# Изгнанница, гл.13

Инна Лёвина

## Глава 13


Когда утром прозвенел колокол, я увидела, что у Лил красные, заплаканные глаза, и выглядит она плохо, будто и не спала. Я подошла к ней и спросила, что случилось. Стелла, как оказалось, уже знала. Ночью кто-то подкрался к постели Лил и опрокинул ей на голову кружку ледяной воды. Лил ужасно испугалась, потом побежала к госпоже Ширх, и та дала ей сухое постельное белье и ночную рубашку. Лил долго не могла заснуть - ей было обидно, она еще переживала страх от неожиданного пробуждения. И теперь ей ужасно хотелось спать, к тому у нее начался небольшой насморк и кашель. Госпожа Ширх велела Лилиане идти в лазарет, чтобы там ей дали микстуру от простуды. На этом дело и кончилось. А мне было обидно за Лил, и казалось очень несправедливым, что человек, который сделал ей такую гадость, останется безнаказанным. Я пыталась вспомнить, с какой стороны доносились шаги, которые я слышала, засыпая. Наверняка это и была та, которая несла холодную воду.


Когда Лил вернулась, уже к завтраку, я спросила у нее - не видела ли она, когда проснулась, как кто-то ложится в постель и заворачивается в одеяло. Но Лил сказала, что ей было так холодно и противно, что по сторонам она не смотрела, да и вообще сначала не могла понять, в чем дело.


После завтрака, когда госпожа Ширх должна была отвести нас на первый урок, а сама потом уйти домой, я подошла к ней.


-Что ты хочешь, Растанна? - ласково спросила она.


-Нет, ничего... Только хотела сказать - ведь это несправедливо, что кто-то исподтишка делает пакость, а потом за это никто не ответит и не будет наказан.


-Я расспрашивала девочек, не видели они, как кто-то подходит к кровати Лил, они все крепко спали. Или, возможно, боятся рассказать.


-Но ведь это нечестно!


Воспитательница вздохнула.


-Милая моя Растанна, к сожалению, в мире не всегда бывает так, что зло наказано, а добро вознаграждено. Жизнь очень сложна, и хотя, я верю, в конце концов, добро побеждает, но это бывает не сразу. Справедливость иногда идет очень окольными путями, и не всегда мы их понимаем. Да, жизнь непроста, ты-то уж должна очень хорошо это знать и понимать.


И она поторопила меня, потому что и ее уже торопил колокольчик. Я шла на урок и думала, что есть вещи, которые я не хочу понимать - ведь понять значит оправдать, как мне кажется, а оправдать несправедливость я не могу. День прошел без происшествий, только Лил иногда кашляла. Ее освободили от занятий танцами, и она сидела на скамеечке в углу танцевального класса, грустная и бледная.


После дневного чая мне, Лил и Тийне велели идти в Театр, где нас ждал Нерсален. Там уже были некоторые из отобранных им учеников и учениц, и постепенно подходили остальные. Дальше Нерсален давал задания или двум-трем ученикам сразу или вызывал на сцену по одиночке. Меня, Тийну и Лил он вызвал одновременно и велел нам исполнить под музыку несколько любых упражнений - на свое усмотрение. Я-то думала, он сам скажет нам, что именно нужно станцевать - и изо всех сил приготовилась выступить как можно лучше. А тут я растерялась. Музыка уже зазвучала - незнакомая, нежная, с затейливыми переливами, девочки уже начали танец, а я стояла посреди сцены и чувствовала себя глупо. Кажется, в зале раздался смешок. Я мельком увидела у Тийны был переход из арабеска в плие, у Лил - изящное вращение на одной ноге, после вращения - легкий наклон... То есть, получается, просто надо сделать, как на уроке, только задание ты себе придумываешь сама...


Я начала не в такт, но потом вошла в ритм музыки. Взмахнуть руками, встав на цыпочки... покружиться... Я не делала ни одного движения, которого бы мы не изучали на уроке. Когда Нерсален велел музыкантам остановиться, и только тут мне подумалось, не ждал ли он как раз, что кто-нибудь станцует нечто свое, не выученное... Но он же сказал - упражнения... Очень недовольная собой, спустилась со сцены. Лил потянула меня за руку:


-Ты слышала?


-Нет, - сказала я, потому что настолько огорчилась из-за своего неудачного выступления, что и в самом деле прослушала короткую реплику, которую бросил постановщик. - Что он решил? Кого берет?


-Всех нас завтра еще приглашает. А в других классах - или никого не выбрал, или кого-то одного, но все равно - завтра надо прийти, еще раз выступить, чтобы окончательно утвердили.


Мы вернулись в спальню за учебниками и побежали на урок музыки. Как раз успеем к концу... Я так и не могла разобраться в себе - рада ли я, что у меня будет завтра еще одна возможность показать свое умение? Еще один лишний день волнений, а выберет ли? Лучше бы сразу отказал. Но, конечно, постановщик думает о пользе дела, а не о наших волнениях.


Наступил новый день. Проснувшись еще до звона утреннего колокольчика и сразу вспомнила - сегодня те, кого выбрал Нерсален, должны снова пойти в Театр, на окончательное утверждение. Когда зазвенел утренний колокольчик, девочки начали вставать и потянулись полусонной вереницей умываться. Только Лил все лежала в кровати. Я подошла к ней, чтобы разбудить. Она часто засыпала заново после звонка. Но сейчас она лежала с открытыми глазами.


-Занять тебе умывальник? - спросила я.


Она вздохнула и помотала головой.


-Не могу встать, совсем нет сил, - и она вдруг закашлялась, а щеки горели, как будто ей было жарко - хотя в спальне к утру всегда было прохладно, камин уже остывал.


-Сейчас скажу дежурной! - и я побежала к воспитательнице.


Госпожа Тереол быстро вошла в спальню. Дотронулась до лба Лил:


-У тебя жар. Простудилась, наверно? Ну, что ж, надень утреннее платье, и пойдем в лазарет.


Девочки столпились около кровати Лил. Одни смотрели на нее с сочувствием, а другие - с некоторой завистью. Ведь ей не придется идти на занятия. Правда, были и такие, кто смотрел со злорадством.


-Когда можно будет ее навестить? - спросила Стелла.


-После обеда, но очень ненадолго, - ответила дежурная воспитательница, и повела Лил в лазарет.


Когда мы со Стеллой прибежали в лазарет, Лил лежала в постели, грустная, с горлом, обвязанным теплым платком. Рядом на тумбочке сидела кукла.


-Что тебе сказали врачи? - потребовала отчета Стелла.


-Сказали, что это простуда. Дают горячее молоко и мед, разные порошки. Ставят горчичники, - Лил уныло посмотрела на нас.


-Ничего, ничего, лечись, как следует, - строго сказала Стелла. - Молока много дают? Оно при простуде очень полезно.


-Кружку на завтрак, а потом еще на ужин одну.


-Мало, - покачала головой Стелла.


Тут мне пришла в голову замечательная мысль.


-Мы можем отдавать ей наше молоко - если оно у нас будет на ужин.


-Отличная мысль, - похвалила Стелла. - Правда, оно еле-еле теплое. Но мы будем греть его около печки. Вот только как бы его вынести из обеденного зала... Впрочем, это пустяки. Завтра меня заберут домой, а я попрошу у отца его фляжку, с которой он ходит на рыбалку. Потихоньку будем переливать туда молоко, греть и носить в лазарет. Это ведь ничего, если молоко немного будет пахнуть грогом?


-А вы не попадетесь? - робко спросила Лил.


-Уж мы постараемся, - махнула рукой Стелла.


Вечером в выходной, когда Стелла вернулась из дома и мы шли на ужин, она взяла мою руку и похлопала ей по своему карману. Она действительно принесла обещанную фляжку. В тот день на ужин как раз давали молоко. Я не представляла, как мы станем переливать его на глазах у всех, и все время посматривала на подругу, но Стелла шепнула:


-Не вертись, это все пустяки, сделаем все в конце ужина.


Когда девочки вставали, она опять зашептала мне на ухо:


-Встань и загороди меня!


И она быстро перелила молоко из кружки. Никто из наших не заметил, а остальные, если кто-то и увидел, не стали вникать, что мы там делаем. Стелла спрятала флягу в карман. Когда мы вернулись в спальню, то сделали вид, что идем умываться - обычно мы умываемся позже, так что вряд ли нам кто-то встретился бы около умывальников.


-Может быть, нам все же отпроситься? Может, нас отпустят навестить Лил.


-Ну, вот еще, - пожала плечами Стелла. - После ужина никогда никого не отпускают. Надо идти осторожнее, вот и все.


Я вздохнула, но спорить не стала. Мы прокрались по коридору, потом поднялись по лестнице на третий этаж. Когда вошли в палату, Лил дремала, завернувшись в одеяло с головой. Стелла достала свою флягу и положила на табуретку, а табуретку придвинула к железной печной дверце.


-Подождем, пока нагреется, - негромко сказала она, - а после уже разбудим Лил.


Мы стояли около окна и смотрели на огни города, на подъезжающие к Театру экипажи - скоро должен был закончиться спектакль. Наконец Стелла потрогала фляжку и удовлетворенно кивнула. Затем осторожно замотала ее в платок, потому что один бок фляжки стал невыносимо горячим, и налила горячее молоко в чашку Лил, стоящую рядом с кроватью. Затем разбудила ее и велела все выпить.


Лил спросонья капризничала, отказывалась, говорила, что хочет спать, но Стелла ничего не слушала. Когда Лил выпила это молоко (я подумала, что мороки, пожалуй, от всего этого больше, чем пользы), Стелла велела ей лечь и немедленно заснуть. И мы осторожно пошли на свой этаж.


Без Лил было грустно. Стелла, конечно, замечательная подруга, но с ней не поспоришь, ей не пожалуешься ни на что - она только пожмет плечами и, разумеется, даст разумный совет, но вот поговорить, посочувствовать... нет... Через день, после ужина, мы снова принесли Лил молоко. Она не спала и очень обрадовалась, когда нас увидела (утром и днем мы пытались отпроситься навестить ее, но почему-то нас не отпустили, и сейчас тоже проскользнули тайком).


Правда, когда она увидела фляжку с молоком, она так расстроилась, что чуть не заплакала и начала говорить, что ее тут итак поят этим противным молоком без конца. Но Стелла сказала, что больные всегда капризничают, и заставила ее выпить. Я смотрела, как Лил с отвращением пьет молоко, и думала, что все-таки мы делаем доброе дело... Мы поболтали с Лил о школе, об уроках и разных мелких школьных происшествиях. Она попросила нас постараться прийти и завтра, потому что ей тут ужасно скучно. Когда мы уходили, я оглянулась - Лил сидела, прислонившись к подушке, снова печальная, и играла с меховым рыжим зайцем.


Какое-то тоскливое ощущение появилось у меня, когда я смотрела на Лил, что-то говорило мне: "Ты ее никогда больше не увидишь". Я отбросила эти мысли - что может нам помешать прийти сюда тайком завтра, если даже не получится отпроситься?


Утром мы со Стеллой после умывания подошли к госпоже Тереол и попросили, чтобы нам разрешили до занятий зайти к Лил. Но госпожа Тереол сказала:


-Нет, теперь ждите, когда она вернется. Ее забрали родители, чтобы лечить дома.


-Когда? Прямо ночью? - удивилась Стелла.


-Нет, конечно, - госпожа Тереол посмотрела на нее строго, давая понять, что Стелла проявляет неприличное любопытство. - Еще до ужина.


Мы убежали в комнату для занятий и сели в дальний угол, чтобы никто не подслушал нас.


-Ну, и что ты думаешь? - спросила я у Стеллы. - Неужели и Лил?..


-Похоже на это. Ужасно, если она пропала, как все те... Я знаю, где живет Лил. На выходные попробую туда сходить. Только... боюсь, что и родителям они рассказали что-то правдоподобное... Наверно, что Лил заболела какой-нибудь заразной болезнью и умерла... И из-за болезни ее похоронили тайно.


-Мы должны выяснить, что происходит. Непременно! Во что бы то ни стало.


Стелла ничего не ответила и молча кивнула. Она была мрачной, как никогда.


Я никак не могла привыкнуть, что мамы нет - все мне казалось, что наступит шестой лунный день, и мама возьмет меня домой, мы пойдем по улице, и мама купит нам несколько маленьких пирожных, а потом мы вскипятим чайник и начнем говорить обо всем, что случилось за неделю. И я каждый день думала, что вот об этом или о том происшествии расскажу ей, когда мы встретимся. И потом вдруг вспоминала, что нет, уже не смогу ничего рассказать... На выходных становилось особенно тоскливо. А из-за Лил - не только тоскливо, но и страшно.


Утром шестого дня последней лунной четверти, после обеда, Стелла собирала свитки и учебники, чтобы позаниматься на выходных.

-Не расстраивайся, - повернулась она ко мне. - Я поговорю с папой, может быть, в следующие выходные он разрешит пригласить тебя на обед.

-Хорошо бы, - вздохнула я.

Стелла повесила за спину школьный ранец и пошла в вестибюль. За окном моросил нудный мелкий дождик. Я стояла у окна и смотрела на улицу. Потом легла в кровать и стала перечитывать книгу Корабельщика.


Вечером следующего дня начали возвращаться девочки из дома, одна за другой, и постепенно в спальне становилось все шумнее. Делились домашними вкусностями, рассказывали о том, что делали в выходные. В нашу спальню забежала ненадолго Орсия, положила на мою тумбочку несколько вафель с малиновым джемом. Наконец, пришла Стелла. Мы ушли в комнату для занятий, сели к дальнему окну.


-Ну, так вот. Родителям Лил сказали, что она умерла, можешь такое представить? Будто у нас была эпидемия холеры, ни больше, ни меньше. Какое наглое вранье!


-Да... но если, допустим, они говорят правду? А нам сказали другое, чтобы не пугать?


-Ты шутишь, что ли? - подняла бровь Стелла. - Если бы так, нас тут бы не держали. Таренсам сказали, что у нас заболело несколько человек, их будто бы изолировали, а Лил увезли в больницу, где она умерла и ее тут же похоронили, во избежание заразы... Я в это не верю - ну с какой стати верить такой чепухе... И нас бы к ней не пускали, если бы мы могли заразиться. Да и не держат в нашем лазарете таких больных.


Не могу сказать, что Стелла меня убедила. Я не представляла, что взрослые могут так нахально обманывать всех. И зачем?


-Будем сами выяснить, в чем тут дело, - сказала Стелла.


-Да, а как? Я летом прочитала столько книг о Театре - и ни в одной ни слова об исчезновениях.


-Надо посмотреть воспоминания актеров, - решила Стелла. - В книгах по истории Театра наверняка ничего нет. А актеры - такой народ, что им только дай посплетничать. Уж если кто-то пропал бы, они не умолчали бы.


-Откуда им знать, что происходило в училище?


-Сплетни... К тому же, каждый год в Театр приходят новые актеры, из училища. Значит, слухи о том, что тут у нас происходит, доходили до Театра обязательно.


Стелла ничего не говорила об исчезновении Лил, но сидела в библиотеке теперь почти

все свободное время. Со мной она ни о чем не говорила, только читала, делала выписки в специально заведенной тетради, снова читала, возвращалась к выписанному и что-то то ли зачеркивала, то ли подчеркивала. Сосредоточенно грызла перо, размышляя, потом вновь деловито листала книги. Однажды вечером мы с ней сидели в библиотеке. Никого не было там, кроме нескольких старшеклассниц, но они устроились довольно далеко от нас.


-Ну вот, - сказала Стелла вполголоса. Мы сидели в самом дальнем углу библиотеки, так что могли потихоньку поговорить. - Я нашла кое-что об исчезновениях. Вот послушай.

Она перелистнула несколько страниц в своей тетради.


-Итак, первое исчезновение. Примерно сто лет назад, Тафния Альд, после ужина без разрешения отправилась в библиотеку. В спальню она уже не вернулась. Библиотекарь уверяла, что не видела ее. Привратница в вестибюле тоже клялась, что Тафния не спускалась и не пыталась выйти. Дальше. Восемьдесят лет назад. Пропала Эльмина Дирлен. Она не вернулась с ужина. Как это могло произойти, где она пропала и почему шла не со всеми - не понятно. В обеденном зале ее видели, в спальне - уже нет. Вот пока все. Но осталось еще четыре книги, наверняка там могут быть и другие сведения.

-И, как ты думаешь, что с ними случилось? - спросила я.

-Пока не могу понять. Тут может быть вот что. Допустим, где-то здесь есть переход в другой мир. И они просто-напросто проваливаются туда. Тут, правда, есть некоторые возражения... Да, может быть еще такое: шайка злых людей, которая выкрала или сманила этих девочек.

-Да зачем?

-А чтобы, например, они выступали в бродячем цирке.

Мне эта мысль была что-то очень сомнительна. Стелла, поразмышляв, тоже не стала на цирке настаивать.

-Нет, пока нельзя сказать что-то определенное. Здесь нужна система, - Стелла достала какой-то листочек. - Я сделала таблицу. Помнишь, мы на уроке делали опыт и наблюдали за тем, как росли кристаллы, а потом все записывали в таблицу? Полезная вещь - наука!


В таблице было несколько колонок. Имя, возраст, внешность, на кого они учились, время и место исчезновения и как объяснили то, что они пропали.

- Понимаешь, - сказала Стелла, забирая у меня листок, - мы не знаем, из-за чего пропадают люди. Поэтому надо искать общие признаки.

-А вдруг эти девочки сами сбежали? А привратницы просто не сказали правды, чтобы им не попало.

Стелла кивнула:

- Да, я об этом тоже думала. Но мы пока ничего определенного сказать не можем, верно? Мы точно знаем, что Лил пропала. Значит, исчезновения - это не выдумки и не сплетни. А выводы делать нельзя... - она призадумалась, затем сказала солидно:- Для этого у нас слишком мало данных. Поэтому нужно искать также и мнение людей об их исчезновении. И думать, правдоподобны ли объяснения, если мы найдем их в воспоминаниях.


Через неделю мы прочитали все, что нашли в библиотеке о прошлом Театра, самое главное, воспоминания актеров, еще кое-какие книги, даже добрались до потрепанного "Каталога декораций", который издали чем-то около пятидесяти лет назад. Таблица заполнялась потихоньку.


Мы нашли упоминания о целых пяти исчезновениях - три девочки и два мальчика! Пять человек - кроме Лил и Ульсы, то есть всего семь. Это было удивительно... и страшно...Притом мы отлично понимали, что вероятнее всего это далеко не все случаи, а только те, которые попали в книги. Мы записали о них все, что смогли найти и все записали в Стеллину таблицу. И вот наступил самый важный момент:


Мы сидели в нашем любимом библиотечном углу, и перед нами лежала заполненная таблица.


91 год


назад

Тафния Альд

11 лет


Артистка

Не вернулась со спектакля

Днем

Убежала


90 лет назад

Эльмина Цальм

Возраст неизвестен

Темные волосы, голубые глаза

Певица

Ушла в библиотеку

Неизвестно

Убежала


64 года назад

Оронт Нельти

15 лет


Певец

Исчез ночью из спальни (?)

Ночью

Забрали родители


63 года


назад

Урт Хоршдигг

13 лет

Рыжие волосы, карие глаза

Артист

Сидел в подвале

Утром

Убежал


Время неизвестно

Арсия Тен

Возраст неизвестен

Светлые волосы, голубые глаза

Танцовщица

Неизвестно

Неизвестно

Убежала


40 лет назад

Фленлип Зоххр

15 лет

Темные волосы, черные глаза

Певец

Пропал по дороге на репетицию в Театр

Вечером

Забрали родители


В прошлом году

Ульса Ильмианта

15 лет

Рыжие волосы, зеленые глаза

Артистка

Не пришла на ужин

Вечером

Убежала


В этом году

Лилиана Таренс

12 лет

Светлые волосы, карие глаза

Танцовщица

Лежала в лазарете

Утром или днем

Забрали родители


-Начнем сравнивать, -шепотом сказала Стелла. - Теперь мы поймем, что общего у пропавших, и сможем разгадать, кто те злодеи, которые украли нашу Лил.

Я кивнула. На сердце было тяжело. Одно за другим - война, потом - мама, Лил... Одни потери... Темные тени от плотных зеленых штор неподвижно лежали на полу, тени от огня свеч и камина двигались зловеще, как живые. Тяжело и тоскливо, но и таинственно, и нельзя остановиться, если разгадка вот-вот откроется нам.


-Цвет глаз и волос, возраст у них разный, - задумчиво рассуждала Стелла, грызя кончик пера.


-Они все пропали в разных местах. Только у двоих совпало - они исчезли в коридоре, который ведет в обеденную залу.


-Да, - согласилась Стелла. - Место исчезновения тоже разное у всех. Эх, если бы все пропадали из подвала...


-Тогда бы его просто заперли навсегда.


Стелла кивнула.


-Его, кстати, и заперли. Ну, не то, чтобы совсем никого не пускали - но там уже не оставляли учеников в наказание, - Стелла снова задумалась. - И вот еще... Теперь мы ходим в обеденный зал парами. Тоже неспроста - ведь раньше, лет сто назад, было не так. Каждый приходил, когда хотел - конечно, пока шло время обеда или ужина...


-Но в библиотеку мы не ходим парами или под присмотром?


-Да, и это нам очень на руку... Видно, не уследили, что как раз когда Эльмина шла в библиотеку, она и пропала. С другой стороны, точно ведь неизвестно, где именно. Она могла зайти в туалет, заглянуть в пустой класс или еще что-то.


-И время, когда они исчезли, тоже не совпадает, - заметила я.


-И специальности у них разные. Но никак не может быть такого, чтобы не оказалось ничего общего, - Стелла нахмурилась, вглядываясь в список.


-Смотри-ка, заметила она, - кое-что нашла. Видишь, время? Годы когда они пропали. Они идут парами. 91-90 года назад, 54-53, или две последних пропажи - тоже парой, только в один год.


-И что это значит?


-Кто-то появляется...или что-то...


-И почему-то...


-Совсем не смешно, - сказала Стелла и снова уставилась в список.


-А помнишь, весной, когда пропала девочка из последнего класса, ты мне сказала, что тут такое случается чуть ли не каждый год, или хотя бы раз в несколько лет.


-Легенда, - подумав, сказала Стелла. - Но, как говорят, если есть зола, значит, был костер. Просто так не стали бы говорить, да и наши исследования подтвердили. Пусть не так часто, как про это сплетничают - но пропадают же люди.


-Кстати, почему-то танцовщики раньше не пропадали - заметила?


Стелла посмотрела на список:


-В самом деле...


-Хотя это понятно, - вдруг догадалась я, - ведь балетные группы появились всего-то лет тридцать-сорок назад.


Большие круглые часы на стене пробили семь.


-Библиотека закрывается, - строгим голосом сказала госпожа Ледден и недовольно посмотрела на нас. Видно, мы очень раздражали ее своим перешептываньем.


Ученики стали подниматься один за другим и потянулись к выходу. Стелла свернула листок с таблицей, мы аккуратно сложили на столе перья, отодвинули чернильницу. Библиотекарь смотрела на нас все так же сердито.


Мы вернулись в спальню. Девочки уже строились парами. Стелла, которая напряженно думала все время, пока мы возвращались, вдруг дернула меня за рукав. Мы пропустили несколько пар вперед, а сами пристроились в конце и еще отстали немного.


-Смотри, что выходит, - зашептала Стелла. - Во-первых, все исчезнувшие - это ученики. Ни одного актера, певца, или, допустим, воспитателя. И еще - все пропали тут, в училище. Если бы это устроили похитители, они наверняка проделали это на прогулке.


-Да, верно. Да и вряд ли это похитители - ну не может ведь какая-то шайка существовать уже почти сто лет. Ладно, но какой из этого вывод?


-Не знаю пока, - вздохнула Стелла. Немного подумав, сказала: - Итак, вывод: исключаем разбойников, бродяг и вообще посторонних, не из Театра, людей. Им проще сманить жертву на улице, а не в училище.


Госпожа Тереол прикрикнула на нас:


-Не отставайте, идите побыстрее!


Стелла не обратила внимания на ее окрик, продолжая напряженно думать.


-Да я бы и вообще исключила людей. Ты правильно сказала, не может какая-нибудь шайка существовать сто лет. И где они тогда живут, если они творят свои злые дела тут, в училище? Нет, это не люди. Думаю, это какое-нибудь эльфийское чудовище.


-Эльфийское?! - рассердилась я.


-Я хотела сказать, волшебное, - поправилась Стелла.


Я на это ничего не сказала, а Стелла, кажется, и не заметила, что обидела меня.


Больше мы не говорили друг с другом - Стелла размышляла о своем, я старалась справиться с обидой. После ужина Стелла сразу легла на свою кровать, поверх покрывала (сегодня была госпожа Ширх, а она разрешала вечером нам вести себя посвободнее). Мою подругу так захватила эта загадка, что ничто другое ее сейчас не интересовало. Мне даже подумалось, что теперь она не столько огорчается из-за исчезновения Лил, сколько ее интригует тайна исчезновения. Поэтому она и сидит в библиотеке, и думает часами... А меня снова одолела тоска. Вот уже девочки умылись и улеглись, воспитательница погасила газовый рожок. Шепот и болтовня смолкали, как будто фея сна легонько дотрагивалась то одной, то до другой лежащей на подушке головы, и глаза закрывались, и навевалась дрема. Вот, кажется, уже все уснули, а ко мне сон все не шел. Хотелось плакать... но и одновременно я злилась. Казалось, весь огромный мир - против меня. У меня отняли все - сначала дом, родину и всех друзей, потом - маму... И даже когда все уже потеряно, несчастья не прекращаются. Наверно, из-за тоски и безнадежности мне пришла в голову совершенно нелепая мысль.


Надев "домашнее" платье поверх ночной рубашки, тихонько вышла из комнаты. В коридоре между спальней и туалетом тускло горел один рожок. Но я пошла в другую сторону - к лестнице, спустилась на другой этаж - там тоже горел такой же тусклый рожок, как в нашем коридоре. Потом поднялась по лестнице на последний этаж и пошла к библиотеке. Как тихо ночью в училище! Только иногда из какой-нибудь полуоткрытой двери спальни услышишь, как кто-то или вздохнет во сне или переворачивается с боку на бок, скрипнув доской кровати. И какой-то неприятный сквозняк гуляет по полу, холодит ноги. Пора возвращаться к себе. Конечно, моя идея совершенно нелепая. Я подумала, что если бродить в одиночку по училищу, тем более, ночью, то со мной случится то же, что и с теми, исчезнувшими... Мне хотелось увидеть опасность. И, может быть, преодолеть ее. Разгадать ужасную тайну. А, может, просто хотелось исчезнуть из этой страны, этого города, этого места...


Когда Стелла предположила, что всех пропавших крадет какое-то чудовище, мне сразу подумалось, что этого не может быть. Даже если бы и существовало такое чудище, которое никто не видит, а оно, допустим, похищает детей и... ну, наверно, съедает... И живет оно сто или больше лет... Это, пожалуй, могло бы быть, но тогда оно совершало бы похищения намного чаще - не раз ведь в несколько лет оно должно есть! Нет, мне с сразу подумалось другое. И если бы Стелла не сказала, что чудовище "эльфийское", то я бы поделилась с ней своими мыслями. Но раз так...


Мне кажется, у нас в Театре есть переход в другой мир. Корабельщик, который внезапно нашел такой переход посреди, когда плыл по реке, и даже сам не понял, где было это место. Просто внезапно заметил, что у звездного рисунка - другой узор, и ветер внезапно переменил направление, и время суток было иное...


Я прошла по коридору третьего этажа, постояла четверть часа перед закрытой дверью библиотеки, но ничего не происходило, кроме того, что я сильно замерзла. В городе пробили часы, им откликнулись глухим боем часы где-то в училище. Мне теперь было немного неловко, и я решила не рассказывать Стелле о моей идее - теперь эта мысль казалась мне совершенно нелепой. Открытых миров, кроме нашего, очень мало, и если бы и правда существовал тут такой переход, едва ли его не заметили бы за два века... Забравшись под одеяло, подумала, что, наверно, самое опасное в моем походе было не то, что меня бы уволокло чудовище в свое логово, а что я могла встретить кого-то из воспитательниц. Или меня бы увидели девочки из другого класса (или еще хуже - Ирмина) и наябедничать.


Прошло несколько дней, и вот, в выходной, мы (Тийна, я и еще две девочки) сидели в наших комнатах. Налина и Хойсса играли в картинки, Тийна что-то рисовала, а я сидела на подоконнике и просто смотрела в окно, на мелкий дождь. И вдруг прибежала посланная дежурной девочка из первого класса - сказала, что ко мне пришли. Это было удивительно, необыкновенно. Кто бы это мог быть? Я быстро сунула ноги в туфли и побежала вниз.


В вестибюле сидел брат Стеллы. Я очень обрадовалась. Думала, после того, как Стеллу забрали из училища, они, хоть и обещали приглашать, все же обо мне забудут. Райнель сказал, что они ждут меня на чай и попросил надеть ботинки и плащ.


Как хорошо было дома у Тирлисов! Едва мы вошли к ним, я сразу почувствовала запах теплой выпечки, каминных дров. Сначала этот запах смешивался с запахами наших мокрых плащей, которые мы повесили в прихожей, но потом, в гостиной, уже пахло только угощением, нагретой медью чайника и еще чем-то домашним (когда я сказала это Стелле, она спросила, уж не тапочками ли домашними пахнет... вот если б она жила в чужом доме много месяцев, так не шутила бы).


Мы сели за стол, Райнель подвинул мне стул, Стелла поставила синюю с золотым узором чашку. Джайла принесла чай, пышные оладьи, и к ним - сливочное масло и варенье. Хорошо, что оладий напекли такую гору, иначе пришлось бы, из вежливости, остановиться гораздо раньше, чем хотелось бы. Масло таяло, варенье было прозрачным, в нем виднелись ягодные зернышки. Оладьи были горячие, чай - крепким. Райнель помогал сестрам - принес из кухни тяжелый чайник, а Стелла налила всем душистой заварки. Я тоже старалась не сидеть просто так, и раза два предлагала помочь чем-то, хотя бы принести что-нибудь, но никто из Тирлисов не разрешал, говорили, что гости должны только сидеть и ждать, не появится ли на столе еще что-нибудь вкусное, и других обязанностей у него и быть не может. Если можно было каждый вечер проводить вот так, в своем доме, со своими родными - по-моему, это огромное счастье.


Их отец отхлебывал потихоньку горячий чай. Был он сытый и благодушный, как и все мы, просматривал городскую газету и изредка зачитывал нам разные новости. Райнель и Джайла, старшая сестра Стеллы, комментировали каждый зачитанный отрывок и говорили просто ужасную чепуху - и от этого всего - от горячих оладий, каминного огня, неспешных разговоров - появлялось такое чудесное, мирное ощущение.


Тут старший Тирлис зачитал еще одну заметку: "Бургомистры пяти главных городов Тиеренны обратились к королю с прошением увеличить пошлины с купцов, приезжающих из Фарлайна, Эрстена, Зеленолесья. По нынешним законам, купцы из Фарлайна платят следующие налоги..."


-Пап, ну что-нибудь поинтереснее? - недовольно сказала Джайла.


Старший Тирлис зашуршал газетой.


-А, между прочим, это как раз очень интересно, - сказал Райнель.


-Налоги чужих купцов? - ехидно спросила Джайла.


-Да, в самом деле, - полюбопытствовала Стелла, - что тут такого интересного?


-Пошлины на ввоз - это только одно. Им повысили и налоги на землю, если у кого-то есть тут дом, на аренду, если чужестранец арендует магазин.


-И правильно, - сказал старший Тирлис, - для своих купцов должны быть преимущества. И, кстати, когда начали им повышать налоги, они все хоть немного, да подняли цену. У меня товар попроще, чем их, чужеземный, но теперь покупателей стало побольше. Вот нам и выгода. Зачем кормить чужаков, когда свои купцы есть? Пусть у себя торгуют.


-Но это только для купцов из Фарлайна, Эрстена, Зеленолесья, - продолжил Райнель. - Для аркайнских или анлардских купцов ничего не изменилось.


-И это разумно, - довольно благодушно ответил Тирлис, - нельзя ссориться с соседями.


-Если они не эльфы, не тролли, не гномы? А с теми, значит, можно?


-Свой своего всегда поймет. А эти разве же нам свои? - старший Тирлис посмотрел на меня и замолчал. - Это только пришлых касается, а кто в нашей стране живет, тот, конечно, тоже свой, вот что я хочу сказать.


Я не очень поняла, о чем речь, точнее, решила не вникать. Мы со Стеллой пошли к ней в комнату, играть в "Четыре башни", а когда стемнело, Райнель проводил нас в училище. Лежа в постели, я перебирала все, что случилось в этот день. И решила положить мое чудесное гостевание у Тирлисов в "копилку воспоминаний".