бункеры, мы начали слышать этот плачущий звук ».

Гарсиа помолчал, вспомнив об этом, сопротивляясь западному ветру, который развеивал пыль вокруг их лодыжек. «Я предполагаю, что это была просто идея Хэллоуина в наших головах. Дети, вы знаете. Но это было жутко. Просто стало совсем темно и дул холодный ветер. Сначала я подумал, что это ветер, свистящий вокруг этих бункеров. Но это было не так ли ".

"Как вы думаете, что это было?"

Он покачал головой. «Почему бы нам не поговорить об этом там, где теплее», - сказал он. - И Граселле тоже. Возможно, она запомнила это лучше меня.

"Это Граселла де Бака?" Если это было так, Лифорн нашел четвертого человека в своем списке.

«Теперь Граселла Гарсия», - сказал Гарсия, гордясь этим.


Липхорн проследовал за пикапом Гарсии и получил бесплатный обед из превосходного посола, щедро приправленного свининой. Граселла была в декретном отпуске из-за своей работы в больнице округа Мак-Кинли, и неопытному глазу Лиапхорна она казалась очень близкой к материнству. Ее рассказ о сумеречном Хеллоуине был очень похож на рассказ ее мужа - как и ожидал Липхорн. Они бы пережили этот роман заново и более или менее согласились бы с воспоминаниями.

«Это было очень, очень страшно», - сказала Граселла, наливая Лиафорну еще одну олову посола. «Томас делает вид, что думает, что это была просто шутка для Хэллоуина. Так нам сказали копы». Она строго посмотрела на мужа. «Но он знает лучше», - сказала она. «Он просто мачо. Не хочет признаваться, что верит в Ла Льорону».

Гарсия позволил этому пройти. Они уже пережили это раньше.

«Я не говорю, что это была не мифическая потерянная мать Граселлы, но как насчет музыки?»

«Мы всегда к этому приходим», - сказала Граселла. «Я даже не уверен, что слышал музыку. Может, ты меня уговорил».

"Что за музыка?"

«Не в моем вкусе», - сказал Гарсия. «Я люблю хард-рок или хэви-метал. Это звучало как классика».

«Вы почти не слышали этого», - сказала Граселла. «Дул ветер. Иногда вам казалось, что вы слышите, как играет на пианино. Иногда нет».

«Плач и музыка сошлись вместе?» - спросил Лиафорн.

«Я лучше объясню, - сказал Гарсия. «Мы спешили, пересекая место, где выстроились ряды бункеров. И мы услышали крик. Или что-то вроде крика издалека. Мы остановились и попытались прислушаться. И мы снова услышали это. на этот раз. Больше похоже на плач. " Он взглянул на Граселлу. "Правильно?"

Она кивнула.

«Итак, мы остановились и просто постояли там какое-то время», - сказала она. «Мы слышали это еще раз. И мы решили развернуться, вернуться и сообщить об этом в полицию. Пока мы говорили об этом, плач прекратился. А через некоторое время мы услышали фортепианную музыку. Томас подумал, что это доказывает это. просто Ллойд Яззи пытался напугать людей. Играет запись, понимаете? "

"Почему Ллойд Яззи?"

«Он был парнем в группе», - сказала она. «И музыка звучала как произведение, которое мы разучивали. Настоящий придурок».

После этого ничего. Поднялся ветер. Они вернулись к МакГаффи и попросили учителя позвонить шерифу.

"Как вы думаете, что было причиной этого?" - спросил Лиафорн.

Они посмотрели друг на друга. «Что ж, - сказала Граселла. «Никто не доказал, что призраков нет».

Гарсия рассмеялся, что рассердило Граселлу.

«Хорошо», - сказала она. «Вы можете смеяться. Но помните, что один полицейский не смеялся. Он думал, что это серьезно, и он вернулся, чтобы поговорить с нами позже».

Выражение лица Гарсии отвергало это. «Это был старый Лоренцо Перес, - сказал он. «Это было после того, как мистер Дентон сидел в тюрьме и начал размещать эту рекламу, прося свою жену вернуться домой. Лоренцо думал, что мистер Дентон ревновал и убил ее, и он запускал эту рекламу, чтобы выглядеть невинно».

«Мне все равно, - сказала Граселла. «Во всяком случае, он не вел себя так, как будто думал, что это просто шутка».

Фамилия в списке Лиапхорна, казалось, со временем исчезла - очевидно, часть кочевого движения семей белагана, которые следят за работой по всей стране. Остаток дня он провел, осматривая часть 130 квадратных миль, которые составляли, когда Лиапхорн был намного моложе, армейским складом боеприпасов форта Уингейт, отыскивая примерное место, где были напуганы Гарсиас, и пытаясь представить, что могло произойти, чтобы вызвать это. Когда Лиафорн в молодости проезжал мимо этого места на шоссе США 66, он был занят. Его бункеры, построенные для Второй мировой войны, были забиты снарядами и порохом времен войны во Вьетнаме.

С окончанием холодной войны он был «списан» и превратился в своего рода полу-призрачный город. Народ навахо хранил записи в нескольких бункерах; армия использовала его немного на краю гор Зуньи для запуска ракет-мишеней, по которым ученые «Звездных войн» стреляли на полигоне Белых Песков; другие агентства использовали бункеры здесь или там для своих целей, и TPL, Inc., установила оборудование в других, преобразовывая ракетное топливо, все еще хранящееся там, в пластиковую взрывчатку, полезную в горнодобывающей промышленности.

Что сделало старый форт интересным для тех, кто упорствовал в охоте на несколько легендарных золотых рудников, на прилегающей территории была его изменчивая история. Так называемый «форт» возник примерно в 1850 году, когда американцы заменили мексиканцев в качестве владельцев этой территории. Тогда он назывался Охо-дель-Осо после весны, когда путешественники останавливались и медведи спускались с гор Зуньи, чтобы попить. Затем он назывался Форт Фаунтлерой в честь полковника, храбро служившего в мексиканской войне. Но упомянутый полковник отправился на юг в 1860 году, чтобы храбро служить в армии Конфедерации, в результате чего имя было изменено на Вингейт, в честь офицера, свободного от сепаратистских убеждений. Во время попыток Карлтона окружить навахо в концентрационном лагере в Боске Редондо и очистить


Горы Четыре угла для старателей, охотившихся за желанным им золотом, они использовались как своего рода загон для семей Дайнех, которых сгоняли на восток в плен. Это сыграло ту же роль в обратном порядке, когда президент Грант позволил племени вернуться домой в их «Дайн Бике'йа», их землю между священными горами, в 1868 году.

Золотодобытчики того времени часто приезжали в форт. Они находили немного золота здесь и там, но огромные открытия всегда казались «потерянными», прежде чем их можно было использовать. Они породили больше легенд, чем богатства. Как вспоминал Липхорн, в 1881 году форт был расширен со 100 квадратных миль до 130 квадратных миль по причинам, которых, казалось, никто не понимал. Он использовался как своего рода лагерь для интернированных мексиканцев, бежавших от Панчо Вилья во время мексиканской революции, как центр исследований овец, как профессиональная школа для индейцев и т. Д .; но его главная роль заключалась в том, что военные могли хранить огромное количество взрывчатых веществ, которые, как объяснил ему дядя Лиафорна, «не убили бы никого важного, если бы они взорвали всю эту часть мира».

Были времена, когда форт был загружен, поезда катились по сети подъездных путей от основных линий, а сотни сотрудников были заняты погрузкой. Но сегодня днем, когда Лиафорн проехал под ржавой железной аркой над главным входом, все было тихо. Два пикапа были припаркованы в переулке перед складом, а машина стояла перед скромным старым зданием штаб-квартиры. Лиафорн припарковался рядом, поднялся по ступенькам в кабинет и огляделся. Он не был здесь много лет - с того самого года, когда его вызвали из Краунпойнта и назначили руководить отделом специальных расследований в Винд-Роке. Но вроде ничего не изменилось.

Седовласая женщина вышла из-за прилавка, где, по всей видимости, что-то подшивала. Она тоже не сильно изменилась - уже была морщинистой и седой в последний раз, когда он видел ее вблизи. Ее звали Тереза Хано. Он был поражен тем, что вспомнил об этом.

«Рада снова вас видеть, лейтенант», - сказала она. «Вы, сотрудники правоохранительных органов, кажется, внезапно проявляете к нам большой интерес. Что привело вас сюда? И в штатском тоже».

И теперь он был удивлен, что она вспомнила его. Он засмеялся, похлопал по джинсовой куртке, сказал: «Это то, что я ношу теперь все время. Никакого полицейского».

"Нет?" она сказала. «Я предполагал, что вы заинтересованы в убийстве мальчика Доэрти. Если бы вы были заинтересованы, я бы ничего не могла вам сказать. Ничего, что я бы еще не сказал людям из ФБР».

«На самом деле меня больше интересует старая хеллоуинская шутка - если это было то, что было».

Тереза Хано сказала: «А?» и выглядела озадаченной.

«Это была ночь, когда мистер Уайли Дентон застрелил этого афериста в своем доме недалеко от Гэллапа. В ту же ночь несколько ребят из МакГаффи пересекали форт и услышали…»

«Да, да», - сказала миссис Хано. «И позвонил шерифу. Большое волнение по этому поводу». Воспоминание вызвало счастливую улыбку. Волнение должно быть столь же редким на закрытой армейской базе, как и для полицейского в отставке.

«Это, конечно, не было уголовным делом», - сказал он. «Но меня всегда это интересовало. Четверо подростков, слыша этот вой или плач, думали, что это, должно быть, женщина. Я знаю, что ваши сотрудники службы безопасности помогли полиции проверить на следующий день, и никто так и не нашел ничего. С тех пор не обнаружилось ничего интересного. ? "

"Не то, чтобы я слышала о", сказала миссис Хано.

«Но поскольку вы упомянули мальчика Доэрти, - сказал Лиафорн, - что он хотел посмотреть в архивах, когда был здесь?»

«Дело в добыче золота, - сказала миссис Хано. Она скривилась. «У нас не так много заказчиков архивов. И они бывают двух видов. Либо они студенты, которые работают над историей, либо над антропологией. Они пишут что-то о« Долгой прогулке », которую совершили вы, навахо, или о том времени, когда мы держали здесь беженцев мексиканской революции. Или хотели посмотреть документы Мэтьюза ».

Она выдвинула ящик под прилавком, вытащила бухгалтерскую книгу и распахнула ее.

«Профессора этнографии все еще изучают материал Мэтьюза?» - спросил Лиафорн. Он сделал это сам, когда работал над своей магистерской диссертацией в штате Аризона. Доктор Вашингтон Мэтьюз был хирургом в форте в 1880-х и 90-х годах, выучил язык и писал отчет за отчетом о религии и культуре навахо, что неплохо заложило основу для научных исследований этого племени. Но к этому времени Лиафорн догадался, что антропологи довольно хорошо изучили статьи Мэтьюза.

«Вашингтон Мэтьюз», - сказала миссис Хано. «Ваш hataalii neez. Ваш« высокий доктор ». В последнее время ни один этнограф не перечитывал его материал, но охотники за золотом открыли его ».

«В самом деле», - сказал Лиафорн. "Что он знал об этом?"

«Написал письмо о некоторых небылицах, которые в то время рассказывали приходящие сюда старатели. Думаю, это все».

"Был ли Доэрти одним из них?"

«Думаю, косвенно», - сказала она. "Что он хотел


чтобы увидеть то, на что смотрел тот парень Маккей. Человек, которого застрелил мистер Дентон ".

«Доэрти тоже? Из того, что я читал, в этих файлах есть несколько отчетов о проблемах, которые были у старателей с нами, апачами и ютами, и что они сообщали о своих находках. Перебежит ли Доэрти через Мэтьюз. что-то просматривает? Что-то вроде рыбалки? "

«Я так не думаю. Я очень хорошо его помню, потому что он приходил сюда несколько раз, и он проводил много времени за чтением, а я его не знала и не хотела, чтобы он ускользнул ни с чем. Но Нет. В первый раз, когда он был здесь, он спросил о письмах Мэтьюза и о том, есть ли у нас копии его переписки с врачом в Бостоне. У него были имя доктора и даты с пачкой карточек в портфеле. хорошо знал, чего хотел ».

«Вы знаете, миссис Хано, я думаю, мне стоит взглянуть на эту переписку. Не могли бы вы помочь мне ее найти?»

Она сделала это.

Письмо, которое хотел видеть Доэрти, было извлечено из коробки с надписью «Коробка 3, корреспонденция W.M. (копии)». Большая часть его была посвящена тому, чтобы рассказать другу из Гарварда о том, как следует заниматься своим хобби - собирать историю навахо - знать время года и место, где следует рассказывать определенные истории, и социальный ритуал заваривания кофе. о приготовлении «горного табака» для обваливания в кукурузных стружках и копчении, и о том, чтобы заверить каждого из старейшин, собравшихся в хогане, что вы действительно хотите узнать историю, которую он должен был рассказать. Лифорн обнаружил, что улыбается, читая ее, думая, как ничего не изменилось с того дня в 1881 году. Старый традиционалист, как писал Мэтьюз, все еще воздерживался от «рассказа всей истории» и что-то умалчивал, передавая отчет, чтобы все это не вылезло «из уст одного человека».

Правда, этот материал не мог быть тем, что привлекло сюда Доэрти. Это было на последней странице. Там Мэтьюз сообщил, что «многие из этих стариков получают огромное удовольствие, вводя нас, белых, в заблуждение, пытаясь увидеть, насколько мы легковерны. Это, конечно, заставляет нас, belagaana, серьезно относящихся к пониманию своей культуры, убедиться, что мы не глотайте рассказы, которые исходят только «из уст одного человека».

«Одним из источников их личного развлечения являются рассказы о том, как они ввели в заблуждение эту чуму золотоискателей - людей, которые роились в этих горах со своей жадностью, вдохновленной великими открытиями в Калифорнии и на Черных холмах. Например, записи здесь, в Вингейт полагает, что знаменитые «раскопки Затерянного Адамса», о которых я уже говорил вам ранее, находятся «в двух днях пути» от форта, и столь же печально известное золотое дно «Золотого теленка» также считалось «легкой прогулкой» от нашего пишите здесь. Среди искателей золота общепринятой догмой является то, что отсюда следует направление на юг, через горы Зуньи. Мой старый, старый друг Ансон Бай говорит мне, и то же самое исходит из других уст, что оба этих месторождения золота на самом деле были обнаружены в противоположном направлении - к северу от форта в сторону Меса-де-лос-Лобос и каньона Койот. Они говорят, что это неверное направление было преднамеренно предоставлено различными гидами навахо отчасти из-за невыразимого чувства юмора этих людей, а отчасти из-за патриотизма. Они понимают, что худшее, что может случиться с племенем, - это когда белые откроют месторождения золота на земле племени ».

Лиафорн перечитал письмо, вернул его на место и закрыл коробку.

"Вам не нужна копия?"

«Нет, спасибо», - сказал Лиафорн. «Я могу это запомнить».

"Вы читали последнюю часть?"

Лиафорн кивнул.

«Как то, что случилось с этими племенами в Калифорнии», - сказала г-жа Хано. «Довольно хорошо истреблены. Нез персе и люди в Дакоте».

Миссис Хано была зуни, замужем за хопи, вспомнил Лиафорн. Но если он правильно разобрался с ее семьей, то одна из ее дочерей вышла замуж за осейджей. Обнаружение нефти на земле осейджей довольно хорошо уничтожило это племя.

«Мистер Доэрти попросил вас сделать копии этого письма. Верно?»

«Всего одну, - сказала миссис Хано. «Он сказал, что очень спешит».

"Он сказал, почему?"

Миссис Хано покачала головой. «Не мое дело, и я не спрашивала. Я вспомнила, что мистер Маккей тоже торопился. Его кто-то ждал в машине».

" Он сказал, кто?"

«Нет. Я заметил, что это была женщина, и сказал ему, чтобы он привел ее, чтобы ей было удобно, и он сказал, что она вздремнула, и он не хотел ее беспокоить».

«Женщина? Молодая. Старая. Индийская. Белая. Вы узнали ее?»

Миссис Хано засмеялась. «Вопросы. Вопросы. Я только что мельком увидел. Достаточно, чтобы подумать, что мистер Маккей мог быть с женой». Она криво взглянула на Лиафорна. «Затем, когда мистер Дентон убил мистера Маккея, и жена мистера Дентона уехала, я подумал, что, может быть, это не жена мистера Маккея дремала в его машине».


Глава восьмая

«^»

Перед тем, как Лиафорн покинул здание архива, он поспешил с делом, попросив миссис Хано позвонить по номеру службы безопасности форта и попросить кого-нибудь спуститься и открыть ворота.


Дорога, которая вела в район, где экипажи ТОПЛ превращали ракетное топливо в пластиковую взрывчатку и, кроме того, в бесконечное количество бункеров.

Звонок оказался ненужным. Охранником был отставной полицейский из Гэллапа, который узнал Лиафорна. Он также был одним из тех, кто пятью годами ранее в ту ночь Хэллоуина заработал немного сверхурочных, помогая офису шерифа округа Мак-Кинли в его бесплодной охоте за тем, что охранник назвал «этими проклятыми детьми с их розыгрышами».

И, возможно, охранник был прав. Измените "возможно" на "вероятно". То, что Лиафорн узнал из архивов, поколебало его уверенность в себе. Во-первых, он, похоже, неправильно оценил Маккея. По крайней мере, он не был из тех аферистов, которых предполагала Липхорн. И огромное сомнение омрачило его уверенность в пропавшей жене Уайли Дентона. Может быть, все были правы насчет нее, кроме ее родителей, у которых была веская причина любить ее, плюс Дентон и он сам. Может, он действительно был романтиком, как и Эмма, и Луиза называли его. Возможно, Дентон мог потребовать любви или любви плюс хрупкое эго, которое не могло терпеть этого предательства, ради собственного самообмана. Или, возможно, это же хрупкое эго спровоцировало Дентона на двойное убийство, когда он узнал, что его жена предала его.

Лиафорн проехал несколько миль бункеров, намереваясь освежить свои воспоминания о планировке форта и стимулировать некоторые новые идеи. Вместо этого он сосредоточился на переоценке своей давней одержимости судьбой Линды Дентон. Если бы женщиной в машине Маккея была Линда, если бы она пошла с Маккеем сказать Уайли, что уходит от него ради нового, молодого и красивого любовника, разъяренный Дентон мог бы застрелить их обоих. Но тогда он вряд ли мог ожидать, что даже очень дружелюбный местный судья хлопнет его по запястью в знак самообороны. Двойное убийство с участием жены, местной девушки, вероятно, привело бы к пожизненному заключению. Поэтому Дентон выстрелил в обоих, но спрятал тело Линды.

Но нет. Там была экономка Дентона. Она позвонила в полицию. Она бы знала.

Тем не менее, газетные объявления, призывающие Линду вернуться домой, выглядели как улика. Липхорн повторил это снова, но не нашел логического способа сделать Уайли Дентона двойным убийцей. Наконец он подъехал к склону, где южная граница старого форта была расширена до предгорья Зуньи и припарковался у руин небольшого доисторического пуэбло.

Он был там, когда был совсем новым полицейским. Кто-то пожаловался, что чиновник на базе раскопал это место, что является возможным нарушением федерального закона о древностях. Это не было делом племенной полиции навахо, но Gallup Independent сообщила, что офицеру Лифорну только что была присуждена степень магистра антропологии. Таким образом, его послали осмотреть, он сообщил, что это место, вероятно, было очень поздней заставой анасази без каких-либо явных доказательств мародерства. Из этого ничего не вышло, за исключением того, что Липхорн вспомнил, что с вершины холма открывался великолепный вид на форт внизу и возвышающуюся местность с красными скалами через межштатную автомагистраль 40 и железную дорогу на юг. Сегодня днем ему нужно было что-то в этом роде, чтобы восстановить свое настроение.

Он припарковался, сел на обвалившуюся стену руин и попытался вписать то, что он узнал от миссис Хано, в загадку Линды Дентон. Он обнаружил, что Маккей перестал быть закрытым делом и сам стал своего рода загадкой. Дентон, похоже, тоже играл в этой странной головоломке другую роль. И, может быть, даже молодой мистер Доэрти. Ковбой Даши произвел впечатление, что Дентон мог быть избранным подозреваемым в теории убийства Доэрти, которую разрабатывала Бюро. Что федералы знали, чего не знал он? Наверное, много.

Солнце уже садилось низко, растекая длинную тень этого холма по пустой дороге внизу и придавая очертания рядам огромных, наполовину затопленных хижин, раскинувшихся на несколько миль ниже. Некоторое время он смотрел на них, смотрел, как растекаются тени, пересчитал бункеры в одной секции, попытался оценить их количество и, наконец, угадал тысячу, более или менее. Но он сказал ему только, что он должен узнать больше о МакКее, Доэрти и Дентоне, прежде чем он сможет решить этот назойливый вопрос о том, что случилось с молодой женщиной по имени Линда.


Глава девятая

«^»

Вчерашний день был для офицера Бернадетт Мануэлито столь же плохим, как и для лейтенанта Джо Липхорна в отставке. Много упражнений и разочарований, завершенных болезненным ударом по самооценке.

Берни потратила весь день, пытаясь заглянуть в каждый каньон, арройо и промоины, которые осушали западный склон Чуски в районе, установленном лимитом пробега, предложенным семенами Zip Lube Томаса Доэрти. Хотя это территориальное описание включало относительно небольшой участок горного склона, оно включало в себя много движений вперед-назад и вверх-вниз, чтобы найти дренаж, и буквально несколько миль ходьбы. На штанинах и носках у нее скопилось почти такое же количество заусенцев и семян, что и у покойного мистера Доэрти, за исключением козьих семян от проколотой лозы, которую она видела


на подошвах его туфель. Таким образом, она пришла к выводу, что в дренажах, которые она исследовала, не было прохладных влажных мест, где был Доэрти. Или, что более вероятно, вся ее идея была полусырой чушью.

Берни могла бы отказаться от своей кампании с участием одной женщины как бесполезной, если бы не звонок, который она сделала диспетчеру по дороге домой. Руди Нез снова отправился в командировку. Руди сказал, что для нее не было ни звонков, ни сообщений. Вообще-то тихий день. Пару арестов за вождение в нетрезвом виде, звонок о насилии в семье и так далее. И пара федералов приехала с капитаном Накаи из Window Rock и встретилась с капитаном Ларго, и радио на девятом блоке снова не работало, и Эллиот вызвал подкрепление в Красную долину, а затем позвонил и сказал он не нуждался в этом. И сержант Яззи из Краунпойнта, он ...

"Чего хотели федералы?" - спросил Берни.

"Откуда мне знать?" - сказал Руди немного обиженно. Среди навахо такие перерывы не делаются. Слушают, пока оратор не закончит свою речь. Конечно, нельзя разбиваться на середину предложений.

«Я не знаю, как ты узнал, Руди, - сказал Берни. «Но держу пари, ты знаешь».

«Я мог догадаться, - сказал Руди. «По-видимому, они нашли щепотку или две россыпной золотой пыли в грузовике Доэрти. Вероятно, на коврике, или под ним, или, может быть, в его обуви. И они хотят, чтобы капитан Ларго вывел нас, чтобы проверить здания соответствующих глав, чтобы узнать, не занимались ли там добычей россыпей ".

«Они не сказали, где нашли эту золотую пыль?»

«Не для меня, они не сделали. Я уже сказал это, не так ли? Может, они сказали капитану Ларго. Спросите его». Нез была раздражен этим прерыванием, и она больше ничего от него не получила.

Но у нее было достаточно, чтобы сложить все вместе.

Сержант Чи передал свою банку принца Альберта и ее песчаное содержимое Федеральному бюро расследований. Что он должен был сделать. Фактически, пришлось это сделать. Невыполнение этого требования было бы сокрытием улик по делу о федеральном уголовном преступлении. Она представила себе эту сцену; Агент ФБР спрашивает Чи, как он получил банку. Сержант Чи говорит, что его сдал офицер Мануэлито. И агент спрашивает, когда это произошло, агент спрашивает, почему офицер Мануэлито не оставила банку на месте убийства, агент спрашивает, позаботился ли этот офицер о сохранении отпечатков пальцев , агент спрашивает, не научила ли ее подготовка офицера Мануэлито, что такие отпечатки могут иметь решающее значение в привлечении виновного к ответственности. Она представила Чи, стоящего там, покрасневшего, смущенного и сердитого на нее за это. Сержант Чи выходит из офиса, недоумевая, как, черт возьми, офицер Мануэлито мог быть таким глупым. Но, конечно, он должен был сдать это. Он ведь был полицейским, не так ли. Что еще он мог сделать?

Но это было сегодня, а не вчера. Она проснулась в гневе после беспокойной ночи, проведенной в переживании дюжины вариантов только что описанной сцены, - в гневе и решимости продолжать попытки доказать, что она такая же умная, как и они. Она собиралась найти то место, где был Томас Доэрти, когда его застрелили, а если она не сможет, то уйдет в отставку и найдет себе скучную, скучную работу секретарем, продавцом или кем-то еще. далеко от Джима Чи.

Поэтому здесь она хмуро и безнадежно проверяла ботанику дренажей на восточном склоне Чусских гор. Первый маленький каньон был очень похож на последний вчера - тот же чертополох, песчаные корки, чамиса, колючки. Второй, который она попробовала, был больше и выглядел более многообещающим. Она сделала карту для себя, думая, что, если она сработает для Легендарного лейтенанта Лиафорна, она может сработать и для нее, и, судя по ее отметкам, эта карта находилась на самом краю разрешенного ею расстояния. Он был связан где-то ниже по течению с мысом Койот-Каньон, который истощил Реманент Меса, или это была Меса-де-лос-Лобос? Берни еще не привыкла к английским или испанским названиям карт, нанесенным на ориентиры. Как бы то ни было, он был глубже предыдущего, что увеличивало шансы просачивания воды и полуденного оттенка, которые были необходимы для добавления разнообразия, необходимого для семян и наклеек, с которыми сталкивались носки и штанины Доэрти.

На своем старом пикапе она ехала по очень маргинальной трассе, пока необычно резкая дюжина ярдов над валунами не напомнила ей о сомнительном состоянии ее шин. Там она съехала в сторону и пошла. Она обнаружила сырость в нескольких местах в пределах первой четверти мили и некоторые следы от шин грузовиков, которые, казалось, не соответствовали шинам Доэрти. Не то чтобы она смотрела на них, когда у нее была возможность, но капитан Ларго упомянул, что это были такие же огненные камни, которые были у него в пикапе, - и затем она очень внимательно посмотрела на них.

На крутом повороте она увидела хоган. Он был достаточно высок по склону, чтобы быть защищенным от внезапных наводнений, построен в традиционной восьмиугольной форме этой части страны навахо, с дверью, обращенной правильно на восток, крышей из темно-красного бака и крышей.


ржавая труба дымохода, выступающая из центрального отверстия для дыма - толь и труба к настоящему времени стали почти такими же традиционными, как и форма.

Был почти полдень, но на дне каньона все еще было прохладно, и Берни стоял в теплом солнечном свете, пока она осматривала место - каменное здание, небольшой сарай, упавшую овчарню и дощатый флигель у дна каньона. Путь, по которому она шла, казалось, заканчивался спуском к хогану, но машины там не было. Из трубки не шел дым, что говорит о том, что на обед не варился ни кофе, ни что-либо еще.

Она поднялась по тропе к подножию склона, повторила вежливую формулу: выкрикивать приветствия, ждать, снова кричать и ждать, пока посетитель не убедится, что либо никого нет дома, либо, если они есть, они не хотели, чтобы их беспокоили.

Найти хоган было разочарованием. Похоже, это уменьшало вероятность того, что Доэрти найдет свою золотую пыль выше по течению от занятой резиденции - как это, очевидно, будет, когда обитатели вернутся с того места, где их забрал долг. Через милю она обнаружила еще одну просачивающуюся землю - здесь много влажной земли, но никаких колотых лоз не видно.

Со времен хогана она не видела следов машин. Теперь каньон стал слишком узким, крутым и скалистым для всего на колесах, и она увидела первые признаки того эпического «огненного лета», которое пронеслось через высокогорные леса горного Запада в 1999 году. стебли убитых огнем сосен пондероза тянулись вдоль хребта над ней. Впереди каньон был усеян почерневшими стволами упавших деревьев. Некоторые места на скалах были покрыты пятнами огнеупорных химикатов, которые были сброшены, чтобы остановить пламя. На других участках, где огонь распространился через глубокие скопления мертвой травы, скала была отмечена широкими полосами черного цвета. Сток от трех сезонов дождя чисто смыл песчаное дно, но выше уровня стока в некоторых местах восстанавливалась новая растительность, а в других виднелись только черные и серые сажи и пепел.

Все это было плохой новостью для той части мозга Берни, которая искала место убийства. Сегмент ботаников-любителей и энтузиастов-натуралистов был в приподнятом настроении. Перед ней была лабораторная демонстрация того, насколько природа может восстановиться за три года после катастрофы. Например, она не увидела никаких признаков того, что чамиса, которая процветала вокруг хогана, вообще вернулась в зону пожара. Вернулась трава с нитками и иголками, вернулись змейки, змейки, астры и (увы) песчаные корни. Она поспешила вверх по каньону, обнаружив больше сырых мест, больше просачиваний, больше разновидностей растений, в том числе молодых пондероза, пиньон и саженцы можжевельника. «Какая здесь высота?» - подумала она. Вероятно, приближается к семи тысячам футов. С увеличением высоты росли и осадки. На этом уровне растительность была более густой, остатки мертвых деревьев и кустарника гуще на дне каньона, а огонь - более интенсивным.

Берни перелезла через преграду из разбитых валунов на более ровный участок русла реки. На затененной стороне каньона она заметила утечку, где камни все еще блестели от влаги. Внизу она нашла свой первый торец обычным способом - наступив на шипы козьей головы. Она села на камни, чтобы вытащить их из подошв своих ботинок, и при этом заметила, что испачкала руки той же сажей, которую нашла на них в грузовике Доэрти.

Именно там она увидела сову. Он сидела на ветке поврежденной огнем пондерозы, которая склонялась над каньоном ярдов в пятидесяти против течения. Берни втянула воздух и уставилась. Ни один ребенок навахо из ее поколения не вырос, если бы ему не сказали, что сова является символом смерти и бедствия. Кто-то сказал, что она прилетала ночью, чтобы убить, и появился днем только в качестве предупреждения. Берни более или менее оставила это убеждение позади. И все же это была большая сова, она смотрела на нее, и что-то в этом почерневшем от огня месте уже беспокоило ее. Поэтому она немного посидела, глядя на неподвижную птицу, и наконец решила не обращать на нее внимания. Следующее начало, которое она дала ей, наступило, когда она была намного, намного ближе. Она снова остановилась, чтобы осмотреть его, и заметила, что это выглядит не совсем естественно. Казалось, она привязана к своей конечности. На самом деле это была искусственная сова. Сорт, который покупают для посадки на фруктовых деревьях, чтобы птицы не собирали урожай черешни. Зачем его туда положили? Единственная причина, которая показалась Берни возможной, заключалась в том, чтобы предупредить навахо, чтобы они держались подальше.

Еще одно свидетельство, подумал Берни, что это, должно быть, каньон. Это должно было быть так. Но поверят ли ей Чи, Ларго и все остальные? Обдумывая этот вопрос, она заметила еще одну странность. Дно песка перед ней выглядело неестественно плоским и неестественно разделенным на уровни. Она поспешила вверх по течению.

Последовательность бревен была вкопана в русло реки, образовав четыре небольших контрольных дамбы - каждая примерно в пятнадцати футах вверх по течению и на фут или около того выше, чем нижняя. Ясно их цель


Это должно было замедлить течение реки после дождя, заставляя течение сбросить больше песка. Поскольку сила тяжести действует, первым, что утонет, будут тяжелые частицы золота. Она смотрела на шлюз для промывки золота, и если бы у нее была лопата и ведро, она была почти уверена, что могла бы принести домой достаточно богатого золотом песка, чтобы заплатить за бензин, который она использовала, чтобы добраться сюда. Фактически, с того места, где она стояла, она могла видеть дыру, в которой всего несколько дней назад Томас Доэрти добыл себе немного дряни для своей банки принца Альберта.

И она сделает это сама - ровно столько, сколько в кармане пиджака, чтобы развеять сомнения, восстановить свой статус равной среди равных в мире правоохранительных органов. Офицер Бернадетт Мануэлито, исполненная той особой формы радости и энтузиазма, которая возникает, когда отчаянное разочарование внезапно сменяется полным успехом, радостно пробежала по ручью, ее усталые ноги больше не болели, и прыгнула через наполовину зарытое бревно в песок.

Она всегда задавалась вопросом, почему выстрел не попал в нее.


Глава десятая

«^»

Берни потребовалась небольшая доля секунды, чтобы идентифицировать смесь звуков - резкий треск пули, пробившей звуковой барьер, когда она пролетела мимо ее головы, резкий удар, когда пуля ударила в нескольких ярдах впереди, выстрел винтовки,. Идентификация прошла, Берни стал искать укрытие в скалах вдоль стены каньона.

На мгновение она забилась в кучу, собирая разбросанные мысли и оценивая ситуацию. Борьба Берни завела ее за огромную плиту из упавшего камня - место, которое обладало преимуществом, несомненно, пуленепробиваемым, а недостатком - нелегким выходом, обеспечивающим хорошее укрытие. Она села спиной к камню, расстегнула ремешок кобуры, вынула пистолет и посмотрела на него. Это был стандартный полицейский револьвер, вмещавший шесть патронов 38-го калибра. Берни прошла квалификацию с высокими показателями на стрельбище, но она не испытывала к этому никакой привязанности. Оно было тяжелым, громоздким и холодным и символизировало ту сторону работы полиции, которая ей не нравилась. Она работала над этим, представляя ситуации, в которых она стреляла в кого-нибудь (всегда очень агрессивного мужчину) в защиту какой-то невинной жизни. В этих ситуациях Берни удалось просто вывести из строя и обезоружить агрессора, игнорируя стандартную политику полиции: не вынимать пистолет, если он не готов выстрелить, и не стрелять, пока вы не стреляете на поражение. Теперь она знала или думала, что знает, что она выстрелит, если этого потребует ситуация, и выстрелит прямо в человека, пытающегося ее убить.

А кто это может быть? Мужчина, конечно. Берни не мог представить себе женщину как снайпера. Вероятно, тот же человек, который выстрелил в спину Томасу Доэрти - и, вероятно, по той же причине, которая связана с этими золотыми залежами. Как предупреждал ее Хостин Желтый, белые будут убивать ради золота. Она подумала об этом предупреждении. Хостиин Желтый казалась необычно сильной и решительной в этом отношении, но в то время она выдавала это за любящего дядю, пытающегося расправиться с своенравной племянницей. Теперь это означало, что у него были хорошо осведомленные причины думать, что каньон, который она искала, был опасен. Как обычно. У нее был старый мудрый дядя. Жаль, что у Hostiin Yellow не было племянницы поумнее.

Берни ничего не мог придумать, кроме как ждать и слушать. Что она и сделала, уши напряглись в тишине, глаза насторожились на любые признаки движения. Обычно в таком каньоне обитает множество птиц, собирающих осенний урожай семян и сушеных ягод. Но огонь, который охватил здесь, не оставил ничего, кроме пепла. Это суженное место в каньоне, должно быть, вызвало очень горячий пожар, подпитываемый многолетним накоплением мертвой древесины. Теперь, когда Берни успел подумать об этом, она поняла, что здесь произошло. Те же самые бесконечные годы, когда золотая пыль после дождя откладывалась в шлюз, откладывали мертвый мусор, чтобы скрыть ее. Огонь превратил мусор в пепел. Сток смыл пепел со дна ручья. Старый секрет был раскрыт.

Отложения пепла сохранились там, где собирался Берни, слишком высоко, чтобы их можно было смыть сточными водами, а те сорняки, которые разрастаются после лесных пожаров, почти не продвинулись. В нескольких ярдах ниже влага из просачивающейся жидкости сохраняла почву влажной. Там коричневый и серый сменились пятнами зеленого. И там распространились цепляющиеся за землю колотые лозы - свои твердые, как камень, маленькие семена, непроницаемые даже для такой сильной жары.

Берни поднялся из кучи пепла, на которой она сидела, преодолела порыв выскользнуть во влажную зону в поисках следов ботинок Доэрти - решающее доказательство того, что он был здесь, если не абсолютное доказательство того, что в него стреляли здесь . Этот импульс был немедленно подавлен изображением человека, смотрящего на нее через прицел. Она снова села. Что делать?

Она может подождать здесь. Когда стемнеет, она могла проскользнуть по каньону, вылезти ... (Могла ли она выбраться? Наверное, но делая это в темноте


было бы опасно), а затем уйти. Куда? Подъем приведет ее к вершине, так сказать, более или менее, на Меса-де-лос-Лобос. На юге находился нефтеперерабатывающий завод Иянбито, но попасть туда означало спуститься по валу скал к северу от железной дороги Санта-Фе и межштатной автомагистрали 40. Ни за что. В милях к востоку находился урановый рудник Черч-Рок, если он все еще работал. Суровая страна над горами, чтобы попасть туда, но она могла это сделать. Примерно тогда Берни охватило другое настроение. Гнев.

Что она делала, просто сидела здесь как слабак. Она была офицером правоохранительных органов, работала по заказу племенной полиции навахо и была заместителем департамента шерифов округа Сан-Хуан. Кто-то выстрелил в нее. Стрельба в полицейского была уголовным преступлением. Ее обязанность, несомненно, заключалась в том, чтобы арестовать этого преступника, взять его и запереть. Почему она не взяла с собой мобильный телефон? Не то, чтобы это сработало в этом каньоне. Она только что доказала, что заслуживает большего, чем полное отсутствие уважения со стороны Джима Чи, капитана Ларго и всех остальных. Насколько она заслужила бы уважения, если бы просто сидела здесь и ждала, пока кто-нибудь из этих мужчин придет и спасет ее? Или спаслась и должна была признать, что сбежала от долга?

Берни снова встала, крепко сжала ее пистолет, подошла к концу плиты и огляделась. Она ничего не увидела. Ничего не слышала. Она изучала все места, в которых, по ее мнению, мог укрыться снайпер. Ничего подозрительного. Мужчина, стрелявший в нее, мог быть уже далеко отсюда. Наверное. Во всяком случае, тот, кто хочет жить вечно. Она глубоко вздохнула, отошла от укрытия и поспешила к зарослям проколотых лоз.

На влажной земле сохранились следы ботинок, ломкие усики сорняков. Правда, это был обычный узор для ботинок, но также правда, что они оставили тот же узор, который она запомнила на подошве ботинка Доэрти. Еще одна счастливая правда: снайпер не выстрелил в нее еще раз.

Она подошла к шлюзу и со дна дыры, где, как она предполагала, Доэрти добыл песок, выхватила пригоршню и бросила в карман куртки. Сделав это, она начала очень осторожно спускаться по каньону, прикрываясь, когда могла, и часто останавливаясь, чтобы посмотреть и послушать. Когда она достигла точки, откуда она могла видеть хоган, она остановилась надолго. По-прежнему никаких следов машины. Она не видела никаких признаков жизни. Она ничего не слышала.

Ее грузовик был там, где она его оставила. Через некоторое время она съехала с грунтовой дороги на асфальт 9-го маршрута Навахо. Там она остановилась и просто посидела некоторое время, преодолевая внезапную дрожь, прежде чем поехать домой.


Глава одиннадцатая

«^»

Впервые с тех ужасных лет полового созревания в старшей школе Джим Чи обнаружил, что пытается найти мудрость, если таковая имеется, которую дает разделение полов в мифологии навахо. Как и в Ветхом Завете или Новом Завете, Торе, Книге Мормона, учениях Будды или Мухаммада или в любых других религиозных текстах, которые Чи читал в своем курсе философии религий в университете, сложная поэзия версии навахо Книги Бытия смешанные уроки выживания как часть обучения вашим отношениям с Создателем и космосом.

Хостиин Фрэнк Сэм Накай, старший дядя Чи по материнской линии, однажды ночью пытался объяснить эту историю сексуальных отношений и гендерных обязанностей - той же летней ночью, когда он взял Чи в Гэллап после окончания средней школы. Он припарковался в районе баров и ломбардов на Рейлроуд-авеню около сумерек, поскольку главный урок поездки состоял в том, чтобы узнать о социальных последствиях алкоголя. К вечеру Накаи указал на дюжину или около того нормальных на вид людей, смесь навахо, зуньи и белых, мужчин и женщин, а также на одного мужчину хопи средних лет - их единственной общностью было то, что Накаи выбрал их, когда они входили в тот или иной бар на Рейлроуд-авеню. Вскоре появились хопи и спокойно зашагали по улице. Появились звезды, освежился прохладный вечерний ветерок, появилась пара навахо, сердитая и громко спорившая.

«Обратите внимание, - сказал Накаи, - оба говорят и говорят громко, но ни один из них не слышит другого. Помните, чему нас учила Изменяющаяся женщина. Когда-то мы могли разговаривать с животными, но когда мы стали полностью людьми, животные больше не могли нас понимать. потому что теперь у нас были слова, чтобы поговорить друг с другом о важных вещах. Но мы должны научиться слушать ».

Даже в том настроении, в котором он был сейчас, Чи улыбнулся, вспомнив, что он не понимал, о чем говорил Накаи. Но когда вечер стал ночью, и все больше и больше их подданных выбегали на улицу, Накаи ясно дал понять. Алкоголь, который они пили, уничтожил этот человеческий разум - связь, которая связала их со Святым Народом, - и теперь они потеряли этот человеческий разум без животного интеллекта, который они оставили позади.

Когда они сидели и смотрели гневный спор между мужчиной и женщиной, Накаи объяснил историю разлуки.


. По словам Накаи, люди жили на берегу реки в Третьем мире, мужчины привозили оленей, антилоп, кроликов и индейку, а женщины собирали орехи, коренья и ягоды для еды. Оба пола стали несчастными, думая, что они делают больше, чем полагается. Женщины решили, что они могут жить лучше без мужчин, а мужчины сказали, что женщины им не нужны. Женщины разбили собственный лагерь на берегу реки. Но вскоре оба пола обнаружили только несчастье без другого, поэтому они воссоединились.

Чи спровоцировал рассказ Накаи, спросив, как справиться с проблемой с девочкой в школе, которая переключилась между тем, чтобы сильно любить его и не желать иметь с ним ничего общего. Тогда история Накаи не показалась мне полезной. И теперь, годы спустя, это не помогло ему решить, что делать с Бернадетт Мануэлито. И вскоре ему пришлось решить.

В частности, ему пришлось позвонить Берни и спросить ее, вернется ли она к работе. Сначала он говорил: «Офицер Мануэлито, вы собираетесь опаздывать на работу». Нет, сначала он извинится за то, что был таким придурком, за то, что вышел из себя, за грубость. Но где это его оставит? Куда это приведет? Он попытался рассчитать это и снова оказался в самом начале - слишком ярко вспомнил ее лицо. Красивое гладкое овальное лицо Берни изменилось от шока, гнева, ну и что потом? Возможно, горе. Или боль и разочарование. Ему не хотелось об этом думать.

«Просто иди домой и держи рот на замке», - сказал он. Что-то вроде крика, правда. А Берни выглядела так, как будто он ударил ее. Вроде ошеломлен. Смотрит на него, как будто она его не знает. А потом она повернулась, подошла к своему столу и начала собирать свои вещи. И, конечно же, будучи чертовым дураком, вместо того, чтобы следовать за ней и извиняться, объясняя, что он потерял самообладание, и прося ее помочь ему придумать, что делать для решения проблемы, он только что взял этого проклятого принца Альберта жесть и ушел с ней. Он думал, что что-нибудь придумает по дороге в офис ФБР, но все, о чем он мог думать, это увидеть Лиафорна. Просто позвольте Легендарному лейтенанту решить это за него.

Когда он позвонит Бернадетт, а он позвонит в любую минуту, он не собирался рассказывать ей о передаче Липхорну банку и о проблеме вместе с ней. Сначала он собирался извиниться. Во-вторых, он собирался рассказать ей все, что ему удалось узнать об их жертве убийства. А потом он собирался сказать ей, что, по его мнению, он может знать, где было совершено убийство. Затем он скажет ей, что ожидает, что она вернется к работе, напомнит ей, что ей дали всего пару выходных и что ее следующая смена начинается сегодня днем.

Он взял трубку, набрал первые цифры ее номера, остановился, положил трубку. Во-первых, он должен организовать, как он хочет сообщить о своем продвижении по следу жертвы убийства Доэрти.

Это началось с другого телефонного звонка, которого он боялся сделать. Он позвонил Джерри Осборну, агенту, отвечающему за выполнение обязанностей ФБР в юрисдикции Шипрок, и назначил встречу с ним в Гэллапе. Осборн был новичком - заменил специального агента Рейнальда, переведенного в Новый Орлеан. Чи обвиняли (или приписывали, в зависимости от точки зрения) за избавление от Рейнальда. Рейнальд сделал невоздержанные замечания в телефонном разговоре с Чи, и впоследствии у него сложилось впечатление, что этот разговор был записан без ведома или разрешения Рейнальда. Это, если предположить, что это сделал Чи, было бы незаконным. Если бы дело против Чи было открыто, это могло стоить Чи его работы за то, что он сделал, а Рейнальда - его работы за то, что он сказал. Но это также оставило бы яйцо на лице Федерального бюро расследований. Так было применено проверенное временем федеральное решение «защити свою задницу». Рейнальда незаметно убрали из опасностей, а Чи включили в список тех, кого следует игнорировать, когда это возможно. Осборн, однако, не проявил той враждебности, которую ожидал Чи - возможно, потому, что Чи начал с извинений.

«Поскольку мы не следовали надлежащим процедурам, когда была найден Доэрти, я хотел сказать вам, что мы окажем вам всю помощь, которую можем сейчас», - сказал Чи. «Вы знаете. Вроде как компенсировать это».

Чи показалось, что Осборн позволил этому заявлению повиснуть там немного дольше, чем предписано безупречной вежливостью, но, возможно, это произошло потому, что Чи пришел, ожидая неприятностей, а не только потому, что Осборн размышлял, насколько он может ему доверять - если вообще.

"Например как?" - сказал Осборн. "Что у тебя было на уме?"

«Как на побегушках. Поговорите с людьми, с которыми хотите поговорить. Посмотрим, сможем ли мы найти кого-нибудь, кто видел этот синий пикап с королевским кэбом по пути от места убийства к тому месту, где мы его нашли».

Осборн кивнул. Произвел утвердительное мычание.

«Может быть, по-другому», - сказал Чи. «Честно говоря, я почти ничего не знаю об этом деле. Вы нашли место, где был застрелен Доэрти? Может, мы могли бы помочь с этим».

«Что ж, это поможет, - сказал Осборн. «Ваш офицер не оставил нам много работы вокруг грузовика».


.

Убрав это мягкое напоминание о провале полиции племени навахо, Осборн кратко рассказал Чи и, как подозревал Чи, вероятно, отредактировал декламацию того, что было известно до сих пор.

Осборн был стройным молодым человеком с вьющимися рыжеватыми волосами, серыми глазами и бледным лицом, усыпанным веснушками, которые Чи счел странными, когда он переехал в общежитие Университета Нью-Мексико и погрузился в общество бледнокожих и веснушчатых. . Осборн сидел немного откинувшись на спинку стула, опустив подбородок, глядя на Чи из-под бровей, таких же красных, как его волосы, и тщательно сформулировал то, что Бюро хотело, чтобы полиция племени навахо знала о жизни и смерти Мистера Доэрти.

31 год, разведенный мужчина, холост, работает в Лесной службе США. Племянник шерифа Барта Хегарти, умер. Житель Флагстаффа. Бакалавр геологии, Университет штата Аризона, затем аспирант, также АГУ. Работал в летний сезон в программе пожарной службы Лесной службы, вел текущий счет в отделении Bank of America во Флаге, в последнее время не было крупных депозитов или изъятий, имел читательские билеты для библиотек ASU и Flag-city, изъятия из которых показали интерес к минералогии, добыче полезных ископаемых, утерянному золоту мои легенды. Библиотекарь-справочник в Flag сказал, что он попросил ее помочь ему найти файлы микрофишки с бумагами Gallup, Farmington и Flagstaff, датировавшимися убийством Маккея.

Осборн пробормотал больше биографических подробностей, приподнял подбородок и посмотрел на Чи прямым взглядом, вызывая вопросы.

Чи пожал плечами.

Осборн снова опустил подбородок. «Пуля не определена», - продолжил он. "Вероятно, тридцать шесть или тридцать тридцать, винтовка стреляла с неопределенного расстояния, вероятно, более двадцати ярдов, менее сотни, пуля вошла назад между ребрами в четырех сантиметрах слева от позвоночника, вышла через грудину, вызвав смертельное повреждение сердца. Смерть наступила почти мгновенно, и примерно за двадцать-тридцать часов до того, как тело было найдено. Ссадины на левой стороне лица предполагают, что он мог упасть на камни ». Осборн снова остановился и сделал это движение рукой, предполагая конец счета.

«Скалы», - сказал Чи. "Какие?"

Осборн выглядел озадаченным.

«Песчаник, сланец, гранит, сланец», - сказал Чи. «Коронер мог бы сказать это по осколкам в ссадинах».

Осборн пожал плечами. «На вскрытии ничего не сказано».

Чи ухмыльнулся. «Говорят, что у инуитов за Полярным кругом есть девять слов для обозначения снега. Думаю, живя в нашем каменистом мире, мы такие же с нашими камнями. Я слышал, вы из Индианы. Не так уж и скалисто».

«Индианаполис», - сказал Осборн. «И ты прав. Ты заставил нас побороться за камни».

Впервые выражение лица Осборна стало дружелюбным, и Чи обнаружил, что смотрит на этого человека как на человека, а не как на сопротивляющегося соперника. Осборна прислали из Денвера. Чи счел бы это шагом в правильном направлении, но сомневался, мог ли молодой агент ФБР рассматривать офис Gallup как продвижение по службе. Фактически, он слышал, что это официально было внесено в список «тяжелое задание» с гарантированным переводом через три года. А потом, не имея здесь друзей, вероятно, оставив жену (если она у него есть), пока он будет искать жилье, ему придется быть одиноким. Чи почувствовал сочувствие. Осборну нужно было с кем поговорить. Он ответил на улыбку Осборна.

«Я думаю, что будет сложно изучить новую территорию», - сказал Чи. «Я бы потерялся, пытаясь работать в городе».

Осборн рассмеялся. «Мой самый первый случай здесь, - сказал он, - был связан с смертельным ножевым ранением. Нет бумажника. Без опознания. Но у него не было некоторых коренных зубов, поэтому мы проверили у всех стоматологов стоматологические карты». Осборн скривился. «Когда мы наконец опознали его, выяснилось, что он никогда в жизни не был у дантиста. Выдергивал собственные коренные зубы. Как теперь это сделать?»

«Это другой мир», - сказал Чи, решив не объяснять Осборну, как его бабушка делала это. Это включало обезболивание жевательной резинки смесью из вареных корней и ягод, использование небольшой проволочной петли и т. Д., И было слишком сложно вникнуть в это здесь. Вместо этого он вернул разговор к Доэрти.

Что Осборн мог рассказать ему о развитии теории преступления? Что, например, было мотивом? И было ли это правдой, как это было в случае с виноградной лозой, что Доэрти, возможно, пытался устроить мошенничество с утерянным золотым прииском на Уайли Дентон?

Осборн на мгновение подумал, решил, сказал: «Я еще не слышал этого».

«Мне это казалось маловероятным, - сказал Чи. «Его дядя был шерифом, арестовавшим Дентона, и он знал, что случилось с Маккеем».

Осборн усмехнулся. «Племянник или нет, я думаю, что любой любопытный мог знать все, что хотел об этом деле. Департамент шерифа, кажется, не слишком осторожен со своими файлами».

«Итак, мы слышим», - сказал Чи, тоже усмехнувшись. "Что было на этот раз?"

«Ну, у него была куча вещей, скопированных с того убийства Маккея, в машине с ним».

"темное дело?"

«Думаю, в этом не было ничего особенного, - сказал Осборн. "Мои файлы показывают, что оно было открыто и закрыто. Дентон застрелил Маккея,


признал это, заявил о самообороне в афере, которая превратилась в попытку ограбления, умолял и сделал в свое время. Осборн пожал плечами. «Дело закрыто».

«Нам нужно больше подобных», - сказал Чи. "Для чего, черт возьми, Доэрти хотел бы сделать копии?"

«Кое-что из портфеля Маккея. Карты, зарисовки, заметки о пробах золота, копии материалов из архивов форта Уингейт». Он посмеялся. «Он даже сделал копию визитной карточки State Farm Insurance, спереди и сзади. Это казалось странным, не так ли? Итак, мы проверили агента. Местный парень, и все, что мы узнали, это то, что Маккей не покупал полис. И некоторые числа были записаны на обратной стороне ".

"Телефонные номера? Адрес?"

«Понятия не имею. Начинается с буквы« D », а затем с трех или четырех цифр. Думаю, они что-то значили для Маккея».

Чи кивнул. «Думаю, в этом нет ничего плохого. Нет, если бы он просто делал копии». Он подождал немного и добавил: «Другое дело, если ему позволят уйти с оригинальным материалом».

«Да, действительно, - сказал Осборн.

«А, ну, - сказал Чи. «Я предполагаю, что клерк по недвижимости будет другом семьи. И какое это имеет значение? В конце концов, дело закрыто». Чи рассмеялся. «Чем он кончил? Что-нибудь ценное?»

«Не очень, - сказал Осборн. - Если только кто-нибудь не собирает старые банки табака для трубки Prince Albert. Вы их помните?

«Едва ли», - сказал Чи. «Я никогда не курил трубку. Зачем он взял что-то подобное?»

«Теория состоит в том, что, возможно, он хотел, чтобы в нем был песок, по той же причине, по которой он был у Маккея».

Осборн улыбался, наслаждаясь этим. Чи наградил его насмешливым взглядом и потратил несколько минут на размышления.

«Возможно, Маккей притворился, что это золотой песок из россыпи», - сказал Чи. «Используя его, чтобы убедить Дентона, что он нашел золотую жилу, которую пытался продать ему? Это все?»

«Все, что я знаю, это то, что в банке было немного песка, и, согласно материалам дела, в нее было примешано немного того, что они называли« россыпной золотой пылью », - сказал Осборн, - и Доэрти держал ее с собой в своем грузовике. Мы обнаружили это на земле. Как вы знаете, бригада скорой помощи приехала раньше, чем люди на месте преступления. Выражение лица Осборна говорило, что это все, что он намеревался сказать по этому поводу.

«Еще кое-что, что может мне помочь. Не могли бы вы сказать что-нибудь по материалам в его грузовике, по его ботинкам, одежде. Что-нибудь, что дало бы вам намек на то, где он был между уходом из Гэллапа и тем, что его застрелили?»

«Немного, - сказал Осборн. Он посмотрел на часы, нахмурился и взглянул на Чи. «Вы спросите меня, по каким камням он шел, и я ничем не могу вам помочь». Он оттолкнулся от стола. «Я могу вам сказать, что он прошел через чей-то костер, или через кучу пепла, или что-то в этом роде. У него вся обувь была покрыта сажей. И я хотел бы кое-что вас спросить».

Чи кивнул.

Осборн внимательно посмотрел на него. Собирается что-то сказать Чи. Или спросите у него что-нибудь. Затем он взял свой блокнот и пролистал его. «Может быть, эти цифры будут что-то значить для вас», - сказал он.

"Числа?"

«На страховой карточке Маккея, которую скопировал Доэрти. Я вспомнил, что скопировал их. D2187. Это звонит вам в колокола? Это не было ни с нами, ни со страховым агентом».

«D, конечно, может означать Дентона. Это последние четыре номера его неуказанного телефона?»

«Нет. Мы подумали об этом. Забавно копировать. Заставило нас задуматься, знал ли Доэрти что-то о МакКее, чего не знаем мы. Это должно было что-то значить, иначе он бы не сделал копию. Это смешно».

Чи тоже это показалось забавным, и он записал числа в свой блокнот. Он попробует D2187 на Leaphorn. Легендарный лейтенант, вероятно, узнал бы их как координаты карты.

Помня номер и покрытые копотью туфли, Чи поехал прямо из офиса Осборна к телефону-автомату возле Блинного дома, позвонил в лесную службу США, спросил Денни Пачеко и рассказал ему о своей проблеме. Ему нужно было, чтобы Пачеко проверил свои записи за прошедший сезон больших пожаров, выяснил, на какие пожарах работал покойный Томас Доэрти, и позвонил Чи в его офис в Шипроке.

«Просто брось все неважное, над чем я работаю, и делай это, а?» - сказал Пачеко. "Почему я собираюсь сделать что-то подобное?"

«Потому что я твой хороший приятель, вот почему», - сказал Чи. «И мы пытаемся выяснить, где был этот парень, когда в него стреляли. Это должен быть пожар, скажем, в пределах пятидесяти или шестидесяти миль от того места, где его нашли».

"И где это было?"

Чи объяснил это.

«Значит, я пролистываю для вас всю эту бумагу и звоню вам в офис с ней?» - спросил Пачеко. «И ты помнишь это, когда мне нужно продлить билет. Верно?»

«Что-нибудь, кроме уголовного преступления», - сказал Чи, и, когда он вернулся в офис, он обнаружил, что сообщение Пачеко ждало на его автоответчике. Пачеко перечислил три пожара, где имя Доэрти значилось в платежной ведомости экипажа. Одним из них был огромный пожар Меса-Верде, другим был пожар поменьше на юге, в Белых горах, и третье - небольшое потушенное в зародыше пламя, вызванное молнией, в дренажном каньоне Койот. Самые большие были слишком далеки, чтобы интересовать Чи. Молния


Я был в узком каньоне, истощающем северный склон Меса-де-лос-Лобос. «Этот каньон находится в пределах вашего пробега», - сказал Пачеко. «Плохие горячие точки из-за скопления мертвой древесины, мусора и т. Д., Но мы быстро дошли до этого с помощью самолетов пожаротушения, а затем пошел дождь, чтобы погасить его. Мы позволили горячим точкам сжечь топливный мусор и просто отправили человека, чтобы убедиться, что он больше не загорится. Это был ваш Доэрти ".

Чи снова послушал это. Наверное, их каньон. Он слышал, что этот пожар, подобный тому, что прогремел в районе национального монумента Меса Верде, обнаружил интересные наскальные изображения. Возможно, он также обнаружил следы легендарных раскопок Золотого Тельца. Возможно, Доэрти их видел.

Зазвонил телефон. Он поднял его. Звонит офицер Бернадетт Мануэлито. Возьмите третью строку.


Глава двенадцатая

«^»

Чи втянул воздух, снял трубку, нажал третью кнопку и сказал: «Берни. Я как раз собирался…»

«Сержант Чи, - раздался натянутый голос в его ухе, - это Бернадетт Мануэлито. Вы все еще ищете, где этого человека застрелили?»

«Ну да, - сказал Чи. «Но я думаю, что теперь у нас есть неплохая идея. Похоже, что…»

«Он был застрелен в каньоне, вытекающем из Меса-де-лос-Лобос», - сказала офицер Мануэлито. «Примерно в двух милях вверх по небольшому дренажу, который впадает в Каньон Койот. Там есть старый шлюз для добычи россыпи…»

«Подожди минутку», - сказал Чи. "Какая-"

Но Берни не прерывали. «И это то место, где, похоже, он выкопал песок с россыпью золота».

«Берни», - сказал Чи. "Помедленнее."

«Я нашла там то, что было похоже на его следы, и те же семена, что были в его ботинках и носках, но я не бросилась с места происшествия, потому что кто-то стрелял в меня».

Сказав это, офицер Мануэлито глубоко вздохнула. Последовала минута молчания.

"Выстрелил в тебя!" - сказал Чи.

«Я так думаю, - сказала Берни. «Он промахнулся. Вот почему я позвонила, правда. Я не видела его, и, возможно, он не стрелял в меня, но я подумал, что должен сообщить об этом. И узнать, отстранена ли я до сих пор».

"Кто-то стрелял в тебя!" - крикнул Чи. «С тобой все в порядке? Где ты? Откуда ты звонишь?»

«Я дома», - сказал Берни. «Но вы мне не ответили. Я все еще отстранена?»

«Тебя никогда не отстраняли», - сказал Чи. После этого беседа перешла в относительно нормальный ритм, Чи замолчал и позволил офицеру Мануэлито непрерывно рассказывать о том, как она провела полдень. Только когда все закончилось, и Чи откинулся на спинку стула, потрясенный, чувствуя себя ошеломленным, переваривая тот факт, что Берни Мануэлито вполне могла быть убита, и вспомнил, что забыл извиниться.

Ему нужно будет доложить обо всем этом капитану Ларго, но Ларго сегодня не было в его офисе. Чи снова снял трубку. Он позвонит Осборну, скажет ему, что вероятное место убийства Доэрти было найдено, скажет, что там стреляли в офицера, и сообщит подробности. Ему бы это понравилось. Но в середине набора номеров он повесил трубку. Входит офицер Бернадетт Мануэлито. Офицер Мануэлито заслуживает самого отчета.


Глава тринадцатая

«^»

Автомобиль, катящийся к остановке на стоянке McDonald's, где Джо Липхорн ел гамбургер, был последней блестящей черной версией седана Vanden Plas от Jaguar, который, как предположил Лиафорн, был единственным винтажным автомобилем этой марки в Гэллапе. Вылезающий из него мужчина казался совершенно не характерным для машины. На нем были мятые джинсы, клетчатая рабочая рубашка и кепка, украшенная наклейкой транспортной компании. Она закрашивала слегка кривое и обветренное лицо со слишком большим для него ртом.

Уайли Дентон. Он сказал, что встретит Липхорна в Макдональдсе в 12:15. и вошел в подъезд на двадцать три секунды раньше.

Лиафорн встал и жестом указал Дентону на его будку. Они пожали друг другу руки и сели.

«Думаю, я должен извиниться перед тобой», - сказал Дентон.

"Как это?"

«В прошлый раз, когда я разговаривал с вами, я имею в виду, перед тем как позвонить вам в Window Rock сегодня утром, я повесил трубку. Назвал вас сукиным сыном. Я не должен был этого говорить. Извини».

«Меня так называли несколько раз, - сказал Лиафорн. «До и после».

«Я помню, что был тогда изрядно зол. Не хотел обидеть».

«Ничего», - сказал Лиафорн.

«Надеюсь, что нет, - сказал Дентон, - потому что я попрошу тебя об одолжении. Я бы хотел, чтобы ты поработал для меня».

Лиафорн задумался на мгновение, посмотрел на Дентона, который изучал его реакцию, и помахал рукой стойке обслуживания. "Вы хотите что-нибудь поесть?"

«Нет, - сказал Дентон. Он оглядел столовую, переполненную голодными до полудня. «Если у вас есть время, я бы предпочел пойти в дом, где мы могли бы поговорить наедине». Он отодвинул стул и остановился. «Если только тебе это не интересно».

Лифорн определенно заинтересовался. «Пойдем поговорим», - сказал он.

Дом Дентона и его территория занимали пространство на высоком склоне, который выходил на Гэллап, межштатную автомагистраль 40 и железную дорогу внизу,


в пятидесяти милях к востоку, форма горы Тейлор - священной бирюзовой горы навахо. Липхорн видел еще несколько внушительных резиденций, большинство из них в Аспене, где магнаты Кремниевой долины и индустрии развлечений покупали дома за пять миллионов долларов и сносили их, чтобы освободить место для домов за пятьдесят миллионов долларов, но По стандартам Four Corners это место было особняком. Дентон нажал нужную кнопку, и железные ворота со стоном и визгом открылись, пропуская их к подъезду. Немного пройдя полпути, ворота остановились.

«Ну, черт», - сказал Дентон и прижал ладонь к звуковому сигналу машины. «Я сказал Джорджу исправить эту чертову штуку».

«Похоже, его нужно смазать», - сказал Лиафорн.

«Я думаю, Джорджу тоже нужна смазка», - сказал Дентон. «Он не был хорош с тех пор… ах, с тех пор, как я уехал и отсидел свое время».

К ним спешил высокий узколицый мужчина в красной нейлоновой ветровке. Лиафорн сначала заметил, что он был навахо с западной формой навахо с широкими плечами и узкими бедрами, а затем заметил, что у него был изогнутый нос и знакомое лицо. Наконец он узнал Джорджа Билли.

«Вы вернулись рано, мистер Дентон», - сказала Билли. «Я как раз собирался позаботиться об этих воротах».

«Ну, теперь открой», - сказал Дентон. «А потом исправь».

«Хорошо», - сказала Билли. Он взглянул на Лиафорна, взглянул еще раз, а затем быстро отвернулся.

«Ага, мистер Билли», - сказал Липхорн. "Как жизнь к тебе относится в эти дни?"

«Хорошо, - сказал Билли. Он уперся плечом в ворота и толкнул их. Дентон проехал.

«Вы и Джордж знаете друг друга, - сказал Дентон. «Бьюсь об заклад, я могу догадаться, как это произошло. Он сказал, что был диким ребенком. Уделил время тому и другому, прежде чем бросил пить».

Дентон нажал другую кнопку, подняв одну из трех гаражных ворот. Они приехали. «Он работает здесь уже несколько лет. Довольно честная помощь, и Линде он понравился. Она думала, что он милый». Дентон усмехнулся при этом описании, когда они вышли из гаража и вошли в дом. Дентон провел Липхорна через фойе в просторный кабинет.

«Присаживайтесь, - сказал он. "А как насчет выпивки?" Лиафорн выбрал стакан воды или кофе, если он есть.

«Миссис Мендоза», - крикнул Дентон. "Глория". Он дождался ответа, но не получил ответа и снова исчез в коридоре. Лиафорн внимательно изучил офис. Его окна выходили на тысячи квадратных миль зеленого, желто-коричневого и розового цветов, оттенки которых менялись под небом, полным этих сухих осенних облаков. Вид был впечатляющим, но Лифорна больше интересовали внутренние украшения. Часть стены за столом Дентона была занята фотографиями миссис Линды Дентон, белокурой голубоглазой девушки, застенчиво улыбающейся и в овальных очках, которая была столь же прекрасна, как и все, что он слышал. На двух стенах висели другие фотографии, некоторые цветные, некоторые черно-белые копии старых фотографий, некоторые изображения с воздуха, и все они разных размеров и форм. Сам Дентон появился только в одном из них, его гораздо более молодая версия стояла с двумя другими солдатами в камуфляжной одежде «Зеленый берет» у боковой двери вертолета. На большинстве фотографий предметом обсуждения была добыча полезных ископаемых, и Лиафхорну казалось, что исключением являются виды на каньоны, хребты или скалы, где добыча полезных ископаемых была возможной в будущем. Он обходил комнату, рассматривая фотографии старателей девятнадцатого века, работавших на шлюзах, улыбающихся в камеру в пробирных кабинетах, ведущих вьючных мулов или копающих по сухим руслам. Он узнал горы суеверий в Аризоне на одной фотографии, красивую гору народа навахо на другой и - на самой крупной из всех - увеличенную часть Меса-де-лос-Лобос размером с фреску. Это, находясь к востоку от Гэллапа, вероятно, включало земли навахо, земли Бюро земельного управления и частные земли. Другими словами, это будет частью «шахматной доски».

Он изучал это, когда снова появился Дентон с подносом для чая с двумя кофейными чашками, сливками, сахаром и стаканом ледяной воды, которые он осторожно поставил на стол.

«Я полагаю, вы слышали, что я помешан на золотых приисках», - сказал Дентон. «Я участвовал в процессе, и все такое. Я заработал деньги на аренде нефти и природного газа, но золото - это то место, где я всегда был очарован. С тех пор, как я был ребенком».

Лиафорн пил свой кофе. Он кивнул.

«Всегда мечтал найти так называемых« Затерянных Адамсов », раскопанных к югу отсюда, - сказал Дентон. «Или о той шахте« Больных шведов », которая, как предполагается, находится где-то в суевериях. Или об одном из других. Прочтите о них все. А потом я услышал о Золотом тельце и начал читать об этом. решил, что найду ".

Дентон взял свою чашку и расхаживал с ней взад и вперед, все еще не выпитая. Он махнул свободной рукой на книжные полки вдоль большей части четвертой стены. «Собрал все, что смог найти на нем, а это чертовски много всего». Он посмеялся. "В основном чушь. Просто ребята переписывают


переписывают небылицы ». Дентон засмеялся.« Один из них сказал, что если ты говоришь, что человек старатель, ты не должен говорить, что он лжец ». Он поставил чашку и сел напротив Лиапхорна.

«Это вроде того, что я подозревал», - сказал Лиафорн. «Всегда казалось забавным, что здесь так легко потерять золотые депозиты».

Дентону это не понравилось.

«Они не совсем потерялись», - сказал он защищающимся тоном. «Во время раскопок Адамов апачи уничтожили шахтеров. Обычно это было примерно так. То же самое и с« Золотым тельцом ».

«Ага, - сказал Лиафорн. Рано или поздно Дентон доберется до того, о чем привел его для разговора. Кофе был хорош, а стул удобен, что было для него более важным теперь, когда у его спины обнаружился артрит. Он намеревался сегодня поехать на север, чтобы увидеть Чи у Шипрока, но Чи мог подождать. Через некоторое время Дентон говорил что-нибудь интересное, и это давало ему возможность задать вопросы. Ему нужно было спросить несколько.

«Около пятнадцати лет назад один из людей, занимающихся арендой у границы с Ютой, рассказал мне о Золотом тельце. Он был наполовину зуньи, наполовину белым, и он сказал, что его белый дедушка говорил об этом. Утверждал, что дед знал Теодора Мотта, человек, который нашел месторождение и занимал деньги на строительство шлюзов, необходимых для его разработки. Этот парень-полузуни показал мне немного россыпного золота. Предполагалось, что его добыли из арройо, стекающего на юг. из гор Зуньи ".

Дентон расстегнул карман рубашки и вытащил маленькую бутылку размером с бутылку шампуня, которую можно найти в ванных комнатах отеля.

«Вот она», - сказал Дентон и протянул бутылку Лиафорну.

«Я проверил его. Чуть больше половины унции, но все же это чешуйчатое золото. Вы заметите, что некоторые из этих маленьких зерен розоватые, а некоторые почти черные. Они не становятся блестящими золотыми, пока не будут промыты и почищены ". Он посмеялся. «Сукин сын взимал с меня полную унцию, и это было еще тогда, когда у нас была инфляция, и цена на золото выросла более чем на шестьсот долларов».

Лиафорн встряхнул бутылку и изучил ее. Он заметил розовый и черный, но это было очень похоже на то, что Джим Чи показал ему из неприятной табачной коробки Prince Albert.

«Интересно», - сказал он. Он протянул Дентону бутылку и смотрел, как тот запихивает ее обратно в карман.

«Цена сейчас сильно упала. В последний раз, когда я проверял рынок, она опустилась ниже двухсот пятидесяти за унцию». Сказав это, Дентон поставил чашку, снова взял ее, отпил и посмотрел через край на Лиафорна, ожидая. Но для чего?

Лиафорн обвел рукой комнату. «Судя по всему, я не думаю, что цена имеет какое-то отношение к твоему интересу к золотым рудникам. Я прав?»

«Совершенно верно, - сказал Дентон. «Дело не в деньгах. Я хочу быть в книгах. Человек, который раскрыл тайну. Уайли Дентон. Человек, который нашел Золотого Тельца. Я собирался привлечь внимание людей». Он поставил чашку, всплеснул руками и засмеялся, отвергнув эту идею. Но Лиафорн увидел, что он смеется не над собой. Он наблюдал за Лиафорном, снова ожидая, что скажет Лиафорн.

Ну, теперь, подумал Лиафорн, мы, навахо, хорошо умеем ждать. Стойкие навахо, как их назвал один из антропологов. Он изучил вид из окна позади Дентона, солнечный свет на скалах на межштатной автомагистрали и образование облаков, получившее новую форму благодаря косому свету. Но терпение Лиафорна было преодолено его любопытством. Был ли Дентон психически нестабильным? Вероятно. Кто не был в той или иной степени?

«Мистер Дентон, - сказал Лиапхорн. "Вы собираетесь сказать мне, что вы хотите, чтобы я сделал для вас?"

Дентон вздохнул. «Я хочу, чтобы ты нашел мою жену».

Это было не совсем то, чего ожидал Липхорн. Но, вероятно, это было не совсем то, чего хотел Дентон. Липхорн подозревал, что Дентон хотел использовать его как канал к тому, что ФБР делало в отношении убийства Доэрти. Он определенно был достаточно умен, чтобы понимать, что они, должно быть, ищут связь.

"Как ты думаешь, я могу это сделать?"

«Я не знаю», - сказал Дентон. «Ты коп. Или был. Мне говорят, что ты хорошо делаешь дела».

Лиафорн не ответил на это. Он отпил кофе.

«Я заплачу вам, сколько вы попросите», - сказал Дентон. «Неважно. Просто ищи ее столько, сколько потребуется. И дай мне знать».

Теперь кофе был холодным. Лиафорн поставил чашку.

«Это то место, где вы стреляли в Маккея? Прямо здесь, в этой комнате?»

Дентон указал. «Там у двери в холл».

«Попытаюсь ли я найти вашу жену, будет зависеть от того, как вы ответите на некоторые вопросы», - сказал Лиафорн. «Если я увижу какие-либо признаки того, что вы вводите меня в заблуждение или что-то скрываете, то мне это не интересно. Это было бы невозможно. В любом случае это, вероятно, невозможно, если вы не скажете мне что-нибудь полезное».

Выражение лица Дентона было насмешливым. «Ходят слухи, что ты уже искал Линду», - сказал он.

«Я ».

«И были разговоры, что я убил ее», - сказал Дентон. "И спрятал тело.


Я должен был думать, что она была в сговоре с МакКеем, и я ревновал ».

«Это был бы мой первый вопрос», - сказал Лиафорн. "Ты убил ее?"

«Нет, - сказал Дентон. «Черт возьми, я этого не сделал».

- Вы что-нибудь слышали от нее или о ней, если на то пошло, с тех пор, как она уехала отсюда тем утром?

«Совсем ничего от Линды. После того, как я запустил эту рекламу, я получил несколько звонков и писем. Ни одному из них не было ничего, что можно было сказать. Просто люди, пытающиеся получить вознаграждение».

«Звонки? Как? Твоего номера телефона нет в списке».

«Мне подключили еще одну телефонную линию. Поместил ее номер в рекламу. Если бы технический специалист подключил к ней диктофон на автоответчике. помог бы."

- Может. Вы тоже сохранили письма?

"В файле".

"Как Доэрти получил ваш частный номер?"

"Доэрти? Что ты имеешь в виду?"

«Он был у него, - сказал Лиафорн. "Он звонил тебе?"

«Он не получил этого от меня, и нет, он не звонил мне. Готов поспорить, именно поэтому ФБР спрашивает обо мне».

«Это и все, что у него было с добычей золота. Думаю, они думают, что это могло быть связано с убийством Маккея и его».

Похоже, это не удивило Дентона. Он кивнул.

«Хорошо, - сказал Лиафорн. «Теперь я хочу, чтобы вы описали мне тот день. Все, что имеет отношение к делу. Я знаю, что вы рассказали все это полиции тогда, но дайте мне это снова сейчас, когда у вас было несколько лет, чтобы подумать об этом».

Дентон выполнил инструкции. Обсуждение за завтраком, что делать с сусликами, грабящими кормушку Линды, предвкушение Линды встречи с подругами за обедом - одна из которых, как она думала, собиралась объявить о беременности. Линда планирует зайти в торговый центр по пути посмотреть возможные подарки. Линда уходит, говоря, что вернется около трех. Дентон провел утро в своем офисе, не выполняя никакой работы, потому что был взволнован информацией, которую Маккей должен был ему передать - картой, показывающей местонахождение Золотого Тельца и доказательствами, подтверждающими, что все это было подлинным.

В этот момент Лиафорн остановил его.

"Доказательства? Какие?"

«Он сказал, что принесет мешочек с россыпным золотом, копии старых писем Теодора Мотта своему адвокату в Денвере. Он сказал, что они очень подробно описали это место - и его местонахождение из форта Вингейт. И еще одну копию письма. письмо от пробирного с описанием тринадцати унций, принесенных Моттом, и копию отчета об анализе. А потом он сказал, что у него будет еще кое-что ».

"Как что?"

Дентон рассмеялся. «Ну, во-первых, копию контракта, который я должен был подписать, гарантируя ему пятьдесят процентов всех доходов от рудника. И пачку фотографий, на которых он размещает золото, которое он приносит».

Лиафорн кивнул.

«Я должен был скрепить сделку поставкой пятидесяти тысяч долларов наличными, и он дал мне договор о партнерстве, который он подписал, к иску, который, по его словам, он уже подал».

"Это все было согласовано раньше?"

«Верно. По телефону. Два дня назад. Это был понедельник. Он сказал, что ему нужно забрать вещи, и он будет здесь сразу после полудня в среду, чтобы завершить договоренность. И после того, как мы заключим сделку., он повезет меня и покажет мне место ".

«Но ты не пошел», сказал Лиафорн.

«Конечно, нет. Я застрелил сукиного сына и вместо этого попал в тюрьму», - сказал Дентон. Он мрачно улыбнулся и продолжил свой рассказ.

Маккей позвонил около 14:00, сказал, что немного опаздывает и приедет около 6:00. Он спросил, есть ли у Дентона там деньги, и Дентон сказал, что у него в портфеле пятьсот стодолларовых купюр, готовых к оплате в обмен на карту и доказательства. Вскоре после 6:00 Маккей позвонил из подъездной калитки, Дентон нажал кнопку открывания, а миссис Мендоза открыла входную дверь и привела Маккея в офис. Маккей положил портфель на стол и попросил показать деньги. Дентон достал свой чемодан, открыл его и показал Маккею пачки банкнот, которые он получил в банке. Маккей вывалил их, осмотрел связки и положил обратно в ящик. Затем он открыл замок на своем чемодане и достал карту и другие бумаги.

Дентон остановился и покачал головой. «Куча проклятого мусора», - сказал он. «Я не знаю, что на меня нашло, что я поверил этому ублюдку. Думаю, прошло слишком много лет, чтобы найти то, что я был готов поверить во что угодно. Мне просто стало плохо, когда я посмотрел на это». Он снова покачал головой. «Болит живот».

Лифхорна не было, когда Дентон явился к судье, чтобы умолять о вынесении приговора. Но он слышал об этом от полдюжины друзей, которые слышали. Похоже, это была та же история, которую Дентон рассказал суду, когда его адвокат просил о помиловании. Это был отрепетированный спектакль, который Липхорн слушал на слишком многих уголовных процессах.

"Плохая карта?" - спросил Лиафорн.

"Это была часть одной из тех четырехугольных карт Геологической службы США. Она охватывала часть южной и восточной стороны гор Зуньи.


Он просто нарисовал на нем свои собственные отметки ".

«Вы думаете, что это маловероятное место для поиска золота? Но разве это не о том, откуда этот полусуньи сказал вам, что золото из россыпи?»

«Я предполагаю, что та же территория. Но, черт возьми, вы можете найти золото где угодно. Даже в океанской воде. Просто так получилось, что я лично знаю этот маленький уголок гор Зуньи. Большая часть земли, которую он выделил, - это BLM или Лесная служба. Общественная земля. Несколько лет назад я провел много сейсмографических работ прямо там, где была эта карта, думая, что, возможно, я захочу сдать его в аренду для нефти и газа. Я прошел вверх и вниз по каждому маленькому ручью и арройо в этом квадранте У меня не было результатов сейсмографа, которые заставили бы меня пробурить скважину, и я не видел ни одной из кварцитовых формаций, которые вы пытаетесь найти, когда ведете разведку золота ».

«Ты не споткнулся ни о каких самородках», - сказал Липхорн и тут же пожалел об этом. Это прозвучало саркастично, и он не хотел, чтобы Дентон подумал, что он не воспринимает этот рассказ всерьез.

Дентон этого не заметил.

«Неправильный депозит для самородков», - сказал он. «Некоторые большие куски были доставлены и исследованы из раскопа Лост Адамс и рудника Голландец, но, судя по тому, что мы знаем о Золотом тельце, источником должен был быть кварцит с фантастически богатой смесью прожилок золота. Когда кварц разрушается и выветривается, золото просто отслаивается крошечными хлопьями ". Дентон пожал плечами. «Как только я увидел карту Маккея, я чертовски хорошо понял, что это фальшивка».

Воспоминания об этом разочаровании остановили Дентона. Он пил холодный кофе. Поставив чашку, он криво взглянул на Лиафорна.

«Остальные его так называемые доказательства были фотокопиями. Похоже, он напечатал несколько бланков, чтобы все выглядело аутентично, а имя было правильным. Я изучаю эти материалы в течение многих лет, и я знаю все эти имена. Но черт, я мог бы сам собрать пакет получше. Кто угодно мог бы это сделать ».

Он посмотрел на Лиафорна, на свои руки и снова на Лиафорна, а затем просто сидел, ничего не говоря, выглядя старым, побежденным и измученным.

«Что дальше? Ты ему не говоришь?»

«Я сказал ему идти к черту. Выйди из моего дома и забери его мусор с собой. И он обвинил меня в том, что я жулик. Сказал, что сообщил мне свое местонахождение Золотого Тельца, и он не уйдет без меня. не подписв свой контракт, и он уйдет с пятьюдесятью тысячами. Ну, мы обменялись парой слов, и он вытащил этот пистолет из кармана пиджака и собирался меня застрелить. Так что я сказал, черт возьми. Я подпишу договор, он должен просто взять деньги и уйти. Я полез в ящик стола, как будто достал ручку, достал пистолет и выстрелил в него. Обычно я не держу здесь пистолет, но со всем этим наличными в доме, это казалось неплохой идеей ".

Еще одна долгая пауза, в которой Дентон либо вспоминает момент, либо, подумал Лиафорн, возможно, решает, что еще сказать, а что оставить. Дентон покачал головой.

"Я крикнул, чтобы миссис Мендоса пришла, но она слышала выстрел и уже шла. Я проверил, мертв ли Маккей. Она позвонила по девяти одному и сообщила об этом. Приехала скорая помощь, и помощники шерифа . И это было очень хорошо. "

Дентон встал, глядя на Лиафорна. «Ну, что ты думаешь? Ты мне поможешь?»

«Прежде чем я приму решение, нам нужно заполнить некоторые пробелы. Я хочу, чтобы вы ответили на несколько вопросов».

"Как что?"

«Например, где была твоя жена, пока все это происходило? Она сказала, что вернется домой после обеда».

«Я не знаю, где она была. Я думал, она могла остановиться, чтобы сделать покупки, но обычно она говорила мне, делает ли она это».

«Она что-нибудь взяла с собой? Большую сумочку, все, что могло бы вместить вещи, если бы она собиралась уехать, ну, скажем, на ночь?»

Дентон глубоко вздохнул. «Это был последний раз, когда я видел Линду, - сказал он, - и я много раз переживал за это. Это был какой-то холодный, свежий день, и на ней была твидовая юбка и пиджак, и она несла сумочку и один из тех маленьких магнитофонов. Я подарил ее ей на день рождения. Как они их называют? У них есть наушники, чтобы вы могли слушать музыку или что-то еще во время прогулки ».

"Просто несла обычную сумочку?"

"Это все."

"Она вела сама?"

«Да. У нее была маленькая Хонда. Та же самая, что она водила, когда мы поженились. Когда они посадили меня в тюрьму в ожидании судебного слушания, я каждый день звонил миссис Мендозе или Джорджу Билли, чтобы узнать, слышали ли они что-нибудь от Линды, и Джордж сказал, что ее «Хонда» появилась на парковке у торгового центра. Он попросил кого-нибудь отвезти ее обратно к дому ».

"Ничего в этом?"

Дентон пожал плечами. «Просто обычные вещи. Дорожные карты в боковом кармане, солнцезащитные очки, пакет бумажных салфеток, обычные вещи». Он скривился. «Я спросил Джорджа об этом маленьком магнитофоне. Честно говоря, подумал, что он, возможно, справился с этим. Очень дорогой маленький гаджет. Я видел, как его рекламировали в одном из тех журналов, посвященных торговым центрам авиакомпаний. Думаю, это был Cutting Edge. , или Sharper Edge. Что-то вроде. Очень высокотехнологично. Играли


диски а также лента. Линда увлекалась дисками. Любила музыку ".

"Джордж не украл это?"

«Он сказал, что нет. Разозлился, когда я спросил его. Сказал, что Линда не взяла бы его с собой, если бы не собиралась его слушать. Думаю, хороший аргумент. В машине у нее был автомагнитола, но ее диски не воспроизводились ".

"Это нигде не обнаружилось?"

«Я проверил ломбарды, - сказал Дентон. "Ничего."

«Вы сказали, что вам звонил Маккей. Сказал, что опоздает. Вас нет в телефонной книге, и мне сказали, что вы никогда никому не сообщаете свой номер телефона».

«Он получил это от Линды».

Это привело к долгому молчанию.

"Когда? В тот день?"

"Нет нет." - сказал Дентон. «Когда они впервые познакомились в кафе. Думаю, вы слышали, как она дружила со всеми, когда там работала». Он невесело рассмеялся. «В том числе и со мной. Во всяком случае, она слышала, как он говорил о разведке и поисках старых золотых приисков, и она рассказала ему о моем интересе к этому. И он сказал, что хотел бы сравнить записи со мной, и она сказала, почему не сказала» он позвонил мне по этому поводу ".

"Это ваш единственный номер?"

«Раньше было. Но после того, как я был в тюрьме и узнал, что она не вернулась домой, и начал размещать те объявления, прося ее позвонить, я ввел другую линию». Дентон указал. «Это тот телефон на маленьком столе вон там».

"Был ли кто-нибудь с Маккеем, когда он приехал?"

"Только он."

"Никто не ехал с ним в машине?"

Дентон уставился на Лиафорна.

«Я не видел, как он подъезжал. Он нажал кнопку на воротах, а я нажал на кнопку, чтобы открыть их. Затем миссис Мендоза впустила его, когда он позвонил».

Дентон повернулся и крикнул в коридоре: «Глория, можешь принести нам еще чашку кофе?» Он снова посмотрел на Лиафорна, нахмурившись. «Что ты к чему? Ты думаешь, у него был партнер?»

"Вы уверены, что он этого не сделал?"

«Ну, нет. Не уверен. Нет возможности быть уверенным. Но зачем ему это?» Вы думаете, что Линда могла работать с ним?

«В тот день Маккей был в Форте Уингейт. С ним в машине ехала женщина».

Дентон выглядел пораженным. "Кто? Где ты это слышал?"

«Клерк в архиве только что мельком увидела ее. Когда она предложила Маккею привести ее, он сказал, что это его жена, и она спит».

"Вы думаете, что это была Линда?"

«Я понятия не имею, кто это был», - сказал Лиафорн. «Я просто задаю вопросы. Решаю головоломку с некоторыми недостающими частями. Линда изначально познакомилась с Маккеем в кафе? Верно? Он рассказал ей о легендах о золотых приисках. Она рассказала ему о ваших интересах и дала ему ваш номер. Итак, Линда свела вас двоих вместе. У вас не было никаких подозрений по этому поводу? "

«Никогда. Абсолютно чертовски никогда».

«В те дни после стрельбы, когда вы задавались вопросом, что с ней случилось, было бы естественно подумать об этом, когда вы ...»

«Нет, сэр», - сказал Дентон. «Это было бы неестественно. Не для меня, этого не было бы. Я знал ее. Она любила меня. Что бы она ни сделала, это было бы потому, что она думала, что это поможет мне».

«И в тот раз в тюрьме. Ни звонка. Не открытки. Ничего. В это трудно поверить…»

- Мистер Лиафорн, - сказал Дентон напряженным голосом. Он подошел к оконной стене и остановился, глядя. "Вы когда-нибудь любили кого-нибудь?" он спросил. «Люди говорят о людях, и ты должен стать своего рода легендой, поэтому о тебе много говорили. Они сказали, что ты действительно любил свою жену».

"Я любил."

«Ну, тогда, может быть, ты поймешь это. Если я придумаю, как тебе сказать».

Это оказалось долгой историей. Дентон называл себя старым холостяком, единственным ребенком проповедника, который слишком часто переезжал, чтобы дать мальчику шанс завести друзей, даже если он умел их заводить. Будучи застенчивым, невзрачным, у него никогда не было девушки - по крайней мере, не из тех, с которыми вам хотелось бы иметь много общего. К тому времени, как ему повезло с арендой, он списал себя на пожизненного холостяка. Он сказал, что когда он увидел Линду официанткой в кафе, где он часто обедал, он твердо стоял на своем одиноком образе жизни. Но она была красива, добра и дружелюбна, и, казалось, никогда не замечала, что он такой, и постепенно они познакомились. Оказалось, что она жила в Вайоминге до того, как ее семья переехала в Нью-Мексико, и в один снежный день, когда там никто не обедал, она рассказала ему о том, как однажды в их доме недалеко от Коди попал снег, и он рассказал ей, как потратил два дня на попытки. чтобы не замерзнуть в застрявшем пикапе, взятом в аренду на буровую.

«Я не знаю, как, черт возьми, это вообще случилось, - сказал Дентон, - но мы должны быть настоящими друзьями. Она задавала мне вопросы и заставляла меня говорить о попытках пробурить колодец, и плохие предположения, что я и я был очень рад видеть, как в Texas Panhandle появился большой колодец, когда у меня была квартира. Все в таком роде. Тогда она училась заочно в филиале Университета Нью-Мексико и у меня проблемы с курсом геологии. Я помог ей с этим, и вскоре меня осенило. Каким бы безумным это ни было, я был влюблен в нее ".

Дентон остановился и повторил это.


«Каким бы безумным это ни было. Я достаточно взрослый, чтобы быть ее отцом, и я был влюблен в нее. И я никогда не переживал этого и никогда не перейду». Он повернулся, чтобы посмотреть на Лиафорна. "Вы понимаете это?"

«Прекрасно», - сказал Лиафорн. Он никогда не переставал любить Эмму - не то, что она была мертва все эти годы. И он никогда не перестанет.

«Тогда я скажу тебе кое-что, что еще труднее понять. Оказалось, это было взаимно. Она тоже меня любила. Ты можешь в это поверить?»

"Откуда ты знаешь?"

«Всевозможные мелочи», - сказал Дентон. Он подумал, кивнул и решил объяснить.

«Вы можете подумать, что меня довольно легко обмануть, позволив этой затее Маккея зайти так далеко. Но это было ненормально. Это было потому, что я чертовски сильно хочу этого Золотого Тельца, а охота меня так расстраивает. это, я просто перестал думать. Но вы не зарабатываете деньги на рэкете по аренде полезных ископаемых, не будучи скептиком, и если вы не начнете с этого, вы получите этот путь чертовски быстро. Вы оставите свое доверие дома в шкафу. Ваша основная идея заключается в том, что все хотят снять с вас шкуру, и поэтому вы всегда ищите и прислушиваетесь к признакам этого. Вы когда-нибудь играли в азартные игры? "

«Все навахо играют в азартные игры, - сказал Лиапхорн. «Но я никогда не делал этого много».

«Игроки называют это« поиском жестов ». Мелочи, которые может сделать другой игрок, могут вам напомнить. Ну… - Дентон помахал окружающим. «По этому вы можете видеть, что я хорошо умел читать рассказы. И когда начали поступать деньги, и люди могли видеть, что это так, тогда мне пришлось потренироваться на другой группе. Люди, которые хотели добраться до меня и получить часть из них. "

«И вы думали, что Линда была одной из таких».

«Конечно, да. Разве ты не был бы похож на меня? Так я наблюдал за всем, что она говорила или делала. И, наконец…» Он замолчал. Воздел руки. «Что я могу сказать тебе, чтобы заставить тебя поверить в это? Я и сам не мог поверить в это, но мне, наконец, пришлось признать это. Безумно, но она любила меня. Поэтому я спросил ее, почему. Я слишком стар и уродлив. И она сказала ... "Дентон отвел взгляд от Лиафорна, смущенный этим. «Она сказала, что это произошло из-за того, что я сделал. Как я жил. Через что я прошел. Она сказала, что думает, что я действительно сильный человек, а мужчины, с которыми она была раньше, на самом деле были просто мальчиками. Вы можете понять такое мышление? "

«Конечно», - сказал Лиафорн. «Но вы хотите, чтобы я поверил, что после того, что случилось с МакКеем, после того, как она исчезла из виду, у вас не осталось сомнений?»

«Никогда. Ни одного…» И затем он остановился, закрыл глаза. «Конечно, знал», - сказал он. «Сидел там в тюрьме в ту ночь после ареста. И она не позвонила. И не пришла домой. И мой адвокат не смог ее найти. Если бы я мог придумать, как это сделать, я бы убил себя ".

«Как насчет сейчас? Как насчет того, чтобы запустить это дело, чтобы я попытался ее найти? Как вы думаете, она работала с Маккеем?»

Дентон пожал плечами. «Черт, я не знаю. Я изматывал себя, пытаясь понять это - месяц за месяцем за месяцем. Так и не решил. Через некоторое время мне просто было наплевать. Может, она и сделала. Просто девушка, ты знаю. Не знал ничего о том, как устроен мир. Все связано с музыкой и мечтами. Меня не волнует, что она сделала. Я все еще люблю ее ".

Дентон хотел что-то добавить к этому, но не стал. Он постоял мгновение, глядя на Лиафорна, ожидая реакции. А затем он сказал: «Есть ли в этом смысл для вас?»

«Это так, - сказал Лиафорн. «И это имело смысл для Уильяма Шекспира».

«Шекспир».

«Пару сотен лет назад он писал пьесы».

«О, да. Конечно».

«Мне пришлось писать статью об одной из его драм около сорока лет назад, когда я учился в колледже. Отелло. Молодая женщина по имени Дездемона влюбляется в грубого старого воина. Он пытается объяснить это так же, как ты, а он говорит ... "Лиафорн остановился, сожалея, что никогда не вникал в это.

Но Дентон был заинтересован. "Что сказал?"

«Сказал, ах:« Она любила меня за все опасности, через которые я прошел, а я любил ее, потому что она жалела меня ». Вот как все прошло ".

«Думаю, очень хорошо подходит мне и Линде», - сказал Дентон. "Как эта история закончилась?"

«Не очень хорошо», - сказал Лиафорн.


Глава четырнадцатая

«^»

Офицер Бернадетт Мануэлито потратила часть своего свободного времени, которое не было приостановлено, но не в пользу, разбирая свои налоговые декларации, отвечая на возражение IRS против ее декларации 15 апреля. Возможно, это объяснило ее негативное отношение, когда она наблюдала за толпой платящих налоги людей, которые теперь собираются в Доме главы Койот-Каньон. Сержант Чи подслушал, что она пробормотала, и взял на себя роль наставника, что тоже не улучшило ее настроения.

«Это политический закон. Как физика», - сказал Чи. «Когда федеральное агентство занимается чем-то, количество работающих, уплаченных налогом людей, умножается на пять, количество часов, затраченных на это, умножается на десять, а шансы на успешное завершение дела должны делиться на три».

Берни в ответ неоднозначно пожал плечами. Это был долгий день - более утомительный, чем обычно, для нее, потому что она работала над тем, чтобы выработать правильное отношение к сержанту Чи. Сначала это сдвинуло все


от друга потенциальному парню до высокомерного босса. За день он превратился в довольно приятного босса. Этому повышению рейтинга Чи способствовало то, насколько хорошо он принял свою собственную второстепенную роль, с ней на первом месте, в качестве источника информации для главного агента Осборна. Это получило еще один большой импульс, когда Осборн вслух удивился, как Доэрти попал в это место, и Чи объяснил, что Доэрти был человеком, занимавшимся уборкой после пожара, назначенным здесь после того, как пожар охватил каньон. Как Чи мог это узнать? Только если он сам прицелится в этот каньон. Но если и слышал, то не сказал об этом ни слова. Он оставил ей всю заслугу.

После того, как она направила Осборна и его экспертов на месте преступления к сожженному месту, где в нее (вероятно) стреляли, и показала ему, где она заметила то, что, как она предположила, было отпечатками ботинок жертвы, эта часть каньона была удалена. ограничения полосами желтой ленты с места преступления. Ей и Чи, исчерпавшим свою полезность, посоветовали заняться своими делами в другом месте, пока люди с места преступления нюхали воздух, читали песок и делали выводы о том, что здесь произошло. Но к тому времени, как они добрались до капитула на выходе, полицейский штата Нью-Мексико махнул им рукой, сказал, что они нужны агенту Осборну, и направил их обратно к хогану у входа в каньон.

Теперь хоган определенно был занят. Из дымохода исходил дым и запах горящего пиньона. На трассе, ведущей вверх по склону, стояли три машины - машина шерифа округа Мак-Кинли, седан Ford в черном цвете и пожилой пикап Chevy. Берни узнал в ухмыляющемся помощнике помощника у дощатой двери хогана молодого парня, который сделал шаг на ней прошлой весной, когда они оба работали на ярмарке навахо, и сказал: «Привет, Джордж», махнув им рукой.

Не весь дым, производимый печью хогана, вышел из трубы. В ароматной дымке их ждали трое мужчин: агент Осборн, молодой человек в джинсовой куртке, стоящий рядом с ним у двери, и пожилой мужчина с седыми волосами, завязанными в традиционный пучок, сидевший на скамейке возле стола хогана.

«У нас небольшие проблемы с получением какой-либо информации от мистера Пешлакая, - сказал агент Осборн Чи. Сказав это, он одарил Берни Мануэлито своего рода кивком: «О да, я забыл».

"Какого рода информация вам нужна?" - спросил Чи. Он кивал старику, улыбаясь ему.

«Мы нашли пулю, которая был выпущена в офицера Мануэлито», - сказал Осборн. «Осмотрел , и она достаточно хорошо сохранилась, чтобы найти ружьё». Он указал на пластиковый мешок с уликами, прислоненный к стене. «У него есть старый карабин Savage тридцать тридцать, подходящий калибр и так далее, чтобы соответствовать найденному нами пулю, но этот старик, похоже, не хочет об этом говорить».

Чи взглянул на Пешлакая, которого описание Осборна слегка позабавило. Мистеру Пешлакай Чи снова кивнул и сказал на навахо: «Он не знает, что вы понимаете английский».

Пешлакай стер первые признаки улыбки, выглядел очень мрачным и сказал: «Это правда».

«Офицер Харджо, Ральф Харджо, он мой переводчик, - сказал Осборн. «С офисом закона и порядка Бюро по делам индейцев. Он навахо».

«Рад познакомиться», - сказал Чи и переключился на навахо. «Я родился у Медленно Говорящей Дайнех, рожденной для Горькой Воды. Люди зовут меня Джим Чи».

«Ральф Харджо», - сказал Харджо, слегка смущенный, когда они пожали друг другу руки. «Моим отцом был Потаватоми, а моя мать выросла недалеко от Бернт Уотер. Думаю, она сказала, что была членом клана Стэндинг Хаус».

«Хостин Пешлакай, возможно, был поднят далеко на западной стороне резервации. Там язык немного другой», - сказал Чи. «Вмешано много пайютских слов, и некоторые вещи произносятся иначе».

«Это может быть частью моей проблемы», - сказал Харджо. «Но он не отвечает на вопросы. Он хочет рассказать мне о том, что произошло давным-давно. Я думаю, это о религии. Мы переехали в Орегон, когда я был ребенком. У меня нет словарного запаса для этого.

"Если вы перейдете к сути, все, что нам действительно нужно, - это признать, что он стрелял в офицера Мануэлито. И почему он это сделал. Мы собираемся пока отложить убийство Доэрти. Не хочу мешать. старик, пока мы не получим ордер на обыск и не посмотрим, что мы можем здесь найти ".

"Как насчет винтовки?" - спросил Чи, кивая в сторону мешка с уликами.

«Я спросил его об этом», - сказал Харджо. «Он сказал, давай, возьми. Принеси обратно до начала сезона охоты».

«Похоже, это делает это законным», - сказал Чи. «Теперь, с этим вопросом, вам нужно набраться терпения».

Разумеется, все началось с того, что Чи рассказал г-ну Пешлакаю, кто он такой - не в белагаанских терминах того, что он делал, чтобы зарабатывать деньги, а как он вписался в социальный порядок Дине. Он назвал клан по материнской линии, в котором «родился», и клан по отцовской линии, для которого родился. Он упомянул различных родственников, в первую очередь покойного Фрэнка Сэма Нака


который был очень известным шаманом. После этого он выслушал список своих кланов и родственников, составленный г-ном Пешлакаем. Только после этого Чи объяснил свое положение в мире белагааны и объяснил, что его долг - узнать, кто выстрелил в Бернадетт Мануэлито. Все, что г-н Пешлакай может ему рассказать, будет оценено по достоинству.

Это привело к молчанию около двух минут, пока г-н Пешлакай обдумывал свой ответ. Затем он указал на Чи и других посетителей и спросил, не хотят ли они, чтобы им подали кофе.

«Хороший знак, - подумал Чи. Г-ну Пешлакаю было что им сказать. «Кофе будет хорошо», - сказал он.

Пешлакай встал, взял с полки за собой набор чашек, поставил их на край плиты, поставил рядом с ними банку растворимого кофе Nescafe, осторожно проверил горшок с дымящейся водой на плите, толкнул горшок в более горячее место, сказал: «Не совсем жарко», сел на свое место и молчал.

Осборн нахмурился. "Что все это значит?"

«Речь идет о традициях, - сказал Чи. «Если вы собираетесь серьезно поговорить в доме джентльмена, он сначала предложит вам кофе».

«Скажи ему, что у нас нет времени варить кофе. Скажи ему, что мы просто хотим, чтобы он ответил на несколько простых вопросов».

«Я не думаю, что у них будут простые ответы», - сказал Чи.

«Что ж, черт возьми, - сказал Осборн. Он начал добавлять к этому что-то злое, передумал. «Мне нужно сделать пару звонков. Подойди ко мне, когда он будет готов сотрудничать», - сказал он и исчез в дверном проеме.

Молчание продолжалось до тех пор, пока Пешлакай не коснулся кофейника, не убедился, что его температура достаточна, налил в каждую чашку растворимый кофе, наполнил их дымящейся водой, подал их, сел и посмотрел на Чи.

Чи прихлебнул кофе, в котором аромат Нескафе прекрасно сочетался с щелочью и другими минералами, обогащающими воду Пешлакая. Это был вкус, который приятно напомнил Чи его хоганское детство, и он одобрительно кивнул Хостиину Пешлакаю.

«Мой дедушка, - сказал Чи, - как вы слышали, когда эта женщина со мной вчера пришла в этот каньон в качестве женщины-полицейского на« Дине », был произведен выстрел из винтовки, и пуля чуть не попала в нее. Мы пришли сюда чтобы узнать, что вы можете нам рассказать об этом. Вы слышали выстрел? Вы видели того, кто его сделал?

Пешлакай отхлебнул кофе, обдумал вопросы.

Чи огляделся. Харджо с интересом прислонился к стене. Бернадетт сидела на скамейке у двери, глядя на него. Чи отвернулся.

«Они говорят, - начал Пешлакай, используя традиционную форму навахо, отделяющую говорящего от любых личных притязаний на знание, - что, когда люди приходят к собственности другого человека, они сначала спрашивают у него разрешения. Этот человек», - Пешлакай кивнул Берни - «не спрашивала, может ли она находиться в моей собственности».

«Они говорят, - ответил Чи, - что наша Мать-Земля не является собственностью какого-либо человека. Вы говорите, что этот каньон принадлежит вам?»

«Это моя аренда пастбищ», - сказал Пешлакай, немного смущенный. «Вы можете посмотреть бумаги в здании капитула. У меня есть право защищать его».

«Вы думали, что офицер Мануэлито был вором, который пришел украсть у вас? Вы стреляли из вас?»

Пешлакай задумался. «То, что у меня есть, - сказал он, показывая на хогана, - женщина может получить все это. Это не имеет никакого значения. Я бы не стал стрелять в нее, чтобы защитить это».

Теперь Чи взял на себя ответственность за тишину. Он предположил, что Пешлакай захочет рассказать об этом подробнее, и он это сделал.

«Есть святые вещи, которые необходимо беречь», - сказал он.

Чи кивнул. «Однажды я подумал, что могу стать ятаали, и мой дядя, Хостин Фрэнк Сэм Накай, годами учил меня Пути Говорящего Бога и Пути Благословения. Но прежде чем это было закончено, Хостиин Накаи умер». Чи пожал плечами. «Итак, я все еще полицейский, но он научил меня кое-чему из той мудрости, которой нас научила« Изменяющаяся женщина »».

Пешлакай теперь улыбался. «Великий певец исцеляющих песен», - сказал он. «Я знал его. Он никогда не вступал в Ассоциацию Лекарей».

«Нет», - сказал Чи. Пешлакай казался слишком традиционным, чтобы хотеть слышать, что Хостиин Накаи планировал присоединиться к ММА. Он всегда был слишком занят, чтобы ходить на собрания.

«Если бы он был здесь, - сказал Пешлакай, жестом руки создавая каньон снаружи, - то он сделал бы то, что я пытаюсь сделать». Затем он задумчиво посмотрел на свои руки.

«Вот оно, - подумал Чи. Он решает, как мне сказать, и это начнется с самого начала. Он взглянул на Берни, который тоже почувствовала приближение долгой, долгой истории и поудобнее устроилась на скамейке. Харджо, новичок в привычках своего народа, посмотрел на Чи и вопросительно поднял брови.

«Я кое-что понял», - сказал он. «Но он когда-нибудь отвечал на ваш вопрос? Был ли он стрелком?»

«Еще нет, - сказал Чи.

«Моя мать сказала мне, что если вы продолжите задавать традиционный навахо один и тот же вопрос, в четвертый раз, когда вы зададите его, они должны сказать вам ответ».

"Это традиция"


- сказал Чи. «Иногда…» Но теперь Хостиин Пешлакай был готов к разговору.

«Говорят, что« Изменяющаяся женщина »здесь почти закончила свою работу. Она была готова следовать за светом на запад и жить с солнцем через океан. Но прежде, чем она сделала это, она обошла вокруг Динеты. к востоку, и на вершине Бирюзовой горы она оставила свои следы, и синий кремень рос повсюду, где она ступила ». Примерно здесь голос Пешлакая проскользнул в ритм рассказчика, рассказывающего о путешествиях великого Законодателя народа навахо от одной из Священных гор к другой.

Офицер Бернадетт Мануэлито все это слышала раньше, хотя некоторые детали менялись, и она обнаружила, что ее больше интересовала реакция слушателей, чем рассказ. Знание Ральфа Харджо религиозной / мифологической терминологии на языке навахо явно далеко не соответствовало требованиям, и он потерял нить речи Пешлакая. Она заметила, что Харджо заинтересовался ею больше, чем подозреваемым. Он взглянул на нее, скривился, «мы в этом вместе», улыбнулся и послал другие сигналы, которые Берни, будучи красивой молодой женщиной, часто получала от молодых людей. С другой стороны, сержант Чи был полностью сосредоточен на Пешлакай и на том, что он говорил.

В настоящий момент он связывал посещения Изменяющейся Женщиной различных мест с минералами и травами, которыми она их одарила, - проникновение на территорию, которая затрагивала ботанический интерес Берни. Он также переезжал на ее родную территорию - в частности, на Меса-де-лос-Лобос.

Пешлакай сказал, что и Изменяющаяся Женщина, и Девушка-Мираж были здесь, и указал на каньон, вверх по склону. И эти великие йеи, эти великие духи, которых они оставили здесь, чтобы можно было вылечить динех, можно было вернуть космическую гармонию пути навахо, материалы, которые будут использоваться в двух церемониях исцеления. Это были Путь Ветра и Ночное песнопение. Здесь наши дяди (духовные формы растений) оставили семена для длинного списка трав и трав (только некоторые из которых Берни узнал под их именем навахо), необходимых для правильного завершения одного или обоих этих ритуалов.

Где-то в этом списке агент Осборн появился в дверном проеме хогана и заглянул внутрь, все еще держа в руке свой сотовый телефон. Он указал на Харджо. Они говорили; Харджо пожал плечами. Осборн вошел и похлопал Чи по плечу. Пешлакай замолчал, глядя на него.

"Что он сказал по этому поводу?" - спросил Осборн Чи. «Признать это? Отрицать? Чему ты научился?»

«Еще нет», - сказал Чи. «Мы приближаемся. Хостиин Пешлакай объясняет мотивы. Почему этот каньон необходимо защищать».

Осборн посмотрел на часы. «Ну, черт, - сказал он. «Скажите мистеру Пешлакаю, что я тороплюсь. Просто спросите его, стрелял ли он здесь в офицера Мануэлито».

Чи выглядел задумчивым.

«Харджо», - сказал Осборн. «Спросите человека, стрелял ли он в офицера Мануэлито».

«Мистер Пешлакай», - сказал Харджо и указал на Берни. "Вы стреляли из винтовки в эту женщину здесь?"

Пешлакай выглядел озадаченным. Он пожал плечами.

Берни поняла, что надеется, что он откажется. Она не могла представить себе этого хрупкого старика в роли снайпера, пытающегося ее убить. Его упоминание о ночном пении вернуло прекрасные воспоминания о последней ночи той церемонии. Ей было одиннадцать, она была пятиклассницей, и там она стояла со своим кузеном Гарольдом и семью другими детьми - мальчики были в одних набедренных повязках и дрожали от ноябрьского холода, девочки были в своих лучших церемониальных платьях и со всем серебром, которое они могли одолжить. , и дрожь от страха и волнения. Певица вытряхивала священную пыльцу из фляжки, окропляла ею плечи, глядя над ней на звезды, пела молитву. И затем, тот великий драматический момент, который означал вхождение ребенка в полноту человечества, фигуры Деда Монстров и Белой Кремневой Женщины, появляющиеся в свете костра, идущие по ряду, осматривая их, затем снимая их ужасные маски йей, чтобы проявляют себя как собратьев. Женщина из Белого Кремня оказалась тетей Берни по отцовской линии. Она надела маску на голову Берни, позволяя ей сквозь глазки видеть мир глазами Святых.

«Мистер Пешлакай, - повторил Харджо, - вы…»

Чи поднял руку. «Я разберусь с этим», - сказал он.

Это удивило Берни, который анализировал игру Чи и ставил ему довольно хорошую оценку. Почему это резкое и грубое прерывание?

Чи кивнул в сторону Осборна. «Этот офицер хочет, чтобы вы сказали ему, пытались ли вы убить эту молодую женщину».

Пешлакай без труда ответил. Он сказал нет."

«Я спрошу вас еще раз. Вы пытались убить ее?»

Пешлакай покачал головой. "Нет."

«Мне нет необходимости рассказывать вам, что нас учат об истине», - сказал Чи. «Вы научили многих других. Мистер Харджо однажды спросил вас, теперь я спрошу вас в четвертый раз. Вы пытались убить эту женщину?»

Пешлакай снова сказал «нет», довольно громко, и после ответа


с очень легкой улыбкой.

Чи посмотрел на Осборна. «Он отрицает это».

«Наконец-то», - сказал Осборн. «У нас есть запись, чего бы это ни стоило». Он снова взглянул на часы, поблагодарил Пешлакая и выскочил за дверь, а Харджо последовал за ним.

Чи и офицер Мануэлито задержались достаточно долго, чтобы вежливо уйти. В дверях Берни остановился и снова посмотрел на Пешлакая. «Я никогда не думала, что ты пытался убить меня», - сказала она.

Поездка из каньона и мимо здания капитула была в основном тихой. Когда они выехали на Маршрут 9 навахо и направились на запад, в сторону Гэллапа, Берни решил, что она должна знать.

"Что ты там делал?"

"Что вы имеете в виду?"

«Я говорю на навахо, - сказал Берни. «Вы никогда не задавали ему вопроса Осборна. Если он стрелял в меня. Вы изменили вопрос».

Чи пожал плечами. "То же самое."

«Как, черт возьми, это было», - сказал Берни. «Он мог отрицать, что пытался убить меня. Он не мог отрицать, что стрелял в меня».

Чи рассмеялся. «Как сказал бы вам наш бывший президент, это зависит от того, как вы определяете слово« at »».

«Это не смешно, - сказала Берни. «И если меня не отстранят, и если я все еще офицер, работающий над этим делом, я думаю, вам следует рассказать мне, что вы делали во время того интервью».

Это привело к долгому молчанию. Новый красный фургон «Крайслер» с ревом проехал позади них, превысив установленную скорость, заметил маркировку полицейской машины и резко замедлил ход. Чи махнул рукой.

«Я имею право знать», - сказал офицер Мануэлито. «Разве вы не верите, что я верю? Подумайте об этом».

«Я думаю об этом», - сказал Чи. «И я думаю, ты прав. Я задал ему вопрос, который он мог отрицать, не солгав, потому что не думал, что это имело значение, стрелял ли он в тебя. Я почти уверен, что он должен был это сделать. Важно то, почему он стрелял. Должно быть, хотел напугать вас. Чтобы вытащить вас из каньона. Почему? Что скрывает старик? В чем секрет? Судя по его словам, он защищает священное место. Вы слышали его. Где-то наверху находится источник травы и минералы, которые нужны шаманам для Ночного пения. Нужны их связки с лекарствами ».

Берни обдумал все это, вспомнив, как испуганно она пряталась за песчаником, скрываясь от снайпера. Она чувствовала себя немного обиженной из-за того, что лейтенант Чи не придавал большого значения тому, что в нее стреляли - даже если это было просто для того, чтобы напугать ее. Как бы он себя чувствовал, прячась за этой плитой в ожидании смерти? Но она поняла его точку зрения. Он думал, что Пешлакай имеет какое-то отношение к убийству Доэрти, поэтому они были здесь. Он установил некую дружелюбную связь с «товарищем-шаманом, старым добрым мальчиком». Очень скоро он вернется в хоган Пешлакая, чтобы поговорить по душам.

«Сержант, - сказала она, - вы намерены заморозить агента Осборна? Решите эту проблему сами?»

Чи взглянул на нее, не довольный ни вопросами, ни тоном.

«Давай, Бернадетт, - сказал он. "Конечно, нет."

Берни подождал несколько секунд и сказал: «Ой».

Услышав в этом скептицизм, Чи хмуро посмотрел на лобовое стекло.

"Я думаю, что у Хостиина Пешлакая есть некоторая полезная информация. Но я не думаю, что он собирается рассказывать об этом кому-либо, если не знает, что может им доверять. Я думаю, это будет об этом проклятом золотом прииске, и он не собирается доверять любая белагана, если на картинке есть золото ". Чи прервал это, криво усмехнувшись. - Да и навахо тоже немного, если на то пошло.


Глава пятнадцатая

«^»

Заместитель шерифа Оззи Прайса был почти таким же старым, как Джо Липхорн, знал его очень давно, и его больше интересовало, как он поживает на пенсии, чем то, почему Липхорн хотел проверить доказательства убийства Маккея.

«Насколько я помню, вы никогда не любили рыбалку или охоту», - сказал Прайс, вытаскивая синюю пластиковую корзину с полки в шкафчике для улик отдела шерифа. «И вы, насколько я знаю, не играете в гольф. Как вы проводите время?»

«Думаю, что-то вроде этого», - сказал Лиафорн. «Меня интересуют самые разные вещи».

«Я не вижу ничего интересного в этом убийстве Маккея, - сказал Прайс. Он поставил корзину на сортировочный стол, сел на стул под окном и прислонился к стене. «Насколько я помню, Дентон рассердился на мошенника, застрелил его, признал это и отделался оправданным непредумышленным убийством, самообороной. Разве это не так?»

«Вот и все», - сказал Лиафорн. Он вынул из корзины свернутые брюки и положил их на стол. Затем шла рубашка, запачканная и застывшая от засохшей крови, пояс с тяжелой пряжкой, инкрустированной бирюзой, пара дорогих на вид сапоги и кожаная куртка. Лиафорн поднял ее для более внимательного изучения.

«Такая куртка стоит больших денег, - сказал Прайс.

«Никакой крови на нем. Никакого пулевого отверстия, которое я вижу. Спереди или сзади».

«Когда я приехал, она висела на спинке стула», - сказал Прайс. "Он не носил этого".

"Он не был в куртке?" Липхорн вспомнил отчет Дентона о стрельбе. В этом куртке был Маккей. Он вынул из кармана пистолет. Лиафорн проверил карманы.

"Вы работали с этим?"

"Мы были заняты


той ночью. Пришлось отправить машину в Форт Вингейт. Оказалось, что это какая-то хеллоуинская шутка. В общем, я пошел к Дентону. Прайс покачал головой. - Вау. Какой особняк. "

"У вас все еще есть пистолет Маккея?"

«Огнестрельное оружие кладут в другой шкафчик, - сказал Прайс. Он поднял связку ключей, открыл небольшой сейф в конце комнаты и вернулся с револьвером 38-го калибра, на спусковой скобе болталась идентификационная бирка. Лифорн сунул его в карман куртки. Он прошел, но не легко, и произвел заметную выпуклость.

"То, где он нес его?" Прайс спросил.

«Так говорит Дентон».

Прайс выглядел скептически. «Это не способ обращаться с этой красивой курткой», - сказал он. «Моя жена убила бы меня за это».

Лифорн оставил нижнее белье и носки в корзине. Он добавил фетровую шляпу в стопку на столешнице, затем достал тонкий черный портфель, проверил боковые карманы и обнаружил, что они пусты, и расстегнул молнию в центральной части. Из него он извлек две сумки на молнии, сложенную карту, стопку бумаг и крошечный замок с крошечным ключиком. Он поднял это.

"Портфель заперт, когда вы туда пришли?"

«Да, и мы сначала не смогли найти ключ. Когда команда на месте преступления добралась до места преступления, они нашли его в том маленьком кармане, который есть у некоторых штанов внутри обычного кармана брюк.

Лиафорн кивнул. У одного из его джинсов был такой надоедливый маленький карман. Даймы и другие мелочи имели тенденцию теряться в нем. Он указал на сумки, вопросительно приподнял брови.

«Малышку нашли в мебели и вычистили с ковра. Такие вещи». Прайс засмеялся. «Не то чтобы вам это было нужно, когда рядом есть стрелок, который протягивает вам пистолет и говорит, что он это сделал. Но мальчики с места преступления всегда следуют своему распорядку. Думаю, может им повезет, и это будет загадкой, и они может использовать материалы для судебно-медицинской экспертизы. А в этой сумке побольше хранится то, что было в портфеле, помимо бумаг ».

Липхорн отложил карту и проверил другие бумаги - в основном это были копии старых писем, некоторые из которых были написаны неопрятными каракулями и подписаны Моттом, некоторые на канцелярских принадлежностях юридической фирмы в Сан-Франциско. Был также официальный отчет об анализе, который, как показалось неопытному глазу Лифорна, подтвердил высокое содержание золота в образце песка. Напоследок он оставил одностраничную форму контракта. Это также соответствовало описанию Дентоном того, что принес Маккей, давая Маккею 50% -ную долю во всех доходах, полученных от разработки золотодобычи в «указанной собственности Golden Calf». Он был подписан «Марвин Ф. Маккей» внизу, но место для подписи Дентона было пустым.

«Как вам такая сделка», - сказал Прайс. «Он давал Дентону карту конца радуги, и Дентон должен был обещать ему пятьдесят процентов ничего».

«И пятьдесят тысяч наличными, - сказал Лиафорн.

«Ага, - сказал Прайс, - вместе с пулей тридцать восьмого калибра в груди. Думаешь, этот парень Доэрти пытался играть в ту же игру?»

Лиафорн пожал плечами. "Почему вы так думаете?"

«Я не знаю», - сказал Прайс. «Но он пришел сюда, чтобы поболтать с некоторыми из своих старых друзей, когда его дядя был шерифом, а затем он хотел знать, может ли он взглянуть на все это. А когда он ушел, я заметил, что старая табачная банка Prince Albert пропала. Думал, что он может собирать сувениры или что-то в этом роде. Но больше всего его интересовала эта карта ».

Лиафорн развернул карту, посмотрел на нее и повернулся к Прайсу.

«Эта карта была в портфеле, когда вы ее получили? Когда вы ее вынули и открыли?»

Вопрос озадачил Прайса. «Конечно», - сказал он.

«Других карт там не было? На столе? Где-нибудь, где они могли бы их смотреть?»

«На стенах были карты», - сказал Прайс. "Их много. В чем проблема?"

«Я не знаю», - сказал Лиафорн. «Время от времени я обнаруживаю, что я не такой умный, как думал».

Карта, развернутая на столе перед ним, определенно не была той картой, про которую Дентон сказал ему, что Маккей принес. Как сказал Дентон, это была копия четырехугольной карты Геологической службы США. Но здесь не изображена часть юго-восточного квадранта гор Зуньи. Это было далеко к северу от Зуни. Была точка, обозначенная как "Standing Rock T.P." и Хоста Бьютт и озеро Смит - все мили к северо-востоку от Гэллапа, а не к северо-западу. Но интерес Лиапхорна сосредоточился в нижней части карты. Здесь неровная линия представляла северный склон горы Меса-де-лос-Лобос, а другие такие линии были идентифицированы как мыс с твердым грунтом и каньон Койот. Он проследовал по этой линии до площади Меса-де-лос-Лобос. Рядом с его началом был обведен X и крошечные инициалы "G.C."

Лиафорн еще раз быстро проверил карту, подтверждая то, что он уже знал. Это был USG.S. 1940 года. карта. За исключением нескольких отметок, которые Маккей, казалось, добавил красным, она была идентична их переплетенному тому, который был у него в столе, - охватывая все квадранты Четырех Углов четырех штатов. Он сложил карту, сложил ее вместе с бумагами и аккуратно положил обратно в портфель.

Затем он осторожно просмотрел карманы и


манжеты брюк Маккея, проверил карман окровавленной рубашки, манжеты и воротник, осмотрел ботинки и ремень - ничего не нашел. Он проверил все в корзине, Прайс наблюдал, оставив шляпу Маккея. Провел пальцем по внутренней стороне повязки, там тоже ничего не нашел и положил на стопку.

«В связи с таким закрытым делом, я был удивлен, когда клерк сказал мне, что у вас все еще есть все эти вещи. Думаю, никто из родственников не пришел, чтобы забрать их».

«Ну, обычно мы утилизируем его по истечении юридического срока, но нам позвонила женщина. Я полагаю, что раньше была так называемой гражданской женой. Она спросила, как создать законное право на это, и я сказал ей, что не уверен, и она должна спросить своего адвоката ".

"Она не пришла для этого?"

«Также не назвала нам своего имени», - сказал Прайс. «Это было последнее, что мы слышали о ней. На самом деле, единственным, кто проявил интерес к материалам Маккея, был Доэрти. Он пришел и хотел их просмотреть. Сказал, что заинтересован в разведке, и он слышал, что такое Маккей. до. Ни у кого не было проблем с этим, он был родственником старого шерифа и все его знали ". Он посмотрел на свои часы. "Ты с этим покончил?"

«Я слышал, что он сделал копии карты и кое-что еще, - сказал Лиафорн.

«Я позволил ему использовать нашу машину», - сказал Прайс. «Скопировал карту, пачку писем и так далее, даже скопировал визитную карточку продавца».

"Зачем ему это нужно?"

«Он не сказал, но я помню, что на нем было что-то написано. Это где-то здесь. Он залез в пачку и вытащил визитную карточку. Имя и адрес страхового агента на одной стороне, а на обратной стороне было« D2187 ». написано.

"Есть предположения о том, что это может значить?" Прайс спросил.

Лиафорн покачал головой. «Спасибо, Оззи, за ваше время и терпение».

«Вы довольно основательны», - сказал Прайс.

«Давным-давно я прочитал книгу Рэймонда Чендлера. Бригада на месте преступления закончила обыск гостиничного номера, потерпевшего, осмотрела все. Когда полиция уехала, Чендлер попросил своего детектива заглянуть под парик жертвы».

«Никогда не читал это», - сказал Прайс.


Глава шестнадцатая

«^»

Липхорн пытался объяснить профессору Луизе Бурбонет непонятное дело с картами.

«Я могла знать, - сказала Луиза, - что если ты запутаешься в этом, это будут карты».

На этот раз у Луизы не было никаких других обязательств, никаких академических обязанностей в Университете Северной Аризоны и никаких причин не прокатиться с Липхорном. Это было в кофейне в Шипроке и на встрече с сержантом Джимом Чи.

«Помимо этого, - сказал Лиафорн, - ты можешь придумать причину, по которой Дентон хотел бы солгать мне об этом?»

«Может, он этого не сделал», - сказала Луиза. «Может быть, у Маккея в портфеле было две карты. Он показал Дентону ту, о которой Дентон рассказал вам. Дентон сохранил ее. А после того, как он выстрелил в Маккея, Дентон спрятал ее где-то до прибытия полиции».

Они оба на мгновение задумались об этом.

«Это возможно, - сказал Лиафорн.

«Но вряд ли», - сказала она. «Можете ли вы придумать причину, по которой он взял с собой две карты? Вы можете принести две карты сами. На самом деле, у вас, вероятно, сейчас есть две карты».

Лиафорн рассмеялся. «На самом деле, сегодня у меня их три». Он извлек из дверного кармана карту страны индейцев Американской автомобильной ассоциации и скопировал две страницы из USG.S. Книжка карт четырехугольника из бардачка.

Они так и не решили загадку, касающуюся неправильной карты Дентона, ни того, почему Дентон солгал о куртке Маккея, если он действительно прав, или о каких-либо других вещах, которые беспокоили Липхорна. Но Луиза твердо и решительно разрешила отношения Линды и Уайли. Да, Уайли был влюблен в Линду, и наоборот. Луиза вообще не сомневалась.

Патрульная машина сержанта Чи была припаркована у кафе, а Чи сидел внутри за угловым столиком. Он встал, чтобы поприветствовать их.

«Я должен вам оказать большую услугу, если она вам когда-нибудь понадобится», - сказал он Липхорну. «Осборну, похоже, не на что жаловаться».

Лиафорн кивнул.

"Разве это то, о чем я не должен знать?" - спросила Луиза.

«Просто избегаю бюрократической волокиты», - сказал Лиафорн.

«Как насчет вас, сержант Чи? Вы хотите мне сказать?»

«Доказательство было потеряно», - сказал Чи. «Я не знал, как с этим справиться, и попросил совета у лейтенанта Лиапхорна. Он сделал это за меня».

Луиза засмеялась. «Никаких правил не нарушено, чтобы никто этого не заметил. Верно?»

"Скажем так, никакого вреда не было", - сказал Лиафорн.

Офицер Бернадетт Мануэлито спешила к столу, выглядела взволнованной и говорила, что сожалеет о опоздании. Лиафорн отодвинул для нее стул, представил ее Луизе и сказал, что рад, что она может присоединиться к ним.

«Сержант Чи попросил меня приехать», - сказал Берни. «Он сказал, что вы заинтересованы в убийстве Доэрти».

«Я думаю, мы только что говорили об этом», - сказала Луиза. «Что-то, что привлекло к этому Джо».

Профессор Бурбонет проработала здесь достаточно долго, посетила достаточно встреч с обидчивыми примадоннами факультета, чтобы сразу почувствовать, что ей было бы лучше ограничиться улыбками и кивками.


Лицо офицера Мануэлито выражало неестественно сильный интерес. Лиафорн и Чи выглядели просто смущенными.

«Но я полагаю, что никакого вреда не было», - добавил профессор.

«Я просто упрощал ситуацию, - сказал сержант Чи.

«Был задействован предмет, который может быть полезен в качестве доказательства», - сказал Лиафорн, пытаясь справиться с ущербом. «Джим хотел вернуть его на место, не прибегая к кучу ненужных документов».

"О," сказала Луиза. "Хорошо." И заметил, что офицер Мануэлито наклонилась вперед, ее лицо покраснело, и что Джим Чи выглядел чрезвычайно напряженным, и что пора сменить тему.

«Между прочим, - сказала она, - один из наших профессоров истории специализируется на американских границах девятнадцатого века, и я совершила ошибку, спросив его, слышал ли он о золотой легенде о Золотом тельце, и это дало стандартный академический пятидесятилетний балл. -минутная лекция ".

«Эй, - сказал Чи, - я бы хотел услышать об этом».

"Насколько я понимаю, зарегистрированные факты таковы, что гражданский квартирмейстер форта Уингейт, человек по имени Теодор Мотт, был отправлен с четырьмя солдатами для доставки некоторых припасов в лагерь, где они строили форт Дефианс. Солдаты были откомандированы, чтобы присоединиться к кавалерийское подразделение в Defiance. Мотт вернулся один и ушел с работы. В армейских записях есть много документов. Интересно просто поговорить о том, что он нашел месторождение золота во время своей поездки ».

Луиза остановилась. Берни снова наклонился вперед. Чи сказал: «Давай. Это будет самое интересное».

«Легенда гласит, что Мотт вернулся с мешком россыпного золота. Его стоимость была несколько тысяч долларов, по тем временам очень большие деньги. Он должен был рассказать историю о том, как ему пришлось объехать в Форт Дефайанс, чтобы избежать группы навахо, которые выглядело враждебно. Было раннее лето после влажной зимы - и снежная зима тоже зафиксирована. Они устроили ночевку в каньоне, несшем сточные воды. Мотт добыл россыпь с помощью сковороды, и ему понравилось то, что он увидел на песке. На обратном пути, теперь уже один, он снова остановился и, как он сказал, собрал мешок с золотом между закатом и темнотой, и чем выше он поднимался в каньон, тем богаче песок. Когда он проснулся на следующее утро, в шесть Вокруг него стояли навахо. Он сказал, что их предводитель был шаманом, и хотя никто из навахо не мог говорить по-английски, он знал достаточно слов навахо, чтобы знать, что шаман говорил ему, что этот каньон является священным местом, и пребывание там для него было табу. если он вернется снова, они убьют его ».

Официант парил, ожидая, чтобы вручить им меню и принять заказы на напитки. Луиза остановилась, пока группа выполняла свой долг.

Берни наклонилась вперед, открыла рот и сказала: «Я хочу знать…»

«Да», - сказал Чи. «Что случилось потом? Он ушел?»

"В военных записях форта Вингейт есть некая расплывчатая ссылка на то, что Мотт просил военное сопровождение для проекта, и запрос был отклонен. Но, очевидно, он заставил трех других мужчин присоединиться к нему, и они ушли с вьючными животными, сказав людям, что собираются чтобы вести разведку в горах Зуньи. Позже один из мужчин вернулся в Вингейт. Он оставил кучу писем, которые Мотт написал людям в форте, чтобы они отправили их по почте, и, согласно рассказу, он сдал значительную сумму россыпного золота в пробирной, купил припасы и снова отправился в путь ". Она всплеснула руками. «Это конец. Никто больше никогда не видел Мотта или кого-либо из его партнеров».

«Это немного похоже на историю о раскопках в Затерянном Адамсе», - сказал Лиафорн.

«Убиты нами, дикарями, - сказал Чи.

Берни сказал: «Я хотел бы услышать больше об этой табачной банке».

Чи сказал: «А, ну…»

Воцарилась тишина.

Лиафорн прочистил горло.

«Похоже, табачная банка была взята с того места, где было найдено тело мистера Доэрти», - сказал Лиапхорн. Позже ответственный офицер обнаружил, что песок в этой банке содержал немного россыпного золота, и сообщил об этом. Сержант Чи попросил меня помочь найти способ вернуть его туда, где он был, и убедиться, что сотрудники Федерального бюро расследований найдут это там." Он помолчал, нервно взглянул на Берни и откашлялся. «Это было выполнено. Никакого вреда не было. Ничего страшного».

На стол снова воцарилась тишина.

«Мне всегда нравилась эта поездка сюда из Гэллапа, - сказала Луиза. «Когда мы проезжаем мимо этого старого вулканического жерла к востоку от шоссе, Джо всегда рассказывал мне истории о том, что это было место встречи для переселенцев. Где они проводили свои церемонии посвящения».

«Она очень терпеливая женщина», - сказал Лиафорн, кивая Луизе. «Я думаю, она уже должна выучить эти сказки наизусть».

«Я сам слышал некоторые из них», - сказал Чи, счастливый присоединиться к спешке прочь от разгрома табачных банок. «На самом деле, я мог придумать несколько своих».

Появился официант и принес четыре чашки кофе, а затем принял их заказы на еду.

«Что ж, лейтенант», - сказал Чи, поспешно вмешиваясь в разговор, чтобы отвлечься от табачных банок и ушибленных чувств, - «вы сказали, что пытаетесь выяснить, есть ли связь между делом Доэрти и Маккея.


Я могу вспомнить звено россыпного золота. А потом у Доэрти есть неуказанный телефонный номер Дентона. Но я думаю, вы знали и то, и другое ".

«Я слышал, - сказал Лиафорн. «Думаю, это то, что меня заинтересовало с самого начала. А теперь я должен сообщить вам, где я нахожусь. Дентон попросил меня поработать для него. Он хочет, чтобы я посмотрел, смогу ли я узнать, что случилось с его женой. Найти ее, если ее можно найти ".

Чи выглядел удивленным. «Вы думаете, что это возможно? После всего этого времени? Я слышал две теории о миссис Дентон. Одна - она мертва, а другая - не хочет, чтобы ее нашли».

«Я не мог дать ему никакой надежды. И я сказал ему, что даже не попробую, если он не расскажет мне все. Но мне всегда было интересно, что случилось с этой женщиной».

"Он" все выложил "?"

Лиафорн рассмеялся. «Ну, нет. Похоже, он ввел меня в заблуждение насчет того, что Маккей пытался ему продать, с одной стороны. И, похоже, он немного солгал о том, что происходило, когда он стрелял в этого человека».

"Например как?"

- Насчет сделки по продаже? Ну… - Липхорн залез во внутренний карман пиджака, извлек рулон бумаги и развернул его на столе, обнажив две карты.

«Карты», - усмехнулся Чи. "Почему я нисколько не удивлен?"

«Ну, - сказал Лиафорн, слегка защищаясь, - весь этот бизнес был связан с картами, не так ли?»

«Верно, - сказал Чи. "Сожалею."

«Маккей сказал Дентону, что место раскопок так называемого Золотого тельца было на этой карте - примерно здесь». Вилкой Липхорн указал место на юго-восточном склоне гор Зуньи.

«Дентон сказал мне, что знал, что это не могло быть там. Сказал, что он лично знает геологию этой области. Обошел все это. Поэтому он приказал Маккею уйти. Они поссорились, Маккей вытащил пистолет из кармана пиджака, забрал его портфель и мешок с деньгами, который Дентон был готов заплатить ему, и сказал, что он уезжает с обоими. Пока это происходило, Дентон вытащил свой собственный пистолет из ящика стола и выстрелил в Маккея. Это история Дентона ".

Чи кивнул. «Это похоже на то, что было вынесено на слушании по вынесению приговора».

«Верно, - сказал Лиафорн. «Но это не та карта, которую Маккей запер в своем портфеле, когда копы пришли посмотреть на его тело. И то, что Маккей вытаскивает пистолет из кармана пиджака, не работает. Большой толстый револьвер, маленькие карманы куртки. И на нем не было куртки, когда Дентон выстрелил в него. В ней не было ни дыр, ни крови, и она висела на спинке стула ".

Лиафорн дополнил свое резюме подробностями своего исследования корзины с уликами и разговора с Прайсом. Все это время офицер Мануэлито наклонился вперед, изучая вторую карту Лиапхорна. Лиафорн поймал ее взгляд.

«Я считаю, что именно здесь был застрелен мистер Доэрти», - сказала она. «Я думаю, отсюда и взялось золото, которое было в табачной банке принца Альберта».

«Я думаю, ты права», - сказал Лиафорн. «По крайней мере, о первой части. Но, возможно, Маккей собрал ее там. Не Доэрти».

Берни смотрела на Чи со странным выражением лица, но для Лиафорна это было невозможно прочесть.

"Вы знаете, какой полицейский его нашел?" - спросил Берни.

«Прайс не сказал», - сказал Лиафорн.

Чи, изучавший карту Меса-де-лос-Лобос, почувствовал побуждение поскорее отказаться от темы табака и олова.

«Говоря об этой корзине с уликами Маккея, - сказал Чи, - Осборн сказал мне, что Доэрти, возможно, вытащил из нее визитную карточку с номером, написанным на ней. Он спросил меня, имеет ли этот номер какое-то значение для меня. t, за исключением, может быть, буквы «D», относящейся к Дентону. А как насчет остальных из вас? Это был «D2187» ».

"Конец телефонного номера Дентона, номерной знак, номер социального страхования?" - сказал Берни.

Больше ни у кого не было предложений.

«Гораздо важнее, - сказал Чи. - Офицер Мануэлито здесь, - признал он Берни с улыбкой, - довольно хорошо установил, что именно в этом каньоне Койот у Меса-де-лос-Лобос был застрелен Доэрти. Доэрти тушил там пожар. в тот плохой сезон пару лет назад - в составе одной из пожарных бригад blm. Огонь сжег кусты и обнаружил старый шахтный шлюз. Берни нашла там следы и место, где он, кажется, выкопал немного песка из шлюза. И пока она была там, в нее стреляли ".

"Выстрелили в тебя?" - сказал Лиафорн.

"Ой ой!" - сказал профессор Бурбонетт. "Пытались застрелить тебя!"

Берни взволнованно сказал: «Ну, в любом случае, они промазали».

«И, - продолжил Чи, - ФБР собрало там свою команду и нашло пулю. Они сравнивают ее с тридцатипяткой, принадлежащей Хостиину Пешлакай. Старику, живущему недалеко от устья каньона».

«Я слышал о нем», - сказал Лиафорн. «Много лет назад он исполнил ночное пение для одной из теток Эммы. Он тоже их подозреваемый в убийстве Доэрти?»

«Вероятно. Переводчик Осборна немного слабоват в традиционных навахо, поэтому они попросили меня взять у него интервью». Чи рассмеялся. «Осборн очень спешил. Он хотел ответов« да »или« нет », и вы можете догадаться, как все прошло. В конце концов, он наконец сказал, что не пытался убить Берни».

Лиафорн переварил это мгновение.

«Не пытался ее убить, - сказал Лиафорн.


"Он отрицал, что пытался ее отпугнуть?"

«Я не спрашивал его об этом», - сказал Чи.

Лиафорн допил остатки своего кофе, глядя на Чи поверх чашки. "Что ты думаешь?"

Чи пожал плечами. «В этом нет особой загадки. Пешлакай говорит, что место вверх по каньону является уникальным источником некоторых минералов и трав, необходимых хатаали для некоторых церемоний. Например, Ейбичай. Он выполняет это. Я думаю, он пытается удержать белагаани от разрушения священного. место. Берни слышала интервью. Она соглашается. "

Чи представил некоторые мифические и теологические детали заявления Пешлакая, которые обсуждались. Берни упомянул искусственную сову, охраняющую каньон на дереве. Луиза добавила немного своей антропологической / социологической информации о роли сов как предвестников смерти и бедствий среди юго-западных племен. Пришли их заказы.

После доливки кофе Липхорн ответил на вопросы, которые он пришел задать.

«Я могу попасть в своего рода забавное положение», - сказал он. "Я имею в виду, что если я по-настоящему серьезно раскопаю Дентона во время охоты на его жену, мне нужно будет знать, решит ли ФБР сделать его главным подозреваемым в убийстве Доэрти. Я не хочу вмешиваться. Напутать что-нибудь. Что вы думаете? "

«Они не говорят мне всего», - сказал Чи. «Им должно быть интересно. У Доэрти был с собой телефонный номер Дентона. Он вынул эту консервную банку из досье с доказательствами по делу Маккея, и, насколько я слышал, он, похоже, следил по следам Маккея. та же старая легенда о шахте. Но насколько я знаю, у них нет абсолютно ничего, кроме некоторых косвенных доказательств ».

«Не возражаешь, если я буду звонить тебе время от времени и спрашивать, не зреет ли что-нибудь криминальное в отношении Дентона?»

«Лейтенант, - сказал Чи, - тебе не нужно меня об этом спрашивать. Конечно, я не буду возражать. Если я что-нибудь знаю, я скажу тебе. Проблема в том, что я могу не знать. Как насчет того, чтобы все изменить. Если ты что-то узнаешь, скажи мне ».

«Еще один вопрос. Как ты думаешь, раскопки« Золотой теленок »или что-то в этом роде находятся в каньоне Койот?»

«Я не верю в эти легендарные шахты», - сказал Чи. "Когда я был ребенком, я думал, что когда-нибудь пойду и найду раскопки Потерянного Адамса или, может быть, Шахту Затерянного Голландца, а когда я ковырялся на дне арройо, иногда я копался в мокром песке и притвориться, что я искал россыпное золото. Но нет. Я вырос. Пешлакай сказал, что где-то там есть месторождения кварцита, вероятно, немного золотой пыли смывается вниз по течению, если у нас когда-нибудь будет дождливое лето. Один дождливый год, может быть, достаточно намыто, чтобы начать легенду."

"Так ты не ищешь это?"

Чи рассмеялся. «Золото доставляет проблемы. Я не ищу этого».


Глава семнадцатая

«^»

К несчастью для Джо Липхорна, Дентон потратил много денег на систему записи телефонных разговоров. Это было современное оборудование, установленное техником, и поэтому в нем были все высокотехнологичные навороты и инструкция на двадцати четырех страницах, написанная непрозрачным языком, который специалисты используют, чтобы исключить непрофессионалов из своей науки. Лиафорн сложил накопившиеся ленты автоответчика в аккуратном обратном хронологическом порядке, потратил пятнадцать минут, пытаясь заставить играть первую, и, наконец, вызвал миссис Мендосу. Она показала ему, как правильно установить ленту в соответствующий слот, какие кнопки нажимать, чтобы перевернуть, повторить, отрегулировать звук и так далее. С этими словами Лиафорн надел наушники и погрузился в странный мир тех, кто читает личные объявления: заблудших, одиноких, влюбленных, злых, желающих помочь и хищников. Первым, кто заговорил ему на ухо, был один из последних.

«Я читал вашу рекламу в Аризонской Республике», - сказал мужчина. «Думаю, я знаю, где твоя женщина. Я обедал у Денни, и за соседним столиком была эта женщина. Симпатичная девушка, но выглядела, знаете ли, очень взволнованной и напряженной, разговаривая с кем-то по мобильному телефону. а затем. Она упомянула, что сбежала от человека по имени Уайли. С кем бы она ни говорила, она сказала им, что хочет вернуться, но боялась, что этот Уайли не захочет ее, и она упомянула, где она остановилась. Феникс. Используя другое имя, она сказала. Я записала это, этот адрес, а также фамилию, которую она использовала вместе с Линдой. Я просто скажу это вам сейчас, но меня попросили наличные, и Для этого мне нужна небольшая финансовая помощь. Я дам вам этот номер, по которому можно мне позвонить. Звоните прямо в три в любой день на этой неделе ".

Он набрал номер и повесил трубку.

Липхорн проверил первую запись в бухгалтерской книге, которую Дентон хранил рядом с телефоном.

Звоните 1. Хейли находит номер телефонной будки в конференц-центре Феникса. Ответил ровно в три на второй звонок. Сказал мне, что он точно знает, где Линда. Сказал, если я отправлю тысячу на его п / п. box, он перезвонит мне, сообщит ее адрес и присмотрит за ней, пока я не приду. Описание не Линда. Хейли говорит, что мужчина появился за десять минут до моего звонка. Подождал, позвонил, уехал. Последовал за ним до трейлерной стоянки на южном шоссе. Хейли Чек


источники Phoenix PD. Условно-досрочное освобождение.

Липхорн отложил наушники и пошел искать Уайли Дентона. Вместо этого он обнаружил, что миссис Мендоса что-то смешивает на кухне. Она думала, что Дентон «где-то далеко». Он уехал несколько минут назад на своей машине. Знала ли миссис Мендоса что-нибудь о магнитофоне и журнале регистрации звонков Дентона? «Немного», - сказала миссис Мендоза, но она ополоснула руки, вытерла их и последовала за ним в пустую спальню, где была установлена аппаратура для прослушивания.

«Он начал это, когда был в тюрьме», - пояснила она. «Он заставил нас отвезти записи в тюрьму. У него там был проигрыватель, и он делал эти записи и рассказывал Джорджу, что он хотел с ними сделать».

«Кто этот Хейли, которого он упоминает в первой записи?»

«Адвокат мистера Дентона заключил некую договоренность с охранной компанией. Haley Security and Investigations. Кто бы ни проверял его в компании, мистер Дентон называет их Хейли».

«Должно быть, это стоило ему кучи денег», - сказал Лиафорн.

"Деньги." Она издала презрительный звук, покачала головой и пролистала бухгалтерскую книгу, объясняя систему знакомств Дентона, код и стенографию. Лиафорн поблагодарил ее и вернулся к работе.

Следующим звонком была жалоба на то, что награда, предлагаемая в Boston Herald, слишком мала, и оставался номер, по которому можно было бы позвонить, если Дентон удвоит ее. Затем последовала женщина, движимая ненавистью, а не жадностью. Она не знала, где была Линда, но знала, что никогда не вернется. Она сбежала, потому что муж оскорбил ее. Теперь она была свободна, наконец счастлива.

Липхорн пропустил последний из них и начал слушать человека, который был уверен, что Линду унесли космические пришельцы. Затем он решил сэкономить время и быстро оценить, есть ли у звонящего что-нибудь поучительное.

Примерно через два часа после этого он пришел к выводу, что идея была ошибкой. Все, что он узнал, - это особая природа той части населения, которая откликается на персональную рекламу. Очень немногие выразили сочувствие мужчине, который каким-то образом потерял любимую им женщину. Но большинство ответов было вызвано жадностью, своего рода фантазией, иллюзией, прихотью или злым умыслом.

Затем раздался звонок другого рода. Женский голос, одновременно нервный и грустный:

«Вы, должно быть, Вили Дентон, - сказала женщина, - и я хотела бы помочь вам найти Линду, но не могу. Я просто хотела, чтобы вы не думали, что она сделала для вас неправильно. Я слышала эти сплетни - что она была в сговоре с Марвином - но она не была. Вовсе нет. Я знаю точно. Я разговаривал с ней там, где она работала, прежде чем она вышла за вас замуж. Просто милая девушка. Я молюсь, чтобы вы ее нашли . "

Лиафорн снова послушал это. И снова. А потом снял гарнитуру. Позже он послушает другие звонки. Может быть, все они. Но теперь он хотел найти эту грустную женщину.


Глава восемнадцатая

«^»

Уайли Дентон теперь был дома, откуда бы он ни был, но Дентон не сильно помог.

"Что?" - спросил он, и, когда Липхорн объяснил, он фыркнул, сказал: «О, да. Ее. Я думаю, она была подругой Маккея, но она ничего не знала.

"Вы нашли ее и поговорили с ней?"

Дентон был не в хорошем настроении. «Я тогда все еще находился в тюрьме, помнишь? Но я попросил своего адвоката пойти и увидеть ее. По крайней мере, он выставил мне счет за это, но все, что она сказала ему, это то, что Марвин был хорошим человеком в душе, просто любил деньги - легкий путь, и он не гонялся за Линдой ».

"У тебя все еще есть ее адрес?"

«Думаю, это в файле. Но, черт возьми, если это самое интересное, что ты нашел до сих пор, я бы сказал, что ты зря тратишь время».

Но Дентон сообщил адрес и имя. Это была Пегги Маккей, и по адресу находился один из ряда очень маленьких домов из бетонных блоков, построенных в 1920-х годах, когда Гэллап был быстро развивающимся центром железных дорог и угля. «Может, она до сих пор там живет», - сказал Дентон. «Но я в этом сомневаюсь. Ее типаж часто меняется».

Женщина, которая подошла к двери, чтобы ответить на его стук, была моложе, чем ожидал Лиафорн, что заставило его подумать, что Дентон может быть прав. Она улыбнулась ему и сказала: «Да. Что я могу для тебя сделать?»

«Меня зовут Джо Липхорн, - сказал Лиапхорн. «И я пытаюсь найти миссис Линду Дентон».

Улыбка исчезла, и внезапно она выглядела достаточно взрослой, чтобы быть вдовой Марвина Маккея. Она отошла на полшага назад от двери и сказала: «Ой, О. Линда Дентон. Но я ничего не знаю, что могло бы тебе помочь».

«Я слышал, что вы сказали мистеру Дентону, когда звонили ему. Было приятно, что вы позвонили, и он чувствует то же самое, что и вы. Что между ней и мистером Маккеем ничего не происходило. Но он может». Я отказываюсь от мысли найти ее. И он попросил меня помочь ему, и я сказал, что сделаю все, что в моих силах. Теперь я пытаюсь понять, что произошло в тот день ».

Она поднесла руку к лицу. «О да. Хотела бы я понять это».

«Могу я задать вам несколько вопросов? Примерно в тот день?»

Она кивнула, жестом пригласила его войти, предложила ему сесть на пыльный, мягкий стул у телевизора, спросила


Дала ему, если он хочет стакан воды, а затем села на диван, скрестив руки на коленях, глядя на Лиафорна и ожидая.

«Я полицейский в отставке, - сказал Лиафорн. «Думаю, я все еще думаю так же. Я надеюсь, что смогу заставить вас вспомнить тот день и как бы воссоздать его для меня».

Миссис Маккей отвернулась от Лиапхорна и осмотрела комнату. «Все в беспорядке», - сказала она. «Я только что вернулась из больницы».

Все действительно было в беспорядке. Каждая плоская поверхность была покрыта беспорядочными грудами. Потертые места на ковре были более или менее замаскированы обесцвечиванием, которое Лифорн диагностировал как кофейные пятна, притертые крошки и разные кусочки того и этого; а в углу возле дивана лежала глубокая стопка старых газет, журналов, рекламных проспектов и т. д. «Больница?» - сказал Лиафорн. "У вас кто-то болен?"

«Я работаю там», - сказала она. «Я - медицинский секретарь. Храню записи, печатаю отчеты. Я работала в тот день. Я пыталась…» Она откинула прядь черных волос, закрыла лицо руками и глубоко вздохнула. .

«Простите, - сказала она.

«Мне очень жаль, - сказал Лиафорн.

«Нет, - сказала она, - я просто вспомнила. В тот день я пыталась не увязнуть во всем, потому что у нас были выходные в Сан-Диего. Марвин планировал заключить сделку, над которой он работал с мистером Дентон, взять деньги, которые Дентон ему бы заплатил, и у нас были резервы мест на Amtrak на следующий день. Мы бы ходили купаться, посещали Морской мир или как там это называется - и я думаю, что больше всего я с нетерпением ждала поезда. поездки."

Она робко улыбнулась Лиафорну. «Как бы так, я никогда не была в поезде. Вы, конечно, видите, как они проезжают каждый день здесь, в Гэллапе, и когда нас останавливали у пересекающего барьера, чтобы пропустить одного, я махала людям. в вагонах обозрения, и Марвин говорил: «Пегги, когда я закрою эту сделку, мы поедем в отпуск в Амтрак». Накануне вечером, когда он ушел, он сказал мне, что думает, что это будет тот день. У него есть все необходимое, и мистер Дентон был согласен. Так что я договорилась взять часть своего отпуска ».

На этом она остановилась. «Вспоминая эти планы», - догадалась Лиафорн, собирая мысли. Она вздохнула, покачала головой.

«Он позвонил мне примерно в середине утра, я думаю, что это было. Он сказал, что не может приехать в город на обед. Он сказал, что закрывает кое-какие вопросы. Он выглядел очень счастливым. Он сказал, что '' Я только что говорил с Дентоном, и что у Дентона были деньги на оплату в его доме, и он собирался их получить ».

"Он сказал, откуда звонит?"

«Он не сказал. Но я помню, что он сказал, что ему нужно бежать в Форт Уингейт».

"Он сказал, что собирался там делать?"

Она покачала головой.

"Он упоминал, что с ним кто-нибудь?"

"Нет."

"Вы можете вспомнить что-нибудь еще, что он сказал вам во время этих звонков?"

Она нахмурилась, задумавшись. «Ну, в первом он сказал, что Дентон задал ему много вопросов. Он хотел, чтобы Марвин рассказал ему почти все о том, где находится месторождение золота, и Марвин сказал, что нет. Пока они не заключили сделку. - сказал тогда Дентон сказал, что хочет знать только общий район. В каком направлении он находится от форта Уингейт. Такие вещи. Марвин сказал, что сказал ему, что это север. И Дентон сказал: «К северу от межштатной автомагистрали № 40»? И Марвин сказал, что сказал ему, что это так. Он сказал, что сказал Дентону, когда он приедет, он предоставит ему все подробности, даже покажет ему несколько фотографий шлюза для добычи россыпи на дне каньона ".

«Фотографии», - сказал Лиафорн. "Вы видели их?"

Она кивнула. «Они были не очень хороши», - сказала она. «Ничего особенного не было. Просто несколько старых гнилых бревен, наполовину закопанных в песок, и кучка деревьев на заднем плане. Марвин не особо разбирался в фотографе».

«Ваш муж когда-нибудь говорил вам, где находится эта потерянная шахта?» - спросил Лиафорн.

«Я думаю, что в целом он это сделал», - сказала она. "Однажды, когда я спросил его об этом, он спросил меня, помню ли я, когда мы пошли на аукцион ковров Crownpoint и проехали по дороге, ведущей на восток от шоссе шестьдесят шесть до Crownpoint, и я сказал, что помню. И он сказал это далеко в той высокой стране справа, когда вы примерно на полпути ".

«Едете на восток по девятому маршруту навахо?»

«Да, я думаю, это дорога. Если бы у нас была карта, я бы сказала тебе наверняка».

На этот раз у Лиафорна не было карты. Но она ему не понадобилась.

«Были ли у мистера Маккея эти фотографии, когда он ходил к Дентону?»

- Думаю, да. Он положил кучу вещей в свой портфель перед тем, как уйти этим утром. И… - Она остановилась, посмотрела вниз, потерла лицо рукой. «И после того, как я получил известие о том, что произошло, и шериф пришел поговорить со мной об этом, я просмотрел его вещи, и фотографий там не было».

"Что он сказал вам во время второго звонка?"

«Ну, он сказал, что может немного опоздать». Она заставила улыбнуться Лиафорну. «Довольно иронично, не правда ли? Тогда он сказал, что его немного обеспокоили те вопросы, которые задавал Дентон. Как будто Дентон пытался получить информацию, которую он


хотел, не платя за это. Он сказал, что на случай, если Дентон решит сделать что-нибудь хитрое, он что-то устраивает сам. Он сказал не устраивать ему обед. Если бы он опоздал, мы пошли бы поесть ».

"Он сказал, что он аранжировал?"

Она покачала головой. «Я думаю, он назвал это« резервной страховкой на всякий случай »».

"Нет подробностей?"

"Нет. Он сказал, что должен бежать".

Лиафорн предпочел сохранить тишину. Навахо приучены к вежливому молчанию, но он давно понял, что они оказывают давление на большую часть белагааны. Это подействовало на Пегги МакКей.

«И он сказал, что увидит меня через несколько часов. И он любил меня».

Лиафорн кивнул.

«Я знаю, что все думают, что Марвин был мошенником, и я предполагаю, что так написаны законы, иногда так оно и было. Но это был просто его способ зарабатывать на жизнь, и он всегда делал это так, чтобы не навредить людям. "

«Вы думаете, что он продавал мистеру Дентону то, что Дентон хотел купить?»

«Вы имеете в виду местонахождение той шахты« Золотой теленок »или как вы ее называете?

"Да."

«Я сама никогда особо не верила в эти истории о сокровищах», - сказала Пегги Маккей. «Но да. Марвин проделал большую работу над этим« Золотым тельцом ». Больше года. Я думаю, он продавал мистеру Дентону все, что вы могли получить, чтобы найти это место. Как бы то ни было. Я делаю».

«Как вы думаете, он приставил к Дентону пистолет?»

«Нет, это придумал Дентон».

«Полиция нашла пистолет».

«У Марвина не было пистолета. У него его никогда не было. Он не любил их. Он сказал, что любой, кто делал такую работу, был бы сумасшедшим, имея оружие».

"Вы сказали это офицерам?"

«Конечно», - сказала она. «Похоже, они думали, что это то, что должна была сказать жена. А позже, когда подошел приговор, я сказала окружному прокурору. Он сказал, что пистолет нигде не был записан, и они не смогли его отследить. . "

«Ага, - сказал Лиафорн. «Это часто бывает».

«Как будто они сочли само собой разумеющимся, что я лгу. С этим покончено. У Марвина было судимость. Он был мертв. И мистер Дентон признался, что стрелял в него. Зачем волноваться».

Лиафорн подумала, что она, вероятно, очень хорошо описала ситуацию. Но он только кивнул. Он собирал воедино то, что ему сказала Пегги Маккей. Он думал, что смерть Марвина Маккея ужасно похожа на тщательно спланированное и преднамеренное убийство. Оставалось решить две головоломки. Тот, который он привез с собой: Линда Дентон все еще отсутствовала без всякой причины. И новый. Он не мог придумать причину, кроме безумия, почему Дентон хотел убить Марвина Маккея.


Глава девятнадцатая

«^»

Я знаю, что ты никогда особо не использовал академические методы, - сказала Луиза Липхорну, - но, ради всего святого, разве нет смысла, когда ты пытаешься решить проблему, собирать всю доступную информацию? »

Его неспособность найти хороший ответ на этот вопрос заставила Джо Лиапхорна позвонить Джиму Чи в офис Чи на Шипроке. Секретарь сказала, что Чи направлялся на встречу в штаб-квартиру ntp в Window Rock, но она попросит диспетчера связаться с ним и попросить его позвонить Leaphorn. Это случилось. Липхорн сказал Чи, что у него возникли серьезные сомнения относительно роли Уайли Дентона в убийстве Маккея. Он спросил Чи, знает ли он что-нибудь новое, что могло бы укрепить представление о связи между делами Маккея и Доэрти.

«Не я», - сказал Чи. «Но я думаю, что Осборн, возможно, собирал некоторые кусочки вместе. И мы, возможно, собираемся совершить ошибку. Можем ли мы собраться вместе и поговорить?»

"Какая ошибка?"

«Бюро получает ордер на обыск дома Пешлакая».

"Плохая идея?"

«Я не вижу, чтобы Пешлакай кого-то убивал», - сказал Чи. «Но когда вы уделяете слишком много времени подозреваемому, вы склонны застрять с ним. В любом случае я рано. Хорошо, если я заеду к вам, прежде чем проверяться в офисе?»

«Я буду пить кофе».

«Выложи чашку и для офицера Мануэлито», - сказал Чи. «Это убийство Доэрти - ее дело». Он посмеялся. «По-моему, это так. Мы будем там примерно через сорок пять минут».

"Офицер Мануэлито с вами?"

«Да», - без объяснений сказал Чи.

Для Лиафорна, который половину своей жизни провел в полиции племени навахо и, таким образом, измученный годами общения с различными федеральными правоохранительными органами, объяснений не потребовалось. Офицер Мануэлито был выбран федералами в качестве козла отпущения в тяжком убийстве Доэрти. Тот факт, что она облажалась на предполагаемом месте совершения преступления, не был отменен ее открытием настоящего места преступления. Встреча, на которую был вызван Чи, вероятно, была спровоцирована бюрократом по вопросам правопорядка Бюро по делам индейцев и предполагала участие следователя по уголовным делам, назначенного bia, кого-то из ФБР, кого-то из высших чинов нации навахо. Министерство юстиции и другие, и Чи привела Берни с собой, чтобы защитить себя и объяснить, как она нашла место, где, по-видимому, была застрелена жертва.

К тому времени, как машина Чи была припаркована на подъездной дорожке к Липхорну, Луиза уже приготовила кухонный обеденный стол на четверых.

Старые кружки Лиафорна были


былы поставлены обратно на полку и заменены чашками и блюдцами - и каждое из четырех мест, которые она поставила, было снабжено салфеткой, ложкой и тарелкой для печенья.

Луиза остановилась по пути в Товаок в резервации индейцев горы Ют, где она надеялась найти пожилого юта, якобы имеющего отчет от своего прадеда по материнской линии о войне Юта с налетчиками команчей в 1840-х годах.

«Но это может подождать», - сказала Луиза. «Если ты не возражаешь, я останусь поблизости и выясню, что происходит с этим твоим загадочным убийством».

«Это не мое убийство», - сказал Лиафорн. Но он не мог придумать, как сказать ей, что, может быть, было бы лучше, если бы она занялась своими академическими делами и оставила убийство полицейским. К тому же он сам больше не был полицейским.

Когда прибыли настоящие копы, им, похоже, было все равно. Фактически, Бернадетт казалась довольной. Они с Луизой хорошо поладили, и Берни встретили объятием. Но Чи нужно было посетить собрание. Он посмотрел на часы, затем на Лиафорна.

«Я разговаривал с миссис Марвин Маккей, - сказал Лиафорн, переходя сразу к делу, - и она сказала несколько интересных вещей. Во-первых, она сказала, что у Маккея не было пистолета. У него никогда не было пистолета. пистолет былдля него безумием ".

Чи кивнул. Жду. Зная, что Лиафорн знал, что он будет скептически настроен.

«Пистолет, найденный полицией на полу у тела Маккея, был револьвером тридцать восьмого калибра. Тяжелая старая модель Кольта со стволом средней длины. Слишком велик, чтобы уместиться в карманах его штанов. Я положил его в карман. Куртка Маккея - дорогая кожаная работа. Я с трудом мог его туда вставить. Трудно достать. Дентон сказал мне, что Маккей вытащил пистолет из кармана пиджака, когда он собирался уходить, неся чемодан Дентона с деньгами в нем, и его собственный случай. Это было бы трудно сделать, но я думаю, возможно ".

Он взглянул на Чи и обнаружил, что тот выглядит более заинтересованным и менее скептичным.

"Итак, мы переходим к пункту два. В куртке нет дыр. Никакой крови. И никакой куртки на теле Маккея, когда пришла полиция. Она висела на спинке стула. Это делает очевидным, что стрельба не произошла, пока Маккей уходил ".

Он снова посмотрел на Чи и на Берни. Оба кивнули.

«Так что я остаюсь в недоумении, почему Дентон солгал мне об этом. Что подводит нас к некоторым другим вещам». Он описал то, что миссис Маккей сказала ему о звонке мужа, о том, что Дентон расспрашивал Маккея о местонахождении шахты, а Маккей дал ему лишь приблизительное описание. Это привело Лиафорна к интересному вопросу о двух картах.

«Если верить г-же Маккей, ее муж сказал Дентону, что продавал ему карту шахты на Меса-де-лос-Лобос. Но Дентон сказал мне, что Маккей пытался продать ему место в юго-восточной части гор Зуньи. Я могу Не думаю, по какой причине она могла бы солгать об этом. Как насчет Дентона? Есть мысли о том, почему он хотел бы ввести меня в заблуждение по этому поводу? " - спросил Лиафорн. «Есть идеи по этому поводу? Или что-нибудь из этого?»

Чи нарушил продолжительное молчание.

«Если мы сделаем это убийство Маккея умышленным убийством, мне кажется, что это сделает его связь с Доэрти намного более вероятной. Или это так?»

«Возможно, - сказал Берни, - если мы сможем найти мотив для любого из них».

"Кому принадлежит земля?" - спросила Луиза. Она встала и подошла к кофейнику.

«Вы вообще сталкивались с чем-нибудь, - спросил Чи, - что связывало Доэрти и Маккея в прошлом? Что-нибудь, что заставило бы его заняться делами Маккея в офисе шерифа, помимо этого дела с Золотым тельцом?»

«Насколько я знаю, - сказал Лиафорн. «По правде говоря, я до сих пор особо не думал об убийстве Доэрти. Пока не подумал, поможет ли это объяснить эту забавную историю с Дентоном и проклятыми картами».

Луиза вернулась с кофейником Липхорна. Она налила каждому по чашке. «Кто-нибудь из вас проверил, кому принадлежит земля, о которой идет весь этот картографический бизнес?»

«Я предполагаю, что им может владеть кто угодно, - сказал Лиафорн. "Это часть шахматной доски. Частично земля, зарезервированная для племени навахо, которую можно было сдать в аренду. А часть ее была передана железной дороге, а затем продана в различные владения. Часть ее - собственность Бюро землеустройства, и, вероятно, она сдана в аренду для скотоводства. Может быть, немного от Лесной службы США, но я в этом сомневаюсь ".

«Вы знаете, - сказал Берни, - я думаю, что профессор Бурбонет задает хороший вопрос».

«Да, - сказал Лиафорн. «Это может нам кое-что сказать».

«Я выясню», - сказала Луиза.

Лиафорн усмехнулся. «Луиза раньше работала оператором по недвижимости. Некоторое время она училась в школе», - сказал он.

Выражение лица Луизы предполагало, что ей не нравится этот тон. «Когда я была студенткой, аспирантом, ассистентом преподавателя и доцентом», - сказала она. «Делать то, что вы делаете, чтобы зарабатывать на полпути приличную жизнь в академическом мире. Я отвечал за проверку титулов, проверку кредитоспособности и некоторую оценку цен. Так что да, я знаю, как узнать, кто владеет недвижимостью».

«Отлично», - сказал Чи. «Было бы неплохо узнать это». «Еще один вопрос, который я хочу поднять.


Посмотрим, есть ли у вас какие-либо предложения, - сказал Лиафорн, который очень хотел сменить тему.

«Миссис Маккей сказала, что ее муж сказал ей, что у него есть то, что он назвал« резервной страховкой на всякий случай », на случай, если Дентон намеревается обмануть его. У кого-нибудь есть идеи по этому поводу?»

Они обсуждали это, пока пили кофе. Но никто не придумал ничего, что казалось Лифорну правдоподобным.

«И, наконец, как насчет этого. Как тот, кто убил Доэрти, снова вернулся домой? Я сомневаюсь, что старый Хостиин Пешлакай мог пройти весь путь от границы с Аризоной до своего хогана. И я сомневаюсь, что Вилли Дентон был хорошим ходоком. . Если вы согласны с этим, кто был сообщником и как это работало? " Он посмотрел на Чи. «Если агент Осборн собирается сделать Пешлакая официальным подозреваемым, как он решит эту загадку?»

Чи рассмеялся. «Я сам об этом думал. Если у федералов есть ответ, они мне не сказали».

«У Хостиина Пешлакая был мобильный телефон, - сказала Берни.

"Как!" сказал Чи. "Откуда вы знаете?"

«Это было в ящике для ботинок на полке с некоторыми из его церемониальных вещей», - сказал Берни.

Чи смутился и покачал головой. «Я заметил эту коробку», - сказал он. «Его контейнеры с пыльцой, его пакет с лекарствами, другие вещи. Но я думаю, что я действительно не смотрел на это».

«Что ж, - сказал Лиафорн, - это могло бы разгадать загадку Пешлакая. Может быть, он прошел милю или две от грузовика, а затем позвал друга, чтобы тот приехал и забрал его». Он подумал об этой идее. "Или что-то вроде того."

«Но мне интересно, у скольких друзей Пешлакая есть телефоны», - сказал Берни.

«Если вы перевернете его, Дентон использует свой мобильный телефон, чтобы позвонить Джорджу Билли, тому человеку, который на него работает», - сказал Чи.

«Или, - сказал Лиафорн и засмеялся, - может быть, Дентон использует его, чтобы позвонить Пешлакаю, чтобы все устроить. Как насчет того, чтобы связать два ваших убийства?»

«Это нормально», - сказал Берни. «Тогда все, что вам нужно, это мотив, который подходит как сверхбогатому магнату, арендующему белую нефть, так и нищему шаману навахо».


Глава двадцать

«^»

Технически это был не выходной сержанта Чи, но он записал его как свободное время, потому что не хотел, чтобы кто-то из авторитетов потребовал от него объяснений, что он делал. Он намеревался использовать его, чтобы развеять любые сомнения в невиновности Хостиина Пешлакая. Его инстинкты традиционного навахо подсказали ему, что Пешлакай не виновен в убийстве Томаса Доэрти или кого-либо еще. Однако его инстинкты как полицейского боролись с этим. Он хотел решить эту проблему и придумал, как это сделать. Его рассуждения были такими.

Если бы Пешлакай был - в чем был почти уверен Чи - хорошо образованным и верующим целителем навахо, то Пешлакай избежал бы насилия. Но если бы обстоятельства привели его к этому, если бы он кого-нибудь убил, его бы охватило чувство вины, осознание того, что он нарушил правила, установленные различными Святыми людьми. Таким образом, он будет искать лекарство от болезни, вызванной этими нарушенными табу. Шаманы не могут вылечить себя.

Первым шагом, решил Чи, будет спросить об этом самого Пешлакая. Он позвонил в офис ФБР в Гэллапе, спросил Осборна и спросил Осборна, заметил ли он, что у Пешлакая есть мобильный телефон в его хогане. Осборн заметил. Получил ли он номер, проверил звонки, которые делал Пешлакай? Это было сделано. Чи спросил номер.

"Вы хотите позвонить ему?" - спросил Осборн. "О чем?"

«Это медицинский вопрос», - сказал Чи. «Я хочу спросить его, какой обряд исцеления он порекомендует мне. Вы знаете, за участие в этом деле об убийстве».

Последовала минута молчания, пока Осборн переваривал это. «Я здесь еще новичок», - сказал он. «У вас есть особое лечение для подобных вещей? Как будто это сердечный приступ или что-то в этом роде?»

«Я думаю, вы могли бы лучше связать это с психиатрическим лечением. Дело в том, что стрессовые ситуации выводят человека из гармонии с окружающей средой», - сказал Чи, желая, чтобы он не попал в это. Он прочистил горло. «Например, если у вас есть…»

«Хорошо, хорошо, - сказал Осборн. «Я спрошу тебя об этом позже». И он дал Чи номер телефона.

Чи позвонил, не получил ответа, решил, что спрашивать Пешлакая - не такая уж хорошая идея. Он выбрал бы менее прямой подход. Он позвонил двум уважаемым певцам - одному из Ассоциации традиционной медицины навахо, а другому - традиционалисту, который считал ntma слишком либеральным / современным. Оба указали версии Red Ant Way, Big Star Way и Upward Reaching Way в качестве своих лучших вариантов, если речь идет о насильственной смерти или трупе жертвы убийства. Это соответствовало тому, чему Чи научился, пытаясь стать певцом. Следующим шагом было найти хатаали, который все еще исполнял эти пения - церемонии, которые предполагали общение с теми йеи, которые покинули Мир на поверхности Земли и вернулись к существованию до того, как человечество было полностью сформировано.

Последовательность телефонных звонков старожилам вызвала имена четырех шаманов, которые проводили одно или несколько из этих редко используемых лекарств. Один был сам Пешлакай


, который иногда проводил Путь Большой Звезды. Другим был Фрэнк Сэм Накай, дядя Чи по материнской линии, который обучал Чи как потенциального хатаали и недавно умер от рака. Один из оставшихся двоих, Эштон Хоски, казался Чи тем человеком, которого выбрал бы Пешлакай. Как и Пешлакай, этот хатаали был слишком традиционным, чтобы оставаться в Ассоциации знахарей. Он знал как Путь Восходящего Предела, так и Путь Большой Звезды, и он жил недалеко от Накайбито, не в пятидесяти милях к западу от дома Пешлакая. Оставшийся проспект жил далеко-далеко на западе, недалеко от Колодца Роз, на неправильной стороне плато Коконино. Вряд ли Пешлакай узнал бы его.

Итак, Чи отправился в Накайбито, чтобы найти Хостиина Эштона Хоски и подтвердить невиновность Хостиина Джеймса Пешлакая. Он потратил утро на телефонные разговоры и пропустил обед. В торговом посту Накайбито он достал из холодильника бутерброд с ветчиной и сыром, отнес его в кассу и расплатился.

«Я пытаюсь найти Эштона Хоски», - сказал Чи. «Они говорят, что он хатаали».

Мужчина за кассой передал Чи сдачу. Он объяснил, что старика Хоски, вероятно, сегодня не будет дома. Он предположил, что будет присматривать за несколькими своими овцами, пасущимися возле пожарной смотровой башни Тхо-Ни-Ца Лесной службы.

Хорошая догадка. Старый пикап «Додж», описанный для Чи на торговом посту, был втянут в тень сосновой рощи у трассы. В нем никого не было, но на сиденье лежали термос и что-то вроде обеденного мешка. Чи нашел удобный и хорошо затененный камень и сел, чтобы подождать и немного подумать.

Поднимаясь по склону Чусских гор в елово-осиновую возвышенность, он почувствовал приступ неуверенности в себе, смешанный с небольшой долей вины. Это породило смутную надежду на то, что Хостиина Хоски не удастся найти и что он, таким образом, будет избавлен от позорной роли проверки своей веры в одного шамана более или менее лганием другому. Он беспокоился об этих мыслях несколько минут, но не нашел в этом облегчения и обратил свои мысли на более приятную территорию. А именно Бернадетт Мануэлито. Берни коснулась его руки вчера, когда они покидали дом Лифорна.

«Сержант Чи», - сказала она и остановилась, а он стоял там, взявшись за ручку дверцы машины, глядя ей в лицо и гадая, что означает ее выражение лица и что она собиралась сказать ему. Она посмотрела вниз, вздохнула и снова посмотрела на него.

«Я хочу поблагодарить вас за то, что вы сделали», - сказал Берни. «Я имею в виду табачную банку. Тебе не нужно было делать это для меня, и я мог бы доставить тебе настоящие неприятности».

Чи вспомнил, как смутился, даже покраснел, пожал плечами и сказал: «Ну, я не хотел, чтобы тебя отстранили. И, в любом случае, лейтенант Лиапхорн был тем, кто вернул банку на место преступления. Не я. . "

«Думаю, мне тоже следует извиниться», - сказал Берни. "Я считал само собой разумеющимся, что вы только что отнесли банку обратно агенту Осборну и объяснили ему это. Это именно то, что вы должны были сделать, но долг или нет, это меня как-то задело. Я не отдаю тебе должного. Было мило с твоей стороны сделать это для меня ».

И пока она это говорила, она награждала Джима Чи чуть ли не самой теплой, самой нежной улыбкой, которую он когда-либо видел. Он сказал что-то глупое, наверное: «Ну что ж», и открыл для нее дверь машины, и на этом все закончилось.

Вот только это не положило конец. Не за что. Когда они ехали к офису ФБР на Угольной авеню Гэллапа, он вспомнил, как в первый раз женщина назвала его «сладким». Это была Мэри Лэндон, бледная, голубоглазая, с волосами, подобными золотистому шелку. Он был почти уверен, что Мэри любит его, когда у нее было свое приключение в качестве школьного учителя, только что окончившего колледж, в средней школе Краунпойнт. Но не до тех пор, пока он оставался навахо, не как отец ее детей из Висконсина. Мэри была первой, а Джанет Пит последней. И это было давно, когда они обсуждали свадебные планы, и до того, как он наконец, наконец, неохотно столкнулся с тем фактом, что Джанет увидела его таким, каким он будет, когда она переделала его в себя - еще одного прекрасного человека Мэриленда / Элита кольцевой дороги Вирджинии. Джанет видела в нем необработанный алмаз, который она нашла на Западе, который после небольшой шлифовки станет драгоценным камнем в ее изысканном стиле, Восточной лиге плюща.

И теперь Бернадетт Мануэлито сказала то, что, казалось, стало для Чи волшебным словом. Он думал о ней. В этот прохладный поздний летний день пейзаж простирался под пожарной смотровой площадкой Тхо-Ни-Ца почти навсегда. Яркая зелень высокогорной осины, пихты и ели превратилась в более темные оттенки более низких возвышенностей, где преобладали можжевельник и пиньон. Это быстро растворилось в бледно-коричневой необъятности пастбищ. Вдоль зазубренных утесов Чако Меса образовались тени, а к югу возвышалась синяя форма Сан-Матео, увенчанная шпилем Цодзила, священной Бирюзовой горы, охраняющей южную границу Дайн Бике'йа.

«Наше сердце», - называла это Берни. "Наш Holy Land.


Наш Дин'та ». Он всегда это помнил.

Это был еще один летний день, похожий на этот, когда по небу плыли эскадрильи кучевых облаков, волоча свои тени по долине. Берни был новичком в нпо, и он возил ее, показывая ей, где живет бутлегер Toadlena, место проживания семьи, подозреваемой в краже скота, и некоторые места, где местность вызывает слепые пятна связи, и хорошие места, где даже их старые радиоприемники дойдут до Шипрока или Окна Рока. Он остановился у грунтовой дороги на Пик Чуска, чтобы зарегистрироваться. Берни вышел, чтобы забрать еще одну из тех семенных коробочек, которые ее привлекли. Он присоединился к ней, растягивая ноги и сокращая мышцы спины, думая, что он уже не так молод, как был, думая, что Джанет Пит в тот день дежурит в Фармингтоне, а у них тем вечером назначено свидание за ужином. А потом обнаружил, что сравнивает восторг Берни с пейзажем, который не предлагал ничего, кроме красоты и бедности, с тем, как отреагировала бы Джанет.

Размышляя об этом сейчас, он сообразил, что, возможно, это был момент, когда он впервые задумался, хватит ли красоты и стиля яркого молодого юриста, чтобы они смогли преодолеть культурную пропасть между ними.

Он подумал об этом, когда услышал звон овечьих колокольчиков, и стадо поплыло мимо еловых зарослей над ним. Через мгновение появились стройный седой мужчина и овчарка. Мужчина подошел к Чи, а собака промчалась мимо стада, направляя его к пологому лугу.

Чи встал, назвал себя кланом и родственниками, и ждал, пока седой человек назвался Эштоном Хоски.

«Они говорят, что вы хатали и можете проводить Путь восходящего движения, а также Путь Большой звезды», - сказал Чи.

«Это правда», - сказал Хостин Хоски и засмеялся. «Проходят годы, и ни в том, ни в другом нет необходимости. Я начинаю думать, что Дайне научились не быть жестокими. Что я могу забыть эти песни. Но теперь у меня снова есть пациенты. Вам нужно провести церемонию для кого-то? ? Для себя?"

«Это может быть необходимо», - сказал Чи. «У вас уже есть пациент, которого вы готовите?»

Хоски кивнул. «Да», - сказал он. «Наверное, в октябре. Как только гром спит».

Чи почувствовал болезненное предчувствие. Он колебался.

«Я знаю, кто ты», - сказал Хоски. «Вы - полицейский. Я видел вас в новостях по телевизору. На суде над тем человеком, который убил своего шурина, а затем на прошлой неделе при лобовом столкновении на шоссе Шестьдесят шесть. Я Бьюсь об заклад, у тебя такая же призрачная болезнь - тот же самый призрак - что и у человека, для которого я буду петь ».

«Да», - сказал Чи. «Это работа, из-за которой ты слишком много смертей».

«Были ли вы рядом с трупом этого человека, который был застрелен в стране Койот-Каньон? Это упростит задачу. Это был тот же человек».

Чи сглотнул. Он не хотел задавать этот вопрос. Он был почти уверен, что не хочет знать ответ. Или что с этим делать, если он этого ожидал.

"Кто ваш другой пациент?" - спросил Чи.

«Я думаю, вы могли о нем знать», - сказал Хоски. "Хостин Джеймс Пешлакай".


Глава двадцать первая

«^»

Сержанту Джим Чи обычно нравилось водить машину, но поездка от высокогорного овечьего луга Хостина Хоски до офисов Федерального бюро расследований Гэллапа на Голд-авеню была совершенно мрачной. Он очень хорошо осведомил Осборна о своем мнении, что Хостин Джеймс Пешлакай не является многообещающим подозреваемым в убийстве Доэрти. Теперь его чувство долга или чести, или как бы он это ни называл, требовало от него переломить ситуацию. Не то чтобы он думал, что Осборн придал большое значение его мнению или, если на то пошло, придаст какое-то значение тому, что Пешлакай устроил для себя Путь Большой Звезды. Однако Чи был офицером закона. Этого требовал долг. Почему он не был достаточно умен, чтобы оставить в покое достаточно здоровья?

Конечно, он мог с этим справиться. Он просто рассказывал Осборну о том, что он обнаружил, пытался объяснить последствия, старался не замечать, что интерес Осборна, если он вообще проявлял хоть какой-то, был просто вежливым, а затем забывал об этом - точно так же, как Осборн.

Но другая проблема, обнаруженная в этой поездке, никуда не делась. Наконец-то он столкнулся с тем, что влюбился в офицера Бернадетт Мануэлито.

Это тоже было делом чести. Он был руководителем Берни, и это, согласно этическому кодексу Чи, делало ее недоступной и недоступной. Кроме того, он не знал, разделяла ли Берни его чувства. Он ей нравился, или, по крайней мере, притворялась, как иногда делают сотрудники. Она назвала его «милым» тоном и взглядом, которые были явно искренними даже по неуверенному суждению Чи. Но то, что он сделал для нее, было немного рискованным, даже после того, как помощь Липхорна сняла большую часть риска. Поэтому было вполне естественно, что хорошо воспитанная женщина выразила свою благодарность. Так как же он мог узнать, где он стоял? Заигрывая с ней, или пытаясь. Но как он мог это сделать, если он был тем парнем, который командовал ею каждый день? Он не мог придумать хороший способ.


А что было бы, если бы он это сделал?

Чи припарковался чуть ниже по улице от офисов ФБР, нажал кнопку звонка, представился, и в него вошли. Он прошел через металлоискатель и миновал ряд кабинок, где агенты делали свои документы, а затем обнаружил Осборна, ожидающего его в комнате. Они обменялись обычными приветствиями.

«Что ж, - сказал Осборн, - что нового?»

«Мне пришлось изменить свое мнение о Джеймсе Пешлакай, - сказал Чи. «Я думаю, вам стоит присмотреться к нему».

"Почему? Что-то случилось?"

«Помните, что я начал рассказывать вам о церемонии исцеления, которую проводят традиционные люди после того, как были связаны со смертью, трупами или насилием? Ну, я проверил это. Пешлакай устроил такую».

Осборн сидел за столом и изучал Чи. Он кивнул.

«Он связался с певцом и устроил это в тот же день, когда было найдено тело Доэрти. Утром».

Выражение лица Осборна было непостижимым. "Это было что-то под названием Путь Большой Звезды?" он спросил. "Это оно?"

Короткое молчание, пока Чи переваривал это. «Ну да, - сказал он. "Это тот".

«Он сказал нам, что ему нужно выйти из тюрьмы в октябре, чтобы это сделать».

"Выйти? Вы арестовали его?"

«У нас есть ордер. Обыскали его квартиру и его грузовик. В любом случае грузовик кажется чистым, но на рубашке была засохшая кровь. Он пытался ее выстирать, но вытащить кровь непросто. Кровь на штанах тоже. Это не группа крови Пешлакая, но она совпадает с группой крови Догерти. Судмедэксперты сейчас проводят проверки ДНК ».

Чи занял стул напротив Осборна. Он встал, заколебался. Снова сел. Он чувствовал себя дураком. И все же что-то в этом все еще казалось неправильным. В частности, одно: никто не настроен против насилия больше, чем те, кто годами изучает способы исцеления Дайнэ.

"Я думаю, он содержится в окружной тюрьме?" - сказал Чи. «Я хочу поговорить с ним».

«Почему бы и нет, - сказал Осборн. «Надеюсь, тебе повезет больше, чем нам».

"Он сказал, что ему нужен адвокат?"

«Мы сказали ему, что суд назначит ему общественного защитника. Все, что он сказал, было чем-то вроде того, что это плохой бизнес. Нехорошо об этом говорить».

"Это оно?"

«В значительной степени. За исключением того, что мы нашли еще одну пулю в песке на той старой россыпи. Это подходящий калибр, чтобы соответствовать винтовке Пешлакая, но у нас еще нет отчета из лаборатории. А потом он сказал нам, что у него есть желание быть выпущенным как раз к пению, или как вы это называете ".

«Пулей можно было выстрелить во что угодно, - сказал Чи.

«Очевидно, - сказал Осборн. «Они ищут на нем следы крови, кости или ткани».

"Вы узнали что-нибудь о мобильном телефоне?"

Осборн задумался на мгновение. Он открыл ящик стола, достал карандаш, постучал им по столу и сказал: «Мобильный телефон?

«Как будто я был удивлен, что он у него есть. Вы знаете, где он его взял? Или почему?»

«Почему мне кажется очевидным», - сказал Осборн. «Никаких телефонных линий».

«Я имел в виду, кому он будет звонить? Кто бы он мог знать, у кого есть номер телефона. Такие вещи. Я полагаю, вы проверили его журнал звонков».

Осборн снова постучал карандашом с задумчивым видом.

Чи ухмыльнулся. "Позвольте мне угадаю, о чем вы думаете. Вы помните, что, когда вы отметились здесь, вас предупредили, что у одного из ваших предшественников были проблемы из-за того, что он сказал мне некоторые вещи, которые, возможно, ему не следовало говорить мне, и это было в целом считали, что я неэтично и незаконно записал этот звонок на пленку - или, по крайней мере, заставил людей поверить, что я записал его. Поэтому вы осторожны. Я не виню вас. Отчасти это правда, а отчасти нет. Но у нас здесь другая ситуация. Во-первых, мы на одной стороне. Кроме того, у меня нет возможности записать это на пленку ».

Осборн тоже ухмылялся.

«Поскольку у вас нет связи, я признаю, что слышал об этом деле, и я также слышал, что вы были правы. У нас был не тот парень. Но на этот раз похоже, что у нас есть правильный. А если мы этого не сделаем, если ДНК окажется неправильной или мы не найдем других доказательств, тогда он свободен как птица ».

Он снова открыл ящик и убрал карандаш. "Так о чем ты меня спрашиваешь?"

«Кому Пешлакай звонил по этому мобильному телефону?»

«Никому», - сказал Осборн. «У него это было пару лет, и за это время было зарегистрировано только тридцать семь звонков. Большинство из них было адресовано его дочери в Кимс-Каньон. Пара других родственников, врач из Гэллапа».

"Как насчет каких-либо звонков к Уайли Дентону?"

Осборн задумался. "Дентон?" он сказал. «Итак, почему г-н Пешлакай звонил г-ну Дентону?»

«Как насчет того, как если бы вы вызывали такси», - сказал Чи, подавляя приступ негодования от этой игры. «Возможно, он хотел поехать домой».

"Отсюда?"

«Как насчет того места, где он припарковал тело мистера Доэрти в пикапе мистера Доэрти?»

Осборн рассмеялся. «Думаю, это сыграет», - сказал он. «Почему все копы думают так одинаково?»

"Почему бы тебе просто не сказать мне?"

«Я не знаю», - сказал Осборн. «Да, Пешлакай звонил г-ну Дентону в общей сложности тринадцать раз. Два из них были первыми телефонными звонками, и


звонки двенадцать и тринадцать были записаны в день убийства Доэрти ".

Чи обдумал это, вспомнив разговор с Берни, Липхорном и профессором Бурбонеттом в доме Липхорна. Он покачал головой. Как и сказал Берни, теперь все, что им было нужно, - это мотив, подходящий шаману-традиционалисту и богатому белому человеку с пропавшей женой и одержимостью поисками легендарного золотого рудника.

Они, конечно, знали Чи в Центре заключения округа Мак-Кинли, но это не помогло. Бюрократический аппарат работал быстрее, чем обычно. Некто по имени Элеонора Кноблок, похоже, была назначена государственным защитником Хостиина Пешлакая, и г-жа Кноблок подписала приказ, согласно которому никому не разрешается брать интервью у ее клиента, не договорившись с ней и не поговорив с Пешлакай в ее присутствии. Чи записал ее номер телефона, но решил оставить дела на сегодня. Он уже совершил полную норму ошибок, и у него было достаточно проблем, о которых можно было беспокоиться.


Глава двадцать вторая

«^»

Когда зазвонил его телефон, Джо Липхорн обычно бросал все, что делал, и спешил ответить на него - он подозревал, что эта привычка, вероятно, была распространена среди одиноких вдовцов, чей единственный разговор обычно сводится к разговору с телевизором. То, что профессор Луиза Бурбонетт сделала свою гостевую комнату своей базой для своих исследований устной истории, сняло некоторую остроту с этой проблемы, и сегодня утром он хотел думать, а не говорить. Решение загадки Линды Дентон и странного и нелогичного дела с делами Уайли Дентона с картами золотых приисков висело на краю его поля зрения - почти на виду, но всегда плясало.

Телефон звонил снова и снова. Липхорну пришло в голову, что вчера Луиза взяла свой магнитофон в «Мексикан Хет», чтобы запечатлеть воспоминания пожилого мормонского владельца ранчо. Она вернулась спустя много времени после того, как он удалился на ночь, и этот проклятый телефон наверняка разбудит ее. Он поднял его и сердито сказал «Привет».

«Это Джим Чи, лейтенант. У вас есть время послушать отчет?»

«Теперь это мистер Лиапхорн, Джим, - сказал Лиапхорн. «Или просто Джо». Он говорил это Чи сто раз, но, похоже, это не прижилось. «Но продолжай».

"Я предполагаю, что суть в том, что они арестовали Хостиина Пешлакая в убийстве Доэрти. На его одежде нашли кровь, которая соответствовала типу Доэрти, и они проверяют совпадение ДНК. Они также нашли еще одну пулю на месте россыпи, которая соответствует его калибру. И это тоже для всего ".

«Будь проклят, - сказал Лиафорн. "Что говорит Пешлакай?"

«Он говорит, что не хочет об этом говорить. Не просил адвоката, но ему назначили общественного защитника по имени Ноблок. Женщина. Вы ее знаете?»

«Я встречался с ней, - сказал Лиафорн. «Давным-давно. Она крутая».

«Я не мог войти, чтобы поговорить с Пешлакай, - сказал Чи.

Лиафорн усмехнулся. «Это меня не удивляет. Как ты думаешь, что он тебе скажет?»

«Вероятно, немного. Кроме того, утром было найдено тело Доэрти - я думаю, до того, как Берни нашел его - Пешлакай связался с певцом и договорился о том, чтобы для него проложили Путь Большой Звезды».

«Ну, а теперь, - сказал Лиафорн. "Это немного похоже на признание, не так ли?" Он усмехнулся. «Но можете ли вы представить себе, что окружной прокурор США пытается понять это, а затем пытается объяснить это присяжным в Альбукерке?»

«Не признание, а скорее подтекст. Теперь я перехожу к той части, которая вас заинтересует. Помните тот сотовый телефон, который Берни заметила в хогане? Ну, он звонил Уайли Дентону дважды в день, когда в Доэрти стреляли».

Это удивило Лиафорна. Он сказал: «Ну, а теперь».

«Два звонка. Первый длился одиннадцать минут. Второй - меньше трех минут».

Лиафорн вздохнул и стал ждать. Было бы больше.

«Еще одна интересная вещь. У него был телефон пару лет. Сделал только тридцать семь звонков. Первые два он сделал после того, как получил телефон, также были Уайли Дентону».

«Похоже, что Уайли мог бы купить его для него, вы думаете?»

«Ага», - сказал Чи. "Но почему?"

«Я верну его тебе, Джим. Ты встретил этого человека. Поговорил с ним в его хогане. Ты думаешь, он мог быть по той или иной причине на зарплате Дентона?»

«Может быть», - сказал Чи. «Но нет, я так не думаю. Как насчет вас? Как вы думаете, они двое участвуют в каком-то странном заговоре?»

«Дентон использует старика как сторожа? Может, мне стоит подумать об этом».

«Что ж, - сказал Чи, - если у вас есть какие-нибудь конструктивные идеи, я надеюсь, вы расскажете мне о них. Я собираюсь предпринять еще одну попытку поговорить с Пешлакаем».

«Хорошая идея, - сказал Лиафорн. «Я думаю, что пойду еще раз навестить Уайли Дентон».

Но домработница Дентона сказала, что мистера Дентона нет дома, и нет, он, вероятно, не скоро вернется, потому что он отправился в резервацию Хикарилла, чтобы посмотреть на один из домкратов, которые у него были на колодце.

Лиафорн оставил сообщение, в котором просил Дентона позвонить, что ему нужно поговорить с ним. Затем он достал свой блокнот и карту, которую набросал на основе этого сложного дела, и повторил свои мысли.


В конце записей, сделанных им после разговора с Гарсиасами, он обнаружил: «Помощник Лоренцо Перес. Может, он серьезно относился к стенаниям. Он тот Перес, которого я знаю?»

Женщина, ответившая на телефонный звонок в офисе шерифа, сказала, что Перес вышел на пенсию за пару лет до этого. Но да, Оззи Прайс был там.

"Опять ты, Джо?" - сказал Оззи. "Что теперь?"

«Я ищу Лоренцо Переса, - сказал Лиафорн. "Разве он не был младшим шерифом?"

«Это он», - сказал Оззи. «Но это было под другим шерифом, и это было до того, как его жена ушла от него, и он запил».

"Он все еще в Гэллапе?"

«О да, - сказал Оззи. "Вы хотите поговорить с ним?"

Лиафорн сказал, что знает, и стал ждать. За долгую минуту Оззи назвал три числа. Один был уличным адресом, один был номером телефона Переса, а третий был номером таверны «Старый 66». «Попробуйте это последнее по вечерам», - сказал Оззи.

«Его послали на тот хеллоуинский звонок в Форт Вингейт? Тот, о котором мы говорили на днях?»

"Он был", сказал Оззи. «И он был полностью замешан в этом. Я думаю, это было тогда, когда у него были проблемы с женой, и, возможно, это дало ему повод подумать. В любом случае, он продолжал придираться к шерифу, чтобы тот разобрался с этим подробнее. Он думал, что у Дентона были проблемы. убить там свою жену. Продолжал думать об этом даже после того, как это было чертовски очевидно, что Дентон не мог этого сделать ». Оззи засмеялся. «Дентон был занят дома, убивая Маккея».

Теперь телефонный звонок Липхорна застал Лоренцо Переса дома, и Перес вспомнил лейтенанта Лиапхорна.

«Эй, - сказал он. «Эй, а теперь. Разговор с тобой возвращает меня в прошлое. Ты помнишь, как мы поймали того угонщика, который перестроил его домашний трейлер, чтобы он мог загонять в него телят?»

Липхорн помнил это, но ему удалось направить Переса на призыв к Хэллоуину. «Говорят, вы ответили на этот звонок. Мне это всегда казалось забавным. Это больше, чем шутка».

Произошла тишина. Лиафорн прочистил горло. "Лоренцо. Ты все еще там?"

«Надеюсь, вы не просто шутите надо мной», - мрачно сказал Перес. «С меня этого достаточно».

«Нет. Я думаю, что в ту ночь там происходило что-то серьезное».

«Ну, я шутил над этим и смеялся, пока мне это просто не надоело», - сказал Перес. "Я продолжал изучать это, когда мог. Продолжал пытаться убедить шерифа заставить армию провести какой-то общий поиск. У нас, конечно, не было рабочей силы, чтобы сделать это, сотни с чем-то тысяч акров, много старых пустых зданий и чертовски около тысячи тех огромных старых бункеров. Но армия могла бы это сделать. Готов поспорить, если бы шериф серьезно отнесся к этому и предъявил какие-то требования. Но он просто засмеялся. Сказал, что у них даже не было отчета о пропавшем человеке. Ничего подобного ".

«Я хотел бы поговорить с вами об этом», - сказал Лиафорн.

Они встретились в кофейне в торговом центре Gallup Mall.

Перес был одним из тех латиноамериканцев из Нью-Мексико, лицо которых больше напоминает Кастилию и конкистадоров, чем Мексику. Его седые волосы были коротко острижены, как и усы, а очень темные глаза смотрели на Лиафорна, словно пытаясь понять.

«Подъезжая к нам, - сказал он, - я подумал, что не знаю, что я могу вам сказать, что поможет вам в том, что вы делаете. Я просто разговаривал с детьми той ночью, говорил с ними еще несколько раз, фактически , и продолжал ходить туда и обнюхивать. Но я не знаю, как я могу убедить вас, что у нас было убийство или что-то в этом роде, совершенное там той ночью ".

Сказав это, он взял свое меню, взглянул на него, отложил и покачал головой. «Я ненавижу вещи, которых не понимаю», - сказал он.

«Я тоже», - сказал Лиафорн. Он рассказал Пересу о своей договоренности с Вилли Дентоном, о том, что ему говорили студенты, и о своем собственном предчувствии, что Линда Дентон могла быть плачущей женщиной.

«Единственное, что я могу вам сказать, о чем вы могли не знать, - это то, что Уайли Дентон сказал мне, что подарил Линде дорогой маленький проигрыватель дисков. Одна из тех вещей с наушниками, которые вы носите с собой. Когда она уехала тем утром, чтобы пойти на обед с подругами, она взяла его с собой ".

«Нет, - сказал Перес. «Я этого не знал. Дети думали, что они слышат музыку. По крайней мере, Граселла Гарсия».

«А миссис Хано из архива Форт-Вингейт сказала мне, что Маккей был там тем утром, проверял что-то и что с ним в машине ехала женщина».

«Эй, - сказал Перес, наклоняясь вперед. "Миссис Дентон?"

«Она сказала, что не знает, кто это. Она просто заметила, что в машине спит женщина, и что Маккей сказал ей, что это его жена».

"Вы это проверяли?"

«Это была не жена Маккея, - сказал Лиафорн. «Она работала в Гэллапе. Маккей позвонил ее туда».

«Значит, он солгал миссис Хано».

«Так может показаться», - сказал Лиафорн.

«Граселла была единственной, кто казался настолько уверенным в том, что слушает музыку», - сказал Перес. «Пара других подумала, что это мог быть свист ветра, а может быть, их воображение».

«Я заметил это», - сказал Лиафорн.

«Она казалась довольно уравновешенной ...» Перес остановился.


. «Подожди. Когда миссис Хано разговаривала с Маккеем? Видела женщину, спящую в его машине?»

«Думаю, около полудня», - сказал Лиафорн. «Я записал это в свои записи».

«Граселла сказала мне, что заметила там машину в середине дня. Она сказала, что они время от времени видят там армейские машины и грузовики, но это был светлый гражданский седан. Какого цвета была машина Маккея?»

«Понятия не имею, - сказал Лиафорн. «Но я посмотрю, смогу ли я узнать».


Глава двадцать третья

«^»

Узнать цвет седана Марвина Маккея оказалось настолько легко, что Липхорн обнаружил, что его отношение к этой мрачной истории с Дентоном просветлело. Заместитель Прайса сказал ему, что никто не забрал немногочисленные личные вещи Маккея. Неудивительно, поскольку, если не считать нескольких долларов в его кошельке, они не имели почти никакой ценности. А затем Прайс описал Пегги Маккей как гражданскую жену, а это означало, что без каких-либо доказательств ее родства вернуть личные вещи будет сложно. Но с машиной было другое дело.

Она была припаркован у Дентона и почти наверняка оставался там в течение нескольких дней, поскольку это убийство не было одним из тех, по которым проводилось нормальное уголовное расследование. Маккею не было предъявлено никаких обвинений. Его роль была жертвой. Кого заботила его машина? Рано или поздно Джорджу Билли, возможно, надоест смотреть на него, он позвонит шерифу, и его отбуксируют. Или, может быть, подключил зажигание, сам отогнал и продал стриптизершам.

Лиафорн снова позвонил Дентону.

«Нет, - сказала миссис Мендоса, - его все еще нет дома. Как я вам сказала».

«Может, тогда ты сможешь мне помочь», - сказал Лиафорн. «Вы помните машину, на которой ездил мистер Маккей? Какого цвета она была?»

«Я не обращаю особого внимания на машины», - сказала миссис Мендоза, теряя терпение.

«Я просто подумал, что вы могли вспомнить, какого это цвета».

«Почему бы тебе не спросить его даму об этой машине? Я думаю, она у нее. Во всяком случае, она приехала сюда и уехала».

«Что ж, спасибо», - сказал Лиафорн. "Я спрошу." И он положил трубку и немного посидел, чувствуя себя глупо. Конечно. У полиции не будет причин задерживать этот автомобиль. Судя по тому, что он знал о МакКее, машина, вероятно, принадлежала Пегги. И, судя по тому, что он знал о государственных должностных лицах в целом, не было никаких оснований полагать, что кто-то взял на себя полномочия отправить его на хранение.

Пегги Маккей ответила на звонок по первому гудку. Да, она вспомнила Липхорна, и да, у нее был друг, который отвез ее к Дентону, чтобы забрать ее машину. Что это была за машина? Бледно-голубой Ford Escort. Да, он все еще был у нее.

Липхорн подумал о поразительном беспорядке в доме миссис Маккей. "Вы знаете, подвергалась ли машина мойке после смерти вашего мужа?"

Теперь колебания, пока Пегги Маккей обдумывала это.

"Не совсем", - сказала она. «Прошлой весной я сполоснула ее из шланга после непогоды».

«Я бы хотел подойти и взглянуть на него, если ты не против», - сказал Лиафорн.

«Конечно. Почему нет? Я весь день буду дома».

Сразу за подъездной дорожкой он увидел машину Луизы, катившуюся по улице, и остановился. Она тоже это сделала, и опустила окно.

Я иду в Гэллап, чтобы снова поговорить с миссис Маккей, - крикнул он. - Тогда, может быть, если он дома, я пойду к Дентону ».

"Почему?"

«Я хочу сказать ему, что он лжец и не хочу иметь с ним ничего общего», - сказал Лиафорн.

"Молодец", - сказала Луиза. «А когда ты вернешься, у меня есть для тебя кое-какая информация».

"Как что?" - сказал Лиафорн. Но она закрыла окно и припарковала машину под своим любимым деревом через дорогу.

Пегги Маккей не удосужилась припарковать свой «форд эскорт» в тени. Он стоял на ее подъездной дорожке, с опущенными окнами и грязно-бледно-голубой отделкой, свидетельствовавшей о том, что он не подвергался мойке с тех пор, как был промыт прошлой весной. Миссис Маккей появилась в дверном проеме, когда Лиафорн вышел из своего пикапа.

«Не стесняйтесь, - сказала она, указывая на машину и смеясь, - но не пачкайте ее».

«Спасибо», - сказал Лиафорн.

- Тебе повезло? Я имею в виду, найти миссис Дентон?

«Еще нет», - сказал Лиафорн. Он открыл пассажирскую дверь «эскорта». Интерьер напомнил ему гостиную миссис Маккей.

«Я не уверена, говорила ли я тебе», - сказала она, спускаясь с крыльца на подъездную дорожку. «Я думаю, Дентон слишком легко отделался, чтобы застрелить Марвина. Я думаю, что это было обычное умышленное убийство».

Она смотрела на Лиафорна, ожидая ответа.

«Все это оставило много вопросов без ответов», - сказал он. И, когда это показалось недостаточным, добавил: «Некоторые кусочки не попали в головоломку».

"Что ты ищешь в моей машине?"

«Думаю, можно сказать, что я просто надеюсь найти одну из недостающих частей».

"Чтобы найти Линду Дентон?"

«Да», - сказал Лиафорн.

«Не в этой машине, - сказала миссис Маккей. Она вернулась в свой дом и закрыла дверь.

Лиафорн еще раз быстро осмотрел место на переднем сиденье, заглянул в пространство на заднем сиденье, открыл багажник своей машины и вытащил картонную коробку, которую он хранил там, чтобы спрятать свои продуктовые покупки и защитить их от дребезжания


Он поставил коробку на подъездную дорожку и начал извлекать ненужные вещи из половиц машины миссис Маккей - начиная с обертки «Бэби Рут», мятой ткани, бумажного стаканчика, обертки от гамбургера «Макдональдс» и окурка. Лиафорн осмотрел каждый предмет, по крайней мере беглым взглядом, прежде чем добавить его в свою кучу. К тому времени, как он завершил обыск с обеих сторон переднего сиденья и переместился на заднее, его ящик был почти наполовину заполнен дико разложенным мусором, что свидетельствовало о том, что миссис Маккей была постоянным посетителем различных заведений быстрого питания и человеком. которые спасли разделы рекламы Wal-Mart, купоны на скидку, пустые пачки сигарет и даже высокий каблук от черных туфель.

Единственное, что он нашел под ковриками, - это оторванный кусок дорожной карты Аризоны, который, похоже, не имел никакого отношения к делу.

Кое-что из того, что он отложил на носовой платок, расстелил на переднем сиденье, но очень мало. Это включало четвертак и десять центов, которые он извлек из-за сиденья со стороны пассажира, набор длинных светлых волос, которые он осторожно вырвал из-под подголовника со стороны пассажира, плоскогубцы, которые он извлек из перчаточного ящика, и мешок Chase Hardware и товарный чек, который он нашел смятым внутри.

Лифорну понадобилось время, чтобы осмотреть плоскогубцы и бланк. Бланк был выдан за день до убийства Маккея и закрывал плоскогубцы (дорогой набор за 24,95 доллара), лом и рулон сантехнической ленты. В машине он не нашел ни ленты, ни лома. Липхорн поймал себя на мысли, что Линду Дентон ударили по голове одним и связали другим, и он сделал мысленную заметку, чтобы спросить миссис Маккей о покупках.

Убрав более крупные предметы мусора, он снял заднее сиденье. Под ним он обнаружил еще больше мусора, но ничего интереснее рекламного флаера прошлогодней ярмарки племен навахо. Затем он позаимствовал фонарик из перчаточного ящика, соскользнул животом на передние половицы и стал там искать крупным планом. Свет и его исследующая рука собрали три пропущенные им визитки (все от продавца страховой компании State Farm Insurance), носок, еще одну потерянную монету, что-то вроде белого шарика, но на самом деле было шариком жевательной резинки, ярко-красной бусиной. , и небольшой диск из прозрачного стекла, который Липхорн сначала решил, что это потерянный циферблат дешевых часов.

В этом он ошибался. Когда он поднял его, то увидел, что это линза. Фактически, это были линзы с прогрессивной фокусировкой, предназначенные и основанные для тех, кому нужно одно фокусное расстояние для чтения, другое для вождения и других расстояний. Лиафорн сунул его в конверт, который он спас из мусора, добавил пряди волос и немного посидел, думая. Он вспомнил одну из фотографий на стене Уайли Дентона. Красивая молодая Линда с длинными светлыми волосами, растрепанными на ветру, улыбающаяся фотографу, в очках в серебряной оправе.


Глава двадцать четвертая

«^»

Лиафорн дал миссис Маккей монеты, показал ей найденные им линзы, спросил, носит ли она или кто-нибудь из ее друзей такие очки, и когда она не смогла ни о чем придумать, он уклонился от ее очевидного вопроса, отказавшись строить догадки и сказав, что он Постараюсь узнать. Затем он показал ей товарный чек из строительного магазина.

"Есть идеи, для чего это было?"

«Что это?» - сказала миссис Маккей, глядя на листок. "Это" лом "?"

«Вот как я это читаю».

«У нас его нет. Я даже не знаю, что это».

«Это стальной стержень с чем-то вроде крючка, который используется для того, чтобы вытаскивать предметы», - сказал Лиафорн. "Как насчет других предметов?"

«Я не могу поверить в это», - сказала она и засмеялась. «У нас есть капельница под раковиной. В течение нескольких месяцев у нас была протечка, и Марвин сказал, чтобы не волноваться, он это исправит. Я думаю, он наконец дошел до этого». Но когда она попыталась продолжить, ее голос сорвался. Она отвернулась. «Я имею в виду, я думаю, он собирался».

Липхорн намеревался позаимствовать телефон миссис Маккей, чтобы позвонить домой, но горе предпочитает уединение. Он выехал на стоянку мотеля на старой улице US 66 и позвонил на свой номер Window Rock из телефона-автомата. Луиза ответила.

"Вы в доме Уайли Дентона?" спросила она.

«Еще нет», - сказал он. «Это моя следующая остановка».

«Он занимается арендой нефти и газа, не так ли? Если да, спросите его, знает ли он что-нибудь о владении Mock Land and Cattle Company или Apache Pipe».

"Что происходит?" - спросил Лиафорн. «Я думаю, что эта животноводческая компания - это компания Билла Мока. Или была раньше. Вероятно, теперь принадлежит его наследникам. Он управлял крупным животноводческим комплексом в округе Сандовал и ранчо».

"Откормочная площадка?"

«Там, где покупатели откармливают пастбищный скот перед тем, как отправить его на филе и гамбургеры», - сказал Лиафорн. И Apache Pipe, я думаю, это Дентон. Много лет назад он пошел на это с племенем Хикарилла, чтобы профинансировать систему сбора газа для газовых скважин, но я слышал, что он выкупил долю племени ».

"Дентон", - сказала Луиза. "Как насчет этого."

«Скажи мне, - сказал Лиафорн.

«Эта земля на вершине Меса-де-лос-Лобос представляет собой типичный беспорядок в шахматной резервации, который вас не удивит. Большая часть северной части


- это зарезервированная земля навахо, и большая часть южной стороны была выделена правительством для железной дороги. Некоторые из них каким-то образом вернулись в общественное достояние - возможно, некоторые обменялись местами с частной собственностью, и вы, навахо, выкупили часть этого, а другие части были проданы железной дорогой различным частным владельцам. Думаю, ты уже много об этом знал ".

«Некоторые из них», - сказал Лиафорн.

«Участок, который, я думаю, может вас и сержанта Чи заинтересует, - это блок из шести секций в начале дренажного канала Койот-Каньон. Некто по имени Артур Сандерс и сыновья купил его в 1878 году в отделе продажи земли для железной дороги. стали Sanders Cattle, потому что в 1903 году Уильям Л. Элрод купил его у них. С тех пор есть еще две передачи права собственности, похоже, из-за смерти и наследства, но компания с правом собственности на шесть участков по-прежнему остается Elrod Land и Компания крупного рогатого скота. У вас это есть? "

«Я понял», - сказал Лиафорн. «Я полагаю, Чи захочет узнать, знают ли люди Элрода, что происходит в нижней части их каньона. И спасибо. Для вас это, должно быть, было тяжелой работой».

«Подожди. Подожди», - сказала Луиза. «Я еще не дошла до тяжелой работы, где все усложняется».

"Ой?"

«Элрод также арендует пастбище на небольшом участке земли Бюро по управлению земельными ресурсами, примыкающем к его собственности. Есть своего рода юридический вопрос о том, будет ли эта аренда продлена. Я думаю, что это так, споры по поводу того, переусердствовал ли Элрод. отказался от заявки на продление, и существующий договор аренды истекает 1 сентября ".

«Первое сентября», - сказал Лиафорн. «Тогда еще пара недель. Есть ли в этом значение?»

«Я не знаю, но возможно. Есть возможность покупки, записанный контракт на продажу, который привязан к договору аренды Бюро землеустройства. Действует, когда срок аренды истекает. Клерк в офисе blm сказал, что Apache, вероятно, подаст заявку на договор аренды, но еще не сдал. Она сказала, что этот маленький участок - это просто своего рода отрезанный угол, и она не думала, что кто-то еще захочет это ".

"Цена покупки не была официально зафиксирована?"

«Их никогда не бывает», - сказала Луиза.

«Посмотрим», - сказал Лиафорн. «Шесть секций по шестьсот сорок акров на секцию составят почти четыре тысячи акров. Учитывая, что пастбища в засушливой местности почти бесполезны, я сомневаюсь, что цена будет иметь значение для Дентона».

Луиза засмеялась. «Во всяком случае, не для выращивания крупного рогатого скота. БМ рассчитывал, что на нем можно пасти восемь голов на квадратную милю. Думаю, это восемь коров на участок».

«Корова плюс ее теленок», - сказал Лиафорн.

«Так что, я полагаю, вы догадываетесь, что мистер Дентон покупает его не для выпаса телят. Он думает, что сможет найти там старый золотой рудник« Золотой теленок ». Я прав насчет этого?»

«Почти», - сказал Лиафорн. «Я думаю, что он нашел Золотого Тельца давным-давно».

«Что-то, что вы узнали сегодня, говорило вам об этом? Пойдем домой и расскажем мне об этом».

«Я сделаю это», - сказал Лиафорн. «Но теперь я должен пойти к Уайли Дентону и сообщить ему, что я отменяю любые договоренности, которые, по его мнению, у нас могут быть».

Луизе потребовалось время, чтобы подумать об этом.

«Джо», - сказала она. «Я думаю, тебе следует быть очень осторожным с этим Дентоном. Тебе не кажется, что он сошел с ума?»

«Я думал об этом довольно давно, - сказал Лиафорн.


Глава двадцать пятая

«^»

Следующий звонок Липхорна был на неуказанный номер Уайли Дентона. Миссис Мендоза ответила. Да, мистер Дентон был дома.

"Вы нашли что-нибудь полезное?" - спросил Дентон. «А как насчет того, чтобы дать мне какое-то представление о том, на сколько вы меня заряжаете?»

«Я буду к вам примерно через тридцать минут», - сказал Лиафорн. «У меня есть кое-что, что я хочу вам показать».

"Ну, сколько вы собираетесь взимать с меня?"

«Абсолютно ничего, - сказал Лиафорн и повесил трубку.

Джордж Билли стоял у ворот гаража, когда Липхорн остановился у въездных ворот. Ворота открылись плавно и бесшумно.

«Он сказал, чтобы отвезти тебя прямо внутрь», - сказала Билли, когда Липхорн припарковал свою машину. Билли приоткрыла дверь и повела Липхорна по длинному ковровому коридору в офис. Дентон сидел за столом и смотрел на Лиафорна с пустым выражением лица.

«Я полагаю, мы даже занимаемся делом« вешать трубку друг другу », - сказал Дентон. «Но, по крайней мере, ты не назвал меня сукиным сыном».

«Нет, - сказал Лиафорн. «Но я назову тебя лжецом».

Единственной реакцией Дентона на это было продолжить пристальный взгляд и, наконец, почесать ухо.

«Может быть, я назову тебя проклятым лжецом», - сказал Лиафорн.

«Думаю, я немного этим занимался», - сказал Дентон. «Этот нефтяной лизинговый бизнес иногда требует этого. Но теперь ты расскажешь мне, что ты нашел. И как сильно ты собираешься ограбить меня, когда выставляешь мне счет за свои услуги».

«Я нашел это», - сказал Лиафорн. Он достал конверт из кармана рубашки, извлек линзу и протянул ее Дентону на пальце.

Дентон уставился на него и нахмурился. Сказал: «Что такое…» Затем он откинулся на спинку стула с закрытыми глазами, его лицо превратилось в маску напряженных мышц. «Линза», - сказал он. "Это от очков Линды ? "


«Я не знаю», - сказал Липхорн и протянул его. "Как вы думаете, это так?"

Дентон глубоко задержал дыхание, открыл глаза, наклонился вперед и протянул руку. Лиафорн положил линзу на ладонь. Дентон взял его большим и большим пальцами, очень осторожно изучил, поднес к свету и долго смотрел сквозь него. Затем осторожно положил его на промокашку стола.

«У нее были красивые глаза», - сказал он. «Голубые, как небо. Самые красивые глаза, которые я когда-либо видел».

Лиафорн ничего не сказал. У Дентона слезились глаза, а потом он заплакал. Он не вытирал слезы. Теперь на его лице больше не было напряжения, но он выглядел ужасно старым.

"Где ты ее нашел?" он спросил.

«Я не нашел ее, - сказал Лиафорн. «Я нашел линзу под передним сиденьем машины, в которой Маккей ехал в тот день, когда вы его убили».

"Только то?"

«Вот и все, и несколько длинных светлых волос попали в подголовник переднего сиденья со стороны пассажира. У Пегги МакКей черные волосы».

«Этот ублюдок», - сказал Дентон. «Этот больной сукин сын». Он потер лицо тыльной стороной ладони, встал и подошел к окну. Он посмотрел на мгновение, затем снова на Лиафорна. «У нее были очень красивые волосы, когда она уходила тем утром на обед, на который собиралась. Или сказала, что собирается».

"И она была в очках?"

«Она всегда так делала», - сказал Дентон, снова глядя в окно. «Я хотел наделить ее некоторыми из тех контактных линз, которые вы носите прямо на глазах, но она сказала, что никогда не сможет хорошо читать в них. И она все время читала».

«Я слышал, что это обычное дело», - сказал Лиафорн.

«Она была дальнозоркая», - сдавленным голосом сказал Дентон. «Сказал, что ей просто нужны более длинные руки». Он выдавил то, что немного походило на смешок. «Но она сказала, что те, которые у нее были, были достаточно длинными, чтобы обернуть вокруг меня».

«Похоже, ты уверен, что линза от очков Линды».

«Да. Что еще», - сказал Дентон, все еще глядя на то, что привлекало его снаружи. «Это тот же овал. Один из тех слитных трехфокусных шлифований».

«Вернемся к тому, с чего мы начали», - сказал Лиафорн. "Вернись к тому дню, когда ты спросил меня, поищу ли я твою жену. Посмотри, смогу ли я узнать, что с ней случилось. И я сказал, что буду, если ты не солгал мне. , поэтому я ухожу. Но мне все равно хотелось бы получить от вас несколько прямых ответов ".

Дентон отвернулся от окна. "Ложь о чем?" Яркий свет из окна не позволял Лиафорну прочесть выражение его лица, но тон был враждебным.

«Для начала о картах. Маккей не пытался продать вам место в горах Зуньи. Его место было на Меса-де-лос-Лобос. Кроме того, есть обстоятельства того, как вы его застрелили. Он не просто ушел, когда это произошло. . Он был-"

"Что заставляет вас думать, что?"

«Маккей был своего рода модником. Он бы не ушел отсюда без своей дорогой кожаной куртки, которая висела на том стуле без пулевых отверстий и без крови».

Дентон подошел и сел за свой стол, изучая Лиафорна. Он пожал плечами. "И что?" он сказал. «Уезжал ли он или просто собирался уйти».

«Тогда есть пистолет. Большой, неуклюжий длинноствольный револьвер тридцать восьмого калибра. Он бы не носил такое ружье в кармане куртки. В любом случае оно не влезет. в кармане брюк. Или из них ".

Дентон снова пожал плечами. «Вы говорите как проклятый адвокат».

«Пегги Маккей говорит, что у него не было пистолета».

Теперь Дентон наклонился вперед. «Что вы говорите? Вы говорите, что я застрелил этого ублюдка и подбросил ему пистолет? Как вы, полиция, иногда делаете?»

"Что-то вроде того. Я близок?"

После этого вопроса последовала долгая минута молчания. Липхорн вспомнил, что Луиза предупредила его, чтобы он был осторожен - Дентон может быть немного сумасшедшим. Он всегда считал Дентона немного сумасшедшим. Кто не был? Но он осознавал, как Дентон переместился за стол, ящики стола с пистолетами в них.

Дентон принял какое-то решение. Он выдохнул, покачал головой и сказал: «То, что вы предлагаете, это то, что у меня здесь был тот пистолет, который был полностью готов к нему приставить. Вы предлагаете, чтобы я пригласил его сюда только для того, чтобы казнить его. Верно? Я сделал это? Этот человек пытается продать мне то, что я пытался купить. Местоположение Золотого Тельца ».

«Потому что», - сказал Лиафорн и заколебался. Возможно, ему пора было солгать самому. Пора не стоять там, где стоял Марвин Маккей. Но он уже прошел эту точку. «Потому что вы уже знали, где находится это легендарное месторождение золота. Вы уже нашли его. Когда вы узнали, что Маккей знал это место, вы не хотели, чтобы он распространял эту информацию».

«Черт, - сказал Дентон. «В этом нет особого смысла, правда? Зачем мне наплевать, если он об этом говорит? Люди говорили о поиске Золотого Тельца уже сто лет. Более того. И никто им не поверил. верить аферисту? И какое мне дело? "

«Потому что в конце месяца вступает в силу вариант, который у вас есть с помощью Elrod Land and Cattle, чтобы купить эту землю во главе Каньона Койота», - сказал Лиафорн. «Если известие станет известно раньше, сделка может быть расторгнута»."Потому что в конце месяца у вас есть возможность


Вращающееся кресло Дентона заскрипело, когда он откинулся в нем, изучая Лиафорна. Его руки были скрыты под столом. Он потер кривую горбинку сломанного носа. Сделал гримасу.

"Где ты это слышал?"

«Это публичный отчет», - сказал Липхорн. «Контракт связан с арендным договором Бюро землеустройства».

«Ну и что, - сказал Дентон. «Что, если ты догадываешься? Значит, ты думаешь, что это дает мне повод для убийства. Черт побери, я уже был в суде по этому делу. Признан виновным в убийстве Маккея. Уже отбыл срок в тюрьме. Закон. С этим покончено. Никакой двойной опасности. И какое это имеет отношение к поиску Линды? Это то, что вы должны делать ».

«Это подводит нас к одному из ваших обманов, который имеет прямое отношение к поиску Линды. Посмотрим, скажешь ли ты об этом правду».

Дентон враждебно усмехнулся. «Это обман, а не ложь? Ну что ж, давай послушаем».

«Перед тем, как Маккей пришел сюда в тот вечер, он позвонил своей жене. Сказал ей, что приносит вам вашу карту и все такое. Он сказал, что, судя по вашим вопросам, он подумал, что вы собираетесь его обмануть. карту и его информацию и не давать ему пятьдесят тысяч. Он сказал, что на случай, если это произойдет, у него есть запасной план, страховка, что-то, что заставит вас заплатить ».

"Она сказала тебе это, не так ли?"

"Она это сделала, и ничего не выиграла от лжи об этом.

«Что это была за страховка? Этот запасной план?»

«Вы мне скажите, - сказал Лиафорн. «Маккей не сказал ей, что имел в виду. Так что теперь вы скажите мне, что он сказал. Это может помочь нам найти вашу жену».

Дентон ничего не сказал. Он отвел взгляд от Лиафорна, на окно. Когда он оглянулся, бравада ускользнула. Он покачал головой.

"Я не знаю."

«Давай, Дентон, хватит тратить наше время», - сказал Лиафорн. «Вы знаете, что Линда, должно быть, была в машине Маккея в Форт Уингейт в тот день. Это было незадолго до того, как он приехал сюда. Как раз перед тем, как он позвонил своей жене и рассказал ей о своей« страховке ». Почему бы не перестать шутить над собой? "

Дентон опустил голову на руки и покачал ею взад и вперед. Он не поднял глаз. «Заткнись», - сказал он. «Заткнись, черт тебя побери, и убирайся отсюда. И никогда не возвращайся».


Глава двадцать шестая

«^»

Лоренцо Перес был во дворе своего дома, держа в руке садовый шланг с насадкой высокого давления, когда подъезжал Лиафорн - и делал то, что казалось Лиафорну эксцентричным.

"Поливаешь свой розовый куст?" он спросил. «Похоже, вы пытаетесь сбить листья».

«Нет, - сказал Перес, - я пытаюсь избавиться от проклятой тли».

"Они не любят воду?"

Перес рассмеялся. «Вы пытаетесь сбить их со стеблей», - сказал Перез. «Это лучше, чем использовать яд. Это убивает божьих коровок, птиц и всех ваших помощников. Если вы сможете сбить тлю с помощью воды, они не смогут снова взобраться наверх». Отключил шланг. «Но в любом случае попытка выращивать розы в Гэллапе - безнадежное дело. Не тот климат».

«Мне нужна услуга, если у вас есть время».

«Когда ты поймаешь меня, когда я поливаю водой тлю, ты знаешь, что я не очень занят».

«Я все еще занимаюсь тем, что делала плачущая женщина в форте», - сказал Липхорн. «Я хотел посмотреть, можете ли вы дать мне более четкое представление о том, где были эти дети, когда они услышали это, и с какого направления, по их словам, доносились звуки».

«Ты имеешь в виду пойти и попытаться воссоздать это для себя?»

«Это то, что я имел в виду. И, может быть, посмотрим, сможем ли мы пригласить Граселлу Гарсия».

«Я думаю, мы справимся с этим. Когда ты захочешь это сделать?»

"Как насчет прямо сейчас?"

«Я не могу сделать это сегодня», - сказал Перес. "Вы спешите?"

"Что-то вроде", сказал Лиафорн. «Но я думаю, это может подождать».

«Я мог бы довольно хорошо сказать вам, где это было, если вы спешите», - сказал Перес, подходя к своему забору. «Вы знаете, что они заблокировали эти бункеры? Ну, они были…»

«Ну, нет. У меня никогда не было большого бизнеса, и когда я делал это, я не обращал на это внимания».

«Но вы знаете военных, - сказал Перес. «Армия разделила все эти бункеры на десять блоков, пометила блоки буквами от A до J, а затем пронумеровала бункеры. Например, B1028».

"Разделила их по тому, что в них было?" - спросил Лиафорн.

"Бог знает." - сказал Перез. «Я думаю, они сделали это во время войны во Вьетнаме, когда добавили несколько новых. Тогда они использовали практически все боеприпасы и взрывчатые вещества через Wingate. Заняты, заняты. Артиллерийские снаряды, ракеты, мины, все. Большой бум для Gallup. Новое железнодорожные линии должны были быть построены, все ». Перес рассмеялся. «Они даже время от времени строили бетонные укрытия, чтобы работающие люди могли бегать в них в поисках убежища на случай, если молния поразит что-то и взорвется».

Липхорн перестал уделять пристальное внимание остальной части этого отчета после того, как Перес процитировал систему маркировки бункеров.

"В каждом бункере был свой


собственный номер? "

«Буква и цифра».

«Сколько бункеров в каждом блоке?»

«Я не знаю. Они использовали десять букв, от A до J, и там около восьмисот бункеров, так что я предполагаю, что сто на блок, но, возможно, они написали их по тому, что хранится внутри. Например,« A »для артиллерия, и буква «Б» для бомб, и… - Перес сделал паузу, не в силах придумать ничего, что взорвалось бы, что начиналось бы с буквы «С».

«В наши дни буква« E », обозначающая пустой, будет той буквой, которая им понадобится для большинства блоков. В любом случае, по правилам армии ни один бункер не мог быть ближе двухсот ярдов к другому, а они использовали около двадцати четырех - тысячи акров разбросали их. Пришлось построить чертовски много железнодорожных путей ».

"Как насчет чисел?" - спросил Лиафорн. «Я заметил, что у некоторых из них после буквы было четыре цифры».

Перес нахмурился. «Я думаю, может быть, все они сделали», - сказал он. «Понятия не имею, почему, за исключением того, что они вроде бы в порядке. Как будто B1222 придет после B1221».

"В каком блоке были дети?"

«Я думаю, это была буква« D », - сказал Перес. "Или, может быть," C. ""

«Я пойду туда и осмотрюсь», - сказал Лиафорн. «Если я что-нибудь узнаю, я позвоню тебе».

Но теперь Липхорн обнаружил, что не может вспомнить номер на карточке с вещами Доэрти. Он был уверен, что все начинается с буквы D, но его обычно прекрасная память смешала номер мобильного телефона Пешлакая, неуказанный номер Дентона, его рекламный номер и четыре цифры Доэрти. Но он помнил, как говорил номер Чи, и Чи записал его в свой блокнот.

Чи, вероятно, все еще был в Гэллапе. Лифорн позвонил в офис ФБР. Чи не было, а Берни была. Она сказала, что Чи будет в любую минуту на встречу с Осборном. Он хотел оставить сообщение?

«Я хотел спросить его, был ли у него этот номер на обратной стороне визитной карточки в материалах Доэрти. Я помню, что он записал его».

«Это была буква« D », за которой следовало 2187», - сказала она. "Вы узнали, о чем это?"

«Вероятно, это номер бункера в форте Уингейт», - сказал Лиафорн, думая, как это было здорово, когда у него тоже была такая молодая и яркая память. Он объяснил все, что знал о системе блокировки армии.

«Как ты думаешь, что-то связано со старым убийством Маккея? Что-то связано с этим занудным женским делом?»

«Я не знаю», - сказал Лиафорн. «Я пойду туда и посмотрю, смогу ли я найти бункер с этим номером. И я подумал, Джим, или вы, возможно, захотите его проверить».

«Готов поспорить, - сказал Берни. «И, кстати, мистер Дентон позвал вас сюда. Он сказал, что ему нужно найти вас как можно скорее. Он сказал, что это срочно. Он хотел, чтобы вы ему позвонили».

"Он сказал, почему?"

«Я спросил. Он мне не сказал».

Миссис Мендоза ответила на звонок в доме Дентонов, подтвердила, что мистер Дентон хочет поговорить с ним, и провела его.

- Лиафорн, - сказал Дентон. «Вы все еще в Гэллапе? Пойдемте в дом. Я должен вам кое-что сказать. Что-то важное».

«Я больше не работаю на вас, мистер Дентон», - сказал Лиапхорн. «Фактически, я никогда не работал на тебя».

«К черту это», - сказал Дентон. «Это то, что вам действительно нужно знать».

"Тогда скажите мне."

«Не по проклятому телефону. Я думаю, что ФБР перехватило эту линию из-за дела Доэрти. Они думают, что я причастен к этому. Выходи».

«За все эти годы в качестве полицейского я понял, что когда кто-то хочет сказать мне что-то важное, это оказывается для него намного важнее, чем для меня».

Тишина. Тогда Дентон сказал: «Тогда встретимся со мной на полпути. Где ты?»

Лиафорн задумался. «Хорошо, - сказал он. «Через пятнадцать минут я заеду на стоянку у бакалейной лавки Смита на Рейлроуд-авеню. Вы помните мой пикап?»

«Да, - сказал Дентон. "Я буду здесь."

И вот он сидел в своем большом, забрызганном грязью внедорожном внедорожнике и наблюдал, как Лиапхорн свернул на стоянку, вылез из машины и подошел к ней, припарковавшейся, прислонившись к окну со стороны пассажира.

«Давайте возьмем ваш грузовик», - сказал он.

"Возьми где?" - спросил Лиафорн.

«В тихом месте, где я могу рассказать вам свой секрет», - сказал Дентон, открывая дверь и входя.

Лифорну все это не нравилось. У него было неприятное ощущение, что он просчитался.

«Мы поговорим здесь», - сказал Лиафорн.

«Нет», - сказал Дентон, покачивая головой. «Давайте уйдем от всех этих людей».

«Просто расскажи мне свой секрет», - сказал Лиафорн. «Не то чтобы я гарантирую, что поверю в это».

«Отчасти секрет в том, что мне, возможно, придется убить тебя», - сказал Дентон и прижал ствол пистолета к ребрам Лиафорна.


Глава двадцать седьмая

«^»

Общаясь с федеральными агентствами, сержант Джим Чи всегда помнил о стереотипе «времени навахо», применяемом к динехам. Таким образом, он появился по адресу ФБР по адресу Gold Avenue, на десять минут раньше. Берни была у входа и разговаривала с администратором, пока Чи проходил через металлоискатель. Она выглядела, как обычно, слегка растрепанной, как будто какой-то невероятный ветерок ворвался в этот охраняемый кабинет, взъерошил ее волосы и слегка сдвинул ворот ее форменной рубашки с его официального положения.


Когда это представление о ней было подтверждено его взглядом, анализ и выводы Чи перешли на другой уровень. Офицер Бернадетт Мануэлито была очаровательной молодой женщиной, которую он не мог точно определить. Безусловно, стиль Бернадет был равен (и намного превосходил) безупречную красоту Джанет Пит или чувственное, мягкое, белокурое очарование Мэри Лэндон. Когда это было установлено, и как только Берни заметил его появление, повернулся и узнал его с улыбкой, сознание сержанта Чи совершило огромный скачок на самый верхний уровень. Посмотри в лицо. Он влюбился в офицера Мануэлито. И что, черт возьми, он мог с этим поделать?

Приветственная улыбка Берни сменилась кривой взглядом.

«Встреча отложена», - сказала она. «Что-то произошло в Zuñi Pueblo, вошел начальник офиса Альбукерке, и теперь Осборн должен спуститься туда с ними».

Чи сказал: «Ну ладно». Он бы не сказал этого, если бы его внезапно не захватил поток мыслей о Бернадетт Мануэлито. "И что?" добавил он.

«И, - добавил Берни, - вас звал сюда лейтенант Лиафорн. Он хотел спросить у вас номер, который был на карточке с вещами мистера Доэрти».

"Номер?" - сказал Чи. "Какой номер?"

«Номер был D2187, - сказал Берни. «Разве вы не помните? Это было написано на обратной стороне визитной карточки Доэрти, и никто не знал, о чем она».

"О," сказал Чи. «Я помню, как рассказывал об этом Лиафорну. Я думал, он может это понять. Легендарный лейтенант решил головоломку с числами?»

«Он думает, что это кодовый номер армейского склада боеприпасов для одного из бункеров в форте Уингейт», - сказал Берни. Чи просто стоял и смотрел на нее со странным выражением лица, но без всяких признаков понимания.

«Он думает, что это могло быть недалеко от того места, где дети услышали плач женщины в ночь убийства мистера Маккея», - сказал Берни, гадая, что беспокоило Чи.

"О," сказал Чи. «Он хотел, чтобы я позвонил ему? Куда? Мне все равно нужно позвонить ему, чтобы поговорить с Хостиином Пешлакаем сегодня утром. О том, что сказал Пешлакай».

«Может быть, у мистера Дентона. Он сказал, что должен поговорить с Дентоном о чем-то. Но он также сказал, что собирается пойти в форт, чтобы посмотреть, что он может узнать», - сказал Берни. - А что тебе сказал Хостин Пешлакай?

«Это сложно, - сказал Чи. «Давайте сначала найдем Лиафорна».

Он позвонил по номеру Дентона. Нет, сказала миссис Мендоза, ни Лифорна, ни мистера Дентона не было. «Я слышал, как они разговаривали по телефону. Думаю, мистер Дентон поехал в Гэллап, чтобы где-то его встретить».

«Пойдем искать Лиафорна в форте», - сказал Чи. «Я расскажу тебе по дороге».

«Ты нервничаешь, - сказал Берни.

«Я», - сказал Чи. «Судя по тому, что мне сказал Пешлакай, я думаю, что наш Легендарный лейтенант играет с огнем».


Глава двадцать восьмая

«^»

Пока он катил свой грузовик через парковку с продуктами к выходу, Липхорн анализировал ситуацию. Казалось неразумным полагать, что Вили Дентон действительно намеревался убить его. Однако было много косвенных доказательств обратного. Во-первых, он дал Дентону мотив. Луиза предупредила его, что Дентон опасен. Он уже знал это. И все же Лиафорн обрушил на этого человека то самое доказательство, что Дентон уже убил одного человека - а возможно, двоих - чтобы защитить. Он затронул два самых болезненных места Дентона - его одержимость претендовать на Золотого Тельца, легендарного или нет, и его отчаянная любовь к пропавшей жене.

В этот напряженный момент Лиафорн сомневался в своем суждении по нескольким вопросам, но не по этому поводу. Дентон очень любил девушку, которая хотела выйти за него замуж. Лиафорн сам был дураком из-за любви, был там и сделал это, никогда не забудет Эмму. Он прокрался сквозь движение на стоянке, уступая дорогу всем, размышляя о тактике.

«Двигайся», - сказал Дентон, приставив пистолет к Лиафорну. «Сделайте поворот налево на Железнодорожный проспект».

«Ты собирался сказать мне то, что мне нужно было знать», - сказал Лиафорн. «Помнишь? Назвал это секретом. Вот как ты познакомил меня с тобой».

«Мы доберемся до этого, когда доберемся до уединения».

«Дай мне намек», - сказал Лиафорн. «Расскажи мне, что Маккей рассказал тебе о своем резервном плане. Бесполезно лгать, не так ли?»

Дентон фыркнул. «Ты тоже не поверишь этому».

«Вероятно, нет», - сказал Лиафорн. "Почему бы не попробовать?" Он снова остановился и махнул вперед синим шевроле, ожидавшим его прохождения.

«Хорошо, - сказал Дентон. Маккей сказал, что у него завязался роман с Линдой, но она не хотела расставаться со мной. Поэтому он заключил с ней пари. Он отвел ее в маленькую хижину далеко в горах Зуньи. Отнял у нее туфли. и сказал, что собирается вернуться ко мне и сказать, что я могу вернуть ее вместе с его картой «Золотой теленок» за пятьдесят тысяч долларов ».

«Шеви» проехал мимо. Пикап позади Лиафорна просигналил.

"Что еще он сказал?"

«Он сказал, что поспорил с ней, я не буду платить, чтобы вернуть ее».

Пикап снова просигналил. Лиафорн двинул грузовик вперед.

"Что ты на это сказал?"

Смех Дентона был горьким.


«Как видно из судебных протоколов. Марвин Маккей вытащил свой пистолет, и я застрелил сукиного сына».

Липхорн направлялся к выходу, немного превышая допустимый темп. "Разве вы не поверили ему?"

«Конечно, нет, - сказал Дентон.

"Как насчет сейчас?"

«Ну, может быть, немного. Сверни налево по железной дороге».

Липхорн нажал на педаль акселератора и с визгом повернул направо, превратившись в брешь в потоке машин. Он почувствовал, как дуло пистолета врезалось ему в ребра.

«Влево», - сказал Дентон. «Мы идем неправильным путем».

«Мы идем правильным путем», - сказал Лиафорн. «И я не думаю, что ты собираешься стрелять в меня, потому что я думаю, ты все еще хочешь, чтобы я нашел для тебя Линду».

"Отличный шанс на это". - сказал Дентон. Но пистолет оторвался от ребра Лиафорна. "Что вы имеете в виду?"

«То есть, я думаю, что знаю, где она, и я хочу пойти туда и выяснить. Но сначала мне нужно позвонить по телефону».

Дентон рассмеялся. «Да ладно, Лиафорн. Ты назвал меня лжецом, но никогда раньше не называл меня глупым».

«Я звоню Лоренцо Пересу; он звонит сотруднику службы безопасности форта Вингейт и сообщает ему, что у нас есть дела в зоне бункера, и мы должны впустить нас».

"Форт Уингейт?" - сказал Дентон. «Вы сказали, что Маккей был там в тот день, когда я застрелил его, и в его машине была женщина. Верно?»

Лиафорн кивнул.

"Кто такой этот Перес?"

«Бывший младший шериф. Знает людей в форте. Дайте мне мобильник из бардачка».

Дентон достал телефон, осмотрел его, сказал: «Какой номер у Переса?»

Лиафорн сказал ему.

«Вы знаете, как это звучит, когда вы взводите пистолет?»

"Конечно."

«Тогда послушай это». Последовал щелчок взведенного пистолета. «Пистолет сорок пятого калибра. Вы знаете, что он делает с кем-то. Если вы скажете Пересу что-нибудь, что покажется мне подозрительным, то я пристрелю вас, выключу зажигание, беру руль, вытаскиваю ваш грузовик с дороги. , вытри все, чтобы не было отпечатков пальцев, оставь пистолет на полу. Ни отпечатков на нем, ни патронов в магазине. На мне не будет ни капли крови. Я просто открываю дверь, выхожу и иду прочь."

«Тогда тебе не придется возиться с заявлением о самообороне», - сказал Лиапхорн.

«Верно, - сказал Дентон. Он увеличил громкость динамика до максимума, набрал номер, секунду прислушивался к ответившему голосу, затем передал его Липхорну.

«Лоренцо, это Джо Липхорн. Могу я заставить вас вызвать охрану форта Уингейт и попросить их впустить меня? Просто скажите им, что я над чем-то работаю с вами».

«Конечно», - сказал Лоренцо. "Я уже сделал. Что ..."

«Спасибо», - сказал Лиафорн и отключился.

"Уже сделал?" - сказал Дентон. "Что это значит?"

«Я сказал ему, что собираюсь сегодня посмотреть, что я могу найти».

Дентон не стал это комментировать. И когда Липхорн спросил его, что еще Маккей сказал о Линде и его запасном плане, Дентон ответил: «Я не хочу об этом говорить». Остаток пути прошел в напряженной и мрачной тишине. Лиафорн сломал его однажды, незадолго до того, как они повернули ко входу в форт, чтобы прокомментировать массивное кучево-туманное облако, накапливающееся над горами Зуньи. Он указал на него. «Может, наконец-то пойдет дождь», - сказал он. "Это выглядит многообещающим".

Дентон сказал: «Просто езжай», и больше ничего не сказал, пока Лиапхорн не остановился у ворот безопасности зоны бункера.

«Запомни это», - сказал он и показал Лиафорну пистолет, один из тех автоматов калибра .45 образца 1902 года, которые армия США использовала на всех войнах вплоть до «Бури в пустыне». «Если охранник у ворот хочет говорить, не надо».

Охранник не предоставил возможности для разговора. Он просто усмехнулся и помахал им рукой.

Липхорн давно отказался от мысли, что Вили Дентон на самом деле не застрелит его, и сосредоточился на том, чтобы придумать какое-то действие, чтобы это предотвратить. Он слишком много читал и видел слишком много фильмов об обучении зеленых беретов эффективному убийству, чтобы иметь большую надежду одолеть Дентона. Он мог быть старым, находясь в полжизни от засады на Вьетконг на камбоджийской стороне тропы Хо Ши Мина, но он был крупнее, и, увы, моложе Лиафорна. В конце концов он остановился на том, чтобы отправить Дентона в бункер D2187, настолько переполненный страхом (или надеждой) относительно того, что они могут там найти, что он будет - несмотря на его подготовку - неосторожным в течение необходимого момента или двух. Во время которого Лиафорн сделает что-нибудь подходящее, о чем он надеялся.

Теперь, однако, проблема заключалась в том, чтобы найти бункер D2187 в огромном лабиринте заросших сорняками железнодорожных путей, рушащихся асфальтовых подъездных дорог и рядов огромных холмов, покрытых травой. Хотя они были аккуратно разнесены на двести ярдов друг от друга, как того требовала армия, холмистая местность предгорья Зуньи победила навязчивую идею Западного Пуэнта с прямыми и непрерывными линиями. После двух неверных поворотов, один из которых привел их к старому, но все еще неповрежденному забору безопасности, Дентон начал терять терпение.

«Я начинаю скептически относиться к этому», - сказал он. "Как вы думаете, куда вы собираетесь?"

«Мы идем к блоку бункеров с надписью« D »,


"Сказал Лиафорн.

«У них над дверями есть буква« G », - сказал Дентон. «Ты заблудился или просто издеваешься надо мной?»

Лиафорн попятился, сделал первый возможный поворот направо на улицу, где асфальтовое покрытие было настолько изношенным, что почти превратилось в гравий. У первого бункера, который он миновал, на массивной двери висела этикетка D2163 (выцветшая из-за погодных условий). После медленного подсчета чисел в четверть мили Липхорн оторвал свой пикап от гравия и припарковался перед бункером D2187. В заключение! Он действительно существовал. Он сделал глубокий вдох и выдохнул.

"Это оно?" - спросил Дентон.

Лиафорн достал из перчаточного ящика свой фонарик, открыл дверь, вылез из машины и изучил дверь бункера - огромную, тяжелую стальную плиту, покрытую облезшей и ржавой армейской краской. Справа от входа к голому бетонному фасаду бункера были прикреплены два стальных ящика, установленных бок о бок, с маркировкой соответственно «1» и «2». Металлическая труба поднималась по бетонной поверхности бункера в ящик 2, а другая такая же труба соединяла ящик 2 с ящиком 1, из которого выходили пять подобных труб. Одна шла по стене бункера и скрылась за крышей. Четыре других бежали вниз, трое из них исчезли через переднюю часть бункера на уровне пола, а другие шли по земле и вверх по стене и соединялись с устройством на одной из нижних петель.

Дентон присоединился к нему в этом осмотре.

«Тот, что проходит через крышу, вероятно, обслуживает вентиляционный насос, установленный наверху этих бункеров», - сказал Дентон. «Другие, вероятно, включают в себя какую-то систему сигнализации, датчики влажности или температуры, или, возможно, сигнализацию, чтобы подать сигнал, если дверь открывается без правильного кода». Он презрительно фыркнул. «И у тебя нет кода».

«Ни у кого нет кода», - сказал Липхорн. «Он был выведен из эксплуатации в течение многих лет. Армейская база в Юте, которая должна следить за происходящим, время от времени использует его, чтобы стрелять ракетами-мишенями по Белым Пескам за эту глупость из« Звездных войн ». Больше нет нужды в охране».

Объясняя это, он думал, что дверь в целом кажется слишком надежной. К его центру был приварен еще один стальной ящик, слегка заржавевший. В нижней части был болт устройства блокировки. Кажется, что болт отсутствует. Единственное, что Лиафорн был уверен, что он понял, - это стальная запирающая штанга, которая переступала через дверь и, будучи зажатой, не позволяла ее открыть.

Лиафорн сделал два шага к двери.

«Подождите, - сказал Дентон. «Вы хотите, чтобы я поверил, что вы попадете в это хранилище?»

Дентон держал пистолет 45-го калибра, все еще взведенный, теперь он был направлен в землю примерно на полпути между ним и Лиафорном.

«Посмотрим», - сказал Лиафорн и подошел к двери.

Это была не быстрая прогулка. Липхорн с опозданием осознал, что ему удалось стать союзником Дентона, если Дентон планировал убить его и избежать наказания за это. Гроза, надвигавшаяся над Зуни, теперь вызвала молнии и, вероятно, выпадет достаточно дождя, чтобы стереть их следы. Грохот грома эхом разносился по рядам бункеров, и восходящие потоки, питавшие облака, порождали порывистые ветра. Он привел Дентона в абсолютно идеальное место, чтобы Дентон его застрелил. Никто не будет достаточно близко, чтобы услышать выстрел из пистолета даже в тихий день. Дентон, вероятно, смог бы выехать через главные ворота, не более чем одной волной, или, если бы он подумал, что охраннику будет любопытно, он мог бы достаточно легко найти выход на стороне гор Зуньи, где владельцы ранчо использовали свои кусачки для того, чтобы вывести свой скот на свободный выпас.

Теперь, когда он подошел ближе, Лиафорн мог прочитать выцветший маленький знак, висевший над коробкой на двери: запри дверь. Плохие новости. Он проверил маленькую коробку на двери, которая, как он теперь увидел, была похожа на те, которые используются в тюрьмах в качестве контейнеров для кодовых запорных устройств. Но, хорошие новости, этот ящик был пуст.

Затем он заметил у своих ног кусок толстой проволоки. Он поднял его. Он был вырезан. На проводе все еще оставался круглый металлический язычок. Лиафорн нашел место, где провод был продет через фланец на двери и соответствующий фланец на дверном косяке. Эта вкладка была официальной печатью.

«Хорошо, Лиафорн, - сказал Дентон. «Хватит возиться. Я думаю, что это своего рода подстава. Вы убиваете время. Ждете, что кто-нибудь придет».

Именно тогда Лиафорн вспомнил и о плоскогубцах, и о ломе. Маккей перерезал провод плоскогубцами. Взглянув на металлическую запорную планку напротив двери, он понял, почему Маккей купил лом. Он нуждался в этом как в «чит-баре», чтобы использовать рычаги, чтобы вытолкнуть блокирующую планку из щелей, в которых она удерживалась. Но что с этим сделал Маккей? Он нашел плоскогубцы в машине Маккея. Как только провод был перерезан, они больше не понадобились ему. Но если бы он оставил Линду Дентон запертой в этом бункере, ему понадобился бы лом, чтобы вытащить ее.

Дентон стоял прямо позади Лиафорна и прижал пистолет к его спине.

«Снова в грузовик», - сказал он. «Сейчас, или я убью тебя здесь».

Услышав это, Лиафорн увидел лом,


в сорняках у бетонной стены.

Он указал на это.

«Марвин Маккей купил этот лом в хозяйственном магазине Gallup в тот день, когда вы его убили, - сказал Липхорн. «Положи этот проклятый пистолет обратно в карман, а мы возьмем лом и воспользуемся им, чтобы выяснить, что случилось с твоей женой».

И снова давление пистолета на спину Лиафорна исчезло.

"О чем ты говоришь?" - сказал Дентон.

«Я беру лом. Я покажу тебе».

Лиафорн поднял тяжелый стальной пруток и на мгновение осмотрел запирающее устройство. Используя фланец как точку опоры, он поместил конец штанги под стопорную планку и потянул вниз всем своим весом. Запорная планка скользнула вверх.

«А теперь откройте дверь».

Дентон сделал.

Они стояли, охваченные потоком теплого, несвежего воздуха, и вглядывались в бескрайнюю пустую тьму. Ничего, кроме груды коробок у левой стены и двух черных бочкообразных контейнеров, в которых когда-то, вероятно, хранилось какое-то взрывчатое вещество. Дентон держал пистолет рядом с собой.

"Ты думаешь, она там?"

Единственный свет в бункере следил за ними через дверной проем. Он тускло освещал серый бетонный пол, простирающийся на шестьдесят пустых футов до большого полукруга из серого бетона, образующего заднюю стену.

Лифорн сделал всего несколько шагов, прежде чем заметил, что Дентон не следует за ним. Он все еще стоял, ссутулившись, глядя на дверной косяк.

"Что ты нашел?" - сказал Лиафорн и пошел обратно к двери.

Дентон показал, но его глаза были закрыты.

На бетоне были начертаны слова. Лиафорн включил фонарик и осветил: Бамп, мне так жаль.

"Вы знаете, кто этот" Удар "?"

«Я Бамп», - сказал Дентон. «Из-за моего носа». Он прикоснулся пальцем к обезображенному носу.

"О," сказал Лиафорн.

«Она сказала, что ей нравится эта шишка у меня на носу. Это напомнило ей о том, каким человеком я был». Дентон попытался рассмеяться над этим, но не смог. «Это должна была быть Линда, которая написала это», - сказал он. «Никто меня так не называл».

Лиафорн прикоснулся к каракулю. «Я думаю, она, должно быть, написала это своей помадой», - сказал он.

«Я пойду найду ее», - сказал Дентон. «Линда», - крикнул он и бросился в темноту, крик эхом разносился и эхом разносился в огромной пустой гробнице.

Они обнаружили, миссис Линду Дентон, урожденная Линда Verbiscar, лежащей на листе тяжелой гофрированного картона позади пустых бочек.

Она лежала лицом вниз, повернув голову набок. Прохладный, совершенно сухой, почти безвоздушный климат запечатанного бункера превратил ее в мумию.


Глава двадцать девятая

«^

То, что Хостин Пешлакай рассказал Чи, он произнес в присутствии миссис Кноблок, назначенного судом адвоката, и мистера Харджо, который, казалось, служил ее переводчиком, а также агент Осборн. А Пешлакай говорил, как казалось, по своей привычке, в общих и двусмысленных выражениях.

"Но то, к чему все это сводилось, Берни, когда вы читаете между строк и завершаете за него несколько предложений, было то, что Уайли Дентон убил Доэрти с нашим другом Пешлакаем, который помогал и подстрекал - если не спустил курок. . "

Услышав это, Берни выглядела очень грустной. «Посадить того старика в тюрьму», - сказала она. «Это было бы ужасно. Это убило бы его».

«Вероятно, - сказал Чи. «Но я не думаю, что Харджо действительно многое понял. Не по тому, как он переводил это мисс Ноблок».

Берни искоса взглянул на него. «И вы не вмешивались и не объясняли им вещи. Верно? Вы, кажется, имеете в виду что-то, ну, что-то подлое».

«Я не знаю, что я имею в виду, - сказал Чи. «Но я точно знаю, что Пешлакай понятия не имел, что участвует в убийстве».

«Как он вообще связался с Дентоном?»

«Просто живя там, где он жил. Он видел, как Дентон поднимается по каньону, обнюхивает, выкапывает образцы песка и тому подобное. И он, должно быть, предупредил Дентона, что ему не следует подниматься в верховья Койота. Каньон из-за тамошних святых мест. Он нарушал табу, и от этого ему становилось плохо. И поэтому Дентон сочувствовал или, казалось, сочувствовал, и сказал, что поможет Пешлакаю охранять это место. Дентон дал Пешлакаю мобильный телефон, показал ему, как им пользоваться, и сказал ему, что когда он увидит, что кто-то бродит по каньону, он должен позвонить ».

«Так он позвонил ему, когда Доэрти появился на россыпи?»

«Совершенно верно, - сказал Чи. «И Дентон приехал. После этого один из них застрелил Доэрти».

"С винтовкой Пешлакая?"

«К сожалению. Пешлакай этого не сказал, но бригада Осборна на месте преступления наконец нашла пулю с помощью своих металлоискателей. Она соответствовала тому старому тридцатидесятилетнему, точно так же, как пуля, которую он выпустил, чтобы напугать тебя».

Берни вздрогнул, вспомнив это. «И они положили тело Доэрти обратно в его грузовик», - сказал Берни. «А потом один из них подъехал туда, где я нашел, а другой приехал на машине Дентона, а затем все разошлись по домам. Все, кроме Томаса Доэрти».

«Пешлакай не стал объяснять это или сказать, кто на самом деле произвел выстрел».

Берни вздохнул. "Я не думаю, что это имеет большое значение. Убийца он или заговорщик. Он слишком долго будет сидеть в тюрьме ".


«Он бы не хотел, - сказал Чи.

Берни потерла рукой лицо. «Я ненавижу это», - сказала она. «Просто ненавижу это. Так много людей пострадали».

«Я знаю», - сказал Чи. Последовало долгое молчание. Чи нарушил его звуком, немного похожим на смех.

"Что?" - сказала Берни.

"Мне показалось, что я согласен с вами, но на самом деле это не так. Вы чувствовали жалость к жертвам, и иногда те, кого мы арестовываем, оказываются худшими жертвами из всех. Я не думал об этом. Я думал о нас . "

"Что вы имеете в виду?"

«Вас могли убить в каньоне Койот», - сказал Чи. «Это был кошмар с тех пор, как ты мне сказала».

«Никто бы не винил тебя в этом», - сказал Берни.

«Я не это имел в виду», - сказал Чи.

Они свернули ко входу в форт, предъявили свои полицейские удостоверения у ворот безопасности, были уверены, что Лиафорн и еще один человек проехали немного раньше, и получили некоторые общие инструкции о том, как найти блок бункеров D и бункер D2187.

Берни заметил далеко впереди пикап Лиапхорна, когда они свернули на изношенную асфальтовую полосу, и они припарковались позади него.

«Дверь открыта, - сказал Берни.

Чи достал фонарик и вышел из машины. Берни уже не было.

«Берни. Почему бы тебе не подождать здесь, пока я…»

«Потому что я такой же полицейский, как и ты».

«Но я сержант», - сказал Чи. "Отойди".

Он подошел к открытой двери, заглянул внутрь и зажег фонарик.

Луч осветил фигуры двух мужчин: один сидел на бочке, а другой стоял. Стоящий мужчина держал фонарик. Сидящий мужчина держал пистолет в правой руке, а в другой, казалось, был лист бумаги, освещенный вспышкой. Сидящий мужчина проигнорировал свет вспышки Чи. Стоящий мужчина посмотрел в фонарик. Джо Липхорн.

- Вайли Дентон, - крикнул Чи. «Брось пистолет».

Дентон, казалось, не слышал.

«Полиция», - крикнул Чи. «Брось пистолет».

У Чи был взведен собственный пистолет. Он знал, что Берни стоит рядом с ним.

Дентон встал, повернулся к Чи и поднял пистолет.

Чи прыгнул на Берни и выбросил ее за дверь. Его инерция ударила его в дверной косяк, фонарик упал из его онемевшей руки. Он обнаружил, что стоит на коленях, все еще сжимая в руке свой пистолет.

В бункере он увидел стоящего Дентона, освещенного фонариком Лиафорна. Пистолета сейчас не видно.

«С ним все в порядке», - крикнул Лиафорн. "Заходи."

Чи спустился по полу, приставив пистолет. Берни вытащил свой фонарик и пошел с ним, свет фокусировался на Дентоне.

«Виллли», - сказал Лиапхорн. «Передайте свой пистолет сержанту Чи. Сейчас он вам не нужен».

Дентон вытащил пистолет из-за пояса брюк. «Возьми», - сказал он и протянул Чи.

«И письмо», - сказал Лиафорн. «Позвольте мне оставить это для вас. Вы всегда будете хотеть этого».

Дентон протянул Лиафорну письмо, отвернулся от Чи и заложил руки за спину.

«Мистер Дентон», - сказал Чи. «Я арестовываю вас за убийство Томаса Доэрти. У вас есть право хранить молчание. У вас есть право на адвоката. Все, что вы скажете, может быть использовано против вас».

"Ой!" - воскликнула Берни. «Что ты сделал со своей рукой? Она кровоточит».

«Ударил по косяку, - сказал Чи. «Я отведу мистера Дентона к машине и позвоню». Он смотрел на Линду на ее картонном месте отдыха. «Наверное, пришлют скорую». Он потянул Дентона за рукав.

«Минуточку», - сказал Дентон и повернулся к Лиафорну. «Позвольте мне еще раз прочитать эту последнюю часть».

Лиафорн посмотрел на руки Дентона, скованные за спиной, и сказал: «Я прочту это тебе».

«Нет, вам не нужно этого делать», - сказал Дентон. «Я помню каждое слово».

В отраженном свете вспышки лицо Лиафорна выглядело старым и измученным. «Вилли, - сказал он, - запомни и еще кое-что. Помни, ты не хотел, чтобы это произошло. Помни, что это произошло из-за большого недоразумения».

«Я тоже вспоминаю кое-что еще. То замечание, которое ты сделал мне о Шекспире. Я спросил женщину в библиотеке об Отелло, и она подарила мне копию. Он был примерно таким же глупым, как и я. Но со мной другое, никто не подстрекал меня. Я сделал это сам для себя. Искал сокровище, когда оно у меня уже было ».

«Пойдем», - сказал Чи, и они с Уайли пошли сквозь темноту к яркому солнечному свету открытой двери.

Берни смотрела на тело. Она покачала головой и отвернулась. «В это трудно поверить, - сказала она. «Она умерла от голода здесь, в темноте. Это слишком ужасно. Что делал Маккей? Я думаю, используя ее в качестве заложницы. Но почему мистер Дентон не пришел и не забрал ее? Что случилось?»

«Дентон выстрелил в Маккея прежде, чем у него было время сказать ему, где он держал Линду. Дентон сказал, что не верит ничему из этого», - сказал Лиапхорн. "Ты не думаешь, что нам нужно убираться отсюда?"

"Что сказала Линда?" - спросил Берни, указывая на листок в руке Лиафорна. "Могу я прочитать это?"

Лиафорн на это не ответил.

"Думаю, что нет", - сказала она. "Но не могли бы вы сказать мне, сердилась ли она?"

«Думаю, вы бы сказали, что это любовное письмо», - сказал Лиафорн.


. "Она извинилась за то, что представила Маккея Дентону, сказала, что не знала, что Маккей был злым человеком. Она сказала, что, поскольку Дентон не пришел за ней, она боялась, что Маккей убил его, и тогда он никогда не сможет читать ее письмо. Но время от времени она ускользает в сон, и ей снилось, что Дентон будет в больнице, выздоравливает. Если он это сделал, она знала, что он придет, и она постарается остаться в живых до тех пор. А если ей это не удастся. он снова, она хотела, чтобы он знал, что она всегда любила его и что ей было жаль ».

Лиафорн выключил фонарик. Он не хотел видеть лицо Берни.

«Ей было жаль», - сдавленным голосом сказал Берни. "Она сказала, что сожалеет?"

Отраженный свет от дверного проема показал Липхорну, что глаза Берни были влажными. Пора сменить тему.

"Что случилось с рукой Джима?"

"Ой", - сказала она. «Когда он увидел Дентона, держащего пистолет, он прыгнул в меня. Он выбил меня из дверного проема».

"Сделал тебе больно?"

«Нет, это не повредило мне», - возмущенно ответила Берни. «Он пытался защитить меня».

«Я думаю, нам нужно выбраться на солнечный свет», - сказал Лиапхорн.

«Я должна остаться», - сказала Берни. «Я дежурный. Оставаться с телом, пока не прибудет бригада на месте преступления».

«Тогда я останусь с тобой», - сказал Лиафорн. «Разве тебя не беспокоят чинди? Призрак Линды был бы заперт здесь без выхода».

«Лейтенант Лиапхорн, - сказал Берни. «Разве ты не забыл? Когда кто-то умирает, его добро уходит с ним. Только плохое остается, чтобы сформировать призрак. Я сомневаюсь, что Линда Дентон оставила много чинди».

Некоторое время они стояли рядом с телом, ничего не говоря. Берни сфокусировал вспышку на маленьком черном пластиковом футляре, частично закрытом юбкой Линды Дентон, и вопросительно взглянул на Лиафорна.

«Это что-то вроде миниатюрного проигрывателя дисков», - сказал Лиафорн. «Она любила музыку, и Дентон только что ее ей подарил. Думаю, он сказал - подарок на день рождения».

«Я думаю, это был источник музыки, которую слышали эти дети. Если бы не завывание ветра той ночью…» С этими словами Берни нашла салфетку в кармане и вытерла глаза. «Если бы не ветер, они бы знали, что слышат Линду, а не привидение».

Лиафорн кивнул. «У нас есть своя собственная история, вы знаете, о парнях Hard Flint, которые превратили добрый воздух во зло».

«Сейчас я думаю, что моя мать была права», - сказала она. «Для меня в этой работе слишком много зла. Слишком много печали».

«У вас не возникнет проблем с поиском другой работы», - сказал Лиафорн. «Что-то, в чем вы помогаете людям, а не арестовываете их».

«Я знаю, - сказал Берни. «Я думаю об этом. Я собираюсь бросить это. Я хочу сделать людей счастливыми».

Лиафорн указал на дверь бункера. Через него они могли видеть, как сержант Джим Чи посадил Вили Дентона в свою патрульную машину. «Знаешь, Берни, ты могла бы начать карьеру« делать людей счастливыми »прямо сейчас. Расскажи этому молодому человеку то, что ты только что сказала мне».

Берни посмотрел на солнечный свет, на Чи, разговаривающего с Дентоном через окно машины. Она оглянулась на Лиафорна, пожала плечами и развела руками в жесте подавленного разочарования.

Лиафорн кивнул. «Я знаю, - сказал он. «Когда я был намного моложе, старый зуни рассказал мне свою легенду об этом. Двое из их молодых охотников спасли застрявшую в грязи стрекозу. Это дало им обычные желания, которые вы получаете в этих историях. Один хотел быть самым умным человеком. Стрекоза сказала: «Так и ты будешь». Но второй охотник захотел быть умнее самого умного человека в мире ».

На этом Липхорн остановился, отчасти для эффекта, отчасти для того, чтобы посмотреть, слышала ли Берни уже какую-то версию этого, а отчасти для того, чтобы увидеть, достаточно ли она повеселела, чтобы слушать. Она слушала.

«Итак, стрекоза превратила второго охотника в женщину», - сказал Берни, смеясь и кивая Лифорну.

«Я уволился из племенной полиции навахо, но все еще работаю заместителем шерифа округа Мак-Кинли», - сказал он. «Я могу остаться здесь с телом».

Затем он смотрел, как она идет к открытой двери. К ослепительному солнечному свету. К Джиму Чи.