# Искупление

Питер Аспе

Питер Аспе


Искупление


1


Величественные жители Брюгге избегали парка Минневотер, особенно летними вечерами, не потому, что он был непривлекательным, потому что это был красивый парк, или потому, что их раздражали спаривающиеся кролики на лужайке, а из-за джентльменов, которые оставались там на закате, мужчин, предпочитавших уединенность зарослей публичности парка. газон, когда природа вынудила их сделать это. Несмотря на улучшение, с которым некоторые граждане боролись против существования такого курорта, полиция оставила парк Миннуотер нетронутым. Даже осенью, когда заросли сбрасывали свой защитный покров и можно было что-то видеть сквозь кусты, политика терпимости оставалась в силе при условии, что ‘Кожевенники’ держались в стороне средь бела дня.


Йос Виан, более известный в окружении как Иван грозный из-за клочковатой бороды, которая развевалась под его подбородком, как нитка сахарной ваты, редко появлялся в парке и уж точно никогда осенью, но сегодня вечером у него не было выбора. Тон напоминаний, которые сыпались в его автобус с регулярностью часов, становился все более угрожающим, в результате чего ужас перед жадными судебными приставами начал приобретать все более гротескные формы. Что еще хуже, копилка, которую его мать скопила на старость, тоже исчезла. Нет, у Джоса Виена не было выбора. Без денег он не мог жить. Он предпочитал все бедности.


Он припарковал велосипед у деревянного моста, соединявшего парк с укреплениями, и задумчиво побрел по набережной к месту, где должна была состояться сделка, со сведенными судорогой плечами и испуганным сердцем. От аванса, которым он должен был поделиться со своими друзьями, Фрэнк больше не отказывался, что само по себе было неплохо, потому что ключ, который он затемнил самостоятельно, стоил гораздо больше, чем чертежи, которые он получил от Оливье. Джос Виен повел плечами, чтобы разрядить напряжение. Это сработало. Почему он должен волноваться? Его клиенты располагали достаточными финансовыми ресурсами. Это было общеизвестно. Такая скорость не сработала бы. По крайней мере, это то, что он пытался внушить себе.


"Если ты хочешь произвести впечатление на своих коллег, ты должен уйти таким, какой ты есть сейчас", - сказал Ван-ин немного вяло.


Ханнелоре стояла перед зеркалом в нижнем белье. Она уже примерила три платья, костюм-плащ и юбку. Даже Боб, датский дог, который в остальном никогда не ерзал, завилял хвостом у дверного косяка.


- Таким, какой я есть сейчас, или таким, какой я являюсь сейчас?’


Ван-ин поднял брови, но прежде чем он успел отреагировать на каламбур, Ханнелоре расстегнула лифчик.


"Этого достаточно для сэра?’


Хотя результаты пункции биопсии, которую Ханнелоре сделали на прошлой неделе, были отрицательными, и она бурно отпраздновала хорошие новости с Ваном в тот же вечер, казалось, что она только сейчас начинает понимать, что могло бы с ней случиться, если бы опухоль в ее груди была злокачественной. Мысль о том, что она, возможно, была обязана этим неожиданным доходом вмешательству высшей силы, ей не нравилась, и беспокойство по этому поводу вызывало как умиротворение, так и беспокойство: умиротворение, потому что судьба явно была благосклонна к ней, и беспокойство, потому что оно было основано на произволе и, следовательно, несправедливо. С тех пор она стала более тихой и раздражительной. Даже ужин, который Молодежная палата коллегии адвокатов Брюгге организовала сегодня вечером по случаю открытия нового судебного года, пикник, которого она в остальном очень ждала, не смог изменить этого. Ван-Ин попытался переломить ситуацию.


- Тебе не нужно спешить, милая. Вечеринка начнется только через пятнадцать минут.’


Он научился понимать ее меланхолические настроения, потому что они были недолговечными и постепенно ослабевали по мере того, как проходили недели. Это было благоприятное развитие событий, которое резко контрастировало с вынесенным ему приговором, потому что, в отличие от хороших новостей, полученных Ханнелоре, результаты анализа его крови были далеки от блестящих. "Если ты хочешь перевалить за шестьдесят, тебе придется полностью воздерживаться", - ледяным тоном сообщил ему врач на прошлой неделе.


- На твоем месте я бы не был таким снисходительным.’


Ее голос звучал резко и неприятно. Одной искры было достаточно, чтобы вызвать огненный шторм.


- Я просто хотел помочь тебе, милая.’


- Тогда скажи мне, что надеть, черт возьми.’


"Разве я этого не говорил?’


Ван-ин выдавил из себя улыбку и поджал губы.


‘Plais-moi et fais comme t’es nue’, grapte hij opgelaten.


Это могла бы быть фраза из песни Генсбура: "Мне нравится, что ты здесь, и я люблю тебя...’


- Итак, сэр хочет, чтобы я доставил ему удовольствие.’


Ханнелоре решительно сняла трусики, достала из шкафа белое льняное платье и надела его.


"Это так вкусно?" - спросила она с сияющими глазами.


Боб перестал вилять хвостом и сел неподвижно, как может только датский дог. Ван-Ин закурил сигарету, ожидая, что Ханнелоре сменит платье с вырезом на что-нибудь более стильное.


"У тебя уже есть один поклонник", - сказал он, подмигнув собаке.


Неодобрение в его голосе и намек на интерес, с которым Боб уставился на нее, не понравились Ханнелоре. Она отвернулась от него, посмотрелась в зеркало и повернулась вокруг своей оси. Шуршащее белье создавало волнующую прохладу. Что с тобой было не так? Когда в прошлом году они были гостями в провинциальном доме на обеде по случаю счастливого въезда Филиппа и Матильды вместе с другими известными людьми, на ней тоже ничего не было под платьем, и он нашел это весьма волнующим.


- Ты ведь не ревнуешь, правда?


Ханнелоре обернулась и сделала глубокий реверанс. Зрелище было захватывающим.


"Ты же не собираешься..."


Ван-Ин выдавил сигарету в чайное блюдце.


- В прошлый раз у тебя не было с этим никаких проблем, милая.’


"Потому что ты не сказал мне, пока мы не сели за стол", - прорычал ван.


"Тогда как я должна доставить удовольствие своему “мужу”? В темной комнате?’


"Дело не в этом.’


"Тогда в чем же дело?’


Признание в том, что он не видел вечеринки без алкоголиков, испортило бы ей выход в свет и подтвердило бы клише о том, что мужчины - эгоистичные, мелкие существа, которые кричат об убийстве и стреляют при малейшем недомогании, поэтому Ван Ин сказал, что ему показалось очень волнующим, что сегодня вечером она не наденет нижнее белье.


- Скажи, что ты это серьезно.’


Женская психика подобна дому со множеством комнат. Мужчины, которые хотят посетить их все, рискуют заблудиться в них или быть выпущенными через черный ход. За эти годы Ван-Ин понял, что из всех комнат холл - самая важная, поэтому он обнял Ханнелоре за плечо и крепко ее обнял.


Это были крепкие парни с широкими плечами и холодными глазами. Когда Джозеф Виан попытался объяснить им на ломаном английском, что он хочет больше денег в обмен на ключ, у них создалось впечатление, что они могли бы помириться, но когда он назвал сумму, превышающую ту, о которой они договаривались, дружеское настроение внезапно изменилось. Атмосфера стала мрачной. Мужчины отступили в чащу, чтобы поразмыслить. Беседа была оживленной, и хотя она велась шепотом, Виаен могла сказать, что возникла проблема, по рубящим движениям, которыми они усиливали дискуссию. У него не было много времени подумать об этом, потому что как раз в тот момент, когда он уже подумывал о тихом побеге, из чащи вышли мужчины. Один из них улыбнулся.


‘ Мы договорились, дай мне ключ.


Улыбка резко контрастировала с тоном, который он произнес. Хотя нервы пробегали по всему его телу, Виан предположил, что это внесет понимание в его ситуацию.


"Мне нужны дополнительные деньги", - сказал он на своем лучшем английском. ‘Если у вас их сейчас нет, я...’


Дальше этого он не продвинулся. Мужчина, который не улыбался, сделал шаг вперед, схватил его за плечи и ударил коленом. В детстве Виен однажды неправильно прыгнул на своем велосипеде. Последовавшую за этим тошнотворную боль, ту самую, которая даже сейчас заставила его потянуться к своим мягким тканям, он никогда не забывал, но, в отличие от того раза, у него не было возможности ощутить ее, потому что в тот момент, когда он нащупал свою промежность, улыбающийся мужчина откинул его голову назад, вытащил из дыры и оттащил назад. и держал его мертвой хваткой, в то время как другой пинал его ногами. Нос тяжелого ботинка раздробил ему ребра, Виейн услышал, как они хрустнули, как голые ветки. Он поднял колени и попытался повернуться на бок. При этом ему удалось защитить свои гениталии и бока, но он не смог помешать палачу начать воздействовать на его позвоночник и почки. Один из таких ударов вызвал вспышку света в его черепной коробке и заставил темноту за веками проясниться. Адская боль утихла. Это выглядело так, как будто кто-то ввел ему наркоз. белый свет распался на мягкие цвета: зеленые, синие и фиолетовые пятнышки, которые удалялись от него, как космические корабли в черной вселенной. Теперь, когда боль утихла, у него не было выбора, кроме как прислушиваться к ритму, с которым на нем застегивались ботинки. Время от времени его тело подпрыгивало, как мешок с картошкой. Ритм лопат породил древнюю мелодию: Dies irae, dies illa Джозеф Виан подумал о прошлом, о своей бабушке, которую он навещал каждую неделю и которая по этому случаю угощала его печеньем и лимонадом. Он вспомнил ее мягкие серые глаза и поцелуй на его лбу, когда он прощался с ней несколько часов спустя. Его бабушка и мать были единственными женщинами, которых он по-настоящему любил. Его бабушка записала это для него в то время, когда остальные члены семьи, включая его отца, отреклись от него. Теперь она вернулась. Одетая в ярко-белый халат, она опустилась на колени рядом с ним и поцеловала его в лоб.


Жужжание, которое с разной интенсивностью поднималось над головами присутствующих и распространялось по коридору к раздевалке подобно жужжанию комариного роя, выдавало, что вечеринка уже в самом разгаре. Ван-ин передал свой плащ девушке, стоявшей за прилавком, подождал, пока Ханнелоре сделает то же самое, и взял жетоны, которые девушка протянула ему. Однако он ни словом не обмолвился о толпе в банкетном зале и ревниво избегал смотреть на часы. С одной стороны, он сделал это для того, чтобы не ударить Ханнелоре по голове, но также и потому, что нервничал, потому что в определенных кругах опоздание было привилегией, которой разрешалось пользоваться только высокопоставленным гостям, чтобы подтвердить свой статус и таким образом обеспечить необходимый интерес. Особенно последнего можно было не заметить, учитывая обстоятельства, такие как зубная боль. Ханнелоре, с другой стороны, от всего этого не страдала. когда она вошла в банкетный зал и на мгновение заглушила гул, она решительно наступила на держатель посоха со стойки, с очаровательной улыбкой приняла нравственный поцелуй, который он уже приберегал для нее весь вечер, и после этого, не дрогнув ни единым мускулом, расправилась с остальными высокими гостями, сделав быструю остановку в дежурствокоторой строго соблюдала иерархический порядок. Ван ин ограничился несколькими кивками, но, кроме хвалебного (или это был ехидный) комментария по поводу костюма, который на нем был надет, больше никто не обратил на него внимания. К счастью, Бикман был среди приглашенных. Прокурор приветствовал его приветливой улыбкой, но после обмена обычными любезностями он тоже сразу заговорил об иске.


- Взяла напрокат или купила? - спросил он с удовольствием в глазах.


"Позаимствовал", - сказал Ван. "За исключением галстука, я получил его от Ханнелоре.’


Если бы ученые захотели измерить средний коэффициент интеллекта магистратуры, опираясь на разговоры, которые они подслушали на приемах и вечеринках, они неизбежно пришли бы к выводу, что большинство ученых-юристов принадлежат к учреждениям для менее одаренных. По крайней мере, так он думал, когда полчаса спустя курил сигарету (между супом и закуской) на тротуаре перед банкетным залом. Он был сбит с толку приподнятой атмосферой, но больше всего его раздражало подростковое восхищение, которое гости проявляли к Ханнелоре, когда она появлялась по соседству. Казалось, они пронюхали, что на мисс Следственном судье под платьем ничего не было, и воспользовались этой возможностью, чтобы совершить с ней виртуальное прелюбодеяние, не подвергаясь за это судебному преследованию. При обычных обстоятельствах Ван-Ин отреагировал бы на свое разочарование в баре, но сегодня вечером это было невозможно, учитывая запрет, наложенный на него врачом. ". Он закурил новую сигарету и перевел взгляд на другую сторону улицы, где десятки людей смотрели перед театром в надежде получить еще один билет на современную версию "Выпускника, пьеса, которая стала известна благодаря туповатому стриптизу и в которой главную роль теперь играла помешанная на средствах массовой информации фламандская писательница, которая из-за отсутствия успеха променяла свое перо на сцену. Ван-Ин невольно улыбнулся. Он попытался представить, сколько людей толпилось бы у прилавка, если бы Ханнелоре играла роль миссис Робинсон, которая была главной. Возможно, этого было достаточно, чтобы убедить городские власти построить новый театр, в котором было бы в десять раз больше мест. Ван-ин утешал себя мыслью, что до этого никогда не дойдет. "Шоу", которое Ханнелоре устроила на вечеринке the Young Chamber, к счастью, предназначалось только для него. Как раз в тот момент, когда он собирался вернуться в дом, вдалеке послышался вой полицейской сирены. Поскольку суматоха быстро приближалась, он на мгновение задержался перед входом в банкетный зал, но когда стало ясно, что приближающаяся полицейская машина была сбита в направлении театра, он решительно развернулся и легкой рысцой побежал к углу Академической улицы.


Стиль вождения бригадира Брейноога был неортодоксальным, но не менее эффективным. Более того, он знал Брюгге как свои пять пальцев, поэтому обычно ему удавалось первым прибыть на место преступления. Когда дежурный офицер по бортовому радио призвал все патрули молниеносно направиться в Минневотерпарк, Брейноог сделал то, чего от него ожидали, и, хотя во время вызова он находился в Гентофе, он высоко оценил свои шансы первым прибыть на место происшествия. Он пронесся по Академической улице, затормозил на пересечении с Вламинкстраат и на мгновение посмотрел налево, прежде чем повернуть. Хотя Брейноог никогда не видел Вана в костюме, он сразу узнал своего начальника. Он остановился и выключил сирену. Это не продлилось долго. Он перешел улицу и спросил Брейноога, что происходит.


"Дзен были у гончара, которого постучал мул Зун", - сказал Брейноог из plat Brugs.


"Он действительно готов?’


Брейноог пожал плечами. Это был не первый случай, когда геи подвергались насилию в Миннуотер-парке. Брейнооге не возражал, если бы они отделались несколькими ушибами, но на этот раз больные братья, оказавшие первую помощь, вызвали бригаду скорой медицинской помощи.


"Они все еще работают над этим", - сказал он, как будто это была неисправная машина.


Ван-ин выбросил сигарету в канаву, обошел полицейскую машину и сел на пассажирское сиденье. Еще до того, как дверца захлопнулась, Брейноог уехал, визжа шинами.


- Не забудь включить сирену, Роберт.’


- К вашим услугам, капитан.’


Хотя они мчались по Гельдмунтстраат со скоростью девяносто километров в час, Брейнооге не мог не посмотреть в сторону. Ван, одетый в костюм, выглядел так же необычно, как репортаж кронпринцессы в обнаженном виде в Playboy.


"Большинство моих коллег не узнали бы вас", - ухмыльнулся он.


Брейнооге, который не хотел объяснять, почему он взял себя в руки, рявкнул, что ему нужно следить за дорогой, и от волнения закурил сигарету, уже в сотый раз за сегодняшний вечер. Однако бригадиру было наплевать на характер своего начальника. Ухмылка по-прежнему играла на его губах.


- Ты ведь не пил, правда? - Спросил Ван-Ин, когда они въезжали на раскачивающемся поезде на песок.


Брюноог не показал, что он знал о том, что Ван-ин знал о том, что он иногда пил пиво во время вечерней службы. Это могло быть, за исключением сегодняшнего вечера.


"Я сидел у Бостунов", - сказал он с наигранным возмущением.


Все полицейские знали Бостунов. Пара ссорилась по меньшей мере дважды в месяц, каждый раз, когда у них заканчивался алкоголь. Соседи каждый раз вызывали полицию.


‘Когда поступил звонок, худшие страдания были уже позади. Моему коллеге оставалось только принять к сведению заявление мистера Бостона. Поэтому я счел своим долгом..."


- Ты не должен извиняться, Роберт.’


Хотя действия Брейноога шли вразрез с правилами, Ван-Ин не счел нужным указывать на это своему подчиненному. В конце концов, он был вполне доволен тем, что бригадир действовал по собственной инициативе, потому что в противном случае он был бы вынужден провести весь вечер в компании кучки Даффи-юристов, а это испытание не перевешивало незначительной процессуальной ошибки.


Несмотря на темноту и дурную репутацию, которой пользовался парк Миннуотер, вой сирен аварийных служб привлек около двадцати любопытных, людей всех мастей, которые в самых разных тонах комментировали жестокое нападение. Ван-ин в кои-то веки обрадовался, что Версавела там не было, потому что голос народа не был сочувствующим жертве. Высказывания варьировались от ’ den dienen got ier Keenen tweede kè mè commen wandelen‘ до " ze kiss ol die potters Moet insloan". Вместо того чтобы ответить зрителям, Ван-Ин проинструктировал нескольких агентов немедленно удалить всех, кому здесь не место, что означало, что всем им разрешалось почесаться, за исключением хрупкого молодого человека лет двадцати пяти. В этот момент двое больных братьев затолкали пострадавшего в машину скорой помощи. Когда врач из бригады неотложной медицинской помощи также сел в машину скорой помощи, ван-Ин понял, что состояние пострадавшего вызывает беспокойство.


"Это Хайме Руис", - сказал один из полицейских, когда Ван-ин спросил его, почему они не отправили молодого человека подальше. "Он вызвал службу спасения.’


- Испанец?’


Офицер кивнул. Ван-ин вздохнул и подумал, где бы ему найти другого переводчика в такой поздний час.


"Он говорит по-французски?’


"Я говорю на пяти языках, сэр", - внезапно сказал Руиз.


‘слава Богу.


Находясь внутри, молодой человек пробовал с некоторым удивлением. Он также не каждый день встречал испанца, который свободно говорил бы по-голландски.


"Я работаю в Европейском колледже", - объяснил Руиз.


- Десять, - сказал Ван.


Он обернулся и спросил Брейнооге, не хочет ли тот позвонить Ханнелоре и рассказать ей, где он и что происходит. Затем он попросил Руиса пройти с ним к одной из полицейских машин, припаркованных на лужайке неподалеку.


"По крайней мере, здесь я могу спокойно принять к сведению ваше заявление", - сказал ван-Ин, когда молодой испанец сел на диван напротив него.


Хотя мальчик не вел себя как гей, он должен спросить его, знал ли он жертву и что он делал здесь так поздно. Это был двусмысленный вопрос, который, вероятно, показался бы болезненным натуралу, но, учитывая место, где разыгралась драма, он все равно был вынужден задать его.


"Я мало кого знаю в Брюгге", - невозмутимо сказал Руиз.


- Я спросил, знали ли вы жертву.’


Хотя Ван повторил свой вопрос дружелюбным тоном, он подчеркнул слово "жертва".


- Конечно, я его не знаю.’


Ван кивнул. Легкое раздражение, прозвучавшее в ответе, не ускользнуло от него.


"Ты чаще приходишь сюда гулять?’


"Нет", - сказал Руиз. "Я попал сюда случайно.’


- Могу я спросить, откуда Вы взялись?


"Тебе обязательно нужно это знать?’


"Нет", - сказал Ван.


Руиз вызвал службу спасения. Парни, которые шантажируют геев, обычно этого не делают. Более того, ничто не указывало на то, что он участвовал в драке. На дорогом пиджаке, свободно висевшем на его плечах, не было ни единой морщинки.


- Вы заметили что-нибудь подозрительное?


"Нет", - сказал Руиз. ‘Когда я нашел истекающего кровью мужчину на земле, вокруг никого не было’.


"Вы прикасались к жертве?’


‘ Нет. Я только что убедился, что он жив.


"Ты изучаешь медицину?" - спросил я немного снисходительно.


"Нет", - сказал Руиз.


Молодой человек не позволил легко выбить себя из группы лидеров. Что еще хуже, он бесстрастно отвечал на вопросы, которые задавал ему Ван, как будто сдавал экзамен.


"Тогда как вы могли определить, что..."


"У мужчины шла кровь изо рта. По волдырям на его губах я мог сказать, что он все еще дышал.’


- Верно, - сказал Ван.


Тогда Руиз мог бы быть ученым, который научился сохранять хладнокровие при любых обстоятельствах, но уверенность, с которой он вел допрос, ему совсем не понравилась.


- Вы заметили что-нибудь еще, какую-нибудь деталь, которая могла бы помочь расследованию?’


Руиз наморщил лоб, и его кадык дернулся.


"Я немедленно вызвал службу спасения", - ответил он, немного защищаясь.


"Вы это сказали, мистер Руис.’


Ван-ин сдержанно улыбнулся, сочувственно покачал головой и протянул молодому испанцу бумагу, на которой он записал свое заявление.


‘ Не хотите ли вы подписать это?


Теперь Ван-Ин широко улыбнулся. Он делал это чаще, если хотел отвлечь внимание собеседника.


"Это не более чем формальность", - добавил он, когда Руис нерешительным жестом взял ручку, которую он ему протянул. "Вероятно, это экологическая проблема. Вероятность того, что мы поймаем преступника, мне кажется не очень высокой. Я думаю, что дело будет засекречено в кратчайшие сроки.’


Ван-Ин не сводил глаз с кадыка Руиса. Когда он снова прыгнул, то понял, что что-то не так.


’ Комиссар принимает показания свидетеля, миссис де ондерзоэксрехтер", - сказал Брейноог на цивилизованном голландском, когда Ханнелоре прибыла некоторое время спустя в сопровождении прокурора Бикмана.


Он постучал пальцем по козырьку своей фуражки и указал на полицейскую машину, из которой вышли Ван-Ин и испанец. Когда следственный судья и прокурор молча, даже не взглянув на него, направились в сторону полицейской машины, Брейноог повернулся к ним спиной. "Чем чище люди, тем веселее вечер", - подумал он.


- Ты ведь едешь с нами, не так ли, Роберт?


Ханнелоре вернулась на свои места и взяла Брейнооге за руку. Мягкий взгляд ее глаз все исправил. "Чем позже вечер, тем чище люди", - хотел сказать Брейноуге, но вместо этого сказал: "Конечно, мэм". Уровень серотонина в его мозгу быстро повышался, и то тут, то там кожу начинало покалывать.


- Вам что-нибудь известно о состоянии жертвы?


"Он очень готов", - сказал Брейнооге.


Ван Ин и адвокат Бикман были заняты обсуждением того, как они будут вести это дело. По крайней мере, так казалось, потому что, когда Брейноог оказался в пределах слышимости и услышал, как прокурор поет на трубе над "пинтадо с малиновым соусом", он понял, что никому нет дела до судьбы растленного "поттера", за исключением Ханнелоре, которая позвонила в больницу и попросила отделение неотложной помощи сообщить о состоянии жертвы. Начальство иногда забывает, что своим статусом они обязаны лояльности, которую проявляет к ним маленький человечек, и хотя Брейноге недолюбливал анархистов, он не смог удержаться от шутки.


"Извините, господин прокурор", - сказал он с вытянутым лицом. ‘Мне только что звонил журналист с регионального телевидения. Можете ли вы поговорить с ним через пятнадцать минут в связи с сегодняшним инцидентом?


Ван-Ин посмотрел на Ханнелоре, но у нее тоже не дрогнул ни один мускул, хотя они оба знали, что у Брейнооге не было мобильного телефона.


’ В таком случае, возможно, будет лучше, если я не буду попадаться тебе на глаза, Джозеф, - съязвила Ханнелоре.


Как и Ван Ин, она знала, что Бикман совершил убийство, чтобы попасть на телевидение. Ходили даже слухи, что он тайно посещал курсы подготовки ЖУРНАЛИСТОВ.


- И я хочу пить, - сказал Ван.


Он оглянулся через плечо. На месте преступления Клаас Вермюлен и его помощники из Отдела технических расследований были заняты изучением следов.


"Так что у меня нет выбора", - сухо сказал Бикман.


"Нет", - сказала Ханнелоре. "Кто-то же должен делать грязную работу.’


Ван-ин и Ханнелоре отклонили предложение Брейноге подвезти их до Ветте-Виспоорт и рука об руку пошли через парк к мосту, где Йос Виен оставил свой велосипед. Шутка, которую Брейноог сыграл с Бикманом, вызвала неодобрение. Это было видно по легкому шагу, с которым он шел по мосту. Ночь и идиллическая обстановка парка Миннуотер довершили остальное. Ханнелоре (женщины чувствуют это, когда их муж находится в романтическом настроении) внезапно положила руку ему на плечо и прижалась губами к его уху.


- Помнишь, когда мы были здесь...


Ей не нужно было заканчивать предложение, воспоминание о быстром занятии любовью в кустах несколько лет назад было все еще свежо в ее памяти.


"Ты была заменой", - сказал он.


- Это что, возражение?’


За мостом они свернули на тропинку, которая шла вдоль берега рингварта параллельно пешеходной дорожке и по которой в этот час не проходил ни один человек. Влюбленные подростки знали дорогу, потому что нигде в Брюгге нельзя было заниматься любовью на открытом воздухе так спокойно, как здесь. После неудач, с которыми ему пришлось столкнуться за последние несколько недель, Ван-ин снова затосковал по тому времени. Запах гниющих волдырей и влажной перегнойной почвы заводил его.


"Может быть, мне сначала осмотреть окрестности?’


Ханнелоре начала смеяться. В прошлый раз они делали это стоя, потому что было слишком мокро и слишком холодно, и эта операция прошла далеко не идеально, потому что Ван чуть не потерял равновесие, когда она прыгнула к нему и обхватила ногами его талию. Тот факт, что такое положение может вызвать проблемы, был продемонстрирован впоследствии, когда Ван-ин обнаружил, что, прыгая взад-вперед, он упал в огромную собачью лужу, и вонючая жижа испачкала не только его новые мокасины, но и носки.


"Тебе не обязательно делать это сегодня", - сказала Ханнелоре.


"Почему бы и нет?’


"На тебе сапоги", - хихикнула она.


OceanofPDF.com


2


С тех пор как Специальный детектив переехал с Хауверстраат на набережную Луи Куазо, Ван-ин позволял отвозить себя на работу каждое утро, и эту задачу он доверил Версавелу. Кому же еще?


- Доброе утро, Гвидо.’


Войдя внутрь, швейцар "волны" закрылся, отодвинул свой стул и вытянул ноги. Песня, которую он сочинил вчера с Ханнелоре в кустах, могла бы пощадить его ботинки, но с его икрами это было жалко, они казались жесткими резиновыми сабо.


- Почему ты не позвонила мне вчера вечером? - Спросил Версавел, когда они добрались до Беенхауверс-Страат.


Хотя это не прозвучало как упрек, Ван почувствовал легкое неодобрение в голосе Версавела. Брейноог снова, как обычно, промолчал.


- Я не хотел беспокоить тебя, Гвидо.’


Это было неубедительное оправдание. Версавел никогда не увольнялся заочно, независимо от того, во сколько его вызывали. Но что еще должен был сказать Ван Ин? Что он избавил бы его от насмешек прохожих и коллег?


- Ты мог бы позвонить мне позже, Питер.’


"Да, я мог бы это сделать.’


Во время поездки они не обменялись друг с другом ни словом, и в последнее время это случалось все чаще и чаще, потому что с тех пор, как Брейноог и Карин Нельс были привлечены к Специальному расследованию, Версавел стал еще более отстраненным. Те, кто знал его не очень хорошо, могли подумать, что он завидует своим более молодым коллегам, но, к счастью, знали лучше.


"То, что Роберт был вчера на месте происшествия, не обязательно означает, что я привлеку его к расследованию", - сказал он, когда Версавел припарковал Golf рядом с Audi главного комиссара Де Ки.


- Тебе не нужно извиняться, Питер.’


"Почему я должен извиняться?’


Они бок о бок вошли в здание, но когда поднялись по лестнице и Версавел символически ускорил шаг, Ван-ин взял на себя обязанность навести порядок в кафе. Достаточно того, что разные полицейские управления конкурировали друг с другом, в его службе об этом не могло быть и речи.


"Изнутри’.


Только Ки был способен произнести это имя как ругательство, поэтому Ван сначала сказал "Доброе утро, главный комиссар’ и только потом обернулся. Ки стоял, широко расставив ноги, у подножия лестницы. Сардоническая улыбка на его губах не предвещала ничего хорошего.


"Я знаю, что ты занят, но мне нужно срочно с тобой поговорить.’


Ван кивнул. Возможно, какой-то корабль попросил Ки об одолжении во время дорогого ужина, и главный комиссар пообещал оказать его как можно скорее. В наши дни полиция все чаще берется за самые разные работы, которые не имеют ничего общего с борьбой с преступностью. Охрана домов видных граждан, которые были в отпуске, была одной из них, но с таким же успехом могло случиться так, что мистер де Шепен спросил Ки, не хочет ли Специальный детектив убедить соседа не косить траву в воскресенье, потому что его зять должен учиться и не хочет, чтобы его беспокоили.


‘ У тебя дома или у меня?


Хотя Де Ки не оценил замечание своего подчиненного, он не показал этого, тем самым подтвердив клише о том, что жаждущие власти люди лишены чувства юмора.


- Это по поводу выставки в ХиБругии, - серьезно сказал он.


"Может быть, это не пройдет?’


Трое реставраторов, четырнадцать государственных служащих и три продавщицы кофе потратили полтора года, пытаясь убедить испанское правительство предоставить немалую часть их национального художественного наследия Брюгге в контексте того, что уже было названо крупнейшей выставкой испанского искусства на европейском континенте. Отсюда и название "ХиБругия", а не "ХиБрухас", как было предложено в начале, потому что bruja по-испански означает ведьма, и это слово вместе с Привет, которое является аббревиатурой от Hispania, образовало довольно нелепую комбинацию. Как бы то ни было, "ХиБругия" была престижным проектом, хотя бы потому, что организаторы выставки ясно дали понять, что в дополнение к работам Веласкеса, Эль Греко и Гойи они также привезли "Гернику" Пикассо, шумиха, которая не оставила равнодушными даже редакторов cnn, потому что вчера одна из их съемочных групп обосновалась в Брюгге, чтобы снять репортаж о "бункере", странном сверхзащищенном здании, которое было специально построено на рынке для выставки и где оно находится. Герника, которая из-за своих огромных размеров не могла попасть ни в один музей Брюгге, вскоре обретет дом. Если бы Ван поверил газетным статьям, опубликованным в последние месяцы, выставка привлекла бы в Брюгге дополнительно полмиллиона посетителей. В интервью журналисту местной газеты владелец отеля даже утверждал, что получил разрешение от городской администрации разбить четырехзвездочный палаточный лагерь на окраине города, что, по словам бдительного самозанятого человека, было единственным способом удовлетворить пожелания его клиентуры, о которой все, кого он знал, были кучкой богатых американцев, которые с трудом отличали Рембрандта от Моне.


"Конечно, выставка продолжится", - резко отреагировал Де Ки. ‘Речь идет о безопасности. По словам организаторов, она недостаточно жесткая’.


Он распахнул дверь своего кабинета и негостеприимным жестом дал понять Ван-Ину, что ему разрешено войти.


"Чего теперь хотят джентльмены? Чтобы я подвергал каждого посетителя, который позже поведет себя немного подозрительно, испытанию водой, или мне следует надеть на них шурупы?’


Ван Ин упомянул название специального взвода, который должен был отвечать за сохранность выставленных художественных ценностей и командовать которым ему было поручено два месяца назад. Он был назван в честь Торквемады, разочарованного доминиканца, который в пятнадцатом веке сделал его великим инквизитором всей Испании.


"Вы, кажется, недооцениваете серьезность ситуации. На следующей неделе взгляды всего цивилизованного мира будут прикованы к Брюгге. Ничто не может пойти наперекосяк.’


Ван-Ин мог бы сказать, что цивилизованный мир мог бы лучше справляться с другими, более насущными проблемами, но это только сделало бы дискуссию более ожесточенной. И все же он не смог удержаться от презрительной усмешки в адрес Ки.


- Возможно, цивилизованный мир успокоился бы, если бы вы приняли от меня командование взводом Торквемады.’


"Без вопросов.’


"Почему бы и нет?’


- Потому что я главный комиссар.’


В эту игру они играли чаще. Ки любил показывать своему подчиненному, что он босс, и пользовался возможностью поссориться, но сегодня ему не хотелось бесконечно повторять это.


"Выполняю ваши приказы, господин главный комиссар. Что еще я могу сделать? Мои люди спрашивают, не хотят ли они оставить свои палатки в музее?’


Ему лучше держать рот на замке, потому что все, кто хоть немного знал Ки, знали, что он обычно считал самый безумный рейд еще и лучшим. Главный комиссар сел за свой стол, скрестил руки на шее и притворился, что глубоко задумался.


"Я был убежден, что вам в голову придет хорошая идея", - улыбнулся он через некоторое время. ‘Я немедленно представляю это предложение сотрудникам организации’.


Предложение, подумала я. Скоро это будет "его" предложение.


- А как насчет собак, капитан?’


"Собаки?’


- Полицейские собаки, - пояснил Ван.


"Они у нас есть?’


‘ По крайней мере, у меня он есть.


Прежде чем Ки успел осознать свое удивление, он направился к двери, но прежде чем выйти, обернулся.


"Мне все еще нужно сходить в плохую", - сказал он с извиняющейся улыбкой, когда Ки удивленно посмотрел на него. "Покупайте книги об испанском искусстве. По крайней мере, собака будет знать, что охранять.’


Если бы кто-нибудь из In спросил, что, по его мнению, любопытного в современном мире, он, вероятно, ответил бы, что сегодня любую чушь можно сделать правдоподобной, если делать это с определенным знанием бизнеса. По крайней мере, сработал Kee. Это было видно по его реакции.


- Не стесняйтесь, купите несколько экземпляров у In. Я позабочусь, чтобы вы получили его обратно.


Когда Ван вошел в свой кабинет, Версавел разговаривал по телефону. К счастью, Карин Нельс тоже была там. По крайней мере, от нее он получил улыбку и доброе слово.


"Доброе утро, Питер. Могу я приготовить тебе кофе?’


- Пожалуйста, - сказал Ван.


Он сел, закурил сигарету и последовал за Карин, грациозно направлявшейся на кухню. Коллеги-женщины в первый час могли бы неправильно истолковать это внимание, но сегодня, к счастью, мужчине больше не нужно чувствовать себя виноватым, если он выказывает свое восхищение красивой женщиной. Жаль только, что кофе, который сварила Карин, был непригоден для питья.


- Не хочешь ли и ты чашечку, Гвидо? - Спросил Ван, когда Версавел наконец поставил рог.


"Нет, спасибо.’


Ван кивнул. Это из-за него Версавел был недоступен?


"Есть ли какие-нибудь новости о техническом расследовании?’


‘Нет’.


- Да ладно тебе, Гвидо.’


Ван-Ин затушил сигарету и встал перед столом своего друга.


- Ты же знаешь, я бы поехал в Каноссу ради тебя.’


Ссылаясь на покаянное путешествие, которое король Генрих iv предпринял в Каноссу в 1077 году, чтобы умолять тогдашнего папу Григория vii снять анафему, которую он произнес против монарха, Ван-Ин надеялся благосклонно отнестись к своему другу.


- Тогда встань на колени.


"На моих голых коленях?’


"А ты что подумал?’


"Все в порядке.’


Когда Ван начал натягивать штанины брюк, Версавел больше не мог сдерживать смех. Иронично, потому что он смеялся не над шоу, которое его друг хотел показать наилучшим образом, а над недоразумением, которое вызвало это. Он совсем не злился. Причина, по которой он съеживался, заключалась в Фрэнке, его постоянном друге, который в сотый раз намекнул, что в последнее время их сексуальная жизнь стала не намного лучше, и он начнет искать себе развлечения вне дома, если это не изменится.


"Ух ты, что за куча ног.’


Карин прищелкнула языком. Она взяла со стола поднос с кофе и удивленно посмотрела на своего босса. Затем все трое расхохотались.


"Гвидо утверждает, что у всех курильщиков старше сорока развивается варикозное расширение вен", - сказал Ван-Ин, когда над ними посмеялись.


"Если это правда, то у всех девственниц бледно-розовые губы", - усмехнулась Карин.


"Ты не можешь этого помнить.’


У Брейноога был безошибочный голос. Никому не нужно было оборачиваться, чтобы узнать, что это он.


- Ты опоздал, Роберт, - строго сказал Ван.


- Я из госпиталя, капитан.’


Брейноог жил недалеко от аз Синт-Джан, и поскольку правосудие сделало помощь жертвам приоритетом, часто случалось, что он заглядывал туда перед началом своей службы.


"Ичто?"


- Травка... мужчина все еще в коме.’


- Кто-нибудь смог его опознать?’


- Нет, но мне разрешили проверить личные вещи доктора.’


Поскольку у Брейноога создалось впечатление, что это целый список белья для стирки, Ван-Ин решил обсудить этот вопрос за большим дубовым столом. Все взяли кофе, кроме Версавела.


"У мужчины не было при себе никаких документов, которые могли бы подтвердить его личность", - веско продолжил Брейноог. "Это единственная вещь, которая была у него в кармане.’


"И ты мог бы просто взять это с собой?’


Никто не засмеялся, когда Брюно ван показал скомканный листок бумаги, который медсестра нашла в кармане жертвы.


"Это похоже на рекламу.’


Ван-Ин изучал треугольный листок бумаги, который, на первый взгляд, был наискось вырван из журнала. Не из газеты, потому что это была глянцевая бумага.


- Одолжить вам мои очки для чтения? - Спросила Карин, заметив, что Ван-Ин смотрит на маленькие буквы, полуприкрыв глаза и нахмурив лоб. С таким же успехом она могла бы спросить Ки, правдивы ли слухи о том, что он сначала должен был просмотреть последний номер Playboy, прежде чем сделать еще один выпуск с Верой.


"Кто-то ищет кандидатов, которые молоды душой и испытали что-то невероятное.’


Ван-Ин, который скорее умер бы, чем признался, что ему срочно нужны очки, торжествующе улыбнулся и протянул листок бумаги Версавелу.


- Что ты об этом думаешь, Гвидо?


Хотя Версавел еще не был готов надеть очки, ему потребовалось достаточно времени, чтобы ознакомиться с текстом.


- Кто-то из Завентема, - сказал он через некоторое время.


Брейноог, который заранее изучил текст и не стал от этого намного мудрее, воздержался от комментариев. Карин, с другой стороны, была полна нетерпения. Или это было раздражение из-за того, что мужчины всегда обходили ее стороной, когда дело касалось настоящей детективной работы?


"Могу я тоже взглянуть?’


Версавел украдкой обменялся взглядом с Ваном, который ясно показывал, что рвение, с которым Карин вмешивалась в расследование, его не интересовало. Ван-ин нервно дернул себя за нос. Работать с Версавелом - это одно, а руководить группой - совсем другое. Поэтому он попытался сгладить ситуацию шуткой.


"Послушай, не приезжай.’


Все рассмеялись, кроме Версавела.


- По вашему приказу, капитан.’


Это звучало как: requiescat in pace. В любом случае настроение не улучшилось, но Карин это не волновало. Она разгладила листок бумаги, который ‘De homo’ передавал ей через Брейнооге, и с чувством капитуляции набросилась на изуродованный текст. Еще до того, как Ван успел прикурить сигарету, ее лицо просветлело.


"Одну минуту", - сказала она. ‘Я сейчас вернусь’.


За столом по-прежнему было тихо. Ван-Ин не осмеливался взглянуть на Версавела, а Брейноог, почувствовавший, что что-то идет не так, ограничился академическим кучье. Для него Карин была милой девушкой, с которой приятно поболтать. Он не учел, что у нее могут быть другие способности.


"Вопрос только в том, относится ли этот фрагмент к делу", - сказал Ван-ин через некоторое время. "Мои карманы тоже полны всякого хлама, но это не значит, что ..."


В этот момент в комнату вошла Карин. Она просияла. В левой руке она держала свернутый в трубочку номер популярного тележурнала, журнала, который, как всем было известно, она тайком читала в рабочее время, а затем спрятала в архивный ящик под заголовком "текущие дела". Ее коллекция пользовалась некоторой известностью в корпусе, особенно в зимние дни, когда преступность бездействовала, а дежурные офицеры умирали от скуки. Карин сохраняла напряженность. Сначала она налила себе чашку кофе и только потом открыла еженедельник.


Карин подняла глаза и усмехнулась.


"Текущие дела", - гордо сказала она.


"Это название программы?" - спросил Брейноог.


Если бы не Версавел, Ван-ин, вероятно, осыпал бы Карин комплиментами, но, учитывая обстоятельства, ограничился одобрительным кивком.


"Теперь давайте надеяться, что ребята с телевидения готовы предоставить нам список кандидатов.’


"Они все равно не могут нам отказать", - с энтузиазмом сказала Карин. ‘В конце концов, речь идет об убийстве. Как следственный судья..."


"Жертва еще не мертва", - перебил Версавел. "Более того, нет уверенности, что он откликнулся на объявление.’


За свою долгую карьеру Ван-Ину бесчисленное количество раз приходилось терпеливо наблюдать, как война между различными полицейскими управлениями приводила расследование в замешательство. Однако это был первый случай, когда разногласия внутри его собственной службы угрожали положить конец работе.


- Я предлагаю сначала назвать их " пустынными рыбками", - сказал он безмятежным тоном. - Тогда посмотрим, что из этого выйдет. ’


Хотя его предложение не было встречено одобрительными возгласами, никто не протестовал, даже когда он предложил Карин взять на себя эту задачу.


В холле Европейского колледжа на Дайвере царила оживленная суета. Студенты шумно знакомились друг с другом и с полной самоотдачей обсуждали неакадемические проблемы, такие как жилье, питание и отдых, темы, которые были им ближе, чем "документы’, "статистика" и "Отто", немецкий ректор, который наблюдал за всем этим издалека, а позже с дипломатической улыбкой заявлял, что доволен новой партией. Как бы там ни было, у него был хороший отпуск. Ему очень понравилась Австралия, о чем свидетельствуют сувениры, которые он привез с далекого континента: старинный бумеранг и настоящий диджериду, которые местные жители изготовили специально для него.


‘Bonjour, monsieur le recteur.’


Отто обернулся и, узнав Хайме Руиса в лицо, даже слегка поклонился.


‘Comment allez-vous, Jaimé?’


Хотя Отто дорожил языком Мольера как драгоценным камнем, ему повезло, что вокруг не было настоящих французов, потому что его акцент был отвратительным, несмотря на усилия, которые он прилагал в последние годы, чтобы скрыть его. Руиз ответил на поклон ректора и вручил ему речь, которую он подготовил для него ex officio.


‘À la guerre comme à la guerre’, zei hij een beetje verveeld.


Хотя в послевузовских кругах разрыв между студентами и профессионалами не так велик, как, скажем, разница между капралом и сержантом в армии, ректор обращался с Руисом более небрежно, чем это принято в этих кругах, отношение, которое не имело ничего общего с сексуальными предпочтениями, но было вызвано восхищением, которое он испытывал к своим студентам. молодого испанца берегли. В отличие от большинства студентов, которым для получения стипендии требовались только отличные результаты в школе и благоприятное мнение приемной комиссии, Руиз доказал, что является подходящим кандидатом в другом отношении. После учебы в Университете Саламанки, где он получил степень в области дипломатических наук, он за три года объехал полмира и за это время работал в различных посольствах: посыльным, мастером на все руки, заместителем министра и переводчиком. Должности, которые он занимал, не имели большого значения, тот факт, что он работал за границей, казался ректору по меньшей мере таким же важным, как ‘высшая оценка с отличием’. Поэтому неудивительно, что в конце учебного года он назначил Руиза своим личным секретарем.


"Ты не выглядишь очень счастливым, Джейми. Или я ошибаюсь?"Приветливо спросил Отто.


В только что вышедшем ежегоднике говорилось, что Руис был серьезным человеком и что он рассматривал иронию как следствие цинизма, который испортил отношения между людьми за последние тридцать лет. Руиз знал, что Отто намекает на это, но у него не было желания обнажать свою душу и рассказывать своему наставнику о том, что произошло с ним прошлой ночью.


- Лодки оборудованы, - строго сказал он. - Люди этого не делают.’


Хотя ректор прилично говорил по-голландски, комментарий Руиса на мгновение вывел его из равновесия, чем молодой испанец воспользовался, чтобы раствориться в толпе. Директор посмотрел на него и задумчиво покачал головой. У него был опыт общения с молодыми людьми, и он знал, что они могут время от времени капризничать, но он не понимал, что плохого в слове "в восторге".


Хайме поднялся на лифте на второй этаж, нырнул в кабинет и набрал зональный номер на своем мобильном телефоне.


"Де Ки беспокоится о выставке", - сказал Ван Ин, когда Брейноог и Карин вышли за дверь.


Искусство было темой, которая интересовала Версавела, и, следовательно, давала прекрасный повод возобновить разговор.


"Он хочет, чтобы мы день и ночь стояли на страже в бункере на рынке.’


"Мы?’


"Ты и я, Ты и Карин... Мне все равно, кто с кем ляжет", - взволнованно ответил Ван-Ин.


Версавелу не хотелось тратить остаток дня на препирательства, поэтому он приподнял уголки рта и изобразил улыбку.


- Могу я приготовить тебе чашечку кофе, Питер?’


"Я бы с удовольствием", - улыбнулся Ван-ин, который был рад, что ссора наконец улажена.


В этот момент зазвонил телефон. Когда Ван записал сигнал и узнал голос Клааса Вермюлена, темная туча, заслонившая солнце, наползла ему на голову.


"Итак, их было двое", - сказал он с явной скукой, когда руководитель технического расследования представил ему подробный отчет об исследовании следов в парке.


- И вы выяснили что-нибудь важное, Вермелен? Их размер обуви или что-то в этом роде?.. О, они носили кроссовки Nike. Прекрасно. Мне нужно принять это к сведению. Подождите минутку. ’


Ван-Ин положил рожок с мундштуком на стол и пошел на кухню, где Версавел варил кофе.


"Вермелен снова улизнул", - сказал он. "Грабители были в кроссовках Nike.’


"И это все?’


"Я многое знаю.’


"Ты не сказал ему подождать минутку.’


Две недели назад Ван оставил Вермелена на линии на пять минут, а затем, оскорбленный, сообщил ему, что не может найти свою ручку.


"Интересно, как долго он продержится сегодня", - сказал Версавел, когда ван ин гин анштальтен попросил Вермелена продолжить разговор.


"Должен ли я поговорить с ним дальше?’


"Ты с ума сошел?’


Ван-Ин подошел к вешалке и схватил свое пальто.


"Мы ушли, Гвидо.’


Дайте архитекторам миллион, и они спроектируют здание, которое будет стоить в два раза дороже. Выставленный на продажу бункер стоил восемнадцать миллионов, но результату было позволено там находиться, по крайней мере, так утверждали знатоки, когда журналисты спросили их мнение о U-образном навесе, который полностью скрывал от посторонних глаз статуи Яна Брейделя и Питера де Конинка и который, по мнению обычных людей, обычно принижает значение "черного кота". Ван-Ин, который был обязан каждый день осматривать здание, пробрался сквозь путаницу кабелей и труб, хаотично разбросанных по полу, и направился в комнату (поперечную часть U), где вскоре должна была быть выставлена Герника.


"Если они сделают это вовремя, я угощу тебя ужином в "Кармелите"", - сказал он Версавелу.


Стена, к которой должна была быть прикреплена картина, была сделана из железобетона и, по мнению экспертов, могла выдержать удар ядерной бомбы среднего размера. В трех метрах перед стеной по всей ширине была установлена стена из ударопрочного стекла. Пространство между бетонной и стеклянной стенами было напичкано электроникой: инфракрасными детекторами, датчиками давления и тепла, а также камерами. Намерение состояло в том, чтобы посетители входили через левую ножку U, проходили мимо произведений искусства и выходили через правую ножку U, потому что стоять неподвижно более полуминуты не разрешалось.


Входная плата была установлена в размере десяти евро.


- Ты имеешь в виду Кармелиту?


- Конечно, нет, Гвидо. Пойдем, выпьем чего-нибудь на другой стороне улицы.’


Версавел не протестовал. Он понимал стресс, с которым пришлось иметь дело в последние несколько недель. Пуховое одеяло могло пойти ему только на пользу в таких обстоятельствах.


"Где мы собираемся сесть?’


"Мне все равно.’


За исключением старомодного продуктового магазина и сувенирной лавки, северная сторона рынка полностью занята предприятиями общественного питания. В прошлом респектабельные жители Брюгге приезжали сюда выпить пива, поиграть в бильярд и выложить билетик, но сегодня клиентура состоит почти исключительно из туристов. Цены не обманули. Когда Ван поднес к губам Пуховое одеяло, за которое отсчитал сто сорок франков, у Версавела запел сотовый телефон.


- У Карин есть новости, - сухо сказал он. - Она спрашивает, можем ли мы срочно приехать в агентство. ’


Ван-Ин не ругался. Он просто выглядел грустным.


OceanofPDF.com


3


Когда Карин вошла в офис, покачивая бедрами и торжествующей улыбкой на губах, ван-ин сразу понял, что она добилась успеха, и забыл о Пуховом одеяле, которым ему пришлось пожертвовать ради этого.


"На данный момент трое жителей Брюгге откликнулись на рекламу десертной рыбы", - сказала она. "Адриан Винке, Катриен Девос и Эне Джос Виен’.


Хотя Карин ожидала комплимента, она не показала своего разочарования, когда Ван-ин отослал ее с сухим "спасибо" и сказал, что они с Версавелом позаботятся об остальном. Это был не первый случай, когда ее попытки посеять раздор терпели неудачу. Она научилась жить с этим, веря, что однажды сможет переломить ситуацию.


"Ты не должен обращаться с ней, как с прокаженной, Питер. Сейчас я тоже не такой требовательный", - сказал Версавел, когда Карин вышла за дверь.


"Что ты хочешь сказать?’


- Ты чертовски хорошо знаешь, что я сказал.’


Затем Версавелу позволили подавить улыбку, по выражению его глаз было ясно, что он особенно оценил жест своего друга.


"Мы можем пропустить женщину", - сказал Ван несколько двусмысленно, мельком взглянув на список, который передала ему Карин. "Остановитесь на Адриане Винке и Джосе Виене’.


- Позвонить или навестить?’


Он взглянул на часы над дверью. Было без четверти одиннадцать, и на улице начало проясняться. Робкий луч солнца скользнул сквозь занавески.


"Навести меня, Гвидо.’


Казалось, все было так же, как и раньше. Версавел затянул галстук и быстрым шагом направился к шкафчику, где хранил ключи от машины. Если у человека падало настроение, то Версавел смеялся, пожимая плечами. Он закуривал сигарету. В такой момент ему неудержимо хотелось свежего пухового одеяла.


Люди, которые каждую неделю заполняют дорогостоящие лотерейные бланки, потому что надеются увеличить свои шансы на выигрыш, должны знать, что статистики подсчитали, что даже при такой простой игре, как кросс или подбрасывание монеты, неправильный прогноз встречается чаще, чем правильный. Ван ин и Версавел испытали это на себе, когда выяснилось, что Адриан Винке, которого они посетили первым, был в отличном состоянии здоровья.


"Мы могли бы догадаться", - сказал Версавел.


Карин не была бы Карин, если бы она также не записала даты рождения кандидатов. Адриану Винке было семьдесят четыре, и он был женат. Джос Виан, с другой стороны, идеально соответствовал профилю жертвы. Ему было тридцать два, и он был холост.


"Если мы начнем принимать во внимание подобные детали, мы никогда больше не выберемся отсюда", - лаконично сказал Ван.


Он подумал о бесконечных часах, которые им скоро придется провести в бункере и в музее Грунинге.


Королева Фабиола чаще приезжала в Брюгге инкогнито, читала из In.


Однажды она была там снова, с семьей и друзьями. Гид провел ее по музею. Неожиданно ко мне подошел гид и спросил, есть ли фотографии средневековых миниатюр, выставленных в одном из шкафов. Я ответил, что у меня нет их фотографий, но поскольку я сам не являюсь незаслуженным фотографом-любителем, я предложил сделать их сам и отправить во дворец.


"Если это не невероятное приключение, то я тоже не знаю", - сказал Ван.


"Это еще не конец", - прошептал Версавел, который пожал плечами.


Когда стало известно, что я сделал снимки для Королевы, мои коллеги тоже захотели их получить, поэтому я сделал десятки снимков. Но да. Когда они закончили, все потянулись за своими рисунками, а я сидела с ними, пока однажды (полтора года спустя) дама из Кортрейка (она также была любительницей средневековых миниатюр) не задала мне тот же вопрос, что и королева в то время. Я показал ей фотографии (с которыми я продолжал сидеть) и сказал, что они выставлены на продажу. Я также рассказал ей, почему и для кого я сделал эти снимки. Я также сказал, что королева, вероятно, надолго забыла об этом инциденте, но когда женщина находилась всего в пяти минутах ходьбы, дверь внезапно открылась, и угадайте, кто был передо мной: королева Фабиола, чтобы поблагодарить меня за прекрасные фотографии.


"Этот человек не только достойный фотограф-любитель, я думаю, он еще и талантливый писатель", - саркастически сказал ван.


Это был больной вопрос, потому что Версавел также писал рассказы в свободное время и до сих пор не смог найти издателя, достаточно сумасшедшего, чтобы опубликовать его "Плоды пера".


"Стиль и вкусы спорны", - осторожно сказал Версавел. "Но признайте, что история..."


Его прервал звонкий женский голос.


- Виен - это тот человек, которого мы ищем?


Мне не нужно было оборачиваться. Он узнал голос Ханнелоре из тысячи.


- Это быстро, миссис джадж.’


Когда полчаса назад Джозеф Виан не вернулся домой, Ван-ин и Версавел получили информацию от соседей и таким образом узнали, что этот человек работал ‘на город’. Одного телефонного звонка было достаточно, чтобы выяснить, что сегодня утром он не появился на работе, поэтому Ван ин Ханнелоре позвонила и попросила разрешения вызвать слесаря.


"Вы уже должны были знать, что прокуратура взлетит на воздух, если вы возглавите расследование", - засмеялась она.


Прошли недели с тех пор, как она отвечала так ясно.


"Спасибо тебе, дорогая.’


Ван-ин поцеловал ее и показал экземпляр рассказа о Фабиоле, который он нашел на столе Вианы.


- Значит, ты уверен, что это он.’


"Почти наверняка", - сказал Ван. "Я жду фотографий жертвы, которые Вермелен сделал вчера.’


На первый взгляд недостатка в сравнительном материале не было, потому что повсюду циркулировали фотографии, изображающие человека, которого, как им было позволено предположить, считали обитателем этого дома. Одежда, которую он носил, и компания, в которой он находился, указывали правильное направление, как и вышитые подушки, дорогая старинная мебель, позолоченные рамы, бронзовые скульптуры греческих богов мужского пола и, последнее, но не менее важное, доставленная баночка вазелина, который можно было использовать на телевизоре.


"Я надеюсь, что одно не имеет ничего общего с другим", - вздохнул Ван.


"Что ты хочешь этим сказать?" - спросила Ханнелоре.


- Виана работает агентом службы безопасности в музеях Брюгге, и на следующей неделе...


"Вы же не думаете, что кто-то планирует украсть Гернику? Полотно слишком знакомое и, более того, слишком большое. Кто может с этим что-то начинать?’


"Половина населения мира сумасшедшие", - сказал Ван. "А у другой половины они не идут все подряд. Выбора было достаточно.’


Он закурил сигарету и вместе с Версавелом начал обыскивать помещение в ожидании, что Вермелен появится с фотографиями.


Ханнелоре нашла все, но ничего не нашла. Одна только засаленная баночка с вазелином вызвала у нее неприятное ощущение в животе.


- Мне лучше выйти, - сказала она.


Вэн обернулся.


"Пожалуйста, наберись терпения, милая. Когда все закончится, мы выпьем вместе. Он схватил стеклянную банку, стоявшую на туалетном столике, и демонстративным жестом бросил горсть презервативов на кофейный столик. На упаковках были изображены различные фрукты.


- Давай быстрее, Гвидо! Я нашел новую улику.’


Ханнелоре рассмеялась. Хотя вы никогда не знали, что он имел в виду, и несмотря на сплетни коллег, которые все еще не могли смириться с тем, что красивый следственный судья выставил себя напоказ пьющим паровозом, потому что именно так они иногда уничижительно называли вана ина, именно эта непредсказуемость сделала его привлекательным для нее. По крайней мере, у него были остроумие и характер, чувство юмора, и как романтическому Рыцарю ему не было равных. Кроме того, он был устойчив к моде. На него не тратили чушь о "новом человеке".


"В таком случае, я подожду, пока ты закончишь", - сказала она.


Осень в Брюгге подобна настоящему маслу на свежем багете. Оно не представляет собой ничего особенного, но им можно наслаждаться бесконечно. На зимней террасе L'estaminet был замечательный отдых. Блюз звучал мягче, чем в разгар сезона, и немногочисленная публика, собравшаяся на террасе, вела себя цивилизованно. Выпивки не было, но были потягивания, и гул, который передавался от столика к столику, был приправлен звуками западной фламандии. Для ушей это звучало как музыка.


"Что ты хочешь выпить?’


"Что-нибудь скандинавское", - сказала Ханнелоре. "А ты?’


"Я хочу ощутить вкус будущего.’


- "Туборг", "перье" и "Дювель", - сказал ван-Ин, когда Йохан, владелец паба, подошел принять заказ.


Как и ожидалось, фотография, сделанная вчера Вермеленом, доказала, что Виен действительно был тем человеком, которого избили в Минневотерпарке.


’Это не первый случай, когда там унижают гея", - заметил Версавел, когда ван ин упрямо настаивал на своей теории о том, что может быть связь между нападением на Виене и предстоящей выставкой в музее Грунинге.


- Это может быть мотивом, Гвидо.’


"Тот факт, что он был геем, сам по себе является мотивом", - с некоторой горечью отреагировал Версавел. "Я не думаю, что тебе нужно искать чего-то большего.’


Продолжающийся судебный процесс беспокоил его. Терпимость вошла в нисходящую спираль, в безжалостный водоворот, в котором утонули бы даже интеллектуалы, если бы уличные люди пришли к власти.


- На тебя кто-нибудь когда-нибудь нападал?


Ван-Ин сунул нос в пену своего пухового одеяла. Запах почти опьянил его, но когда он подумал о вынесенном ему приговоре, эйфорическое настроение сменилось кальвинистским самообладанием. Он представил себя в аду, где плейбоям и неверным мужьям позволялось только нюхать обнаженных дьяволиц и угощаться воспоминаниями о прошлом.


- Разве он не восхитителен? - Спросила Ханнелоре, когда Ван-ин пригубил свой бокал, а не осушил его двумя глотками, как обычно.


- Напротив, - причмокнул он. - Он особенно вкусный.’


Он вытер пену с губ и ухмыльнулся.


- Чего нельзя сказать о Виане.’


Версавел не стал противоречить своему другу. Джозеф Виаен не сразу стал человеком, ради которого единомышленники пошли бы на убийство. Он придерживался своего первого мнения. По его словам, это была акция мести ультраправой молодежи. В последнее время они часто выражали свое недовольство пожилыми, непривлекательными геями.


"Кто знает, может быть, они нацелились бы только на его мотоцикл", - застенчиво сказал он.


- Велосипед? - переспросил я.


Ван-Ин чуть не подавился своим Одеялом.


"У Вианы был велосипед", - сказал Версавел. "И мы его не нашли.’


"Откуда ты знаешь, что у него был велосипед?" - спросила Ханнелоре.


"Обои в прихожей повреждены", - сказал Версавел. "Точно на высоте руля и седла. То же самое и в нашем доме’.


Хотя Версавел не раз указывал Фрэнку, что ему следует поставить свой велосипед на стойку, его друг продолжал злиться и швырнул свой велосипед об стену со всеми вытекающими последствиями.


"Отслеживание велосипедов - работа для Брейноге", - сказал ван. "Могу я взять твой мобильный телефон?’


Ханнелоре взяла свою сумочку и открыла клапан.


"Самое время тебе самому купить такую", - сказала она. "Они подумают, что я замужем за варваром’.


‘Barbarus hic ego sum, quia non intellegor ulli.’


Версавел был поражен, когда узнал стихи Овидия, которые Ван ин более или менее декламировал на своем мостике.


"И я также знаю, что это значит", - злорадствовал Ван. "Я здесь варвар, поскольку меня никто не понимает’.


И Ханнелоре, и Версавел были ошарашены, что только усилило веселье Ван Ина.


Текстовое сообщение, появившееся на экране мобильного телефона Йорги, было коротким и ясным: Приезжай в Париж. "Vaya con dios", - сказал Арнальдо мат, когда Йорги показал ему сообщение Пасионарио.


Он подошел к холодильнику, схватил две банки пива и открыл их. Со вчерашнего дня атмосфера между ним и Йорги была напряженной, и в этом была вина Руиза. Какого черта он вмешался в ситуацию в парке? Виан нарушил соглашение, потребовав больше денег. Его нужно было устранить. Руис был слабаком, ненавидевшим так называемое бессмысленное насилие, но был не так уж плох, чтобы участвовать в плане, который стоил жизни невинному. Арнальдо не любил двурасовых людей. Бессмысленного насилия не существовало, было только насилие, но когда Йорги встал на сторону Руиса, ему следовало проглотить его возражения. Руис дал им преимущество в три минуты, а затем вызвал службу спасения. Хотя инцидент усугубил ситуацию, Арнальдо постарался, чтобы этого не заметили, что не означало, что чулок на этом закончился. Его девизом было: никаких свидетелей. Виейн должен был умереть, как и его товарищи.


‘Salud, amigo.’


Арнальдо купил пиво вчера в дешевом супермаркете и при покупке руководствовался многообещающим названием, которое производитель пива придумал для ферментированного кукурузного сока: Waldweiser.


"Что нам делать с Руизом?" - спросил он, когда они опустошили первую банку.


Операция находилась на завершающей стадии. Было бы обидно, если бы их успех зависел от кого-то, кто лишь частично сочувствовал их делу. Йорги открыл вторую банку. Он и Руиз были друзьями, более того, они были почти родственниками друг другу. Что он должен был делать? Осудить свою собственную кровь?


"Джейми можно доверять", - сказал он.


"Ты уверен?’


Йорги покачал головой. Он подумал об Инес и узах, которые связывали их вместе.


- Руиз не предаст нас, - твердо повторил он. - Ради этого я суну руку в огонь.’


"Я надеюсь, что ты прав.’


Йорги кивнул. Он всю свою жизнь трудился ради независимости своей страны, убивая людей и жестоко заставляя замолчать отступников, но никто не мог заставить его устранить Руиса, даже Пасионарио.


Арнальдо, казалось, угадал его мысли.


- Что ты будешь делать, если Пасионарио прикажет тебе...


Он сделал жест, который мало что оставлял для воображения.


"Пасионарио не будет вмешиваться.’


"Он прочитал наш отчет.’


Йорги положил пустую банку из-под пива на ладонь и расплющил ее. Действительно, что-то пошло не так, но при подобных операциях такое случается чаще. Пасионарио должен это понимать. Не было никакого смысла указывать на Руиза как на козла отпущения.


"Я придумаю альтернативу, Арнальдо.’


- Я желаю вам удачи.’


Йорги кивнул и бросил спрессованную банку в корзину для бумаг, как опытный баскетболист.


"Я вернусь завтра", - сказал он. "А пока присматривай за делами.’


"Что мне делать, когда Виейн придет в сознание?’


Йорги нервно закурил сигарету. Шестьдесят четыре года назад люфтваффе посеяли семена беспощадной борьбы, которую они вели во имя своих предков. Бомбардировка Герники унесла жизни большей части его семьи, а те, кто пережил ужасы нацистов, позже умерли жестокой смертью в застенках Франко. Они выкололи дяде Хуану глаза, а затем связали его половые органы кожаными ремнями до тех пор, пока его мошонка не сморщилась, а яички не покатились по полу, как спелые фрукты. Они вспороли живот Марии и на ее глазах скормили зародыш ее будущего ребенка собакам. Мануэлю ампутировали ноги, а затем убили его в тренировочной зоне казармы. Его агония длилась более восемнадцати часов. Йорги почувствовал тошноту, когда подумал об этом. Не считая бабушки и дедушки, мать Инес была единственной из семьи, кто выжил во время охоты на ведьм. "Семья" - от этого слова у него появился горький привкус во рту.


"Если это произойдет, тебе придется заставить его замолчать", - сказал Йорги.


Когда английский судья выносит смертный приговор, он надевает черную кепку, но Йорги достал из холодильника банку пива и прочитал молитву о расстреле. Убийство Виен может поставить под угрозу выполнение задания. Полиция, вероятно, задала бы себе вопросы, и, кто знает, также установила бы связь между ними и Руисом. Хотя время играло в их пользу, он чувствовал себя не в своей тарелке, потому что Арнальдо был воином в старомодном смысле этого слова, со взрывным характером и непоколебимой волей. То, что он не пришел в восторг от инцидента с Руисом, было верным знаком. Это доказывало, что он не стал бы довольствоваться одной Вианой.


Несмотря на строгий запрет на алкоголь, наложенный на него врачом, Ван Ин заказал второе пуховое одеяло. Ханнелоре оставила его в покое, потому что ей не хотелось читать лекцию о причинно-следственной связи между болезнями и советами врачей - тезис, который Ван ин мог бы защищать с большим жаром, если бы кто-то осмелился указать ему на то, что он играет со своим здоровьем.


"Теперь, когда мы знаем личность и сексуальную ориентацию жертвы, мы, возможно, сможем лучше сосредоточиться на гей-среде", - сказала Ханнелоре.


Ван-ин поднес стакан к губам и жадно выпил, полагая, что напиток, который сделал ‘белгов’ самыми храбрыми из галлов, содержал секретный ингредиент, который мог очистить его печень.


"Возможно, мы сможем обвинить в этом Гвидо", - весело сказал он. "Он знает всех в этом окружении.’


Еще до того, как Версавел успел среагировать, полицейская машина с пробуксовывающими шинами и вращающимися мигалками выехала из-за поворота и резко остановилась перед террасой. Мне не нужно было поднимать голову, чтобы узнать, кто был за рулем машины.


- Ты что-нибудь нашел, Роберт?’


Брейноог похлопал по боку своего кепи, поприветствовал судью миссис де ондерзоег и сел на стул, который любезно указал ему Ван Инин.


"Его велосипед был в парке", - сказал Брейноог.


То, что мотоцикл был помечен, ему не нужно было говорить. Он был достаточно умен, чтобы сделать такой вывод сам. "Карин не приедет?’


"Нет", - сказал Брейноог. "Она сегодня неважно себя чувствует. Ты знаешь..."


"О", - сказала Ханнелоре.


Ван Ин воздержался от комментариев. В конце концов, Ханнелоре знала, что в прошлом, когда он еще был женат на Соне, он связался с молодым агентом, и она также знала, что Карин пользовалась любой возможностью, чтобы быть с ним, независимо от того, были у нее месячные или нет. Она осталась в машине, потому что Ханнелоре была с вечеринки.


"Ты звонил Вермелену?’


Брейноог кивнул.


- Я передал велосипед лично ему, комиссар, но не раньше, чем сам подвергну его тщательному осмотру.’


Жирное подмигивание говорило о том, что Брейноог передал джентльменам из технического расследования не всю информацию.


- На сегодня, Роберт, - сказал Ван.


‘Я не знаю, может ли следственный судья одобрить мои действия, но…


- Минутку, Роберт. Следственному судье нужно в туалет.’


Ханнелоре с улыбкой протиснулась между столом и диваном. Посещение туалета казалось ей наиболее ответственным с точки зрения этикета на данный момент.


"Я нашел это в одной из велосипедных сумок", - торжествующе сказал Брейноог, когда Ханнелоре была вне пределов слышимости.


Он достал из внутреннего кармана сложенный лист бумаги и протянул его Ван-Ину.


"Может быть, это и не важно, но когда я нашел это, я подумал..."


- Ты отлично поработал, Роберт, - сказал Ван. - Пива?’


- Пожалуйста, комиссар.’


’ Пинту, "перье", "Туборг" и "Дювель", - крикнул Ван.


Он разгладил бумагу. Это была схема, из тех, что прилагаются к руководствам по электроприборам.


"Вот как выглядит мой телевизор изнутри", - сказал Ван Ин.


"Я так не думаю.’


Версавелу тогда не разрешалось разбираться в омах, вольтах и миллиамперах, название компании, которое было написано мелким шрифтом внизу листа, говорило само за себя.


"Siemens Security", - сказал он. "Я думаю, это схема установки системы сигнализации, и, если я не ошибаюсь, все музеи Брюгге охраняются компанией Siemens’.


‘Черт возьми’.


- И есть кое-что еще.’


В верхнем левом углу листа бумаги было нацарапано карандашом имя с дюжиной цифр под ним, одна из которых была подчеркнута. Версавел будет там. От прищуривания глаз до щелочек.


"Ты можешь что-нибудь сделать из этого?’


"В очках или без?’


- Не говори глупостей, Гвидо.’


Версавел держал бумагу под углом к свету. Карандашные линии были нечеткими, как будто кто-то разгладил их ластиком.


"Я думаю, это Руиз", - сказал он.


‘Черт возьми’.


"Я что-то пропустил?’


Ханнелоре дважды вымыла руки, а затем еще по крайней мере несколько минут смотрела на плакаты, висевшие в коридоре, ведущем в туалет.


"Я думаю, у нас проблема", - сказал Ван.


Если бы выяснилось, что кто-то из Колледжа Европы имел какое-то отношение к нападению на Виен, куклы пустились бы в пляс, потому что Колледж был почтенным учреждением, которое всегда могло рассчитывать на поддержку высших кругов на протяжении своего пятидесятилетнего существования.


"Ты же не ожидаешь трудностей, не так ли?" - спросила Ханнелоре.


"Ты же знаешь, какой Ки. Если он узнает, что я домогаюсь секретаря ректора Европейского колледжа, он гарантированно позвонит мэру, а тот, в свою очередь,..."


"Ты ведь не боишься Ки, не так ли? Ханнелоре ответила воинственно.


"Конечно, нет, милая. Я просто устал биться головой о стену снова и снова. Бесконечные дискуссии о том, кого мы должны щадить, а кого нет, начинают душить меня.’


Версавел кивнул. Определенные люди в Брюгге были неприкосновенны, от оператора отеля, который никогда не платил штрафы за парковку, потому что закрывал глаза на то, что товарищ по партии зашел в его заведение со своей девушкой на минутку, чтобы отыграться, до судьи, который выносил мягкие приговоры в обмен на дорогие ужины.


"Но никого не волнует, что гея протаранили", - с горечью заметил он.


Брейноог с энтузиазмом кивнул, но не из сочувствия, а потому, что знал, что Версавел прав.


"Вы хотите, чтобы я сначала поговорила с адвокатом Бикманом?" - спросила Ханнелоре.


Ей больше нечего было сказать, чтобы пробудить боевой дух ван Ина. Это было видно по его реакции.


"Летит Синелапка, на море шторм".


Ван-ин выпил свой Пуховик одним глотком и тут же заказал новый. Он был полон решимости снести стену, в которую грозился врезаться.


OceanofPDF.com


4


В прошлом, когда на Дайвере еще росли взрослые деревья и не приходилось постоянно уступать дорогу группам подвижных японцев или ордам шатающихся немцев, Ван-ин любил прогуливаться по берегам реки Рей, особенно осенью, когда солнце прочерчивало охристо-желтый след вдоль фасадов, а темная вода становилась светло-зеленой. Он вспомнил гниющие волдыри, которые упрямо прилипали к подошвам его ботинок, спорадические звуки карильона, которые в то время еще не разлетались над городом в такт колошению овса, а лишь изредка нарушали покой, запах мокрой земли и шипение бродящей воды. Он также вспомнил вытянутое здание, в котором в то время располагались офисы Electrabel, уродливое здание, которое теперь перешло к Европейскому колледжу. Ван-Ин так и не смог к нему привыкнуть. У него по-прежнему это здание ассоциировалось с Электробелосипедом и просроченными счетами, которые он обычно оплачивал наличными после трех напоминаний.


"Интересно, работают ли еще преподаватели после четырех часов", - сказал Ван на приеме.


Его слова еще не были холодными, и красивое создание в возрасте года или двадцати пяти появилось поспешно.


"Могу я вам чем-нибудь помочь?"


"Я комиссар In, а это Гвидо Версавель, мой помощник. Мы хотели бы поговорить с Хайме Руисом. ’


"Минутку", - сказала девушка. "Давайте посмотрим, у себя ли он в кабинете. Просто присядьте.’


Приглашающим жестом она указала на кресла в холле, а затем набрала номер.


- Могу я предложить вам чашечку кофе, пока вы ждете? - спросила она, поставив рожок на стол менее чем через тридцать секунд. - Джейми идет.’


В отличие от большинства официальных зданий, здесь можно было курить сколько душе угодно. На каждом столе стояла пепельница, не дрянное блюдце, а взрослая штука, способная обслужить как минимум двух заядлых курильщиков.


- Холодное намерение, тебе не кажется?


Версавел скользнул взглядом по голым стенам. Чистые линии и холодные цвета принадлежали российским правительственным зданиям, а не Брюгге, где рачительные торговцы продавали фальшивую романтику, а уют был создан специально для посетителя. Единственное, что придавало залу Europa College капиталистический оттенок, - это электронный шкафчик, где студенты могли пополнять свои платежные карты в автомате по продаже безалкогольных напитков.


- Кофе неплохой, - снисходительно заметил Ван.


Интерьер можно было украсть у него. Он уже был рад, что может спокойно выкурить сигарету.


- Ты же не это имеешь в виду, - проворчал Версавел.


Я вспомнил шутку, услышанную на прошлой неделе. В известном ресторане в Нью-Йорке лучшие места зарезервированы для некурящих. Остальным приходится довольствоваться необщительной задней комнатой, но тех, кто курит и к тому же ест мясо, неумолимо отсылают к двум маленьким столикам у двери туалета. Если бы были верны рассуждения о том, что все хорошее в сегодняшней жизни должно происходить в необщительном пространстве, вряд ли могло быть иначе, если бы студенты Europa College вели распутный образ жизни.


В любом случае, Хайме Руис приветствовал их более тепло, чем ожидал. Молодой человек широко улыбался и постоянно извинялся за то, что заставил их так долго ждать.


"Чем я могу быть вам полезен, комиссар?" - спросил он, когда они вошли в его кабинет на втором этаже.


"Это связано со вчерашним днем", - сказал Ван.


Руиз сел за свой стол, поставил локти на прочную деревянную столешницу и соединил кончики пальцев. Он выглядел каким угодно, но только не обеспокоенным.


"Я надеюсь, что бедняга добрался", - сказал он.


Йорги позвонил ему час назад и призвал сохранять спокойствие, если полиция будет допрашивать его снова. Руиз немедленно успокоил своего друга. Дипломат лжет так же легко, как корова дает молоко, сказал он.


- Этого человека зовут Джос Виен, - решительно сказал Ван-Ин. - Он работает за углом, в каретном сарае. ’


- В Каретном сарае?’


- В отделение неотложной помощи, - объяснил он.


"Я не знаю.’


- Десять, - сказал Ван.


Он не мог винить молодого испанца за то, что тот не знал, что на втором этаже каретного сарая расположен центр сигнализации, к которому подключены системы безопасности всех музеев Брюгге, потому что он знал это только сам.


"Но я могу предположить, что вы знаете Джоса Виена?’


- Джос Виен? - спросил я.


Йорги не сказал Руису, что полиция установила связь между ним и Джозом Вианом. Наоборот. Он заверил его, что никто не сможет узнать об операции, пока Виен не придет в сознание и не вымоет рот, чего не произошло.


- Мужчина, к которому приставали в парке, - сказал Ван.


- У него был с собой документ, в котором указано ваше имя.’


После инцидента Йорги и Арнальдо Виаене провели тщательный обыск. Йорги забрал все личные вещи жертвы и сжег их дома, за исключением ключа и схем - опыт, приобретенный Руизом в различных посольствах, оказался более полезным, чем он мог предполагать. Несмотря на страх, который прокатился по его телу подобно безжалостной приливной волне, ему удалось сохранить спокойствие и улыбнуться.


- Это кажется маловероятным, комиссар.’


"Хочешь, я тебе покажу?’


Ван-Ин достал копию документа из внутреннего кармана и отдал его молодому испанцу. В то время как тот, кто изучал его, любил внимательно разглядывать свои руки, но ничем не выдал, что нервничает.


‘ По-моему, здесь написано “шум”, - сказал Руиз через некоторое время.


"Шум", - недоверчиво повторил фром.


- Почему бы и нет, комиссар? Однако есть больше людей, которые пишут ”z” как "s".’


Виаен написала" руис "печатными буквами, что не могло доказать, что ’ Р " была заглавной буквой и, следовательно, инициалом имени собственного.


"Может быть, вы изучали юриспруденцию? - спросил ван-ин, который распознал уловку юриста даже за сотню метров.


‘ Я занимаюсь отделом кадров.


Это прозвучало как извинение, но, безусловно, таковым не являлось. Хайме Руис оказался хитрее, чем предполагала его мальчишеская внешность. Поэтому Ван отправился в хитрый тур.


- Полагаю, вы также знаете, что означает "шум", мистер Руис?


- Нежелательный компонент в звуке?


Молодой испанец широко рассмеялся, как будто ему доставляло удовольствие ставить комиссара в неловкое положение, но в глубине души он проклинал себя за то, что без малейших колебаний в припадке высокомерия придумал правильное определение "шума", что было немалым подвигом для того, кто допустил ошибку. Я прошел ускоренный курс голландского языка.


"Тогда нам придется отфильтровать шум, мистер Руис", - сказал Ван.


Версавел, который следил за всем разговором со все возрастающим изумлением, выпил свою чашку и небрежным жестом потер усы. На самом деле, он не мог не восхититься тем, как сменил наживку, - тактикой, которую до сих пор использовали только старые рыбаки.


- Что вы имеете в виду, комиссар?’


- Вы достаточно скоро узнаете, мистер Руис.’


"Меня в чем-то обвиняют?’


"Это покажет графологическое исследование", - сказал Ван-ин.


Он загадочно улыбнулся и бросил красноречивый взгляд на Версавела.


"Мне любопытно, что это принесет", - сказал Руиз, который, как и Версавел, почувствовал, что разговор окончен.


Ван-Ин показал наполовину выкуренную сигарету. В отличие от Версавела, он чувствовал себя обделенным, потому что двадцатишестилетнему парню без особых усилий удалось опровергнуть его аргументы с почти детской простотой. Он с тоской вспомнил прошлое, когда прокуратура сочла бы каламбур Руиса неправдоподобным и немедленно включила бы зеленый свет для судебного разбирательства третьей степени. Сегодня в прокуратуре стали более осторожны, и правило гласило, что малейшего сомнения было достаточно, чтобы закрыть дело. Руиз оставался вне поля зрения, по крайней мере, на данный момент.


"Я искренне надеюсь, что мистеру Виаену скоро станет лучше", - сказал Руис, когда они прощались друг с другом.


"Ты это серьезно?’


"Конечно, я это серьезно.’


Уверенность в себе и гордость связаны друг с другом, как нектар с пчелами. Наступает время, когда одно поглощается другим. По крайней мере, так я подумала, когда Руиз сунул ему карточку со своим номером телефона после того, как они пожали друг другу руки.


- Что нам теперь делать? - Спросил Версавел, когда они стояли снаружи на тротуаре.


Ван-Ин снова достал бумагу, которую Брейноог нашел в велосипедной сумке Вианы, и покачал головой.


- Цифры меня заинтриговали, Гвидо.’


Говорят, что сила человечества заключается в способности решать проблемы, качестве, которое отличает этот вид от животных, которые обладают только инстинктом, но которое автоматически не подразумевает интеллект, поскольку оригинальные находки почти никогда не являются результатом изобретательности, а упорства, и часто этот вид не единственный, кто может решать проблемы. окончательное решение проблемы, которая на первый взгляд кажется неразрешимой, самое очевидное. Ван-Ин чувствовал себя немного обезьяной, опоздавшей на поезд эволюции. На бумаге он прочитал ряд цифр, подозрительно похожих на коды, Виан работал в каретном сарае, где координировалась охрана музеев, и через неделю Брюгге готовился к ХиБругии, самой престижной выставке в своей истории.


- Вы знали, что мать Пикассо звали Руиз?


Версавел, который, однако, не был варваром в культурном отношении, поднял брови.


"Ты уверен?’


"Конечно, я знаю наверняка", - отрывисто ответил Ван.


Ни один разумный аргумент не мог объяснить, почему из всех людей именно имя матери Пикассо всплыло из его подсознания. Одно было ясно наверняка: внезапное вторжение не имело ничего общего с логикой, и это к сожалению компьютерщиков, которые утверждали, что к 2015 году они смогут разгадать работу человеческого разума.


"В таком случае..."


"В таком случае, мы не можем не обратиться к службе безопасности выставки, Гвидо.’


- Мне позвонить мистеру Бодту?


Ван-Ин закурил сигарету и кивнул. Исследование было особенно деликатным, особенно на политическом уровне, потому что и выставка, и Европейский колледж были священными домами, поэтому он должен был действовать с должной осторожностью. Поэтому ему показалось разумнее сначала разобраться с низшими эшелонами власти.


Согласно принципу Питера, человека продвигают по службе до тех пор, пока он не достигнет уровня собственной некомпетентности. В Брюгге все было по-другому, где чиновников повышали в должности за их некомпетентность. Фердинанд Бедт был утонченным электриком, которому нравилось притворяться инженером, и при нормальных обстоятельствах он, вероятно, отдал бы это дело ремонтнику, но недавно ему разрешили называть себя директором благодаря влиянию его отца, воинствующего социалиста. Он отвечал за безопасность музеев Брюгге.


"Чем я могу быть вам полезен, комиссар?" - спросил Бедт, когда четверть часа спустя Ван-ин пожал ему руку в L'estaminet, где они договорились.


Прав любой, кто считает некомпетентных людей высокомерными. Хотя Бодт производил впечатление светского человека, он совершил серьезную ошибку, полностью проигнорировав Версавела, что было достаточной причиной для Вана поставить государственного служащего на место.


"Позвольте представить вам полковника Гражданской гвардии Гонсалеса Салеоса", - сухо сказал он. "Он представляет министра иностранных дел Испании. В его обязанности входит обеспечить строгое соблюдение всех правил безопасности, связанных с выставкой.’


Когда-то это случается с каждым: сплетничаешь о своем боссе с коллегами и вдруг замечаешь, что он стоит у тебя за спиной и слушает. Бедту знакомо это чувство, с ним тоже такое случалось однажды, когда он еще служил в пехоте. Сплетничать о своем боссе и быть пойманным - это плохо, игнорировать vip персону непростительно, поэтому он попытался исправить свою ошибку, извинившись перед полковником на ломаном французском. К счастью, он сделал это не по-испански, иначе Версавел немедленно провалился бы в корзину.


- Полковник Салиос обеспокоен безопасностью, - сказал Ван. - Он интересуется, достаточны ли принятые меры, чтобы гарантировать сохранность произведений искусства. Не так ли, мой полковник?


Версавел хвастался, что в прошлом месяце он покрасил волосы и проводил в солярии не менее получаса каждую неделю - две процедуры, которые придали ему испанский колорит.


‘Claro, Piedro.’


Хотя у Бедта и не получилось произнести букву "Р ", он ничего не заподозрил. Напротив, с каждой минутой он становился все более покорным. Я воспользовался этим. Он достал листок со схемой и сунул его под нос.


"Мой лучший друг полковник Салеос задается вопросом, что это значит", - искренне сказал он.


Полковник Салеос стиснул челюсти, что придало его лицу мрачное выражение, но на самом деле ему пришлось скрыть, что он вот-вот расхохочется. Прошло много времени с тех пор, как Ван-ин проявлял игривость во время расследования. То, что ему пришлось играть роль испанского полковника, Версавел нашел довольно забавным и захватывающим. Однако было весьма сомнительно, сколько времени потребуется Бодту, чтобы понять, что Ван подставил его из-за обезьяны. К счастью, пока ничто, казалось, не указывало в этом направлении, потому что после первого взгляда на бумагу лицо Бедта побелело. Даже его голос немного вибрировал. "Это расписание, капитан.’


"Просто расписание?’


От В укажите цифры, которые были нацарапаны в верхнем левом углу под словом "Руис’.


"Я думаю, что да.’


"Ты уверен?’


- Ни в чем нельзя быть уверенным, капитан.’


- Тогда посмотри на это еще раз.’


Ван-ин втянул голову в плечи и окинул Бодта сочувственным взглядом. Переписчик узнал цифры, это было несомненно.


- Конечно, это могло быть совпадением, - осторожно сказал Бедт, - но...


Он намеренно медлил, чтобы создать впечатление, что он не сразу уловил связь между цифрами, кодами и названием фирмы, указанными внизу схемы, но он не мог не покрыться испариной от страха, когда понял, что ему придется признать, что цифры соответствовали кодам музеев Брюгге, которые были подключены к центральной системе сигнализации каретного сарая, и что подчеркнутая цифра была кодом музея Грунинге. Бедт был напуган, не столько потому, что под угрозой находилось достояние Брюгге – ему было наплевать на произведения искусства, - он беспокоился о своей карьере.


- Уж не хотите ли вы сказать, что это список кодов безопасности музеев Брюгге, мистер Бодт?


Ван-ин покачал головой, и Версавел вышел из своей роли, хлопнув себя по лицу ладонями.


"Я думаю, что да, комиссар.’


- Ты этого боишься, - ответил Ван на шамп-ском.


Он взял газету и помахал ею.


"Ты понимаешь, что это значит?’


Бедт достиг вершины не потому, что его привлекли к ответственности за допущенные им ошибки. Даже когда пять лет назад Коллегия олдерменов вызвала его на ковер за получение взяток, ему удалось избежать участия в танцах, несмотря на собранные против него неопровержимые доказательства.


"Преимущество кодов в том, что вы можете их менять", - сказал он так, словно в воздухе не было грязи.


"Тебе лучше сделать это прямо сейчас", - сказал Ван.


"Если вы знаете коды, это не значит, что вы попадете внутрь незамеченным", - сказал Бедт. "В большинстве музеев также установлены детекторы движения и камеры’.


"Являются ли они непогрешимыми?’


Ван-Ин однажды видел фильм, в котором воры с помощью небольшого отражающего экрана обезвреживали детекторы такого типа и обходили видеосистему. Когда он сказал об этом Бодту, мужчина начал нервно смеяться.


- Вы забываете, комиссар, что наша центральная станция круглосуточно охраняется. Если кто-то введет код в нерабочее время, ответственному за музей немедленно позвонят.’


"Тогда человек, работавший на заводе, должен быть надежным на сто процентов", - писал ван ин Смаленд. "Кто знает, может быть, у вас на дежурстве есть еще один "Виаен"’.


Бедт победил.


"Будьте уверены, комиссар", - сказал он. "Я лично позабочусь о том, чтобы все коды были изменены к сегодняшнему вечеру. Удовлетворены?’


Бедт позволил себе сдержанную улыбку.


"По крайней мере, я буду держать вас в курсе", - сказал он.


Ван-ин кивнул, поднял руку и заказал "Дювель" и "перье". В принципе, Бедт был прав. Если он изменил коды, список ничего не стоил, как и расписание.


- Я позвоню вам завтра, капитан.’


Бедт отодвинул свой стул, попрощался с джентльменами из полиции уверенным рукопожатием и покинул арену с высоко поднятой головой.


"Пуховое одеяло для комиссара и перье для полковника", - засмеялся Йохан, владелец L'estaminet, который краем уха следил за всем разговором.


‘Salud.’


‘Здоровье’.


Ван-ин ткнулся носом в стакан и сделал изрядный глоток. Фактически, дело было почти раскрыто. Все, что им нужно было сделать, это выследить людей, избивших Виена. Остальное, забота о сохранности сокровищ испанского искусства, было бы утомительной работой, если бы он не позволил Брейноогу и Карин вместе охранять музей Грунинге. На следующий день он смог просмотреть изображения, сделанные с них камерами наблюдения.


Было уже темно, когда Ван въехал в ворота "Жирной рыбы", в те старые добрые ворота "Жирной рыбы", о которых у него сохранилось так много приятных воспоминаний и о которых он знал все секреты. Например, звук его шагов сейчас звучал иначе, чем летом, мягче, как будто он шел по Мху. С другой стороны, свет уличного фонаря на углу был более желтым, чем зимой. Запахи тоже были другими: перегноя и мокрого кирпича, гниющего дерева, смешанного с горным воздухом, а иногда, если дул хороший ветер, каштанов и орехов. Ван Ин любил осень, потому что это время года соответствовало его возрасту и вызывало определенную ностальгию, которая навевала на него меланхолию. Ему это нравилось, потому что меланхолия почти никогда не приводит к эйфории, чувству, которое слишком недолговечно, чтобы наслаждаться им в полной мере. Меланхолия была идеальным компаньоном в такой вечер, как этот, вечер вдали от всех забот, Вечер с Ханнелоре, которая позже мягко льстила ему. Ван-Ин наполнил легкие жирным рыбным воздухом, вставил ключ в замок и воскликнул чуть более жизнерадостно, чем обычно: " Я дома, дорогая.’


Бывают такие дни, когда боги благосклонно взирают сверху вниз на своих смертных, о которых вспоминают, когда его встречает запах жареного языка.


Ханнелоре снова хлопотала у плиты. На кухонном столе стояло огромное блюдце, наполненное свежими морскими водорослями. Это были маленькие рыбки, но это не могло испортить веселья, потому что низкорослые язычки были вкуснее, чем их более крупные собратья.


"Изъят?’


Хотя судебные службы обычно оставляли рыбаков в покое, им иногда приходилось принимать меры против вылова низкорослой рыбы, хотя бы для того, чтобы угодить сторонникам правил в Брюсселе и их сторонникам поедания зеленых гамбургеров, в результате чего конфискованный улов оказывался в различных учреждениях или, как сегодня, в Нидерландах. пан какого-то магистрата.


- Сегодня была моя очередь, Питер.’


"Ах, так.’


Ван-ин обнял Ханнелоре за плечи и поцеловал в заросшую бородой шею. Ему нравилось, что судьи не всегда соблюдают закон.


‘ Если ты все равно позволишь подкупить себя, то лучше языком, чем спагетти, дорогая.


- Там было сорок пять килограммов, из Индии. И я уже говорил вам, что в большинстве заведений по-прежнему подают только рыбу без костей. Даже производители кошачьего корма воротят нос из-за низкорослого языка.’


"Бедные старички", - вздохнул он. "Получат ли они сегодня на тарелку еще кусочек безвкусного минтая?’


Внезапно Боб, немецкий дог, тихо подбежал. Он протиснулся между своими хозяевами и, фыркнув в сторону сковороды, дал понять, что ему нравится рыбное филе.


- Может, мне открыть бутылку вина?


- Питер, ты же знаешь, что...


"Одна бутылка, Ханна.’


- Один бокал, Питер.’


- Ладно, один бокал.’


Пока Ханнелоре запекала рыбу, она прокралась наверх, в детскую. Он зажег ночник, наклонился и по очереди поцеловал своего отпрыска в лоб. Затем он взял стул и сел между кроватями. В последнее время он делал это все чаще, сидя с детьми, когда они спали, и размышляя о вверенной ему юной, драгоценной жизни. Здесь он строил планы на будущее и время от времени беседовал с ними шепотом о мире, в котором они оказались, о том, чем он хотел пожертвовать ради них, и о радости, которую они ему доставляли. Иногда он проливал слезы счастья, потому что знал, что Саймон и Сара в безопасности, а когда задумывался об этом более глубоко, то и разочарования за всех детей, которые умрут преждевременно только потому, что они жили в далекой стране, где о них никто не заботился. Сегодня вечером это снова было время. По его щекам покатились слезы, которые он вытер только тогда, когда Ханнелоре крикнула, что еда готова.


"Что-то не так?" - спросила она, когда он сел за стол.


"Разве что-нибудь волнует?’


"У тебя глаза красные", - сказала она.


Несколько месяцев назад Ханнелоре узнала, что происходит в детской, и с тех пор полюбила его еще больше.


"Хочешь майонеза?’


‘ Например.


Ханнелоре встала и подошла к холодильнику.


"Возьми большую порцию", - поддразнила она. "Никто не обращает внимания на лишний фунт.’


Когда Ван на первой полоске поднес язык ко рту, зазвонил телефон.


‘Черт возьми’.


"Мне записать?’


- Скажи мне, что меня здесь нет.’


"Это Версавел", - сказала Ханнелоре Сип. "Джос Виан был застрелен пятнадцать минут назад в больнице. Преступник скрывается’.


Он снова выругался.


- Скажи ему, что я немедленно приеду.’


"Не лучше ли тебе сначала поесть?’


- Скоро, Ханна. Скоро.


"Я подожду, пока ты не вернешься домой", - сказала Ханнелоре.


Она обняла его за плечи и прижалась губами к его губам.


Эрна Ванхутте, медсестра, обнаружившая труп Вианы, сиротливо сидела на стуле у окна. У нее были короткие светлые волосы и стройная фигура, из-за которых она выглядела довольно молодо, но это была видимость, потому что Эрна вышла на пенсию через восемнадцать месяцев. Жестокое убийство глубоко потрясло ее. Это заметил даже Ван Ин, который, однако, не имел много общего с медицинской ситуацией.


- Меня зовут Питер Ван-Ин, - тихо представился он. - А это мой ассистент Гвидо Версавел.’


Эрна подняла глаза и кивнула.


- Я не знаю, как это могло случиться, - всхлипнула она.


Ее лицо исказилось гримасой, оставив бесчисленные бороздки вокруг рта, похожие на ореол печали.


Она заплакала, всхлипывая и пожимая плечами.


- Успокойся, - сказал ван ин унвенниг.


Он посмотрел на Версавела. Плачущие женщины всегда приводили его в замешательство.


"Одному из нас лучше сначала осмотреть место преступления", - сказал Версавел.


Ван улыбнулся.


- Что бы я делала без тебя, Гвидо?


Затем он ободряюще похлопал по плечу и уступил место Версавелу, которому не было равных в качестве утешителя угнетенных.


В коридоре Вана встретила молоденькая девушка в шведских сабо. Девушку срочно вызвали на замену Эрне Ванхутте. То, что она не взялась за эту задачу всем сердцем, было видно по тому, как она поприветствовала Ван Ина.


"Полиция?’


"Да", - сказал Ван.


"Ты последуешь за мной?’


Она развернулась и захлопала в ладоши по коридору, как возбужденная кукла. Хотя у нее были красивые ноги, а ее белый киль в подсветке оставлял мало места для воображения, Ван Ин не думал о том, о чем должен думать мужчина. Одно он знал наверняка: пациентам в этой палате не мешало бы сохранять спокойствие сегодня вечером.


"Вот оно", - сказала Резервная ночная медсестра.


Она толкнула дверь одноместной комнаты, где Виане предоставили убежище ввиду его критического состояния, а затем беззастенчиво покаялась в кофейне. От В зажгла свет. Виейн лежал на спине под туго натянутым больничным покрывалом, словно спал. Растрепанная борода казалась недавно вымытой и высушенной феном, потому что блестела на свету. Все выглядело нормально, за исключением дырки у него во лбу, которая была едва заметна, несмотря на черный ободок от пороха, окружавший ее. Виейн была застрелена с близкого расстояния, вероятно, профессиональным убийцей, который тихо вошел в комнату, произвел один выстрел, а затем бесшумно исчез. Ван-ин сел в мягкое кресло, какие можно найти в каждой больничной палате, и положил руку на верхнюю часть конвектора, который распространял мягко гудящее тепловатое сухое тепло. То, как была закончена работа над Viaene, вызвало много вопросов. Ван Ин рассмотрел их все и сосредоточился на наиболее важных. Убили ли его также люди, убившие Виена в парке Миннуотер, или в этом замешана другая сторона? Имело ли убийство какое-либо отношение к выставке, которая откроется на следующей неделе? Если да, то что планировали преступники? Похитители произведений искусства обычно не совершают убийств. Были ли на кону другие интересы? Если да, то какие именно? Фром Ин запомнил вопросы и тихонько выскользнул из комнаты. В коридоре он закурил сигарету.


- Здесь нельзя курить.’


Обладала ли ночная медсестра шестым чувством, с помощью которого она могла обнаружить курильщиков, или она слышала щелчок его зажигалки из кофейни? Ван-Ин не собирался спрашивать ее.


"У меня аллергия на больницы", - сказал он почти ласково. ‘Если я время от времени не смогу закурить, я впаду в кому, и у вас снова будет полно дел’.


Ночная сиделка пожала плечами и, не сказав больше ни слова, скрылась обратно в кофейне. Из одной из соседних комнат, дверь в которую была приоткрыта, донесся одобрительный гул. Ван-ин просунул голову внутрь. Услышав чей-то шепот "Войдите", он с любопытством толкнул дверь и, шаркая, вошел внутрь. На кровати лежал мужчина лет шестидесяти пяти, на самом деле джентльмен, потому что на нем была шелковая пижама с вышитой монограммой на лацкане. На первый взгляд, с ним все было в порядке, потому что нигде не было обнаружено капельницы или какого-либо другого медицинского устройства, которое могло бы объяснить его пребывание в больнице, что иногда является неблагоприятным предзнаменованием, особенно у пожилых людей.


- Можно мне сигарету? - спросил он с тоской.


Ван-ин поднял глаза и многозначительно посмотрел на датчик дыма на потолке.


"Такие штуки не срабатывают сразу", - ухмыльнулся старик. "Я могу знать.’


Он сел и правой рукой выдвинул ящик прикроватного столика. Немного повозившись, он достал жестяную коробку, открыл ее и поставил рядом с собой на кровать.


- Моя пепельница, - гордо сказал он.


Войдя, мужчина дал сигарету, сел на кровать и терпеливо ждал, пока не сделает первую затяжку.


"Вы из полиции?’


Вэн кивнул.


- Вот почему эта сука не смеет ничего сказать.’


Мужчина наклонился вперед, жестом пригласил подойти поближе и шепотом признался ему, что ночная медсестра иногда сама выкуривает косяк, но не в больнице, а в кафе, где работает его внучка.


"Однажды ее арестовала полиция, и это чуть не стоило ей работы.’


Мужчина украдкой рассмеялся, подавился собственной слюной и, как следствие, начал дружно кашлять. Не прошло и пяти секунд, как в коридоре послышались торопливые шаги и стук шведских сабо.


"Ты в порядке? - Спросил Ван-ин, когда старик, услышав приближающиеся шаги, закашлялся и одобрительно закричал, выдавил сигарету в жестяную коробку и засунул все это в ящик прикроватного столика.


Если история старика была правдой, и ночная медсестра была арестована за употребление наркотиков, ему казалось маловероятным, что она предпримет какие-либо действия, поэтому он спокойно затянулся сигаретой. К счастью, старик как раз вовремя перестал кашлять.


- Полиция прибыла двадцать минут назад.’


Даже из-за закрытой двери был хорошо слышен скучающий голос ночной медсестры, как и голос Клааса Вермюлена, начальника отдела технических расследований прокуратуры.


- Полиция или жандармерия?


- Полиция, - официально произнесла ночная медсестра.


Они остановились у двери комнаты, где была убита Виейн.


"Вы слышали что-нибудь подозрительное сегодня вечером?" - спросил я. "Шаги, глухой хлопок, хлопнувшая дверь?’


Старик жадно посмотрел на сигарету Ван Ина, но не осмелился попросить добавки.


"Я услышал шаги час назад", - сказал он. "Я думал, это доктор, но..."


Когда старик закончил свой рассказ, Ван достал из пачки пять сигарет и положил их на прикроватный столик.


"Вы очень хорошо помогли мне, сэр..."


"Дешам", - сказал старик, полный огня. "Ричард Дешам, от Stijlmeubelen Deschamps. Лучшее качество по самой низкой цене. Чистое мастерство, сэр.


Его глаза заблестели, а голос снова зазвучал так, как сорок лет назад. Ван-Ин не знал, от какой болезни страдает мистер Дешам, но он был убежден, что приключение, пережитое им сегодня, внесет больший вклад в его выздоровление, чем то месиво, которое они запихивали ему в глотку каждые два часа.


"Я обязательно навещу вас снова при случае", - сказал он.


Дешам с энтузиазмом кивнул.


"И если мой гардероб сломается, я гарантированно куплю Дешама’.


- Пользуйся преимуществами жизни, сынок.’


"Я так и сделаю", - сказал Ван.


Он сжал руку старика и тихо выскользнул из комнаты. Коридор был пуст. Счастлив.


OceanofPDF.com


5


"Это ее вина", - сказал Ван, когда Версавел поднял его с постели в пять минут девятого. "Миссис Следственный судья вчера вечером применил ко мне принудительные работы, и, как вы знаете..."


‘ Прекрати нести эту чушь.


Ханнелоре оттолкнула его в сторону и поприветствовала Версавела поцелуем.


"Если мистер обязательно захочет съесть жареный язык посреди ночи, он просто должен заплатить за последствия.’


"Ты позволил этому молокососу помыть посуду?’


- Четыре тарелки и пять стаканов, - засмеялась Ханнелоре. - Заходи, Гвидо. Кофе?’


- Уже пять минут девятого.’


"Разве это проблема?’


- Нет, когда ты говоришь, что это не проблема.’


Саймон и Сара уже умылись и оделись к завтраку, потому что, в отличие от намеков Ван-Ина, Ханнелоре выбыла из строя больше часа назад. Близнецы знали Версавела. Несмотря на урчание в животах, они кричали от удовольствия, когда он по очереди поднимал их со стульчика и крепко обнимал.


- Няня знает, что мы придем на час позже.’


Ханнелоре протянула Версавелу хлеб и осаду. Робкий солнечный луч, проникавший в кухонное окно, создавал атмосферное освещение.


"Прокурор позвонил мне вчера вечером", - сказала она с нескрываемой улыбкой.


- Сказать, что Вану пришлось мыть посуду?’


- Намного лучше, Гвидо. Скажи ему ты, Питер.’


Ван-ин пришел в лоффен с кофейником. В своей полосатой пижаме он был похож на сбежавшего бандита, который провел ночь в сарае для сена.


"Я смиренно склоняю голову перед своим боссом", - сказал он.


Ханнелоре и Версавел проигнорировали комедию, которую он разыгрывал.


- Бикман поручил вам это дело, Виаен?


"Совершенно верно, Гвидо. Конечно, я пока не уверен, буду ли работать с тобой. Все зависит от результатов, которых вчера добился твой коллега.’


"Чашечку кофе, судья?" Мне напечатать отчет прямо сейчас или его доставят вам специальным курьером в суде?’


"Разве он не рассказал тебе все прошлой ночью?" - спросил Эрли Версавел.


"Нет", - сказал Ван. "В свободное время я никогда не говорю с ней о работе.’


"В таком случае я буду вынуждена сопровождать вас на поле", - воодушевилась Ханнелоре.


Ван-ин сделал отталкивающий жест, который прославил Коломбо, налил себе чашку кофе и рассказал, что вчера доверил ему мистер Дешам.


- По словам Дешама, Виану навестили в двадцать девять.’


У Дешама была склонность к определенной телевизионной программе, и он включил свое устройство сразу же после того, как услышал шаги в коридоре. Он не слышал выстрела, что указывало на то, что убийца выстрелил из пистолета с глушителем.


"И это все?’


"Конечно, нет.’


"Я слушаю, находясь внутри.’


"Дешам убежден, что это мужчина.’


- У мистера Дешама есть личное описание этого человека?


- Ханна. Это был мужчина. Ночные сестры носили сабо.


"Ах, так.’


Ван-Ин сел за стол и принялся неторопливо помешивать свой кофе.


- В любом случае, благодарю вас за доверие, которое вы нам оказываете, госпожа судебный следователь.’


"Ты же не боишься, что я вступлю в соревнование, не так ли?’


Ханнелоре закинула руку за плечо и откинула его растрепанные волосы, отчего он вздрогнул и автоматически вызвал улыбку.


- Он такой милый. Ты так не думаешь, Гвидо?’


"Кто я такой, чтобы подвергать сомнению решение магистрата", - сухо заметил Версавел.


В полицейском участке на набережной Луи Куазо главный комиссар Де Ки переехал в кабинет, которому позавидовал даже мэр. Он был просторен, современно обставлен и оснащен профессиональным кондиционером - устройством, которое обошлось городской казне в небольшое состояние, но в такой день оказалось особенно полезным, потому что Ки вспотел от белого медведя. Или это был сдержанный гнев из-за того, что Ван-Ин в очередной раз опоздал? Зазвонил телефон. Это был Брейноог.


"Я только что прибыл, господин Президент. Сказать ему, что вы его ждете?’


Ответ Ки состоял из предложения, в котором повторению подлежали только артикли и личные местоимения.


"Он ждет тебя", - сказал Брейноог, когда ван-Ин спросил его, что сказал Ки.


"Как у него звучал голос?’


- Как ангел, возвещающий о конце времен.’


- В первом или седьмом?’


"Последний", - сказал Брейноог.


Ван-ин выдавил только что зажженную сигарету в большую пепельницу на своем столе.


"Было бы обидно заставлять его ждать еще дольше", - усмехнулся он.


Когда Стефани Парментье, "Специалист по коммуникациям" Европейского колледжа, проходила мимо кабинета Хайме Руиса и заметила, что секретаря ректора там еще нет, ее это не обеспокоило. В конце концов, вчера прибыла первая группа студентов, и Руис не был бы Руисом, если бы не показал им внутреннюю часть Вращающейся сауны, импровизированного бара в подвалах резиденции Де Гуден Хэнд, где якобы в соседнем рву было больше алкоголя, чем воды. Кто знает, может быть, он бы наградил новичка?


В таком случае он не появился бы сегодня, хотя бы для того, чтобы поддержать свою репутацию Дон Жуана. Стефани улыбнулась, потому что хорошо провела время прошлой ночью.


"Вы хотите поговорить со мной, господин президент?’


Ван-ин закрыл за собой дверь и без приглашения сел в одно из мягких кресел, которые, как он знал, предназначались только для высоких гостей.


‘Интересно, осознаете ли вы масштабы своих глупостей изнутри’.


- Глупость, главный комиссар?’


Хотя офис излучал определенный шик, Ки не мог расстаться с китчевыми вымпелами, которые он получал в качестве подарков от коллег во время своих поездок за границу, вероятно, из-за громких названий и логотипов, напечатанных на них: полиция Нью-Йорка, лондонская столичная полиция, полицейское управление Гонконга, и статуса, который, как он думал, он получил. То же самое относилось и к его обширной коллекции Щитов, медалей и почетных упоминаний, которые украшали стены в аккуратных рамках.


"Что, черт возьми, вы делаете, чтобы выставить Гибруджу в дурном свете? Вы понимаете, какой вред могут нанести ваши инсинуации, если об этом узнает пресса?’


- За чем? - спросил я.


Кувшин работает до тех пор, пока не разобьется, но то, как Ван Ин сказал "за чем’, произвело на Ки такой же эффект, как землетрясение на глиняную посуду.


"Глупый человек.’


Лицо Ки покраснело. Он сжал кулак и с силой опустил его на стол.


- Городские власти, черт возьми, вложили в эту выставку больше ста миллионов. Продано более трехсот тысяч билетов, все отели полностью забронированы до начала января, телевизионщики приезжают со всего мира, а вы, сэр, сами ставите под угрозу это мероприятие, связывая убийство гея с безопасностью наших музеев. Ты что, с ума сошел?


Ван-Ин мог сделать две вещи: попытаться объяснить Ки, что у него были серьезные указания в этом направлении, которые казались ему не очень разумными в данных обстоятельствах, или позволить ему собрать упреки, которые он бросил ему в голову.


‘Если вы подпишете заявление о том, что безопасность музеев является надежной, и черным по белому заявите, что не желаете принимать во внимание отчет, который я передам в городскую администрацию и прокуратуру сегодня днем, я готов проглотить свои ‘глупые’ выводы’.


Если бы лейтенант Флетчер не оказал сопротивления деспотичному капитану Блаю, "Баунти" мог бы превратиться в плавучее кладбище. Такое же упорство характеризовало позицию американского генерала, который в битве при Арденнах с легкостью разгромил превосходящие силы немцев. Не говоря уже об исторических словах (J'y suis, J'y reste), которые Мак Мэхон произнес во время осады Севастополя, когда ему сообщили, что русские собираются взорвать башню, в которой он окопался. Приводить Де Ки эти примеры не имело особого смысла по той простой причине, что его знания ограничивались несколькими спортивными результатами и узнаванием с первого взгляда всех товарищей по играм, которые украшали главную страницу Playboy за последние десять лет.


‘В таком случае я должен сообщить вам, что мэр и вся Коллегия олдерменов не одобряют и осуждают ваш поступок, а что касается прокуратуры, то я могу заверить вас, что..."


- В чем вы можете меня заверить, господин главный комиссар?’


Хотя надувание грелок сегодня больше не считается особым развлечением, любой, кто когда-либо видел Power Tour, затаивает дыхание, когда эта штука вот-вот расплескается. Итак, в "голове Ки" Лав внимательно следил за происходящим, и ему пришлось признать, что иллюзия была почти полной. Однако в ней не было улыбки. Это было бы слишком грубо.


"Убирайся!" - крикнул Ки. "Убирайся!’


Ван-ин терпеливо подождал, пока опустеет грелка, а затем сказал, обиженный: " Выполняю ваши приказы, господин главный комиссар". Он встал и вышел, не слишком торопясь, но это была видимость, потому что в его груди сердце требовало отдыха, несмотря на щедрую дозу адреналина, которая была введена ему.


’ Я намерен начать расследование, - воинственно заявил ван ин еще до того, как Версавел успел спросить его, к чему привел разговор с Ки. "Я хочу, чтобы Брейноог и Карин допросили всех, кто вчера был в окрестностях Виена, а также пусть они проверят, не сообщал ли кто-нибудь о нем.’


"Неужели Ки снова получили нагоняй от начальства за то, что мы работаем недостаточно эффективно?’


- Нет, Гвидо. Все как раз наоборот.’


"Ах, так.’


Ван-Ин закурил сигарету и яростно выпустил дым перед собой.


"Ты точно не собираешься начинать с "о, да".’


- Я бы не посмел, Питер.’


Версавел сел за свой стол и терпеливо ждал, пока его друг расскажет ему, что происходит на самом деле, что обычно не занимало много времени, потому что Ван-ин с трудом умел хранить секреты, особенно если он был в ударе.


"Аппаратчики в Бурге боятся, что расследование погубит их партию.’


"Челюсти", - кивнул Версавел. "Рой-Ван Ин-Шейдер в роли храброго комиссара, который...’


- Речь идет о картинах, Гвидо, а не о прожорливых акулах, разрывающих на куски беззащитных стариков и детей.’


"Я имею в виду символику", - улыбнулся Версавел.


- Ну вот, ты что-то сказал.’


Вся ажиотаж вокруг ГиБруджи вращался вокруг одной картины: Герники Пикассо, полотна, на котором было больше символизма, чем красок, и которое с тех пор, как вернулось в Испанию после долгого изгнания в Америке, никогда не покидало страну.


"Ты же не думаешь, что мы имеем дело с террористами, не так ли?" - сказал Версавел, который внезапно понял, куда я хочу попасть.


"Почему бы и нет? Герника расположена в самом сердце Страны Басков.’


"Ты сказал об этом Ки?’


"Конечно, нет", - сказал Ван.


Намек Versavel приложил к челюсти вдруг перестал звучать так нелепо. Если коллегия мэров и олдерменов уже была в панике из-за того, что он связал убийство Виан с выставкой, он мог живо представить, как бы они отреагировали, если бы он предположил, что убийцами Виан могли быть не обычные преступники, а террористы.


"Но думаете ли вы в этом направлении?’


- Возможно, вначале было бы разумно не бежать слишком быстро, Гвидо.’


Версавел кивнул. Размышляя, они не продвинулись вперед.


"Тогда что ты предлагаешь?’


- Булавки и стога сена, - сказал Ван.


Мариетт Виан жила на Рольвег, тихой улочке на Синт-Анне, которая, вероятно, осталась бы неизвестной, если бы не тот факт, что там родился Гвидо Гезелле. Версавел позволил Вэну выйти, а затем припарковал Golf поближе к фасадам, потому что Ролвег был узкой улицей, и он не хотел мешать сквозному движению. Они позвонили. О жителях Брюгге часто говорят, что они упрямые люди, к которым лучше не приезжать неожиданно. Это клише подтвердилось, когда мать Йоса Виена приоткрыла дверь, и Вану пришлось пустить в ход все свои уговоры, чтобы убедить пожилую женщину, что он комиссар полиции и срочно хочет поговорить с ней в интересах расследования.


"Охранять Айе Йоске лоатена было делом рук олемолле не гебурд", - сказала Мариетт Виан, когда Ван Ин объяснил ей, что ее помощь была незаменима в поимке убийц ее сына. Она пошарила в кармане фартука, достала скомканный носовой платок и шмыгнула носом.


"Мы не задержим вас надолго, мэм", - сказал Ван.


- Во всяком случае, Охот.’


Покачав головой, пожилая женщина проскользнула по узкому коридору в заднюю кухню, комнату три на четыре, где она, по-видимому, трудилась большую часть дня, потому что там были телевизор и мягкое кресло с продавленным сиденьем. На стене над кухонным столом, современной вещью с хромированными ножками, висела фотография Йоске, сделанная в день его торжественного причастия. Фотография была знаменательной. Казалось, Мариетта Виан всего лишь хотела сохранить образ невинного ребенка.


"Позвольте нам выразить вам наши христианские соболезнования в связи с неожиданной смертью вашего сына", - сказал Версавел, заметив крест и статуи святых, которые бросались в глаза повсюду.


Если одного слова достаточно, чтобы растопить лед, то патетическая фраза Версавела сработала как ледокол. Мариетт Виан обернулась и улыбнулась, как будто узрела небесный свет.


- Не хотите ли чашечку кофе, капитан?’


Версавел посмотрел на Ван-Ина.


"Я не комиссар, мэм.’


"Неплохо, мальчик", - сказала Мариетта. "Мой сын тоже был завтрашним ноющим слугой’.


Часто случалось, что Версавел мог переломить ситуацию в мгновение ока, поэтому Ван ин кивком головы дал ему понять, что останется на заднем плане. Он сел за кухонный стол и вежливо спросил Мариетту Виан, можно ли ему выкурить сигарету.


"Ты можешь увидеть это отсюда", - сказала она.


За время разговора Ван выкурил пять сигарет и выпил почти столько же чашек кофе. Клише о том, что жители Брюгге - крутые люди, применимо только в том случае, если вы их не знали. Мариетт Виан разразилась водопадом речей, и если бы Версавел осторожно не направил ее в нужное русло целенаправленными вопросами, им, вероятно, пришлось бы слушать героические истории о Йоске до конца дня. Тем не менее, оказалось, что Мариетта могла бы с величайшим трудом смириться с сексуальными предпочтениями Жоске, но матери не были бы матерями, если бы поэтому меньше любили своих сыновей. Версавел в сотый раз доказал, что обладает большим количеством человеческих знаний, чем большинство психиатров могли бы получить за всю свою карьеру. В своей неповторимой манере ему удалось заполучить для Мариэтт три имени: Гвидо Якобус, Оливье Бодт и Элс Хосепид.


’Da woaren - лучшие друзья и подружки", - добавила Мариетта с ободряющей улыбкой.


Художники, которые ищут красивый осенний свет, часто оказываются на Блекерсстраат, где находят не только красивый свет, но и приятные развлечения. Изнутри дверь кафе Флиссингхе распахнулась, он прошел по коридору к небольшой лестнице, ведущей в банкетный зал, и заглянул внутрь через круглое окошко в двери.


- Нам повезло, Гвидо.’


Это звучало немного заговорщически, но как бы вы отнеслись к себе, если бы поняли, что самое уютное кафе Брюгге еще не поддалось наплыву туристов. Хотя Ван Ин терпеть не мог целоваться с кем попало за углом, он сделал исключение для Гритье, хозяйки кафе Vlissinghe.


- Пуховое одеяло и "перье’?


- Пожалуйста, - сказал Ван.


Если бы Демоны хотели уничтожить его, им пришлось бы это сделать.


- И передай нашему другу что-нибудь там тоже.’


У трубчатой плиты сидел мужчина с артистичными чертами лица, фотограф на пенсии, который начал новую жизнь после смерти своей жены и по Бог знает какой причине пользовался всеобщим вниманием.


Ван-Ин сел за длинный стол у окна, откуда открывался вид на сад.


- Кто такие Оливье Бодт, Гвидо Якобус и Элс Хосепид?


"Хороший вопрос", - сказал Версавел.


Интервью с Мариеттой Виан направило расследование в совершенно ином направлении. Особенно, если выяснится, что Оливье Бедт был родственником Фердинанда Бедта, главы службы безопасности музеев Брюгге, тезис о том, что нападение на Виан имело какое-то отношение к испанским террористам, почти ничего не стоит. Таким образом, даже тот факт, что в его велосипедной сумке был найден список кодовых номеров охранной сигнализации музеев Брюгге, был представлен в ином свете.


"Когда дело доходит до убийства на почве страсти, мы пользуемся розами", - сказал Ван Ин.


Статистика докажет его правоту, потому что большинство убийств, совершенных на почве страсти, раскрываются в течение сорока восьми часов, и не столько потому, что судебные службы проводят достойную детективную работу, сколько потому, что преступники обычно приходят с повинной.


"Было бы неплохо, если бы Оливье Бодт был постоянным другом Вианы.’


- Да, - сказал Ван без особого энтузиазма.


"А ты бы предпочел, чтобы все было по-другому?’


Версавел имел в виду гипотезу, которую ранее сформулировал Ван Ин.


- То, чего я хочу, не имеет значения, Гвидо.’


Ван Ин подумал об угрозах, которые он бросал в адрес главы, и о смехе, который раздался бы над ним, если бы ему пришлось признать, что это было убийство на почве страсти, а не заговор, как он его подставил.


"Должен ли я сделать все необходимое?’


- Сделай это, Гвидо. Пока я жду, я заказываю еще выпить.’


Версавел кивнул, встал и вышел к "волне", в которой он недавно смог избавиться от терминала, подключенного к центральному компьютеру. Хотя ему потребовалось всего пять минут, чтобы получить и распечатать данные на Оливье Бодта, Гвидо Якобуса и Элса Хосепида, Ван-ину тем временем удалось опустошить свое второе одеяло, что свидетельствовало о том, что он был чем-то взволнован.


"Оливье - сын Фердинанда Бедта", - повторил Версавел, немного задетый тем, что Ван-Ин не сразу отреагировал на эту новость. - А Гвидо Якобус - арт-дилер, который уже дважды был осужден за исцеление и подозревается в незаконной торговле оружием. Я думаю, круг замкнулся.


"А Хосепиед?’


"Элс Марина Дина Хосепид", - сказал Версавел. "Родилась в Изегеме 14.02.1978, международная фотомодель. Она живет прямо за углом, в роскошной квартире.


‘ Очарование моды? - спросил я.


- Питер, ты же не собираешься начинать все сначала, правда?


- Конечно, мы начнем оттуда. Ты только что сказал мне, что она живет за углом.’


Когда Ван отправился в тот тур, Версавел знал, что ему нужно делать: молчать и ждать, пока буря утихнет. Для чего еще нужны друзья?


OceanofPDF.com


6


Брюгге оставался бедным городом в девятнадцатом веке, потому что консервативная католическая элита, напуганная наступающим социализмом, сумела не допустить промышленной революции, что, однако, не означало, что благородные дамы и джентльмены прошлых лет стали нищими. Это было доказано большими помпезными домами, которые они возвели в то время. Здание, где Эльс Хосепид занимал квартиру, было одним из таких домов и до недавнего времени принадлежало наследству богатого пивовара, благочестивого эксплуататора, сколотившего состояние на сорте пива, которое на самом деле не подходило для потребления человеком и, следовательно, могло потребляться только рабочим классом. Сегодня многие из этих домов пустовали из-за чрезмерных затрат на техническое обслуживание и отопление, но умные застройщики предусмотрели это. Они превратили ветхие здания в роскошные апартаменты и продали их новым богачам по ростовщическим ценам. Таким образом, тот факт, что Элс Хосепид удалось заполучить вещь в этом здании, наводил на мысль, что она действительно была международной фотомоделью.


"Здравствуйте, мисс Хосепид", - сказал Ван, когда на звонок в домофон ответили. "Меня зовут из Ин, комиссар из Ин. Могу я поговорить с вами секунду?’


Четкого ответа на его вопрос не последовало, только непонятный крик, за которым последовало жужжание. Версавел указал на камеру, которая наблюдала за ними.


"Все начинается хорошо", - сказал он.


Они вошли в лифт.


"Интересно, как она выглядит", - сказал Ван.


Подрядчик, ремонтировавший дом, не пожалел средств, чтобы вернуть к жизни атмосферу сладкой ваты девятнадцатого века. Лепнина на потолках была восстановлена мастерами, как и столярные изделия и паркет.


"По крайней мере, она уже знает, как ты выглядишь", - проворчал Версавел.


На третьем этаже дверь была открыта. Ван-ин просунул голову внутрь и крикнул: "Алло". Когда ответа не последовало, он вошел внутрь.


"Посмотри на это", - сказал он Версавелу.


Ван-Ин позволил одурачить себя, заявив, что Милан - мекка для манекенщиц, и, по-видимому, Эльс Хосепид заработал там неплохие деньги, потому что вся комната была заставлена итальянской дизайнерской мебелью.


"Теперь ты сразу понимаешь, что у тебя нет ни единого шанса", - усмехнулся версавел.


- Не хнычь, Гвидо. С мальчиками разберешься позже.’


- Сексист.


- Племянницы.


‘Привет’.


Эльс Хосепид вошла в комнату, как будто шла по подиуму, с прямыми плечами и подвижными бедрами. На ней был халат, а вокруг головы полотенце, завязанное в тюрбан.


"Извините, джентльмены", - сказала она. "Но когда вы позвонили, я все еще была в душе. Я не заставила вас слишком долго ждать, не так ли? Могу я вам что-нибудь предложить? Присаживайтесь. С моей матерью ведь ничего серьезного не случилось, верно?


С грохотом разобравшись с одним предметом, она перешла на другую сторону гостиной и закрыла окно.


"Нет", - сказал Ван. "С твоей матерью ничего серьезного не случилось. Мы связываемся с Джосом Вианом. ’


- По отношению к Джосу?’


Эльс Хосепид обернулась и выглядела удивленной. Хотя ее нельзя было сразу назвать классической красавицей, ее нос был слишком острым, а рот слишком широким, изнутри было понятно, почему она достигла вершины. В ее больших карих глазах искрились эмоции и сила - качества, которые особенно ценят модные фотографы.


"Разве ты не знаешь, что он мертв?’


Хотя Эльс Хосепид была ростом по меньшей мере метр восемьдесят, она, казалось, съежилась на пять сантиметров за несколько секунд. Шок, отразившийся в ее глазах, был полным. Когда она играла комедию, у нее это получалось идеально, но Ван Ин знал лучше. Фотомодели были плохими актрисами, об этом могли говорить в Голливуде.


"Он был убит вчера.’


Эльс Хосепид опустилась на диван и драматическим жестом положила левую руку на поручень. Ее лицо побелело, но она не заплакала. Она подумала о Йоске и разговоре, который состоялся у нее с ним на прошлой неделе. Тогда она умоляла его отказаться от своего плана, но он с улыбкой отмахнулся от ее возражений. "Оливье не побеспокоит меня из-за такого пердежа", - уверенно заявил он.


Ван-ин взглянул на Версавела, но тот не сделал попытки прийти ему на помощь, как вчера, потому что чувствовал, что Ван-ину тоже давно пора научиться утешать нуждающуюся женщину. Он взял с кофейного столика журнал и начал его листать. Это был старый номер Cosmopolitan, журнала, который на самом деле не привлек его внимания, но который, учитывая обстоятельства, представлял собой прекрасный предлог, чтобы побудить Ван Ина взять на себя ответственность.


- С вами все в порядке, мисс Хосепид?


Она заглянула внутрь. Смятение в ее глазах исчезло, уступив место трезвому взгляду. Это была честная реакция, потому что мир моделей суров, и тот, кто хотел достичь вершины, должен был достичь ее. Для нее Йоске был не более чем добрым мальчиком, который заботился о ее одежде и с которым она иногда ходила куда-нибудь поужинать, когда хотела, чтобы он что-то сделал. Тот факт, что он был убит, захватил ее, но она не позволяла себе много времени думать об этом. Послезавтра она должна была уехать в Мюнхен, а потом ее ждали на Лансароте на показ специального купальника.


"Мне жаль Йоске", - сказала она.


Ван-Ин сел рядом с ней на диван. Он хотел знать, как международная фотомодель подружилась с жалким геем. Поэтому он спросил ее.


"Я знала Йоске с начальной школы", - сказала она. "Когда он узнал, что я живу неподалеку, он пришел повидаться со мной. Вы должны знать, что у Йоске была страсть к моде. Однажды, когда я купила платье, которое было немного просторнее, он забрал его для меня. Настоящий художник. С тех пор он заботился о моем гардеробе. Никто не умел шить лучше него. ’


Несмотря на обстоятельства, Вану пришлось приложить все усилия, чтобы не улыбнуться, потому что "гей-шитье" звучало так же двусмысленно, как "кипящий котел".


- Вы знали его друга?’


- Ты имеешь в виду Гвидо?


"Это тот торговец произведениями искусства?’


Элс кивнул.


"Были ли у них длительные отношения?’


"Что такое устойчивые отношения, комиссар?’


Это прозвучало горько из уст двадцатитрехлетней девушки. "Они жили вместе?’


- Насколько я знаю, нет. У Гвидо везде есть возлюбленные. Когда он жил в Брюгге, они с Йоске встречались, но я не думаю, что они были влюблены друг в друга. По крайней мере, не Гвидо.


- У Йоске были еще какие-нибудь друзья?


Элс Хосепид позволила кончику языка небрежно скользнуть по верхней губе. Хотя Ван Ин знала, что манекенщицы делают это инстинктивно – их губы всегда должны были выглядеть немного влажными, – было ясно, что этот вопрос заставил ее занервничать. Это впечатление усилилось, когда Ван Ин тоже сложила руки и держала их перед собой на коленях.


- Йоске рассказал мне не все, комиссар.’


С годами Ван-Ин научился внимательно наблюдать за языком тела подозреваемого - подход, который уже часто приводил к интересным результатам, потому что люди, которые лгут, больше сосредотачиваются на том, что они говорят, чем на том, как они себя ведут.


- Это имя тебе о чем-нибудь говорит?


Костяшки пальцев Элс Хосепид побелели, показывая, что она сжимает руки.


- Бодт - распространенная фамилия в Брюгге, - уклончиво ответила она.


"Я говорю об Оливье Бодте.’


Ван Ин был прав насчет языка тела Элс, но он также должен был знать, что девушки, привыкшие к тому, что их разглядывают, часто могут по взгляду человека, смотрящего на них, определить, что не так с их осанкой. Комиссар зафиксировал ее руки, и Элс Хосепид попыталась что-то с этим сделать. Она вытянула пальцы и медленно подняла их, пока кончики пальцев не коснулись нижней части ее подбородка, - поза, которая должна была убедить ван-Ина, что она думает о том, что он только что сказал.


- Оливье предлагает, - повторила она.


"Я должна выиграть время", - подумала она. Что он знает? Считает ли он меня подозреваемой, и что я должна сделать, чтобы развеять это впечатление, если да?


Отрицать, что она знала Оливье, не имело смысла. Слишком много людей видели их вместе. Она обратила внимание на свои руки, убедилась, что они не дрожат.


"Так ты его знаешь, верно?’


Это прозвучало немного обвиняюще. Эльс Хосепид с наигранной покорностью опустила глаза.


"У нас с Оливье когда-то были отношения", - неохотно сказала она.


Это была ложь, но никто не мог этого доказать. Оливье был бы только рад заявить, что переспал с ней.


"Как давно это было в прошлом и что вы подразумеваете под отношениями?’


Эльс Хосепид поняла, что с ее наигранной невинностью она не сможет вести за собой, поэтому резко сменила тактику. Она подняла глаза и пристально посмотрела на него. Такой подход сработал лучше, потому что он повернул голову на два дюйма влево. Она почувствовала, как его взгляд скользнул поверх ее плеча. Комиссар не был жестким. В этом можно было не сомневаться.


"Мы переспали вместе дважды в прошлом месяце", - сказала она, на этот раз с игривой улыбкой.


"Ах, так.’


Учитывая обстоятельства, гетеросексуальные отношения только усложняли ситуацию, потому что, если бы Оливье залез в чемодан с такой девушкой, как Элс Хосепид, казалось маловероятным, что у него был бы роман с Йоске.


- Вы ведь не подозреваете Оливье в убийстве Жоске?- Внезапно спросил Элс.


"Это зависит от его алиби", - сказал Ван. "Кстати, где вы были позавчера вечером?’


- До или после полуночи?


- До полуночи, мисс Хосепид.’


Ее глаза сверкали, как у гонщицы, пересекающей финишную черту с большим отрывом.


- Где-то над Атлантикой, комиссар. Показать вам мой билет на самолет?’


Версавел спрятал монаха, широким жестом погладив свои усы, потому что знал, что скажет Ван-Ин.


- Вам и не нужно, мисс. Я верю вам на слово.’


"Благодарю вас".


Эльс Хосепид расстегнула полотенце, которым была обернута ее голова, и провела пальцами по коротким светлым волосам. В ее глазах заплясали огоньки. Затем она наклонилась и потянулась за пачкой сигарет, лежавшей на кофейном столике.


- Еще один вопрос, - сказал Ван.


"Ну вот, опять", - подумал Версавел.


"Вы не знаете, были ли у Джоса Виена финансовые проблемы?’


Эльс Хосепид откинулась на спинку дивана. Когда она брала сигареты, то немного расстегнула пуговицу на поясе, из-за чего халат задрался до пупка.


"Йоске всегда сидел на Черном Тмине", - двусмысленно сказала она.


- О, - сказал ван-Ин.


Он сглотнул и снова посмотрел через ее плечо, хотя бы для того, чтобы Версавел не подумал, что он разглядывает ее грудь.


- Милая девушка, - сказал Ван, когда они вошли в "волну".


"По крайней мере, вы могли бы подтвердить ее алиби", - сухо заметил Версавел.


"Билет на самолет?’


‘В самом деле’.


- Мы можем сделать это позже, Гвидо.’


"Ах, так.’


‘ Перестань все время говорить “ну и ну".


"Я просто слежу за тобой, Питер. Мы все это делаем, понимаешь? Рене Жирар даже утверждает, что миметическое желание - основа всего прогресса.’


Самым неприятным в Версавеле было то, что он начал изучать философию месяц назад и с тех пор не упускал возможности продемонстрировать свои недавно приобретенные знания.


- Прекрати это, Гвидо.’


Ван-ин откинулся на спинку стула и закурил сигарету, но это не помешало Версавелу закончить урок.


"Из всех побуждений желание подражать, пожалуй, самое сильное. Дети учатся, подражая своим родителям, а взрослые подражают поведению других, чтобы не выбиваться из колеи. Люди хотят быть похожими. Даже если они выступают против чего-то, они ищут поддержки у единомышленников. Так возникают ассоциации, политические партии и народы. Все это вопрос идентификации. Возьмем, к примеру, голландцев: если вы спросите их по отдельности, что они думают о какой-то социальной проблеме, вы услышите шестнадцать миллионов мнений, но если соотечественник добивается выдающихся достижений, все они становятся Оранжевыми. Никто не хочет этого признавать, но это правда, Питер. Каждый хочет разделить славу тех, с кем он может отождествить себя, и сознательно или бессознательно стремится приобрести вещи, которые есть у другого человека, а у него нет, материальные или нематериальные, это не имеет значения. Ханнелоре - невероятно красивая женщина, но если бы у вас была возможность познакомиться с Элс Хоус...


"В таком случае, я надеюсь, что Оливье Бодт - красивый мальчик", - пошутил Ван.


‘ Это не имеет к делу никакого отношения.


Версавел, который в обычных обстоятельствах был самим спокойствием, начал волноваться. Он неаккуратно дал газ и промчался по Гентофу на неоправданно высокой скорости. Пожилой автомобилист, по праву претендовавший на приоритет, с ругательствами нажал на тормоз и сделал жест, которому научился у своего внука. Он поднял палец и добавил слово, за которое покойный отец в свое время наказал его поркой.


"Согласно Рене Жирару, стремление подражать друг другу по меньшей мере так же велико, как сексуальное желание. Это двигатель наших действий и, в конечном счете, последнее табу, которое остается невысказанным, потому что горе тому, кто не соответствует поведению группы, к которой он принадлежит.’


"Если вы в ближайшее время не будете подражать обычному автомобилисту, им скоро разрешат соскребать нас с асфальта", - сказал Ван-ин.


Он пристегнул ремень безопасности и приготовился на случай, если Версавел столкнется с "неожиданным препятствием".


"Если бы я имитировал поведение обычного автомобилиста, мы бы давно были мертвы", - ответил Версавел битс.


Преимущество философских бесед в том, что они всегда звучат интересно, даже если вы ни черта в них не понимаете.


- Ради бога, Гвидо, включи сирену.’


Версавел повернул голову на четверть оборота и ухмыльнулся.


"Ты боишься, что я разобью машину?’


- Я тебя не понимаю, Гвидо.’


"Чушь собачья", - сказал Версавел. "Ты, блядь, понимаешь, о чем я говорю.’


"Пожалуйста, Гвидо. Будь внимателен.’


Волна на волосок разминулась с автобусом на линии. Пешеходы попятились и возмущенно подняли руки, но Версавела это не смутило.


"Я козел отпущения, Питер, потому что я всегда следую правилам, а в наши дни люди, которые следуют правилам, антисоциальны. Почему? Потому что они не подражают поведению других. Ты ведь понимаешь это, не так ли?


- Это из-за тех грехов или из-за тех козлов?’


- Смейся, - фыркнул Версавел. - В примитивных культурах козлов отпущения отягощали всей виной и приносили в жертву богам, чтобы утихомирить страсти. Никто не хотел и не осмеливался признать, что причина всех несчастий может лежать на обществе.’


"Разве козлы отпущения не должны общаться друг с другом?’


Это был неудачный вопрос. Реакция Версавела была аналогичной.


- Я не обязана принимать это от тебя, Питер.’


- Нет, - сказал Ван. ‘ Пойдем выпьем "Дювель’.


Он молча молился о чуде, потому что Версавел никогда так не гневался на него.


Определение чуда заключается в том, что исцеление происходит спонтанно и носит длительный характер. Когда Версавел повернул налево перед новым концертгебау и они пробрались сквозь оживленное движение к парку Астрид, Ван-ин не мог не признать, что первое условие для того, чтобы иметь возможность говорить о чуде, было выполнено, второе было выполнено, когда они расположились на террасе L'estaminet и смогли, чтобы Версавел ни словом не обмолвился о Жираре и миметическом желании.


"Я думаю, мы на ложном пути", - сказал Ван через некоторое время. - Я думаю, мисс Хосепид, Гвидо Якобус и Оливье Бодт не имеют никакого отношения к ограблению Джозефа Виена.


"Тогда почему вы их допрашиваете?’


- Потому что на нем больше ничего нет, Гвидо. Я уже объяснял тебе это.’


- Ки будет в восторге, если ты скажешь ему это завтра.’


"Кто сказал, что я это сделаю?’


"Тогда что ты собираешься делать?’


- Всему свое время, Гвидо.’


Ван-Ин поднял руку и заказал еще одно пуховое одеяло. Он невольно подумал о подражательном желании Версавела и задался вопросом, кто в конечном итоге окажется прав: он или подражатели?


"Я надеюсь, у нас не возникнет никаких проблем, Джейми.’


Элс Хосепид налила себе двойную порцию виски и присела на край стола. Она сделала это так изящно и стильно, как будто рядом был фотограф. Руиз сел на диван. Он улыбнулся и покачал головой.


"Не волнуйся, Элси. Ты знаешь, я никогда тебя не подведу.’


Он встал и сел на стол рядом с ней.


"Можно мне чего-нибудь выпить?’


Она кивнула и протянула ему стакан. Полтора года назад она встретила Руиса на террасе в Канкуне. Он сидел один за столиком, а она только что закончила утомительную фотосессию. Он смотрел на нее беззастенчиво, но она привыкла к этому. Иногда ей даже нравилось, что за ней наблюдают, и она пыталась понять мечты возбужденных мужчин, которые пялились на нее. Иногда она намеренно принимала вызывающую позу или сводила их с ума многообещающей улыбкой, хотя бы для того, чтобы скоротать время и заполнить пустоту, которая вызывала у нее меланхолию между двумя заданиями. Руиз был другим. То, как он смотрел на нее, вызывало у нее ощущение покалывания, а улыбка, с которой он ответил ей взаимностью, заставила ее ахнуть. Когда через пятнадцать минут он встал, сел рядом с ней и спросил, можно ли ему выпить ее напиток, она кивнула. За эти годы она слышала много оправданий, но никто никогда не спрашивал ее, можно ли ему пригубить ее напиток. Когда она кивнула, Руиз сделал глоток и провел языком по небу, как будто попробовал не напиток, а ее. Когда она начала смеяться, он поставил стакан на стол и просто положил руку ей на плечо.


Теперь его длинные пальцы сразу же скользнули вниз. То, как он прикасался к ней, заставляло ее чувствовать то же самое, что и в тот раз в Канкуне, когда он раздел ее в своей комнате и мучительно медленно занимался с ней любовью, как будто они знали друг друга много лет. С тех пор она была без ума от Руиза. Она называла его "мой волшебник", а он писал свое ласкательное имя указательным пальцем у нее на спине, пока она не застонала от удовольствия.


- Конечно, я знаю, Джейми, но...


Он поднял руку и обвел указательным пальцем ее губы.


Джос должен был выполнить условия сделки. Я сделал все, что мог, чтобы спасти его. Ты это знаешь.’


- Пообещай мне, что больше смертей не будет.’


"Я не могу этого сделать, Элси.’


Руиз подумал об Инес и тех редких моментах, которые они провели вместе. Он сделал это для нее, не для других.


- Ты уверен, что никогда не подведешь меня, не так ли?


Руиз покачал головой.


- Мы никогда не бросаем любимого человека, Элси. Наши предки учили нас этому.


- Тогда докажи, что ты любишь меня.’


Она легла спиной на стол и расстегнула пояс халата. Руиз встал, наклонился и поцеловал ее в губы.


- Любовь и смерть неразрывно связаны, - прошептал он.


Его руки скользнули по ее телу, но вожделение осталось. Руиз подумал об Арнальдо, который без колебаний ликвидировал бы Эльсе, если бы счел это необходимым, и о Йорги, своем друге, которого он считал братом. Предать его было немыслимо.


"Что-то не так?’


Эльсе встала и застегнула халат. Руиз склонил голову. Ему нравилось называть себя дипломатом, а от дипломатов ожидается умение решать дилеммы.


"Мне нужна твоя помощь, Элси.’


Руиз обнял ее за плечи и рассказал, что он задумал. Когда его объявили, она в ужасе посмотрела на него.


- Ты не можешь так думать, Джейми. То, что ты предлагаешь, аморально.’


"Это единственное, что я могу придумать, Элси. Если мы ничего не предпримем, смертей будет больше, а ты просила меня сделать все, что в моих силах, чтобы избежать этого. ’


"Да, но’"


- Кто-то должен пожертвовать собой, Элси. Другого решения нет.’


Ближе к вечеру пошел дождь, очень робко, как будто боги погоды хотели тщательно подготовить солнечные лучи, которые думали, что лету никогда не будет конца, к осени, которая, с точки зрения метеорологии, уже началась три недели назад. Ван-ин поднял воротник пальто и поспешил домой. Он ненавидел дни, которые проходили беззаботно, дни, когда не происходило ничего стоящего упоминания. Расследование убийства Джоса Виена зашло в тупик, и не похоже было, что завтра это изменится. В последнее время он все чаще страдает от беспокойства о работоспособности. Было ли это старением или прав был врач, который на прошлой неделе холодно сообщил ему, что чрезмерное употребление алкоголя может вызвать раннее слабоумие? Чушь. Брейноог и Карин тоже почти ничего не приготовили. Допросы персонала больницы мало что дали. Показания всех допрошенных, включая уборщиц, были формальными: никто не сообщил о Виане. Единственный, до кого они не смогли дозвониться, была дежурная в приемной в ночь убийства Вианы. Этим утром он уехал в отпуск, что делало невозможным выяснить, звонил ли убийца в больницу, что было идеальным способом анонимно выяснить, в какой палате за кем-то ухаживают. Единственное, что мог им сказать директор по персоналу, так это то, что секретарша проводит свой отпуск где-то в Непале и вернется только через месяц. Когда выяснилось, что секретарша в приемной не замужем и даже ее сестра не знает, где с ней связаться, Брейноог и Карин прекратили расследование.


Количество дождевых капель увеличилось. Вместо того, чтобы возвращаться домой насквозь промокшим, Ван приготовил пунш. Как раз вовремя, потому что, когда он открыл входную дверь, начался ливень.


"Мне не следует вызывать "скорую", не так ли? - Спросила Ханнелоре Шампер, когда он стоял в дверях, согнувшись пополам и тяжело дыша.


Ван-Ин упрямо покачал головой, проковылял на кухню и рухнул на стул.


- Минутку, - простонал он.


"Сигарету?’


"Скоро, милая.’


Ханнелоре повернулась и поставила на плиту большую кастрюлю. Через две минуты по дому поплыл чудесный аромат.


‘ Ты навещал свою мать? - спросил я.


Ван-Ин пожал плечами и глубоко вздохнул.


"Как ты можешь догадываться?’


- Хацепот? - спросил я.


- Единственная и неповторимая, - рассмеялась Ханнелоре.


Многое можно сказать о свекровях, и это было справедливо и для матери Ханнелоре, но когда она готовила гуцепот, Ван на мгновение забыл, что она сука, которая лезет не в свое дело.


- Дети уже спят? - спросил я.


Внезапный порыв ветра заставил дождь застучать по окнам, а воду Реи расплескать по причальной стенке.


- Я уложила их спать полчаса назад.’


‘Прекрасно’.


Ван-Ин скинул ботинки и закурил сигарету. После первой затяжки у него возникло ощущение, будто кто-то сдавливает нижнюю часть легких, но это скоро пройдет, если он выкурит вторую.


"Вы добились прогресса?’


"Нет", - сказал Ван.


"Чем ты занимался весь день?’


"Люди допрошены.’


- Подозреваемые?’


Прежде чем Ханнелоре успела спросить его, кого из подозреваемых он допросил, и ему пришлось бы признаться, что он провел полтора часа на диване с международной фотомоделью, ползая на ногах, шаркая в носках по кухне и обнимая ее за талию.


"Хочешь видео?’


Штормовая погода, хижина, видео, секс. Все это было отличными составляющими приятного вечера. Ханнелоре, очевидно, это тоже понравилось, потому что она повернулась и звонко поцеловала Вана.


- Если ты накроешь на стол, я позабочусь обо всем остальном, - весело сказала она.


Хотя день был довольно теплый, дождь казался ледяным. Оливье Бедт припарковал свою машину на болотистой обочине вдоль канала Остенде, недалеко от Waggelwater, но оставил двигатель включенным, чтобы стекла не запотевали. После этого он бросил беглый взгляд на флуоресцентный циферблат своих часов. Десять на десять. Что, черт возьми, побудило Элс встретиться с ним здесь? Почему ему не разрешили навестить ее в квартире? Что за сюрприз она приготовила для него? Оливье сделал радио в машине погромче. Несчастье началось сегодня днем, когда его отец сказал ему, что полиция допрашивала его в связи с документом, который они обнаружили в велосипедной сумке Виена. Это само по себе было неплохо, потому что шанс на то, что он узнает правду, был невелик. Оливье больше беспокоился о Джосе Виане, который, как все знали, был неразборчив в связях, особенно когда выпивал и хотел произвести впечатление на молодого парня, на которого закрывал глаза. Возможно, он высказался, и Элс захотел поговорить с ним об этом. На самом деле, его все это не очень волновало. Все, что имело значение, это то, что она позвонила и приедет к нему. Оливье открыл бардачок, порылся среди хлама и улыбнулся, когда нашел презерватив, который держал там на всякий случай. Может, сегодня это сработало. Он обернулся и с тоской посмотрел на заднее сиденье.


- Ты все еще хочешь посмотреть телевизор? - Спросила Ханнелоре, когда Ван-ин встал, чтобы разворошить тлеющий огонь в камине.


Шторм, хижина, видео, секс. После ужина она изменила заказ.


"Может быть, Бобу интересно", - пошутил он. Когда пес услышал свое имя, он поднял голову и встряхнул спросонья от "нет".


- Принести по стаканчику на ночь? Ван-Ин резко обернулся. - Ты серьезно?’


Ханнелоре не успела ничего сказать, как зазвонил телефон.


OceanofPDF.com


7


Все еще шел дождь из обрезков труб, когда Версавел подобрал ван-Ина и Ханнелоре перед "Ветте Виспоорт".


"Отличная идея спросить Карин, не хочет ли она посидеть с детьми, Гвидо", - сказала Ханнелоре с благодарной улыбкой, входя в волну.


- Не за что, миссис джадж.’


Версавел тоже улыбнулся, хотя и по другой причине. Он был рад, что Ван Ин не спросил его, почему он сыграл Карин Нельс.


"С вами все в порядке, капитан?’


Изнутри нуккиг щелкнул ремнем безопасности и прорычал что-то среднее между проклятием и вздохом. Осень была его сезоном, дождь - его союзником, гуцепот - его любимым блюдом, а Ханнелоре - его страстью. Версавел одним предложением резко положил конец всему этому великолепию.


- Перестрелка на канале Остенде. Ты ведь не можешь это всерьез говорить, не так ли, Гвидо?’


"Брейноге - это формально", - сказал Версавел. "Машина изрешечена, и сообщается, что одна из двух жертв не пережила град пуль. Что я должен был делать? Позвонить в жандармерию?


Когда Ван-Ин разразился гневом по телефону и заявил, что теперь уже не стоит беспокоить его в нерабочее время, Версавел немедленно позвонил Карин Нельс и прямо сообщил ей, что судья миссис де Ондерзоег хочет приехать, чтобы оценить ситуацию на месте. Таким образом, ему не приходилось просто выслушивать нытье своего босса, который – все в корпусе это знали - был намного лучше, когда рядом была Ханнелоре.


"Жертвы были опознаны?" - спросила Ханнелоре.


Она оперлась локтями о спинку пассажирского сиденья, чтобы Ван чувствовал ее дыхание у себя на шее.


"Один из них - сын Фердинанда Бедта", - сказал Версавел.


- С мертвыми?’


- Нет, раненые.’


‘Черт возьми’.


Ван-ин нервно фыркнул и насухо протер лобовое стекло изнутри. После допроса Эльса Хосепиеда они задержались в Л'Эстамине, вместо того чтобы завершить расследование. Это была грубая ошибка, которая не только вызвала у него кислую отрыжку, но и запятнала его гордость, потому что он уверенно заявил, что нет никакой связи между убийством Жоса Виена и Оливье Бодта, и, следовательно, отказался допрашивать мальчика, несмотря на осторожный протест Версавела. Это повергло его в депрессию и ярость. Страх неудачи - это жадный монстр, не знающий сострадания и пожирающий все, что не сопротивляется. Ван-Ин закрыл глаза и представил себе галлюцинации о кубике льда, который тает в песке пустыни и в котором, как ему показалось, он узнал свои собственные черты по мере продвижения процесса таяния. Чечевица или пуховые одеяла. Человек погибает от своей малейшей слабости.


"Тогда кто же этот мертвец?" - спросила Ханнелоре.


"Мы этого пока не знаем", - сказал Версавел. "Но, по словам Брейноге, это средиземноморский тип.’


У Клааса Вермюлена были заняты руки, он считал гильзы и отмечал места попадания пуль. На первый взгляд казалось, что преступник сначала выстрелил в лобовое стекло и только потом обстрелял левую сторону автомобиля, но это были чистые домыслы, на которые руководитель технического расследования не хотел соглашаться до тех пор, пока тщательное расследование не подтвердит это заявление. Вермюлен был настолько поглощен своей деятельностью, что почти не обращал внимания на деятельность муниципальной полиции. Если бы он это сделал, то заметил бы, что Брейноог, который первым прибыл на место происшествия, обнаружил оружие, из которого были произведены смертоносные залпы, после короткой охоты за мусором в метре или десяти от машины на обочине, положил его в пластиковый пакет и тайно положил в багажник машины. спрятал полицейскую машину.


"Если Ван увидит это, у него случится сердечный приступ", - подумал Брейнооге.


Вдалеке фары прочертили мерцающий след сквозь завесу дождя. Они были предвестниками увеличения парка транспортных средств, которые вскоре стекутся со всех уголков провинции, потому что, если зрелищные автомобильные аварии и пожары уже имели высокую новостную ценность, вам не нужно было задаваться вопросом, что вызвало сообщение о стрельбе в нашем регионе в редакциях региональной прессы. Журналисты всех мастей поспешно выскочили наружу и устремились к месту катастрофы в чисто американском стиле Дикого Запада. Когда Брейноог увидел приближающуюся к нему на большой скорости волну своего босса, он из предосторожности сделал шаг в сторону, но не смог избежать потока брызг слизистой воды, запачкавшей низ его штанов и ботинок.


"Ты когда-нибудь спишь, Роберт?" - Спросил Ван, сжимая руку своего насквозь промокшего подчиненного.


- Нет, комиссар, но мне действительно нравится мечтать.’


Поскольку его сын пережил первую кандидатскую диссертацию по медицине и все указывало на то, что он успешно завершит учебу, Брейноог намеревался приложить все усилия, чтобы получить повышение. Он хотел стать инспектором до того, как Бруно сможет повесить свою докторскую буллу.


"К сожалению, я мало что могу сделать с Мечтателями", - рассмеялся Ван.


- Вы уверены в этом, комиссар?’


Брейноог жестом руки дал понять ван-Ину, что тот должен пойти с ним. Версавел схватил фонарик, лежавший на полке для шляп, и последовал за ними вместе с Ханнелоре. Вермелен, который все еще был занят измерением и фотографированием следов попадания пуль, не обратил на них внимания.


"Не хотели бы вы встать с этой стороны?’


Брейноог бросил многозначительный взгляд в сторону Вермелена и подождал, пока откроется крышка багажника, пока ван Ин, Версавел и Ханнелоре не заслонили Вермелену обзор своими телами. Только тогда он достал свою находку.


"Господи", - сказал Ван, когда Версавел посветил фонариком на прозрачный пластиковый пакет и узнал футуристического вида оружие.


"Что это за штука?" - спросила Ханнелоре, которая не понимала, почему Ван-ин потерял дар речи при виде странного пистолета в пластиковом пакете.


"Это p90", - сказал Версавел. "Полностью автоматический легкий пулемет с незначительной отдачей, который позволяет вам без особых усилий разнести бронежилет в клочья’.


Это оружие попало в новости некоторое время назад, когда журналисту удалось заполучить в свои руки рекламный ролик, демонстрирующий разрушительную огневую мощь p90. Журналист задавался вопросом, что произойдет, если это оружие попадет в руки преступников. Обеспокоенные депутаты парламента обратились в то время к компетентному министру за объяснениями, что едва не вызвало общественный бунт, поскольку P90 был валлонского производства. Но именно поэтому дело, как обычно, закончилось шипением. С тех пор никто не слышал о p90.


"Я думаю, у нас серьезная проблема", - сказал Ван.


Он закрыл крышку багажника и закурил сигарету, что было не очень разумно, учитывая обстоятельства. Дождь, который продолжал лить с неба как из ведра, мгновенно пропитал вонючую палочку.


"Торговля p90 строго регламентирована, и, насколько я знаю, ни один из них никогда не попадал в чужие руки’.


"Все когда-нибудь бывает в первый раз", - немного снисходительно заметила Ханнелоре.


"А мы не можем это проверить?’


Осторожно вмешался Версавел. Он привел Ханнелоре сегодня вечером с намерением, что ей понравится держать себя в руках, не позволять ей спорить с ним.


"Конечно, мы можем это проверить", - сказал Ван угрюмым голосом.


Он бросил намокшую сигарету в лужу и приготовился дойти до машины, где Вермелен был вовлечен в жаркий спор с оператором регионального канала. Ван-Ин, который в остальном был не так уж плох, чтобы вступить в клинч с прессой, вернулся к своим обязанностям.


"С Вермюленом все будет в порядке. Я предлагаю навестить нашего друга Оливье Бедта", - сказал он.


- В такой час?’


"Который сейчас час?’


- Половина первого, - сказал Версавел.


В отделении неотложной помощи az Синт-Джана было относительно спокойно. Дежурный врач, молодой кардиолог, проходящий обучение, говорил доброжелательно. Он не возражал против допроса при условии, что он продлится не более получаса.


- Спасибо вам, доктор.’


Доктор кивнул, улыбнулся Ханнелоре, которая все это время оставалась на заднем плане, и пошел впереди них к боксу, где оказывал Оливье первую помощь.


"Он действительно готов?’


"Нет", - беспечно ответил врач. "Ослабленная лодыжка, несколько ссадин и, кто знает, легкое сотрясение мозга, но мы не узнаем этого до завтра’.


В то время, когда хирургам удавалось преобразовать пальцы ног в пальчики или пришить кому-то ухо, которое они вырастили на спине мыши, травмы, полученные Оливье Бодтом, можно было сравнить с царапиной на краске вашего нового автомобиля: досадно, но особенно дорого, если вы привлекли специалиста.


- Пациент сделал какое-нибудь заявление?’


Молодой врач протянул пропуск и обернулся.


"Я не могу вам этого сказать, комиссар.’


На этот раз Ван не пропустил мимо ушей улыбку, которую доктор послал Ханнелоре.


"Моя жена - следственный судья", - сказал он. "Возможно, вы захотите рассказать ей.’


Ван Ин: хотя дэн сделал свою запись ‘будьте добры к врачам’ на полторы минуты острее, ехидное замечание резко положило конец доброжелательности доктора. Он открыл дверцу ложи, где Оливье Бодт в полубессознательном состоянии смотрел в потолок, и вернулся в свой кабинет, не сказав больше ни слова. Ханнелоре, которая с приятным удивлением наблюдала за всей этой сценой, поджала губы. Ей нравилось, что после стольких лет Ван-ин все еще живо реагирует на интерес, который питают к ней другие мужчины. Был ли он злым или игривым, ему было все равно, он всегда сразу переходил в атаку.


- Оливье? - спросил я.


Ван-Ин наклонился к молодому человеку и легонько потряс его за плечо.


"Меня зовут из in, муниципальная полиция. Могу я задать вам несколько вопросов?’


Во время поездки на машине скорой помощи из круиза по Остенде в больницу Оливье ломал голову, придумывая историю, которая казалась бы правдоподобной. Он придумал три или четыре версии фактов, ни одна из которых его не удовлетворила. Следовательно, не оставалось ничего, кроме как симулировать амнезию и надеяться, что через некоторое время они оставят его в покое.


- Ты понимаешь меня, Оливье?


"Это Ты, папочка?’


"Нет", - сказал Ван.


Он повторил свое имя и звание. Ханнелоре тем временем схватила стул и устроилась у двери. Версавел искал автомат с кока-колой.


- Ты можешь рассказать мне, что произошло?


Оливье застонал, полуприкрыл веки и испустил долгий вздох. Однажды он видел это по телевизору, в дешевом триллере, в котором полицейский допрашивал подозреваемого при схожих обстоятельствах.


"Где я нахожусь?’


Он поднял голову и с тревогой огляделся по сторонам.


- Успокойся, - сказал Ван.


Оливье опустил голову на подушку и произнес несколько неразборчивых слов.


"Возможно, его сотрясение мозга серьезнее, чем подозревает врач", - сказала Ханнелоре, когда по прошествии двадцати минут Оливье так и не смог получить ни капли полезной информации.


Как раз в тот момент, когда Ван-Ин хотел сказать, что он не очень-то верит во всю эту болтовню, молодой кардиолог просунул голову в дверь и хладнокровно сообщил, что визит окончен.


- Гвидо, тебе не хочется тарелку гуцепота? - Спросила Ханнелоре, когда Версавел припарковал "волну" перед отелем Vette Vispoort.


"Конечно, у него есть аппетит", - сказал ван-Ин.


Он распахнул дверь и перешел улицу на подгибающихся ногах.


"Пожалуйста, пойдем со мной, Гвидо", - сказала Ханнелоре. "В такой ситуации он не закрывает глаза.’


"А как насчет тебя?’


"Есть люди, которые утверждают, что судьи, ведущие судебное следствие, принадлежат к магистратуре лжи, Гвидо. Я возмещу ущерб завтра.’


Они вышли и отправились в погоню. Десять минут спустя они вчетвером сидели за столом, потому что Карин тоже не возражала съесть с ними одну тарелку. Она могла бы похвастаться перед Брейноогом завтра.


"Кто-то еще - свиная лапа?’


Американцы борются с разочарованием с помощью мороженого и конфет, но Ван ин не был бы Ван ином, если бы последовал их декадентскому примеру.


"Интересно, разбирается ли Оливье Бедт в оружии", - сказала Ханнелоре, когда Ван соскреб последний кусочек гуцепота со сковороды.


"С p90 в этом нет необходимости", - сказал Версавел. "Если верить рекламному буклету, с этим справится даже слепой’.


"Это странная вещь.’


Ван-Ин схватил салфетку и начисто вытер подбородок.


"Есть несколько вещей, которых я не понимаю", - сказал он. "Джоса Виена избили двое мужчин в Миннуотерпарке. То, что на первый взгляд кажется расплатой между геями, позже оказывается работой профессиональных убийц.’


- Ты удивляешься, почему они не закончили работу в парке.’


Карине не позволялось иметь большого опыта, она прекрасно знала, как украсть шоу. В последнее время она делала это все чаще и чаще за счет Версавела. Хотя Ван-Ин ненавидела стреберса и, вероятно, никогда не преуспела бы в том, чтобы вбить клин между ним и его другом, она знала, что комиссар был хорошо расположен к ней. Это было очевидно по комплиментам, которые она получала от него, и одобрительным взглядам, которыми он иногда удивлял ее. Ей было любопытно, как он поведет себя в присутствии Ханнелоре.


- Я тоже так думал, Карина.’


Ханнелоре посмотрела на Версавела, но он слегка повернул голову. Поэтому она взяла инициативу в свои руки.


"Все зависит от мотива", - сказала она.


- Расписание и кодовые номера?’


- Вот именно, Питер.’


Она намеренно назвала Ван-Ина по имени, хотя бы для того, чтобы люди на другой стороне улицы почувствовали, что он принадлежит ей. Ван-ин кивнул, и хотя он понял намек, он не мог потерять Карин, потому что ее комментарий задел за живое.


"Давайте предположим, что Viaene намеревалась продать схему установки сигнализации и кодовые номера", - сказал он. "Тогда почему эта сделка не состоялась?’


- Возможно, они не сошлись во мнении о цене, которую нужно за это заплатить.’


Из уст Версавела эта фраза прозвучала несколько двусмысленно, но он был прав. Возможно, Виен все еще хотел договориться о цене и поэтому спрятал список в своей велосипедной сумке. Карин подумала о том же.


"Потому что он не доверял покупателям. Или потому что хотел взвинтить цену", - остроумно ответила она. "Вот почему он оставил документ в своей велосипедной сумке.’


"Что ты думаешь?" - осторожно спросил я.


"По крайней мере, кодовые номера теперь ничего не стоят", - сказала Ханнелоре. "По крайней мере, если Бедт сдержит свое слово и позволит кодам измениться.’


"Я сделаю это завтра", - рассмеялась Карин.


Изнутри взгляды Ханнелоре и Версавела обжигали его кожу, поэтому он сделал то, чего они от него ожидали.


"Мы посмотрим на этот счет, Карин", - сказал он немного неохотно.


Она опустила глаза в знак того, что прекращает наступление, но это было притворством, потому что внутри у нее все кипело от гнева. Неужели эти идиоты не понимали, что Оливье Бодт тоже был замешан в заговоре. Нет, они этого не поняли, потому что сучка следственного судьи начала убирать со стола, а Гей сказал, что уже поздно и снова раннее утро, как будто преступники считаются с днем и ночью. Ван-Ин не знал, что еще сказать, поэтому подошел к холодильнику и взял Пуховое одеяло.


"Увидимся завтра", - сказал он.


Одно можно было сказать наверняка. Если бы Ханнелоре потом заскулил, это было бы не из-за его печени.


"Арнальдо мертв", - сказал Руиз.


Йорги Отеги стиснул челюсти и, хотя он не верил в Бога, сложил руки и молча помолился. Насилие было бессмысленным, но человек продолжал изобретать врагов, которых нужно было уничтожить.


Он продолжал вести войну против несправедливости точно так же, как это делал Дон Кихот, антигерой Сервантеса, который из-за отсутствия врагов выступил против ветряных мельниц. У глупости и истории было много общего. Они постоянно повторялись. Казалось, никто не осмеливался разбить зеркала, которые судьба, подражая самой себе, преподносила нам.


"Я сказал ему сохранять спокойствие, но ты же знаешь Арнальдо.’


"Да", - сказал Руиз. "Я знаю Арнальдо. Он думает только о возмездии.’


"И МЫ, Руиз. О чем мы думаем?’


Великий композитор, чье имя Руиз забыл, однажды заявил, что самая прекрасная музыка проявляется в тишине между нотами. Руизу не нужно было отвечать на вопрос, который задал ему Йорги. Ему не нужно было напоминать ему о клятве, которую они дали, о бесконечных разговорах, предшествовавших этому, или указывать ему на близость, которая связывала их души воедино. Ему также не нужно было убеждать его, что они отличаются от всех тех, кто смешивал кровь в крови, потому что их предки научили их улаживать свою вражду таким образом. Речь шла не о возмездии, а о потерянной любви, которую они должны были выкупить искупительной жертвой, искупительной жертвой, которая должна была принести им утешение и, возможно, также мир, если это будет даровано хотя бы им самим.


"Давайте поднимем бокалы за Инес", - сказал Йорги со слезами на глазах.


Руиз схватил бутылку водки и разлил по стаканам.


- О прошлом и будущем.’


"Нет", - сказал Йорги. "Будущее нашего прошлого.’


Они залпом осушили свои бокалы и вздрогнули, когда меланхолия распространилась по всему их телу, от макушки до кончиков пальцев ног.


"Братья?’


- Братья, - сказал Йорги.


Руиз взял бутылку и снова наполнил бокалы. Грусть по Инес смешивалась с чувством вины.


"Я должен был позволить тебе закончить работу", - сказал он сдавленным голосом. "Тогда Арнальдо бы..."


- Нет, Хайме. Мы ошибались. У Виан афтуиген не было здравого смысла. Я увлекся. Мне следовало успокоить Арнальдо, вместо того чтобы поддаваться гневу, который охватил меня тогда, но ты прекрасно знаешь, как это происходит. Измена приводит меня в бешенство.’


"Не извиняйся, мой дорогой Йорги. Тот, кто споткнулся, не обязательно должен упасть. Так что давай не будем тратить драгоценное время на самоуничижение.’


- Что ты подразумеваешь под “Не трать время”? План разлетелся в клочья. Арнальдо мертв, и мы потеряли пистолет. Что нам остается, кроме жалости к самим себе?’


- Выпей еще, Йорги, и послушай, что я тебе скажу.’


Руиз обнял своего друга. Он запаниковал, и это была его вина, что P90 был потерян, но это не означало, что ситуация была безнадежной.


"Я придумал отвлекающий маневр", - сказал он. "Поверь мне, Йорги. Если все пройдет гладко, полиция подумает, что мы банда обычных воров. Ничто и никто не помешает вам совершить это нападение.’


Дилемма начала приобретать все более гротескные формы.


Что происходит с тем, кто слишком часто мастурбирует? Он становится человеком, сделавшим себя сам. Хотя это избитая шутка, которую подхватывают только в поздние часы за пивом, в ней содержится глубинная правда, которая более красноречива, чем большинство людей могут себе представить. На первый взгляд это простое противоречие, потому что из растраченного семени не может возникнуть новая жизнь, но при ближайшем рассмотрении это также относится к одиночеству того, кто, движимый только любовью к себе, пытается придать своей жизни новый оборот. Фердинанд Бедт распахнул дверь гаража, сел в "Вольво брейк" и пристегнулся ремнем безопасности. Он делал все, чтобы добиться уважения, и никогда не стеснялся делать выговор подчиненному, который не обращался к нему "сэр". Когда Колледж олдерменов назначил его директором, он организовал большую вечеринку для соседей и друзей. Корабли культуры произнесли прекрасную речь в обмен на золотую ручку, и в тот вечер все отзывались о нем с похвалой, но после этого он снова почувствовал себя одиноким и опустошенным. Без любви все казалось таким бессмысленным, несмотря на утешительные слова некоторых философов. Теперь Фердинанд Бедт это понял. Он намеревался исправить ошибки, которые совершил в прошлом. Он был готов пожертвовать собой, если это спасет жизнь его сына. "Вольво" мягко выехал из гаража. Фердинанд Бедт посмотрел через боковое стекло машины на статуэтку, стоявшую посреди лужайки в круге из белой гальки. Это была уродливая вещица, которую его жена вырезала из куска липы за шесть месяцев до своей смерти и которая, по ее словам, изображала двух влюбленных. Нора всегда мечтала стать художницей, но он отговорил ее от этой мечты. До него она провела двадцать шесть лет в скучном офисе, выплачивая ипотеку за дом, который никогда не был домом, и помогая оплачивать предметы роскоши, которыми она никогда не могла воспользоваться. Теперь она была мертва, и произведение искусства во дворе перед домом было единственным свидетельством безмолвной любви, которую она лелеяла к нему. Фердинанд Бедт мягко вел "Вольво" по шикарному району, где в то время он хотел поселиться любой ценой, и с жалостью смотрел на дорогие дома, где жили люди, о которых он думал.


OceanofPDF.com


8


Любовь - это мыть посуду, когда твоя жена приготовила, читай вслух. Он сложил записку, оставленную Ханнелоре на столе, положил ее в карман и посмотрел на стойку, где гора грязной посуды доходила почти до потолка. Десять секунд спустя он передумал, вытащил записку из кармана, написал на обороте: Любовь слепа, до сегодняшнего вечера, милая, и сунул ее под немытую чашку. Ханнелоре рано утром уехала в суд. Поскольку Ван-Ин с трудом заснул только около пяти часов, она не разбудила его, в результате чего он снова проспал, но у него было не так много времени, чтобы беспокоиться об этом. Версавел, который терпеливо ждал в "волне" больше четверти часа, постучал в дверь и громко крикнул, что это он.


- Доброе утро, Гвидо. Чашечку кофе?’


В отличие от вчерашнего, Ван был само спокойствие. Он улыбнулся и широким жестом пригласил своего друга сесть за стол. Версавел поправил галстук и откашлялся.


"Прошлой ночью в музей Грунинге вломились", - сказал он.


"Что-нибудь украдено?’


- Страшный суд.’


"О, - сказал ван-Ин. - Фердинанд Бедт не сможет смеяться над этим’.


Триптих "Страшный суд" Иеронима Босха был одним из экспонатов музея, который был известен тем, что предлагал полный обзор фламандских примитивов и, таким образом, ежегодно привлекал сотни тысяч посетителей.


"Я тоже так думаю", - сказал Версавел.


Согласно первым выводам, оказалось, что воры разбили окно дамской комнаты, а затем взломали ломом смежную дверь, которая вела непосредственно в музей. Диспетчер в Каретном сарае немедленно забил тревогу, но к тому времени, как полиция прибыла на место происшествия, птицы уже давно улетели.


"Ки в курсе?’


"Я думаю, да", - сказал Версавел.


“ Тогда нам пора оказать помощь ”нашему" боссу.’


Ван-ин допил свою чашку до дна, закурил сигарету и направился к входной двери с лучезарной улыбкой на губах.


"В любом случае, Ки не сможет сказать, что я его не предупреждал.’


Нет ничего слаще, чем честно признаться в содеянном. Кража картины не имела никакого отношения к террористам, но это не могло испортить веселья. Из Ина и Версавела они бок о бок прошли через ворота Жирной рыбы. После вчерашнего обильного дождя не было ничего примечательного, даже мох, окружавший булыжники, снова стал сухим и крошащимся, а от кирпичных стен исходило приятное тепло. Казалось, лето внезапно стало ревновать осень.


"Интересно, почему из всех людей они выбрали страшный суд", - сказал Версавел, когда они вошли в волну. - "Женщины Багдада" и "три одноглазых нищих" были бы гораздо удобнее, не так ли?


Ван кивнул. Он знал картину Эдгарда Титгата.


"Не более удобно, но более коммерчески", - сказал он.


Комментарий Версавела имел смысл. Похитители произведений искусства обычно работали на заказ и крали только те работы, которые легко продавались. Картины современных художников получили более высокие оценки, чем фламандские примитивы.


- Как вы думаете, кража как-то связана со вчерашней перестрелкой?


"Есть ли какое-нибудь другое объяснение?’


За последние несколько дней были убиты два человека. Один из них был сотрудником службы безопасности музеев, другой погиб при подозрительных обстоятельствах в перестрелке, в которой участвовал сын начальника службы безопасности музеев Брюгге. Если бы это было совпадением, Ван ин Эр готов был поспорить головой, что теория эволюции Дарвина в ближайшем будущем будет отнесена к области басен.


"У похитителей произведений искусства нет p90", - сказал Версавел.


Ван-Ин положил руку себе на шею и попытался представить, каково это - жить без головы.


- Пусть Брейнооге свяжется с ФН и Министерством иностранных дел. Если строгие правила, от которых они всегда так сильно отказываются, работают эффективно, они должны быть в состоянии отследить происхождение оружия.’


- Сказал фермер, когда заметил, что теленок утонул.’


Версавел дважды припарковал Golf перед главным входом в Europa College. Такой город, как Брюгге, был бы посмешищем, если бы власти не уделяли больше внимания краже произведений искусства, чем убийству. Об этом свидетельствовало количество припаркованных автомобилей, которые делали движение по Дайверу практически невозможным. Два сотрудника Дорожной бригады изо всех сил старались держать на расстоянии любопытных людей, у которых не было необходимых документов.


"Я удивлен, что они не прислали скорую помощь", - сказал Ван, когда они протиснулись между bmw прокурора Бикмана и служебной машиной мэра Моэнса.


- Привет, Питер.


Ханнелоре стояла перед входными воротами музея Грунинге и восторженно махала ван-Ину.


"Похоже на прием", - сказал Версавел, узнав несколько знакомых лиц.


Куратор музея Грунинге, хрупкий мужчина с жидкими волосами, зачесанными назад и постоянно сдувающимися с глаз, беседовал с прессой и несколько раз мотнул головой в сторону входных ворот.


- Ты давно здесь? - Спросил Ван-ин, когда Ханнелоре мимолетно поцеловала его.


- Пять минут.’


- О, - сказал ван-Ин.


Версавел пожал плечами. Он начал уставать от своего босса.


"Может быть, нам лучше зайти внутрь", - скучающе сказал он.


В зале музея собрался весь персонал, включая Фердинанда Бедта. Большинство, казалось, были очень взволнованы жестоким ограблением произведений искусства. Их голоса звучали приглушенно, а движения, которыми они пытались придать силы своим стенаниям, были, за редким исключением, медленными и неуверенными. Полицейские в своей темно-синей униформе были очень похожи на скорбящую семью, которая только что попрощалась с дорогим покойным и теперь предалась еще нескольким воспоминаниям в уединении морга. Фердинанд Бедт молча стоял в стороне. Глубокие борозды на лбу и фиолетовые мешки под глазами свидетельствовали о душевном состоянии, в котором он находился. Ван-Ин мог представить, через что прошел Бедт, потому что вчера у него запросили его досье, и в нем было мало прекрасного. Мошенничество с государственными деньгами - это одно, коррупция - другое, особенно если позже выяснится, что дорогостоящие системы сигнализации, которые городские власти установили в некоторых музеях по его совету, были подержанным хламом. Но кто бы мог подумать, что воры протиснутся через незащищенное окно и с помощью лома взломают единственную дверь, которая не была подключена к системе? В любом случае, не предлагайте цену. Эта грубая ошибка вскоре вывела бы его из себя.


- Доброе утро, мистер Бодт, - поздоровался ван ин Монтер. - Не ожидал увидеть вас так скоро.’


Боксеры знают, каково это, когда тебя нокаутируют хорошо поставленным апперкотом. Они отводят глаза, и мир вокруг них становится размытым. Бедт, знавший толк в ринге и уже получивший множество наград, лишь на мгновение моргнул. Он не дрогнул, даже когда выяснилось, что полковник Салеос был чистокровным брюггером.


- Что вы имеете в виду, комиссар?’


"Как отец, так и сын", - хотел сказать он, но сдержался.


- Коды, мистер Бодт. Вы изменили коды?’


"Конечно, я все изменил.’


- О, - сказал ван-Ин.


Они вошли в музей. Ханнелоре с любопытством огляделась, потому что, как и большинство жителей Брюгге, она никогда здесь не бывала.


"Коды изменились.’


"Я этого не говорил", - сказал Бедт. "Я немедленно приказал компании, установившей сигнализацию, изменить коды.’


Официально ему не в чем было себя упрекнуть, потому что те, кто немного знаком с муниципальной администрацией, знают, что "немедленно" на официальном жаргоне означало примерно то же, что mañana по-испански.


"Значит, этого не произошло?" - спросила Ханнелоре.


"Нет, - сказал Бедт, - но само по себе это не проблема.’


Он указал на маленькую пластиковую коробку, незаметно прикрепленную к стене.


- Это инфракрасный детектор движения, мэм.’


Бедт сделал шаг вперед, взмахнул руками, и тут же маленькая лампочка, установленная на детекторе, начала мигать.


"Это не очень помогло", - сказал Ван.


"Он работает действительно хорошо, комиссар. Он обнаруживает каждое движение и охватывает весь периметр. ’


"Но воров, очевидно, это не волновало.’


"Они действовали особенно быстро", - сказал Бедт. "Кроме того, полиции потребовалась целая вечность, чтобы прибыть туда", - добавил он довольно горько. "Я немедленно поднял тревогу.’


- Вы забили тревогу, мистер Бодт?’


"Кто-то должен был заменить Виан в каретном сарае, комиссар. С рабочей силой туго. Гораздо чаще случается, что я в кого-то влюбляюсь.’


"Ах, так.’


"По крайней мере, я выполнил свой долг", - сказал Бедт.


Ван-ин кивнул, достал свой блокнот и отвинтил колпачок от авторучки.


- Скажите мне, мистер Бодт.’


- Мне особо нечего сказать, комиссар. Будильник сработал в 4: 11. Я немедленно вызвал полицию, и они прибыли сюда только в 4:18.’


- Ты был как раз за углом. Почему вы сами не пришли и не посмотрели?


Бедт изобразил печальную улыбку.


"У нас строгие правила", - сказал он немного снисходительно. "Офицер, обслуживающий Центр аварийного управления, не имеет права покидать свой пост ни при каких обстоятельствах’.


"Значит, это наша вина.’


"Я этого не говорил", - сказал Бедт.


Ван-Ин сложил блокнот и завинтил колпачок на авторучке.


- Прежде чем мы продолжим, может быть, нам стоит сначала взглянуть на место преступления. Пойдемте со мной, мистер Бодт. ’


Ван-ин посмотрел на взломанную внутреннюю дверь и глупой рысцой направился в комнату 4, где только темно-серая разметка обозначала контуры триптиха. Он подождал тридцать секунд, а затем вернулся в дамскую комнату.


"Я думаю, они справились с работой менее чем за три минуты", - сказал он.


Было ясно, что вся система, обошедшаяся в несколько миллионов долларов, не учитывала окно в женском туалете и что никто не потрудился закрыть смежную дверь, соединяющую туалет с музеем. Бедт плотно сжал губы. В первоначальном тендере такое вмешательство было запланировано, но впоследствии оно было отменено, когда конкуренты предложили более дешевую альтернативу, и ему пришлось сократить первоначально запланированные мощности по согласованию с этой фирмой, которая заплатила ему взятку. Политики, утвердившие бюджет, повелись на датчики движения и камеры, которые были видны повсюду и предлагали, на первый взгляд, водонепроницаемую защиту. Никто никогда не осмеливался подумать, что воры просто разобьют окно, снимут картину со стены и, еще до того, как о тревоге сообщили в полицию, убегут той же дорогой, забив мать до смерти.


- Кстати, как поживает ваш сын? - спросил ван-ин, когда они вышли, чтобы выяснить, как ворам удалось проникнуть в огороженный сад музея.


"Оливье прекрасно готовится", - сказал бедт мэт.


- Ты разговаривал с ним вчера?


- Пять минут.’


- Значит, он узнал тебя.’


"Конечно, он узнал меня?’


Дежурный врач объяснил Бедту, что амнезия не обязательно означает, что пациент больше ничего не помнит. "Вы можете сравнить это с коротким замыканием, которое выводит из строя один предохранитель, но оставляет остальную систему нетронутой", - сказал он, когда Бедт сообщил ему, какую позицию он занимает. Иногда мы можем устранить проблему, починив предохранитель, но в редких случаях, если расплавлена вся проводка, часто требуются месяцы или годы, чтобы кто-то вспомнил травмирующее событие.


- Он что-нибудь говорил о стрельбе?’


"Нет", - сказал Бедт. "Оливье ничего не помнит.’


- У вас есть какие-нибудь предположения, что он там делал?


Ван Ин упомянул неиспользованный презерватив, который Клаас Вермюлен нашел на полу машины.


- Нет, комиссар.’


- Вы знали, что у вашего сына была девушка?’


"У него было больше одной девушки.’


Оливье не на что было жаловаться, когда дело касалось женского интереса, и Бедт немного завидовал этому. Он удивлялся, почему сам не родился тридцатью годами позже.


- Никаких постоянных отношений?’


- Ему всего двадцать пять, капитан.’


То, как Бодт сказал это, пробудило старые воспоминания. Двадцать пять лет - идеальный возраст для общения с Чудовищем. Он подумал о Рейнтье, дочери тогдашнего главного комиссара, с которой в то время у него было не одно приятное знакомство.


- Да, - неожиданно сказал он. - Когда я...


"Продолжай, милая.’


Ханнелоре подошла, встала рядом с ним и злобно ткнула его локтем. Ван-Ин повернул голову на четверть оборота вправо и заглянул в ее серые глаза. Хотя он никогда ничего не рассказывал ей о Рейнтье, он знал, что его предательство дорого ему обойдется. Он знал Ханнелоре. Сегодня вечером она спросит его об этом и не успокоится, пока он не признается во всем о своем бурном прошлом, включая тот раз, когда Рейн надел на него наручники, и они сделали это в одной из полицейских камер. Ван-Ин почувствовал, как кровь прилила к его щекам.


"Когда я только начал работать в полиции... Я тоже испытал нечто подобное", - сказал он. "Затем отвергнутый любовник застрелил парня своей бывшей возлюбленной. Может быть..."


- Смотри на меня, когда лжешь.’


Ханнелоре нравилось, что она все еще могла заставить его покраснеть, если бы захотела, и это было так мило.


"Зачем мне лгать, Ханна?’


Разве это не было в 1978 году? Кейс-Верроэнс?’


Ван-Ин мог бы обнять Версавела.


- Теперь, когда ты это сказал, Гвидо.’


Он снова поспешно повернулся к Бедту.


"У этих девочек есть имя?"’


Начальник службы безопасности с сожалением покачал головой.


"Большинство из них я никогда не видел", - сказал он с заговорщической улыбкой. "Вы знаете, как это бывает, капитан.’


Ван-Ин, который больше не хотел попадаться в ту же ловушку, что и сейчас, пожал плечами и улыбнулся Ханнелоре.


"Мы поговорим об этом позже", - сказал он. "Ты хочешь принять к сведению заявление мистера Бодта, Гвидо?’


Клаас Вермюлен приказал закрыть часть участка пластиковыми лентами и теперь вместе с двумя помощниками расчесывал лужайку слева от входа, потому что там были обнаружены следы. Ван-ин извинился, прополз под лентой и поприветствовал главу технического расследования теплым рукопожатием, жест, который заставил Версавела нахмуриться, потому что Ван-ин и Вермелен пожимали друг другу руки так же редко, как акулы оставляют равнодушными истекающую кровью рыбу.


"Я думаю, они перелезли через стену", - сказал Вермелен, когда ван-ин спросил его, обнаружил ли он что-нибудь.


Они вместе пересекли лужайку и подошли к раскрашенной стене, отделявшей левую часть сада.


"Это свежие повреждения", - сказал Вермюлен.


Он указал на несколько мест на стене, где облупилась краска. Ван-Ин в кои-то веки не стал отпускать уничижительных комментариев о детективном таланте Вермелена. Это был сознательный выбор, частично мотивированный намерением какое-то время держаться подальше от Ханнелоре, но на самом деле почти все было связано с тем фактом, что он не мог различить повреждения, на которые указывал Вермелен без очков, и предпочел разбиться насмерть, чем признать это.


"Ты думаешь, они пользовались лестницей?’


"Это кажется мне наиболее очевидным выводом, учитывая обстоятельства", - сказал Вермюлен в "официальных лицах‘.


Стена была около четырех метров высотой, и держаться за нее было негде. Ван-Ин сделал несколько шагов назад. К счастью, он был всего лишь близорук. Здание за стеной показалось ему знакомым.


"Разве это не библиотека Европейского колледжа?’


"Я думаю, да", - сказала Ханнелоре, которая тем временем присоединилась к нам.


Ван-ин скрестил руки на груди, выставил вперед подбородок и втянул носом теплый осенний воздух.


"Интересно, что мистер Руис попытается прицепить к нашему рукаву на этот раз", - сказал он с видом учителя, который на устном экзамене оставляет самые сложные вопросы для учеников, которые больше всего над ним издевались.


- Это совсем рядом, отсюда. Давайте начнем расспрашивать его прямо сейчас.’


"Я пойду с вами", - сказал Вермелен. "Может быть, по ту сторону стены что-нибудь есть’.


"Что нам делать с Бодтом?" - спросил ранний Версавел.


- Дай ему покипеть, Гвидо.’


Пока Вермелен искал следы в Саду коллеги из "Европы" и после того, как секретарша сообщила ему, что мистера Руиса нет на месте, Ван-ин спросил ее, не хочет ли она позвонить мисс Парментье. Он с радостью сказал "мисс", а не ‘Стефани’.


"Кто такая мисс Парментье?" - с улыбкой спросила Ханнелоре, когда секретарша набрала номер молодого ‘офицера связи’.


- Старая мегера с горбатой спиной и потными ногами, - сказал Ван.


"Ах, так.’


Если бы Ханнелоре заставила всех старых горбатых фей, которые знали Ван Ина, зарегистрироваться на конкурс красоты, велика вероятность, что пьедестал почета был бы слишком мал.


- Извините, что заставил вас так долго ждать, капитан.’


Прибежала Стефани. Под мышкой она держала толстую папку.


"Что я могу для вас сделать?’


"Мы ищем мистера Руиса", - сказал Ван. "Вы знаете, где мы можем его найти?’


Стефани улыбнулась, как и подобает хорошему "офицеру связи".


"Джейми не появился вчера и сегодня", - сказала она. "Но это случается чаще.’


Хотя Ханнелоре сказала это легким тоном, она почувствовала, что девушке есть что скрывать.


"Ты не можешь связаться с ним?’


‘ Я пыталась, но он не поддается на уговоры.


Стефани чуть было не сказала, что это тоже случается чаще, особенно теперь, когда прибывает новая группа студенток.


"Он сообщил о болезни?’


- Насколько мне известно, нет, мэм.’


Внезапно пейджер Стефани зазвонил. Она пошарила в кармане и проверила номер, который появился на экране.


"Ты явно занята", - сказала Ханнелоре.


‘ Вполне. В пятницу торжественно открывается учебный год, а это всегда вызывает массу проблем. У тебя есть минутка? Мне нужно позвонить.


Стефани поспешила в приемную и набрала личный номер ректора.


"Тебе следовало спросить у нее адрес Руиса", - сказала Ханнелоре.


"Я тоже собирался это сделать", - дружелюбно сказал Ван. "Пока ты не начал задавать вопросы.’


Более девяноста восьми процентов студентов Europa college занимают комнаты в одной из пяти резиденций, имеющихся в распоряжении Института, в основном в престижных зданиях, расположенных в историческом центре города. Стефани нацарапала все адреса на листке бумаги на случай, если они не застанут Руиза дома на Боеверштрассе. "На твоем месте я бы сначала попробовала "Резиденс Бискай", - сказала она. Там живут самые красивые девушки.


’ До Бискайской площади не так далеко, как до Боевериестраат", - сказал Ван-ин, когда они проходили мимо церкви Пресвятой Богородицы, но Ханнелоре не позволила себе собраться.


- У тебя снова появился тестостерон в икрах? - поддразнила она.


Ван-Ин держал рот на замке. Они миновали епископский дворец, который, как могло быть иначе, располагался на Хайлиге Геестстраат и входные ворота которого выходили на Пиджпенстраат, которая, в свою очередь, соединялась с Мариастраат, что было поистине любопытным совпадением обстоятельств.


"Может быть, нам лучше проверить Руиза, прежде чем мы почувствуем его на зубе", - сказал Ван-ин, когда они шли по песку. ‘Пока у нас есть только подозрения".


- Так говорит человек, утверждающий, что интуиция - ключ к борьбе с преступностью.’


"Я делаю Ки мудрым. С тобой все по-другому. Ты судья первой инстанции. ’


- Мне кажется, в вашем голосе слышится намек на уважение к магистратуре?


От этих препирательств у Вана возникло приятное покалывание в животе. Он вспомнил случай с крышей, когда они с Ханнелоре впервые стали жить вместе. Он узнал бабочек. Они были такими же, как тогда. Если это было предзнаменованием кризиса среднего возраста, он надеялся, что он никогда не закончится. Любовь - это мыть посуду, когда твоя жена приготовила. Ван-ин рассмеялся, обнял Ханнелоре за плечи и поцеловал ее.


"Я люблю тебя.’


Ханнелоре охотно позволила себя поцеловать, но когда рука Вана скользнула ей под блузку, она вырвалась из объятий и пустилась бежать. Казалось, что она бежит назад во времени.


"Возьми меня, если сможешь", - крикнула она.


Примерно на том месте, где сейчас находится техническая школа, раньше находился Sint-Juliaansgesticht, психиатрическое учреждение, которое тогда без всяких колебаний называлось ‘хет зоттенкот’. Если бы ван-ин и Ханнелоре сто лет назад вели себя так же, как сегодня, их наверняка арестовали бы и доставили в Сент-Джулиансгестихт для наблюдения, потому что взрослые люди, которые гоняются друг за другом, как дети, должно быть, в этом что-то не так. По крайней мере, таково было мнение старого берри, который чуть не упал во время погони.


Ханнелоре баллотировалась под номером 55. Хотя она была едва ли близка с де Реном, она была рада, что Руиз жил не в двух кварталах от нее.


"Нам обоим не помешало бы еще немного потренироваться", - успокаивающе сказала она, когда Ван-ин вошел с рыжей головой.


"Нам не нужно убегать, Ханна.’


Не то чтобы ван-ин не соглашался с клише: mens sana in corpore sano - никто не может возражать против здорового духа в здоровом теле, - но шумиха, которую пустоголовые рекламщики подняли по этому поводу, диктатура прибыли и пустота западной культуры заставили его в то время задуматься о том, чтобы присоединиться к сопротивлению. Он намеренно решил стать инсано, хотя бы для того, чтобы сделать свое существование и существование других людей немного более сносным. Был ли прав философ Рене Жирар? Были ли мы обречены подражать друг другу? Было ли подражание единственным, что могло терпеть общество?


"Я надеюсь, что вы все еще в состоянии позвонить.’


"Мозги и красота превыше всего", хиджде Ван Ин.


Ханнелоре хотела остановить время, разбить палатку и провести с ним здесь остаток своей жизни. Почему эта библейская мысль пронеслась у нее в голове именно сейчас, было загадкой, которой у нее не было немедленного объяснения. Все это казалось таким банальным: из книги "Кто сказал" мозги и красота превыше всего" и ассоциации, которую она вызвала у нее с историей, рассказанной ей монахиней двадцать пять лет назад, о трех мужчинах, которые впали в экстаз на горе, потому что четвертый, мастер, которого они все трое любили, посмотрел им в лицо. будущее восторжествовало.


Звук колокольчика разрушил чары. Ханнелоре снова улыбнулась Ван-Ину, как школьница, а затем надела маску, которая соответствовала ее обязанностям.


"Интересно, дома ли мистер Руис", - сказала она.


Ее слова еще не остыли, и они не услышали, как хлопнула дверь, а затем шаги. Когда Руиз открыл входную дверь, оттуда донесся обрывок меланхоличной гитарной музыки.


"Мы можем зайти на минутку?" - спросил Ван тоном друзей между собой.


‘Конечно’.


Руиз отступил на шаг и сделал приглашающий жест. Студенты и беспорядок в интерьерах, это кажется таким же очевидным, как печенье за чашкой кофе, но у Руиза этого не было. В гостиной царил порядок, а на примыкающей кухне все было готово. На столе не было даже грязной чашки, но Руиз больше не был студентом.


"Могу я вам что-нибудь предложить?" - гостеприимно спросил испанец. "Может быть, бокал вина?’


Он подошел к стереовышке и выключил звук. Жаль, потому что обжигающая средиземноморская музыка идеально соответствовала ностальгии, охватившей Ханнелоре на Боеверштрассе.


"Для нас вам не нужно выключать музыку", - сказал ван.


"Я принесу бутылку", - одобрительно кивнул Руиз.


Он повернул ручку громкости вправо и пошел на кухню. Странно, что он не спросил, что они делают. Похоже, он их ждал. Он потянулся за хрустящей пепельницей, стоявшей на кофейном столике перед ним, и закурил сигарету. Когда он снова откинулся назад, Ханнелоре прижалась к нему, совсем как дома. Он не мог представить себе более иррационального допроса. Ощущение нереальности усилилось еще больше, когда через несколько минут Руис вышел из кухни и поставил тарелку с тапас на кофейный столик, налил вина и вежливо попросил своих гостей немедленно перекусить. "Я полагаю, это не визит вежливости", - сказал он с улыбкой. "Больше никого не убили, верно?’


После печального инцидента, в результате которого Арнальдо покончил с собой, Йорги позвонил Пасионарио. Он немедленно объявил о ряде мер. Одной из них была уборка дома.


"Прошлой ночью кто-то украл картину", - сказал Ван-ин с набитым ртом.


Он быстро проглотил чоризо и заглушил острое послевкусие глотком вина.


- В колледже Европы нет картин, комиссар. Их нет даже в кабинете директора.’


Ханнелоре улыбнулась. Она нашла молодого испанца весьма симпатичным. Неудивительно, что девушки влюблялись в него.


"Картина висела в соседнем здании", - сказал Ван. "И если я могу верить экспертам, воры проникли в музей через сад колледжа’.


Дипломаты обучены выслушивать историю равнодушно и сдерживать свои эмоции, если она их смущает. Руис – он не недооценивал Ван Ина - нарушил этот стереотип ожиданий, громко рассмеявшись.


"Ты же не это имеешь в виду", - прикинул он.


"Да", - сказал ван-Ин. "И я боюсь, что это не студенческая шутка, мистер Руис.’


С этими словами он, Руис, выпустил ветер из парусов. Ханнелоре, которая все еще прислонялась к Ван-Ину, как влюбленная девушка, следила за разговором со смесью удивления и восхищения. Удивление, потому что разговор был непринужденным, и восхищение, потому что она внезапно поняла, что за таким подходом скрыто больше человеческих знаний, чем может подозревать обычный зритель. В конце концов, она знала, что ван-Ин сохранил реакции Руиса в своей памяти с точностью, которой позавидовали бы многие компьютерные программисты. В этом была его сильная сторона: хранить данные, а затем интерпретировать их. Хотя это занимало у него больше времени, чем у компьютера, результат обычно был более надежным, чем выводы, которые вы могли бы ожидать от калькуляторов, потому что он учитывал параметры, которые используют только математические гении, такие как непредсказуемость и необъяснимые пробелы, два элемента, лежащих в основе теории струн, всеобъемлющей формулы, которая является основой математической теории. кто когда-нибудь объяснит существование нашего существования.


"Разве я это сказал?’


- Нет, - сказал Ван. - Но ты это спланировал.’


Эта простая фраза стала поворотным моментом в разговоре. Хладнокровный дипломат откашлялся, наполнил бокалы и с нетерпением ждал следующего вопроса.


"Я собираюсь быть честным с тобой, Руиз", - невозмутимо продолжил Ван-ин. - Я полагаю, вы замешаны в убийстве Йоса Виена и в краже книги Босха " Страшный суд". Я просто пока не понимаю, почему вы замешаны.


Руиз кивнул. Через четыре дня все будет кончено. Искупительная жертва была неизбежна.


"Я думал, что в этой стране подозреваемый невиновен, пока..."


"Конечно, это так", - внезапно сказала Ханнелоре.


"Моя жена - следственный судья", - улыбнулся Ван. "И если до этого когда-нибудь дойдет, я надеюсь, что прокуратура предъявит ей обвинение по вашему делу.’


"По крайней мере, мне нравится внешняя сторона бельгийской системы правосудия", - сказал Руис.


Хотя по его коже пробежали мурашки, он попытался прислушаться к собственному голосу и извлечь из него вибрации, которые могли бы выдать его.


- У меня есть алиби, капитан.’


"Я бы не удивился", - сказал Ван.


Руиз улыбнулся Ханнелоре. Она была красива и, вероятно, очень мила, но слишком молода, чтобы быть следственным судьей.


"Я провел ночь со своим другом.’


"Это то, что они все говорят, Руиз.’


"Разве ты не хочешь знать, кто? - Спросил Руиз, когда ван молча уставился на него.


- Ты и не обязан. Я знаю, Эльс Хосепид объяснит, что ты спал с ней прошлой ночью.’


"Звуки тишины" Саймона и Гарфункеля несколько десятилетий назад взволновали многие романтические души из-за иллюзии, что музыка может вызывать тишину, точно так же, как это может сделать неслышный ветер на вершинах Гималаев или шелест моря. Хайме Руис произвел шум, оставаясь безмолвным.


OceanofPDF.com


9


"Я не собираюсь спрашивать тебя, кто такой Элс Хосепиед", - сказала Ханнелоре, когда они шли рука об руку по Боеверштрассе обратно к песку. "Но я хочу знать, как ты узнал, что Руиз провел с ней ночь.’


- Мы с Версавелом допросили Элса Хосепиеда в связи с убийством Вианы. В ее квартире на кофейном столике лежал точно такой же номер "Cosmopolitan", как у Руиза.’


Он отрицал, что Версавел указывал ему на это.


’ Как и в случае с пятью сотнями других Брюгге", - слегка удивленно отреагировала Ханнелоре.


- Номер, о котором идет речь, датирован прошлым годом и случайно содержит репортаж о моде, в котором Элс Хосепид играет главную роль. Знаете, она манекенщица.


"О, так оно и есть.’


"И есть кое-что еще, что тебе нужно знать", - поторопил Ван Инси, прежде чем она успела выложить ему все начистоту. "Мисс Хосепид удалили горбуна хирургическим путем.’


‘ И она тоже заставила тебя понюхать свои ноги?


"Нет", - засмеялся он. "Когда мы впервые вошли к ней, она была в душе.’


На песке строители трудились как муравьи, чтобы закончить строительство нового престижного концертного зала вовремя. Они втащили большие плиты терракоты, которыми покрыли уродливый бетонный каркас.


"Им придется попросить Бога вдохнуть жизнь в этот Глиняный амбар", - сказал Ван, когда Ханнелоре никак не отреагировала на то, что он только что сказал.


"Она тебе не нравится?’


- Элс Хосепиед?


- Нет, в сарае, изнутри.’


Если бы сторонники крайне правого следственного судьи Мартенса и комиссара Ван Ина увидели прогуливающихся по песку, они, вероятно, станте педе засыпали бы редакции газет и телевизионные станции заранее разжеванными репликами о дряблой судебной системе и чувстве незащищенности, с которым к ним обращались настоящие правители.


"Ты хочешь с ней познакомиться?’


"Пожалуйста", - взмолилась Ханнелоре.


Беззаботность, с которой Ван-Ин предложил вместе навестить мисс Хосепид, оправдала ожидания, возникшие на Боев-Риестраат. Ван-Ин наконец-то повзрослел, и она была очень рада этому.


Фердинанд Бедт принадлежал к тому типу людей, которые любят качество, хотя бы для того, чтобы показать людям, которые этого не осознают, что он зарабатывает достаточно, чтобы позволить себе такую роскошь. Он торговал дорогими брендами и не упускал возможности блеснуть своим хорошим вкусом в соответствующей компании, но когда дело доходило до еды, он довольствовался субпродуктами, дешевыми углеводами и кислым молоком, которые, как всем известно, являются основными ингредиентами пиццы и готовых блюд. В дорогом Volvo Break повеял еще один весенний ветерок, который добрался от китайского пикапа до гаража. Фердинанд Бедт включил свет и отдернул занавеску, которая висела перед окном в гараже. После этого он открыл заднюю дверцу машины и засунул внутрь прямоугольный костюм. Он накрыл его одеялом и навалил сверху несколько коробок. Хотя работа в обычных условиях заняла всего несколько минут, на подготовку к экзамену ушло почти полчаса. Он продолжил переставлять коробки, затянув одеяло раз десять и по меньшей мере дважды проверив датчик уровня бензина и масла в "Вольво". Только после этого он открыл дверь гаража. На пассажирском сиденье "Вольво" лежала дорожная карта Бельгии. Бедт взял карту и провел пальцем по маршруту, который он наметил сегодня утром. Это был не самый короткий маршрут, но, вероятно, самый безопасный. По крайней мере, он на это надеялся. Он завел машину и задним ходом выехал из гаража. Он делал это очень осторожно, следя за тем, чтобы фургон не подпрыгивал вверх-вниз, когда он проезжал по слегка приподнятому бордюру тротуара. Его руки оставляли влажные следы на рулевом колесе, а диски в коробке передач издавали скрежещущий звук, когда он недостаточно сильно нажимал на педаль сцепления при переключении передач. К счастью, поблизости было тихо. Дети отправились в школу, и большинство домохозяек наслаждались заслуженным перерывом, но, несмотря на ощутимое спокойствие, запах страха вытеснил запах спринг-роллов. Бедт почувствовал, как кровь застучала у него в висках, во рту пересохло, а выброс адреналина, которого он мог ожидать в таких условиях, остался. Бедт взглянул в зеркало заднего вида и еще раз мельком увидел дом, ради которого они с Норой потратили половину своей жизни. Мысль о том, что эта поездка может стоить ему всего имущества, заставила его желудок сжаться. Поток кислоты проник по пищеводу к язычку, чуть не вызвав рвоту. Фердинанд Бедт почувствовал, как по его щеке скатилась слеза, когда он подумал о Норе и сыне, которого она родила. Она никогда не простит его, если он не сделает то, о чем его просили.


- Прошу прощения, комиссар, мое такси вот-вот прибудет. Мне нужно быть в Завентеме в половине третьего.’


Эльс Хосепид захлопнула чемодан и элегантным жестом пригладила прическу. Хотя она продолжала любезно улыбаться, Ван Ин уловил некоторое раздражение в ее голосе.


’ Комиссар не обязан принимать это во внимание", - сказала Ханнелоре стренг, ограничившись кивком, который она истолковала как одобрительный.


"Неужели это так?’


Двадцатитрехлетняя девушка, привыкшая быть в центре внимания, вскоре начинает считать тридцатипятилетнюю женщину старухой. Эльс Хосепид очень ясно дал это понять. Она сняла футболку и вышла из комнаты в одном лифчике.


- Миссис Мартенс просто хочет сказать, что...


- Я вас не слышу, капитан.’


В ванной комнате, примыкавшей к гостиной, Элс Хосепид открыла кран, намочила мочалку и освежила ею подмышки. Ван-Ин посмотрел на Ханнелоре, но она покачала головой и опустила глаза. Ей было любопытно узнать о его реакции.


"Я не могу начать кричать", - сказал Ван.


- Мне просто интересно, что бы ты делала, если бы я не поехал с тобой, милая.’


Ван-Ин чувствовал себя одиноким королем на шахматной доске, окруженным конями, бегунами и ладьями противоположной стороны. Каждое его действие неизбежно заканчивалось матем.


"Ты думаешь, у нас достаточно обременительных элементов, чтобы удержать ее?’


Ханнелоре медленно прошла по паркету к кофейному столику, расправив плечи и слегка покачивая бедрами. Она взяла стопку журналов и просмотрела их один за другим. Фотографии, украшавшие обложки, были красивыми и вызывающими воспоминания, намного лучше, чем полароидные снимки, которые однажды сделал малоизвестный фотограф, когда она была еще студенткой и из-за нехватки денег обратилась в модельное агентство, регулярно публиковавшее большие рекламные объявления в различных студенческих журналах.


"Номера Cosmopolitan больше нет", - сказала она. "Совпадение?’


Она не заметила, но она была права. Номер Cosmopolitan был закрыт. Руиз звонил ей?


В этот момент раздался звонок в парадную дверь. Элс Хосепид закрыла кран с водой, насухо вытерла подмышки и подошла к видеофону.


"Я немедленно спущусь", - сказала она в Рупор.


Она обернулась, улыбнулась Ван-Ину, но проигнорировала Ханнелоре. Это был старый трюк, который Макиавелли подробно описал в "Морозе". Затем она исчезла в спальне с высоко поднятой головой, открыла шкаф и тщательно выбрала блузку в тон своим льняным брюкам цвета хаки. Ей не нужно было спешить, потому что у нее были большие ассигнования. Она могла позволить себе заставить таксиста ждать весь день, если бы ей захотелось.


"Мне очень жаль, но теперь мне нужно идти", - сказала она, когда наконец нашла и надела подходящую одежду.


Ханнелоре могла бы сказать, что она следственный судья и что одного ее слова было достаточно, чтобы Элс Хосепид была переведена в здание суда, но вместо этого она беспечно сказала: "Комиссар и я решили проехать с вами небольшое расстояние. А пока мы можем обменяться мнениями.


Ван-Ин подумал о безнадежной ситуации на воображаемой шахматной доске и об элегантном способе, которым Ханнелоре решила эту проблему.


- Если только вы не возражаете против этого, мисс Хосепид.’


Около трех часов ван-ин и Ханнелоре расположились на террасе недалеко от Центрального вокзала Брюсселя, где солнечные лучи освещали половину столиков. Во время поездки на такси из Брюгге в Завентем они по очереди допросили Эльса Хосепида, но не смогли получить никакой действительно важной информации. Она только призналась, что знала Руиза, и поклялась, что он провел с ней вечер и ночь, когда произошла кража. Когда Ван Ин спросил ее, не хотела бы она подтвердить это в суде под присягой, она пошла против него. Зачем мне лгать? она бы закричала. Потому что Руиз - твоя возлюбленная, заметил ван ин друг. Тогда она рассмеялась. Я ничья собственность, комиссар. Мужчины приходят и уходят. "Зачем мне записывать это для них?" "Если вы хотите знать, с кем я спала за последние несколько лет, я буду счастлива назвать вам их имена", - добавила она с усмешкой. Ханнелоре записала этот разговор в виде своеобразной стенографии, которую только она могла расшифровать. Руис познакомился с Элсом Хосепьедом три месяца назад в Le Mardi Gras, кафе Брюгге на рынке, где, как утверждается, встречались многие студенты Europa College. После этого они встречались еще несколько раз. Для старого выпуска Cosmopolitan тому, что и она, и Руиз были на кофейном столике, у нее было простое объяснение. Это были подарочные копии (после каждой фотосессии ей присылали по пять), которые она подарила Руизу, потому что он счел фотографии такими классными. Когда Ван Ин предположил, что Руис мог быть членом террористической группировки, она посмотрела на него с сочувствием и сказала, что Руис был романтиком, который ненавидел насилие. Хотя Элс Хосепид, вероятно, говорила не всю правду, ее история звучала правдоподобно.


- Пуховое одеяло и белое вино, - сказал Ван, когда официант спросил его по-французски, что они будут пить.


"Ты собираешься снова выпить "Дювель"?"


‘ Это у меня сегодня в первый раз.


- Но уж точно не последний в твоей жизни.’


- Посмотрим.’


Он закурил сигарету. Его отец умер десять лет назад от волчанки, заболевания, которое подрывает сопротивляемость организма и поражает соединительную ткань, его мать стала жертвой врачебной ошибки незадолго до того, как он поступил на службу в полицию. Молодой врач прописал ей стократную дозу белладонны, а фармацевт, выписавший рецепт, так и не удосужился проконсультироваться по этому поводу с врачом. Это были две вещи, которые никогда бы с ним не случились, потому что он прошел тестирование на волчанку и ему не нужно было опасаться передозировки, потому что с тех пор каждый рецепт врача расшифровывался и проверялся его фармацевтом, и он внимательно читал инструкцию на упаковке лекарства, которое ему назначали.


"Я не хочу потерять тебя изнутри.’


"Я тоже.’


Уличный шум стих. Казалось, будто они внезапно приземлились в пустыне. Он услышал собственное дыхание. Лопнувшие мехи из-за проблем с алкоголем. Он жил в долг. Только несчастный случай мог уберечь его от попадания в статистику, которая с научной точностью показывала, что человек, выкуривающий пятьдесят сигарет в день и в крови которого редко содержится менее полутора промилле алкоголя, умрет преждевременно. Но что преждевременно? Томным жестом вытащил из толпы сигарету, наклонился и поцеловал Ханнелоре.


"Что-то идет не так в Европейском колледже", - внезапно сказал он.


"Как ты думаешь, Руис и Хосепид играют под одной крышей?’


"Я не знаю, Ханна.’


Это был первый раз в его жизни, когда Ван-Ин так остро осознал свою смертность, и это также был первый раз, когда Ханнелоре намекнула на это. Друг без друга они не смогли бы жить, но могли ли они умереть вместе?


- Я тоже, дорогая. Пойдем куда-нибудь поедим. Я умираю с голоду.’


- Здесь?


- Нет, из "Внутри". В "Последней галлюцинации".’


Ресторан на Конингсстраат пользовался определенной репутацией среди фламандцев Брюсселя. Он выглядел как буфет на вокзале, и якобы там можно было пообедать.


Неподалеку Фердинанд Бедт припарковал свою машину на крутом склоне перед особняком девятнадцатого века, который, как и многие другие объекты в окрестностях Саблона, был обставлен как антикварный магазин. Хотя Volvo - надежные автомобили, он не только включил ручной тормоз, но и перевел машину на первую передачу. Только тогда он осторожно открыл дверь и выскользнул наружу, как змея, потому что именно так он себя немного чувствовал. На витрине здания изящными буквами было выведено название: Jacobus Antiques. Под ним современными буквами: импорт и экспорт. Фердинанд Бедт взялся за щеколду, глубоко вздохнул и толкнул дверь. Три полые металлические трубы на проволоке затанцевали друг против друга и издали звенящий звук. Эхо от этого звука мягко затихло вдали.


Гвидо Якобус был отпрыском почтенной семьи из Брюгге, которая на протяжении нескольких поколений поставляла юристов. Если бы не тот факт, что прародитель, Дьедонне Якобус, едва не лишился дворянского титула в прошлом году, когда выяснилось, что его внук когда-то написал статью в студенческом журнале о ржавой крови Лакена. По этой причине от Гвидо отреклись. Отец отправил его в большой мир с небольшим пособием и ясно дал понять, что не намерен забивать самого жирного теленка, если его блудный сын раскается. Гвидо Якобус превратил нужду в добродетель и переехал в Брюссель, где в мгновение ока сколотил состояние, скупая и продавая старый хлам. По крайней мере, таково было мнение налогового чиновника, которого он каждый год угощал на званом обеде в Comme chez Soi.


"Наконец-то вы здесь", - сказал Гвидо Якобус с явным отвращением в голосе. "Будем надеяться, что товар цел. Было бы жаль, если бы..."


- Только не на людях, Джейкоб.’


Бедт приложил указательный палец к губам и с тревогой огляделся по сторонам.


- Не волнуйся, Бедт. Агнес отправилась за покупками. Я не жду их раньше, чем через шесть часов.’


Они вышли. Бедт открыл дверцу багажника "Вольво" и сложил коробки на спинке пассажирского сиденья. Якобус завернул костюм в одеяло и вытолкнул его из машины.


"Как ты думаешь, сколько они собираются за это заплатить?’


Бедт пожал плечами.


"Я больше не хочу иметь с этим ничего общего", - сказал он.


Ханнелоре дочиста облизала ложку и отодвинула пустую банку из-под шоколадного мусса в сторону. Они вкусно поели: тонна свежего и копченого лосося, треска в горчичном соусе и самый вкусный шоколадный мусс, который она когда-либо пробовала.


"Интересно, почему Элс Хосепид солгал", - внезапно сказала она.


-Солгал?


Ван-Ин закурил сигарету и выпустил дым в потолок.


- Та история о Cosmopolitan.’


"А что в этом плохого?" - вначале немного рассеянно. Казалось, он внезапно почувствовал себя старше, чем думал, что он есть, что беспечности, которую он лелеял с шестнадцати лет и которая всегда заставляла его чувствовать себя моложе, чем он был на самом деле, пришел конец.


"Мы могли бы проверить, отправляет ли редакция Cosmopolitan по пять подарочных экземпляров каждому манекену, который появляется в их журнале.’


Пока Ван-Ин продолжал смотреть на кончик пепла своей сигареты, Ханнелоре помахала правой рукой у него перед глазами.


"Что-то не так?’


‘Извини’.


"Ты слышал, что я сказал?’


- Вы сказали, что подозреваете, что Эльс Хосепид лжет.’


Ханнелоре глубоко вздохнула. Официант, который разговаривал с барменом чуть поодаль, потому что оттуда он мог тайком подглядывать за Ханнелоре, поднял глаза. Он и представить себе не мог, что позволил бы своему вниманию хоть на мгновение расслабиться, если бы она села за его столик.


- Это было целую вечность назад, изнутри.’


Ханнелоре подняла руку и подозвала официанта. Мужчина отреагировал мгновенно.


- Можно мне еще порцию этого восхитительного шоколадного мусса? - спросила она.


- Разумеется, мэм.’


Официант обернулся, улыбаясь. Женщинам, которые тянулись за шоколадом, не хватало секса. Он мог бы так подумать.


"Я просто сказал, что мы могли бы проверить, правда ли, что редакция Cosmopolitan отправляет по пять подарочных экземпляров каждому манекену, который появляется в их журнале.’


"Что ты хочешь, чтобы я сказал на это, дорогая Ватсоннетт?’


Все это грохотало. До сих пор они предполагали, что Йос Виан продал чертежи системы сигнализации музея Грунинге банде похитителей произведений искусства, стал слишком жадным и должен был купить ее ценой своей жизни. Это была бы правдоподобная гипотеза, если бы не стрельба на канале Остенде, где неизвестный был застрелен из усовершенствованного пистолета-пулемета. Стрельба, в которой также был замешан сын главы службы безопасности музеев Брюгге, молодой человек, который дружил как с Элсом Хосепьедом, международной фотомоделью, так и с Джосом Вианом, непривлекательным чиновником-гомосексуалистом. И еще был Хайме Руис, сотрудник Европейского колледжа, который нашел умирающую Виану в парке и вызвал службу спасения. Был ли он организатором кражи? Во всяком случае, следы, обнаруженные Вермеленом, указывали именно в этом направлении.


‘Черт возьми’.


"Ты видел свет?’


- Я кое-кого упустил из виду. Guido Jacobus. Разве Элс Хосепид не заявлял, что торгует произведениями искусства?’


Ханнелоре было достаточно позвонить в прокуратуру Брюсселя. Через две минуты у нее был адрес Гвидо Якобуса. Она подозвала возбужденного официанта и спросила, не хочет ли он вызвать такси. Затем она проглотила вторую порцию шоколадного мусса.


Если бы такси, которое везло их в Саблон, не попало в пробку, они, вероятно, столкнулись бы с Фердинандом Бедтом, но судьба распорядилась иначе. Когда Ханнелоре толкнула дверь магазина Jacobus Antiques, Фердинанд Бодт обогнул базилику Кекельберга.


"Могу я вам чем-нибудь помочь?"


Гвидо Якобус изобразил профессиональную улыбку. Красивая женщина в компании пожилого, развитого мужчины обычно означала проверку. Он не хотел кормить их, толкачей, которые из чистого разочарования набивали свои виллы антиквариатом.


Ван-Ин с видимым отвращением отвернулся от картины в позолоченной раме - натюрморта с бутылками и фруктами.


"Вы тоже торгуете Старыми мастерами?’


В фильмах о полиции такая сцена сопровождается соответствующей музыкой, чем-то угрожающим, что неудержимо приближает к кульминации.


- Что вы подразумеваете под Старыми Мастерами, сэр?


Якобус ничего не заподозрил. У него появилось больше клиентов, которые искали французские вещи времен Наполеона, сцены, на которых обычно изображались обнаженные нимфы или мясистые богини.


- Фламандские примитивы.


Якобус почувствовал, как его сердце бьется в груди в ритме военного барабана.


- Боюсь, вы ошиблись адресом, сэр. Фламандские примитивы обычно выставляются на аукционах за границей. Например, на Christie's. ’


- О, - сказал ван-Ин.


Он взял серебряный подсвечник со стола фирмы "бидермейер", перевернул его и притворился, что ищет знак мастера.


"Что ты об этом думаешь, Ханна?’


Там был картонный ценник, на котором мелким почерком была нацарапана пятизначная цифра.


- Уникальная вещь, сэр, - с готовностью сказал Якобус.


Он игнорировал поток войны, который все еще дико бушевал внутри него.


- Тебе не кажется, милая, что тридцать четыре тысячи франков - это слишком много для вещи, которой мы все равно никогда не воспользуемся?


Ханнелоре выпрямила спину и приняла позу, которая идеально соответствовала образу, которого от нее ожидал антиквар. Даже надутые губы никуда не делись.


- Меня устраивают тридцать тысяч, - сказал Якобус немного чересчур нетерпеливо.


- Пятнадцать, - сказал Ван.


Он полез во внутренний карман, достал блокнот и вырвал листок.


- И вы можете заказать доставку по этому адресу.’


Он взял ручку и нацарапал на ней имя и адрес Джоса Виена. У Джейкоба внезапно потемнело в глазах. Что, черт возьми, пошло не так?


- Кто вы?- пробормотал он, заикаясь.


‘ Я комиссар полиции, а это следственный судья Мартенс. Мы хотели бы задать вам несколько вопросов о Джосе Виене.


В этот момент дверь открылась. Полые трубки взлетели почти до потолка. В магазин энергичной походкой вошла полная женщина лет тридцати. Она держала в руках десять сумок, все с дорогим логотипом.


"Привет", - сказала она ясным голосом.


Хотя нервы Джеймса сжались в комок, он поблагодарил своего ангела-хранителя за то, что Агнес как раз сейчас возвращается домой. Ее неожиданное появление сняло напряжение и дало ему время подумать.


- Позвольте представить вам мою жену. Агнес, это комиссар Ван-Ин и следственный судья Мартенс.’


- Ваша жена?- Я был удивлен.


- Кто же еще? Якобус рассмеялся. - Они не сказали тебе, что я гей.


"Вам не следовало так быстро раскрывать нашу личность", - сказала Ханнелоре, когда они спускались по лестнице Центрального вокзала.


"Почему бы и нет?’


- Потому что ты держал его в клещах. Разве ты не видел страх на его лице, когда ты показал ему адрес Виан?’


- Значит, ты ему не веришь.’


- Не падай в обморок, изнутри.’


Ханнелоре, вероятно, была права. После того, как они поближе познакомились с Агнес, Якобус рассказал им туманную историю. Он не отрицал, что лично знал Виан и Оливье Бодта, но когда ван-ин спросил его, часто ли он все еще общается с ними, он обратился к Агнес. "Это ты мне скажи, милая", - попросил он. Хотя история Агнес звучала очень убедительно, в ней почти не было элементов, которые они могли бы подтвердить.


"Они слишком хитры для меня", - сказала Ханнелоре, когда поезд подъезжал к станции.


‘Да", - ответил он с некоторым разочарованием. "Но с подозрениями мы не спешим’.


Мэр Моэнс жил в простом доме в одном из пригородов Брюгге. Он уютно устроился перед телевизором со стаканом солодового виски в руке и переключал все каналы. Он едва мог вспомнить, сколько времени прошло с тех пор, как ему давали еще один тихий вечер. Прошли месяцы или годы? Он не помнил. Единственное, что он знал наверняка, это то, что районное собрание, на которое он был приглашен в качестве приглашенного докладчика сегодня вечером, не состоялось по той простой причине, что днем в приходском центре, где его ожидали, вспыхнул пожар, и поэтому организаторы решили отменить ‘собрание’. Моэнс вздохнул. Демократия - прекрасная вещь, его только особенно утомляло то, что каждый гражданин сегодня требовал, чтобы он пришел и объяснил это ему лично.


"Ты в порядке, милая?’


Его жена подошла, села рядом с ним и игриво расчесала пальцами его жидкие волосы.


"Через пять лет мы сможем заниматься этим каждую ночь", - сказал он.


"Смотришь телевизор?’


Моэнс повернул голову в ее сторону и обнял ее за плечи.


- И это тоже, - тихо сказал он. - Но на самом деле я имел в виду кое-что другое.’


Внезапно зазвонил телефон.


"Пусть они передадут сообщение", - сказала она, когда он начал подниматься со своего мягкого кресла. "Не каждый день случается, что ты всю ночь находишься в моем распоряжении.’


"Может быть, ты и прав.’


Моэнс со вздохом откинулся на подушки и нежно притянул ее к себе. Автоответчик идентифицировал себя и после этого издал обязательный звуковой сигнал. Звонивший не представился. Он набрал короткое сообщение и отключился. Моенс, который уже хмурился, глядя на грудь жены, опустил руку и недоверчиво покачал головой.


OceanofPDF.com


10


Через полтора часа после того, как мэру Моэнсу позвонил домой неизвестный в связи с украденной панелью Bosch, по Бургу проехало несколько машин. Журналист местной газеты, который пил кофе со своей новой девушкой в "Томе Поусе" и со все возрастающим удивлением наблюдал за всей толпой из окна, позвонил своему главному редактору, когда прокурор Бикман тоже на летящей скорости въехал на площадь и поспешно направился в мэрию. Главный редактор, старая крыса в своем деле, приказал журналисту выяснить у консьержа ратуши, что происходит, а затем перезвонить ему. К сожалению новенькой подружки, которая, когда узнала, что романтический вечер больше ничем не закончится, попрощалась со своим парнем с вымученной улыбкой, дважды повернулась задницей и затем вышла из чайной с высоко поднятой головой. Ее мать была права, журналисты были не только глупы, но и ненадежны.


Ван-ин и Ханнелоре прогуливались по Тер Стигхере, торговым рядам, соединяющим Воллестраат с Бургом. Мэр Моэнс связался с ними лично час назад и срочно попросил их присутствовать на экстренном совещании в ратуше, что было немалым подвигом, потому что Саймон и Сара уже были в постели, а Катриен, дневная мать, собиралась пойти в кино со своим мужем, когда Ханнелоре позвонила ей в спешке с вопросом, что она хотела бы посидеть с близнецами сегодня вечером.


"Кто-то снова повел себя нескромно", - сказал Ван, узнав журналиста, который беседовал с консьержем мэрии.


"Может быть, нам воспользоваться боковым входом?’


"Уже слишком поздно для этого, милая.’


Он указал на небрежно припаркованный bmw Бикмана. Они прошли через внушительный холл готической ратуши, поднялись по нескольким ступенькам, отделявшим общественную часть от административной, и вошли в коридор, где располагались кабинет мэра и зал заседаний олдерменов. Там они столкнулись с Иваном Дероо, деятелем культуры и инициатором ХиБругии. Мужчина нервно курил сигару, несмотря на запрещающие знаки, которые разместил там его коллега по социальным вопросам.


- Проблемы, мистер Шипс?’


Деру изобразил печальную улыбку и кивнул. Он более трех лет лоббировал передачу Герники Брюгге, и когда ему наконец это удалось, он распространил пресс-релизы в надежде обессмертить свое имя. Наконец-то он смог присоединиться к избранной труппе Брюггелингена, получившей национальную известность.


- Оставь его в покое, - прошептала Ханнелоре, когда они были вне пределов слышимости.


"Что я опять сделал не так?" - улыбнулся ин.


В шепензале было довольно оживленно, что еще раз доказывало, что кража произведений искусства в Брюгге вызывает больше переполоха, чем убийство.


- Добрый вечер, миссис Джадж. Я рад, что вы здесь.’


Моэнс пожал руку Ханнелоре, а затем повернулся к Вану.


"Есть какие-нибудь новости?’


"Нет", - сказал Ван. "Когда вы позвонили, Журнал еще не начинался.’


Мэр рассмеялся и похлопал его по спине. Он делал это чаще, когда кто-то ставил его в неловкое положение.


После обмена любезностями присутствующим было предложено сесть за дубовые столы, расставленные по этому случаю в форме буквы u. Моэнс несколько раз откашлялся и взял слово.


"Дамы и господа. Причина, по которой я созвал это экстренное совещание, заключается в следующем ..."


Как и Бикман, Моэнс прошел курс обучения работе со СМИ, и эти усилия, по-видимому, окупились, потому что его аргументация была короткой и ясной. Полтора часа назад неизвестный позвонил ему домой и сообщил, что город Брюгге может выкупить украденную панель у Bosch за два миллиона евро бриллиантами. Предполагалось, что городской совет сообщит ему об этом через мэра, если согласится. Это должно было быть сделано через специальный информационный бюллетень, который должен был распространяться национальным телеканалом. После этого он снова свяжется с Моенсом, чтобы обсудить условия оплаты.


Моэнс взял стакан, стоявший перед ним на столе, и залпом осушил его наполовину. Поднявшийся шум доказал, что все поняли послание, а это не было очевидно в компании, состоящей исключительно из политиков и высокопоставленных лиц.


‘ Если у вас есть какие-то вопросы, вы можете задать их сейчас.


Ван-ин не позволил себе потерять ни секунды, потому что по опыту знал, что тирада будет длиться бесконечно, и он не хотел слышать все те глупые вопросы, которыми члены совета позже забросают бургервейдера. Он встал и трижды постучал по Дубовой крышке стола.


"Не могли бы вы рассказать мне подробнее о человеке, который звонил вам, господин мэр? Вы уверены, что это был мужчина? У него был акцент и вы помните его точные слова?’


Моэнс улыбнулся.


- Я могу сделать больше, чем это, капитан.’


Он сунул руку во внутренний карман и вытащил кассету.


"Когда мне позвонили, мой автоответчик был включен", - сказал он с оттенком гордости.


"Я думаю, это хорошее начало", - сказал Ван.


В любом случае, это было осязаемое доказательство, с которым эксперты могли работать. Шесть месяцев назад Ван-Ин посетил судебную лабораторию Европола в Висбадене, где смог собственными глазами убедиться в том богатстве информации, которое может дать полутораминутная запись. "Специалисты могут изолировать и отшлифовать фоновые шумы, которые выглядят как шумы на обычном дисплее, до тех пор, пока они также не станут узнаваемыми для непрофессионала или не смогут сравнить их с миллионами эталонных звуков, хранящихся в компьютере. Таким образом, вполне возможно идентифицировать рокот двигателя и определить, исходит ли он, скажем, от Golf или Polo. Кроме того, голосовые аналитики способны по короткому фрагменту определить возраст, образование, характер и место жительства анонимного абонента.’


Его монолог не утратил своего эффекта. Гул резко смолк.


"Я сделаю то, что должен сделать немедленно", - сказал Ван-Ин, когда Моэнс протянул ему кассету.


Ханнелоре удивленно посмотрела на него.


- Я никогда не видела, чтобы ты работал так профессионально, - прошептала она ему на ухо.


"Неужели это так сильно выделялось?’


- Посмотри сам.’


Все взгляды были устремлены на Ван Ина. Бикман одобрительно кивнул, а затем повернулся к окружному начальнику жандармерии, который сидел рядом с ним. По лицу офицера жандармерии было ясно, что ему не очень понравился хвалебный комментарий прокурора. Он ограничился вежливым кивком, когда Ван-ин поприветствовал его небрежным жестом руки.


"Я хочу тюрбо с муслиновым соусом", - сказал Ван, когда слово взял шепен Деру и разгорелась дискуссия о том, ответят ли городские власти на требование вора.


- В Рыбацком сарае?’


- А где же еще?


Никто не возразил, когда ван-ин и Ханнелоре извинились и поспешно покинули комнату. Вероятно, все подумали, что, учитывая серьезность фактов, они хотят приступить к делу немедленно.


Оливье Бедт налил себе двойную порцию виски и поднялся по лестнице. Сегодня днем его выписали из больницы после беседы с дежурным психиатром, молодой женщиной с большими глазами и изящной грудью. Он пообещал навещать ее раз в неделю после того, как она объяснила ему, что реабилитация после такой травмы может занять месяцы, если не годы, и на этом чулок был снят. У доктора был интересный пациент, о котором она, возможно, когда-нибудь напишет еще одну научную статью, а у него была лицензия, которая защитила бы его от назойливых детективов.


"Ты хотел поговорить со мной, папа.’


Он распахнул дверь кабинета и довольно вызывающе встал на пороге. На самом деле ему было жаль своего отца, который, в отличие от него, начал карьеру с благими намерениями и только позже, когда выяснилось, что честные люди обречены оставаться на низшей ступени социальной лестницы, решил выбросить свои принципы за борт. Оливье с раннего возраста учили не быть щепетильным, хвататься за то, что он мог получить, и никогда не думать о последствиях своих действий. На самом деле ему следовало стать политиком - вариант, который он когда-то рассматривал, но отказался от него по совету отца.


"Я надрывал задницу", - сказал Бедт.


Он снял очки для чтения и потер уголки глаз большим и указательным пальцами, разведенными в стороны.


"Это ведь не моя вина, не так ли?’


- Нет, мальчик, - сказал Фердинанд Бедт.


Что еще он мог сказать? Что он украл картину под давлением, потому что неизвестный угрожал убить Оливье, если он не будет сотрудничать? Пришло ли сейчас время сказать своему сыну, что он любит его, несмотря на все глупости, которые тот совершил в прошлом?


‘ Но я хочу знать, что произошло той ночью на Остендском канале.


"Хорошо", - сказал Оливье.


Он сделал глоток виски, закурил сигарету и сел прямо напротив своего отца.


"Ты знаешь, я безумно влюблен в Элси", - сказал он.


"Фотомодель?’


"Нет, папа. Не фотомодель. Я влюблен в эту девушку.’


Фердинанд Бедт взмахом руки показал, что ему не хочется обсуждать этот вопрос, потому что это завело бы их слишком далеко. "Любить" - это не то же самое, что "выделяться".


- Продолжай, Оливье.’


- Три месяца назад Эльсе спросила меня, могу ли я предоставить ей чертежи систем сигнализации в музеях Брюгге для ее подруги, сотрудницы Европейского колледжа, которая хотела пошутить и была готова отсчитать за это пятьдесят тысяч франков.


Оливье нервно затянулся сигаретой. Его глаза метались взад-вперед, как шарики в автомате для игры в пинбол. Хайме Руис пообещал ему полмиллиона за чертежи, двести тысяч франков авансом, а остальное по получении. Это была не студенческая шутка. Хотя предложение звучало заманчиво, он не сразу согласился на него. Он указал Руизу на риск и объяснил ему, что ему никогда не удастся осуществить свой план, безопасность музея слишком хороша для этого. "Ты забываешь об охраннике в каретном сарае", - сказал он. Он немедленно поднимет тревогу, если кто-нибудь войдет в музей в нерабочее время. Руиз кивнул, но два дня спустя сообщил Эльсе, что ему все равно нужны чертежи. Почему бы тебе не позволить Виане делать грязную работу? - Спросила Эльсе. За сто тысяч франков он продает собственную мать.


"Дорогая шутка", - сказал Фердинанд Бедт.


Оливье стряхнул пепел со своей сигареты.


"Этим парням в колледже Европы до смерти скучно, папа", - усмехнулся он. "Более того, большинство из них купаются в деньгах. Руиз просто хотел надрать кому-нибудь задницу. ’


"И ты в это поверил?’


"Тогда я так и сделал.’


В тот вечер, когда он ждал Эльсе на канале Остенде, человек в маске внезапно распахнул дверцу его машины и ударил его тупым предметом по голове.


"Когда я пришел в сознание на обочине дороги, я услышал вой сирен. Это все, что я могу вам сказать.’


Фердинанд Бедт закрыл глаза. С одной стороны, он был рад, что его сын пережил первое нападение, с другой стороны, теперь он точно знал, что люди, которые требовали от него, чтобы он украл картину, ни за что не отступят, и он, соответственно, принял правильное решение. Поэтому он рассказал своему сыну, что сделал, чтобы защитить его.


"Это должно остаться между нами, Оливье", - сказал он через некоторое время. "Никто не должен заподозрить, что я причастен к краже, несмотря ни на что’.


Фердинанду Бедту тогда разрешили быть падшим чиновником, он не был глуп. Он указал ворам на то, что полиция быстро поняла бы, что он включил сигнализацию, чтобы впустить их, и этот аргумент они приняли во внимание, создав впечатление, что они проникли через окно женского туалета. Когда выяснилось, что Руис был одним из воров, он сам поцарапал выкрашенную в белый цвет перегородку между Садом музея Грунинге и Европейским колледжем. Таким образом, у него был аргумент об увольнении, если полиции удастся поймать преступников за шиворот, и ему придется отвечать в суде.


"Ты же не думаешь, что я изменю свою версию фактов, чтобы спасти твою шкуру, папа.’


Оливье цинично рассмеялся, налил себе новую порцию виски и закурил сигарету. Если старик когда-нибудь окажется в тюрьме, он наконец выйдет на свободу.


- Ты не можешь так думать, мальчик.’


Фердинанд Бедт глубоко вздохнул. Он подумал о Норе, которая пожертвовала собой не ради него, а ради Оливье, заразив его своей смертью любовью ребенка, превратившегося в монстра, ребенка, ради которого он тоже отложил все в сторону, ребенка, который должен был придать смысл его жизни, но на самом деле презирал его.


- Я хотел бы побыть один, Оливье, - сказал он.


"Без проблем, придурок. "Плейбои" за кулисами.’


Тюрбо в муслиновом соусе, по-видимому, придало Вану добродетели, потому что оно сияло, когда он вошел в свой кабинет.


- Вы так рано, комиссар, - сказала Карин. - Что-то не так?’


Ван-Ин сделал дружеское замечание в адрес женщины и сел за свой стол. Вчера, когда они с Ханнелоре выплачивали недельную зарплату почтальону в Вишери, Карин и Брейноог улизнули. Это было очевидно из подробного отчета, который лежал у него на столе.


- Привет, Гвидо, - поздоровался ван ин Монтер, когда Версавел, как обычно, появился вовремя. - Чашечку кофе?


Версавел посмотрел на Карин, а затем на Брейнооге, который на своем лучшем немецком языке беседовал с коллегой в Висбадене о пленке, которая вчера была доставлена вертолетом в лабораторию Европола по приказу мэра Моэнса.


"Через пятнадцать минут мы проконсультируемся с судебными органами", - сказал ван-ин, когда Версавел не ответил на его вопрос. "Сообщается, что Вермелен обнаружил нечто, что может ускорить исследование’.


"Ты серьезно?’


"Конечно, я это серьезно.’


Оттуда он пролистал отчет, который Брейноог подготовил для него и в котором он тут и там пометил места желтым маркером.


"Телефонный звонок, который Моэнс получил вчера в связи с требованием выкупа, поступил из телефонной будки в Галле", - сказал он, когда Версавел подвинул стул и сел рядом с ним. "Жандармерия расследует дело на месте. И предварительный анализ кассеты показывает, что звонивший - западнофламандец.’


"Я не знал, что немцы способны распознавать западнофламандский акцент", - сказал Версавел стуг.


"В Висбадене работают не только немцы", - улыбнулся Ван. "К счастью.’


Брейнооге сказал "ауф Ведерхорен" на плохом немецком, повесил трубку и собрал свои записи вместе.


Теперь, когда расследование приобрело международный размах, он вел себя соответственно. Когда он клал записи на стол своего начальника, не имело особого значения, хлопал ли он каблуками.


"Моэнс не разговаривал с звонившим лично", - сказал Брейноог. "Сообщение было записано заранее.’


"Они уже проанализировали фоновые шумы?’


‘ Они заняты этим. Они пришлют нам подробный отчет, как только закончат с этим.


Ван-ин мельком взглянул на записи, откинулся на спинку стула и широко потянулся.


- День обещает быть напряженным, - зевнул он.


Романтический ужин с Ханнелоре не был бы полноценным, если бы они не продлили время приготовления десерта дома. ’ Продлить" - вот слово, которое использовала Ханнелоре, когда в половине пятого они исполняли в душе номер, не уступавший по гибкости гусарской пьесе, которую они исполнили в Миннуотерпарке. После этого у них в салоне все еще было несколько блох, потому что Ханнелоре поспорила с ним, что позиция, которую они заняли в душевой кабине, не упоминается в Камасутре. Расплатившись с долгом, Ван сел пить кофе, потому что было уже слишком поздно ложиться спать.


"Теперь я понимаю, почему ты так рано", - сказал Версавел с легкой завистью, когда Ван ин подобрал все по запахам и цветам.


Он провел вечер дома перед кинотеатром с тарелкой редиски и двумя стеблями сельдерея, чтобы порадовать Фрэнка, который считал, что у него слишком много жира на бедрах, - зло, которое, казалось, его никоим образом не беспокоило.


"Знаете ли вы, что Пикассо не пережил бы своих родов, если бы дежурный врач не курил во время родов?’


Он закурил сигарету.


"Прекрати нести чушь, Питер", - сказал Версавел.


"И все же это правда. Когда Пикассо просто не хотел дышать и все подумали, что он задыхается, доктор выпустил ему в нос сигарный дым, и, о чудо, малыш тут же начал кашлять.’


У Ван-Ина явно были в шкафу и другие книги, помимо Камасутры.


"Должен ли я сделать из этого вывод?’


- Конечно, Гвидо. Во второй половине дня Гернику перевозят из аэропорта в бункер на рынке на бронированной машине, и угадайте, кто первым поднимет охрану?’


- Полковник Салеос?


‘Si, señor.’


Они рассмеялись. Когда Карин внезапно выложила стопку фотоматериалов на стол Ван Ина, и Версавел узнал копию, которую он напечатал вчера, он положил руку на плечо Ван Ина.


"Из-за всей этой суматохи я кое-что забыл", - сказал он отеческим тоном. "Кто-то звонил из fn. По их словам, абсолютно невозможно, чтобы p90 оказался в черном контуре.’


"Это ты сейчас так говоришь", - сказал Ван.


- Когда я должен был тебе сказать? Тебя никогда здесь не бывает.’


Месье Мур, коммерческий директор fn и ярый антифламандец, разгладил факс, полученный им вчера от генерального прокурора Льежа, в котором она вежливо просила его расследовать происхождение p90, который использовался при стрельбе в Брюгге. Хотя в верхней части документа было написано "срочно", он отправил его в корзину. Причина, по которой он снова достал скомканный листок бумаги, была связана со звонком начальника кабинета министра внутренних дел. Он позвонил ему пять минут назад и недвусмысленно сказал, что месье Мур "запрашивает информацию, касающуюся армии, по интересующему его вопросу", которую необходимо срочно передать в его распоряжение.


- Торговые марки, - пробормотал Мур.


Он нажал кнопку внутренней связи и попросил секретаршу принести ему файл ‘Сана’. Затем он позвонил своей любовнице и сообщил, что будет через час вечером.


Как и Ван, Клаас Вермюлен провел за плечами хорошую ночь. Вчера он получил от губернатора Западной Фландрии награду за свою преданность делу и профессиональную серьезность, которые, согласно речи, написанной самим губернатором по этому случаю, были достойны восхищения и выдающиеся. С тех пор как его предшественник много выступал перед английской прессой после провала "Вестника свободного предпринимательства" в Зебрюгге – теперь все знали, что такое "яд " — было слишком уместно и неуместно использовать английские слова в моде, особенно среди молодежи, предпочитающейудаляет названия во рту, затем "стирает".


- Доброе утро, комиссар.’


- Привет, Вермелен.


Хотя они не пожали друг другу руки, атмосфера казалась менее напряженной, чем обычно.


- Вы хотели мне что-то сказать, мистер Вермелен.’


Ван-ин спросил Карин, не хочет ли она принести эксперту из судебной полиции чашечку кофе, но Вермелен пренебрежительным жестом дал понять, что у него нет на это времени.


"Мы должны быть краткими, начиная Изнутри.’


Вермелен достал из своего портфеля коричневый конверт, откинул клапан и достал стопку фотографий.


"Один из следов совпадает с отпечатками, которые мы оставили в Миннуотер-парке", - сказал он.


Вермюлен разложил фотографии на дубовом столе и указал на сходство рисунков на подошве обуви.


"Один из нападавших на мистера Виена также был причастен к краже картины", - с гордостью сказал он. "Доказательства, которые мы собрали на местах, не оставляют в этом сомнений.’


Бронзовая табличка и диплом, которые ему разрешили получить от губернатора, явно пришлись Вермелену по душе, потому что в отличие от монархов и пап, которые, естественно, говорят о себе от первого лица множественного числа, его грудь раздувалась от самодовольства по поводу того, что он пытался сделать. Для Ван Ина это было достаточной причиной, чтобы разорвать хрупкий файл в клочья.


"Мы, Ника, богиня победы и эксплуататорша угнетенных, будем вечно благодарны вам, мистер Вермелен.’


"Тебе не следует так говорить, из Ин. Они “найки", а не "найки".’


"А другой след?" - спросил Версавел, который хотел избежать неминуемой битвы.


Вермелен повернул голову в сторону ‘гея’ и улыбнулся.


"Это, наверное, от женщины", - сказал он. "Если только вы не знаете взрослых мужчин с размером обуви 38’.


Это была грубая инсинуация, призывавшая к возмездию.


"Я не очень разбираюсь в размерах обуви", - парировал ван. "С другой стороны,IQ..."


- Так говорит человек, который может запомнить только последние две цифры номера.’


Вермелен изобразил фальшивую улыбку, повернулся и направился к двери.


‘À propos, commissaris. Пока я не забыл, хочу сообщить вам, что воры не перелезали через стену. Если вы хотите знать, как я узнал, все, что вам нужно сделать, это извиниться. Я весь день провожу в офисе.’


Вермелен поднял руку и с триумфом вышел. Мысль о том, что вскоре он сможет рассказать своим коллегам, что поставил Вану шах и мат, окрылила его.


‘Черт возьми’.


Ван-Ин сердито закурил сигарету. Версавел – он чувствовал себя обделенным, потому что, в конце концов, это была его вина, что до этого дошло - попытался успокоить своего друга.


"Не волнуйся, Питер.’


С таким же успехом он мог посыпать рану солью. Ван-Ин затушил сигарету в пепельнице и ударил кулаком по столу с силой кувалды.


"Я хочу извиниться перед этими придурками. Ты это знаешь.’


"На этот раз тебе не обязательно ехать в Каноссу", - сказал Версавел.


"Неужели это так?’


- Да, Питер. В конце концов, ты был прав, когда сравнил размер обуви воровки с iq Вермелена.’


‘ Из этого мы хорошо стреляем.


- Позволь мне сказать тебе, Питер.’


"Ладно, ладно’.


Версавел был рад, что смог избавить своего друга от страданий.


"Вермелен, возможно, высокомерный ублюдок, он знает свое дело. Если он утверждает, что воры не перелезали через стену, у него есть доказательства этого, неоспоримые доказательства.’


- Доказательство, которое он хочет показать мне, только если я готов лизать ему пятки. Ты же не думаешь, что ... - взорвался ван-Ин.


- Да выслушаешь ли ты меня сейчас!’


Редко случалось, чтобы Версавел повышал голос, но когда он это делал, это обычно производило эффект. В тишине.


- В порыве чрезмерной самоуверенности Вермелен раскрыл суть исследования, Питер. Вам не обязательно знать подробности улик, чтобы понять, что воры сбежали не через Европейский колледж. Это все, что нам нужно. Вам вообще не нужно извиняться.’


Потребовалось несколько секунд, прежде чем Ван-ин понял, что пытался донести до него его друг, но когда наконец зажегся свет, он широко улыбнулся.


‘ В таком случае мне не кажется неразумным еще раз пощупать зуб.


На восьмой этаж Нового Дворца правосудия на улице Катр-Бра в Брюсселе, штаб-квартиры ips и apsd, поступило сообщение, от которого полковник Сандерс поднял брови. Оно пришло из Центрального разведывательного управления Испании и имело гриф "секретно’. Сандерс, вспомнив о скандале, возникшем некоторое время назад, когда бельгийское правительство отказалось экстрадировать двух предполагаемых баскских террористов в Испанию, положил послание в карман и немедленно позвонил Марселю Девинтеру, своему офицеру связи в Мадриде, по защищенной линии. Беседа длилась более получаса и подтвердила тревожные подозрения Сандерса. Молодой человек, который был застрелен несколько дней назад при загадочных обстоятельствах из p90 на канале Остенде, оказался террористом ЭТА. Его звали Арнальдо Арданза, и он занимал особое место в списке желаний специального подразделения Гражданской гвардии, которое охотилось за ним более трех лет.


"Вы знаете, что премьер-министр Испании и его дочь приезжают в Брюгге через несколько дней", - сказал Девинтер, когда Сандерс попросил его оценить ситуацию.


В ips ежедневно обрабатывались тысячи сообщений, и хотя визит главы иностранного правительства был достаточно важен, чтобы быть включенным в сводку, которую Сандерсу представляли каждое утро, глава ips уделил ему мало внимания, что не было ненормальным, поскольку безопасность глав иностранных государств и правительств - это не услуги, а обеспечивается государственной безопасностью.


"Я немедленно займусь расследованием, Марсель", - сказал Сандерс. "Я перезвоню тебе через час.’


Бельгия, возможно, пользуется не самой лучшей репутацией за рубежом, когда дело доходит до безопасности, но на реакцию полковника Сандерса жаловаться было не на что. В течение десяти минут министру иностранных дел, его коллеге из внутренних дел, Генеральному штабу Федеральной полиции и начальнику государственной безопасности было известно о предполагаемом присутствии коммандос эта в Брюгге и визите премьер-министра Испании, который прибудет туда через несколько дней в новом учебном году на открытие колледжа Европа. Когда все формальности были завершены, он позвонил главному комиссару Де Ки и сообщил, что прибыл, чтобы взять высоту полюса на месте. Когда разговор закончился, он потребовал вертолет. Это имело не какое-либо отношение к срочности вопроса, а к ощущению реальности, потому что право на вертолет было предоставленной ему привилегией, и она, вероятно, была бы аннулирована, если бы он время от времени не пользовался ею.


OceanofPDF.com


11


"Он только что ушел, господин главный комиссар", - сказал Брейноог, когда Де Ки дал ему понять по телефону, что хочет поговорить с ним как можно скорее.


Хотя Брейноог знал, что означает asap – в свободное время он регулярно читал фламандские криминальные романы, где подобные сокращения объяснялись в сносках, – он остался сидеть на своем стуле, судорожно прижав рупор к уху, ожидая гнева Бога-отца.


"Тогда вызови его по рации, совиный цыпленок", - крикнул Ки, когда на другом конце провода воцарилась тишина.


Брейноог смирился с оскорблением, послушно сказал: "До ваших распоряжений, господин главный комиссар", - и вежливо подождал, пока его начальник щелчком мыши оборвет разговор. Он не мог сказать ему, что Ван-Ин, уходя, сказал, что не хочет, чтобы его беспокоили, что на практике означало отключение бортового радио.


- Проблемы, Роберт?’


Карин окинула коллегу удивленным взглядом. Когда Брейноог поковырял в носу мизинцем, она поняла, что что-то не так.


"Никто не мешает нам отправиться за ним", - сказала она, когда Брейноог рассказал ей, что происходит.


- Он не сказал мне, куда пошел, Карин.’


‘ Какая разница? - тихо сказала она.


"Что ты хочешь этим сказать?’


- Я внимательно слушал, Роберто.’


Брейноог недоверчиво уставился на нее. Был ли он старомоден или времена менялись быстрее, чем он мог внушить? Выпивал пинту пива в рабочее время, с этим у него проблем не было, и иногда закрывал на это глаза в обмен на премию, против которой он тоже не возражал, но шпионить за своим начальством - нет. Это было слишком грубо.


"Ты должен знать, чего ты хочешь, Роберт. Добиться повышения или оставаться деонтологически корректным?’


Брейноог отказался спрашивать ее, что значит ’деонтологичный". Он затянул ремень клатча и снял куртку с вешалки.


"Тебе так хочется.’


Вскоре прибыла Герника. Что побудило Ван Ина исчезнуть в такой ответственный момент?


"Я не думаю, что дома кого-то нет", - сказал Версавел, когда Ван ин позвонил в дверь Фердинанда Бедта в четвертый раз.


- Я не соглашусь на это, Гвидо.’


Он бросил сигарету в кусты роз и подошел к забору, перегораживавшему дорожку между гаражом и аккуратно подстриженной живой изгородью из бирючины.


- Давайте убедимся, что мистер Бодт не привлечет нас к ответственности.’


Все дома на Вууркруисенлаан имели одну общую черту: это были отдельно стоящие дома с просторным садом перед домом и на заднем дворе. Ван-ин открыл ворота, ловко увернулся от нависающих ветвей эглантье и прошел вдоль бокового фасада к задней части здания. Аккуратно ухоженный сад выдавал руку профессионала, а эглантье тонким образом символизировал статус жителей. Бодт сидел на розах, это было ясно. Веранда - это слово едва ли могло описать нагрузку, потому что пристройка стоила дороже, чем обычный дом с террасой, – выглядела как старомодная оранжерея и была обставлена со вкусом, в отличие от большинства фламандских тусовок. Над кухонным столом висела картина Брюссельманса, а среди зелени в просторных цветочных ящиках красовалась бесполезная машинка Панамаренко.


‘ Алло. Есть здесь кто-нибудь?


Ван-ин постучал в окно, сел и отступил назад.


Почти доисторический "Алуэтт" приземлился на пустыре возле скоростной автомагистрали, недалеко от местного ресторана McDonald's. Полковник Сандерс выпрыгнул из вертолета и приложил руку к голове, как будто хотел, чтобы его кепи не сдуло ветром, - бесполезный жест, потому что, поскольку Сандерс был главой ips, он действовал в штатском. Если бы Павлову было позволено поразмыслить над этим, он, вероятно, удовлетворенно улыбнулся бы. Главный комиссар Де Ки сделал тот же жест, когда шел на встречу со своим коллегой, но это не имело никакого отношения к Павлову, а было связано с новым париком, который он примерил в прошлом месяце по совету Веры и который, по ее словам, снова сделал его молодым и желанным.


"Разве Вана там нет? Сандерс закричал, когда вертолет взлетел с ревущими двигателями.


- Комиссар уже в пути, - сказал Де Ки. - Он спросил меня, не хочу ли я поприветствовать вас. ’


Сандерс не хотел смущать своего коллегу, поэтому кивнул и последовал за ним по дурацкому поручению к готовой полицейской машине, которая была припаркована на аварийной полосе с крутящимися мигалками.


"Я не понимаю, почему вы хотите говорить об In как таковом", - сказал Де Ки, когда они на большой скорости ехали к центру.


Сандерс не показал, что ему немного жалко, что Ки пришлось пожертвовать собой ради подчиненного.


"Если ты хочешь избавиться от Ван Ина, я с радостью заберу его у тебя", - сказал он.


Ки стиснул челюсти. Ни для кого не было секретом, что ips назначил охотника за головами с задачей проверки самых успешных детективов страны. Ходили даже слухи, что ван-Ин возглавлял список желаний Сандерса.


- Комиссар Из Ин.


Брейноог позволил ветвям эглантье растянуться у его лица, как герой, который считает, что самопожертвование ведет к героизму.


- В чем дело, Роберт? Похоже, ты увидел привидение.’


"Глава ips хочет срочно поговорить с вами", - выдохнул брейноог. "Он приземлился пять минут назад.’


- Приземлился? - Повторил Ван, качая головой. - Никакого вторжения нет, верно?


Брейноог в изумлении посмотрел на своего начальника. Как, черт возьми, "интеллектуал" мог так небрежно обращаться со своим "привилегированным положением"?


"Скажи Сандерсу, где меня найти", - сказал Ван.


Он взялся за щеколду и распахнул дверь на крыльцо.


Донесся сладкий аромат, аромат, напомнивший ему Шестидесятые, когда хорошей порции пачули было достаточно, чтобы все выглядело так, будто ты выкурил косяк. Фердинанд Бедт умер в тот период, когда узнал о своей судьбе, а затем познакомился с Рори Галлахером, The Who, Creedence Clearwater Revival и Элисом Купером. Ван-ин втянул носом сладкий воздух, мысленно слушая песню Shocking Blue. На веранде все было в стороне. На стойке не было посуды, и, хотя солнце падало под углом, оно не обнаруживало пыли на дубовом комоде. Тишина была хрупкой.


"Я думаю, у нас проблема", - сказал Ван, когда Версавел подошел к нему.


Они вместе обошли дом. Гостиная вполне могла бы сойти за картинку из журнала: глянцевый паркет, дорогие обои, эксклюзивная мебель и работа Марселя Брудтерса рядом с панно мастера "Святая кровь". Фердинанд Бедт за свою карьеру собрал впечатляющую коллекцию произведений искусства. Однако было весьма сомнительно, приобрел ли он ее законным путем.


"В музеях есть немало запасов, на которые никто не оглядывается", - сказал Версавел, когда стало ясно, откуда взялась коллекция.


Льежские напольные часы отсчитывали секунды. Медный циферблат мерцал в лучах заходящего солнца.


"Если бы у меня в доме были такие вещи, я бы запер заднюю дверь", - сказал Версавел.


"А кто этого не знает?" - сказал ван-Ин.


Запах пачули стал сильнее. Облако дыма поплыло по потолку.


- Меня это не волнует, Гвидо.’


Став старше, Ван-Ин часто задавался вопросом, есть ли жизнь после смерти. Все ли должны были умереть, чтобы возродиться, или реинкарнация была пластырем на гноящейся ране, который спасал людей, думавших об этом, от безумия? Представьте, что он вернулся рабочим с фермы, которому приходилось зарабатывать на жизнь выращиванием опиума. Был ли он преступником?


Они проверили весь первый этаж и гараж.


"На самом деле, мы делаем это незаконно", - сказал Версавел, когда они поднимались по лестнице.


"Ерунда", - рассеянно сказал Ван. "Большинство граждан приветствовали бы эту инициативу.’


’ Что ж, - вздохнул Версавел. - Может быть, ты и прав. Времена изменились.


Изнутри открылась дверь на чердак. Прохладный сквозняк пробежал по его плечу. Свет, падавший внутрь, создал на дощатом полу силуэт в форме человеческого тела.


"Он повесился", - сказал Ван, когда Версавел спросил его, в чем дело.


На чердаке было свежо. Ни пылинки, кружащейся внизу, ни паутины в темных углах, ни даже забытого пуха. Порядок и чистота, записанные стенографически и с большой буквы. Это также относилось к вещам, которые Фердинанд Бедт на протяжении многих лет убирал наверх. Все они были накрыты старыми простынями, за исключением сундука у окна, защитный чехол с которого был снят и теперь аккуратно натянут под повешенный. В середине его виднелось влажное пятно. Фердинанд Бедт, вероятно, сам постелил простыню, чтобы его экскременты не запачкали пол. "Каждый человек умирает так, как жил", - подумал он. Его бабушка однажды, когда он был ребенком, водила его на кладбище, где показала ему надгробную плиту, которую она купила со скидкой у владельца похоронного бюро, который ликвидировал свой инвентарь в связи с ремонтными работами. "Ты никогда не должна отказываться от выгодной покупки, дитя мое", - размышляла она, когда Ван-ин спросил ее, почему она "купила что-то, когда ее там больше не было".


- Мне позвонить доктору Дюпону? - спросил Эрли Версавел.


Вопрос остался без ответа. Ван ин Штаарде посмотрел на труп Бодта. Ему стало интересно, каково это - ползать с веревкой на шее.


- она 3412 вызывает она 3156. Ты меня слышишь?


Брейноог подал Карин знак, что ей нужно зайти внутрь. Молодой офицер позволила своему пристальному взгляду скользнуть по фасаду к коньку крыши. Ее пробрал неприятный озноб. Она колебалась.


"Они вошли минуту назад", - крикнул Брейноог, положив руку на микрофон.


Ворота все еще были открыты. Карин шла по эглантье с подгибающимися коленями. Она чувствовала себя неуютно, потому что в доме царила отвратительная атмосфера, как будто смерть оставила ощутимый след. У Карин от этого по коже побежали мурашки. Она осторожно толкнула дверь на веранду. Наружу хлынул неприятный холод.


- Привет, Карин.


Если бы Эдвард Мунк был композитором, а не художником, он, вероятно, воплотил бы крик, которым Карин Нельс ответила на приветствие Версавела, в жуткое музыкальное произведение.


"Я не хотел тебя пугать", - удрученно сказал Версавел.


Хотя они не сразу стали лучшими друзьями, он обнял ее за плечи, защищая. Молодой коп цеплялась за него, как безнадежный утопающий. Версавел почувствовал ее грудь и тепло живота. Он подумал о Рите, девушке по соседству, с которой у него было несколько страстных моментов сорок четыре года назад. Он помнил отчаяние, охватившее его, когда он играл доктора, потому что искусство Риты не оставило его равнодушным. Это даже не имело большого значения или…


- Может, мне перенять у вас хорошую работу, инспектор?


Брейноог изобразил улыбку, выражавшую одновременно неодобрение и веселье, потому что на этот раз он действительно оценил. В любом случае, коллеги странно удивились бы, если бы он позже рассказал им, что застукал Карин и Версавела в компрометирующей ситуации.


- Свяжись с прокурором, Роберт.’


- Отдел по борьбе с сексуальными преступлениями?’


Как раз в тот момент, когда Версавел собирался поставить своего подчиненного на место язвительным ответом, тишину прорезал вой сирены.


"Вы уже предупредили прокуратуру?’


’ Конечно, - пробормотал Брейноог, который не собирался сообщать Версавелу, кто приедет. - Кто-то должен здесь работать.


- Комиссар In. Я так рад видеть вас снова.


Полковник Сандерс вежливо поклонился и смело осведомился о Ханнелоре и детях. Труп, свисающий с балки, как манекен, казалось, его не беспокоил. Главой ips был сам амулет, и это показалось ван-Ину подозрительным.


“ Вы приехали в Брюгге не для того, чтобы сказать "Добрый день", полковник, не так ли?


Ки стиснул челюсти и неодобрительным взглядом попытался призвать к порядку.


"Нет, из In. Это не визит вежливости", - сказал Сандерс тоном, которым говорят, что мы -профессионалы, по крайней мере, понимаем друг друга. ‘Мне срочно нужна ваша помощь. Ты можешь освободиться?’


- Только если Роджер согласится.’


Ки никак не показал, что собирался совершить убийство. Прокурор называл его по имени, члены Ротари-клуба, мэр и окружной начальник жандармерии, подчиненный обращался к нему мистер или Г-жа Главный комиссар.


"Я обо всем договорился с Роджером по пути", - сказал Сандерс. "С этого момента ты работаешь на меня.’


Ван-Ин бросил еще один беглый взгляд на останки Фердинанда Бедта. Затем он последовал за полковником Сандерсом вниз.


- Роджер сказал мне, что вы с самого начала предположили, что мы, возможно, имеем дело с террористами.’


Ван кивнул. Его мысли все еще витали на чердаке. Смерть Фердинанда Бедта не имела ничего общего с терроризмом. Это была человеческая драма, выражение отчаяния и, кто знает, недостатка любви. Что еще побуждает человека положить этому конец?


"Только пулемет направлен в том направлении", - сказал он мэту.


"Тот самый p90?’


"Да", - сказал Ван. "Как только мы узнаем больше об этом, мы сможем более точно описать личность преступника.’


Это прозвучало как фраза из руководства, и именно так он себя и чувствовал: как фраза из руководства. Или это было раскаяние из-за того, что он неправильно обошелся с Фердинандом Бедтом? Драма, разыгравшаяся на чердаке, не отпускала его. В конце концов, чиновники тоже люди, коррумпированные они или нет. Вел ли он себя образцово все эти годы?


"Ты уже поел?’


"Нет", - сказал Ван.


"Тогда я предлагаю обсудить остальное за столом", - сказал Сандерс.


Глава ips за эти годы усвоил, что дискуссия, проведенная в комфортных условиях, дает больше, чем брифинг в стерильном офисе, особенно в кризисной ситуации, когда все ходят на цыпочках.


"Это будет туго.’


Он взглянул на часы. Через два часа ожидался конвой с Герникой. Как глава пелотона Торквемады, он не мог заочно уволиться по этому поводу.


"Картину охраняют элитные войска", - сказал Сандерс, когда Ван ин указал ему на это. "То, что я хочу обсудить с вами, важнее, чем прибытие картины из Ин. Кроме того, Ки заверил меня, что никто не будет винить вас, если вы появитесь на сцене чуть позже.’


"Как скажете, полковник", - сказал Ван-Ин, который, хотя и не был в настроении для брейгелевской трапезы, был очень голоден.


Oud Huis Amsterdam, величественное здание на Шпигельрей, несколько лет назад было переоборудовано в роскошный отель, но в нем не было ресторана, и это зло было быстро исправлено менеджером отеля, который, тепло поприветствовав полковника Сандерса, спонтанно предложил заказать ‘что-нибудь’ из соседнего ресторана.


"Я прихожу сюда чаще", - улыбнулся Сандерс, когда они вошли в зал заседаний Cercle Littéraire.


"Это ясно", - сказал Ван.


Cercle Littéraire - старинное общество, почтенный клуб по английскому образцу, в котором регулярно собираются известные люди Брюгге, но не для обсуждения литературы, как следует из названия ассоциации, а для участия в политике. Есть даже те, кто утверждает, что все важные административные решения принимаются не в мэрии, а здесь, в зале, в который Ван ин вошел впервые в своей жизни. Заметив, что, насколько ему известно, только граждане Брюгге могут вступить в Cercle Littéraire, Сандерс сказал, что он читал здесь лекцию два года назад и с тех пор был принят как посторонний, чему он, казалось, был особенно рад, поскольку выставил вперед подбородок и в его глазах сверкнула гордость.


"По крайней мере, здесь мы можем поговорить спокойно", - сказал он.


Ван-ин окинул взглядом банальный интерьер, который вызывал определенный уют, несмотря на исходившую от него серость.


"Бренди?’


Сандерс подошел к массивному барному шкафу, распахнул дверцу и взял с полки бутылку "Эксшоу". Члены Cercle Littéraire платили ежегодный членский взнос, который, за вычетом расходов на аренду и отопление, тратился почти исключительно на спиртное. Вы не могли винить их за это, потому что большинству из них было за семьдесят - возраст, когда вам больше не нужно беспокоиться о назойливых советах врача.


- Маленький, - сказал Ван.


Сандерс наполнил бокалы.


"Вам, наверное, интересно, что происходит", - сказал он.


Ван-ин схватил бокал, который протянул ему Сандерс, позволил драгоценному напитку мягко покатиться по выпуклой стенке и понюхал букет.


"Я могу себе представить, что происходит нечто большее, чем просто непристойная кража произведений искусства", - сказал он.


Восемь офицеров конной полиции присоединились к колонне на шоссе в Лоппеме, что казалось ненужной мерой, поскольку у бронированного грузовика, перевозившего Гернику, уже было внушительное сопровождение. Жандармерия позаботилась об этом. Командующий, ответственный за операцию "Трансарт", развернул шесть транспортных средств, вертолет и тридцать элитных войск, вооруженных до зубов. Водителям автомобилей, которые хотели догнать колонну, проезд был немедленно перекрыт. Торопливого бизнесмена, попытавшегося проехать по встречной полосе, протащили на два километра дальше и задержали в административном порядке. Если бы такая демонстрация силы была продемонстрирована возле Невшато, все бы подумали, что начался судебный процесс Дютру.


"Человека, которого застрелили на канале Остенде, зовут Арнальдо Арданза", - сказал Сандерс. "Он был частью небольшой отколовшейся группы эта и действовал под кодовым названием ‘Эль Матадор’. Он считается ответственным по меньшеймере за шестнадцать политических убийств и известен своей абсолютной безжалостностью. Согласно секретному отчету, который я получил от Гражданской гвардии, он также был ненадежным и своенравным - две причины, по которым эта в последние годы больше не хотела прибегать к его услугам.’


Сандерс наколол на вилку кусочек копченого лосося и задумчиво поднес его ко рту. Ван-Ин предпочел креветки в томате, которых было подано четыре штуки.


"Я не могу представить, что это они делают деньги", - сказал он с наполовину набитым ртом. "Когда ЭТА нуждается в деньгах, они грабят банк.’


Сандерс кивнул.


"По моему мнению, кража"Страшного суда" Босха - это отвлекающий маневр", - сказал он. - Еще глоток шабли, Питер?’


Ван-Ин охотно налил ему бокал. В конце концов, это была чрезвычайная ситуация. Хорошее вино привело его в чувство.


"По крайней мере, ясно одно", - сказал он. "Они никогда не собирались красть Гернику’.


- Тогда зачем они взяли на себя столько хлопот, чтобы раздобыть чертежи систем сигнализации в музеях Брюгге?


Работать с кем-то вроде Сандерса было приятно, потому что они с Ваном обладали интуицией, и им не приходилось вести бесконечные дискуссии о мелочах.


"Я думаю, что они готовят атаку", - сказал Ван.


- Премьер-министр Испании.’


"Для кого же еще?’


Сандерс откинулся на спинку стула и привычным жестом приспустил брючный ремень, чтобы его бордовый живот получил немного больше места. Одно дело - вести плодотворные дискуссии, другое - поддерживать свой вес. Хотя в деле содержалось довольно много необъяснимых деталей (кто убил Арнальдо? откуда взялся p90? и если эта не была заинтересована в Страшном суде, то кто требовал выкуп?) он чувствовал, что сделал правильный выбор. Ван Ин был разумным человеком, обладал необходимым опытом и мог отделить главное от второстепенного, как никто другой.


"Сегодня утром мне звонил министр иностранных дел", - сказал он немного заговорщицки. "Итак, то, что я собираюсь вам сейчас сказать, строго конфиденциально.’


Ван Ин не показал, что слова Сандерса тешат его тщеславие, чувство, которое почти превратилось в притворство, когда Сандерс также сказал ему, что основной кабинет решил предоставить ему неограниченные полномочия в расследовании возможного покушения на премьер-министра Испании.


"Вы подотчетны только мне", - сказал Сандерс.


Глава ИП наколол на вилку лист дубового салата и три кедровых орешка. В то время, когда он возглавлял Международную службу полицейской поддержки, он выступал за эффективный подход к борьбе с трансграничной преступностью, и эта цель была поставлена им при выполнении ряда условий. Одним из них было то, что он мог привлекать к полевой работе самых способных людей, независимо от службы, к которой они принадлежали. Ван-Ин, казалось, угадал его мысли.


"Разве это не работа государственной безопасности?" - спросил он, когда первая эйфория улеглась.


- Нет, Питер. Ты знаешь дело, местность и обстоятельства, как никто другой. Если бы я передал расследование в Брюссель на данном этапе, есть большая вероятность, что испанский премьер-министр будет мертв до того, как ”эксперты" составят досье.’


"Ты это серьезно.’


Если Сандерс обучал его, Ван-Ин чувствовал, что он тоже должен это делать.


- Конечно, я серьезно. Скажи мне, что тебе нужно, и я прослежу, чтобы ты это получил. ’


Ван ин аккуратно положил себе на тарелку еще одну помидорно-креветочную смесь. Слова Сандерса прозвучали для него как сладкая музыка эпохи Возрождения, потому что, за исключением любви, признательность - это самое прекрасное, что может случиться с человеком.


"Я хочу знать, откуда берется p90", - сказал Ван Ин.


Сандерс кивнул.


"Это исследование в настоящее время проводится на самом высоком уровне", - сказал он. "Я дам вам знать, если что-нибудь всплывет’.


"И я хочу, чтобы Ки не высовывался.’


"Роджер в курсе моего демарша.’


"Неужели?’


"Ки не будет мешать тебе, Питер. Я бы даже не удивился, что он немного гордится тем, что кому-то из его корпуса доверена такая задача.’


"Ты же не это имеешь в виду.’


Ван-Ин прожевал кусочек креветки, политый майонезом, позволил кашице скатиться по небу к гортани, затем проглотил и запил все глотком шабли. Была ли это его вина, что Бог создал креветки, а дьявол позже добавил в них холестерин?


"Роджер будет немного стеснительным для проформы, но когда дойдет до дела, вы можете на него рассчитывать.’


- Похоже, ты знаешь его так же хорошо, как и я.’


Сандерс кивнул.


- Я могу еще что-нибудь для вас сделать?


Ван-Ин протянул последнюю связку креветок через полоски майонеза на своей тарелке.


"Это, безусловно, помогло бы делу, если бы техническое расследование работало немного быстрее.’


- В Брюгге или Висбадене?


"И то, и другое", - сказал Ван.


Он подумал об императоре Нероне, который, съедая тарелку жареных соловьиных язычков, приказал своим легионам переправиться через Рейн и научить варваров, живших по ту сторону реки, хорошим нравам. Было ли тогда правдой, что демократия на вкус ничтожна, или это де шабли навел его на бесчестные мысли?


Версавел, Брейноог и Карин вместе с тысячами любопытствующих следили за разгрузкой бронированного автомобиля, который пять минут назад въехал на рынок по Стинстраат в сопровождении мигалок и сирен. Событие важно только тогда, когда средства массовой информации обращают на него внимание, подумал Версавел, когда съемочные группы десятков телеканалов собрались на арене, чтобы запечатлеть историческое событие. Восемь мужчин в аккуратных комбинезонах подняли Еловый ящик на погрузочную платформу грузовика, где кран был готов принять драгоценный груз. Толпа затаила дыхание, когда ящик с легким треском медленно и почти с хирургической точностью перегружали из грузовика на платформу, специально сконструированную для короткой доставки грузовика к бункеру. И хотя человек, управлявший машиной, был выбран из более чем сотни добровольцев, каждый квалифицированный рабочий с более чем двадцатилетним стажем, его пальцы дрожали, когда он отпускал рычаги, и толпа восторженно аплодировала. Даже элитные войска жандармерии, наблюдавшие за всей операцией с автоматом наизготовку, вздохнули с облегчением, когда работа была наконец выполнена. Казалось, никто не осознавал того факта, что это был кусок раскрашенного холста, который, если бы его конфисковали сто лет назад, вероятно, оказался бы на мусорной свалке. Рабочие, которые заталкивали гроб на грузовую платформу, спрыгнули с грузовика, как опытные гимнасты, и выстроились по обе стороны платформы, как работники похоронного бюро. Серьезность, с которой они выполняли свою декоративную задачу, вызывала уважение, усиливала интеллектуальную атмосферу, которая подобно бархатной ткани окутывала толпу и приглушала звуки, вырывавшиеся из бесчисленных ртов. Хотя расстояние между местом, где была выгружена картина, и бункером, где она вскоре должна была быть выставлена, составляло всего двадцать пять метров, два реставратора, один испанец и один фламандец, тщательно проверили состояние коробки, прежде чем дать сигнал закатить машину внутрь. Восемь рабочих согнули спины и ухватились за горизонтальные перекладины, приваренные к шасси фургона. По мере приближения опасности раздавались крики благоговения. Это было языческое зрелище, напоминающее древний ритуал. Версавел подумал о троянском коне и тщетности войны, символом которой была Герника. Елена или свастика, это не имело значения. Люди охотно позволяли убивать себя, когда приходило время.


Полковник Сандерс пожал ему руку и слегка навеселе направился в сторону Академиестраат, где Брюггский медведь добродушно улыбался ему из одной из ниш в Сторожке привратника. Шабли и шампанское имеют одну общую черту: они делают человека чувствительным к тому, чего там нет, но при этом в высшей степени приятным. Так что Ван-ин не возражал, что ответил на улыбку медведя дружелюбным кивком головы. В его возрасте ему больше не нужно было этого стыдиться. Он уже давно примирился с мыслью, что дух сильнее материи. Предсмертный вой сирены заставил его повернуть налево и с непреодолимой силой потянул к рынку, где "серемонный протокол" почти закончился. Лысый загорелый мужчина, подозрительно похожий на Пикассо, с ворчанием отступил в сторону, когда ван-Ин чуть не рухнул. Толпа была оживлена до тех пор, пока длилось зрелище, но как только оно закончилось, они нетерпеливо бросились домой, как лемминги, которые отказывались смириться с тем, что их путь может быть остановлен препятствием. Клон Пикассо пробормотал оскорбление, а затем продолжил свое бесполезное путешествие. Ван-ин улыбнулся, но это было связано исключительно с шабли и оценкой, которую он получил от Сандерса. Есть такие моменты, которые человек хочет запомнить навсегда. Несомненно, это был один из них. Заходящее солнце пробилось сквозь облака и вызвало теплое осеннее сияние, для обозначения которого поэты придумали слово "божественный".


OceanofPDF.com


12


Пасионарио смешался с туристами, которые шумно завладели платформой и позволили себе слиться с потоком людей, протискивающихся по лестнице. Издалека корчащаяся масса напоминала армию наемников, которая, разрушив крепостные стены, готовилась разграбить город. Пасионарио сам приехал в Брюгге и сильно рисковал. Он должен был это сделать, потому что кто-то должен был взять на себя руководство операцией, особенно после того, что произошло за последние несколько дней. сообщил, что ему пора положить конец беспорядку, который постепенно принимал галлюцинаторные масштабы. Как, черт возьми, такой профессиональный убийца, как Арнальдо, мог позволить застать себя врасплох? И что вдохновило его использовать p90 для обычной работы? К счастью, время сыграло в их пользу. Через сорок восемь часов все было кончено. Пасионарио поднял воротник и испуганно огляделся. Хотя полковник Сандерс через cbs если бы распространилось сообщение о том, что все полицейские управления должны ужесточить контроль за испанскими туристами, Пасионарио не пришлось бы беспокоиться. Шанс, что его заметят на вокзале Брюгге, был особенно мал, потому что железнодорожная полиция была занята непокорным путешественником, чернокожим водителем, который угрожал кондуктору смертью за то, что тот попросил у него ‘проездные документы’.


Никто не обратил внимания ни на Пасионарио, ни на молодого человека, который приветствовал его.


- Привет, Йорги.


Они по-братски обнялись. Йорги позаботился о чемодане Пасионарио.


"Давай возьмем такси", - сказал он.


"Это безопасно?’


"Не волнуйтесь. Отвлекающий маневр не упустил своего эффекта. Полиция находится в высшей степени готовности, но к нам это не имеет никакого отношения. Все внимание приковано к Страшному суду, никто не подозревает, что мы замышляем.’


"Сожалею об Арнальдо.’


Йорги сделал подозрительное лицо. Причины смерти Арнальдо также вызвали у него много вопросов.


"Арнальдо в последнее время ведет себя довольно нервно. Возможно, стресс стал для него слишком сильным.’


Исследования, проведенные ФБР, показали, что даже самый закаленный профессиональный убийца не может выдержать давления убийства по команде в долгосрочной перспективе.


"Арнальдо знал, что может поговорить со мной об этом, Йорги.’


"Разве нет?’


‘Нет’.


Страдания начались, когда Арнальдо до полусмерти избил Виану в парке Миннуотер, непрофессиональная вспышка гнева вызвала цепную реакцию, а ученые знают, что такой процесс трудно контролировать и, в большинстве случаев, его не остановить.


"Может быть, нам лучше плюнуть на все это", - сказал Йорги.


"Никто никогда не узнает, что..."


Пасионарио повернул голову к своему другу и заткнул ему рот горящим взглядом.


"Все идет по плану", - сказал он. "Никто меня не остановит.’


Привокзальная площадь была залита адским светом. Автобусы ходили туда-сюда, чтобы быстро и дешево доставить иностранных завоевателей, которые с регулярными интервалами отправляли поезда в центр города, - поездка вовремя, за которую они заплатили огромные деньги.


Дружелюбный таксист позаботился о портфеле, который передал ему Пасионарио, кивнул, когда Йорги назвал ему адрес на ломаном голландском, и демонстративным жестом выбросил сигарету, которую только что закурил, в канаву. Йорги сел на пассажирское сиденье, Пасионарио выбрал заднее, где чувствовал себя в большей безопасности. Больше никто не произнес ни слова. Центральный стеклоочиститель "Мерседеса" через равные промежутки времени двигался взад-вперед со скрежещущим звуком гнилой резины. Такси мягко двигалось по мокрой дороге в сторону центра, вслед за городским автобусом. Город скользил мимо, как сумрачное нагромождение мокрых камней, время от времени прерываемый желтым светом уличного фонаря. Брюгге был пуст и безлюден, улицы безлюдны, а ряды пропитаны водой. Осенние листья, раздавленные в кашицу, издавали сосущий звук, словно искушая наземную жизнь отступить в подземные пещеры, на которых был основан город. Йорги с тоской думал о своей родной земле и молча оплакивал Инес. Око за око, зуб за зуб. Приносить в жертву козла отпущения было бессмысленно, и он был единственным, кто мог убедить в этом Пасионарио. Он должен был убедить его, что возмездие никогда не сможет заменить Любовь.


"А я-то думал, что мы все проведем здесь ночь", - сказал Версавел с нескрываемой улыбкой, когда Ван-ин сообщил ему, что наблюдение за Герникой больше не имеет первостепенного значения.


"Это больше не так", - сказал Ван-Ин, заплетаясь на двух языках.


"Тогда что ты здесь делаешь?’


- Я здесь, чтобы сказать тебе, Гвидо.’


"Запрос. Началась война?’


В бункере царила лихорадочная суета. За исключением Версавела и ван-Ина, здесь ходили только люди с университетским дипломом. Одна из них, пышногрудая реставраторша, более известная как ‘Хорошая’, что можно перевести только как ‘та-кто-хочет-быть-интересной-при-каждой-возможности’, внезапно направилась к ним. Мужчина нервно теребил шелковый шарф, который трепетал у нее на шее, как нежная шерсть.


"Вы комиссар?" - спросила она авторитарным тоном. "Позвольте мне задать вам несколько вопросов, связанных с безопасностью. Вы отвечаете за это, не так ли? Или я ошибаюсь?’


Человек не мог выбрать худшего момента, чтобы вмешаться в разговор. Ван Ин, который отпускал женоненавистнические комментарии только тогда, когда все другие способы общения были исчерпаны, широко улыбнулся и протянул к ней руку. Из-за нехватки времени он был вынужден немедленно пустить в ход свое самое грубое оружие.


"Могу я спросить, кто вы, сэр?" - спросил он с наигранной нерешительностью.


Версавел от смущения повернул голову и мимолетным жестом пригладил усы, жест, который смутил добрую даже больше, чем намеренная оплошность Ван Ина, поскольку она поспешно прикрыла верхнюю губу тыльной стороной ладони. Три года назад ее врач обнаружил повышенную концентрацию тестостерона в ее крови. Он прописал ей таблетки и пробормотал, что она, вероятно, страдает от трихиаза, заболевания, вызывающего нежелательный рост волос. Де Геде смирилась с диагнозом, но когда таблетки не принесли желаемого результата, она купила себе набор бритв, чтобы бороться со злом более решительным способом.


"Я Беа Верлинд", - сдавленно произнесла она. "Я несу ответственность за Гернику’.


"Мне это кажется очевидным", - ответил ван ин геват.


Де Геде принадлежал к классу интеллектуалов, которые могли истолковать каламбур только в том случае, если он был объяснен в сноске. Поэтому она предположила, что комиссар имел в виду полотно, а не взрыв бомбы, унесший жизни тысяч людей в 1937 году.


"О", - сказала она.


То, что комиссар счел очевидным, что она несет ответственность за Гернику, означало, что он признал ее авторитет, и это было достаточной причиной для того, чтобы она опустила руку и разразилась академическим смехом. От того, как она посмотрела на Ван-ина, его чуть удар не хватил.


"Я могу заверить вас, что все системы безопасности функционируют безупречно, мисс Верлинд.’


Он попытался откупиться стандартной фразой, но у него тоже ничего не получилось.


"Я в этом не сомневаюсь", - горячо сказала Беа Верлинд. "Но никогда не помешает определить видимость самостоятельно. Следуйте за мной, джентльмены’.


Добрая не собиралась оставлять Ван Ина одного, несмотря на оскорбительные намеки, которые он ей сделал.


- Послушайте меня, мадам.’


Как раз в тот момент, когда Ван-Ин хотел дать ей понять, что у него есть еще кое-какие дела, появился мэр Моэнс, который, как могло быть иначе, лично пришел, чтобы разобраться в ситуации. Когда добрая женщина заметила отца-буржуа, она поджала свои фиолетовые губы, втянула голову в шею и затрепетала, больше не глядя на него.


"К счастью, мы оторвались от них", - сказал Ван.


"Что бы ты сказал ей, если бы мэр не появился? - Спросил Версавел с усмешкой.


- Разве я недостаточно сказал?’


Оттуда Версавел вышел вместе с ним, где вкратце рассказал ему о разговоре, который у него состоялся с полковником Сандерсом.


"Я хочу, чтобы ты незаметно передал Фрэнку, что в ближайшие дни тебя не будет дома. Свяжись с Брейноогом и Карин и... ’


"Я думаю, они где-то здесь", - услужливо подсказал Версавел.


- Пожалуйста, не мешай мне, Гвидо. Время поджимает, а нам еще многое предстоит сделать.’


Разница между демократией и диктатурой заключается в скорости, с которой все происходит. Через два часа после того, как Сандерс выдал Ван-Ину доверенности, в Бюро специальных расследований на набережной Луи Куазо кипела деятельность. Две бригады из Belgacom в рекордные сроки установили четыре дополнительные линии isdn, которые были напрямую подключены к штаб-квартире Гражданской гвардии в Мадриде, Европолу в Брюсселе, государственной безопасности и Министерству иностранных дел. Пока Карин готовила грядки, которые сделал Ван-Ин, Брюно включил второй холодильник на кухне и наполнил его "Дювелз", "перье" и "колой". Техник из известной компании-разработчика программного обеспечения запрограммировал цифровые часы обратного отсчета, которые позже покажут, сколько времени отделяет их от того момента, когда премьер-министр Испании въедет в Брюгге: сорок четыре часа, тридцать минут и сорок две секунды.


"Отныне все остаются на посту днем и ночью", - сказал Ван-ин, когда все было подготовлено к крупнейшей операции, когда-либо проводившейся полицией Брюгге.


В офисе царила странная атмосфера. Карин злорадствовала, а Брейноог, который в остальном всегда распускал язык, вел себя неестественно спокойно. Это было то действие, которое, несомненно, послужит основой для историй, которые он позже сможет препарировать своим внукам. Даже Ки, который тихо прокрался пять минут назад, казался впечатленным. Сколько раз он не мечтал об этом?


Ван Ин пригласил всех занять места за большим столом и произнес речь, длившуюся более получаса, в которой он кратко изложил события прошедших дней, начиная с убийства Йоса Виена и заканчивая опознанием Арнальдо Арданзы.


"Хотя связь между всеми событиями пока не очень ясна, мы должны предположить, что эта планирует нападение на премьер-министра Испании, который послезавтра вместе со своей дочерью торжественно откроет новый учебный год Europa College.’


Во время обеда в амстердамском Oud Huis ван ин Сандерс предложил скорректировать программу премьер-министра Испании, но это оказалось невозможным, потому что премьер-министр ясно дал понять, что не уступит горстке террористов. Реакция его дочери была еще более радикальной. Пилар, так звали девушку, вообще не хотела дополнительной слежки. Во-первых, она не будет присутствовать на открытии учебного года, потому что у нее были другие обязательства, а во-вторых, она считала, что если эта спланирует атаку, то она будет направлена против ее отца, а не против нее.


"Есть какие-нибудь вопросы?’


"Что нам делать с Руисом и Элсом Хосепьедом?" - спросил ранний Версавел.


"Эльс Хосепьед, по сути, вернется домой завтра утром, и против Руиса был выдан национальный и международный ордер на арест".


"Вы должны были немедленно арестовать его", - сказал Де Ки.


- На каком основании, господин главный комиссар?’


- У вас есть документ, в котором указано его имя.’


Ки намекал на схему системы сигнализации, которую Брейноог нашел в велосипедной сумке Вианы и на которой карандашом было написано слово, подозрительно похожее на "руиз".


Изнутри донесся глубокий вздох. Его босс явно завидовал заданию, которое доверил ему Сандерс, и он был бы на его месте, с одним отличием: он не стал бы нести чушь.


"Вы знаете так же хорошо, как и я, что прокуратура немедленно относит такое слабое бремя доказывания к мусору, господин главный комиссар. Более того, вы недвусмысленно попросили меня больше не беспокоить этого человека.’


Три головы одновременно повернулись в его сторону. Даже Версавел, который уже пережил множество стычек между Ван Ином и Де Ки, не смог скрыть своего удивления.


"Мы поговорим друг с другом позже", - сердито парировал Ки. "В моем кабинете, наедине.’


Он бросил уничтожающий взгляд на своих подчиненных, повернулся и вышел из кабинета.


"Тебе не следовало этого делать", - сказал Версавел, когда дверь захлопнулась и шаги маленького диктатора затихли в коридоре. "Скоро ты станешь таким же, как он.’


- Это так, Гвидо?’


"Он что, опять ехидничает?’


Ханнелоре сбросила с плеч пальто, бросила его на стул и, покачав головой, поцеловала вана.


"Если ты все испортишь, то позже сможешь справляться с пробками", - сказала она.


Хотя это и не должно было быть смешным, все должны были рассмеяться, за исключением Ин.


"Зачем ты пришел сюда?’


Ханнелоре села, скрестила ноги и с состраданием посмотрела на мужа.


- Вы, кажется, забываете, что я следственный судья, мессир. Мистер Сандерс может быть главой apsd и ips, он был и остается полицейским.’


Ханнелоре намеренно не сказала ей, что Морис Сандерс позвонил ей в суд два часа назад, что было обычной процедурой в подобных ситуациях, и очаровательно объяснил ей, как он все устроил.


"Это само собой разумеется, Ханна, но..."


"Что?’


‘ Ничегоособенного.


- Тогда ты ничего не имеешь против того, чтобы я присоединился к команде.’


Она повернулась к Брейноогу.


"Ты можешь украсить для меня полевую клумбу, Роберт?’


"Конечно, мэм.’


"Это решено. Здесь есть кофе?’


Он посмотрел на Карину. Молодой офицер проглотила свое разочарование и поплелась на кухню.


"Могу я спросить, что у нас на повестке дня сегодня вечером? Воинственно спросила Ханнелоре.


Ван-Ин сел на свой стул и положил руки на шею.


- Полагаю, ты бросил детей в “мамочке”?


То, что он имел в виду, прозвучало грубо, но у него был длинный утомительный день позади, и это делало его раздражительным. Ханнелоре ответила на вопрос кивком.


"Тебе здесь не место, Ханна.’


- О, нет?


Ван-Ин почувствовал приближение бури. Вскоре она разразится гневом и обрушит на него всевозможные упреки, гадости, которые впоследствии заявит, что не имела этого в виду. Ван Ин узнала голос черной тени, поселившейся внутри нее после пункции биопсии, и волнение, возникшее в результате этого. Он должен был дать ей больше времени, чтобы примириться с самим собой, и кто еще мог помочь ей лучше, чем он? Любовь - это не просто мытье посуды, когда твоя жена приготовила.


- Я планировал нанести Оливье Бодту еще один визит позже. Не хочешь пойти со мной?


"Разве это не работа Версавела?’


Это прозвучало не очень убедительно.


"Ты же знаешь, что Гвидо - домашний воробей. К тому же, у него все еще много бумажной работы.’


Ее глаза засияли, а когда она стиснула челюсти, на ее скулах появился нежный румянец.


- Только если ты настаиваешь.’


- Я настаиваю, милая, - сказал Ван. - Пошли, мы уходим.’


Не прошло и двух минут, как они вышли за дверь, как зазвонил телефон. Трубку снял Версавел. Это был Вермелен.


"Разве Вана там нет?’


"Нет", - сказал Версавел. "Могу я принять сообщение?’


На линии было тихо.


- Он в отъезде вместе со следственным судьей Мартенсом. Могу я дать вам номер ее мобильного телефона?


- Нет, вам не обязательно, - поспешно сказал Вермелен. "Я просто хотел сообщить ему, что вскрытие жертвы стрельбы на канале Остенде показало, что было использовано более одного оружия. На самом деле, похоже, что смертельный выстрел был произведен не из автомата.’


Вермелен судорожно глотнул воздух. Он воздерживался от сознательного отчета в течение двадцати четырех часов, потому что устал от телефонных домогательств комиссара Ван Ина и чувствовал, что имеет право на небольшую репрессию, и эта мысль доставляла ему большое удовольствие, пока полчаса назад ему не позвонил полковник Сандерс, который в нескольких словах разъяснил ему, в чем суть игры.


"Он будет рад этому", - сказал Версавел.


Он повесил трубку, налил себе бокал "перье" и засвистел мелодию из "Аиды".


В резиденции Де Гуден Хэнд царила оживленная суета. Студенты нервно ходили по коридорам в поисках хорошей беседы, выпивки или того и другого, если это вообще возможно.


"Здесь мы в безопасности", - сказал Йорги, когда такси высадило их перед резиденцией. "Руиз ждет нас в своей комнате.’


"Ты же не это имеешь в виду.’


- Здесь нас никто не найдет. Поверь мне на слово.’


Йорги толкнул входную дверь, уверенно вошел и поцеловал в щеки первую попавшуюся девушку.


'Bonsoir. Tout va bien?’


Девушка рассмеялась, спросила, как его зовут и не хочет ли он присоединиться к ней за кружкой пива во Вращающейся сауне - баре на цокольном этаже.


‘Je te joins tout de suite.’


"Alors je t'attends là", - весело сказала девушка.


- Это было необходимо? - Спросил Пасионарио, когда они поднимались по лестнице. - Она предаст нас позже.’


"Через пять минут девушка полностью забудет о нас", - сказал Йорги. "Она бы ничего не заподозрила, пока я не проигнорировал ее. Поверь мне, Пасионарио. Мы с Руизом знаем, что делаем.’


"Будем надеяться, что это так.’


Йорги постучал в условленный сигнал и подождал, пока Руиз откроет дверь. В комнате витал аромат studentikoos, смесь запаха грязного белья и перезрелых фруктов. Более того, там было очень жарко. Почти удушающе. Пасионарио поприветствовал своего спутника рукопожатием и похлопыванием по спине, поставил свой портфель на неубранную кровать, открыл замки и откинул крышку. В нем находился толстый кусок поролона, в котором была вырезана полость, в которую p90 идеально поместился.


"Ты знаешь, сколько стоят эти игрушки на черном рынке? - Спросил Пасионарио, когда Йорги небрежным жестом достал тускло блестящее оружие из защитного кокона.


"Я думал, деньги не играют никакой роли в этом задании", - беспечно заметил Йорги.


Пасионарио воздержался от комментариев. Он задавался вопросом, почему Йорги вел себя иначе в компании Руиса, чем сейчас на станции. Недоверие - это тлеющий костер, который может вспыхнуть от малейшего вздоха. Хотя Пасионарио считал Йорги своим самым верным помощником, он почувствовал, как внутри него разгорается пламя. Группа, которую он возглавлял, значительно поредела за эти годы. Некоторые выбыли, другие были задержаны или погибли, но до сих пор никто не предал его или дело. Пасионарио закурил сигарету и выпустил дым перед собой. Одно он знал наверняка: предателей и сомневающихся ждала смерть.


Вечером Дом семьи Бедт на Вууркрузенлаан выглядел еще печальнее, чем днем. От фасада исходил неприятный холод, как будто стены осознали, что теперь они стали частью саркофага. За исключением слабого проблеска света на крыльце, дом был окутан глубокой темнотой. Вой слабого порыва ветра на мгновение заставил волдыри зашуршать, а затем превратился в монотонный плач.


"Будь осторожен, не поскользнись", - сказал Ван-ин, открывая калитку, и во второй раз за сегодняшний день почувствовал, как торчащие ветви эглантье хлещут его по спине.


Он схватил Ханнелоре за руку и безопасно повел ее по мшистому участку, как вожак скаутов, беспокоящийся об одном из своих детенышей.


"Что ты собираешься делать, если он нас не впустит?’


Ван-Ин повернулся и позволил своей руке мимолетно скользнуть по ее щеке.


- Ты поймешь, почему я взял тебя с собой.’


На узкой тропинке было слишком мало места, чтобы сделать шаг в сторону, поэтому Ван Гелатен подставил локоть, который она всадила ему между ребер.


Шорох и шепот в саду пробудили Оливье Бодта от легкого опьянения. Перед ним на кухонном столе стояла открытая бутылка виски, одна из запасов его покойного отца. Он встал, опираясь на стол, неуверенно прошаркал к двери на веранду, приложил руки, как розетку, к стеклу, и выглянул наружу.


"Это ты, Элси?" - крикнул он почти душераздирающе.


Дрожащими руками он повернул ключ, и Ван-ин немедленно воспользовался этой возможностью. Он толкнул дверь и шагнул внутрь. Улыбка на его губах не имела ничего общего с паршивым состоянием, в котором находился Оливье, а все из-за мысли, что " его " судья, ведущий следствие, произвел больше эффекта, чем ордер на обыск.


- Извини, что врываюсь сюда, Оливье, но это срочно. Это по поводу мисс Хосепид.’


Завистливые коллеги уже несколько раз задавались вопросом, что сделало Ван ина таким успешным. Он также не был сверхдареным, красивым и безжалостным. Как ему удавалось добиваться результатов там, где другие терпели неудачу? Ханнелоре задавала себе этот вопрос в самом начале, но теперь она знала лучше. Ван Ин умел импровизировать, как никто другой, и немедленно реагировал на каждый новый элемент, который появлялся. Отчаяние в голосе Оливье, когда он крикнул: "Это ты, Элси?" - не ускользнуло от него.


"Мне нужна ТВОЯ ПОМОЩЬ", - сказал Ван.


Он обнял Оливье за плечи и мягко повел к кухонному столу. Он взял бутылку виски и налил почти полный стакан, стоявший рядом.


"После того, что произошло сегодня, я прошу тебя быть сильной", - сказал он.


Ханнелоре следила за этой сценой со все возрастающим изумлением, и по мере того, как Ван в комедии продвигался вперед, она задавалась вопросом, знает ли она его так хорошо, как предполагала до сих пор.


"Почему я должен быть сильным?’


"Потому что у меня есть основания полагать, что жизнь мисс Хосепид в опасности", - сказал ван.


Лицо Оливье побелело.


"Элси... в опасности? Ты уверена? Ты не можешь. Зачем кому-то хотеть причинить ей вред? Ей угрожают? Могу я...’


Ван-Ин привел Оливье в ярость, но отказался отвечать на вопросы, которыми молодой человек обстреливал его. Это было бы неразумно и ослабило бы удобную позицию, которую он занял одним ходом. В конце концов, неразбериха, в которую он ввел Оливье, дала ему козырную карту, кто знает, первую в выигрышной раздаче.


"Мисс Хосепид прибудет в Завентем не раньше завтрашнего дня. До этого с ней ничего не может случиться", - сказал он успокаивающим тоном. "Выпейте глоток. Это тебя успокоит, - добавил он отечески.


Хотя Оливье был явно пьян, он осторожно потягивал виски. Где-то в глубине его сознания забился маленький чертик, говорящий ему, что Ван ему изменяет.


"Давай выпьем вместе", - сказал Ван-ин, заметив вспышку в глазах Оливье.


- Не хочешь выпить за меня, милая?’


Ван-ин повернул голову к кухонному шкафу и понадеялся, что Ханнелоре проявит понимание к греху, который он собирался совершить, но она сделала нечто большее.


- Если ты выпьешь, я тоже хочу выпить.’


Почти высокомерный тон, которым Ханнелоре произнесла это, и то, как она подошла к кухонному шкафу, покачивая бедрами и расправив плечи, вдохнули новую жизнь в фантазии, которым Оливье предавался весь вечер.


Теперь, когда они втроем пили виски, бутылка быстро опустела, что, однако, не означало, что разговор прекратился. Избыток алкоголя и присутствие Ханнелоре, которая все больше и больше становилась похожа на Эльсе, были достаточной причиной для Оливье еще раз обратиться к запасам своего покойного отца.


"Мне никогда не нравился этот Руиз", - сказал он через некоторое время, заплетаясь. "Я думаю, он хочет избавиться от Элси, потому что ревнует меня’.


- Деджу, деджу.


Ван-Ин попытался изобразить тирольца, болтающего бедрами, Ханнелоре беззастенчиво сжала его грудь и разлила остатки виски по двум стаканам.


"Еще один, и мы будем дома", - сказал он.


Внутри шел дождь, и в четверть первого Ханнелоре прошла по садовой дорожке к калитке. Разговор длился более двух часов, и хотя Оливье не попался ни в какую ловушку, расставленную перед ним Ваном, однажды, когда речь зашла о стрельбе на канале Остенде, он дал обещание. "Руиз никак не мог знать, что я буду ждать ее там", - сказал он.


"Я предлагаю сначала выпить по чашечке кофе", - сказала Ханнелоре, когда они вошли в "волну".


Ван-Ин сел на пассажирское сиденье и отстегнул ремень безопасности.


- Ты же не думаешь, что я пьян, правда?


"Не напивайся", - сказала она.


Комедия, которую Ван устроил в зо-эвенене, засела в ее памяти, как сахарная вата на палочке. Могла ли она все еще доверять ему? Кто знает, может, слухи о том, что у него с Карин Нельс что-то было друг с другом, были правдой. Сомнение похоже на серную кислоту. Оно пробивает самую толстую броню.


"Это было во благо, Ханна. По крайней мере, теперь мы знаем, что..."


- Что Руис и Оливье оба влюблены в одну и ту же девушку.’


"Нет, Ханна. Согласно буклету, наш друг страдает амнезией, но с пятьюдесятью кубиками виски в желудке он внезапно вспоминает, что Руиз не мог знать, что в тот вечер у него было свидание с Эльсье, я имею в виду мисс Хосепид.’


Предсказать грозу - это одно, сказать точно, когда она разразится - совсем другое. Когда ван ин Эльсе сказал вместо мисс Хосепид, он знал, что грядет фейерверк, но он ошибался. Вместо Грома он получил Мороз.


’ Эльсе, - холодно повторила Ханнелоре. - Я могла бы догадаться.


‘ Это не то, что ты думаешь.


"Конечно, нет. Véronique, Saartje, Elsje...’


- Прекрати, Ханна. Давай просто пойдем выпьем кофе.’


- Пейте кофе. Вот тут вы мне и скажите. Чуть не забыл одну. Агент Нельс. Спорим, она готовит кофе лучше меня?’


“Кофе, который готовит Карин, по вкусу напоминает воду для мытья посуды, но вы же не это имеете в виду, говоря”Держу пари, она готовит кофе лучше меня".’


Ханнелоре повернула голову на четверть оборота. В глубине души она знала, что Ван-ин любит только ее и что кокетливое поведение, которое он иногда проявлял, когда вокруг него были красивые женщины, только скрывало, что на самом деле он очень застенчив. Но после всего, что она пережила за последние несколько недель, она хотела, чтобы он показал, что он принадлежит только ей.


- Прости, милая. Я не хотел причинить тебе боль.’


Ван-ин обнял ее за плечи, нежно прижал к себе и начал целовать в то место, которое сводило ее с ума и которое знал только он. В кои-то веки он сделал то, чего от него ожидали, в полицейской машине.


OceanofPDF.com


13


Была половина третьего, когда Ханнелоре, слегка взвизгнув шинами, свернула на набережную Луи Куазо. Волна оставила на Черном дорожном покрытии след из брызг воды. Полумесяц на мгновение пробился сквозь облачный покров, а затем исчез за завесой дождя, которая скрыла все вокруг. Похоже, погода имитировала расследование.


‘ Интересно, чем они занимались всю ночь?


Ханнелоре отключила связь и с озорным видом указала на первый этаж, где узкая полоска света между занавесками свидетельствовала о том, что Специальный детектив еще не заснул.


Когда они вышли, Ван обнял ее за плечи. Другой рукой он погладил себя по голове - символический жест, потому что он чувствовал, что прошлой ночью у него исчезли последние растрепанные волосы.


"Я нахожу это довольно захватывающим", - сказала Ханнелоре, когда они поднимались по лестнице.


"Да", - улыбнулся он. "То, что мы делаем сейчас, встречается только в брошюрах’.


"Может быть, все как раз наоборот.’


"Ты бы не хотел, чтобы я стал писателем, не так ли?’


- Ты считаешь, что это бесчестная профессия?


Ван-Ин оставил вопрос без ответа. Он взялся за дверную ручку, но прежде чем нажать на нее, что-то прошептал на ухо Ханнелоре.


- Один или два комочка? - спросила она.


- Половину, - сказал Ван.


"Тщеславный носик.’


Версавел сел за свой компьютер. Его пальцы забегали по клавиатуре с молниеносной скоростью, несмотря на поздний час. Оекадзе, анонсированный этим вечером, был встречен всеми с некоторым скептицизмом, потому что какой сотрудник сейчас мечтает оставаться на своем посту сорок восемь часов подряд. Но при ближайшем рассмотрении вынужденный карантин оказался совершенно безуспешным. Ночь без Фрэнка оказалась менее трудной, чем мог предположить Версавел.


"Наконец-то вы здесь", - сказал он, когда ван-Ин и Ханнелоре вошли.


- Мы что-то упустили, Гвидо?’


"Я все время пытался до тебя дозвониться", - сказал Версавел.


Ханнелоре поднесла руку ко рту, расстегнула сумочку и выудила сотовый телефон.


"Я оставила эту штуку перед нашим отъездом", - сказала она, почти хихикая.


"Это срочно?" - спросил я в самом начале.


- Это срочно. Ты же знаешь Вермелена.


Версавел сообщил о телефонном разговоре, который у него состоялся с руководителем технического расследования, и указал дату факса, который пришел через десять минут. Ван ин прочитал шестистраничный отчет по диагонали, что не означало, что он упустил из виду какие-либо детали баллистической экспертизы.


- Где Брейноог и Карин? - спросил я.


"Они заползли под шерсть полчаса назад", - сказал Версавел.


Это прозвучало двусмысленно, но Версавел не это имел в виду. В конце концов, все знали, что Брейноог был печально известным храпуном. Он лежал в своем кабинете, Карин устроилась на кухне.


- Разбуди их, Гвидо. Есть работа, которую нужно сделать.’


"Приготовить ли мне тем временем кофе? Или я все еще могу служить своему господину и повелительнице другим способом?’


Версавел, который знал, что происходит, когда Ханнелоре начинала выкапывать подобную чушь, покаялся на кухне.


Ночные встречи имеют одно преимущество: они дают результаты, которые обычно имеют больший эффект, чем компромиссы, достигнутые в течение дня. Небольшая компания, расположившаяся за большим дубовым столом, внимательно слушала то, что предстояло доложить, и время от времени потягивала вкусный кофе, который приготовила Ханнелоре.


"Я хочу, чтобы вы присмотрели за домом Оливье Бодта", - сказал он Брейнооге и Карин.


"Что мы будем делать, когда он уйдет из Дома?’


- Затените его.’


Начиная С этого момента, Версавел составил список надежных агентов, которые будут помогать Брейноогу и Карин с завтрашнего утра. Он основал это на методе, используемом британской секретной службой, который назывался ‘обувная коробка’ в коридорах, метод слежки, при котором по очереди использовались три группы: одна пешая и две в анонимных фургонах. А поскольку полковник Сандерс предоставил ему неограниченные доверенности и мировой судья, который был уполномочен на это, сидел рядом с ним, оказалось проще простого установить прослушивание нескольких телефонных линий.


- Оливье Бодт, Эльс Хосепид, Европейский колледж, Гвидо Якобус и Моэнс.


"Он не сможет смеяться над этим", - сказал Версавел, записывая имя мэра.


У ночи свой ритм. Минуты кажутся часами, как будто солнце неохотно встречает новый день. Люди, работающие в ночную смену, знают, что значит бесконечно ждать света. Ван испытал это на себе, когда изучал отчет, который Вермелен отправил по факсу во второй раз.


"Считается, что смертельный выстрел был произведен из пистолета mk3 hp", - прочитал он. "Кто-нибудь знает, что такое пистолет Haipie mk3?’


"Нет", - сказал Версавел. "Но я могу это проверить.’


Ханнелоре, которая только что сварила второй кофейник кофе, поправила бретельку лифчика и села на стул. Два стакана виски, которые она выпила в "Оливье", начали сказываться.


- Привет, дореми. Какого черта вы, ребята, делаете?


Изнутри вытер пылинку из глаза. На самом деле, она была права. Если Арнальдо Арданзу прикончили выстрелом из пистолета, возникает только вопрос, почему убийца позже изрешетил его из автомата.


"У меня есть предложение", - сказал он.


Версавел зевнул. Ханнелоре понюхала свои пальцы, которые на время засунула под мышки, потому что руки у нее были холодные. Они дымят кислотой.


Новое утро не имело ничего общего со стихами Овидия, в которых он описывал рассвет как розово-красный палец Эос, окрашивающий горизонт. Небо было мрачным и серым, а свет, пробивавшийся сквозь облака, был бессилен и едва мог рассеять темные тени, образовавшиеся в самых ярких местах. Ван-ин проснулся с деревянной Чашкой, что, учитывая значительное количество спиртного, которое он выпил прошлой ночью за Фроста и отечество, было неудивительно. Но когда, взглянув на часы с обратным отсчетом, которые тем временем тикали до тридцати одного часа, он увидел Версавела, лежащего с полуоткрытым ртом и ввалившимися щеками, он утешил себя мыслью, что рассвет имеет все отношение к свинцу и ничего - к золоту, если только вы не достаточно богаты, чтобы преодолеть разложение, вызванное бессонницей, вызванной массажем гибкого тайца, или Ханнелоре, над которой ночь, казалось, не властна. Ван-ин застонал и поплелся на кухню в поисках холодной воды и свежего воздуха. В тот момент, когда он открыл кран, зазвонил телефон.


‘Черт возьми’.


Ван-Ин легкой рысцой вернулся в свой офис.


‘Привет’.


Ханнелоре проснулась посреди сна, содержание которого осталось в ее памяти на долю секунды. Она стояла на крепостных стенах древнего города в белом одеянии, которое прохладно шелестело вокруг ее обнаженного тела. Внизу, на равнине, стоял деревянный конь, подарок, оставленный осаждающими. Timeo Danaos et dona ferentes.


Ханнелоре вскочила на ноги. Почему она должна была не доверять грекам и подарку, который они оставили для нее?


Из В нажал кнопку магнитофона, подключенного к телефонному аппарату. На дисплее не появилось ни одного номера.


"Я не уполномочен вести такие переговоры", - услышала Ханнелоре его слова.


Версавел судорожно проснулся, затряс ногами, откинул одеяло (жесты, которые совсем не соответствовали спокойствию, исходившему от него в течение дня) и протер пыль с глаз. Заметив, что Ханнелоре с довольным видом следит за ритуалом, он надел маску, которая делала его Версавелем.


’ Тсс, - сказала Ханнелоре, когда он спросил, что происходит.


Изнутри нажали кнопку громкоговорителя. Они услышали металлический голос, звук, очень похожий на треск, который прославил Дарта Вейдера из Звездных войн.


"Страшный суд будет возвращен вам, если вы будете строго следовать следующим инструкциям... сделка состоится послезавтра в 15 часов в месте, о котором я сообщу вам позже.’


Запись, на которой было зарегистрировано сообщение, резко оборвалась. Связь прервалась. Ван-Ин немедленно позвонил в службу Сандерса и спросил, могли ли они отследить номер. Ответ был отрицательным. На этот раз анонимный звонивший не пользовался телефонной будкой.


"Я больше ничего не понимаю", - сказала Ханнелоре.


Ван-Ин взглянул на часы обратного отсчета. Вор потребовал, чтобы он передал выкуп ему лично, и это было, мягко говоря, странно. Он даже прописал, какую одежду надеть по этому случаю.


"Во сколько ожидается прибытие премьер-министра Испании и его семьи в Брюгге?’


"Премьер-министр и его жена прибывают послезавтра в 15 часов", - сказал Версавел. "Его дочь прибывает несколькими часами раньше.’


Версавел принял факсимильное сообщение, на котором была написана вся программа.


‘Девушка сопровождает испанскую торговую делегацию, утром она совершает круиз по Рейену, а днем принимает участие в прогулке по городу под руководством гида’.


"Посещает ли она музеи?’


"Нет", - сказал Версавел.


- А как насчет безопасности?’


"Это гарантировано испанской секретной службой.’


"Этого достаточно?’


"Я звонил в Мадрид прошлой ночью", - сказал Версавел. "Девочка еще более упряма, чем ее отец. Она хочет, чтобы ее сопровождал только личный телохранитель.’


Ван кивнул. На свежем воздухе, в окружении настоящей делегации, с девушкой мало что могло случиться. Улики, которые они собрали за последние несколько дней, показали, что если эта планировала нападение, то они совершили бы его в музее Грунинге или в мэрии, где премьер-министр Испании выступал с речью, и, таким образом, представляли собой легкую мишень. Ван-Ин еще раз просмотрел список, который они нашли в велосипедной сумке Виена. Помимо кодовых номеров, он также записал карандашом названия музеев, которые им соответствовали. Городские ратуши тоже были частью этого.


"Интересно, почему они обязательно хотят, чтобы я передал им деньги за выкуп", - сказал Ван-ин, прослушивая запись во второй раз.


Метабетики, мало кто не спит от этого, и все же каждый сталкивается с этим хотя бы раз в жизни. Например, история, которую Джозеф Виен отправил Вестийнвису о фотографиях, которые он сделал для королевы Фабиолы, и о неожиданном визите принцессы два года спустя, когда он продал последние копии этих фотографий неизвестной даме после того, как впервые сказал ей, для кого он сделал фотографию.s, была типичным случаем метабетики, совпадением, которое на самом деле не могло быть совпадением, но все же действительно произошло. Обычно такие истории оформлялись под заголовком "облагороженный разговор в кафе". Ван-Ин, который уже несколько раз сталкивался с этим феноменом, почувствовал, что на этот раз кто-то протянул руку помощи метабетикам. По его словам, должна была существовать причинно-следственная связь между временем, когда воры хотели получить выкуп за картину, и временем, когда премьер-министр Испании прибудет в Брюгге.


"Я хочу, чтобы ты немедленно разбудил Карин", - сказал он Версавелу. "Я должен срочно спросить ее кое о чем.’


- Карин?


- Да, Гвидо. Карин.


Ханнелоре не осмелилась спросить Ван-Ина, почему он обязательно хотел поговорить с Карин. Вместо этого она спросила: "Могу ли я тем временем быть полезной, господин комиссар?’


- Вы, конечно, можете это сделать, миссис де ондерзоэксрехтер, ’ пробормотал Ван-Ин.


- Ордер на обыск?’


- Как ты можешь догадываться, милая.’


Конституция Бельгии гарантирует гражданам свободу, равенство и право на правосудие, что в основном означает, что ордер на обыск выдается нелегко, если только на карту не поставлены высшие интересы или гражданин не оплатил счет, поскольку в этом случае судебным приставам разрешается беспрепятственно нарушать чью-либо частную жизнь. Бремя доказывания против Руиса было скудным, но Ван-ин находился в удобном положении. Судебный аппарат стоял за ним, и, кроме того, он переспал с судьей, подписавшим постановление.


"Я надеюсь, мы здесь что-нибудь найдем", - сказала Ханнелоре.


Перед домом Руиса стояли две полицейские машины, фургон с логотипом слесаря и потрепанная Ауди из Вермюлена. Слесарь, молодой парень, который часто сотрудничал с полицией и с которым Ван-Ин особенно хорошо ладил, включил свою дрель.


"Преступники всегда оставляют следы, госпожа следственный судья", - сказал начальник отдела технических расследований с высокомерным смешком.


- Кто сказал, что Руиз преступник, мистер Вермелен?’


Вермюлен скорчил уродливую гримасу и проворчал, чтобы "Ауди", так сказать, забирала его вещи.


"Это было тяжело", - сказал Ван, когда руководитель технического расследования задержался.


- Некоторым людям нужно, чтобы ты ясно дал понять, кто здесь главный. Тебе следует это знать, Питер.’


Заточка сверла внезапно прекратилась. Слесарь обернулся и ухмыльнулся.


- Дверь открыта, судья.’


Он многозначительно подмигнул Вану, а затем отвесил легкий поклон.


"Не нужно преувеличивать, Артур", - сказала Ханнелоре.


"Я, преувеличиваю?’


Артур Свартенброкс наклонился, убрал свои инструменты и попрощался с комиссаром Ван Ином и следственным судьей Мартенсом, сердечно пожав им руки, поскольку у них не было капсюлей, и выразил признательность за неблагодарную работу, которую ему пришлось для них выполнить.


"Ты не думаешь, что твоя работа закончена", - сказал Ван-ин, когда Артур поднял свою сумку.


После разговора, который он имел с Оливье Бодтом прошлой ночью, у Ханнелоре выросло подозрение, что Элс Хосепид, возможно, имел к этому делу большее отношение, чем он предполагал изначально, и поскольку на данный момент ему приходилось делать это только с подозрениями, Ханнелоре решила также обыскать квартиру Элса Хосепида, если дело в том, что обыск Руиса ничего не дал.


’ Я думал, миссис де ондерзоэксрехтер раздает простыни здесь, - пробормотал Артур, который следил за разговором Ханнелоре, Вермелена и Ван-Ина, пока высверливал цилиндровый замок.


"Прекрати это, Артур.’


Ханнелоре распахнула входную дверь. Она прошла по пустому коридору, провела пальцем по отклеившимся обоям в цветочек, на которых кое-где виднелись влажные пятна, и покачала головой, заметив черную плесень, покрывающую стену над дверью в гостиную.


"Необходимо срочно заняться и домашними доярками", - сказала она. "Преступники, вы не находите?’


Кивнув, он ушел. Женщины реагируют иначе, чем мужчины. Он уже давно смирился с этим.


Обыск занял полтора часа, но ничего не дал, потому что, кроме одежды и книг, они не нашли ничего, что могло бы вызвать подозрения у Хайме Руиса. Даже выпуск "Cosmopolitan" исчез без следа.


"Вероятно, дом был обставлен мебелью, когда Руиз снимал его", - сказал Ван.


В спальне на полу лежал матрас, накрытый грязным пуховым одеялом. Рядом с ним лежали дешевые часы и прибывшая упаковка льежских вафель.


"Вот на что это похоже", - вздохнула Ханнелоре.


Еще будучи студенткой, она несколько раз спала со студентом-медиком последнего курса, который "жил" в таких условиях семь лет. Она узнала запах, исходящий от матраса.


"Что-то не так?’


"Нет", - улыбнулась Ханнелоре. "Пусть придет Вермелен. Может быть, он что-нибудь найдет.’


"Боюсь, мне придется выломать дверь", - сказал Артур Свартенброкс, который тщетно пытался взломать цилиндровый замок в квартире Эльса Хосепиеда.


"Это проблема?" - спросил я в самом начале.


- Это бронированная дверь, комиссар. Без пневматического молотка мы в нее не войдем.’


Ван-Ин закурил сигарету и скользнул взглядом по безукоризненно выкрашенным стенам. Через несколько часов Эльс Хосепид приземлился на Завентеме. Он мог себе представить, что она была бы не очень счастлива, столкнувшись с таким опустошением.


"Мы можем разбить окно, верно?" - сказала Ханнелоре, когда заметила, что Ван откладывает решение снести дверь.


Это было простое решение, которое могло прийти только от разумной женщины.


"Вы знаете номер пожарной службы?’


Ханнелоре проигнорировала слабую шутку. Она схватила свой мобильный телефон и набрала номер службы экстренной помощи.


Пожарные, как правило, любят огонь, но это не значит, что они проявляют меньшее рвение, когда их призывают к менее зрелищной работе, такой как уничтожение осиных гнезд, спасение кисок, попавших в опасную ситуацию, или приведение в ужас тучных джентльменов, запертых в ванне. Поэтому они отреагировали особенно бдительно, когда следственный судья Мартенс спросил их, не хотят ли они прийти и разбить окно на третьем этаже.


"Ради такого угрюмого зоиного веселья я еще раз хочу поговорить’.


Ван Ин сделал вид, что не расслышал комментарий пожарного, поднимавшего раздвижную лестницу, и повернулся к дежурному лейтенанту, который, учитывая серьезность ситуации (прокуратура выдвинула пожарную охрану), взял на себя руководство операцией.


В то время как десятки любопытных туристов собрались на Синт-Аннареи и на разных языках обсуждали, что для большинства станет самым волнующим моментом их отпуска, Ван ин нажал на маленькую клетку, прикрепленную к верхней части раздвижной лестницы, и метр за метром поднимался вверх. Ханнелоре стояла рядом с ним. Легкий ветерок развевал ее волосы. Она вспомнила категоричный комментарий пожарного и радостно похвасталась, что этим утром надела джинсы.


"Ты в порядке?’


Ван-Ин смотрел прямо перед собой, на серый оштукатуренный фасад, шаткий декор, которому, казалось, не было конца.


"Мы почти на месте?’


Ханнелоре подняла глаза.


- Еще метр или три.’


Вздох облегчения. Он никогда не говорил Ханнелоре, что страдает от страха высоты и что стоять на краю пропасти было одним из его худших кошмаров. Даже находясь на высоте всего лишь восьми метров, он чувствовал засасывающую силу пустоты под собой. Он, командир отряда Торквемады, названного в честь великого инквизитора Испании, который получал дьявольское удовольствие, заставляя еретиков томиться на перекладине церкви, пока они, наконец, не позволяли себе упасть на землю от усталости и страха, начал дрожать, как Тростинка, при мысли о перекладине. что скоро ему придется выйти из клетки, над пропастью, которую он не осмеливался исследовать.


"Ты такая бледная", - сказала Ханнелоре, когда клетка зашипела и задрожала перед разбитым окном.


"Все в порядке, милая", - сказал Ван.


Его слова еще не остыли, а мышцы не расслабились.


’Такой мокко с таким зябликом", - сказал гость "шприца", который ранее использовал метафору с пожарным шлангом. ‘Да, версто к'ик не’.


Два больных брата перетащили Вана на носилки и ввели ему кислород в ожидании прибытия бригады скорой медицинской помощи.


"Почему ты не сказала мне, что боишься высоты? - Почему? - обеспокоенно спросила Ханнелоре.


Вошедший стянул кислородную маску.


"Потому что мужчины..."


Он начал кашлять. Один из больных братьев открыл крышку аптечки в поисках ампулы, которую ему разрешили ввести самостоятельно в тех обстоятельствах.


К счастью, вмешалась Ханнелоре. Она чувствовала, что сегодня слишком многим людям вводят лекарства, в которых они не нуждаются.


- Оставь меня наедине с моим мужем, - строго сказала она.


Он бы не принял такого от народной женщины, но следственный судья - это совсем другое дело.


"Доктор может прийти в любой момент", - покорно ответил больной брат.


Состояние Вана заметно улучшилось, когда Гритье Ван кафе Флиссинге, наблюдавшая за беспорядками на расстоянии, позволила пенящемуся Одеялу коснуться себя.


"Ни одна таблетка не может этого сделать", - улыбнулась она, когда Ханнелоре спросила ее об этом.


Тем временем пожарный, тот самый, который довольно нелицеприятно отозвался о Ханнелоре, вошел в клетку, зашел в квартиру и после простой проверки пришел к выводу, что бронированная дверь не заперта и, следовательно, ее можно открыть внутрь простым жестом, который он проделал, пожав плечами.


"Такая игра ни к чему", - сказал он, когда лейтенант попросил у него дополнительных объяснений.


Лейтенант, он знал своих паппенхаймеров, поздравил своего подчиненного и поспешил сообщить госпоже Следственному судье о новых событиях.


"Спасибо, лейтенант", - сказала Ханнелоре.


Она приложила ко лбу Вана влажный компресс.


- Вы можете подняться по лестнице или на лифте, комиссар, - строго сказала она, когда Ван просунул руку ей под блузку.


"Вверх или вниз?’


Он положил руку ей на живот.


- Мужчины, - вздохнула она.


В квартире Эльс Хосепиед пахло магнолиями, невинными духами, которые подтверждали подозрение, что ей нечего скрывать. Дизайнерская мебель содержит вещи, которые есть в каждом доме: посуду, фотоальбомы, нижнее белье (за бешеные деньги), полотенца, сухие продукты (кукурузные хлопья и орехи) и сувениры, большинство из которых все еще были в оригинальной упаковке.


"Я рад, что мы не заклинили входную дверь", - сказал Ван-ин, когда через полчаса они не обнаружили ничего подозрительного.


"По крайней мере, тебе не о чем беспокоиться", - быстро ответила Ханнелоре. "Я приказала провести обыск, не ты. ’


"По совету генерального прокурора", - попытался утешить ее Ван-ин.


- Это было устное соглашение, Питер. Если окажется, что все было напрасно и причастные к этому лица обратятся к прессе, генеральный прокурор проинформирует своего пресс-секретаря о том, что он не был осведомлен об инициативе, о которой идет речь, и переложит ответственность на следственного судью, который отдал приказ о проведении обысков.’


"Полковник Сандерс поддержит нас", - сказал Ван.


Ханнелоре нервным жестом провела рукой по губам.


"Сандерс - государственный служащий из Индии. Никогда не забывай об этом.’


Резким рывком она распахнула дверь горной хижины, единственного места, которое они еще не осмотрели. Ника - греческая богиня победы, как она узнала в школе. Когда она увидела на полке две пары спортивной обуви, а под ними наспех упакованный рюкзак, ее сердце забилось быстрее.


"Генеральный прокурор сможет сказать, что он с самого начала поддерживал действия следственного судьи Мартенса", - радостно сказала она. "Если только у мисс Хосепид нет 43 размера", - добавила она, улыбаясь.


OceanofPDF.com


14


"Вы абсолютно правы, госпожа судебный следователь", - сказал Вермелен, когда Ханнелоре показала ему спортивную обувь, которую она обнаружила в горной хижине. - Профиль подошвы совпадает с отпечатками, которые мы сделали в Саду музея Грунинге.


Чтобы доказать, что в этом не могло быть никаких сомнений, он достал фотографии, сделанные им на месте.


Ханнелоре расстегнула сумочку и выудила оттуда пачку сигарет - плоскую коробочку, которая привлекала ее внимание только в особые моменты.


"Наконец-то", - вздохнула она.


Она смотрела на Ван-Ина и злорадствовала.


- Никто не мешает тебе поцеловать меня, Питер.’


Хотя дело казалось почти законченным, поцелуй звучал неубедительно. Казалось, что он обнимал свою сестру, а не жену. Туфли объясняли многое, но не все, потому что, если Руис стоял за кражей "Страшного суда", он также мог иметь какое-то отношение к предполагаемому покушению на премьер-министра Испании, что усложняло все дело, которым она уже занималась. Пока Ханнелоре наслаждалась сигаретой, он тихо вышел и вызвал Версавела по бортовому радио.


"Есть какие-нибудь новости?’


"Я как раз собирался связаться с вами", - сказал Версавел. "Только что пришел факс от Сандерса в связи с p90.’


"Я сейчас же приеду", - сказал Ван.


Хотя забастовки не было и большинство рейсов прибыло без задержек, аэропорт Завентем был чрезвычайно загруженным. Эльс Хосепьед терпеливо прошел паспортный контроль. Когда, наконец, подошла ее очередь, ей было позволено получить дружескую улыбку от дежурного жандарма, двусмысленное внимание, на которое она ответила коротким кивком головы, не столько потому, что это ее раздражало, сколько потому, что она привыкла к такого рода вещам, по суровости, сошедшей с ее лица, можно было прочесть все, что касалось Руиза. Она была встревожена, встревожена и в отчаянии, потому что вчера он позвонил ей и умолял не возвращаться в Бельгию. "Полиция идет за мной по пятам", - сказал он. Оставайся там, где ты есть. Когда выкуп будет выплачен, я немедленно приду к вам. Элс подхватила свой чемодан и направилась к выходу. Хотя она горячо любила Руиса и была обязана ему своей жизнью – Арнальдо наверняка убрал бы ее с дороги, если бы не вмешался, – она все еще не могла примириться с планами, которые он придумал. Тогда два миллиона евро могли бы быть неплохой суммой, она сама не была посредственностью. Зачем ей бросать свою карьеру, чтобы начать новую жизнь с ним странным образом, который, вероятно, со временем станет скучным и неудовлетворяющим? Золотисто-желтый пляж и покачивающиеся пальмы этого не изменят. Райский остров, который он выбрал и где ей предстояло провести остаток своей жизни, был обречен стать золотой клеткой. Он предъявит на нее права и при малейшем разногласии заставит ее почувствовать, что он позаботился о ее Состоянии. До сих пор Элс не совершила ни одного преступления. В худшем случае они могли обвинить ее только в соучастии, но с этим справился бы хороший юрист. Кроме того, она обладала оружием, которое сегодня особенно эффективно: своей внешностью. В конце концов, к красивым людям относятся лучше и с большим уважением, чем к уродливым.


"Элси’.


Руиз протиснулся сквозь толпу и, спотыкаясь, побежал к ней. Его лицо осунулось, а глаза излучали странный блеск, как будто у него была лихорадка. Напряжение последних дней сказалось на нем и сделало бледным юношу, в которого Эльсе влюбилась в то время.


"Хайме, какой сюрприз", - сказала Элс. "Я думала, ты больше не осмеливаешься выходить’.


- Я должен был увидеть тебя, - выдохнул он.


Они обнялись, но когда Хайме обнял ее, она подняла глаза и посмотрела прямо перед собой, на людей в Холле, которые торопливо несли за собой тяжелые чемоданы и которым она немного завидовала.


"Я скучала по тебе", - сказала она, когда он наконец разорвал объятия и выжидающе посмотрел на нее.


"Мы можем остаться с Гвидо Якобусом", - сказал Руиз.


"Да", - сказала она. "Я думаю, так безопаснее.’


Ей пришлось еще раз подумать о затруднительном положении, в котором она невольно оказалась. После разгрома в Миннуотер-парке Арнальдо намеревался устранить любого, кто представлял опасность для операции, которую они с Йорги спланировали. Даже Руис, без чьей помощи им так и не удалось бы заполучить ключ, был в списке погибших Эль Матадора.


Судьба не может обойтись без случайности, размышляла Эльсе, вспоминая тот вечер трехмесячной давности, когда Руис нервно позвонил в звонок и рассказал ей историю Инес, девушки, в которую он был влюблен и которая два года назад была смертельно ранена шальной пулей, выпущенной из винтовки Гражданской гвардии. Он прочитал ей отрывок из книги Рене Жирара, французского философа, который в одиночку написал о человеческом роде больше разумных вещей, чем большинство его коллег, предшествовавших ему за последние две тысячи лет. Руиз указал ей на миметическое желание, движущую силу, которая определила эволюцию человеческого вида даже в большей степени, чем сексуальное влечение. Он сказал, что люди черпают свою уникальность из миметического желания. И когда им угрожают, они вынуждены принести искупительную жертву, с помощью которой они могут отвернуться от всего зла, которое было им причинено. Чаще всего утверждения философов истолковываются неверно, а иногда афазия приводит к жестокому насилию, что нацисты с болезненной эффективностью доказали в прошлом веке. Хотя Эльсе понимала это, она, тем не менее, согласилась помочь Руизу осуществить его план. Она свела Руиза с Оливье Бодтом, Гвидо Якобусом и Джосом Вианом, тремя друзьями, которые стеснялись денег и по счастливой случайности особенно хорошо вписывались в план, представленный ей Руизом.


Рука об руку они спустились по лестнице на платформу, где ждал пригородный поезд, следующий в центр Брюсселя. В тот момент, когда они поднялись на борт, рейксвахтбригада Завентема получила сообщение о расследовании с размытой фотографией Эльса Хосепида. На самом деле это позор, потому что большинство фотографий, на которых была изображена Эльсе, были сделаны профессиональными фотографами и поэтому особенно четкими.


"Я с трудом могу предположить, что Руиз предал нас", - сказал Йорги.


Он сел на край кровати, закрыв лицо руками. Пасионарио включил отопление, из-за чего в студенческой квартире стало невыносимо жарко. От вони немытых тел и кислого сигаретного дыма было почти невозможно избавиться.


"Арнальдо был мастером своего дела", - сказал он. "Он никогда бы не использовал p90 для обычной работы. Кроме того, он бы не позволил застать себя врасплох такому парню, как Оливье Бодт.


"Вы же не предполагаете, что Руис убил Арнальдо, не так ли?’


- Кто же еще, Йорги? Руиз знал, что его возлюбленная станет следующей жертвой.’


Пасионарио наморщил лоб. Он почти сорок лет боролся за независимость своей любимой страны, и эта борьба сделала его суровым и безжалостным. От своего отца он узнал, что предатели должны быть убиты, потому что иначе огонь, горевший в сердцах праведников, погаснет.


"Тогда почему он сделал все, чтобы спасти операцию? В отчаянии спросил Йорги. "Отвлекающий маневр был его идеей.’


Пасионарио покачал головой. Он думал об этом всю ночь.


- Руиз - вор, Йорги. Эта диверсия не была направлена на то, чтобы отвлечь внимание от нападения. Как раз наоборот. Руиз использовал нашу операцию, чтобы отвлечь внимание от кражи. После стрельбы на канале Остенде он специально оставил p90, чтобы полиция вышла на наш след. В конце концов, он знал, что бельгийское государство больше не может позволить себе скандалов. Нападение на главу иностранного правительства может нанести непоправимый ущерб имиджу Бельгии. Руис предположил, что городские власти заплатят выкуп при таких обстоятельствах без ропота и проинструктируют полицию полностью сосредоточить расследование на угрозе со стороны эта. Поверь мне, Йорги, твоего парня интересовал только выкуп, а не наше дело. Как ты думаешь, почему еще он вмешался, когда ты хотел преподать Виен урок?’


"Не гоняться же за Арнальдо на Роде, верно?’


Пасионарио кивнул.


"Если бы Арнальдо убил Виану в парке, все подумали бы, что это было соглашение между геями, а Руис хотел избежать этого. Он хотел, чтобы его друзья поверили, что их жизни тоже в опасности. Стрельба на канале Остенде была устроена только для того, чтобы оказать давление на отца Оливье Бедта.’


Йорги недоверчиво посмотрел на Пасионарио.


Если я правильно понимаю, вы утверждаете, что Руис заранее спланировал кражу картины и только по этой причине пожертвовал Арнальдо.’


‘ Другого объяснения нет.


Пасионарио сел рядом с Йорги и обнял его за плечи.


"Я знаю, ты считаешь Руиза своим братом", - сказал он. "Но, учитывая обстоятельства, мы будем вынуждены..."


Внезапно у Йорги потемнело перед глазами. Его веки задрожали, а сердце застучало, как военный барабан. Он вскочил на ноги, выхватил из шкафа p90, но еще до того, как он успел прицелиться, Пасионарио вырвал оружие у него из рук и сжал его в смертельной хватке.


Ван-Ин сел за свой стол, закурил сигарету и взглянул на часы с обратным отсчетом, которые неуклонно отсчитывали секунды. Спортивная обувь, которую Ханнелоре обнаружила в горной хижине Эльше, вызывала все больше и больше вопросов. Почему Руиз вызвал службу спасения, если он был замешан в смерти Виан? Кто прикончил Арнальдо из пистолета, а затем изрешетил его пулями и почему? Согласно отчету, полученному полковником Сандерсом из Гражданской гвардии, Арнальдо был частью отколовшейся группы эта, изолированной ячейки, действовавшей независимо. Кто знает, может быть, смерть Виаен и кража "Страшного суда" не имели ничего общего с политикой, но все было связано с деньгами. Вопросам не было конца. Кто был сообщником Руиса? Оливье Бидс или неизвестный, потребовавший выкуп? Почему Фердинанд Бедт покончил с собой и какую роль сыграла Эльсе Хосепид? Мысли Ван Ина накладывались друг на друга, как акварель на листе кухонной бумаги.


- Ты собираешься сжечь свою сигарету.’


В шоке длинный конус пепла, доходивший почти до фильтра, упал на стол.


"Ты уже давно здесь стоишь?’


- Две минуты, - сказал Версавел. - Кофе?’


Ван-ин кивнул и взял факс, который протянул ему Версавел. Документ, который месье Мур, коммерческий директор fn, под большим давлением передал Сандерсу, занимал несколько страниц. теперь на нем красовался логотип ips и штамп "конфиденциально‘.


"Ты это читал?’


Это был излишний вопрос, на который Версавел ответил многозначительным взглядом.


"В fn теперь внезапно заявляют, что не могут предотвратить инцидент такого рода, какие бы меры они ни приняли.’


"Валлоны могут это хорошо объяснить", - сказал Ван-Ин. "Они приехали из Канегема и ни о чем не знают.’


Версавел поднял брови, но не стал вдаваться в загадочный способ выражения, который использовал Ван-Ин.


- Единственное, что мы знаем наверняка, это то, что в прошлом году в аэропорту Саны бесследно исчезла сотня пулеметов p90 и что из этой партии было найдено только сорок пять. Остальное, вероятно, попало на черный рынок.’


- В Йемене? - переспросил я.


"Нет", - сказал Версавел. "В Европе’.


Он внимательно прочитал факс. P90 стоил на черном рынке в Европе около двухсот пятидесяти тысяч франков. В Йемене это знали.


"Согласно отчету швейцарской полиции, некий Шумахер бы погнался за десятью P90.’


"Кто такой Шумахер?’


- Антиквар, который также продает оружие.’


"Есть ли у швейцарской полиции доказательства, подтверждающие это подозрение?’


‘Нет’.


- Швейцарцы, - вздохнул он. - Они родом из Канегема и...


‘ Не могли бы вы, пожалуйста, объяснить мне, что вы имеете в виду, говоря, что они приехали из Канегема и ни о чем не знают?


Ван-ин широко улыбнулся. Недавно он снова начал читать, особенно исторические труды, и, к его большому удивлению, это ему понравилось.


‘ Это касается нераскрытого убийства, которое было совершено в Средние века недалеко от Канегема и жертвами которого стали трое тамплиеров, проезжавших мимо. Хотя жители деревни знали, кто был ответственен за массовое убийство, они держали губы плотно сжатыми, отсюда и выражение: "Я из Канегема и ничего не знаю". Ik had natuurlijk ook kunnen zeggen: Ich komme aus Kanegem und ich habe es nicht gewußt, maar…’


- Вот опять, Питер, - прервал его Версавел. - Давай придерживаться фактов.’


- Ты уже начал, Гвидо.’


Версавел пожал плечами и указал на отрывок, который он отметил желтым маркером. Это была выдержка из протокола допроса, который швейцарская полиция взяла у герра Шумахера.


- Мне перевести это для вас? - спросил он, затем нахмурил лоб.


‘Jawohl, herr Oberst. Aber schnell.’


Знание Ван Ина немецкого языка не предполагало многого. Те немногие слова, которые он знал, он подхватил из американских фильмов о войне, и то только из тех фильмов, в которых немцам разрешалось выражаться на их родном языке.


Версавел схватил факсимильное сообщение агентства и начал читать его вслух.


"Я не имею никакого отношения к этой грязной торговле.’


"Я тоже этого не говорил, мистер Шумахер, но вы не можете отрицать, что регулярно покупаете оружие.’


- Только для моей коллекции.’


У вас есть P90?’


‘Нет’.


‘ У вас была возможность приобрести такое оружие в прошлом?


‘Нет’.


"Вы продаете оружие?’


- Изредка.


"Ты едешь за этим в Брюссель?’


- Только если мои клиенты это оценят.’


"Могу я спросить, когда вы в последний раз заключали сделку за границей?’


‘ Вы можете убедиться в этом по списку, который я представил главному комиссару на прошлой неделе.


"Вы можете почувствовать, как он нервничает", - прервал его Ван. "У нас есть копия этого списка?’


Версавел кивнул.


"Предыдущая сделка датирована концом августа, партия редких дробовиков. Все абсолютно законно. Могу я назвать вам имя клиента?’


"Господи", - сказал Ван, когда Версавел назвал ему это имя. - Шарль виконт де Би Де Вестворд, генеральный секретарь Бельгийского банка, если верить газетам, человек с незапятнанной репутацией.


"У вас неограниченные полномочия, верно?" - съязвил Версавел. "Должен ли я немедленно послать отряд специального назначения жандармерии к месье виконту или вы лично прикоснетесь к нему?’


"Не говори глупостей, Версавел. Ты же не думаешь, что Шумахер предоставит полиции список любых незаконных сделок.’


Ван-ин закурил новую сигарету, откинулся на спинку стула и вытянул ноги. Если бы он смог выследить покупателя p90, разоблачить убийцу Арнальдо было бы проще простого.


"Я полагаю, швейцарская полиция не проверяла лед всю ночь, прежде чем подвергнуть мистера Шумахера допросу.’


В конце концов, в приложении, которое аналитик из ips добавил к делу, было указано, что герр Шумахер был уважаемым бизнесменом и поддерживал хорошие отношения с ведущими членами штаденрата своего кантона, но Ван-ин не был бы Ван-ином, если бы не нарисовал картину безупречного швейцарца, которая была обрисована в "сомнении".


"Не могли бы вы позвонить Сандерсу от моего имени и спросить его, не хочет ли он проверить, был ли мистер Шумахер в Бельгии с июля?’


"Окидо’.


Пока Версавел набирал номер Сандерса, Ван-Ин смотрел на часы обратного отсчета. Еще двадцать шесть часов.


Нелегко было узнать кого-то в людском море по размытой фотографии. Это испытали на себе четыре агента, которым на вокзале Брюгге было поручено следить за опасным террористом. Когда Эльсе Хосепид и Руис вошли в зал и увидели двух вооруженных до зубов полицейских, стоящих у выхода, они на мгновение запаниковали, но Руис, который уже оказывался в затруднительном положении раньше, отреагировал настороженно.


"Обними меня и поцелуй", - сказал он.


Выливающаяся наружу толпа давала им некоторое прикрытие в зале, но недостаточное у выхода, где выстроились полицейские. Руиз крепко прижал Эльсе к себе, страстно поцеловал ее, но в то же время сделал вращательное движение, как будто танцевал с ней медленный танец. Он научился сохранять спокойствие и наблюдать за окружающей обстановкой в чрезвычайных ситуациях.


- В буфет тоже можно попасть снаружи? - прошептал он ей на ухо.


"Я думаю, да", - сдавленно ответила Эльсе.


Она чувствовала себя так, словно поцеловала его Иудой, но у нее не было много времени, чтобы подумать об этом.


"Пойдем со мной", - сказал Руиз. "И, прежде всего, влюбись.’


С левой стороны зала были две двойные двери, обе из которых вели на платформу, которая раньше называлась "буфет", но сменила название с тех пор, как SNCB начал наступление на очарование. Руиз выбрал самые дальние от выхода двери, тихо надеясь, что у полиции недостаточно людей, чтобы охранять все выходы. Он был прав. Тридцать секунд спустя они стояли на площади перед вокзалом, где дул прохладный ветер. Там были припаркованы две полицейские машины, но, к счастью, они были беспилотными. Они повернули налево и рука об руку направились к воротам Боевери.


"Они знают, что ты задумал", - сказала Эльсе, когда они выехали на Боеверштрассе. Через дорогу, прямо напротив дома Руиза, была припаркована полицейская машина.


"Чепуха", - сказал Руиз.


Они развернулись и пошли обратно к воротам Боевери.


"Я хочу домой", - сказала Эльсе.


"Это невозможно", - любезно ответил Руиз.


- Тогда что ты собираешься делать? В Якобусе нам тоже не были рады. Никто не хочет давать нам приют.’


"Не волнуйся, девочка. Все будет в порядке.’


Руиз крепко прижал ее к себе. Одно он знал наверняка: в резиденцию Де Гуден Хэнд они больше не смогут пойти.


Из всех памятников Брюгге часовня Святой Крови В Бурге была, пожалуй, одной из самых любопытных из-за смешения стилей, которые никто не мог должным образом интерпретировать, но которые незаметно примирились на протяжении веков. Хотя двойная часовня в романском стиле датируется двенадцатым веком и была частью замка тогдашнего графа Фландрии Дидерика Эльзасского, заядлого коллекционера реликвий, снаружи здание выглядело готическим, но с восточными нотками и налетом ренессанса. Это было связано с башенками, похожими на минареты, и лестничной клеткой, очень похожей на фасад итальянского палаццо. большинство туристов поражались контрасту между интерьером нижней часовни, которая была построена в романском стиле, и верхней часовней, которая была выдержана в неоготическом стиле и иногда пренебрежительно называлась "Салонной церковью" из-за пышных фресок, деревянного потолка из цельного дуба и разноцветных витражей, на которых, кроме герцогов Бургундии, также были изображены испанские и австрийские монархи в более или менее хронологическом порядке. Но самой большой ее известностью была часовня (с тех пор , как1923 Базилика) благодаря реликвии, которая, согласно традиции, содержала немного крови Иисуса Христа и предлагалась еженедельно по пятницам для поклонения верующим. Однако чего большинство не знало, даже путеводители по городу, которые, тем не менее, утверждали, что знают город как свои пять пальцев, так это того, что в нижней часовне было еще одно помещение, пристройка под названием Пеликаанкельдер, и никто точно не знал, для чего она когда-то служила. Он состоял из четырех комнат, одной большой и трех поменьше, и, по мнению экспертов, датировался тринадцатым веком. Дверь, которая вела в погреб "Пеликан", сегодня служила запасным выходом и вела в переулок между ратушей и часовней. Само по себе все это было бы неуместно, если бы не тот факт, что городская администрация в девяностых годах приняла решение обеспечить охрану здания, и Фердинанд Бедт отвечал за его реализацию. Вместо того, чтобы выбрать наиболее логичное решение (инфракрасные детекторы), он установил бывшую в употреблении систему, которая закрывала только двери. Принцип был прост. В закрытом режиме стрелка замка прижимала пластинку к контакту, встроенному в отверстие для выстрела и соединенному с центральным шнуром. При разрыве контакта срабатывала сигнализация. На первый взгляд, отличная система, если бы не тот факт, что все двери должны были быть снабжены единым замком. В результате тот, у кого был один ключ в открытом режиме, может войти куда угодно.


Пасионарио терпеливо ждал, пока спадет туристический поток. По словам Руиса, который тщательно подготовил всю операцию, половина седьмого была наиболее благоприятным моментом для нанесения удара. В двадцать пять последняя группа туристов покинула нижнюю часовню в романском стиле - ворчливые американцы, которые неохотно сфотографировали голые стены и тошнотворные своды. Воодушевляющий комментарий гида, который сказал, что весь цвик только что обновили с помощью самых современных технологий, не произвел ни малейшего впечатления на компанию, которая больше интересовалась имитацией кружева, чем архитектурой. Пасионарио досчитал до шестидесяти - целая вечность для того, кто знал, что успех операции зависит от оценки, сделанной Руисом, но ему приходилось грести теми веслами, которые у него были. Первоначальный план развалился, когда первая информация, которую они получили от Оливье Бодта, показала, что музей Грунинге не подходит для нападения из-за инфракрасных детекторов и камер, которые были установлены повсюду. Руис, который в свободное время организовывал туристические туры, немедленно сформулировал другое предложение. Он наткнулся на существование Pelican cellar и сразу понял, что это идеальное место для забастовки. Он сам связался с Джозефом Вианом и намекнул, что схемы систем безопасности музеев Брюгге на самом деле ничего не стоят, но ключ от часовни Святой Крови может принести премию в двести тысяч франков. Виаен согласилась на это предложение, но Руис забыл проинформировать Йорги и Арнальдо. Теперь Пасионарио знал лучше. Он сунул руку в карман и нащупал ключ, который стоил Виане жизни. Металл был теплым, почти обжигающим. Когда берег показался ему безопасным, он взял стоявший рядом портфель, взглянул на позолоченного пеликана, глядящего на него из оконной ниши в апсиде с распростертыми крыльями, встал и осторожно направился к узкому проходу, соединявшему часовню с двумя небольшими боковыми комнатами, где пышная гробница, монументальный крест и статуя an ecce-homo символизировали страдания Христа, искупительную жертву par excellence. Пасионарио подумал о Йорги, которого он убил полтора часа назад, и поспешно перекрестился. Шанс, что кто-нибудь обнаружит труп до того, как он начнет смердеть, был невелик, потому что Руиз убедил себя в том, что, за исключением нескольких студентов, никто не знал, что он иногда пользовался пустыми комнатами в резиденции Де Гуден Хэнд.


Тишина в нижней часовне в романском стиле давила тяжелым грузом. Немногочисленные Святые читали молитву, а Пьета, стоя в нише в левом проходе, плакала горькими слезами. Стены метровой толщины, казалось, наползали друг на друга, совсем как в "Колодце и маятнике", рассказе Эдгара Аллана По, в котором жертва Святой инквизиции угрожает быть раздавленной раскаленными стенами. Пасионарио считал себя добрым католиком, но отказывался признать, что Бог не на его стороне. Как и многие верующие, он считал своего Бога союзником, который доброжелательно следил за тем, чтобы люди убивались во имя него. Он не мог представить себе Бога, Своего бога или любого другого бога, терпеливо ожидающего, когда его создания осознают, что вечная жизнь - это награда за терпимость и сопутствующие ей страдания. Ему не приходило в голову, что желание подражать, стремление быть похожим на другого - дело рук дьявола, который создает путаницу и ухмыляется, когда замечает, как легко он может достичь своей цели. Пасионарио выудил из кармана ключ, который Виаен купил у смерти, вставил его в замочную скважину и повернул. Вдалеке послышался голос гида и гул группы, которую он повел внутрь. Пасионарио осторожно закрыл дверь, вставил ключ в замок и повернул ключ.


В 6.44 утра офицер государственной безопасности припарковал свой темно-синий "Вольво" перед зданием Департамента специальных расследований на набережной Луи Куазо. На пассажирском сиденье лежал коричневый конверт с мягкой подкладкой. Полицейский взял конверт, вышел, одним нажатием кнопки запер дверцы "Вольво" и направился через парковку ко входу, слегка форсируя движение. Хотя прошло более десяти лет с тех пор, как он присоединился к полиции Брюгге, на что он никогда не жаловался, потому что работа в государственной безопасности немного отличалась от простой игры в полицейского, ему было любопытно, узнает ли его кто-нибудь еще. Прежде чем подняться по лестнице, он поправил пиджак и отразился в стекле двери. Запах дорогого лосьона после бритья протянул по лестничной клетке отвратительный шлейф.


- Десять, - сказал Ван Версавелу. - Кто у нас там: Коккенноне.’


Хотя Марк Тавернье гордился своим прозвищем, поскольку оно относилось к части тела, которой гордится большинство мужчин, он не показывал этого, но он побледнел, когда Версавел внезапно вышел из тени и встал рядом с ван Ином.


"Могу я поговорить с дежурным офицером?" - серьезно спросил он.


"Все такой же претенциозный, как и раньше", - сказал Ван, качая головой. "Сядь, чувак, и расскажи мне, что у тебя с печенью’.


- Не раньше, чем вы вызовете дежурного офицера.’


- Это дежурный офицер, Тавернье, - враждебно сказал Версавел.


Коккенноне был ярым гомофобом, который в то время направил письмо в коллегию мэров и олдерменов с вопросом, могут ли люди, которые могут испытывать симпатию к другим, иметь право на повышение по службе. Содержание письма просочилось, и когда Тавернье появился в полицейском участке на следующий день, Версавел встретил его в своем кабинете, где после короткой перепалки завязалась откровенная драка, в результате которой Тавернье был срочно доставлен в больницу, и это ни на волос не изменило ситуацию, или Версавел с позором подал в отставку.


- Инспектор Версавел, - вмешался Тавернье. - Одному богу известно, как вы зашли так далеко.’


Тишина, последовавшая за этими словами, была тяжелой, как бетон. Версавел верстракте. Он сузил глаза до щелочек, сделав врага почти неузнаваемым. Хотя его сердцебиение замедлилось, кровь побежала по венам, насыщенная мстительностью. Образы из детства отчетливо предстали перед его мысленным взором: унижения, которые ему пришлось пережить перед отцом, косые взгляды друзей, которые, как он думал, никогда не подведут его, грязные слова, которые они шептали за его спиной, и боль, которую он испытывал в своей жизни. он был один в своей комнате. Все это не шло ни в какое сравнение с горьким привкусом во рту, которого он никогда не пробовал за все эти годы. Это был вкус поражения, доказательство того, что все усилия, которыми он утешал себя в прошлом, были бесполезны и что самоконтроль, стена, которую он возводил по кирпичику, была не более чем земляным валом, который грозил рухнуть при малейшей приливной волне. Он засунул большой палец правой руки за ремень клатча. Его рука скользнула по мягкой коже к кобуре.


- Я никогда не понимал одной вещи, Повар, - внезапно сказал Ван.


Он нервно взглянул на загнутый крючком большой палец Версавела.


"Есть так много вещей, которых ты не понимаешь.’


Тавернье сделал жест, который можно было интерпретировать по-разному, но, учитывая обстоятельства, его можно было охарактеризовать только как презрительный.


"Я никогда не понимал, что ты, Бык с Клаверстраатье, когда-нибудь снова будешь лизать пятки гетеросексуальной женщине.’


В каком-то смысле в КЛЫКЕ кобры было больше яда, потому что он имел в виду скромное происхождение Тавернье, тот факт, что его шеф был женщиной, и в то время он неоднократно заявлял, что женщины добродетельны только тогда, когда они лежат на спине.


"Ты знаешь, с кем разговариваешь?’


Тавернье задрожал от гнева.


"Почему меня должно волновать мнение бывшего агента государственной безопасности?" - в начале фразы "флегматик".


Когда Версавел разразился громким смехом, Тавернье швырнул со стола конверт с мягкой подкладкой и ушел, как собака, которую пнули ногой ...


В коридоре он столкнулся с Брейноогом, который, сам того не осознавая, нанес ему смертельный удар.


‘Я знал, что ты увидишь немного жира в этом галстуке, хах, Коккенноне’.


OceanofPDF.com


15


’К"и только что видел Коккенноне в ганке", - сказал Брейноге. "Может быть, там есть ВА медд'ем? Ты был такой белый, что облизывался’.


Версавел ахнул, посмотрел на Ван-Ина и снова подбодрил его.


"Тавернье ошибся дверью", - сказал Ван-ин с вытянутым лицом.


Он взял коричневый конверт, откинул клапан и осторожно переложил его содержимое - аудиокассету и папку на кольце с фирменным бланком лаборатории в Висбадене - к себе на стол.


"Только что звонила Карин", - сказал Брейноог, немного образованный. "Оливье Бодт пытался связаться с Эльсом Хосепьедом’.


Из in veerde op.


"Ичто?"


Брейноог достал из нагрудного кармана листок бумаги. Он все аккуратно записал. Бедт подъехал к центру в 19.14, где припарковал свою машину в гараже под ульем. Затем он пешком направился к церкви Святого Аннарея. После некоторого колебания он позвонил в Els Hocepied и, не получив ответа, уселся на скамейку по диагонали напротив дома.


"Он все еще там?’


Брейноог кивнул.


- Уже больше часа.’


Ван-ин потер щетину, закурил сигарету и спросил Версавела, который к тому времени перестал смеяться, не хочет ли он достать Пуховое одеяло из холодильника. Затем он сел и закрыл лицо обеими руками. Из всех методов, доступных полиции, слежка за подозреваемыми, пожалуй, является одним из наиболее эффективных, потому что независимо от того, что предпринимает подозреваемый, то, как он себя ведет, всегда дает полезную информацию. Тот факт, что Оливье Бодт стоял на страже перед домом Эльс Хосепиед, доказывал, что он знал, что она сегодня вернется домой, и упорство, с которым он это делал, наводило на мысль, что он срочно хотел с ней поговорить. Ван-Ин отнял руки от лица и пролистал список, который полковник Сандерс прислал ему по факсу полчаса назад, с перечнем всех телефонных звонков, сделанных каждым, чью линию он прослушивал, за последние двадцать четыре часа.


Оливье Бодт звонил дважды: один раз, чтобы заказать пиццу, второй раз - в сексшоп. Разговор длился более двадцати минут, и хотя Ван-Ин не осмеливался ругаться, он был почти уверен, что продолжительность разговора была прямо пропорциональна напряжению, в котором находился Оливье, потому что мальчик его возраста должен был кончать быстрее. Само по себе это не было уместным выводом. Тот факт, что Эльс Хосепид не позвонила ему, а он не позвонил ей, был. Это означало, что он не знал, где она проводила последние несколько дней, и с соответствующими изменениями она интересовалась им меньше, чем он намекал.


- Твое одеяло, Питер.’


Версавел вытер стол бумажным полотенцем и поставил стакан с пенистым пивом рядом с телефоном.


- Спасибо тебе, Гвидо.’


- Нет, Питер. Ты благодарен.’


- Толстяк заслужил урок. Если бы все было наоборот, ты бы тоже защищал меня. Верно?’


Версавел кивнул и улыбнулся одновременно. Несмотря на свое подтянутое тело, он внезапно стал выглядеть очень хрупким.


"Только что звонил командир аэропортовой бригады", - сказал он. "В списках пассажиров указано, что Эльс Хосепид приземлился на Завентеме в половине шестого’.


- Он также сказал вам, когда получил описание мисс Хосепид? Десять минут спустя?’


"Как ты можешь догадываться.’


Дайвер напоминал картину Дельво: станция, застывшая в момент, когда ее покинули, и пребывающая в неестественном состоянии одиночества. Уличные фонари отбрасывали холодный свет, выискивая тени, которые прогнало солнце.


"Ты уверен, что они не найдут нас здесь? - Спросила Эльсе, когда Руиз открыл ворота колледжа Европы.


Здание поглотило их. От их теней не осталось и следа.


"Думай о завтрашнем дне, милая", - сказал Руиз, когда они поднимались по лестнице.


- Ты никогда не добьешься успеха, Джейми.’


"Я сделаю это ради Инес.’


Руиз задернул шторы в своем кабинете и включил свет.


- Инес любила жизнь, а не смерть. Ты обещал мне, что...


- Что смертей не будет.’


Руиз нервно рассмеялся.


"У меня не было выбора. Это были ты или Арнальдо.’


Он открыл дверцу холодильника и схватил две банки кока-колы. Ситуация вышла из-под контроля. Они совершили слишком много ошибок, что само по себе было неплохо, потому что жизнь, которая протекала гладко, была неестественной. Человек был создан для страданий, все узнали об этом в нужное время, даже те, кто не читал Библию или отказывался верить в судьбу. Они с Йорги были друзьями детства, и с Инес, младшей сестрой Йорги, у него были страстные отношения. То, что девушка погибла прискорбным образом, глубоко тронуло его, но он никогда не собирался вести за нее войну. Инес не была Еленой Троянской. Времена изменились.


"Я понимаю это", - сказала Эльсье. "Но зачем ты втянул меня в авантюру, которая обречена на провал?’


"Я дипломат", - сказал Руиз.


- Нет, Хайме. Ты не дипломат. Ты вор. Никто не заставлял тебя шантажировать Фердинанда Бедта.’


"А что еще мне оставалось делать?’


- Я думала, ты любишь меня.’


Руиз открыл банки и протянул Эльсе одну из них. Она была права. Он умышленно вовлек Оливье Бодта в убийство Арнальдо, потому что у него был аргумент, с помощью которого он мог оказать давление на отца Оливье, начальника службы безопасности музеев Брюгге. "ЭТА убьет вашего сына, если вы мне не поможете", - сказал он ему по телефону. Такие люди не знают, как остановиться. Ваш сын умрет, если вы не будете сотрудничать.


"Я очень люблю тебя, Эльза. Ты это знаешь.’


"Потому что я похожа на Инес. Поэтому ты пытался трахнуть меня в Канкуне?’


Руиз отхлебнул кока-колы. Я не пытался украсить тебя, я знал, что украшу тебя, хотел сказать он, но сдержался.


- Ты забываешь, что я пожертвовал другом ради тебя.’


- В обмен на два миллиона евро.’


"Это неправда. Я только потом придумал план украсть картину, потому что...’


‘Arme Jaimé.’


Руиз поставил банку с колой на подоконник.


"Вы правы", - сказал он. "Я дилетант, запутавшийся в собственных благих намерениях. Вот почему все вышло из-под контроля. Страдания начались, когда я предпринял тщетную попытку спасти человеческую жизнь в Миннуотер–парке, но я старался изо всех сил ", - добавил он, всхлипнув.


- В этом никто не сомневается, Джейми.’


Элси имела к нему отношение. Руиз вызывал в ней странное влечение, которому она не могла сопротивляться. Была ли любовь слепа? Она встала и стала играть у него на коленях. Ее доля в этой драме была немалой, потому что Руиз все обсудил с ней заранее. Кто без греха, брось первый камень. В конце концов, она позвонила Оливье и попросила его подождать ее в круизе по Остенде, чтобы спасти жизни, она обманула саму себя. Даже когда Руис объяснил ей, что это он изрешетил карету Оливье Бедта и намеренно изрешетил тело Арнальдо пулями, потому что это был единственный способ убедить старого Бедта в том, что его сын чудом избежал смерти, она не протестовала.


"Я люблю тебя и хочу быть с тобой вечно", - внезапно сказала она.


Возражения, которые она высказала вчера, растаяли, как мороженое летним днем, когда Руиз обнял ее и заплакал, как ребенок.


Ван-Ин открыл папку "Ринг" и начал читать отчет, который техническая разведка Висбадена приложила к кассете, на которой мэр Моэнс записал голос подозреваемого в краже из "Страшного суда". Хотя отчет был написан аккуратным голландским языком, он его совсем не понял из-за технического жаргона и графики, которыми он был украшен. Единственное, что он мог из этого сделать, так это то, что это был анализ фоновых шумов, которые немецкие техники выделили из шума с помощью всевозможных сложных трюков. Один из этих звуков они описали как своего рода звон, вероятно, исходящий от колокола или музыкального инструмента. Мнения разошлись по поводу остальных фоновых шумов: машин, самолетов, пневматических молотков, да даже кошачий вой их не исключал.


"Разве вы не говорили, что на основании такой улики можно определить марку и тип автомобиля?" - слегка насмешливо спросил Версавел.


"Они сказали мне это в то время", - ошеломленно ответил Ван.


"Разве ты не собираешься послушать эту штуку?’


Ван-Ин пожал плечами. Кто он такой, чтобы подвергать сомнению суждения тевтонов? Его стиральная машина работала более десяти лет, и волна, на которой он двигался ежедневно, никогда его не подводила.


‘ Нам придется иметь дело со швейцарцами.


'Schumacher?’


Вэн кивнул.


"Немного поздновато для судебного разбирательства", - сказал Версавел.


Он взглянул на часы с обратным отсчетом.


- С электродами и винтами для большого пальца вы все еще могли бы добиться успеха, но я боюсь, что...


Внезапно дверь открылась. Вошла Ханнелоре. Она подошла к Вану и поцеловала его. Миссис Следственный судья выглядела особенно жизнерадостной и аппетитной.


"Исследование показало, что предметы, которые мы нашли у мисс Хосепид, принадлежали двум людям, предположительно молодым людям испанского происхождения.’


- Руис и Арнальдо?


- Нет, Питер.’


Она присела на край стола Ван-Ина и скрестила ноги, обнажив бедра больше, чем можно было ожидать от судьи, ведущего судебное следствие.


"Размер их джинсов не соответствует талии Руиза", - сказала она с видом женщины, которая, должно быть, обращает на это внимание.


Ван-ин поймал себя на том, что пялится на ее бедра, что само по себе было неплохо, потому что, в конце концов, Ханнелоре была его женой.


- Вы сделали еще какие-нибудь впечатляющие открытия?’


"Я должен спросить тебя об этом.’


Ван-Ин посмотрел на Версавела, но тот плотно сжал губы. В его обязанности не входило сообщать Ханнелоре, что анализ магнитофонной записи был доставлен полчаса назад специальным курьером.


- Работа в полиции - это вопрос терпения, Ханна.’


"Я это замечаю.’


Ханнелоре взяла стакан Ван Ина и сделала глоток "Дювеля". Затем она встала, одернула юбку и встала перед окном. Ожидается, что судьи, ведущие судебное следствие, будут мудрыми и стойкими. Ханнелоре знала, что большинство ее коллег тщеславны и мелочны. Почему она не могла просто быть собой? Женщина, которая избежала смерти несколько недель назад, которая жаждала любви и больше не заботилась о правилах, навязанных ей Стариками.


"Коллеги в Висбадене проанализировали запись", - неохотно сказал он. "Дать вам послушать?’


Мэр Моэнс нажал кнопку автоответчика и снял трубку.


"Я слушаю", - сказал он, узнав голос на другом конце линии.


Он дал своей жене, которая чистила картошку на кухне, условленный знак, чтобы она позвонила изнутри.


"Передача выкупа будет происходить следующим образом.’


Сотрудник ips, отвечавший за прослушивание телефона Моэнса, с тревогой ждал, пока спутник определит местоположение звонящего, потому что на этот раз звонивший пользовался мобильным телефоном.


Бург, по мнению экспертов, одна из красивейших площадей Западной Европы, была залита светом десятков галогеновых ламп, которые из скрытого положения отбрасывали желтоватый свет на фасады ратуши, загса, свободного и часовни Святой Крови, который мягко отражался в лужах, похожих на темные островки по всему городу. на площади были разбросаны слои. За исключением старика с собакой и группы японцев, которые поспешно заполнили память своих цифровых камер изображениями, Площадь была пуста. из In бросил недокуренную сигарету в лужу, отдал честь офицерам, стоявшим у входа в ратушу, и убрал руку с плеча Ханнелоре. Они прошли через холл, где консьерж поприветствовал их и проводил в кабинет мэра Моэнса. Поскольку в чрезвычайных ситуациях нецелесообразно применять правила демократии буквально, Моэнс решил созвать это и малый комитетсобрание. Кроме ван Ина и Ханнелоре, в партии состояли только Сандерс и адвокат Бикман. Это был стресс или мэр Моэнс чувствовал себя более комфортно, когда рядом не было товарищей по партии? Во всяком случае, было заметно, что в дополнение к традиционному термосу с кофе была готова и бутылка виски. Ван-Ин, который почти не закрывал на это глаза в течение последних сорока восьми часов и знал, что крепкие напитки ему не помогут, с энтузиазмом кивнул, когда Моэнс откупорил бутылку (потому что это был солодовый виски с маркировкой года) и без приглашения наполнил его стакан.


"Что касается выкупа, то никаких проблем нет", - сказал он, когда всех обслужили.


Четыре банка и горстка благотворителей собрали выкуп при условии, что полиции удастся вернуть Страшный суд в целости и сохранности. Бикман оценил драгоценный напиток при Лунном свете, сделал глоток и сделал движение головой, которое было чем-то средним между неодобрением и одобрением, потому что на западе правилом было, что власти не ведут переговоров с террористами, даже если таким подходом они подвергают опасности жизни заложников. С другой стороны, он также был вынужден признать, что картина Босха незаменима.


"Известно мало примеров преступников, которые безнаказанно получали выкуп", - снисходительно сказал он, когда мэр Моэнс указал присутствующим, что общественность (избиратели) может не одобрить их действия.


"План, который разработали воры, может изменить ваше мнение, господин прокурор", - сказал Моэнс.


Ван-ин сделал глоток виски и проигнорировал обеспокоенный взгляд Ханнелоре. Он должен был признать, что Моэнс был прав. Воры разработали довольно надежный план получения выкупа. Завтра он должен был вылететь с партией алмазов стоимостью в два миллиона евро из Завентема на Мальту, откуда судно доставит его в Ливию.


"Мои службы заняты проверкой списков пассажиров всех рейсов, вылетающих завтра в Ливию", - сказал Сандерс.


"Я не думаю, что это неразумное решение", - сказал Ван. "Но..." он прервал фразу и сделал глоток изысканного виски. ‘Нет абсолютно никакой уверенности в том, что человек, позвонивший мэру, вылетит в Ливию сегодня или завтра’.


Сандерс кивнул. Если это была акция эта, организации, которая, как и ира, имела необходимые контакты по всему миру в странах, где Западу не на что было клюнуть, было очевидно, что у воров были сообщники, которые в обмен на небольшую часть прибыли или из сочувствия были готовы получить алмазы.


"Интересно, почему они обязательно хотят, чтобы ты выступал в качестве посредника", - сказала Ханнелоре.


"Я тоже задавался этим вопросом.’


Ван-Ин откинулся на спинку стула. Все началось в Миннуотер-парке, где он впервые встретил Руиса, молодого интеллектуала, который вызвал скорую помощь, когда обнаружил истекающую кровью Виану на земле. Позже его имя появилось на схеме системы безопасности музеев Брюгге. Все указывало на то, что Руис участвовал в краже "страшного суда" и, кто знает, также в запланированном убийстве премьер-министра Испании, по крайней мере, если они не закрывали глаза на присутствие Арнальдо, печально известного террориста ЭТА. Так или иначе, это имело какое-то отношение к другому, и, поразмыслив, оказалось, что нет, потому что у Ван Ина не было никаких логических аргументов, которые могли бы объяснить связь между этими двумя преступлениями.


"Несмотря ни на что, - драматично заявил Моэнс, - Брюгге не может позволить себе нападение на главу иностранного правительства, и было бы обидно, если бы мы проиграли Страшный суд.’


Сандерс, молча следивший за всем разговором, засунул большой палец за брючный ремень.


"Давайте сначала пройдемся по всем мерам безопасности", - твердо сказал он.


Возвращение картины было вопросом выплаты выкупа, покушение на премьер-министра Испании было политическим вопросом, который заставил бы Европу взреветь до основания.


"С полуночи музей Грунинге, Колокольня, где будет проходить академическая сессия, и бункер, в котором находится Герника, будут постоянно охраняться, а с завтрашнего дня вся территория будет герметично закрыта для любого движения. Люди, которые живут поблизости и обязательно захотят вернуться домой, будут подвергнуты тщательному обыску. Бригада городских рабочих заварит все крышки канализации на рынке и на водоотливе, а также уберет все мусорные баки в радиусе двухсот метров. Тридцать сотрудников государственной службы безопасности отвечают за безопасность внутри колокольни и вокруг нее, а двадцать снайперов из отряда специального назначения жандармерии будут следить за всей территорией с окружающих крыш. Премьер-министр Испании прибудет на бронированном "Мерседесе" без бомб. Он въедет во двор колокольни на высокой скорости в сопровождении двадцати офицеров конной полиции. Сразу после этого все доступы закрываются. Каждый приглашенный, присутствующий на академической сессии, должен пройти двойную проверку личности, а в залах, где проходит академическая сессия, установлены двадцать три камеры, которые будут фиксировать каждое движение.’


От длинных предложений у Вана пересохло в горле. Он взял свой стакан и сделал большой глоток. От виски у него закружилась голова, но он скорее упал бы замертво, чем признался в этом.


"Мы больше ничего не можем сделать", - вздохнул Моэнс.


"Очень жаль, что тебя не будет там, чтобы координировать всю операцию", - сказала Ханнелоре.


- Мой рейс вылетает в десять минут десятого, - сказал Ван.


Никто не обратил внимания на то, что левый уголок его рта слегка приподнялся.


Ян Декайпер улыбнулся Карин, поднял бокал и произнес тост. Хотя его рука слегка дрожала, он излучал чувство удовлетворения.


"На твоем месте я бы не засиживалась допоздна", - сказала она.


- Пойдем. Ты обещал составить мне компанию на всю ночь.


- В гостиной, Джен, а не в спальне.’


Карине потребовалось немало усилий, чтобы склонить Яна Декайпера на свою сторону, и в своем энтузиазме она могла бы сказать вещи, которые заставили его подумать неправильно, и, возможно, она надела бы другое платье, которое меньше подчеркивало бы ее изгибы, но теперь менять было нечего. Она поправила лифчик и улыбнулась.


"Давай выпьем еще", - сказала она.


Ян Декайпер, который более двадцати лет проработал на балансе компании среднего размера и недавно переехал жить самостоятельно после тяжелого развода, встал с бородой и прошаркал к холодильнику, где пузырилась недопитая бутылка шампанского, потому что Ян был не из тех, кто выбрасывает деньги через стойку бара, у него бутылки шампанского могло хватить дольше, чем на вечер.


- Стакан и кусочек сыра?


Декайпер наклонился, проверил уровень воды в бутылке и неохотно достал из холодильника кусок сыра, который он вообще-то приберег на завтрак.


"Мне нравится обниматься с полным желудком", - сказал он.


На тарелке лежало восемь маленьких кубиков сыра и столько же шпажек. Карин была женщиной свободной духом и, следовательно, не так уж плоха, чтобы проявлять какую-либо гибкость в этой области, но с тех пор, как понятие "обнимашек" под влиянием телевидения превратилось из осторожных объятий в занятие, которое просвещенные умы назвали псевдодудочкой, она научилась сдерживать свой энтузиазм. Она встала, обняла Яна Декайпера за плечи и поцеловала его в губы. Когда он нетерпеливо нащупал ее грудь, она отступила на шаг.


- Считай это авансом, - хихикнула она. - Остальное получишь, когда работа будет сделана. ’


Она взяла бокал, который протянул ей Декайпер, и устроилась на диване. Потягивая дешевое шампанское, она размышляла, что бы она сделала, если бы Ян Декайпер был дома.


- Я сделал все это ради тебя, Элли.’


Руиз вытащил сигарету из смятой пачки, лежавшей перед ним на столе.


"Нет", - сказала она. "Ты делаешь это ради Инес.’


Руиз выбил маленький огонек из зажигалки, которую протянул ему Элс, и набрал полные легкие дыма. Это была первая сигарета за четыре года. От первой затяжки у него закружилась голова.


"Инес мертва", - сказал он.


"Именно поэтому.’


Элс Хосепид расстегнула джинсы и потянула молнию вниз на два дюйма, и хотя у нее был тридцать восьмой размер и на ее маленьком животе едва виднелись складки, ей нравилось снимать смирительную рубашку, которую ей навязали.


"Я видела фотографию Инес на прошлой неделе", - сказала она.


Руиз, пьяный от дыма в легких, нервно затушил сигарету.


"Тогда вы также знаете, кто такая Инес", - сказал он.


- Сестра Йорги, девушка, на которой ты должен был жениться, девственница, принявшая мученическую смерть.’


"Она больше не была девственницей", - сказал Руиз.


Была осень, и, хотя солнце изо всех сил пыталось согреть землю, воздух казался душным. Руиз позвонил в дверь и, хотя у него был законный предлог, с колотящимся сердцем подождал, пока ему откроют. К счастью, родители Инес были хорошими людьми. Они не возражали, когда он объяснил им, что планирует сделать с их дочерью. Наоборот. Они даже дали ему дополнительные деньги на такси, на случай, если вернисаж, на который он получил приглашение, продлится дольше, чем планировалось. Руиз дал таксисту щедрые чаевые и попросил его приехать и забрать их в течение десяти часов. Инес схватила его за руку, и они оказались вместе в поле в нескольких шагах от семейного дома. Молодые девушки знают, когда они желанны, и они также знают, кому они отдаются в первый раз. Инес, зная, сколько у них времени, соблазнила его на кукурузном поле всего через полчаса после того, как такси высадило их на обочине дороги. Руиз вспомнил аромат, который распространяют молодые девушки, когда они возбуждены, и сладострастие, с которым они балуют мужчину своей мечты. Среди спелых кукурузных початков она повела его к верхушкам деревьев в игре, которая была резко прервана гудком такси, которое они заказали полчаса назад.


Ты действительно похожа на нее, - сказал Руиз со слезами на глазах.


После трагической перестрелки, в ходе которой Гражданская гвардия случайно застрелила Инес, он дал Йорги дорогую клятву отомстить за нее. Остальное было делом метаболизма: встреча с Эльсе на террасе в Канкуне, его назначение в Europa College, его друзья в Ливии, где он проработал шесть месяцев, визит премьер-министра Испании в Брюгге по случаю открытия учебного года и, последнее, но не менее важное, встреча с Эльсе в кругу друзей Эльсе: Оливье Бодта, Йоса Виена и Гвидо Якобуса.


OceanofPDF.com


16


Цифры цифровых часов обратного отсчета переместились с 14.00 на 13.59. Ван-ин подавил зевок и отложил в сторону отчеты, которые скопились на его столе за последние несколько часов. Гора бумаги приводила его в уныние, потому что он устал читать бесконечные стенограммы телефонных разговоров, факсимильные сообщения, в которых сообщалось, что поиски Руиса и Элса Хосепьед ничего не дали, и электронные письма от ip, жандармерии и Государственной безопасности, которые, казалось, соревновались друг с другом в бесполезном обращении с файлом. толстый. Стоит упомянуть лишь тот факт, что без двадцати двенадцать Оливье Бодт закончил свое дежурство перед домом Эльса Хосепьеда и после короткой прогулки зашел в кафе на яичном рынке, где якобы выпивал одну виски-колу за другой, а также краткое сообщение из Специального отдела Гражданской гвардии Мадрида, в котором небрежно сообщалось, что два детектива направлялись к семье Отеги, у дочери которой, как считалось, в то время был роман с Хайме Руисом. Эта информация поступила пять минут назад.


"Ты позвонишь в Мадрид для меня?" - спросил Ван-Ин, когда Версавел принес новый кофейник кофе.


Он закурил сигарету и посмотрел на Ханнелоре, которая полчаса назад уснула на одной из полевых кроватей. Бельгия - чужая страна, подумал он. В нем были не только стоячая и сидячая магистратура, но и лежачая. Ханнелоре лежала на боку, слегка приподняв ноги и склонив голову набок. Ван-Ин не мог отвести от нее глаз. Бельгия, может быть, и чужая страна, но у нее самая красивая магистратура в Европе, подумал он.


"О чем я должен их спросить?’


"Я хочу побольше узнать об этой девушке", - сказал Ван.


Он взял стопку факсов, полученных им из Испании за последние двенадцать часов. Каждое сообщение занимало не менее двух страниц, за исключением последнего, и это показалось ему немного странным.


Пока Версавел звонил в Специальный отдел Гражданской гвардии по защищенной линии, Ван прошел на кухню. Хотя Ханнелоре посоветовала ему не волноваться слишком долго – по ее словам, завтра предстоит напряженный день, – он не мог уснуть. Так что лишнее одеяло не помешало, потому что он все равно никогда не напивался, когда боролся с проблемой. Связь между кражейОкончательный вердикт и подозрение в покушении на испанского премьер-министра казались ему столь же маловероятными, как и циркулирующий в определенных кругах слух о том, что король Бодуэн не умрет, а удачно появится в Лас-Вегасе в компании Памелы Андерсон. Террористы не занимались кражей картин, и такой опытный убийца, как Арнальдо, не позволил себе застать врасплох маленького сына чиновника. Вывод: кража "Страшного суда" не была работой ЭТА, и Оливье Бодт не был ответственен за смерть Арнальдо. Единственным человеком, имевшим на это право, был Руиз. Вопрос заключался в следующем: почему он убил своего напарника из пистолета, а затем изрешетил труп Бодта и машину из p90, оружия, которое он оставил на месте преступления? "Si, estoy Guido Versavel Telefono Usted de Brujas..." Версавель продекламировал отрывок из буклета по испанскому языку для начинающих.


Несмотря на спотыкание, через пять минут он дозвонился до высокопоставленного офицера Гражданской гвардии, который говорил по-французски.


"Что он сказал?" - спросил Ван-ин, когда Версавел повесил трубку через пятнадцать минут.


"Инес Отеги и Хайме Руис знали друг друга. Они собирались пожениться, когда..."


Версавел рассказал Вану всю историю.


"Гражданская гвардия сожалеет об инциденте и считает смерть Инес прискорбным недоразумением.’


"Вот почему факс был таким коротким", - сказал Ван.


Он подумал о коммюнике, которое американский главнокомандующий Норман "шампунь" Шварцкопф разослал по всему миру во время войны в Персидском заливе и в котором он в нескольких словах извинился за ущерб, причиненный крылатой ракетой в центре Багдада, промах которой унес жизни сотен женщин и детей.


- Позвони им еще раз. Я хочу побольше узнать об Инес.’


Версавел кивнул. Боевой дух, вспыхнувший в глазах Ван Инса, вселил в него утешение. Ястреб обнаружил свою добычу, он больше не успокоится, пока охота не закончится. Фром Ин потянулся за своим Одеялом.


- И пусть Оливье ответит. Я хочу знать, почему он непременно хотел встретиться с Эльсом Хосепьедом сегодня вечером.’


"Для этого мне нужно постановление следственного судьи", - сказал Версавел.


Ван-Ин опрокинул свой стакан. Он разлетелся на тысячу осколков по полу.


"Разве это проблема?’


"Нет, комиссар", - сказал Версавел.


Он подошел к полевой кровати, где Ханнелоре улыбалась и мечтала. Когда он заметил, что ее глаза широко открыты, он подождал пять секунд, прежде чем разбудить ее, потому что знал, что прекрасные сны обычно длятся не более нескольких отсчетов.


"Ханна’.


Улыбка, с которой она проснулась, доказала, что он выбрал правильное время.


- Привет, Гвидо.


Она потянулась и ошеломленно моргнула. Воспоминание о ребенке, которого медсестра положила ей на живот, длилось не дольше, чем сон, в котором она была оплодотворена и родила.


- Ты нужна Питеру, - тихо сказал он.


Хотя ковер в кабинете Руиза был жестким и чесался, Эльсе была не против провести здесь ночь в таких условиях. Она прижалась к нему и погладила его грудь, описывая круги вокруг его сосков, которые, несмотря на продолжавшийся с тех пор половой акт, немедленно снова выпрямились.


"Я рада, что ты мне все рассказал", - сказала она.


"Я сделал это для тебя", - простонал Руиз.


Он подумал о вечере, проведенном с Инес на кукурузном поле, на подстилке из сухой земли и колючей травы, и о страсти, охватившей их тела, о запретной страсти, которая два месяца спустя стоила Инес его жизни. Не Гражданская гвардия была ответственна за ее смерть, судьба послала роковую пулю в ее сторону.


"Арнальдо хотел убить тебя", - сказал он. "Я не мог этого допустить.’


"Заткнись.’


Эльсе позволила своей руке скользнуть по его животу, к той области, где, несмотря на два стремительных сексуальных контакта, жизнь все еще дремала. Ей потребовалось пять минут, чтобы преодолеть расстояние между его пупком и пучком волос между бедер. Руис продолжал очаровывать ее, и хотя манекенщицы знают о безжалостной конкуренции, о тяжелой борьбе за выживание в мире, где внешность определяет, кто ты есть или кем ты можешь быть, Эльсе пришлось признать, что она все еще верит в любовь, любовь, которая исцеляет все раны, любовь, которую никто никогда не сможет подарить. наступает конец, который прощает и причиняет боль, любовь, которая возникает из страсти и никогда не проходит, любовь, которая превосходит смерть, бросает вызов разложению и, кто знает, является частью космического плана, объясняющего смысл жизни. Казалось, она повзрослела за несколько дней.


"Деньги - это еще не все", - сказал Руиз, когда ее палец зарылся в его лобковые волосы и собрал их в завитки.


Он вздохнул и откинул голову назад. Арнальдо был мертв, и Йорги, его кровный брат, никогда не простил бы ему предательства идеалов прошлых лет ради горстки серебрянников, но плоть слаба. Он мог знать, потому что его направляли пальцем.


"Ты сделал все, что мог, чтобы избежать нового кровопролития", - вздохнула Эльсе. "И ты не предавал Йорги.’


"Да, Элси.’


Голос Руиза звучал сдавленно. Он оперся на локоть, повернулся и лег на нее. Желание, которое она пробудила, притупило чувство вины, которое он теперь пытался изгнать из своего тела резкими движениями. Он не только жестоко обращался со своими собственными друзьями, но и был виноват в смерти Йоса Виена, а Фердинанд Бодт, отец Оливье, украл для него картину. К счастью, Эльсе положила конец этим мрачным мыслям, обвив ногами его талию и издав протяжный крик. Дрожь в нижней части ее живота, которую она ранее испытывала как оргазм, превратилась в спазмы, пока удовольствие не стало невыносимым, и она не вонзила ногти в его спину.


"Мне кажется, я люблю тебя, Руиз", - прошептала она ему на ухо.


- Тогда поехали со мной на мой остров, дорогая.’


Руиз поднял голову и умоляюще посмотрел на нее. Секунд. Когда она, наконец, кивнула, он начал смеяться. Потрясение, которое он вызвал, отдалось внизу ее живота. Эльза чувствовала себя очарованной и влюбленной. Трезвые доводы, которые она использовала вчера, чтобы устоять перед соблазном Руиза, съежились, как кожица сдувшегося воздушного шарика.


"У Оливье Бедта есть данные о состоянии здоровья", - сказала Ханнелоре, когда ее попросили выдать ордер на его арест. "Нет смысла его арестовывать. Более того, у вас больше нет времени допрашивать его. Через несколько часов вы отбудете на Мальту. Без винтов для больших пальцев и ножных зажимов вы никогда не сможете добиться от него признания.’


"Вы забываете, что я возглавляю пелотон Торквемады", - сказал ван-ин.


"Торквемада был трусом", - быстро ответила Ханнелоре. "Он стоял там и смотрел на это’.


Ван-Ин сжал ее ягодицы. Она вскрикнула.


- Осмелюсь повторить это еще раз.’


Версавел, он снова пришел с новым кофейником кофе, сделал оборонительный жест и сказал принужденно высоким голосом: "он стоял рядом и смотрел на это’.


"Тебе бы это понравилось", - усмехнулся Ван.


Затем все трое разразились смехом.


Карин выпила бокал Elixir d'anvers, шестой менее чем за два часа. Она была изрядно пьяна, и это было именно то, чего хотел Ян Декайпер. Он поставил полупустую бутылку на кофейный столик и облизал бороду.


-Дай мне пощупать хотя бы раз, - попросил он почти умоляющим тоном.


"Почему я должна позволять тебе прикасаться ко мне?’


Когда Карин попыталась встать, она потеряла равновесие и не очень элегантно упала обратно на диван. "Если я что-то делаю для тебя, ты должен сделать что-то для меня’.


- Ты можешь поехать в отпуск БЕСПЛАТНО, Джен. Разве этого недостаточно?


- Только если ты пойдешь со мной.’


- Ты же знаешь, мне завтра на работу.’


"В таком случае..."


Ян Декайпер склонился над Карин и потянулся к ее груди. Она прищурила полузакрытые глаза.


- Один раз, - хихикнула она. - Потому что это ты.’


Хотя Ван-Ин и представить себе не мог, на какие жертвы пошла Карин, чтобы выполнить задание, которое он ей доверил, он получил ядовитый укол в грудь, когда подумал, что Яну Декайперу, вероятно, следовало позволить сделать то, чего он с нетерпением ждал весь вечер.


- Вы не хуже меня знаете, что Оливье Бедт не страдает амнезией так сильно, как я.’


"Ну", - засмеялась Ханнелоре. "Вопрос в том, как мы можем это доказать?’


Время поджимало, и ставки были высоки, но они все еще жили в правовом государстве. До обысков у Руиса и Элс Хосепьед у нее были улики, оправдывающие такие действия, получить ордер на арест Оливье Бодта было сложнее.


"Мы все еще не знаем наверняка, планируется ли нападение, Питер. Даже Гражданская гвардия признает, что ячейка eta, к которой принадлежал Арнальдо, некоторое время находилась в неактивном состоянии. Возможно, это просто для них, чтобы заработать деньги.’


Ханнелоре налила себе чашку кофе и присела на край большого дубового стола, на котором, помимо карты Брюгге, лежал еще и коричневый конверт с лентой из Висбадена. Заметив следы красного лака на клапане, она с любопытством приподняла обратную сторону конверта. Лента проскользнула между сложенным вдвое отчетом и со стуком оказалась на столе. Войдя внутрь, брууск повернул голову в ее сторону.


"Исследование фоновых шумов не дало особых результатов", - предположил он.


"Что значит "не много"?’


Ван-Ин пожал плечами и моргнул. Последнее особенно насторожило Ханнелоре.


"Ты слушал эту штуку?’


"В этом нет ничего существенного", - сказал Ван с некоторой обидой.


"Ты уверен?’


Из всех неприятных черт, которые портили его характер, нежелание признать, что он совершил ошибку, было, вероятно, самой раздражающей. Упрямство, с которым он пытался добиться своего, в прошлом много раз приводило к громким супружеским спорам, которые часто могли длиться часами и которые заканчивались только в том случае, если Ханнелоре брала вину за все на себя, но теперь об этом не могло быть и речи. На этот раз присутствовала свидетельница, и у нее был весомый аргумент: запись докажет, кто был прав.


- Ты хочешь записать это на магнитофон, Гвидо.’


Версавел посмотрел на Ван-Ина с выражением отчаяния, потому что он тоже знал прихоти своего друга.


"Кто я такой, чтобы противоречить мисс де ондерзоэджестер", - сказал ван-ин скучающим тоном.


Он глубоко вздохнул и, слегка покачав головой, закурил сигарету. От гонки со временем у него зазвенело в ушах и сжалось в животе. В статье, которую он прочитал на прошлой неделе, взъерошенный профессор утверждал, что западный человек остро нуждается в расслаблении. В конце концов, специалисты со всего мира пришли к выводу, что спокойные люди живут дольше и лучше, чем их коллеги, находящиеся в состоянии стресса, но также и о том, что нездоровые занятия, такие как курение и употребление алкоголя, влияют на продолжительность жизни неторопливого человека в гораздо меньшей степени, чем они предполагали до сих пор. Эти ученые. Во времена экономического спада и безработицы они использовали те же аргументы, чтобы доказать, что тяжелый и кропотливый труд благоприятно влияет на продолжительность жизни человека. Все зависело от репы, из которой они ели.


"Я думаю, я просто..."


"Сст’.


Из громкоговорителя, который Версавел подключил к магнитофону, донеслась волна бормотания, которая напомнила ван-Ину о разговоре, который у него состоялся с Руисом несколькими днями ранее, когда они не договорились о слове, которое Виаен нацарапала на одном из чертежей, и о том, что сначала он не услышал звука. лицо было похоже на лицо Руиса, но, по словам молодого испанца, это должно было быть прочитано как ‘шум’. Шум - нежелательный компонент звука, уверенно сказал он, когда Ван Ин якобы спросил его, знает ли он также, что означает "шум". Хотя на первый взгляд не было никакой ономастической связи между ‘руис’ и ‘Руис’ (значение "руис" никак не могло иметь ничего общего с значением испанской фамилии), Ван счел это любопытным совпадением и, не веря в любопытные совпадения, он составил ассоциацию, которая сделала бы всех счастливыми. хорошо продуманный Интеллектуал нахмурился: предположим, Руис тоже был нежелательным компонентом, не в звуке, а в плане, который Арнальдо и Йорги разработали и провалили по его вине?


"Покалывание.’


Ханнелоре перемотала пленку, до упора повернула ручку громкости и снова прислушалась к звонку.


"Антикварный магазин в Брюсселе", - вдруг торжествующе произнесла она. "Ты меня слышишь?’


Она подошла к нему и потрясла за плечо.


- Просыпайся, Соня.’


"Я не спал, я был погружен в свои мысли", - возмущенно ответил Ван-Ин.


- Не падай в обморок, изнутри. Ты просто не можешь признать, что я прав.’


Она схватила его за руку и усадила на дубовый стол, где Версавел установил магнитофон и динамик.


- Тогда послушай, если ты мне не веришь.’


Она снова перемотала пленку на некоторое расстояние и позволила ему послушать звон, с горящими глазами и улыбкой на губах, за которую в Голливуде считали целое состояние. В обычных обстоятельствах ван-Ин сказал бы, что подобная вещь, вероятно, висит над дверью в тысячах магазинов, но на этот раз он сразу сдался.


"Ты права, Ханна. Прости, я просто..."


Ханнелоре не дала ему договорить. Она заглушила это оправдание поцелуем.


"Якобус дружил с Виан, Хосепьедом и Бодтом. Это не может быть совпадением, что..."


"Нет", - сказал Ван. "Это не может быть совпадением.’


Если Якобус был тем человеком, который позвонил мэру Моэнсу, он также знал, где находится страшный суд.


"Я уведомлю Сандерса", - сказал он.


Беседа с главой ips длилась едва ли полторы минуты - отрезок времени, обратно пропорциональный потоку последовавших действий. Менее чем через двадцать минут специальное подразделение брюссельской полиции герметично оцепило район вокруг Саблона, сотрудники специального подразделения жандармерии в масках окружили помещение Якобуса, и пока спешно вызванный следственный судья приводил в порядок весь канцелярский магазин, переговорщик приготовился выступить посредником в продаже бумаг. на случай, если дело выйдет из-под контроля и Якобус потянется за оружием, в Брюгге уже был вертолет, чтобы забрать ван-ина, Ханнелоре и Версавела.


"Ты проделал отличную работу, Питер", - сказал Сандерс, когда Ван врезался в дверцу "Мерседеса", который на большой скорости доставил их с посадочной площадки на окраине Брюсселя в центр города.


"Спасибо", - сказал Ван.


Во время перелета из Брюгге в Брюссель он проверил различные гипотезы на имеющихся в его распоряжении данных и выбрал наиболее логичную из них. Руис по какой-то причине пытался спасти Виане жизнь, вызвав службу спасения, вмешательство, которое поставило под угрозу запланированную атаку, и его товарищи не поблагодарили его. Руис, называвший себя прирожденным дипломатом, придумал отвлекающий маневр, чтобы успокоить недоверие своих закадычных друзей и заставить полицию поверить, что смерть Виан как-то связана с кражей "Страшного суда".


- Все на посту, полковник.’


Тощий мужчина лет сорока пяти, одетый в бежевый плащ и с усами Чарли Чаплина, с холодным видом вошел, кивнул, когда Сандерс дал ему еще несколько инструкций, а затем направился к безымянной машине ips, где коллега протянул ему чашку чуть теплого кофе.


- Я предлагаю тебе позвонить в колокольчик, Питер. Ты знаешь его лучше всех. ’


- А это обязательно должно быть? - спросила Ханнелоре.


"Мы не позволим ему просто так уйти", - улыбнулся Сандерс.


Прибыла женщина-офицер с пуленепробиваемым жилетом.


"Если ты думаешь, что тебе угрожают, ложись плашмя на землю", - сказал Сандерс, когда Ван пытался застегнуть куртку, которую он надел поверх пуленепробиваемого жилета.


"По крайней мере, я не могу навредить себе", - сказал ван ин шаапахтиг. "Я выгляжу как представитель Мишлен".


"То, что ты выглядишь как мишленовский кавалер, связано не с пуленепробиваемым жилетом", - хотела сказать Ханнелоре, но вместо этого обвила руками его шею и поцеловала.


"Будь осторожна, дорогая.’


"Я так и сделаю.’


Ван Ин перешел улицу. Настоящие герои ходят жестко, желательно размеренными шагами. Они дрожат не от нервов, их взгляд тверд, как сталь. Никаких эмоций, только сдержанная сила. Они наслаждаются адреналином, который придает им ясность сознания, и дышат в ритме угрожающего боевого барабана. На полпути вниз по улице Ван-Ину наложили швы на селезенку, руки у него дрожали, а от адреналина, разливавшегося по телу, кружилась голова. Ему стало холодно и жарко, когда он понял, сколько огнестрельного оружия было направлено на него. Членам эскадрильи специального назначения тогда разрешили быть обученными парнями, каждый иногда совершал ошибку. Быть застреленным своими же людьми - это был глупый способ умереть. Ван-Ин боялся, что это случится и с ним, потому что его дедушка сломал шею, когда оступился на ступеньке подвальной лестницы, а один из его дядей задохнулся, съев порцию копченых шпрот. Глупая смерть, это было в семье.


Витрина антикварного магазина была черной и непрозрачной. Наверху, на втором этаже, шторы были задернуты. Ван-ин вытянул указательный палец и нажал на звонок. Затем он на мгновение оглянулся через плечо и молча сосчитал до двадцати. Затем снова нажал на кнопку. Пронзительный звук звонка вызвал тошнотворное эхо. Немой. Полоса света. Ван-ин сжал приклад своего пистолета.


Жена Гвидо Якобуса была одета в стеганый пеньюар с цветочным рисунком, носки и позолоченные шлепанцы. Она вовсе не выглядела опасной, но внешность бывает обманчива, потому что сегодня женщины ни в чем не уступают мужчинам.


- Полиция, - сухо сказал Ван-ин, когда жена Якобуса открыла дверь и спросила, что происходит. - Я хочу поговорить с вашим мужем.


Она посмотрела на него пристально, со спокойным выражением лица, как будто по ночам к ней регулярно приходили копы.


"Вы не имеете права вторгаться сюда в такой час", - твердо сказала она.


- Да, - сказал ван-Ин.


Он показал ей ордер на арест, который следственный судья выдал Гвидо Якобусу полчаса назад.


"Моего мужа здесь нет", - сказала женщина. "Его не будет дома до завтра.’


Когда она уже собиралась захлопнуть дверь, из ниоткуда появились двое мужчин в масках, черные тени, которые втолкнули женщину внутрь, надели на нее наручники, а затем прижали к полу. Вторая волна штурма состояла из четырех человек. Двое из них побежали наверх, остальные заняли нижний этаж. Все это было очень быстро и почти бесшумно. Ван-Ин посмотрел на женщину, которая уставилась на него широко раскрытыми глазами. Казалось, она узнала его, но ничего не сказала. Ван-Ин продолжал смотреть на нее, пока она не опустила глаза. Затем он вышел и доложил Сандерсу.


"Его там нет", - сказал один из жандармов, когда они обыскали весь дом снизу доверху.


"Я уже сказал ему об этом.’


Женщина повернула голову в сторону Ван-Ина, который тем временем вернулся в дом.


"Вы можете сказать мне, где он?’


Охранники помогли женщине подняться на ноги. Одна из них извинилась за грубость, с которой они обошлись с ней, но тут же добавила, что они сделали это по соображениям безопасности на случай, если начнется перестрелка. Глубоко внутри сидел страх, что шальная пуля задела ни в чем не повинных мирных жителей. Общественность больше не замечала таких ошибок.


"Я бы предпочла умереть", - сказала она со сдержанным гневом.


Ван-Ин приказал одному из жандармов снять с женщины кандалы - приказ, который мужчина сначала подтвердил своему начальнику, прежде чем выполнить.


- Жизнь вашего мужа в опасности, мэм. Люди, с которыми он работает, - убийцы. Они без колебаний уберут его с дороги. ’


Это был старый трюк, который обычно срабатывал.


"Избавь меня от этой чепухи", - усмехнулась женщина.


Ее мужа уже несколько раз арестовывали в прошлом за исцеление, но полиция никогда не смогла бы ужесточить обвинения, как бы они ни пытались вразумить его или ее.


- У меня есть время, - сказал Ван.


Он сел на антикварный стул и закурил сигарету. Тем временем Сандерс распространил два отчета о расследовании, один из которых касался Якобуса, другой - его машины. Чуть дальше, на улице Катр-Бра, приступили к работе два техника. Им было поручено разыскать Якобуса по его мобильному телефону, что обычно не доставляло особых хлопот, при условии, что устройство было зарегистрировано в какой-нибудь базе данных. В том случае это была рутинная задача по обнаружению воздушного судна (и его владельца).


- Доброе утро, мэм.’


Ханнелоре пожала руку жене Джейкоба, улыбнулась так, словно они были лучшими друзьями, а затем повернулась к Вану.


"Я могу предположить, что вы обо всем проинформировали мадам, комиссар", - сказала она немного с высоты своего роста.


- Думаю, да, миссис Джадж.’


Ханнелоре обменялась понимающим взглядом с миссис Якобус.


"Знаете, в чем ваша проблема, капитан? Вы слишком много думаете. И вы слишком много курите", - добавила она, предостерегающе погрозив пальцем. - Сделай мне одолжение и займись своим грязным хобби на свежем воздухе.’


Ван-Ин скорчил гримасу, как он надеялся, побитой собаки, и вышел, ссутулив плечи. На другой стороне улицы стоял Версавел. Он был занят оживленным разговором с полковником Сандерсом.


"Половина антикварных запасов в магазине исчезла", - сказал Ван, когда Сандерс спросил его, заметил ли он что-нибудь. "Либо они занимались золотым бизнесом всю прошлую неделю, либо..."


Мне не нужно было заканчивать предложение. Было ясно, что задумала чета Якобус.


"Если Ханнелоре не сможет раздобыть информацию об этой женщине, у нас будут неприятности", - сказал он.


Хотя Ван не смог доказать связь между кражей "Страшного суда" и нападением, налет на чету Якобус выявил новый элемент: антиквар работал вместе с Руисом и Эльсье Хосепид и, вероятно, также с Оливье Бодтом и покойным Джозом Вианом.


"Вы должны поехать на Мальту", - сказал Сандерс. "Пока Якобус на свободе, мы должны помнить, что он уничтожит картину, если мы не выполним его требования’.


"Это правда", - сказал Ван.


Он повернулся к Версавелу, который все это время держался на заднем плане.


- У тебя есть какие-нибудь новости от Карины?’


"Она звонила пять минут назад", - сказал Версавел.


"Ичто?"


"Ей это удалось.’


Версавел намеренно скрыл, как Карине удалось переправить Яна Декайпера через черту, что было не так уж сложно, потому что Ван-ин не спрашивал об этом.


Несмотря на предрассветную прохладу, в Pelican cellar было приятно тепло. Этому способствовали толстые стены и маленькие окна - типичные черты здания, построенного в романском стиле. Пасионарио закурил сигарету и подавил приступ кашля, который охватил его при первой затяжке. Рядом с ним на полотенце лежал p90, матово-глянцевый и на первый взгляд безобидный, потому что пулемет больше походил на футуристическую игрушку, чем на смертоносное оружие. Они наткнулись на это, он смог определить это прошлой ночью, когда шел через рынок, где были приняты впечатляющие меры безопасности, в отличие от Бурга, где патрулировали только два офицера. План по-прежнему имел хорошие шансы на успех, несмотря на ошибки, допущенные Йорги и Арнальдо. То же самое можно было сказать и о намеченном ими пути отступления. Не то чтобы Пасионарио сильно заботило, арестуют его после нападения или нет. Через год, может быть, раньше, он будет мертв. Его врач сказал ему это три месяца назад. Рак легких чаще встречался у людей, которые не курили. Десять минут спустя Пасионарио закурил свою первую сигарету. С тех пор он выкуривал по три пачки в день, стремясь отомстить судьбе, которая несправедливо обошлась с ним. Как и Инес, он не заслуживал смерти так рано, поэтому проклял Бога, который сделал это с ним в месте, где он должен был быть, в церкви, где хранилась и почиталась кровь его сына.


OceanofPDF.com


17


Ян Декуйпер, одетый в джинсы, белую футболку и темно-зеленые кроссовки, и представить себе не мог, что, пока он наслаждался чашечкой кофе в холле аэропорта, за ним наблюдали двое жандармов в штатском и что еще несколько человек прочесывали территорию в поисках Гвидо Якобуса, чей отец был полицейским. предполагалось, что он должен был проверить визу или посадить Вана на самолет, направлявшийся на Мальту. Мысленно он все еще был в Брюгге, с Карин, девушкой, которая после стольких лет наконец поддалась его чарам. То, что взамен ему пришлось слетать на Мальту, чтобы доставить посылку, было ценой, которую он заплатил с удовольствием. В конце концов, Карин заверила его, что это была полицейская акция, и поэтому он не подвергался ни малейшему риску.


"Я бы поклялась, что это он", - сказала Ханнелоре Версавелу.


"Отличная работа", - кивнул Сандерс.


Когда хитрый подход Ханнелоре к завоеванию доверия миссис Якобус не дал никаких результатов, Ван-ин рассказал, что отправил Карин к Яну Декуйперу, инженеру-технологу, в которого она была в то время немного влюблена и который, как говорили, был похож на него как две капли воды. К счастью, Ханнелоре не спросила его, как он это узнал.


"Мой представитель Мишлен не вчерашний день", - сказала Ханнелоре с некоторой гордостью. "Ты просто должен подумать об этом.’


Никто не обращал внимания на еврея-хасида, который в ожидании выглядывал в холл через большое окно, время от времени принюхиваясь к своему штреймелю - он воспользовался случаем, чтобы на мгновение оглянуться.


"Должно быть, кто-то предупредил Якобуса", - сказал Сандерс, когда Ян Декайпер направлялся к пирсу, где две сотни нетерпеливых отдыхающих с громким треском ожидали заправки старого "Боинга" 737 авиакомпании Air Malta.


Глава ips поддерживал связь с ‘корректировщиками’ жандармерии через наушник, и им нечего было сообщить.


"Я чувствую, что они умнее, чем мы предполагали до сих пор", - сказала Ханнелоре.


Преступления, связанные с требованием выкупа, были относительно редки во Фландрии, но специальная литература показала, что при передаче денег обычно случались неудачи, потому что было почти невозможно придумать надежную систему, из которой преступники могли бы безнаказанно сбежать, обычно потому, что деньги были помечены и, следовательно, их можно было отследить, или потому, что их было чертовски трудно отследить. заключалось в том, чтобы найти способ передать выкуп без того, чтобы преступникам пришлось разоблачать себя. Якобусу удалось обойти все эти препятствия. Необработанные алмазы невозможно было отследить, а территориальные воды Ливии были недоступны западным спецслужбам.


"По крайней мере, мне любопытно, кто придет и заберет бриллианты", - сказал Сандерс.


Несколько часов назад он проконсультировался со своими испанскими и американскими коллегами, и все задавались вопросом, существует ли связь между ЭТА и Ливией. Поскольку переговоры проходили на самом высоком уровне, директор ЦРУ решил помочь европейцам и пообещал им два часа спутникового времени. Позже, в два часа дня, сотрудники Sanders смогут следить за всей операцией с помощью монитора. Информация, которую она могла бы получить этим путем, возможно, стоила больше, чем два миллиона евро, собранные городским советом Брюгге.


Ханнелоре зевнула, пригладила челку и взяла сигарету из смятой пачки, которую держала в сумочке на всякий случай.


"Здесь нельзя курить", - добродушно сказал Сандерс.


"И ты не можешь прослушивать мой телефон.’


"Я не буду.’


- Пока нет, Морис, но теперь, когда я вижу, на что ты способен, я не удивлюсь, если смогу ожидать этого в ближайшее время.’


‘Я бессилен без распоряжения следственного судьи’.


- Говорит мужчина за рулем "Мерседеса".’


"Вы - сокровище, миссис Джадж. Можно я вас поцелую?’


Ханнелоре протянула руку.


- Тогда вежливый поцелуй.’


Она подумала о Ван-Ине, который вернулся в Брюгге четыре часа назад и, вероятно, боролся со сном или пил "Дювеллс", как и она. Он делал это чаще, поскольку врачи по телевидению утверждали, что алкоголь вызывает бессонницу.


"Увидимся в Брюгге", - сказал полковник Сандерс, когда Ханнелоре и Версавел сели в машину, которую он для них заказал.


Это давало особое ощущение безнаказанно мчаться по шоссе со скоростью более двухсот километров в час. Водитель, молодой офицер жандармерии, тоже, казалось, хорошо проводил время, потому что все время улыбался.


"Интересно, как Ван-ин узнал, что Карин знает кого-то, кто похож на него как две капли", - сказала Ханнелоре Аалтеру.


"Я бы не знал", - сказал Версавел.


В интересе Карин к пожилым, накачанным мужчинам было что-то фрейдистское, но он не мог подробно рассказать об этом, не поставив Ван Ина в неловкое положение.


"Я так и думала", - сказала Ханнелоре.


Она схватила его за руку, подтянула ноги и прижалась к нему.


- Разбуди меня, когда мы будем в Брюгге.’


Версавел взглянул на часы и на спидометр, но ничего не сказал. Три минуты сна лучше, чем ничего.


Ван уютно устроился за своим столом. Перед ним лежал перевод факса, который Гражданская гвардия отправила в Брюссель прошлой ночью, в котором говорилось, что Инес зовут не Отеги. Девочку удочерили родители Йорги двадцать четыре года назад. Остальное было печальной историей.


"Похоже, дьяволы не помогли", - сказала Ханнелоре, заметив пустые бутылки, аккуратно расставленные на подоконнике. Она разбудила его поцелуем.


"Твой двойник в самолете", - сказала она.


Люди, которые часто работают по ночам, знают, насколько бодрящим может быть перерыв на сон. Ван ин Шут немедленно проснулся и, к своему большому удивлению, почувствовал себя бодрее, чем обычно утром.


"Который сейчас час?’


'15: 30.’


Ван-Ин взглянул на часы с обратным отсчетом. Было 5.29.


- Может, мне сварить кофе? - спросил ранний Версавел.


"Нет", - сказал Ван.


Он схватил факс со своего стола и протянул его Ханнелоре.


- Прочти это в машине, - тихо сказал он.


К девяти часам рабочие начали возводить ограждения. Все подъездные пути к рынку, включая старый Бург, были перекрыты бронетехникой жандармерии, которая герметично закрыла колокольню от внешнего мира. Те, у кого был пропуск для посещения открытия учебного года Europa College, должны были зарегистрироваться на контрольно-пропускном пункте на Eiermarkt и только после этого могли пройти в залы через шлюзы, образованные припаркованными через дорогу микроавтобусами. Даже находясь внутри, Ханнелоре и Версавелу пришлось предъявить пропуск, прежде чем их впустили на рынок.


"Это печальная история", - сказала Ханнелоре, выйдя во внутренний двор колокольни.


Мать Инес должна была видеть в возрасте шестнадцати лет, как ее отец, мать, дяди и тети были жестоко убиты в камерах пыток Франко. Ее всего лишь изнасиловали, и какое-то время она была шлюхой для одного из охранников, набожного католика, который, когда она забеременела от него, отвел ее к старухе, делавшей подпольные аборты в соседней деревне. После процедуры ей удалось сбежать и скрыться. Тринадцать лет спустя она вышла замуж за Эрнандо Руиса, человека, который сначала относился к ней с любовью, но после рождения их первого ребенка все чаще издевался над ней, усугубляя травму, которую она перенесла в детстве. Однажды ночью она бросила мужа и сына и после долгих скитаний оказалась в семье Отеги, где три месяца спустя снова забеременела, на этот раз девочкой, которую при крещении назвали Инес. Через год после рождения Инес она покончила с собой.


"Это написано не таким уж большим количеством слов", - сказала Ханнелоре.


"Но, если я правильно понимаю, Инес - сводная сестра Хайме Руиса.’


Вэн кивнул.


Предполагаемый отец Инес, Карлос Отеги, отказался делать заявление.’


- Тест на днк?


"Он этого не хочет.’


- А они не могут заставить его?’


"Дорогая Ханне", - сказал Ван. "Как следователь, ты должна знать, что..."


Он намеренно не закончил предложение, потому что знал, что эта история глубоко потрясла ее, а человек в таких обстоятельствах быстро склонен пренебречь принципами верховенства закона.


Они поднялись по лестнице в залы, где позже должно было состояться торжественное открытие учебного года. У входа дежурили четыре вооруженных до зубов офицера, которые, в отличие от жандармов на рынке, сразу узнали их, так что им не пришлось показывать свои удостоверения.


"Очевидно, вы не приняли полумер", - сказала Ханнелоре.


Четверо солдат из dovo, службы разминирования бельгийской армии и столько же жандармов с собаками обыскали помещение на предмет взрывчатки. Они сделают это снова за час до начала церемонии.


"Мне тоже не нужно смотреть на фрэнка", - улыбнулся Ван.


Возможно, это клише, но детектив, обладающий достаточными ресурсами, с большей вероятностью раскроет преступление, чем коллега, имеющий меньшее отношение к делу. Ван Ин вспомнил похищение сына фермера, выращивавшего ковры в Западной Фламандии, который заставил правительство перевести сотни камер из других провинций в Лимбург, где они были установлены в стратегически важных местах, потому что было обнаружено, что похитители связывались с родителями жертвы из телефонных будок. Операция обошлась в десятки миллионов, но она окупилась. Дело было раскрыто, а преступники пойманы.


Они прошли в другой конец зала, где команда Поваров была занята приготовлением закусок, которые будут поданы во время приема после официальной части.


- Давай посмотрим, нет ли в нем какого-нибудь яда.’


Ван-ин схватил ложку и зачерпнул щедрую порцию черной икры из доставленной банки весом 1,6.


"Вкус?’


Ханнелоре смущенно огляделась по сторонам.


"Тебе должно было быть стыдно.’


Ван-Ин пожал плечами, отправил ложку в рот и раздавил языком серые стейки. Только когда сложный вкус полностью проявился, он все проглотил. В три раза, чтобы как можно дольше растянуть удовольствие, которое довело его вкусовые рецепторы до экстаза.


"Хочешь, я куплю тебе банку?’


Он взял бутылку шампанского и изучил этикетку.


"Ты что, совсем с ума сошел?’


"Я просто смотрю", - сказал Ван. "Может, и нет?’


Ханнелоре выхватила бутылку у него из рук, поставила ее обратно между остальными и с мягким принуждением вывела его на улицу. Версавел, который продолжал ждать во дворе, сразу заметил, что что-то не так, но, как обычно, благоразумно держал рот на замке.


За парапетом на втором этаже колокольни находились два снайпера жандармерии. Они были одеты в черную боевую форму и балаклавы. Один из них сделал шаг назад и тайком прикурил сигарету.


- Точно никаких новостей? - Спросил Ван, когда они проходили под сторожкой.


"Нет", - сказал Версавел.


- Тогда мы могли бы сначала где-нибудь позавтракать. У кого-нибудь есть предложения?’


Ван-Ин окинул взглядом рынок. Операторы общественного питания яростно протестовали, когда городской совет уведомил их письмом, что рынок будет полностью закрыт с 9 до 18 часов, но когда сотрудник службы информации заранее подсчитал, во что им обойдутся последствия возможного нападения, они проглотили свои возражения.


"Тут за углом есть одно милое местечко", - сказала Ханнелоре.


- На Воллестраат?’


- Делдайк, из Ина.


"Ты можешь сейчас позавтракать там?’


- Нет, милая, но там действительно продают икру.’


Гвидо Якобус начал беспокоиться, когда два часа назад позвонил своей жене и не получил ответа. Беспокойство только усилилось, когда десять минут спустя, когда он попытался снова, она тоже не сделала этого, что опровергло предположение, что она была в душе или сидела на унитазе. Что могло пойти не так? Его хороший друг Иегуда Сингер отправил ему текстовое сообщение: мужчина на фотографии на Мальту. Ортодоксальные евреи не лгали. В этом можно было быть уверенным. Когда два дня назад Иегуда небрежно сказал ему, что сегодня ему нужно ехать в Нью-Йорк на семейную встречу, Якобус счел это благоприятным предзнаменованием, потому что таким образом ему не нужно было рисковать, устанавливая визу самому или приходя на встречу. Якобус напряг свой мозг. Это не имело большого значения, или он отменил всю операцию, когда комиссар Ван-Ин пришел к нему в магазин инкогнито, но он не мог этого сделать, потому что Jacobus Antiques был на грани банкротства. Он отчаянно нуждался в десяти миллионах франков, которые Руиз пообещал ему в обмен на сотрудничество, хотя бы для того, чтобы сохранить лицо перед своим отцом, который много лет назад предсказал его падение. Чтобы полиция не связала его с выкупом, вчера вечером он поехал в Антверпен, где провел ночь со своим коллегой, что обеспечило ему неопровержимое алиби. Рев приближающейся полицейской сирены внезапно заставил его напрячься.


В тот момент, когда Ван Ин Файв положил на прилавок тысячные купюры, а другой рукой взял пенопластовую коробку, в которую продавщица положила банку икры осциетрек, у Ханнелоре зазвонил мобильный телефон.


"Здравствуйте, это следственный судья Мартенс.’


Улыбка, которую Ван-ин вызвал на ее лице, когда они входили в магазин Делдайка, становилась все шире и шире.


"Они арестовали Якобуса", - сказала она, приложив руку к трубке, когда Ван-Ин захотел узнать, что происходит.


- Куда? - спросил я.


- С нашими коричневыми друзьями, - прошептала она.


- Что вы на это скажете, миссис джадж?


Ханнелоре покраснела.


- Друзья мои, господин прокурор. Так вас всегда называет мой муж.’


Бывший глава государственной безопасности нахмурился. Однажды он встретил Вана на приеме. Эксцентричный комиссар не казался ему человеком, который вкладывает в свои уста слово "прекрасные друзья".


- Могу я поговорить с вашим мужем?


"Пожалуйста", - взмолилась Ханнелоре.


Она отдала свой сотовый телефон, развернулась и выбежала за дверь.


- Якобус направляется в Брюгге, - сказал Ван-Ин, когда разговор был окончен. - Мы можем допросить его через час.


"Как они его выследили?" - спросил ранний Версавел.


"Это было не так уж сложно", - сказал Ван. "Его машина стояла у дверей.’


Клише о том, что использование больших ресурсов было прямо пропорционально достигнутому результату, подтвердилось еще раз, потому что поиски, которые Ван Ин организовал в сотрудничестве с Сандерсом, не показывались с момента побега Дютру.


- Садись, Джейкоб.’


Ван-Ин взглянул на часы обратного отсчета. Оставалось сто тридцать четыре минуты. Ввиду серьезности ситуации на допросе присутствовали: прокурор Бикман, главный комиссар Де Ки, окружной командующий жандармерией полковник Сандерс, прибывший пять минут назад, и следственный судья Мартенс. Она была единственной в компании, кто улыбнулся, но это имело прямое отношение к пятидесяти граммам икры, которые она съела самостоятельно.


"Ты же знаешь, у нас не так много времени", - сказал Ван.


Хотя он немного страдал от страха сцены, его голос звучал решительно. "Поэтому я задам вам только два вопроса. Если ответы понравятся мне, вы имеете право на приз. Разве это не так, господин прокурор?


Во время транспортировки из Антверпена в Брюгге ван проконсультировался с Бикманом, который, в свою очередь, связался с коллегией генеральных прокуроров и министром юстиции. Хотя в бельгийском законодательстве нет положений о раскаявшихся подсудимых, что на практике означает, что государственный обвинитель не может предложить подсудимому смягчение приговора или освобождение от судебного преследования в обмен на информацию, на самом высоком уровне было решено отступить от этого правила, поскольку это было дело, которое повлияло на репутацию обвиняемого. государство может быть скомпрометировано.


Бикман встал и пронзительно посмотрел на подозреваемого.


"Комиссар Ван Ин уполномочен назначить вам встречу, которая, возможно, приведет к освобождению от судебного преследования", - сказал он немного двусмысленно.


- Тебе это ясно, Якобус?


"Мне нужен юрист из In.’


"Я не могу этого сделать, Джейкоб.’


Ван Ину был предъявлен список обвинений, составленный прокурором, и они не были мягкими: создание банды, соучастие в ограблении, исцеление, соучастие в убийстве и вымогательстве - преступления, которые влекли за собой длительные тюремные сроки. Он прочитал их.


"Если вы скажете мне, где и когда произошло нападение, и укажете место страшного суда, будет принята во внимание только последняя жалоба", - сказал он. "Если немного повезет, вы будете освобождены с отсрочкой приговора. Предложение состоит в том, чтобы согласиться или уйти.’


Якобус покачал головой. За исключением пленки, у них не было никаких улик. Никто не мог доказать, что он имел какое-либо отношение к обоим случаям. Маленький юрист перевернул бы все дело с ног на голову и убедил бы судью в том, что он стал жертвой чудовищного заговора. Не Якобус, а Оливье Бодт, Эльс Хосепид и Хайме Руис были настоящими преступниками. Они не только задумали план, но и привели его в исполнение.


- Прошу прощения, от души. Боюсь, я ничем не могу вам помочь.’


Все присутствующие смотрели вперед. Окружной начальник жандармерии нервно повернулся на своем стуле, и Ки состроил гримасу, которую в коридорах описывали с выражением Брюгге: "джи, конечно, пришлось бы помочиться на ударный камень". Спокойная манера, с которой Якобус торпедировал это предложение, явно обеспокоила всех.


- Я думал, вы мудрый человек, мистер Якобус.’


Это был прозрачный ответ, но единственный, который пришел Ван-ину в голову.


- Я тоже, комиссар.’


Якобус улыбнулся и торжествующе посмотрел на джентльменов, сидевших перед ним. Все клоуны стали немного похожи на его отца, что вызвало у него приятное чувство, но когда Ван взглянул на часы обратного отсчета и прочел отчаяние в его глазах, его внезапно охватило блаженное опьянение. Они устали и знали это. Командующий округом, который больше не мог выносить всего этого, встал, извинился и с достоинством вышел. Ханнелоре прочитала молитву о расстреле, и Ки радостно похвастался, что не руководил расследованием.


- Ты знаешь, что такое иллюзия.’


Ван-ин проигнорировал гнетущее чувство, поселившееся у него за грудиной. Он закурил сигарету, чтобы выиграть время, потому что больше не знал, что сказать Богу. Есть те, кто утверждает, что у пьяниц есть особый ангел-хранитель, тот, кто помогает им, когда они в этом больше всего нуждаются. Хотя ван-Ин не верил в Ангелов (более того, он был трезв как стеклышко), он не мог не предположить, что мысль, которая внезапно подсказала ему, имела небесный оттенок. "Иллюзия - это идея, которая, как человек воображает, соответствует реальности", - внезапно сказал Ван-ин небрежным тоном. "Большинство людей любят иллюзии, дорогой Якобус. За исключением швейцарцев, которые очень приземленные. Мистер Шумахер, например, немедленно откликнулся на мое предложение.’


Ван-Ин затянулся сигаретой и радостно выпустил дым перед собой.


- Йост, возможно, знает почему, потому что что такое контрабанда оружия по сравнению с обвинениями, по которым вас будут судить?


Полковник Сандерс, который только теперь понял, куда он хочет попасть, положил сверху еще одну лопату.


"Я немедленно получу копию заявления, сделанного вчера мистером Шумахером", - сказал он. "Мистер Якобус сможет прочитать их позже в своей камере’.


Избранная аудитория расплылась в улыбке и загудела.


- У вас осталось девяносто восемь минут, мистер Якобус. Ван-Ин затушил сигарету и направился к двери. ‘ А я тем временем выпью чашечку кофе.


"Ты сделал это блестяще", - сказала Ханнелоре, когда час спустя они шли по Рынку.


Якобус дал полные признания в обмен на смягчение приговора, по крайней мере, в отношении кражи книги "Страшный суд" и поставки двух пулеметов "p90" Хайме Руису. Он не знал о покушении на премьер-министра Испании. Десять минут назад специальная команда обнаружила Страшный суд в целости и сохранности в указанном Якобусом месте - пустом здании рядом с его антикварным магазином. Сандерс немедленно позвонил своим коллегам на Мальту и попросил их разыскать человека по имени Ян Декайпер, доставить его в отель под наблюдением полиции и удерживать там до тех пор, пока офицер связи ips, дислоцированный в Риме, не прибудет на место для допроса этого человека. Это также было успешным, потому что мальтийская полиция могла бы сорвать сделку с бриллиантами в самый последний момент. Более того, они также арестовали ливийцев, которые прибыли за выкупом, потому что компьютеры американского спутника подсчитали, что в то время они находились в пятистах метрах от территориальных вод.


"Спасибо", - сказал Ван с кислым выражением лица.


"Ты что, не удовлетворен?’


Я сделал глубокий вдох.


"Нет", - сказал он.


Хотя теперь было ясно, что Оливье Бодт, Эльс Хосепьед, Хайме Руис и Гвидо Якобус играли под одной крышей, а Жос Виан был пешкой, которую они бессовестно использовали, слишком много вопросов оставалось без ответа.


"Ты что, Джейкобу не веришь?’


- Да, - сказал ван-Ин. "Поскольку я также считаю, что кража "Страшного суда" была отвлекающим маневром, чтобы отвлечь наше внимание от нападения, но я был бы удивлен, узнав, что Руиз является ЭТА террористом.’


"Возможно, нападение и не планировалось.’


"Да, - сказал ван-Ин. - Иначе они не купили бы второй p90".


"Но если Руис не террорист, которого мы ищем, то кто же? Арданза мертв.’


"Это-то меня и беспокоит, Ханна.’


Высоко над их головами, в башне звонницы, сложный механизм приводил в движение медный цилиндр, на котором с помощью штифтов и отверстий были закреплены стрелки, которые сматывались каждые четверть часа. Когда куранты издали первые звуки часовой стрелки, темно-серый бронированный "Мерседес" на большой скорости выехал с рынка. Ван-Ин позволил своему взгляду скользнуть по крышам, где все кишело людьми в Черной боевой одежде.


"В надежде на благословение", - сказал он.


OceanofPDF.com


18


Премьер-министр Испании был миниатюрным мужчиной с резко очерченным лицом и темными глазами, которые на первый взгляд казались скучающими. Но это было притворство, потому что, когда Ван-ин пожал ему руку во дворе колокольни, они выстрелили полным огнем.


‘Je vous remercie pour tout ce que vous avez fait pour moi et ma familie’, zei hij met een zwaar accent.


Его звучный голос вызвал у Вана теплые чувства, заставив его сказать с определенным пафосом: ’Се не что иное, как моя любовь, превосходительство’.


Ханнелоре нахмурилась и стиснула челюсти. Ce n’est que mon devoir, excellence. Как это попало ему на губы? Но когда премьер-министр с теплой улыбкой пожал ей руку, харизма, которую он излучал, тоже не оставила ее равнодушной. Ze moest zich inhouden om niet te zeggen: C’est un grand honneur de vous accueillir à Bruges, monsieur le premier ministre. Вместо этого она сказала: ‘Bienvenu à Bruges, господин премьер-министр". В ответ она получила взгляд, который Хулио Иглесиас практиковал годами.


Вслед за бронированным "мерседесом" прибыли еще четыре машины. В трех из них сидели крепкие парни из государственной безопасности Испании и Бельгии, гладко причесанные типы с наушниками в ушах и жестким взглядом. Из последнего вагона вышел тучный мужчина в плохо сидящем костюме. Ханнелоре сотни раз видела его по телевизору, но это был первый раз, когда она лично встретилась с Жан-Люком Деэном, бывшим премьер-министром Бельгии и недавно ставшим председателем правления Europa College. Когда он подошел к ней, она протянула ему руку. Люди, утверждающие, что Дехен не разбирается в женской красоте, ошибаются, потому что улыбка, которую он изобразил, была шире, чем пропасть между Фландрией и Валлонией.


- Следственный судья Мартенс, - представилась Ханнелоре Гитиг. - Член лживой магистратуры.


Дехейн разразилась раскатистым смехом.


‘ Я знавал действующих мировых судей, которые выглядели не так хорошо, как вы, миссис Мартенс.


Ван-Ин, поднимавшийся по лестнице вместе с премьер-министром Испании и его женой, обернулся, но когда заметил, с кем шутит Ханнелоре, вздохнул с облегчением.


В залах, празднично украшенных по этому случаю флагами, гул стих, когда появилась Высокая компания. Избранная аудитория, состоявшая в основном из студентов, бывших студенток и профессоров, обратила свои взоры на сцену, где вскоре должны были занять свои места знаменитости. Мужчины были одеты в черный костюм или что-то, что должно было сойти за смокинг, дамы - в панталоны или плащ-костюм, тоже черный. За исключением шведки, одетой в обтягивающую мини-юбку и блузку, которая открывала больше, чем скрывала, проходившей по проходу, вестиментари была скучной штукой. Казалось, что будущая европейская интеллигенция была еще более старомодной, чем континент, который она представляла. То же самое было верно и в отношении бесед, которые приглашенные вели друг с другом в ожидании "открытия", бесполезных бесед, которые, помимо того, что были немного глупыми и оценивались с энтузиазмом, изобиловали банальностями и академической бессмыслицей. Единственная настоящая жизнь исходила от группы грациозных хозяек, молодых фламандских горничных с чисто выбритыми ногами и тщательно накрашенными мордашками, которые весь день тайком ублажали своих избалованных гостей и теперь, под руководством строгой матроны, образовывали почетную изгородь для высоких гостей.


- Отныне сюда никто не войдет, - прошептал Ван на ухо Версавелу.


"Как и Дехейн?’


Ван обернулся. Экс-премьер-министр, казалось, особенно хорошо проводил время, как, кстати, и Ханнелоре.


"Если возникнет опасность, используй его как щит. Его кожа толще, чем у слона. ’


Версавел улыбнулся. Кто ревновал к Дехене, кто бы мог такое подумать?


Дер Отто, уходящий в отставку ректор Европейского колледжа, осторожно постучал по микрофону, прежде чем заговорить. Хотя он подготовил прекрасную речь об Аристотеле, греческом философе, а теперь еще и покровителе нового учебного года, он нерешительно повторил первые предложения своего аргумента. Было ли это впечатляющее присутствие службы безопасности причиной того, что он нервничал, или эмоции сыграли с ним злую шутку, и он с меланхолией вспоминал плодотворный период, который он провел в Брюгге и который теперь подошел к концу? Ван-Ин и Ханнелоре стояли в глубине комнаты и вполуха слушали цивилизованный голос Дер Отто. Они оба не были успокоены, несмотря на все меры безопасности. Время шло (речи Дер Отто, казалось, не будет конца), росло и нетерпение публики, которая, однако, привыкла посещать академические заседания. Когда первая леди встала и на цыпочках спустилась в туалет, Ван-ин автоматически потянулся за пистолетом. Трое бобиз них сделали один и тот же жест, доказывающий, что нервы были напряжены до предела. То же самое испытал и фотокорреспондент, который пробирался вдоль стены к сцене, когда его схватили двое полицейских в штатском и незаметно увели в заднюю часть зала.


"Что еще есть в программе? - Спросила Ханнелоре, когда испанский премьер-министр наконец выступил и торжественно объявил новый учебный год открытым.


- Прием, - сказал Ван.


"А после этого?’


"Затем он открывает Hybrugia.’


Сужение сознания часто является результатом чрезмерной фиксации. Je vous remercie pour tout ce que vous avez fait pour moi et ma familie. Этими словами испанский премьер-министр поприветствовал его. Из "В проклятиях". Они постоянно слепо смотрели на безопасность премьер-министра, никто особо не беспокоился о его дочери.


Слушатели на задних рядах встревоженно обернулись и многозначительным взглядом выразили свое недовольство, но Ван Ина это не заинтересовало.


"Мы должны выследить ее", - прошипел он.


- Кто? - спросил я.


- Пилар, дочь премьер-министра Ханны.’


Внезапно все части головоломки рассыпались. Руис, как личный секретарь ректора, принимал непосредственное участие в организации визита премьер-министра Испании. Он знал, что Пилар будет сопровождать своего отца, и ни для кого не было секретом, что девушка уже не раз исправляла правила безопасности на своем ботинке. У него также был сильный мотив: месть. Руис хотел отомстить за смерть своей возлюбленной, убив дочь премьер-министра Испании , и мог рассчитывать на помощьэта, которая финансировала атаку по политическим мотивам.


Пилар взглянула на часы и вздохнула. Пять на четыре. Еще полчаса, и экскурсия закончилась, по крайней мере, когда гид продолжил и не потратил еще четверть часа, топчась по мадонне Микеланджело. Она повернулась к сопровождавшему ее телохранителю.


- Давай выйдем на улицу, Карлос. Я хочу сигарету.’


"Вашему отцу это не понравится, мисс", - сказал Карлос.


"Давай же’.


Пилар нежно сжала его плечо.


- Только один.’


"Я не могу, мисс.’


Она надула губки, порылась в сумочке, но когда посылка, которую она показывала, оказалась пустой, а Карлос снова широко улыбнулся, она вспыхнула от наигранного гнева.


- Я хочу сигарет, - сдавленно сказала она. - И прямо сейчас.’


Большинство людей никогда не задумываются о том факте, что жены, дочери и сыновья политиков часто выполняют самую утомительную работу, потому что в то время как мужчины- независимо от того, служат ли они по-отечески интересам страны, им приходится подбадривать сирот, посещать концерты классической музыки или, на худой конец, посещать города, которые они иначе никогда бы не посетили, под руководством многословного гида, а затем обычно в компании какой-либо делегации, в данном случае членов правления Торговой палаты Нидерландов. Саламанка, который путешествовал вслед за премьер-министром в надежде по пути заключить контракты с местным средним классом. Пилар в очередной раз пожертвовала собой, потому что экскурсия по Брюгге показалась ей менее раздражающей, чем скучная академическая сессия.


‘ Если ты сейчас же не принесешь мне сигарет, я расскажу папе, что ты вчера выкинул.


Пилар застукала Карлоса с горничной в то время, когда он должен был стоять на страже у двери ее гостиничного номера.


Сеньор Пуйоль, начальник службы безопасности, внимательно выслушал историю, которую Ван ин рассказал ему через наспех подготовленного переводчика. Он немедленно отреагировал и позвонил Карлосу.


Многословный гид резко оборвал свой рассказ и погнал своих овец к выходу из Онзе-Ливе-Врувекерк. Группа испанских полузащитников покорно последовала за ним. Хотя гид знал, что Пилар сбежала из церкви от скуки, он приветствовал ее на выходе с милой улыбкой и извинился за причиненные неудобства, оправдание, которое он приберегал только для важных персон, остальных он обычно встречал насмешками в подобных обстоятельствах.


"Мы поспешим наверстать упущенное", - сказал он.


Пилар, убежденная, что поблизости есть сигаретный киоск и Карлос догонит ее и всю компанию, изобразила дипломатичную улыбку, которой гордился ее отец. Она последовала за проводником, который повел своих овец к замку кратчайшим путем и через форсированный перевал.


Метабетика, доктрина случайности, которая слишком случайна, чтобы быть Случайностью, сродни закону Мерфи, потому что в противном случае Карлос не споткнулся бы о расшатанную плитку и не растянулся бы на брусчатке как раз в тот момент, когда зазвонил его мобильный телефон.


"Что-то не так?" - в самом начале.


"Карлос не отвечает", - сказал глава испанской службы безопасности.


"Где они?’


Прошло пять драгоценных минут, прежде чем Ван позвонил ответственному за Ассоциацию гидов, который сообщил ему, что группа сейчас, вероятно, находится поблизости от замка, по крайней мере, если экскурсия еще не закончилась. "Если вы хотите знать это во что бы то ни стало, вы должны позвонить ответственному за часовню Святой Крови, - сказал он, - потому что это последнее место, куда они идут".


Довольно часто случалось, что туристы-католики заказывали экскурсию с вопросом о том, могут ли они также поклониться реликвии Святой Крови. Обычно эта просьба не удовлетворялась, если только она не касалась БКС, хорошо известных католиков. В этом случае церковная администрация предоставляла священника, обычно священнослужителя на пенсии, который за небольшую плату был готов показать драгоценность вне установленных часов.


Десятки туристов столпились в апсиде нижней часовни в романском стиле. Некоторые из них преклонили колени и поцеловали маленькую трубочку из горного хрусталя, которая, согласно традиции, содержит кровь Христа, но большинство расценило эту экспозицию как дополнительную. Они сфотографировали это существо и, улыбаясь, снова выбежали на улицу. Пасионарио открыл окно, которое на первый взгляд находилось во внешней стене, но на самом деле было соединено с погребом "Пеликан", пристройкой, о существовании которой вряд ли кто-нибудь знал. Он встал на стремянку и положил палец на спусковой крючок p90.


Расстояние между колокольней и замком составляет всего несколько сотен метров. Ван-ину пришлось нелегко на Брейдельстраат, но когда Ханнелоре пригрозила пробежать мимо него, он стиснул челюсти и выдавил из легких последний глоток воздуха. Глава испанской службы безопасности следовал на ширине живота.


Многословный гид толкнул дверь нижней часовни в романском стиле и улыбнулся, увидев священника, который терпеливо ждал их. Прижав указательный палец к губам, он широким жестом пригласил Пилар следовать за ним, лицемер знал, когда нужно заткнуться. Вошла Пилар. Благоговейный, потому что, хотя она потеряла свою веру много лет назад, она была воспитана католичкой, и это оставило следы. Она осенила себя крестным знамением. В часовне несколько верующих тихо молились. От этого подшучивания у нее мурашки побежали по коже, потому что оно напомнило ей о школе-интернате, где она провела свое детство, и о монахинях, которые сделали ее жизнь невыносимой. Она вспомнила холодные Монастыри, где не раз проводила ночь, стоя на голых коленях, искупая грех, который доставлял ей только удовольствие. Странно, что сейчас она немного стыдилась этого. Она внезапно остановилась, как будто кто-то заставлял ее это сделать, и подняла глаза. Из ниши на нее уставились два глаза в черных ободках, полные слез. Люди, которые утверждают, что статуи святых не производят на них впечатления, должны просто посетить часовню Святой Крови и посмотреть Пьете прямо в глаза.


Ван-ин что-то кричал, пробиваясь сквозь поток туристов, которые протискивались через узкий вход в часовню, но его предупреждение было утеряно в общей болтовне.


"Стрелы!’


Оглушительный залп заглушил суматоху. Многословный гид схватился за грудь и упал, истекая кровью, на землю, сраженный срикошетившей пулей. Пилар стояла на коленях за пирогом. Ван-Ин не колебался ни секунды. Он бросился на девушку и прижал ее к земле. Во время падения он ударился головой о стол для причастия и потерял сознание.


"Ты в порядке?’


Ханнелоре окунула салфетку в сосуд со святой водой, отжала ее и приложила ко лбу.


- С Пилар все в порядке?


"Она невредима", - сказала Ханнелоре, которая не понимала, почему девушка опустилась на колено перед Пьетой как раз в тот момент, когда Пасионарио дал в нее залп.


"А преступник?’


"Он был арестован.’


Два дня спустя Ван получил факс из специального отдела Гражданской гвардии, в котором говорилось, что испанская полиция арестовала Эльсе Хосепиед и Хайме Руиса в ходе обычной проверки, когда они собирались отправиться в Алжир. Как раз в тот момент, когда он собирался наполнить Пуховое одеяло, вошла Карин с сообщением, что студент Европейского колледжа сделал зловещее открытие в резиденции Де Гуден Хэнд. Войдя внутрь, бутылка пива отодвинулась в сторону, но прежде чем его успели доставить на место преступления, он снял телефонную трубку и забронировал столик на троих в Karmeliet, трехзвездочном ресторане на Лангестраат. Отправляясь ужинать с Ханнелоре и Карин, он и представить себе не мог более волнующего вечера.