Ли Дмитрий Васильевич: другие произведения.

Зеркала Рая

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Зимние Конкурсы на ПродаМан
Получи деньги за своё произведение здесь
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Никакой Иви - онлайн, никаких нейросетей. Старая, добрая НФ. Солнечная система, спутники Юпитера, космическая драма с элементами мистики. Возможно сначала будет читаться тяжело, но имейте терпение, это черновик, и он будет редактироваться.

  Пролог
  Система Юпитера. Европа. Станция 'Восток - 2'.
  Начало. 2 года назад.
  
   Скаф 'Мангуст' скользил в подводной тьме плавно и бесшумно. Марио порой перекладывал его с крыла на крыло, скольжением и виражами, обходя крупные в несколько сотен метров выступающие сверху кили гряды буммоков (прим.) торчащих из 'ледяного потолка' Европы. Они шли достаточно высоко и нагромождения льда, 'сосулек' и айсбергов висящих прямо над головой над фонарем кабины только слегка нервировали. Все переживания, страх, волнующие ощущения исследователя неизведанного, остались где - то далеко в прошлом и в подсознании. Рутинная, местами даже скучная работа гляциолога и акванавта притупила свежесть первоощущений и страх неизвестного. Только профессиональная привычка заставляла Марио Камоса и Нормана Экка, не сбрасывать концентрацию внимания. Подледный океан Европы не прощал пренебрежения и карал за малейшую ошибку. Впрочем, как все Внеземелье.
   Навигационная сфера, строившая маршрут четко показывала ландшафт подводного канопая (прим.). Толщина ледяного покрытия в этом районе, по эту сторону 'Хеопса', была значительна. Температурные показатели в норме, фон подводных источников и гейзеров не превышал обычного, а ближайший подводный вулкан был в ста километрах. К тому же Европа была в перииовии, поэтому риск внезапного выброса был минимален. И все же, они нервничали. Не показывая друг другу, но нервничали. Не из - за неравномерного рельефа местности или риска внезапного выброса или трещины во льдах. Только не здесь в окрестностях 'Хеопса', где как показало сканирование, не было разломов уже более 500 тысяч лет, что для Европы с ее яркой геологической активностью было невероятно.
   Они нервничали из - за пропажи сигнала с одного из маяков над плато Уротана, как раз поблизости от действующего подводного вулкана Айюб, где и произошел сегодня утром выброс. Эпическая картина разлома многокилометровой ледяной коры Европы и океанский гейзер из трещины во льдах, высотой в сотню километров над поверхностью. Конечно маяк - научная станция в бронированной капсуле весом в четверть тонны с собственной двигательной установкой, не пушинка. Но в масштабах разыгравшихся стихий, охватывавших десятки и сотни километров, и сотни тысяч тонн воды это ничто. Давлением и подводными потоками ее могло вымыть в трещину, размазать об ледяные стены, а то и выбросить с водяным гейзером в космос, бывали случаи.
   Но не это сейчас волновало Марио, и даже не то, что придется оперировать в вулканоопасном районе, рискуя повторить судьбу злополучного маяка. Дело в том, что и разлом, и маяк, находились на той стороне за 'Хеопсом', который глубиной достигал почти десяти километров. А Марио, категорически не хотел обходить его снизу. Но обходной путь вокруг 'Хеопса' занимал вдвое больше времени. В этом и заключалась тема его спора с Норманом Экком. Для педантичного австрийца, потеря нескольких часов была неприемлема. К тому же потеря времени грозила критическими повреждениями маяку и утратой связи. Марио Камос парировал тем, что только поиски аппарата займут несколько часов, а в районе поисков бушует циклон мощностью не менее 50 свердруппов, и пока они не получат конкретных координат, спешить туда бессмысленно. На самом деле, и Экк это знал, Марио Камос просто не хотел идти напрямик через седловину Камарры, место разрушенной подводной вершины пика 'Хеопса'.
  - Ну чего ты боишься? - устало спросил Норман, высокий, худощавый немец, с рыжевато - желтой шевелюрой и трехдневной жесткой, редкой щетиной, на впалых щеках, и с глубоко посаженными, воспаленными до красноты зелеными глазами, - это же просто глупо...
  Он был инженером, и казалось, для него не существовало ничего, что находилось вне предела законов механики, математики и физики. Тем не менее, он был прилежным католиком, посещал все выездные мессы католического придела Юпитерианской Католической Церкви, носил крестик и держал в каюте библию. И как любой старый космолетчик придерживался верных примет. Как все это в нем совмещалось неизвестно. Однако все это сейчас становилось таким далеким и неважным, потому что с каждым мгновением, в каждую секунду реальность вокруг разрывалась и таяла, как акварельный рисунок, забытый в саду под бурным ливнем. Нормана подташнивало, в голове звенела пустота, ему было не по себе, но еще удавалось держать себя в руках.
  - Там ЗЛО, - упрямо повторил Марио Камос. Он родился в Масейо, но в отличие от Экка, ни отец испанский рыбак, капитан трейлера, ни мать танцовщица, этническая бразильская португалка, не смогли привить ему пиетет перед религией. Он не был атеистом, но называть его чересчур религиозным никто бы не стал, - нельзя к нему приближаться, я чувствую...
  - Это суеверия, ерунда, - раздраженно, и в то же время неуверенно бросил Норман. Конечно, он знал о царящей на станции атмосфере страха и ужаса, сам стал участником безумной фантасмагории творившейся на 'Востоке', что пошатнуло его научноцентрическую картину мира и вывело из себя. И положа руку на сердце, испугало до дрожи. Но что чувствовал Марио Камос? - ты же не можешь верить в es ist Scheiße?
  - Сейчас я верю только в то, что мне говорит это, - Камос, невысокий косматый брюнет с небольшой неухоженной бородкой и пронзительным взглядом черных выразительных глаз, стукнул кулаком в грудь, - разум может солгать, сердце никогда...
  Как сговорившись, они не обсуждали и не вспоминали то, что действительно волновало их обоих. То, что происходило на станции последние две недели, ежедневный, ежечасный кошмар, на грани реальности на пределе устойчивости для психики. Собственно эта авария с маяком стала счастливым случаем, за который они оба ухватились со смутно скрываемой радостью. Несколько часов побыть вдалеке от заполненной непознанным ужасом станции, только ради этого стоило искать злополучный маяк до скончания века.
   А говорить о том, что происходит на станции, означало выворачивать наизнанку душу. То о чем можно было рассказать с уверенностью, касалось настолько личного, тщательно скрываемого и заботливо похороненного в глубинах памяти прошлого,что стоило его там и оставить. Да и было ли это? Марио постоянно задавал себе этот вопрос. Может он просто понемногу погружается в 'безумие одинокого космолетчика', известную в кругах пустотников форму сумашествия? Видения, галлюцинации, в том числе и слуховые, были одним из рядовых симптомов этого психического расстройства. Как рассказать об окровавленном, искалеченным Марко, с выбитым глазом, уже неделю живущем в его каюте? Его закадычном друге детства и юности, вдвоем с которым они держали одну из самых жестоких банд в фавелах, убитом почти пятнадцать лет назад на Земле. Они били его битами всей бандой, а он не хотел умирать. Оставляя кровавый след, он пытался от них уползти, оглядываясь наполненным ужасом глазом, за неторопливо идущими за ним мальчишками. Они весело переговаривались и помахивали битами и железными трубами. Второй глаз выбил ему Марио Камос, он должен был это сделать, иначе свои его бы не поняли. Марко был ему вместо брата, и наказание это можно было бы объяснить рукою Господа, если бы Марио верил в Бога.
   Но Марио не верил. Иначе пришлось бы объяснить божественным проявлением и подводный батискаф 'Милькар', висящий в подводной тьме прямо перед ним метрах в ста. Марио даже казалось, он видит в иллюминаторе, белое лицо Греты Скаччи. Такое же, как тогда в последний раз, когда он видел его в поврежденном батискафе стремительно проваливающимся в бездонную глубину. Это было близ чилийского побережья там, где глубины океанского шельфа резко обрываются вниз. Консорциум 'Караско' строил очередную очередь подводного мегалополиса, и из потревоженной бездны всплывала всякая муть.
   С мегалодоном они столкнулись внезапно. Он буквально вынырнул из тьмы и сразу повредил им инженерный отсек, рули управления и двигатель. Теряя кислород и давление, аппарат начал погружаться за край шельфа. Марио вышел из батискафа, попытался починить привод, но аппарат погружался слишком быстро. Давление росло. Возвращаться обратно в батискаф было самоубийством, счет решали секунды....
   И Камос остался на месте, бессильно наблюдая, как удаляется все глубже в чернильную тьму, поврежденный батискаф. Грета Скаччи, горячая, сексуальная, зеленоглазая блондинка из Буэнос - Айреса со смешливым лицом и легким характером, была биологом. Ему нравились легкие, осторожные движения ее изящных ладоней. Любовниками они стали почти сразу, в первый же день знакомства. От одного прикосновения его рук Грета, сходила с ума, плавилась и плыла как глина в руках скульптора. Он знал все изгибы, все черточки ее роскошного тела.
  ...и ее взгляд полный надежды и веры в него. Ее прекрасное, бледное, немного испуганное лицо за иллюминатором, уходящего в глубокую бездну батискафа он не забудет никогда...
  Разумеется, батискаф они не нашли. Связь была потеряна сразу, а дальше давление, скорее всего, раздавило аппарат как воздушный шарик, все - таки это была Земля, а не Европа, со смешной гравитацией.
  И висящий впереди 'Милькар' всего лишь галлюцинация, приборы его тоже не видят. И лицо Греты тоже только видение, ведь правда же? И Марио Камос с надеждой посмотрел на Нормана Экка.
  Но Норман не смотрел ни на него, ни вперед, на светящийся, елочной игрушкой аппарат - мираж. Он немного нервозно изучал показания приборов и периодически суетливо оглядывался назад. Норману Экку было еще тяжелее. Несмотря на маркируемую им явную принадлежность к религиозной конфессии, по сути, он оставался ученым - агностиком трактуя все божественные проявления с точки зрения науки. Но последние недели дались нелегко и ему. И, похоже, только он видел ужасающую истину. Больше никто не реагировал и не хотел обсуждать происходящие события.
   А между тем быстро накапливающиеся поломки и дефекты конструкций и систем станции переходили из количества в качество. И он ведущий инженер станции видел это как никто другой. Станция 'Восток' стремительно разрушалась. Опорная плита несущей конструкции, закрепленная на обратном ледяном шельфе, сдвинулась на пять метров, хотя это даже теоретически невозможно. Хорошо хоть компенсирующие демпферы пока позволяют этот люфт, но все инженерные коммуникации и гидравлические опоры не рассчитаны на такие нагрузки. Даром что станция предполагалась для автономного плавания, но таких экспериментов с ней не проводили. Не под многокилометровым панцирем льда.
  Внутри станции тоже творилось черти что. Ежедневные отключения света, из - за чего помещения станции в аварийном освящении, которое практически не отключалось, приобрели мрачноватый красный оттенок. Передвигаться по полутемным коридорам, залитым кое - где лужами воды, с обледеневшими стенами, или парящими трубопроводами и впрямь было жутковато. Декорации фильма ужасов, Нормана Экка не впечатляли, но жутко было другое. В местах этих непонятных протечек или прорывов не было никаких коммуникаций и трубопроводов. Да, большинство коммуникаций требовали ремонта, никакие обводные схемы уже не помогали, но внешне в тех местах все выглядело в порядке. Кстати, все эти мелкие поломки и аварии могли бы объяснить все подозрительные звуки, которые звучали по всей станции. Скрипы, скрежеты, периодическое ухание, грохот и тоскливый вой. Вибрации, сотрясения и тени, можно было объяснить сдвижками станции, и трением жидкого льда. Правда пару раз Экк отчетливо слышал женский плач, переходящий в инфернальный инфразвук, но он просто перестал ходить в ту часть станции и все.
  Удивительно, что никто этого не замечал. Все казались, глубоко погружены в себя, словно переживая свои внутренние трагедии и не обращая внимания на окружающее. Никто не бежал в радиорубку с криками о помощи, хотя периодические сбои связи, могли и не дать осуществиться этим намерениям. Никто не пытался покинуть станцию, будто все шло своим чередом, и выглядело нормальным.
   Коммандер станции Аксель Грин, которого он посетил, сидел за рабочим столом в своем кабинете, в парадной форме отставного космолетчика застегнутый на все пуговицы, неестественно бледный. В кабинете отчетливо пахло запахами застарелой пьянки, в полуоткрытую дверь личной каюты была видна скомканная постель и пустые бутылки на полу, но рабочий стол был девственно чист. Только старая стереография, семейный портрет в сельском антураже, который коммандер крепко сжимал в руках. Все время пока Норман Экк докладывал обстановку Грин не отрываясь смотрел на стереографию, и даже скорее сквозь нее. Казалось ему наплевать и на аварийную ситуацию, и на саму станцию, и на беспокойного инженера. На мгновение показалось, что он вообще не заметил его прихода. Но едва Норман заикнулся, что необходимо отключить компрессорный отсек, как Аксель Грин внезапно поднял голову и неодобрительно взглянул на Экка.
  - Что вы собираетесь сделать? - и, не дав больше и слова сказать Норману, включил обзорные камеры контрольного пульта управления и последовательно отсек за отсеком, коридор за коридором показал Экку, перечисленные им объекты, включая внешние опорные конструкции с камер о которых Экк даже не подозревал. Нигде и следа не было аварийной обстановки и малейшего намека на какие либо повреждения.
   Напоследок, Грин посоветовал ошеломленному Экку выспаться и обратиться к доктору Кланцу, станционному медику и, не дожидаясь его ухода, опять погрузился в свою стереографию.
   Норман не знал, что и думать и даже начал склоняться к мыслям о шизофрении. А потом опять решил пройтись по аварийным отсекам. Не сразу, правда, а после долгих, занудных причитаний его старика. И все оказалось, как прежде. Ничего не изменилось, протечки, конструкционные нарушения, ничто никуда не делось. Норман для проверки сунул руку под капли аммиака и разумеется, получил ожог. Что - то действительно не в порядке. Либо с наблюдательными камерами и контрольным пультом Грина, либо с восприятием Экка. Никто не видит, как станция стремительно движется к гибели. Все заняты собой, своим внутренним миром, личными переживаниями. А ведь нужен всего лишь небольшой толчок, малейшая трещина и станция отвалится от опорного стола и уйдет на дно. Никакая автономность не поможет, некому расконсервировать управляющие механизмы, да не рассчитывал никто на плавание в подледном океане, максимум перебазирование по готовым реперным точкам, при помощи буксира. Только его отец, брюзжащий семидесятилетний старик, непостижимым образом добравшийся до него и здесь, понукает его, тыкая носом как нашкодившего щенка в свои лужи. Надо исправить то, надо отремонтировать это. Нравоучения, тусклым скрипучим языком доводящие до нервной дрожи. Ненависть....
   Все детство и юность Экка, его отец бурчал, недовольный Норманом. Он был уверен, что отец его ненавидит. Иногда он думал, что лучше было бы, если бы отец вообще его не замечал, был бы равнодушен или вообще бросил семью. Но у жизни иногда извращенное понятие юмора. Мать Нормана бросила семью, когда ему и не исполнилось двух. Наверное, ее тоже достал отец Нормана. Возможно, поэтому его отец и ненавидел его. Он напоминал ему о ней. Он никогда не бил его, но нашел более изощренный способ выражения своих чувств. Он занялся его воспитанием. (добавить историю с отцом по награждению)
   ...ненависть. И время платить по счетам. Еще никогда Норман Экк не был так уверен в своих действиях. Люди слишком запуганы, что бы что ни - будь предпринять. Станция разваливается слишком быстро. Необходимо остановить процессы разрушения. Закладка на магистралях хранилища хладагента сработает через два часа, люди будут заморожены жидким гелием и, следовательно, останутся живы. Дождутся прибытия спасательных служб. И процессы деградации станции заморозятся. Авария с этим маяком произошла очень вовремя. Экку необходимо было проконтролировать процесс на расстоянии. Пришлось сильно извернуться, что бы организовать сигнал аппаратной поломки, маяки очень надежны. И теперь он сможет издалека наблюдать за агонией разрушения, а потом и присоединиться. Правда им и самим надо успеть вернуться, времени слишком мало. А один мерзотный старикан, которого он не предупредил превратиться в таракана, замороженного в гелии и наконец, заткнет свои бесконечные нравоучения.... Норман ты бесполезное животное ты опять не сделал то, ты не сделал это.... Сейчас ведь все сделано как надо, правда папа?
   И Норман Экк в который уж раз оглянулся на заднее кресло...
   В этот момент Марио Камос, сделал резкий маневр и не пристегнутого Экка, здорово приложило об кресло.
   - Teufel, - выругался он, - что ты творишь?
   Они разговаривали по-португальски, но в моменты волнения Экк начинал коверкать язык и переходил на немецкий. Марио не ответил ему продолжая маневрировать. Он не мог сказать австрийцу, что пассивный до сего момента 'Милькар' резко ускорившись, полетел на него. Сияющий как новогодняя игрушка, он ослепил Камоса и только по наитию в последний момент Марио дернул аппарат вправо, что бы избежать столкновения. Судя по реакции Экка, он не видел никакого 'Милькара' да и сам Камос в глубине души начал осознавать, что это иллюзия. Однако разум воспринимал это все как реальное, волосы стояли дыбом, сердце бешено стучало, но руки в это время заучено крутили фигуры подводного пилотажа. К тому же Марио не был уверен, что это стопроцентная иллюзия.
   Однажды в самом начале Марко очень сильно ударил его и доктор Эркюль Кланц невозмутимо, словно на станции такие вещи происходили каждый день, обработал его ушиб и ссадину. Последствия оказались вполне реальными.
   Между тем 'Милькар' почти синхронно повторял маневры 'Мангуста', совершая порой почти невероятные для такого класса аппаратов фигуры, и Марио Камос понял, что 'Милькар' не дает ему двигаться, отжимая вниз. Он решил проверить и отжал ручку управления от себя. 'Мангуст' плавно скользя начал погружаться. 'Милькар' сразу стал уходить вверх и вперед. И Марио предпринял последнюю попытку вырваться.
   Почти на месте, мастерски совершив разворот, он дал ускорение и попытался уйти назад к станции. И был сразу наказан. Откуда - то прямо из тьмы на него выскочил ярко слепящий 'Милькар' и стремительно надвинулся на него. Это не было столкновением, батискаф как бы прошел через них, покрыв все внутренности изморозью.
   А потом он увидел прямо перед собой лицо Греты Скаччи искаженное ужасом и болью, она кричала. Лицо надвинулось на него, и он познал кошмар последних минут Греты, ее панический страх и ужас смерти. Инфернальный крик умирающей женщины достиг его, заледенив все нутро. Марио Камоса больше не осталась, только пустая оболочка, наполненная обрывками ускользающих мыслей и эмоций.
  ...перерождение. Марио все также молча развернул 'Мангуст', и начал спуск к седловине Камарро.
  Норман Экк ничего не видел. Во время маневров Марио он крепко приложился головой о фонарь кабины, и казалось, потерял сознание. Из под волос на лоб и скулу, стекала и набухала струйка крови, глаза были закрыты, тело безвольно распласталось в кресле, он не дышал и не шевелился, выглядя мертвым. На безмятежном лице застыла жутковатая улыбка, из плотно закрытого рта звучало какое то неприятное механическое гудение. И если бы Марио Камосу в этот момент это стало интересно, он расслышал бы за этим холодным нечеловеческим жужанием, мотив незатейливой немецкой колыбельной песенки....
  ...Schlafe, mein Prinzchen, es ruhn
  Schäfchen und Vögelchen nun
  Garten und Wiese verstummt
  Auch nicht ein Bienchen mehr summt
  Luna mit silbernem Schein
  Kucket zum Fenster herein
  Schlafe beim silbernen Schein
  Schlafe, mein Prinzchen, schlaf ein
  Schlaf ein, schlaf ein
  https://www.youtube.com/watch?v=cJJoBqpxvWs
  ...вечный Моцарт преобразованный в вибрацию растворялся во тьме подледного океана.
  Марио Камосу было хорошо. Словно не было этих долгих мучительных лет. Крепкой рукой он вел свой 'Милькар' в зеленоватых сумерках подводной Атлантики, слева громоздились бело - серые корпуса подводного мегаполиса 'Auqa', почему - то пирамидой уходящие вниз. Но он не обращал на эти ничего не значащие мелочи внимания, потому что его вела Грета.
   В голубом гидрокостюме, но почему - то без ребризера и маски, она плыла прямо перед аппаратом, периодически оглядываясь и улыбаясь Камосу. На фоне подступающей подводной тьмы в месте резкого перепада глубин, подсознательный инстинкт самосохранения Марио Камоса в последний раз воспротивился неестественному ходу событий, и руки крепче взяли рычаг управления....
   Что бы тут же отдать его от себя и перевести 'Мангуст' в резкое пикирование. Голубой гидрокостюм Греты, чем глубже, тем полнее наливался фиолетовым цветом, глаза потемнели, волосы стали желто - серыми. 'Мангуст' стремительно проваливался в глубину, но не мог догнать маленькую фигурку, крестом падающую вниз.
   Волосы Греты, на большой глубине потерявшие цвет, распушились в воде как водоросли, гигантскими косматыми лентами, растянувшись на многие десятки метров, охватывая все вокруг батискафа. Змееподобные, переплетающиеся как щупальца, играющие цветными светлячками, они постепенно выпрямлялись и наполнялись ярким светом, пока не превратились в непрерывный ослепительный дождь из ярких нитей, идущий снизу вверх. А там внизу в глубине, где уже не было никакой фигурки женщины, поднималось навстречу им и распускалось какое то дикое буйство разноцветных огней, словно сияющие лепестки гигантской, распускающейся ослепительной розы, поднимающиеся из глубин подледного океана, что бы поглотить скаф...
  Норман Экк внезапно открыл глаза и сказал тихо просительно по-немецки
  - ....темно, мама, мне страшно.... оставь мне свет, пожалуйста....
  В глазах его была только пустота и не капли разума, только багровый океан, расчерченный извилистыми черными линиями. Лицо Марио было одухотворенным и спокойным
  - Боже, как много огня... - сказал он.
  Потом пришла Тьма.
  
  Примечание:
  Европа - один из четырех больших галилеевых спутников Юпитера, наименьший из них. Открыта Галилео Галилеем 8 января 1610 года, Падуя, Италия.
  Вторая по расположению луна Юпитера, если не считать мелких спутников и пылевых колец гиганта. Радиус обращения вокруг Юпитера почти круговой, эксцентриситет менее одной тысячной, составляет около 671 тысячи километров, со слабым наклоном к плоскости экватора планеты, всего 0,466R. Период обращения вокруг планеты составляет 3,5 земных суток, и синхронизирован с периодом вращения самой Европы, всегда обращенной к Юпитеру одной стороной, как и все галлилеевы луны. Диаметр Европы 3122 км, плотность 3,014 г/см³, площадь поверхности (S) 30,61 млн. км², масса (m) 4,8017·1022 кг, объём (V) 15,93 млрд. км. Ускорение свободного падения на экваторе (g) 1,315 м/с². Температура на поверхности 50 Kельвина, −220 RC (на полюсах) - 110 Kельвина, −160 RC (на экваторе). Атмосферное давление 0,1 мкПа, или 10−12 атм. Состав; кислород, водород. Физическо-геологические характеристики; горно - силикатные породы, подледный океан глубинами до ста километров, жидкий лед и ледяной панцирь на поверхности от 5 - ти до 20 километров толщиной.
  
   Буммок (Bummock),Подторос: С точки зрения подводника, направленное вниз нагромождение обломков льда под торосом (подводная часть тороса).
   Ледяной киль (Ice keel): С точки зрения подводника, гребень подводной части ледяного потолка гряды торосов. Ледяные кили могут простираться до 50 м ниже уровня моря.
   Канопай (Ice canopy), Ледяной потолок: Дрейфующий лед с точки зрения подводника.
  
  
  Аналитическая записка к докладу Белецкого. Специально для комиссии Совета Корпораций ООП. Только для служебного пользования.
  '... первичное освоение спутника Юпитера Европы началось в конце ХХI - начале ХХII века. Металл - силикатное ядро, глубокий океан, ледяная кора, предполагаемая бедность минеральных пород, заметные сложности с геологическими изысканиями и разработками обусловили низкий интерес добывающих корпораций, в то время лидеров и основных инвесторов освоения околосолнечного пространства. Заметный интерес для исследований и инвестиций представлял только подледный океан, как оказалось богатый эндемичной флорой и фауной, и разнообразной биомассой, устойчивыми биоценозами и закрытой экосистемой сложившейся в подледном океане в течении миллионов лет. Гидротермальные, биохимические, симбиотические системы, развивавшиеся без солнечного фотосинтеза на основе геологической, химической и термальной активности ядра Европы и кинетической энергии подледных приливов.Вследствие этого первые обитаемые станции на Европе появились достаточно поздно, были в основном исследовательскими и принадлежали корпоративно - государственным структурам Европы (зем.), США и Китая. Пока на Европе не обнаружили нефть....
  На сегодняшний момент на Европе существует 212 станций, из них более двух третей буровые и добывающие. Самыми крупными концессионерами являются госкорпорации Китая, России и США...'
  
  
  
  Ганимед - 'Юпитер- Орбитальная'
  На станцию 'Юпитер - Орбитальная' грузовой челнок с Ганимеда прибыл с опозданием на два часа. Старый потрепанный балкер времен покорения Марса, потертые борта которого, еще помнили марсианские песчаные бури, троянцев в точках Лагранжа и магнитные ловушки Фобоса.
   Списанный Марсианским Бюро подчистую, купленный по остаточной стоимости Корпорацией 'Ганимед Харвести', он все еще уверено бороздил прилунные маршруты Юпитера.
   Однако, как и любая частная корпорация проповедовавшая принцип 'ни грамма топлива при пустом трюме', 'Харвести' требовала нагружать челнок так, что казалось, он развалится еще до выхода на орбиту Ганимеда, так его трясло на разгонной глиссаде, я выглядывал в иллюминатор, всерьез ожидая увидеть позади отвалившиеся элементы силового набора.
   Но 'семейная троица' Бен, Юки и Аланта вели корабль уверенной рукой. В грузовом трюме, где и приютились несколько противоперегрузочных кресел для таких незадачливых случайных пассажиров вроде меня, все тряслось, гремело и вибрировало. Кантовочные сети раскачивались так, будто в них бился гигантский спрут, и опасения что мне на голову упадет какой - ни будь, плохо закрепленный контейнер, вовсе не выглядели беспочвенно.
   Однако когда все стихло, наш раздолбанный тарантас, сделав разгонный виток, вывалился в невесомость и начал падать на Юпитер, так всегда со стороны выглядит переход с прилунных орбит в гравитационное поле гиганта, оказалось что все не так плохо. В грузовом трюме немедленно появилась Аланта, в видавшем виды красно-коричневом инженерном комбинезоне, монтажных ботинках и солнцезащитных очках, увешанная ремкомплектами. Однако мешковатый комбинезон, на пару размеров больше чем нужно и несуразные космоботы, гравиприводом которых Аланта и не думала пользоваться, они не могли скрыть изящества маленькой ладной фигурки и некую небрежность бывалового пустотника, снующего в невесомости как рыба в воде.
   Ослепив меня улыбкой из под непрозрачных очков, она быстро без суеты облетела весь трюм, дернув в паре мест крепления контейнеров, и удовлетворилась осмотром. Повиснув где то между грузов, она включила интерком
  - Бонни, все в порядке, но еще такой нагрузки сети не выдержат. Обойдись без рывков и резких торможений.... Делай все плавно и нежно. Представь, как ты входишь в Юки!
  Голос у нее оказался сексуальным контральто с хрипотцой. Я никогда не был фанатом этих переходных полутонов, но попробуйте сдержаться, когда сексапильная обладательница такого голоса разговаривает рядом с тобой. Кажется, волосы встают дыбом даже на мошонке, не говоря уже про член. Из интеркома донеслось что неразборчиво - недовольное и, кажется женский смех на заднем плане.
  - Целую тебя, мой карлик. Будь нежнее...
  И Аланта отключив интерком, тихо засмеялась, от чего мне стало тесно в штанах. Похоже чертовка прекрасно понимала мое состояние. Отцепившись от сетей она подлетела ко мне и закрепилась в соседнем кресле. На мой вопросительный взгляд, она ответила
  - В кабине и так тесно, а втроем там для этого не развернешься....
  - Для чего?
  В ответ на мой глупый вопрос она только насмешливо улыбнулась и, отвернувшись, вставила в уши горошинки аудикампа и откинула голову на подголовник. А я еще успел услышать начало какой то классической музыки.
   Групповой секс на орбитальных маршрутах, я об этом только слышал, но пока еще не сталкивался. 'Шведские семьи', 'амстердамский брак', 'кольца венеры', семейные ячейки из разного количества мужчин и женщин, были популярны на Марсе лет двадцать - тридцать назад. На какое то время они получили широкое распространение по Системе, на пустотных и орбитальных станциях, кое - где на Венере, и совсем немного на лунных станциях и Земле.
   Хотя все началось именно с Земли. Как и любой мусор и гадость, все всегда начиналось с метрополии. Впрочем, и все хорошее тоже приходило с Земли. Но редко. К концу 21 века, кризис и тупик в социальных и гуманистических ценностях, привели к некоторой эволюции в институте брака. Не все эксперименты с межличностными отношениями оказались жизнеспособными и дали долговременный результат. 'Тибетский брак' например, стал в этом ряду исключением. Возможно потому, что имел хоть какие-то корни в истории и оказался более менее безобидным и достаточно живучим. Во всяком случае, безобидным для властей. 'Секты - семьи', или браки людей с андроидами доставляли гораздо больше хлопот. Операции по смене пола делали чаще, чем вырезали аппендицит. Двухполые существа, гермафродиты, киборги, трансмоды, с органами животных, где звериный фаллос или вагина, были самым безобидным из имплантаций. Содом и Гоморра космического века ожидали своего потопа.
  Я проснулся, от какого то толчка. Черт, не заметил даже как заснул. Больше суток без сна в чехарде дел и заполнении формуляров. Некогда было даже поесть не то что поспать, слишком неожиданным был вызов и направление. Корабль, судя по всему менял ориентацию, видимо переходя на тормозную глиссаду. Но не это разбудило, хотя конечно 'выворачивание кишок' разбудило бы и менее чувствительного человека, но здесь ощущения были другими. Будто кто-то толкнул в плечо. Я посмотрел на Аланту, она спала. Или нет? За облегающей поляризационной пленкой, дешевой подделкой под солнцезащитные физиофильтры 'Короны', глаз не было видно. Она лежала на кресле расслаблено, откинув голову назад и набок на плечо, повернувшись ко мне. Яркое альбедо Юпитера играло тенями на красивом лице, пока корабль раскручивал маневровые петли, разворачиваясь задом наперед. Полуоткрытые пухлые алые губы притягивали взгляд. Черт, я опять вспомнил Кэсси. Мы виделись, получается больше месяца назад. Даже для такой крупной станции как 'Ганимед Юнион Централ' это очень долго, не так уж там много людей. Я звонил ей пару раз и оставлял сообщения, но она не ответила. Собственно я не стал уточнять, почему мы разошлись, но было неприятно. Хотя сейчас я вспоминал не это. Губы у нее тоже были немного припухлые, их было приятно целовать...
  - Мы пролетаем над северным полюсом Юпитера, - вдруг произнесла девушка, и теперь я понял что она смотрит прямо на меня, - вы уже видели Сияния?
  Да Юпитерианские Сияния это НЕЧТО, что не объяснить словами, это надо видеть. Я видел их всего несколько раз, но меня до сих пор потряхивало от яркости впечатлений. Полярные сияния на Земле лишь бледное подобие Сияний Юпитера. Тысячекилометровые полотнища света высоко над густым океаном облаков, играющие разноцветными зарницами всполохов. Гигантские протуберанцы голубовато - зеленых, оранжево - красных, желтых огней отрывающихся от поверхности и уносящихся в космос, словно танцующих на магнитных меридианах Юпитера. У внеземельщиков не так много поводов гордиться тем, что у них есть что то, чего нет на Земле, и ради чего они разменивают свою жизнь на Пустоту. И это один из них, ради чего стоит терпеть вечный холод космических станций, безвкусную еду, неживую воду, противорадиационные препараты, одиночество, страх, преждевременную старость и ежедневный, ежесекундный риск остаться в этой Пустоте навсегда.
  Жаль яркие Сияния бывают нечасто. Обычные Сияния происходят после сильной солнечной активности, когда остатки солнечных протуберанцев, 'солнечный ветер' добирается до орбиты Юпитера, и длятся довольно долго. Но настоящие световые бури происходят только после сильных извержений на Ио. Правда, по прогнозам геотермальной службы Ио, такой всплеск уже прошел, и повториться нескоро, и о чем она тогда говорит? Она внезапно отстегнула ремень, и притиснулась ближе к иллюминатору, навалившись грудью мне на плечо. Я проследил за ее красивым указательным пальцем, с неожиданно ухоженным ногтем, которым она ткнула в моноплекс иллюминатора и не сразу, но заметил блеснувшую искорку, над верхним краем облачности. Впрочем, визуальная близость здесь ничего не значит, это может быть и в тысяче километров над экзосферой Юпитера, и все равно будет казаться близко. Такие расстояния незаметны на фоне гиганта. Юпитер огромен.
  - Что это? - голос у меня охрип и немного сел.
  - Это 'Горизонт - 6', - девушка немного помолчала. - Это началось несколько месяцев назад, без всякой связи с солнечными бурями, и периодически повторяется. Мы пройдем совсем близко, смотрите...
  Мне стало немного жутко, по спине повеяло холодком, слегка свело живот. Девочка возможно не знала о чем говорит, в общедоступные сети закрытая информация не попала. Для нее это загадочная, немного пугающая история. Но я читал случайно попавшие ко мне протоколы и кое-что знал.
  Начиналась эта история почти двенадцать лет назад достаточно обыденно, хотя для любого знающего подоплеку уже настораживающе, а после и пугающе. Метеорологический зонд потерпел аварию над Северным полюсом Юпитера, но прежде чем сгинуть в водородном океане передал несколько пакетов информации. Он зафиксировал несколько магнитно-резонансных сигналов с четкой структурой, идущих из предполагаемого ядра планеты. Поговаривали даже о гравитационных волнах и даже струнах. Ученые и весь околонаучный мир перевозбудились до невозможности. Также предполагалось что изучение ядра планеты поможет в понимании термогравитационных процессов солнечного ядра, ведь Юпитер, по сути недоразвившаяся звезда.
  Международную станцию под патронажем американцев собрали и притащили на орбиту Юпитера просто в рекордные сроки, меньше чем за год. Подозреваю, кто то очень хорошо погрел на этом руки, деньги были вбуханы просто гигантские. Да и с самой станцией не все было чисто, американцы те еще загадочные потомки масонов. Были там закрытые сектора, с оборудованием неизвестного предназначения. То ли военные, то ли еще для чего. Может для Контакта, мало ли. Сплетни тогда ходили разные. Даже по поводу названия. Почему именно 'Горизонт-6'? Были известны 'Горизонт - 2' и 'Горизонт - 3', один на Земле, другой на орбите Меркурия, а где остальные три и были ли они, ходили только слухи.
  Станцию открыли с большой помпой, с Земли даже пригнали отдельный чартер - пассажирский лайнер с туристами, кучей зевающей публики, разнообразным начальством и тому подобным высоколобым балластом. Сети заполнили головидео с перерезанием красных ленточек, пафосными речами и умными говорящими головами на фоне панорам Юпитера. А потом наступила неожиданная тишина. Что то там происходило на станции, что то делалось, но до широкой публики доходило неясно и скорее слухами. Как всегда больше всего слухов, иногда даже с видео, в сеть выкладывали связисты. Ну, это как обычно, они всегда были в курсе всего и раньше всех. На станции проводили эксперименты, некоторые с пространством - временем, некоторые с гравитацией, в общем, опасные игры с мирозданием которое никогда не любило шутить.
  Корабль начал еще один маневр медленно разворачиваясь. В моноплексе проплыло желтовато - мутное марево облаков Юпитера, а потом как то резко снизу совсем близко появилась станция 'Горизонт'. Похоже, Бен решил сделать незапланированную экскурсию, давая возможность рассмотреть матово - черный вертикальный относительно атмосферы, параллелепипед в три сотни метров со срезанной наискосок верхушкой, последствиями аварии. Даже на фоне окружающей черноты космоса 'Горизонт' выглядел сгустком инфернальной тьмы, провалом в преисподнюю. Только неестественно ровный срез поблескивал серебристыми гранями.
  Катастрофа произошла на третьем году существования станции. Судя по всему, исследования зашли в тупик и с Земли был приглашен новый руководитель научного отдела, очередное светило мировой науки, молодой гений, творец теории гиперполей и квантовых перемещений Радд Геворкян. Который едва успев прилететь, мгновенно ускорил темпы работ в новом направлении. Они были в шаге от открытия, которое могло привести созданию гипердвигателя и теории подпространственных перемещений. Но очередной эксперимент привел к катастрофе.
  По остаточным данным других экспедиций они предположительно обнаружили маленькую черную дыру в ядре Юпитера что, в общем-то, предполагалось давно. Однако попытка построить подпространственный туннель к черной дыре, закончилась разрушением и исчезновением трети станции, большей части команды и научного персонала. Не спасся никто. Те, кто не исчез, погибли при разрушении станции в завихрениях гипераномалий и изломах пространственно - временной метрики. Об этом еще успел сообщить спасательный корабль перед тем исчезнуть в одном из таких разломов пространства. Буйство аномальных стихий продолжалось еще несколько суток, было потеряно несколько зондов - разведчиков, но потом все вернулось в норму.
  За станцией наблюдали еще год, прежде чем решились послать еще одну экспедицию. Она продвинулась дальше всех и почти добралась до научного сектора, где и исчезла в полном составе. Корабль с остатками экипажа ловили в астероидном поясе, куда они ломанулись даже не пытаясь выйти на связь. Удивительно, что они вообще куда-то добрались, сознание у всех было стерто напрочь до растительного уровня.
  Следом за станцию взялись военные. Как водиться, засекретив все и вся, они собрали внушительные силы и попытались проникнуть на 'Горизонт'. Но потеряв сотню зондов, пару десятков человек, патрульный фрегат ООП, они тоже отступили. Окружив 'Горизонт' несколькими автоматическими боевыми платформами, они объявили зону вокруг него запретной, и все успокоилось на долгие восемь лет.
   Но полгода назад под эгидой научно - исследовательского фонда при ООП на станцию организовали очередную экспедицию, которую возглавил доктор Раджеш Сурендра директор Европейского института Высокой физики. Утверждали, что экспедиция оснащена по последнему слову техники и имеет средства защиты от аномалий. Сурендра говорил, что необходим особый алгоритм изучения станции и проникновения на нее. Якобы другие исследователи совершали ошибку пытаясь реанимировать последствия эксперимента Геворкяна и даже восстановить граничные условия, предшествующие катастрофе. А у него есть четкое понимание того что необходимо сделать.
  Это понимание стоило жизни сто тридцати членам экспедиции и самому Сурендре. Хаос очередного гиперпространственного завихрения уничтожил исследовательский корабль экспедиции 'Энигму', военный корвет ООП, все боевые платформы и спутники возле станции, очистив пространство вокруг 'Горизонта' на несколько десятков километров. В этот раз все кончилось довольно быстро, продлившись чуть менее универсальных суток. Саму злополучную станцию буйство высокоэнергетических стихий, казалось бы не затронуло, она внешне абсолютно не изменилась. Что творилось внутри оставалось только предполагать.
  Это было полгода назад, но с тех пор никаких попыток изучения станции не предпринималось. До сих пор я думал что, в общем-то, никаких изменений и не было. Но сейчас меня посетили смутные подозрения.
  - Почему мы летим таким странным маршрутом, - спросил я Аланту, и она кивнула мне на иллюминатор. Корабль опять разворачивался, мы удалялись от станции, и теперь мне ясно была видна панорама облачной экзосферы прямо под станцией.
  Все было похоже, на какую-то гигантскую воронку, заворачивающуюся прямо по виртуальной оси 'Горизонта'. Облачные полосы медленно и неторопливо закручивались по внешнему краю и приближаясь к центру исчезали в глубине, в каком то чернильном мутном мареве. Это совсем не походило на обычные ураганы в верхних слоях атмосферы Юпитера. К тому же такие ураганы в северном полушарии были достаточно редки и относительно краткосрочны. Но здесь прямо под этой жуткой воронкой скрывался северный полюс гиганта.
  Медленно закручивающиеся в спираль облака притягивали взгляд и вызывали легкое головокружение. Я с трудом оторвал взгляд от этого провала в ничто, так он воспринимался подсознанием.
  - Ты так и не ответила, - повторил я вопрос Аланте, тоже завороженной гипнотическим зрелищем.
  - Это началось месяца три назад, - Аланта говорила замедленно, словно в полусне. - Мы проходили здесь случайно, была срочная доставка на Ио. На участке свободной траектории, мы начали терять скорость, а потом и орбиту. Такое бывает в астероидном поясе, когда встречаются массивные концентраты больших объемов металлических руд. Бывают астероиды, которые сами по себе являются гравитационными аномалиями. Но здесь под нами была экзосфера Юпитера, а тянуло так будто под нами несколько миллионов тонн металла. Но там ничего не было.... Кроме 'Горизонта'.
  Я посмотрел на удалявшийся остов станции режущий глаза сверкающими срезами грани. 'Горизонт' был достаточно типичным проектом и никак не мог весить больше нескольких десятков тысяч тонн и конечно не мог оказать такого влияния на близко пролетающие корабли. Разумеется при условии, что он еще оставался обычной земной станцией.
  - Тогда мы выбрались, - продолжила Аланта, - но потеряли много топлива. Компания нас оштрафовала, так как не поверила в эту гравитационную аномалию. Даже не послала зонд, проверить. И не предупредила Комиссию по полетам. Может, не захотела лишней возни. А может у них были закрытые инструкции по 'Горизонту', уж очень от этого дела тянуло всякой чертовщиной. Однако все осталось как есть. А поскольку Бен очень опытный пилот, он решил использовать эту аномалию как точку либрации, для разгона и экономии топлива. Вы знаете, как сложно маневрировать в гравитационном колодце Гиганта, а такой маскон просто подарок для пилотов прилунных маршрутов Юпитера.
  Она еще раз посмотрела вниз на воронку и помолчав, добавила
  - Правда, ТОГДА, этот ураган был едва заметен...
  Вне всяких сомнений все происходящее тут было последствиями экспедиции Сурендры на 'Горизонт'. И последствиями пока что еще трудноразличимыми, но уже сейчас достаточно пугающими, сулящими изменения возможно не только в масштабах Юпитера, но даже в масштабах Солнечной системы, как бы, черт побери, не хотелось бы ошибиться.
  - А вы не заметили никаких последствий...Э-э...изменений в самочувствии, сознании...? - я пытался подобрать слова что бы не задеть и в то же время сформулировать, беспокоящий меня вопрос. - Вы ведь, теперь тут частые гости?
  - Последствия? - рассеяно переспросила Аланта, казалось ее мучает какой то вопрос, и она пытается что то вспомнить. А потом она посмотрела на меня. - А вы? Вы ничего не чувствуете?
  - Что? - в ее зеркально - черных очках отражался заломленный горизонт клубящихся облаков Юпитера и серебристая искорка аномальной станции. Внезапно я заметил совсем рядом ее полуоткрытые слегка припухлые алые губы, скрывающие жемчужно - белые зубки. И только сейчас осознал насколько она близко. Очень и очень близко. Упругая грудь упиралась мне в предплечье, точеный профиль касался моего лица, ее дыхание обжигало мои губы. Потом она сняла очки. Глаза у нее оказались зеленые с желтоватыми крапинками как два гипнотических зеркала затягивающих в омут. Я не заметил, когда она пересела ко мне на колени и слепая животная всепоглощающая страсть захватила нас. В такие моменты все запоминается, какими то урывками, как в калейдоскопе. Ее красивая упругая грудь в моей ладони коричневый сосок, подрагивающий между пальцев. Ее комбинезон и ботинки, рукава моей куртки, какие-то ремни, летающие вокруг нас все время падающие мне на лицо. Ее округлые смуглые бедра на холодном блестящем металле противоперегрузочных кресел. Мимолетная мысль, что ей наверно холодно, смытая ее рычанием - стоном, когда она рвет на мне белье. И опять какие-то отвлеченные мысли. Секс в невесомости достаточно непростое дело даже для опытных людей, слишком много нюансов. А получение удовольствия сродни большому искусству. Но для Аланты это было видимо просто, как дышать. Первое прикосновение обнаженной кожи как удар тока. Внутри она такая горячая и тугая, что первый толчок сбивает дыхание. Стоны... Я сильно сжимаю ее бедра, не отпуская, иначе в условиях невесомости она тут же улетит от меня. А так я пристегнутый к креслу только чувствую, как она с силой накручивается, насаживается на меня, и я погружаюсь так глубоко в нее что ей, наверное, больно. Но она не останавливается ни на миг, словно загоняя колесницу куда-то высоко на гору, хлеща кнутом по распаренным бокам лошадей, что бы там, на высоте замерев на мгновение над пропастью ухнуть вниз, срывая сердце. И в этот момент взлетаю сам, прижимая ее разгоряченную, мокрую от пота, все еще слегка взбрыкивающую, к себе. Конвульсии еще потряхивают наши тела, и в это момент я опять бросаю взгляд за иллюминатор и вижу неторопливо раскручивающуюся спираль урагана, предвестник либо очередного пятна на Юпитере, либо очередных ужасающих катаклизмов. И какое то странное потустороннее чувство посещает меня, будто с потоком спермы из меня изливается жизненная энергия. Аланта сворачивается клубочком у меня на коленях и тоже сморит на гигантскую воронку, уже понемногу скрывающуюся за горизонтом.
   Мы переводим дыхание остывая. В буквальном смысле. Здесь все-таки грузовой трюм, а не Хилтон. Стены в некоторых местах покрыты изморозью. Только сейчас замечаю, как изо рта идет пар. Странно, что раньше не заметил, может это мы так сильно разгорячились. Обнаженная Аланта на моих коленях, понемногу остывая, начинает покрываться мурашками, но одеваться не спешит.
  - Ты спрашивал о последствиях? - тихо спрашивает она и, подняв голову, смотрит на меня с тоской - С каждым разом ЭТО становится сильнее...
  - Что ЭТО? - внезапно я осекаюсь. Бывало, конечно, разное. Внезапные симпатии, влечения, спонтанный секс. Но такого неожиданного слепого безумного взрыва страсти, безотчетного, да что греха таить почти неосознанного, я от себя не ожидал. Было во всем этом полете через северное полушарие Гиганта с лихими закрутками вокруг аномальной станции, что-то странное, неожиданное.
  - Вы знали кто я? - утвердительно спросил я Аланту мучительно думая, было ли все произошедшее действием аномалии или безотчётным всплеском гормонов. - Вы хотели мне ЭТО показать.
  Аланта грациозно оттолкнувшись от меня сверкнув округлой попой, перехватила в полете свой комбинезон, стала одеваться. Я опять почувствовал возбуждение.
  - Неделю назад на 'Ганимед - орбитальный' буквально через несколько часов после отлета вернулся танкер 'Люсинда'. Там было четверо хороших ребят, - голос ее слегка дрогнул - наших друзей. Адам Мартенс, Павел Белов, Эмиль Ноа и Джозу Ибарра. У Белова и Ноа были семьи. Последнюю корректировку орбиты они делали у 'Горизонта', но вместо Каллисто они вернулись назад. Вернее вернулся. Ибарра был тяжело ранен, потерял много крови и практически ничего не соображал. Просто чудо, что ему удалось вернуться, причаливал уже автопилот. Сейчас он в коме и что произошло, мы не знаем. Остальные ребята погибли. Их тела обнаружили в разных частях корабля, все со страшными травмами. Похоже, - Аланта запнулась на мгновение, - они пытались убить друг друга. Тела Адама Мартенса так и не нашли. Только фрагменты одежды с кровью...
  Она оделась и застегнула ботинки. Гравиподошвы клацнули об пол. Не поднимая головы, она произнесла
  - Теперь мы знаем, что последствия могут быть разные.
  - И тем не менее, вы опять здесь, - усмехнулся я грустно, - готовы рискнуть и собой и мной...
  - Вы ничем не рискуете, если не вернетесь сюда еще раз, - она подняла на меня свои чудесные зеленые глаза и сказала с болью, - а мы уже не можем сюда не возвращаться. Теперь это как наркотик. И с каждым разом все сильнее.
  - Зачем вы потащили меня сюда? Не проще было рассказать на станции? Или вообще обратится в Комитет?
  - Что проще? Люди гибнут здесь каждый день. И не всегда, от каких то загадочных причин. Бывает от глупости, от небрежности, от усталости или отчаяния. Внеземелье не прощает ошибок, вам это должно быть известно лучше, чем мне. Но здесь не тот случай. Вы удивитесь, как всем наплевать на все вокруг, пока дела не коснется их лично. А я не могу притащить сюда Комитет в полном составе и засунуть их задницы в эту аномалию.
  - А мою значит можно? - саркастически спросил я
  Она приблизила ко мне свое лицо и посмотрела прямо в глаза.
  - У вас хорошее лицо. И хорошие глаза. Грустные усталые, но не злые. И вам еще не наплевать.
  Она прикоснулась ко мне губами. Поцелуй вышел долгим, мягким и нежным. Потом она оттолкнулась от кресла и полетела к выходу.
  - Пристегнитесь, выходим на тормозную глиссаду, - бросила она, покидая трюм.
  Ошибаешься девочка, еще как ошибаешься, думал я, все еще чувствуя вкус ее губ. Я застегнул штаны, кое-как достал летавшую неподалеку куртку накинул ее, пристегнулся, уже ощущая наваливающуюся на тело нагрузку тормозного импульса. Мне тоже все равно. Но эта проклятая работа не дает мне наплевать на все и на всех, хотя порой иногда очень хочется. Это только кажется, что космос задает нам загадки. На самом деле это мы сами себе их задаем. И часто боимся получить ответ. И мне иногда кажется, что это и есть моя работа, получать ответы, которые другие боятся получать.
  
  'Юпитер - Орбитальная'
  - Мы не полиция и не КомКон - 2, - жестко ответил Питер Даан, заместитель директора Комиссии ООП, - мы даже не служба безопасности одной из из нескольких сотен вонючих корпораций, дьявол их забери, при ООП. О - о, да если бы мы работали в зажравшейся СБ. какой ни будь занюханной корпорации, мы разве сидели бы здесь разгребая все это дерьмо? Ты не летал бы на раздолбанных попутных челноках на разведку аномалий. У тебя был бы свой собственный персональный служебный фрегат с блекджеком и шлюхами. А у меня был бы кабинет как у главного СБшника корпорации 'Киносита' на Марсе, с видом из гигантского окна на свой собственный 'Зимний сад' и бассейн с дельфинами, а не этот тошнотворный кисель из гелия и водорода, по недоразумению называющийся атмосферой Юпитера. Не-е-ет, недаром Совет по делам корпораций в котором сидят эти слизняки из Директоратов компаний так волокитят принятие закона о расширении полномочий корпоративных служб. Это же тогда работать придется. Пачкать руки, лезть во все дыры с риском для жизни, боже упаси. Проще вот так вот. На все готовенькое. При этом еще брезгливо сморщив нос от запаха горелой мертвечины. Суки...
   Если бы, какой ни будь рекламной компании, для пафосного ролика понадобился бы образ героического космолетчика, то Питер Даан вон Ваанстрат вписался бы в эту картину просто идеально. Высокий широкоплечий потомок викингов с непокорной седой шевелюрой цвета стали, таким же стальным взглядом цепких, глубоко посаженных серых глаз на изрезанном морщинами загорелом лице. Выдающийся лоб, кустистые брови, резко очерченные скулы и жестко сжатый рот дополняли образ вполне подходящий и конунгу на палубе драккара, и капитану рейдера в Далеком Внеземелье.
   Но в кабинете директора Комиссии ООП по делам внеземелья при Системе Юпитера он смотрелся так же естественно как носорог в магазине интим услуг. Мол, я все равно плохо вижу, и хорошая смазка тебе не помешает. Кстати неплохой такой кабинет пусть и без бассейна с дельфинами. Метров на двадцать с широкопанорамным голопроэктором во всю стену, с видом и звуками бушующего моря и мебелью в субэтническом стиле под бук. Никаких иллюминаторов с видом на Юпитер здесь не было. Только пара семейных голографий на стенах. Семья Даана жила на Земле, и он виделся с ними от силы раз - два в год. Тем не менее семейные узы его были крепки, любому на зависть.
  - Мы не будем заниматься этим, - жестко сказал Даан и посмотрел на меня, - чему ты улыбаешься?
  - Всегда мечтал о собственной яхте с блек джеком. Только кому бы продаться? Не знаешь, кому нужен старый, потрепанный инспектор из комиссии по техническому контролю биосфер?
  - Об этом позже, - отрезал он - не вижу тут места для иронии.
  - А чему тут остается место? - меня распирала злоба, - Каждый день тут встречаются загадки, от которых весь мир может полететь в тар - тара - ры. Люди дохнут как мухи ежедневно, ежечасно по всему Внеземелью. На станциях, на кораблях, на астероидах. На безжизненных планетах и спутниках. Сотнями, тысячами. Калечатся, убиваются, исчезают.... Нигде в этой гребанной солнечной системе нет уютного, укромного уголка для людей. И только потому, что наша чудовищно перенаселенная метрополия ежедневно заполняет эти вакансии и выплескивает новые потоки человеческой крови в космос, это позволяет продолжать нам экспансию. Можешь не напоминать мне о теории Рогена 'Экспансия или война'. Представление человечества как загнанной лошади, которую нахлестывая, гонят по очень узкому серпантину, каждую секунду рискующей сорваться в пропасть или встретить за очередным поворотом обрыв, меня не вдохновляет.
  Питер смотрел на меня очень долго. Потом поднялся и подошел к бару. Налил в два стакана немного содовой, бросил по два кубика льда и по кубику двухсолодового скотча, из знакомой мне упаковки 'Лунар Кристи'. Протянув мне один, он не стал возвращаться за стол, а грузно опустился рядом со мной в кресло.
  - Cheers. - он отхлебнул половину и, поморщившись, захрустел кубиком льда. - Мы с тобой знакомы уже много лет. Ты меня знаешь. Неужели ты думаешь, я пропустил бы такое мимо себя.
  Я не ответил, разглядывая, как лед растворяется в стакане. Терпеть не могу виски, и Даан это знает. Я вновь посмотрел на него и внезапно поразился, как он постарел. Я не видел его вживую несколько месяцев, а казалось, прошло несколько лет.
  - Я не сказал, что этим не будут заниматься, - наконец произнес он. - МЫ этим заниматься не будем. Но дело достаточно серьезное, даже не представляешь насколько.
  Не обратив внимания на мое хмыкание, он поднялся и вернулся за рабочий стол. Вытащив откуда то несколько верипластин, мелькнувших радужными 3 - д заставками, он, не показывая мне, бросил их на стол.
  - Твой танкер 'Люсинда' это только видимая верхушка айсберга. - мрачно сказал Даан, - С окончания последней экспедиции Сурендры 134 разведывательных зонда, патрульный корвет 'Фрес' 12 человек, ремонтный бот станции Гамма связи 2 ремонтника, яхта мать его прогулочная 'Фарадей', какого-то м...илы китайского, б...ь, нувориша с 'Центральных Лун', экипаж 3 человека с нуворишем и секскиборгом 'Долли' последнего поколения. Научный корабль ООП 'Мела' 8 человек, автоматический грузовой челнок с 'Каллисто - орбитальная', телескоп 'Коперник', военный фрегат американцев 'Нуке' состав экипажа неизвестен... И еще несколько десятков случаев и подозрительных моментов за последние полгода....
  - Подожди, подожди. Это все что жертвы?
  - Нет, слава богу. Только трое погибших и двое пропавших без вести, если не считать 'Долли', но ту, скорее всего, спасатели сперли. А так все живы, но в каком состоянии не знаю. Но такое как с 'Люсиндой' впервые и тенденция настораживает.
  Что то меня зацепило в его словах, но я спросил о другом
  - Постой, как это ты не знаешь их состояния? Это что тебя не интересует?
  - Это интересует теперь научную комиссию Корпоративного Директората ООП и научный отдел Военного Департамента ОК ООП. Я тебе сказал что МЫ, теперь этим заниматься не будем, - он прямо посмотрел мне в глаза, - ты понял меня? Разве что, подозреваю, что военные опять сядут в лужу и опять подтянут нас.
  Я махом выпил виски, переждал 'сивушно - картонный' выхлоп через нос и спросил Даана.
  - А причем тут грузовой челнок и 'Коперник'? Их засосало в эту воронку или они хряпнулись об 'Горизонт'? 'Коперник', насколько помню, вообще над плоскостью эклептики висит?
  Даан тоже допил свой стакан, даже не поморщившись, что я посчитал 'эпическим подвигом' несмотря на то, что это пойло стоит вне Луны несколько тысяч Эртов за сублимированную упаковку.
  - Я тебе отвечу, - он убрал верипластины в стол и я подумал, что в первый раз вижу секретные документы в голографическом оформлении, - а потом мы займемся делом, хорошо?
  Я не ответил в ожидании глядя на него.
  - С грузовиком, все просто. Ты же не думал что секрет с гравитационной аномалией и закрученными маршрутами, позволяющими сэкономить время и топливо, надолго останется только между пилотами Прилунья Юпитера? Суперкарго с грузового терминала 'Каллисто - орбитальная' подозреваю, имеющий нехилый такой приварок с левого топлива, решил тоже воспользоваться такой упавшей с неба Юпитера халявой и запустил очередной груз на Ио по хитромудрой орбите. Результат - суперкарго размазывает сопли по стенам изолятора на Каллисто, а грузовик с месячным запасом макарон и прокладок и исследует приполярные зоны Юпитера. С 'Коперником' информация вообще секретная, но с твоим уровнем доступа ты все равно рано или поздно узнаешь. Военные, которых надоумил какой то шустрый умник из научного отдела ООП, сообразили посмотреть на этот геливорот из случайно, на беду себе, пролетавшего мимо телескопа 'Коперник'. Зонды все равно не долетают, а так хоть что - то можно разглядеть под горизонтом воронки, тем более расположение получилось очень удачное, прямо по оси воронка - 'Горизонт' - 'Коперник'. Задумка получилась то ли сверх гениальная, то ли сверх идиотская. Телескоп перенацелили, а это что б ты знал, херова туча денег и согласований. И не сказать, что у них ничего не получилось. Какие то данные они получили. Все, разумеется, сразу засекретили. А потом связь с 'Коперником' прервалась. Что там произошло пока неясно, но дежурная смена 'Коперника' покинула его, даже не воспользовавшись челноком. Просто одели скафандры, и вышли в открытый космос. Что-то так их напугало, что они улетели от станции на порядочное расстояние. Спасатели еле нашли двоих в полубредовом состоянии, третий самый шустрый погиб, умудрившись на ранцевых двигателях удалиться дальше всех. Его спасти не успели, задохнулся, до последнего пытаясь сбежать еще дальше. А 'Коперник' потерял ориентацию и теперь падает, куда-то в сторону Плутона. Его пытаются поймать, но пока безуспешно.
  - Чем же его достало? Если не ошибаюсь до него несколько миллионов километров.
  - Двенадцать, - Питер Даан смотрел на меня, не мигая, - ты должен благодарить меня, что я не сую тебя в это 'очко Дьявола' как уже называют его наши ребята. Хотя для тебя еще не все потеряно, вояки из Департамента близки к фиаско и тогда начнется новый 'боди каунт'.
  - Я уже был там, и очень близко
  - Тем более, лимит везения для тебя исчерпан, - он отвернулся, опять разглядывая какие - то документы на столе, - и давай закроем эту тему и займемся тем, для чего я тебя вызвал.
  Я внутренне извинился перед Алантой, я сделал все что мог и что от меня зависело.
  - Ты прочитал мой 'пилотный брифинг'? - спросил Питер Даан.
  - Пит, там одна вода. Я понимаю режим секретности и все такое, но хотя бы куда я должен лететь, можно было написать.
  - GS - 3 - 12 базовая станция 'Восток', Европа, - Питер Даан мельком глянул, как у меня искривилось лицо.
  - Ты только что предлагал мне не рисковать, а теперь бросаешь меня на закуску Бездне.
  - Во-первых, все что произошло, было несколько лет назад. Там все теперь изменилось, хотя тебя там не было и ты все равно не оценишь. Во - вторых, все касалось людей, а не станции и никого из них там сейчас нет. Во всяком случае, всех кто входил в 'меморандум Белецкого'. Черт, да там и людей сейчас, почти нет. И в - третьих, у меня все равно нет специалистов по ледовым станциям производства русских. А ты даже проходил практику на орбитальных верфях 'ПКП Рубин'.
  - И что? Я теперь стал специалистом по ледовым станциям? Питер, это было почти двадцать лет назад. И только не говори, что это еще и потому что я русский.
  - Ну, если ты так говоришь, значит это действительно так, - абсолютно серьезно ответил Даан, - дома и стены помогают.
  Последние слова он сказал по-русски почти без акцента.
  - Но если без шуток, то свободных специалистов твоего уровня у меня все равно нет. И потом ты же знаешь, это наследство Белецкого, а ты ему должен, - жестко припечатал Даан, - это вообще было изначально твоим делом. И если бы не...
  Тут он вовремя осекся, поняв, что доводить меня напоминанием о Жасмин и Электре не стоит, продолжил, сбавив тон
  - И кроме того, что вы были друзьями, никто лучше тебя не знал его дел.
  - Это нечестно, - я стиснул зубы, переждав вспышку злости, - это даже подло, вешать на меня его дела. Я не буду в этом участвовать, найди кого - ни будь другого.
  - Другого... - протянул Питер Даан глядя на меня и откинувшись в кресле, - У меня пожар на оранжерее 'Каллисто - 4', целый купол несколько тысяч человек, сидят на аварийных запасах кислорода. Военно - транспортный челнок, протаранивший причальную палубу 'Ио - орбитальная', и куча лайнеров с последними запасами по жизнеобеспечению ждущих очередь на посадку. Массовая драка с резней в баре метеорологов, судя по всему последствия новомодного искусственного наркотика 'рукон'. Весь отдел в разгоне, а я зачем то вызываю тебя с Ганимеда, хотя у меня есть два сопливых практиканта только прибывших с Земли. А давай ты отдохнешь, а на Европу я лучше отправлю двух этих зеленых сосунков, у которых еще молоко на губах не обсохло. А что Бездна любит таких.... Молоденьких...
  - Не дави на мою совесть, я все равно в нее не верю. Совесть это последнее прибежище негодяя, самый дешевый способ манипуляции.
  - А я и не давлю на совесть. Я надеюсь на твою ответственность. Это твоя вторая национальная черта, этого ты не будешь отрицать?
  Мы помолчали, он продолжал смотреть на меня и, не дождавшись ответа, сказал
  - Самое приятное напоследок. Ты ведь что то говорил о продаже души оптом и розницу? Заказчиком выступает фармакологическая корпорация 'Novartis astro space inc', подразделение транснациональной 'Sinealog', 114 место в Корпоративном совете ООП. Они выкупили станцию несколько лет назад, из под мандата ООП, сразу после той истории. Разумеется, по бросовой цене, и без всякого аукциона, ты же знаешь какая коррупция в Управлении администрации ООП. Сейчас они там проводят, какие то эксперименты с крупными млекопитающими. Создают лекарство от старости.
  Последние слова он сказал с сарказмом, но меня зацепило другое.
  - Подожди. Эта не та ли мексиканская 'Sinealog', с которой была связана мутная история с синтетическими наркотиками, боевыми киборгами и контактами в марсианских наркокортелях?
  - Эта транснациональная корпорация. - поучающе заметил Питер Даан, - и денег у них, как дерьма на лопате. Забросают тебя с ног до головы. Расслабься, здесь ничего мутного. Никакой тайной лаборатории по производству синтета там нет, если ты этого опасаешься. Они просто хотят продать станцию. От нас им нужен только сертификат. Закроешь глаза на пару шероховатостей, подмахнешь пару документов...
  - Ага, а тебе уже значит занесли, - злобно брякнул я, сразу пожалев об этом
  Питер Даан прожег меня взглядом
  - Ты забываешься, - холодно сказал он, и начал опять перебирать документы на столе, а я опустил голову, вспоминая сколько раз, корил себя за невоздержанность и неконтролируемый гнев.
  - Я ненавижу все это корпоративное дерьмо, - сказал он, наконец, - и ты это прекрасно знаешь. Тебя же такие условности не беспокоят. Здесь планируется сделка одной корпорации с другой, и все это дерьмо, которое они переваливают из кармана в карман, нас не должно волновать. Это грызня корпоративных крыс в банке. Смотри на это так. И если ты продаешься, то сделай это за достойную цену. Ты знаешь что это было последнее дело Белецкого? И нас заставили его закрыть?
  - А как же то дело с гейзерным выбросом в лагере геологов на Ио?
  - Не было никакого выброса. И никаких геологов. Просто им нужно было быстро и незаметно провести сделку, а 'меморандум Белецкого', наделал слишком много шума. И какой то жирный червь в Экспертном отделе КомКона, сидящий на подсосе у Корпоративного совета, просто спустил нам вниз директиву - обоснование за номером 0035 и все. Дело закрыто и передано на доследование в КомКон - 2. Периодические бодрые рапорты наверх - 'Дело расследуется - в Багдаде все спокойно', шумиха в сетях сходит на нет, переключаясь на очередную катастрофу, а бедный Юра Белецкий летит на Ио.
  - Ты думаешь, та авария с его катером не случайна?
  - Как и в большинстве наших дел, не ищи преступление там, где все можно объяснить глупостью. Лавовый гейзер и лагерь геологов были отмаской, что бы все выглядело красиво, для начальства КомКона. И Юра это знал. В отличие от тебя он был дисциплинированным парнем, и знал когда нужно остановиться. Ему сказали отставить, и он взял под козырек. Его они и не опасались. Хотя может быть и зря. Он очень хорошо умел копать. Лучше тебя. И накопал до своего отставить, очень много интересного. А потом станция стала корпоративной, мы потеряли к ней доступ на несколько лет. А в частное владение, ты же знаешь, попасть можно, только через резолюцию СБ ООП. И вот такой случай, наконец, закончить начатое. Юра Белецкий был дисциплинированным парнем. А еще он не любил незаконченных дел. Тебе, как его другу это хорошо известно. Ради его памяти. Я думаю это достойная цена за твою совесть.
  Даан бросил мне через стол, опционал ДНК - декодера
  - Мне нужен твой доступ
  Я взял декодер в руку и почувствовал укол в палец. Даан забрал его и подключил его к квантовому архиватору.
  - Я привяжу твою метку к нескольким документам для служебного пользования. Это закрытая часть доклада Белецкого. Я совершил подлог и не отправил его в КомКон, потому что подозреваю, что Юра, тогда бы так легко не отделался.
  - Он же все равно погиб...
  - Знаешь, - Даан впервые за весь разговор посмотрел на меня, как то неуверенно и устало, - из слов его доклада выходит, что смерть еще не самое страшное, что может случиться с человеком.
  В коридорах станции было холодно. Раньше, в первых поколениях станций, были большие проблемы с энерговооруженностью. Пока станции были маленькие и располагались в пределах марсианской орбиты, на это не так обращали внимание. Наоборот были проблемы с выводом лишнего тепла в космос. Теплообменники, конденсаторы, батареи, накопители. Но люди мирились с этим. То, что им было то жарко, то холодно. То, что приходилось пить собственную переработанную мочу, и дышать переработанным воздухом. В течении долгих недель, обходиться без умывания, вытираясь только влажными салфетками и без перерыва жрать антирадин, выглядя как больные желтухой. Времена были такие. Суровые. Времена начала покорения Солнечной системы, первых робких шагов по другим планетам. И люди были такие. Суровые. Потому что умели терпеть. Но прошло время. Человечество уверено выплеснулось на просторы ближайшего космоса. Научилось строить огромные станции. На спутниках и планетах даже огромные города. С орбитальными и пустотными станциями было сложнее. Чем больше становились станции и чем дальше располагались от Солнца, тем ощутимее становилась нехватка энергии. Экономили на всем. На обогреве, освещении, порой даже на защите. С тех пор реакторы, силовые блоки и конденсаторы, стали мощнее, компактнее, надежнее. А привычка к экономии осталась. Зачем обогревать воздух в переходах? Зачем там лишний свет? Если люди бывают там не больше часа в сутки, зачем расходовать на это энергию? Нет, конечно, там где это можно себе позволить и это имеет какой - то смысл, пожалуйста. Но просто так для удобства людей? Вы серьезно? Мы живем в 22 веке, оставьте костры для пещерных людей. Для чего придумана 'интеллектуальная одежда' с терморегуляцией и кондиционированием, контролем биопараметров, онлайн - связью, квантовым миникомпом, встроенным в сеть? Рабочая одежда всех космолетчиков и жителей пустотных станций.
  Но сколько я себя помнил, на пустотных станциях, дальше орбиты Марса, мне всегда было холодно. Даже в 'интеллектуальных трусах и комбинезоне'. Наверное, чисто психологически.
  Конечно, я был на 'Луна - Сити', строящемся до сих пор 'Орбитальном кольце Земли', марсианском 'Метрополисе' и других огромных космических муравейниках человечества разбросанных на просторах Внеземелья. Подобно земным городам, они были залиты светом, далеко видным в пустынном мертвом космосе. Их улицы, переходы и коридоры были полны тепла, расцвечены рекламой и искусственным 'солнечным светом' и заполнены людьми. Жизнь, в росчерках траекторий космических кораблей, текущих потоках электромобилей и почти овеществленной, дополненной сетевой реальности, била там ключом.
  Но не здесь. Я был здесь несколько раз, но почти всегда в огромных коридорах 'Юпитера - Орбитальной', станции на несколько тысяч человек, было тихо и пустынно. И чертовски холодно. А так, встретится пару человек, спешащих по своим делам и все. Впрочем, справедливости ради говоря, я редко заходил куда ни будь дальше служебных уровней ООП на внешнем кольце и бара для космолетчиков, неподалеку от грузовых причалов Карго - сектора, куда обычно и причаливали наши служебные челноки. И еще служебной гостиницы для пилотов дальних лайнеров, где для нас всегда было забронировано несколько номеров. И где сейчас меня ждала Аланта. Их рейс обратно на Ганимед через несколько часов и она недвусмысленно дала понять, что будет рада меня видеть. Не знаю, правда, чего в этом больше. Сексуального подтекста или желания узнать о результатах моего разговора с Дааном. Не знаю. Не сейчас. Я пока не готов к общению с ней. Да и нечего мне сказать.
  Я повернул к лифтовым колодцам, и увидел несколько человек, ожидающих лифта. Пара молодых ребят, операторов грузовых манипуляторов, с ног до головы залепленных эмблемами Карго - службы, немолодой уже механик в потрепанном пустотном скафандре, лощенный пилот 'Америкэн спайс лайн', в форме с иголочки, и в черных физорах, закрывающих глаза, по форме лица, и молодая женщина с ребенком, холенная, крикливо по последней марсианской моде одетая, красивая блондинка с девочкой лет пяти. Блондинка недовольно взглянула на меня, мгновенно сменив цвет глаз с зеленых на синие, вполголоса отчитала и так мирно стоящего ребенка, прижимающего к груди, какую то игрушку, и принялась что то шептать на ухо, даже не изменившего выражения лица, пилота. Кто ни будь неискушенный, мог принять эту пару с ребенком за образцовую семью, прямо с разворота 'Марс Олимп Вижн', совмещающих работу с отдыхом. Я же видел только, завершение банальной интрижки, начавшейся в затянувшемся рейсе Луна - Юпитер. Мимолетная, необременительная связь, между скучающей старлеткой с ребенком, женой какого ни будь чиновника из марсианских полисов, достаточно богатого, что бы оплатить жене модификацию фенотипа глазных волокон и тур по Солнечной системе, пока он развлекается со шлюхами, и пресыщенным вторым пилотом корабля, большая часть работы, которого и состояла в развлечении таких дамочек. Жалко было только ребенка. Девочка не отрывала от меня взгляда, голубых, очевидно естественного цвета матери, глаз, пока не пришел лифт наверх. Мать нетерпеливо дернула ее за руку, и девочка обреченно, не переставая оглядываться на меня, поплелась за парочкой. Да, собаки и дети меня любят, грустно усмехнулся я про себя, но в лифт не вошел. Мне надо было вниз. А они очевидно перепутали уровни.
  Двумя уровнями выше протянулась обзорная палуба, делающая полный оборот за час. Роскошные виды на Юпитер, его кольца и спутники, периодически, собирают толпы людей. Туристы в день прилета пассажирского лайнера, битком забивают всю немаленькую обзорную. Шум, гам, селфи, крики и вопли бегающих детей, слышны за пару уровней. В остальное время там почти никого не бывает. Завсегдатаям и обитателям станции и в голову не приходит, любоваться Юпитером и его окрестностями, как например человеку живущему у моря обращать внимание на шум волн и живописные виды.
  Я шагнул в следующий лифт. Чем ближе к внутренним секторам, тем больше людей. Это простое утверждение мне и предстоит проверить. Я вытащил маленький прозрачный бокс, вытащил клипсу внешнего нейроинтерфейса второй реальности и под насмешливым взглядом механика, которому тоже надо было вниз, прикрепил ее к виску.
  - Wellcome to Orpheus, version вторую обновленную, дополненной реальности, сразу подстраиваясь под меня, мелодично произнесла система. Цвета налились сочной яркостью, вокруг закружились бабочки, под ногами запрыгали розовые кролики. Скафандр механика окрасился в кислотно зеленый цвет, на голове появилась шляпа. Мда, неожиданно. Может Питер Даан, перепутал боксы? Похоже, интерфейс адаптирован под ребенка, под детское восприятие. Или это такая устаревшая заставка?
  - Внимание! Данный продукт 'Орфей' реальность 2.0, проходит тестовую отработку. В случае, каких либо вопросов, обратитесь в сервисную службу.
  Вот так сразу без проверки, сырой продукт на испытания во Внеземелье, шикарно. Пожалуй, не стоит злоупотреблять подарками. Использовать по назначению, а Даан сказал, это вместо визитки, навигатора и пропуска, потом снять и забыть. Если не считать курсантской службы, то это мой второй интерфейс наложенной реальности. Пилотам, диспетчерам, спасателям, военным, работникам служб жизнеобеспечения, и других ключевых специальностей, во Внеземелье, запрещено пользоваться неслужебными нейроинтерфейсами, даже во время отдыха. Считается, что это может повлиять на работу синапсов головного мозга, мышечную и нервную реакцию, вызвать привыкание и заторможенность, и еще длинный список противопоказаний. Так во всяком случае говорили многочисленные исследования, финансируемые в основном государственными фондами. Понятно, компании торгующие устройствами нейроинтерфейса, проводили широкие рекламные акции, доказывая обратное. Служебные, специализированные нейросистемы, были скудны, ограничены и заточены под конкретные задачи и работу. Зато и не нагружали нужные для непосредственной работы по специальности, отделы мозга. Розовые кролики во время какой ни будь спасательной операции могли стоить кому ни будь жизни.
  Первый личный интерфейс наложенной реальности мне подарила Жасмин, еще во время работы на Марсе. Это было чертовски, дорогое устройство, но она, наследница немаленького состояния, могла себе это позволить. Я уже работал тогда в Отделе, но служебные инструкции мне не запрещали пользоваться нейроустройствами. Интерфейс последнего поколения, был эксклюзивным продуктам, не просто дополненная, augmented reality device, (reality overlay device) ,а так называемая адаптивная реальность, device for adaptive reality, оно умело не только надстраивать реальность, а обладая зачатками искусственного разума, оно подчеркивало черты существующего, иногда концентрируясь на деталях, иногда показывая обыденные вещи под другим углом. Однажды, по дороге домой, мы с Жасмин, зашли в какую - то лавку, где ей пообещали редкую музыкальную программу. В магазинчике было негде повернуться, все было заставлено полками, шкафами и стеллажами с продукцией, красочными рекламными стендами, голографическими плакатами. Жасмин немедленно стала обсуждать, что то с продавцом, молодым тощим парнем со встрепанной шевелюрой и красными, воспаленными глазами. А у меня что то случилось с интерфейсом. Дополненная реальность стала слезать с настоящего как горящая шагреневая кожа. Исчезли плакаты, рекламные стенды, потом товары с полок, затем сами полки, открывая грязные, неприглядные стены, все в разводах и заляпанный чем - то бурым пол. Последним исчезло окно на улицу. И мы трое, остались в грязном, пыльном, пустынном помещении, похожем на внутренности грузового контейнера. Вполне возможно так и было, я ведь не видел его снаружи без интерфейса ауреала. В одном углу помещения было свалена груда, каких то коробок и пакетов, в другом под сплитом климат контроля, стоял одинокий стул. Больше в магазине ничего не было, все было надстроено оверлеем. И посреди этого почти пустого помещения, стояли и торговались, моя жена и продавец, размахивая руками, передавая друг другу и разглядывая что то невидимое. Это было так комично и нелепо, что я еле удержался от смеха. Только вид продавца удержал меня от немедленной реакции и заставил задуматься. У него было желтовато - зеленое лицо любителя 'синтета', ниточка слюны протянувшаяся до подбородка, неопрятная замызганная одежда, со следами еды, наверное, за последний месяц. Я даже удивился что не чувствую запаха, но overlay, добросовестно удалил его, как и подретушировал весь образ этого урода, который к тому же похотливо - плотоядно, все время облизывая языком тонкие губы пялился на мою жену, которая накрытая плотным слоем второй реальности, ничего этого не видела. Я не знаю что это было, программный сбой или взбрык чересчур разумного искусственного интеллекта. Но пользоваться интерфейсом оверлея я перестал.
  Лифт остановился на 1 уровне корпоративного сектора, который охватывал два с лишним уровня, включая службы обеспечения и техподдержки, и собственный, отдельный шлюзовой причал. Юпитер - Орбитальная, во общем то огромная станция, и немудрено, что я никогда не был в этом секторе.
  Двери открылись прямо в Сад. Так поначалу и показалось. Ни какой ни будь огромный, рабочий отсек биоформинга, с бесконечными рядами вертикальных ферм насекомых и растительных пищевых культур. Нет. Настоящая оранжерея, с настоящими деревьями пахнущими какими то особенными запахами. Легкий ветерок шелестел огромными листьями, воздух заполнял аромат знойного лета, откуда то доносилось пение птиц, а над деревьями оверлей нарисовал глубокое безоблачное голубое небо. Действительно большие деревья и большая оранжерея, даже без оверлея, потолок терялся где то вверху за макушками деревьев. А неплохо живут корпоративщики, мельком подумал я и вышел из лифта. Механик остался в лифте, буркнул что то неодобрительное, кажется что то на норвежском, двери закрылись и лифт уехал вниз.
  Между деревьев, под кроной образующей своеобразный коридор, протянулись, перфорированные металлические подмостки, где то на полметра возвышающиеся над грунтом. Жаль. При виде такого роскошного уголка природы в нескольких сотнях миллионах километрах от Земли и Марса, мне жутко захотелось пройтись босиком по траве и земле.
  Интерфейс augmented reality, ауреала, наконец то подстроился под мои нетренированные синапсы. Роща незаметно расширилась до джунглей, оверлей достроил деревья на заднем плане и превратил подмостки в тропинку. А из - за ближайшего дерева вышел настоящий индеец. Все его бронзовое тело было покрыто вязью искусных татуировок, шкурой леопарда и разноцветными перьями. Могучее лицо словно высеченное из камня, было безмятежно и спокойно как морской бриз. В руке он свободно держал плоскую булаву из кости зазубренную обсидиановыми осколками. Он с достоинством кивнул мне и произнес
  - Следуй за мной, - перевел мне ауреал с языка ацтеков науатль
  Да, я много видел навигаторов, но такого аутентичного впервые. Он шагал широко и в то же время неторопливо и плавно, уверенно прокладывая путь, среди толчеи людей и образов. Выход из оранжереи в корпоративный сектор в реальности оверлея был стилизован под выход из парка на улицы ночного Токио. По абсолютному времени Системы уже наступила ночь. Океаны огня заливали ущелья - переходы улиц. Темные громады небоскребов из стекла и стали, отражали слепящие вывески, кричащую рекламу известных брендов, иероглифы, иероглифы. Большое количество массовки, безликой гомонящей толпы, разбавленной аурелом несколькими яркими мазками маркеров. Семенящие на высоченных гета, гейши, самураи в доспехах с катанами, борец сумо, с которым индеец обменялся презрительными взглядами. Этот экспериментальный девайс оверлея не переставал меня удивлять. Взаимодействие с окружающей виртуальной средой было организовано даже на уровне человеческих эмоций. Хотя настоящих людей на этих улицах было не так то и много. Все в деловых мундирах различных корпораций, несмотря на нерабочее время, спешащие куда то, по своим делам, с серьезными неулыбчивыми лицами. Впрочем на Земле, где ни будь в Шанхае или Сиднее, еще рабочий день, а деньги никогда не спят. Впрочем, даже без оверлея, переходы корпоративного сектора не потеряли своего очарования. Много открытого стекла, обнажающего внутренности работающих деловых офисов, неяркий теплый свет, льющийся со всех сторон, шум, где то падающей воды, и зелень вокруг, много зелени. Скверики и переходы, засаженные деревьями, кустарником и травой. Как то абсолютно не верилось, что где то в нескольких сотнях метров отсюда, холодный, бесконечный космос. Я вернул навигатор и увидел стоящего впереди индейца. Мне показалось, что он усмехнулся. Мы прошли еще немного, свернули в переулок, прошли мимо двух харчевен. Одной обычной японской мейд - кафешки, в стиле жесткого хентай, с сексуальными куколками в коже, с хлыстами. За стеклом другой сидели две голубые совы с умными янтарными глазами, оверлей ожидаемо перевел мне название, росыпь иероглифов, как 'Кафе у Голубых Сов'. Я не стал проверять за реальностью оверлея, настоящие ли девушки из хентая и совы, все это должно быть дичайше дорого, в нескольких астрономических единицах от родины этих изысков. Но люди готовы платить порой и за большие глупости.
  Мы пришли. Здание 'Novartis astro space ' даже в реальности оверлея, выглядело ничем не примечательным серым кубом из пористого тетрона, висящим над насквозь прозрачным, первым этажом. За обманчиво хрупкими стеклами, никого не было видно, холл и фойе были пусты, только движение и огни на соседней улице. Над входом, на фоне, почему то Луны, с характерными морями и кратерами, голубым неоном, в стилистике 60 - х годов 20 века, была исполнена надпись 'Novartis'. И только на самих стеклянных дверях были видны полупрозрачные символы 'Sinealog', всадник на вздыбленной лошади в сомбреро. Перед дверьми индеец остановился, повернулся ко мне и кивнул.
  - Твой путь начинается здесь, - произнес он и исчез. В каком смысле? Черт, что за переводчик с науатля. Прелестно. Система которая не может перевести сама себя.
  Я толкнул незапертые стеклянные створки и вошел. В холле пахло пылью, пустотой и затхлостью, будто здесь давно не было людей. Интересное место. Я огляделся и сделал шаг к лестнице. И услышал стук каблучков. Мерный и неторопливый. Так может шагать только уверенная в себе женщина. Крупная женщина. И я увидел ее. Только что там не было ничего, и вот уже прямо из пустоты на меня вышла она. Похоже в 'Sinealog' сидят полностью отмороженные ребята, ни боящиеся никаких судебных исков. Передо мной стояла Эванджелин Уорли, самая сексуальная звезда середины 21 века, в образе умопомрачительной блондинки в деловом костюме стиля авангард, который ей был похоже мал на пару размеров, насколько у нее все выпирало и подчеркивало роскошную фигуру. Хотя, пожалуй, даже в образе Марии Магдалены она будет выглядеть воплощением сладостного порока. Ее образ, как и множество образов других кинозвезд и медийных личностей 20 - 21 века, принадлежали компании 'Юнайтед Артистс', которая в свою очередь принадлежала китайскому холдингу "Чайна Тривелистинг Групп', занимавшему не последнее место в Корпоративном Совете ООП. А китайцы, какая ирония судьбы, очень чувствительно относились к нарушениям своих имущественных и авторских прав. Эванджелин улыбнулась мне, слегка приоткрыв рот и белые зубки
  - Добрый вечер, мистер Нойман, - казалось бы просто произнесла она, но у меня зазвенело в штанах, - месье Гальяр, ждет вас. Я провожу.
  И повернувшись ко мне спиной, направилась к лифту. Я потерял пожалуй несколько секунд, заглядевшись на плавное покачивание ее затянутых в короткую юбку ягодиц и бедер, переходящих в стройные лодыжки и силуминовые шпильки, пока не пришел в себя и не устремился ей вслед. В лифте, несмотря на его размеры, она стояла рядом, прямо передо мной и улыбаясь, смотрела на меня веселым, непринужденным взглядом, снизу вверх. Мне показалось она выше ростом, пока она не подошла к мне вплотную. Она была так близко, что я смог рассмотреть рыжие крапинки на радужке ее насмешливых, голубых глаз и почувствовать, несмотря на понимание оверлея, горьковато - терпкий запах ее духов. Такого не увидишь и не почувствуешь даже в самом лучшем голофильме и я по настоящему пожалел что Энджи Уорли, давним - давно нет в живых.
  Лифт приехал. Створки открылись, очевидно, прямо в офис Роже, кто бы это не был. Уорли отступила давая мне пройти. Кабинет Роже произвел на меня двойственное впечатление. Он был больше похож на диспетчерскую космопорта или рубку космического рейдера. Полусферическое панорамное окно на все помещение, с видом на Юпитер и причальный терминал, возле которого сейчас висел белоснежный, пассажирский лайнер Лунных линий 'Америкэн спайс лайн', окруженный сейчас светящимся роем космоботов, обслуживающих и профилактических служб космопорта. Несколько голоэкранов передающих какие то сводки, небрежно расставленный по кабинету, скупой набор недорогой мебели, как будто с распродажи 'Марта', зеленый ковер и пара кожаных кресел возле, единственной, по настоящему дорогой вещи, карликового дерева 'бонсаи', освещенного рассеянным светом, в стеклянной колонне. Настоящего дерева, не нарисованного аурелом. Из реальности оверлея здесь не было ничего, кроме Эванджелин Уорли. Которая, непринужденно расположилась в одном из кресел, по прежнему насмешливо глядя на меня, закурила сигарету, в длинном мундштуке, пуская дым к потолку. Хозяин кабинета, широко расставив ноги, стоял у панорамного окна, наблюдая за суетой космических светлячков рядом с тушей лайнера и пил кофе. Настоящий кофе, запах я чувствовал даже отсюда, пинта которого, наверняка стоит месячной зарплаты всего нашего отдела.
  - Правда красиво? - спросил Гальяр не оборачиваясь
  - Простите? - не понял я, о чем он. О виде на Юпитер и лайнер 'Америкэн спайс'?
  - Она не может не понравиться, наша Эванджелин Уорли, - хозяин кабинета, наконец, повернулся ко мне. И я увидел, как мне показалось, достаточно молодого человека, с усталым, открытым, располагающим лицом и умными глазами, в свободном костюме, не мундире. И почему то босиком. Не знаю, чего я ожидал, но видимо подсознательного образа, некоего бездушного хищника от корпорации, навеянного мне общением с Питером Дааном. Поэтому задержался с ответом, - вы знаете, что Лунная ассоциация геев, признала ее красивейшей женщиной 21 столетия? Какая горькая ирония, не находите?
  Я посмотрел на образ Уорли. Она по - прежнему сидела в кресле, но смотрела теперь не на меня, а на клубы дыма, поднимающиеся наверх и тающие в рассеянном свете.
  - Почему горькая? - ожидаемо спросил я, принимая правила игры хозяина.
  - Дело в том, что в семье Бенджамина Уорли и Симоны Готье из Веллингтона, Новая Зелландия, родилось три мальчика и не одной девочки. И Эванджелин Уорли, в девичестве звали Реем Ангелом Уорли. У семьи к сожалению, не оказалось денег, оплатить дорогостоящую операцию по смене пола ребенку еще в утробе матери, предписанной перинотальным центром, после предродовой генетической диагностики. И Эванджелин до девяти лет, ходила в платицах, по сути оставаясь мальчиком. Потом семье Уорли повезло с грантом от 'Фонда Паланика Рейнбоу', операцией и переездом в Нью - Дели, и мы в конце концов, получили самую сексапильную звезду прошлого века. Подозреваю, что именно эти первые 9 лет, в статусе мальчика, и сделали из нее эту звезду. Помните как инь и янь? Осознание мужского и женского начал в одном человеке. Уорли слишком хорошо понимала мужчин, оставаясь женщиной. Что вам не нравиться? Надеюсь вы не гомофоб? Это сейчас конечно модно, но я придерживаюсь старой политики 'широких' взглядов. Эти сексуальные контрреволюции не по мне. Возврат к старому, доброму институту евангельского брака кажется мне самым большим ханжеством и лицемерием, со времен Понтия Пилата.
  Во время всего этого монолога я смотрел на Эванджелин Уорли. Я не заметил, когда она сменила образ, превратившись в платиновую блондинку, в коротком красном платье и тоже босиком. Она с какой то печалью и укоризной, хотя может мне это и показалось, смотрела на Роже. Потом поднялась, потянулась всем телом, силуэт ее грациозной фигуры, четко высветился под тонким платьем, на фоне стеклянного столба с деревцем. Только теперь это уже не пробуждало никаких чувств. Наверное, некоторым тайнам лучше оставаться нераскрытыми. Тем более о покойниках либо хорошо, либо ничего. Эванджелин грустно улыбнулась мне и повернувшись прошла через столб света окольцованный стеклом, и исчезла. Я отвернулся и увидел как Гальяр, с усмешкой, наблюдает за мной.
  - Наверное, тяжело расставаться с мифами? - спросил он, заметив мое недовольство, - Люди всю свою историю создают мифы. И всю жизнь их разрушают. Это верно для цивилизации в целом, и для отдельного человека в частности. С самого рождения ребенку внушают проверенные временем и поколениями образы и условности, которые не имеют никакого смысла и ценности вне человеческой реальности. Летящий по небу на оленях Санта - Клаус и дни рождения, человеческие эмоции и моральные ценности, понятие законов и условность денег. Эфемерность Бога, наконец. Нет ничего пошлее и глупее, высокой цены химического элемента аурум, и концепции раздельного потустороннего мира, оплачиваемого человеческими поступками, оцениваемыми по абсолютно условной шкале понятий добра и зла, вызванной элементарным страхом смерти. Диффамация человеческого сознания с появлением второй, третьей, надцатой дополнительной реальности, достигла абсолюта. Человек обманывает других, создавая себе удобный привлекательный образ, и с радостью готов обманываться сам. Готовый всю жизнь, от рождения и до смерти, жить в атмосфере лжи и самообмана, придуманных кем то образов и условностей. С этим уже ничего не поделаешь, такова природа человека. Из дерьма, в дерьме и в дерьмо. Но отделять зерна от плевел, сознавать обманчивость образов, видеть настоящую реальность и суть человеческую, нам никто не мешает.
  Он сделал пару неторопливых широких шагов ко мне и протянул руку.
  - Пол Игнасио Гальяр, директор Департамента Развития компании 'Синеалог', в системе Лун Юпитера.
  Ладонь у него оказалась сухая и неожиданно крепкая, жилистая ладонь, борца - рукопашника. Я не успел ничего ответить, да даже и не знал что сказать, как он, сжав мою ладонь, правой рукой, левой придержал меня за локоть, продолжил с улыбкой
  - Можете не представляться, мистер Виктор Нойман. Легенда Внеземелья, ваша слава бежит впереди вас. Я думаю найдется немного людей не слышавших вашего имени, и так же немного людей знающих вас лично. Я счастлив и горд, таким знакомством. Более того я мечтал встретиться с вами лично. Герой во плоти и крови. Одна ваша высадка на пиратский танкер 'Деметра', чего стоит. А карантин 'венерианской лихорадки' в лунном космопорту? Тогда вас многие называли палачом невинных. А в результате именно ваши действия остановили распространение смертоносной эпидемии на Луне, а может и на Земле. Но вас тогда даже не поблагодарили, это я помню. А это дело с картельным сговором в Олимпик - Сити, в долине Фарсиды, на Марсе? Мы признаться смогли воспользоваться случаем, и неплохо заработали на скачках Марсианской Биржи. Так что мы у вас в долгу.
  И он дробно мелко рассмеялся. Вот смех у него был неприятный, и сразу снял очарование этакого располагающего к себе собеседника, расставив все по местам. По смеху и предмету смеха, можно хорошо увидеть душу человека, его искренность и добродушие. Еще меня неприятно поразила осведомленность Пола Гальяра, о моем послужном списке. Во время десанта на 'Деметру', я был всего лишь сопливым лейтенантом, рядовым молокососом, только из учебки, одной из абордажных групп захвата. Мне просто чуть повезло позже, и самое главное остаться живым. Но об этом, и особенно, об истории с 'лихорадкой Ноймана', хоть было много сюжетов и статей в Сетях, пусть мне и неприятно об этом вспоминать. Но вот о моем участии в делах марсианских корпоративных картелей, не было записей даже в моем личном деле. К чему вообще все эти дифирамбы? Он что? Решил меня подманить лестью, хотя вроде не кажется таким глупым.
  - У нас говорят, не с лица воду пить, - сказал я по русски, и перевел, - не судите по лицу, образ может быть обманчив.
  - А-а-а, - воскликнул Игнасио, хитро прищурившись, и шутливо погрозил мне пальцем, - я совсем забыл, что вы наполовину немец, наполовину русский. Как вы быстро обернули против меня мои слова.
  А хорошо играет. Ага забыл он, как же. Рожа хитромудрая. Чего же ты от меня хочешь?
  - Откровенно говоря, не совсем понимаю для чего я здесь? - прямо спросил я, - у вас уже есть договоренность с Питером Дааном. Что - бы, я не написал, рапорт все равно попадет к нему. И что бы там не происходило...
  Я почти открыто сказал, что если они купили Даана, на меня тратиться необязательно. Но Пол Гальяр повел себя неожиданно.
  - Значит вот как, вы все себе представляете? - он опять засмеялся, - жаль, очень жаль.... Впрочем, в определенном контексте, ваши подозрения, могут показаться обоснованными.
  Он помолчал глядя на меня, словно принимая, какое то решение. Потом спросил
  - Хотите кофе? Настоящий колумбийский кофе из Боготы сорта Бурбон. Даже на Земле сейчас такой непросто достать. - с какой то гордостью заметил он. И почти удивленно вытаращился, когда я сказал, что не пью кофе. Получив, такой же отказ на предложение сигары, он чему - то покивал и жестом указал на кресла, - прошу вас, хоть присядьте, не травите мне душу таким немилосердным неприятием.
  Мы присели в кожаные потертые кресла, и я понял, почему Гальяр, щеголяет босиком. То, что показалось мне зеленым ковром, оказалось небольшим газоном из натуральной травы. Мне даже стало как то не по себе, наступать на декоративную траву, тяжелыми ботинками, на что Игнасио помахал разрешающе рукой. Присев он достал сигару, но так и не закурил. Немного похмыкав, он продолжил.
  - Представляю, что вы там себе вообразили. Какой ни будь наркопритон, или подпольный склад оружия, подо льдами Европы? Я конечно ожидал нечто подобного после общения с Дааном, но признаться рассчитывал на ваше здравомыслие.
  Он откинулся в кресле, сцепив ладони домиком и пристально глядя на меня. Опять хмыкнув он сказал
  - То что я скажу, конечно, не является секретом. Но и не приветствуется как официальная история зарождения корпорации 'Sinealog'. Хотя конечно все все знают. То, что начиналось больше ста лет назад как швейцарская компания 'Loggi' по производству медицинских препаратов и оборудования, по сути, превратилось сейчас в гигантскую трансистемную корпорацию, известную во всем обитаемом человеческом космосе, только с приходом Луиса Фернандо Мануейра, ставшего ее основателем и первым президентом. По совместительству бывшего на тот момент правой рукой лидера мексиканского наркокартеля 'Синеалоа' Пако Оливейра, его советником по непрофильным активам. Времена тогда были смутные. Государства и корпорации выдавливали теневой и криминальный бизнес из, привычного им, рынка, занимая их место. Хозяева подпольных империй изворачивались, как могли. Кто то уходил еще глубже на дно, кто то пытался всех купить и во - общем то это получалось. Но только с одним изменением. Раньше коррупция шла снизу вверх, преступный синдикат пользовался связями в государственном аппарате, что бы проворачивать свои дела. Теперь чиновники из госаппарата и менеджеры корпорации управляли делами синдикатов и распределяли финансовые потоки. Картель 'Синелоа' ждала печальная участь, никто в руководящем звене не умел договариваться. Это было, по сути, невозможно для полных отморозков, которые и владели картелем, договариваться с государством. Тут и появился Луис Фернандо Мануейра, один из дилеров среднего звена, но с дипломом Стенфорда. Он и предложил один из путей выхода, которым попытались пройти многие преступные кланы и синдикаты, и перейти в легальный бизнес. Не у всех получилось. У Мануейры получилось. Правда, не у самого 'Синеалоа', но это другая история. Картель канул в лету, но Луис Фернандо, оставшись единственным живым боссом 'Синелоа', не пошел по стопам предшественников, и не воссоздал организацию в прежнем виде. Когда ни - будь, об этой истории коварства, жестокости, бескомпромиссности, реках крови и отрубленных голов,напишут. Фернандо Мануэра, шел к своей цели по головам и трупам, буквально вырезав всех несогласных, он смог перестроить картель. Мануэра понял одну простую вещь, которая собственно и помогла ему взобраться на вершины финансового Олимпа. Если государство и частный бизнес пытаются взять на себя функции, обязанности и главное, доходы преступного мира, то неизбежна обратная трансформация, когда размываются сами понятия закона, морали и этики, и преступный мир, как в сообщающихся сосудах занимает ниши государства и частого бизнеса, по сути становясь легальным. Корпорация 'Sinealog' создала 'Синий руаяль' один из нейросинтетов первого поколения, монопольное право торговли которыми, теперь имеют только и исключительно государственные корпорации. Вы понимаете к чему я?
  Пол Игнасио Гальяр испытующе посмотрел на меня
  - Конечно, осталось еще много людей старой школы, вроде Питера Даана. Целое поколение с устаревшей системой отчета, в которых есть привычное добро и зло. А есть новая, более реальная картина бытия, о которой МЫ с вами, - интонацией подчеркнул Гальяр, - знаем. Жестокая реальность, в которой нет места, этим замшелым понятиям, и размыты сами границы этих условностей. Это не мир зла и несправедливости. Тут вообще нет зла или справедливости. Тут нет 'добренького государства', и 'злой алчной корпорации', некоего офицера правопорядка Комкона и его антагониста ненавистного маньяка - гения, тут есть только две руки одного и того же организма, которые по сути делают одно и то же дело.
  - Варят 'синтет'?
  Наверное, брякнул я слишком ядовито, вон как он поморщился на невинный сарказм. Но стерпел, промолчал. Долго рассматривал свои босые ноги, шевеля пальцами, так что и мне захотелось разуться. Но, наверное, я все таки, задел его за живое, потому что следующие слова, прозвучали глухо, но с ярко выраженным чувством.
  - Знаете, я всегда ненавидел людей подобных вам. Вам всегда все легко удавалось, вы рождались в семьях с серебряной ложкой во рту, я же вылез из такой клоаки, зловоние которой, я чувствую до сих пор, спустя столько лет. Вы шли через годы, словно в легкий бриз. Получали хорошее образование, встречались с чистыми девочками, делали стремительные карьеры, на общественно значимых работах. Я же влачил жалкое существование на задворках вашего тщеславия, обманом, подкупом, интригами и ложью выгрызая себе место под нашим общим солнцем. Я всегда завидовал таким как вы. Восхищался и завидовал. Мне нелегко это признавать, но это так. Мальчишкой я мечтал о космосе и звездах. О героическом покорении далеких планет и подвигах во имя человечества. Детское тщеславие. Самое невинное из греховных побуждений. Потом нелепый поворот событий и случайностей, и я вместо аэрокосмической академии пилотов в Цюрихе, попадаю в госпиталь Красного креста в Женеве. Нелепая случайность. Авария общественного монорельса на одном из многочисленных уровней андеграунда. Там это частенько бывает. Изношенные механизмы, нарушение условий эксплуатации, дешевые материалы, что вы хотите, это же общественный транспорт для всех. Дешевле только даром. А мне всегда приходилось экономить и расплачиваться своим здоровьем, пока лимит не был исчерпан. И вот вместо красивого мундира системного пилота, бурнус и куфия, экономического факультета Сорбонны, одного из самых дешевых, и затрапезных полиэтнических дистриктов Европы. И мне все пришлось все начинать сначала. А потом я как то увидел вас, в одном из выпусков брейк новостей головижна, как вы, весь заляпанный кровью, вытаскиваете своего товарища из горящего корпуса 'Деметры'. Вы ведь один из немногих кто там выжил, не правда ли? Я следил за вашими взлетами и падениями, будто это были мои взлеты и падения. Вы воплотили мою мечту в жизнь, став именно тем героем, каким я всегда хотел стать. Меня сводило с ума, что вы живете моей, придуманной мною жизнью. Вы сурово улыбались с экрана, а мне казалось это насмешка судьбы. Герой и никому не известный клерк - калека одной из многочисленных Корпораций.
  Игнасио горько усмехнулся.
  - Зависть, как и ревность, одни из самых иссушающих чувств человека, они высасывают его изнутри, подтачивают, опустошают и лишают жизненной силы, - он похмыкал или посмеялся, было непонятно, он делал это в кулаки.
  - Потом прошло время. Мне сделали очень дорогие имплантации, если вы заметили, - он пошевелил пальцами ног, - кто сказал что нельзя купить здоровье? А у вас была история с этой лихорадкой, потом вы кое - кого потеряли, - у меня закаменело лицо, но он сделал вид, что не заметил, - и я вдруг понял. Нечему завидовать. Вся эта слава и любовь толпы эфемерна и ничтожна как фетиш. Фата Моргана. Я завидовал вам и ненавидел, пока вдруг не прозрел. Это вы слепцы, вы зависимы от толпы боготворящей вас и не можете шагнуть за пределы познанного. Мне хотелось стать героем, что бы узнавать новое, но на самом деле я забыл простую вещь, известную уже тысячу лет. Прогрессом двигают не герои. Не ученые исследователи. Не великие завоеватели. Прогрессом двигают деньги. Деньги это движущая сила любого прогресса, войны или экспансии. Деньги нужны, что бы построить оружие, корабль или город. Деньги нужны для жизни и для смерти. Деньги это кровеносная и нервная система любой цивилизации. Возможно, они есть даже у барлогов, некоторые вещи за это говорят. Да они условность. Они чертовски большая условность. Но в этом их самая большая слабость и самая большая сила. И человек, сознающий это, становится неподвластным их силе. Но нам нужна эта сила, будь она хоть трижды условна. Пока в нее верят, она имеет силу физических законов. Говорят историю человечества двигают мечтатели. Чушь. Колумб открыл Америку еще 1492 году, но настоящее ее завоевание началось почти четверть века спустя, когда конкистадоры узнали об Эльдорадо. После высадки на Луну, человечество еще почти семьдесят лет не торопилось с освоением Солнечной системы, несмотря на технические, да и финансовые возможности. Только промышленная добыча Гелия - 3, дала старт настоящей экспансии Ближайшего Внеземелья. Если бы не это, человечество могло бы еще лет сто, копошиться на земном шарике, несмотря на голод, перенаселение и войны. Деньги дают нам свободу. Свободу от страха, от голода, от неопределенного будущего. Но и они же становятся самым страшным надсмотрщиком, если мы не используем их во благо общества.
  Игнасио Гальяр пристально посмотрел на меня
  - Я, сейчас вам скажу, не очень приятные вещи. Но у меня смутное подозрение, что вам они известны, - он смотрел на меня ожидая реакции, и не дождавшись продолжил, - Дело в том, что господин Белецкий работал на меня. Ну, скажем так, не совсем работал. Уточню. Работал он конечно, до конца инспектором КомКона, но оказывал мне некоторые информационные услуги. Вижу, вы не удивлены?
  Я пожал плечами
  - При нынешнем уровне зарплат сотрудников КомКона, было бы удивительно отсутствие коррупционной составляющей. А Юра Белецкий никогда не отличался особой щепетильностью.
  - Понимаю вам неприятно об этом говорить. Буду краток. Несмотря на наше неоднозначное сотрудничество, Белецкий во - общем то не нарушал своих моральных и этических принципов. Скажем так, он кое - что делал для нас помимо своих служебных обязанностей. Во время этой нашумевшей истории со станцией 'Восток', он помимо служебного расследования, неофициально по нашей просьбе, проводил еще одно, для нас. Кое - что он потом использовал в своем докладе, но большая часть осталась здесь, на хранилищах дата - центра 'Novartis'. Здесь остался закрытый высокоскоростной канал обмена данных с архивным сервером 'Востока'. И я знаю, что эта информация для вас важнее любых денег, которые я мог бы вам предложить.
  Он сделал паузу
  - Я же отдам вам ее совершенно бесплатно
  Я смотрел на него, не скрывая брезгливости. Бесплатно это значит, что с тебя хотят содрать больше, чем у тебя есть.
  - И что вы хотите взамен? Что бы я расписался кровью? Что вы вообще хотите от меня?
  - Нам нужна ваша помощь. На станции 'Восток' кое - что произошло.
  - Ну, наконец - то. Я думал, вы никогда не перейдете к сути.
  - Вернее на станции кое - что происходит.
  - А я то надеялся на легкую прогулку, - саркастически вздохнул я, поудобнее устраиваясь в кресле.
  - Не понимаю вашей иронии. Попробую объяснить сначала. Месяц назад мы зарегистрировали технические сбои связи со станцией 'Восток'. Так вначале предполагалось. Причем сотрудники станции утверждали, что никаких перебоев они не заметили. Мы отправили дежурного техника - инженера для проверки и отладки систем связи. Он прибыл на станцию, сделал первый доклад. А потом исчез. На станции его вообще никто не видел. Так они говорят. Словно он вообще не прилетал на станцию. Средствами технического наблюдения он не обнаружен. Мы вообще подозреваем, что система наблюдения на станции, намерено, выведена из строя. Причем очень искусно, так что создается впечатление, что она работает. Впрочем, к тому моменту у нас появилось больше поводов для беспокойства и волнений. Мы узнали, что еще до исчезновения нашего инженера, на станции пропало еще два человека. Причем, разумеется, нам никто не сообщил. Дело стало выглядеть как скрытый саботаж, или хуже того заговор.
  - Почему об этом не знают в КомКоне? И откуда вы узнали об исчезновениях?
  - Как мы узнали, об этом я пока умолчу. Но в КомКон, информация разумеется, поступила. Просто в силу некоторых обстоятельств, мы просили ее немного придержать. В случаях связанных с корпоративными расследованиями, вы об этом знаете, информация может иметь ограниченный круг доступа. Особенно если дело касается корпоративных служащих, либо например дел об инсайдерской информации о сделках. Здесь именно такой случай. Потому что именно во время всех этих пертурбаций нам поступило предложение о покупке 'Востока' от 'Пекинской трудовой компании', филиала 'Грейт уолл Чайна', сразу. И на следующий день от 'Синай Старз', это израильская дочка одной из подконтрольных корпораций американского Госдепартамента. И что самое интересное, и у китайцев и у американцев, там есть свои станции. У американцев небольшая научная станция, километрах в ста, южнее 'Востока', китайцы чуть подальше, у них там целая подводная база, что - то они там выращивают, какие то лечебные водоросли. Деньги китайцы предложили неплохие, станция столько не стоит. У американцев денег меньше, как всегда хотят взять нахрапом, наглостью и шантажом. Во общем это не ваши проблемы. Мы пока думаем.
  - Боитесь продешевить? - усмехнулся я
  - Дело тут явно не в деньгах и не в станции. Мы пока не собирались продавать 'Восток', тем более там у нас имеется действующий проект. Но думаю, не это их интересует. Что то они там нашли. Тем более и американцы и китайцы давно там кругами ходят, еще после той истории и 'Доклада Белецкого'. Тогда ведь тоже началось с исчезновения людей, если вы помните.
  - Вы думаете та история повторяется?
  - Возможно. Но теперь дело усложнилось под ковёрными интригами. Бизнес это война. Особенно когда дело пахнет не просто прибылями, а крупным прорывом в области новых технологий. У меня на это чутье. И я отправил на 'Восток', свою спецгруппу. Троих человек. Это были проверенные люди. Надежные как скала. Пару раз они вытащили меня из безнадежных ситуаций. У всех боевое прошлое, все с дипломами известных университетов. Я доверял им как себе. Они бы смогли разобраться, что там происходит. Поверьте, мне это были люди с большой буквы.
  - Были?
  - Да. Я почти уверен, что их больше нет. Они должны были разобраться с делами на станции, с этим странным саботажем. И наконец, понять, что там нашли китайцы и американцы.
  - Когда вы последний раз с ними общались?
  - В день их прилета на станцию. Потом они прислали два шифрованных сообщения, которые я не смог прочитать. Сообщения были испорчены. Искажены кем - то, кто контролирует сигналы с 'Востока'.
  - У вас какой - то заговор... Прямо шпионская история.
  - Я думаю все гораздо сложнее. Вот их последнее сообщение. Оно послано открытым файлом. Поэтому удалось хоть что - то выделить.
  Он слегка махнул кистью и перед нами раскрылся экран стереосообщения. Запись была очень плохого качества, вся зернистая, размытая. Собственно картинка появлялась почти в самом конце. Запись судя по движению и дерганному изображению, велась на ходу. На заднем плане что - то мелькало, гремело, двигались какие - то люди, а на переднем плане, человек с закопчённым лицом, в порванном, окровавленном комбинезоне, который видимо и записывал, что - то говорил. Но услышать можно было только часть речи, сказанной безжизненным усталым голосом '... его нашли. Мы выдвигаемся и надеемся успеть раньше...' Потом запись обрывалась.
  - Что они нашли?
  - Понятия не имею. Очевидно то же, что и все остальные. Вы же читали открытую часть 'доклада Белецкого'? Наверное, это 'Нечто'. Исполнитель желаний. Бог из Бездны.
  - Это бредни сектантов...
  - Вы уверены? Это нечто нематериальное умеет поглощать сигналы гиперсвязи, перемещать объекты в несколько тысяч тонн водоизмещения, искривлять пространство и время, вызывать галлюцинации.... И за это нечто нематериальное, идет вполне реальная война между корпорациями и гибнут люди.
  - В докладе было недостаточно доказательств. Это было одной из причин его заморозки. И вы уверены в гибели своих людей? У вас есть какие - ни будь подтверждения?
  - Насчет доказательств я бы не был так самоуверен на вашем месте. Вы не знакомы с закрытой частью доклада. К тому же комитету по науке при Корпоративном совете при ООП, которому тогда принадлежала станция, не нужна была громкая шумиха. А насчет своих людей, да, к сожалению, я уверен. Тел их пока не нашли, но подтверждение у меня имеется. Впрочем, тогда, как вы помните, пропало гораздо больше людей. И тоже не найдено ни одного тела, даже фрагментов ДНК. Правда, сейчас, все таки, я думаю причина в другом.
  - Считаете, что их убили?
  - Это корпоративные войны. Смерть еще не худшее что может здесь случиться. Да и она может оказаться замысловатой. Хотелось бы вам рассказать как анекдот, которым мы сначала это и восприняли. Но в свете нынешних событий.... Китайцы выкупили старую, законсервированную американскую подводную лодку 'Сивулф - 3'. Отреставрировали ее, и по частям доставили сюда, на Европу. Здесь они ее собрали, и теперь подледный океан Европы, бороздит боевая подводная лодка почти столетней давности.
  Мы помолчали и после долгой паузы я усмехнулся
  - И теперь на эти же рельсы вы хотите бросить меня?
  - Простите? А да, это видимо очередная русская идиологема. Нет, вам не о чем беспокоиться. За вас работает ваш статус. Инспектор - наблюдатель от КомКона. В корпоративных войнах тоже есть свои правила. К тому же никто не хочет вмешательства официальных структур, что неизбежно произойдет, в случае если вы пострадаете, или не дай бог погибнете. Тогда здесь будет не протолкнуться от комиссий и контролеров. Так что в отличие от моих людей, корпоративных служащих, для которых это был неизбежный риск, вам ничего не угрожает.
  И помолчав Гальяр добавил
  - По крайней мере от людей.
  - Что вы имеете ввиду? - напрягся я.
  - Ничего особенного. Кроме того, что опасаться погибнуть в перестрелке или быть торпедированным древней подлодкой, вам не грозит. А чего именно опасаться, вам и предстоит выяснить.
  - Складывается впечатление, что вы что - то знаете, но почему - то не хотите говорить. Считаете, в таких условиях мне стоит согласиться на ваше предложение, этакого кота в мешке?
  - Ах, да - да, мне нравиться это русское выражение, - улыбнулся Игнасио, - очень выразительно. Но я не прошу вас принимать 'кота в мешке'.
  Последнее выражение он произнес на русском, почти без акцента, с видимым удовольствием, причмокивая губами. Помолчал, словно вслушиваясь в себя и продолжил
  - Вам не нужно проводить расследования, хотя конечно, мы дадим вам мандат ООП и полномочия. Вам не нужно рисковать посещением каких либо несанкционных зон. Вы правы. Вы здесь не случайно. Дело в том, что в той части закрытого 'доклада Белецкого', которая попала к нам, так и не увидев свет, имеется информация, закодированная личным аватаром Юрия Белецкого. Мы пытались дешифровать файлы, но система начинала стирание. В конце концов, мы не стали рисковать, тем более нас тогда, это не очень интересовало, дело отправили в архив. Но в свете известных событий дело было поднято и выяснилось, что закодированный аватар настроен на вас и вашу бывшую жену Жасмин. С ней по понятным причинам связаться теперь невозможно, а вы подходили идеально. Во - первых, друг Белецкого, во - вторых, специалист КомКона именно по таким расследованиям, в - третьих, и это самое главное, вы находились в системе Юпитера. У нас слишком мало времени.
  Он на мгновение провалился взглядом внутрь себя, очевидно сканируя интерфейс аурела. Потом слегка мазнул кистью перед собой
  - Я отправил вам пакет с докладом и аватаром Белецкого. Без всяких предварительных условий.
  - То есть даже если не соглашусь... - я выжидающе посмотрел на него
  Игнасио Гальяр грустно посмотрел на меня
  - Вы всерьез, до сих пор полагаете, что меня интересуют только какие - то выгоды? Просто поверить вы мне не можете? Хорошо будем считать, что у меня есть вы этом деле свои меркантильные интересы. От вас требуется только посетить станцию и распаковать файл аватара, это тоже одно из условий декодирования. Потом вы сбросите мне по закрытому высокоскоростному каналу всю полученную информацию, и будем считать нашу сделку закрытой. Вас устраивает такое предложение?
  - Это все что вы хотите?
  - Вопрос теперь не в том, что хочу я, - лицо Игнасио Гальяра, внезапно преобразилось, став холодным и отстраненным, - вопрос в том, что хотите вы. У вас есть мечта?
  
  'Юпитер - Орбитальная' - Европа
  Кораблик был красив. Грузопассажирский внутрисистемный рейдовый катер, массой покоя в несколько тысяч тонн. Как и все корабли имеющие возможность посадки на поверхность, имел несколько прилизанные, аэродинамические формы. Конечно, для планет он был маловат, да и для межсистемных полетов тоже. Но для системы Юпитера был идеален. Двигатели последнего поколения, межсистемная гиперсвязь, даже стазисная капсула, не знаю, правда, зачем. Конечно, я бы хотел себе такой кораблик, но увы. Что может позволить себе Юпитер, в данном случае, крупная корпорация, не по средствам быку. Пилот, высокий, подтянутый мужчина, похожий по выправке, на бывшего военного, с жестким, волевым, моложавым лицом, и с сединой в коротком ежике волос и аккуратно стриженой бороде. Он был небрежно одет, в скатанный наполовину рабочий комбез, клетчатую, байковую рубашку навыпуск и монтажные металлизированные ботинки. И встретил меня без особого удовольствия. Он проводил предполетный осмотр, и казалось, был чем - то недоволен, не знаю уж чем, мною или результатами осмотра. Мельком глянув внутрь себя, он проверил мой допуск в ауреле и хмуро кивнул внутрь корабля. Я вспомнил прощание с Игнасио Гальяром.
  - Вам понравился мой подарок? - спросил напоследок Пол Гальяр.
  - Я не люблю пользоваться дополненной реальностью, - честно признался я
  - Жаль, очень жаль, - усмехнулся Гальяр, - станция 'Восток', очень, очень старая станция. Я бы сказал древняя, старше нас с вами. Мы хотели модернизировать ее, но как - то не сложилось. Но первое что успели сделать, перевели большую часть управляющих систем на интерфейс дополненной реальности. Без доступа, интегрированного в ваш оверлей вы не сможете на нее даже попасть. Я прописал в ваш 'Орфей', кстати, нашу последнюю разработку, не только пароли, коды доступа и разрешающий мандат для полномочий инспектора ООП. Но и высший приоритет статуса. Кроме прав администрирования, для вас вообщем - то, запретных мест на станции нет. Если найдете тайную лабораторию по производству запретных наркотиков, придется выбросить вас через шлюз без гидрокостюма.
  Он засмеялся, но глаза его оставались неприятно холодными.
  Прежде чем подняться в корабль, я нежно погладил его по аэродинамической плоскости. Кто - то, но не пилоты, скажут это суеверие, но я всегда старался поздороваться и подружиться с кораблем, прежде чем доверить ему свою жизнь. На войне и в космосе атеистов нет.
  Внутри корабля все оказалось так, как мне и нравилось. Скупой функциональный дизайн. Небольшой вертикальный, шестиугольный грузовой отсек, вписанный между двигательных гондол и топливных танков, две закрытые каюты экипажа, пассажирский салон на шесть мест и рулевая рубка. Гофрированный металл, полипластик, бронированные переборки, безумное сочетание угловатых контуров и плавных очертаний, отголоски в стиле милитари. Только кожа и дерево в элементах декора, и даже на вид, очень дорогие, противоперегрузочные пассажирские кресла, заметно дороже пилотских, говорили о сути этого корабля, как челнока для элитных пассажиров. Минимализм приборной доски управления и здесь намекал на повальную моду вспомогательного пилотского виртуального аурела. Пока что служебного и разрешенного для пилотов малых кораблей, но я знал, что и пилоты гражданских лайнеров, зачастую злоупотребляли этим.
  После некоторых сомнений, я занял место второго пилота, поскольку знал, что мы летим вдвоем. Вряд ли я помешаю пилотированию, поскольку весь полет будет проводиться в автоматическом режиме, который подразумевался аурелом. Здесь вообще можно было обойтись без пилота, но возможно корпорация мне не доверяет. Может, думают, что я угоню дорогой челнок? В любом случае пилот имел право возмутиться моей бесцеремонностью. Но мне все равно не хотелось сидеть в пассажирском отсеке. Пусть даже, в супернавороченном противоперегрузочном кресле нуворишей, с активным массажем пятой точки. Из - за неистребимого ощущения общественного транспорта. Несмотря на столики из натурального тика, бар замаскированный стеновой панелью, и натуральный 15 - летний армянский коньяк - гель. Это не демократичный грузовой трюм старого балкера с сексуальной, горячей стюардессой в инженерном комбезе. Или лучше без него. Аланта осталась на 'Орбитальной', я так и не воспользовался приглашением, только послав ей сообщение. Не хотелось упреков, или даже укоризненных взглядов, ничего не хотелось. Хотя в глубине души осталось немного сожаления. О том, что могло бы быть.
  По твиндеку грузового отсека прогремели подошвы металлических ботинок и первый пилот корабля даже не переодевшись в пилотский гермокостюм, так в перепачканном комбезе, привычно опустился в свое кресло. Он не стал возмущаться моим вторжением в святая - святых, как то даже благосклонно кивнув мне. Кажется, он заметил мой жест на входе в корабль и похоже стал чуть менее хмур. Рукава рубашки были закатаны, и толстые, волосатые руки в мерцающих татуировках, пробежались по пульту. Потом он откинулся на кресло и погрузился в оверлей. К моему удивлению после всех пилотских манипуляций и включения бортовых систем корабля, я увидел весь интерфейс пилотской сферы, и только теперь, наконец осознал, какой именно доступ аурела мне предоставил Пол Гальяр. В оверлее стены корабля исчезли, и я все еще чувствуя, себя в пилотском кресле, ощутил все движения и маневры корабля. Стрела монорельса вынесла челнок в стыковочный шлюз, гигантский створ, вместе с остатками какого - то мелкого мусора плавно ушел вверх, открывая морозную тьму с иголками звезд. Стыковочная стрела сбросила челнок, желудок инстинктивно устремился к горлу, катер провалившись на несколько метров включил двигатели. Все это действо шло под непрерывный аккомпанемент диспетчерской вышки, которая принимала и выпускала одновременно несколько судов, между делом пропихнув их катер в выпускной коридор и пожелав удачной посадки, распрощалось. Оверлей подстраивал на фоне космоса и вылезающего из - за станции облачно - мутного горизонта Юпитера, какие - то диаграммы, показания приборов, топлива, кислорода, быстро мелькающих цифр угловых скоростей, высот и расстояний. Градусы векторов и пунктирные линии маршрутов, ходовые и сигнальные огоньки других кораблей перекрывались выстроенной мерцающей, изогнутой трубой нашего стартового коридора уходящей за горизонт Юпитера, на мой взгляд слишком близко располагающегося над атмосферой. Или меня до сих пор преследуют воспоминания о 'Очке дьявола'? Последний раз пилотский оверлей я испытывал в Академии, лет двадцать назад. Я взглянул на пилота. Кое - что в его переговорах с диспетчерской показалось мне необычным. Он не поздоровался со мной и даже не представился, и вообще не произнес до сих пор ни слова, если не считать его переговоров с диспетчерской. Да и те он провел в оверлее, не открывая рта, хотя люди, общающиеся через аурел, невольно, подсознательно дублируют свою речь голосом. Только долгие тренировки или постоянное пользование аурелом, меняют привычки, но у пилотов, для профилактики обязателен период реабилитации. Голос его не выглядел искусственным, сочный глубокий баритон, со слегка хрипловатыми нотками старого курильщика, и едва заметным, неясным акцентом, что могло говорить только о том, что его хозяин специально работал над речью, а не воспользовался одним из предложенных вариантов оверлея. Он говорил с диспетчерами на русском, на одном из шести официальных языков Внеземелья. Но акцент его казался очень знакомым. Так могут говорить только славяне, для которых русский язык не родной. Доступ к идентификации в его ауреле был закрыт владельцем, в иконке имени висело 'unknown'. Своего имени в оверлее я не скрывал, поэтому просто прямо спросил:
  - Как вас зовут?
  Он мельком, не отрываясь от манипуляций в оверлее, глянул на меня
  - Вуко Младич, - и хоть в этот раз он открыл рот, но поскольку я был внимателен, да и не часто пользовался оверлеем, поэтому, незашоренное сознание, четко отметило легкий рассинхрон образа и звука. Мозг человека, долго пребывающий в реальности аурела, подсознательно подстроил бы наложение голоса на движения губ, но не сейчас. И открытие меня немного шокировало.
  - Вы глухонемой? - только крайнее изумление, могло меня извинить, - Простите за бестактность.
  Он ничего не ответил, и глядя на меня слегка кинул, усмехнувшись. Вероятность встретить немого или глухого, в современном мире, тем более в дальнем космосе, стремилась к абсолютному нулю. Все генетические и аутоиммунные, наследственные заболевания, к которым относились глухота и немота, определялись и корректировались в перинотальных центрах, еще на стадиях ранней беременности. Да и в более позднем, и даже в зрелом возрасте, последствия таких болезней, в результате которых и появлялись эти физиологические недостатки, в том числе и слепота, легко купировались и лечились. Оставаться в таком возрасте глухонемым это просто невероятный мазохизм. Или снобизм, что не легче. Тем более в слабообжитом дальнем космосе, на должности, с определенной долей ответственности
  - Как же вы получили лицензию?
  Голос Вуко Младича в оверлее, был приятным, пожалуй, я начал к нему привыкать. Особенно если не следить за легкой, отвлекающей рассинхронизацией губ и речи.
  - Корпорация 'Sinealog', очень богатая компания, - усмехнулся Младич, - которая умеет ценить своих сотрудников. А в правилах лицензирования гражданских пилотов малых космических судов очень много лазеек. В частности, там абсолютно отсутствует пункт ограничениях прав глухонемых. При определенном везении, хорошем адвокате и наличии немалой суммы эртов, все препоны проходимы.
  И он засмеялся. Смех у него был негромкий, но не как у обычных глухонемых, глуховато - икающий, а вполне приятный, возможно достроенный оверлеем. И еще меня опять удивило наличие у него во рту платиновых зубов.
  Корабль начал маневр ускорения. Небо Юпитера закрывало кокпит справа и чуть выше. Несколько коротких импульсов двигательной установки и катер дернувшись, ощутимо прибавил в скорости, провалившись в скольжение. Плавные широкие и узкие полосы облаков экзосферы, размазались и слились в разноцветные ленты, стремительно набегающие на катер и исчезающие позади. Казалось, будто корабль медленно и неотвратимо падает в океан мутных облаков. От этой быстрой и однообразной чересполосицы, бунтовал вестибулярный аппарат, и желудок постоянно торчал возле горла.
  - Почему вы не лечитесь? - спросил я, что бы отвлечься, - если у вас достаточно денег для выбора. Вы могли бы, лечь на обследование в Лунный диагностический центр. Или даже куда ни - будь на Земле. Сейчас не существует неизлечимых болезней, отягощенных глухонемотой.
  Он насмешливо, что немного бесило, поглядел на меня
  - Ошибаетесь, - коротко ответил Вуко, - кое - какие болезни даже сейчас, вылечить полностью невозможно.
  - Какие например? - стараясь подавить раздражение, спросил я
  - Венерианскую лихорадку.
  Кровь отлила у меня от лица, я стиснул зубы. Застучало в висках, сердце глухо бухало в груди. Наверно это перегрузка, чертов хорват, превысил скоростной режим. Между тем, Вуко Младич, продолжал насмешливо смотреть на меня, очевидно отслеживая реакцию на свои слова. Потом продолжил нарочито спокойным голосом
  - Я был среди тех нескольких тысяч человек, которых, вы закрыли в карантине, в космопорте Луна - сити, во время первой эпидемии. И одним из нескольких десятков, кто выжил.
  Непостижимое искусство управления голосовыми интонациями, в оверлее, по - видимому, доступно только глухонемым, способным к большей концентрации внимания из за отсутствия раздражающего внешнего фактора звуков. Я не почувствовал в его голосе не малейшей ненависти, и не малейшей тени фальши, только любопытство.
  - Мне интересно, вы знали, что зараженных в этой толпе, в момент закрытия, было всего пара десятков человек. Остальные были просто обречены.
  Интересно, а Пол Гальяр знал, что его пилот был жертвой венерианской лихорадки, когда отправлял меня с ним? И что может сделать этот, судя по всему безумец, со мной? Выбросить из шлюза? Или размазать катер со всего маха об атмосферу, блеснув горящей иглой? А вот мне не было страшно. Было тоскливо и холодно. Как и тогда, когда я нажимал кнопку экстренного сброса аварийных противометеорных экранов космопорта Луна - сити, отделившую мертвых от живых. Разделившую мертвых на невинных жертв и невольных палачей. Разделивших живых на тех кто ненавидит, и немногих, тех кто понял. Но никого из простивших. Знал ли я, что обрекаю этих людей, случайных по сути жертв, на страшную смерть. Догадывался? НЕТ.
  - Знал, - голос мой был тверд, хоть и безжизненен. Я уже прошел ту грань, за которой люди ищут себе оправданий или объявляют себя жертвой обстоятельств. Я не ищу правды, я знаю, что я виновен в смерти этих людей. Счет шел тогда на минуты, секунды и если бы хоть один зараженный покинул космопорт, пандемия захватила бы Луну, а потом и Землю и другие планеты. И погибло бы тогда не несколько тысяч, а несколько миллиардов. Иногда в периоды малодушия, во снах в тот момент рядом оказывается кто то более ответственный, более мудрый, наделенный полномочиями и способный сделать выбор, отделяющий живых от мертвых. Но сон оборачивается мгновенным кошмаром пробуждения, когда весь в поту, трясущийся, со слезящимися глазами я осознаю, что этот выбор сделал я сам. И готов его повторить, - Знал.
  Вуко Младич, смотрел на меня так долго, что к него заморгали глаза. Он отвернулся, растер лицо руками, и улыбнулся несколько мрачно
  - Я всегда так думал, - глухо сказал он, - люди, сотворившее все это, знали. Со мной в карантине рядом оказалась семья. Муж, инженер из Льежа, Жан - Кристоф Амеди, работавший на лунных штольнях гелия - 3, его жена бельгийка Каролин Ноэл, и две прелестные дочери Агнес тринадцати лет и Инес, семи. Они собирались на Землю, в отпуск. Кажется куда - то в Африку, на восточное побережье. Их младшенькая никогда не была на Земле, она родилась на Луне, это был ее первый визит на Землю, и она прошла очень серьезный, и очень дорогой период адаптации. Жан - Кристоф, постоянно мне об этом рассказывал. Мы почти подружились, если об этом можно так говорить в тех условиях. Так вот он сначала не верил, что в правительстве, могут так с ними поступить, потом сомневался, потом злился. Сначала умерла его жена, очень красивая женщина, с зелеными глазами и роскошными, золотистыми волосами. Вы, наверное, знаете, у них лунников, слабый иммунитет. Жизнь под куполом, стерильная атмосфера, отсутствие раздражающих микробов. Так что вы возможно правы, Луна могла вымереть сразу и вся. Просто обезлюдеть. После смерти жены, Жан - Кристоф был в шоке. Потом его охватывали периоды злобы. Он бросался на стены, на врачей, санитаров. Его приковывали к кровати. Но после смерти старшей дочери он впал в прострацию, апатию. Ничего не ел, его питали внутривенно. Дольше продержалась Инес, его младшенькая. Она цеплялась за жизнь из всех своих невеликих детских сил. Ее лицо превратилось в посмертную маску, глаза впали, кожа почернела, вы же помните, как выглядит лихорадка вашего имени, но Инес держалась. И умерла за день, до того как всем оставшимся в живых, начали вводить сыворотку. И вот тогда ее отец словно обезумел. Нет, он больше ни на кого не бросался, но это было страшнее. Его ненависть горела изнутри, словно адский огонь. Он был уверен в том, что кто - то во всем этом виноват и он должен ответить. Он говорил об этом днем и ночью. Громким шепотом, как в полубреду, но четко и ясно. Почерневший, с выпавшими волосами, впавшими щеками, руками тросточками обхватив себя, он круглые сутки покачивался на постели, бормоча про себя, разговаривая с мертвыми дочерями. Его ненависть была настолько зримой, что я ощущал ее, находясь от него в нескольких метрах. И мне было страшно, хотя я знал, что не виноват. Если бы ненависть могла бы убивать...
  Младич помолчал, словно отдавая дань памяти страшной развязке.
  - А потом он умер.... Если помните, не все оставшиеся в живых, выдержали действие сыворотки. Слишком ослабели. Жан - Кристоф, не выдержал. А я смог. Хотя и потерял, слух и речь. Но Господь миловал. Хотя я все равно потерял веру в справедливость Бога, в то день, когда погас огонь жизни в глазах той маленькой девочки, Инес. Ее имя означает 'непорочная'. Она и правда не успела совершить никаких грехов в жизни, но смерти ее я не пожелал бы и врагу. Хотя враги бывают разные...
  И Вуко Младич опять пристально посмотрел на меня
  - Я рассказал вам об этом, что бы вы представили, ощутили на себе, что это значит оказаться там, в этом Аду...
  - В этом нет необходимости.
  Он сначала недоуменно взглянул на меня, потом криво усмехнулся
  - О - о, нет, коммандер. Не все можно понять по отчетам и ощутить по стереофильмам. Не почувствовать, ту атмосферу страха, обреченности, ненависти и ужаса. Вначале люди паниковали, не понимали что происходит, потом возмущались. А потом, осознав происходящее, приходили в ужас. Подозрительность, ненависть, боязнь окружающих. Они боялись заразиться, опасались зараженных, шарахались друг от друга, и готовы были как и любая нормальная толпа, разорвать любого кто покажется подозрительным. Было даже несколько инцидентов, приведших к жертвам. Суды Линча. Убили беременную, на беду себе, решившую рожать, старика у которого начался инфаркт, семью с простудой, в которой кто то не вовремя чихнул. Люди всего лишь звери под тонкой оболочкой цивилизации даже несмотря на столько веков после рождения Христа. Как вы могли ощутить все это, если не были там?
  - Кто вам сказал, что я не был?
  - Что? - изумленно спросил Младич, - Вы там были? Но как? Когда? Ведь все кто там был, оказались внутри купола?
  - А как вы думаете, как включается противометеорная защита космопорта? - я вспомнил тот бешеный бег по служебным переходам, лестницам в тяжелых скафандрах, потому что у нас не было времени их снять. То нетерпеливое ожидание перед внутренними закодированными кессонами, с чувством, как стремительно утекают секунды, разменивающие жизнь за жизнь. - Она управляется из операторской службы безопасности, которая, разумеется, находиться внутри, в самом сердце космопорта. Да и снаружи я не мог отдать приказ, кто меня услышал бы, я ведь тогда был всего лишь мелкой сошкой.
  Да и внутри никто не услышал. Нас было трое, со мной были еще два агента из лунного отдела Комкона - 2, Аманда Коста и Фриц Гайбер. А в операторской было два дежурных офицера и сам начальник службы безопасности порта, с надменной, спесивой физиономией. Едва он открыл рот, возмущенно что - то вопя, как я пришел в отчаяние. Мы наверняка потеряем время, пока будем объяснять этому надутому индюку положение, пока будем согласовывать и получать полномочия служб, как ситуация выйдет из под контроля. Я с ненавистью посмотрел на этого дятла, мне захотелось его придушить. А он как видимо почувствовал это, шарахнулся от меня. Ситуацию разрешила Аманда Коста, я просто забыл, что агентам второго Комкона разрешено постоянное ношение оружия, он попросту вытащила пистолет и выстрелила в потолок, разбив плафон. Осыпанные осколками, офицеры безопасности и их перетрухавший начальник, несмотря на то, что тоже были вооружены на смене, безропотно отступили от пультов и отдали оружие. И я остался перед заветной красной кнопкой один...
  - Конечно, я был там, когда нажимал эту треклятую кнопку аварийного сброса противометеорных экранов, - прошептал я.
  - И остались живы. Вы выжили, - у глухонемого Младича был прекрасный усилитель слуха - оверлей, - как вам удалось выжить?
  - Мне повезло, - я опять ощутил зловоние загаженного скафандра, отравленного углекислотой, воздуха. Дни бессмысленного ожидания, наполненного страхом. Я успел отдать приказ агентам закрыть скафандры, в надежде избежать заражения, хотя четко понимал иллюзорность таких ожиданий. Потом я через общий канал обратился к испуганным людям в порту, тысячам испуганных людей. Пассажирам, экипажам лайнеров и других кораблей, служащим порта, всем кого жуткая старуха с косой застала в этой ловушке. Операторская службы безопасности оказалась хорошо оснащена, сюда сходились большинство нитей управления, и все служебные и общие стереокамеры космопорта. На которых хорошо отображались все перепетии трагедии разыгравшейся в космопорту. Паника, человеческий водоворот, крики, требования, даже стрельба. Большинство людей попыталось вырваться из ловушки, они пытались выбить двери, гермоэкраны, даже с риском разгерметизации, ведь за куполом была только безжизненная поверхность луны. Кто то, протаранил грузовые ворота карго - шлюза погрузчиком, который так и застрял в створе. Но карго - шлюз был блокирован снаружи. Кто то из персонала, более догадливый, пытался проникнуть в операторскую, откуда и можно было разблокировать внешние шиты. Несколько служащих порта пытались взломать дверь, используя гравирезаки, но все служебные помещения безопасности космопорта, оснащались бронированными створками. Кстати воспользовавшись этой суматохой, два оператора, быстро сообразившие что к чему, умудрились сбежать. За ними ушел Фриц Гайбер. Он нашел их, когда они пытались раскодировать аварийный служебный выход и попросту застрелил их. Обратно он уже не вернулся, так и сгинув, где то на территории порта. Труп его нашли гораздо позже в системе переходов грузового терминала. Может он пытался выбраться, кто знает. В любом случае мы остались втроем. За эти три дня, проведенные в операторской, я увидел много трагедий, зла и человеческой мусорной пены, вынесенной наверх жестокими обстоятельствами. Историй предательства, гнева, ненависти и страха. Я видел, как забили креслами из зала ожидания, молодую, беременную женщину, кто то кричал, что внутри нее чужой. Ее труп протащили по залу, оставляя кровавый след и пытались сжечь в фонтане атриума. Я видел как убили старика, у которого побледнело лицо, из за приступа инфаркта, как душили мальчишку, который всего лишь чихнул. Так уж получилось, что именно я обладал полной информацией об обстановке в космопорту, снаружи не знали ничего, и поэтому именно я, сначала невольно, стал координатором действий аварийно - спасательных, и карантинных служб КомКона, а потом уже снаружи, и руководителем спасательной операции. Тогда и появилось неофициальное название 'лихорадка Ноймана', сначала в среде спасателей, а потом уже и в новостях. Они начали разворачивать инфекционный госпиталь прямо на территории космопорта. Меня вытащили через три дня, когда уже был выяснен механизм заражения и выявлен патоген. Кислорода в скафандрах было только на сутки, но нам повезло. Скафандров в операторской не было, но были респираторы и несколько патронов - рекуператоров углекислого газа, которые подходили к нашим скафандрам. Начальник службы безопасности умер на вторые сутки, легкий респиратор не помог. Хотя умер он не от лихорадки, она не действовала так стремительно. К тому времени мы еще не знали, что патоген распространяется по воздуху, а система кондиционирования и вентиляции в космопорте общая. Когда он, осознал что болен, он попытался напасть на нас, что бы отобрать скафандр у кого - нибудь из нас. Аманда застрелила его, но он успел повредить ей скафандр. На исходе третьих суток, за восемь часов, до освобождения, она поняла, что заражена. К тому времени, уже было много погибших от инфекции, и мы знали, как выглядит болезнь и неизбежная смерть. У нее еще хватило мужества, записать прощальное письмо близким, а потом выстрелить себе в сердце. Она была очень красива и не хотела портить лицо, выстрелом в голову. Женщины.
  Да, повезло, - тихо повторил я. За несколько лет я пережил четыре покушения. Молодого парня, у которого там погибла невеста, приверженцев какой то секты, которые хотели меня не убить, а возвысить, что в их понимании означало одно и то же. Старика, бывшего профессионала из сил спецназначения, у которого там погибла вся семья, сын, невестка и двое внуков. Это покушение чуть не увенчалось успехом, после чего я пролежал в госпитале, почти месяц и был переведен на Марс. И еще одно покушение, которое так и не удалось раскрыть. Впрочем, возможно, оно было из за каких то других моих прегрешений. За свою долгую карьеру я накопил много недругов, у некоторых из них, например марсианских корпораций, были широкие возможности обеспечить мне билет на ладью Харона, - Зачем вы здесь? Хотите меня убить?
  - Мне пришлось бы стать в очередь, - усмехнулся Вуко, - за вами, такой шлейф не упокоенных душ, они мне не простят, вашей легкой смерти.
  Я вздрогнул, по коже словно, стеганул морозный душ. Я не испытывал страха, но как и большинство космолетчиков верил в суеверия и потусторонний мир. Но не сегодня. Аид подождет.
  - Успокойтесь. Я здесь не по вашу душу, - смилостивился Младич. - Сегодня мы с вами всего лишь невольные попутчики. Пусть и не очень любезные сердцу. У нас еще несколько часов пути, давайте сделаем вид, что этого разговора не было. И сделайте мне одолжение, покиньте кабину, ваш админский аурел мешает моей работе. Устройтесь где - ни будь в пассажирском салоне, выдавите что - ни будь покрепче, и наслаждайтесь видами. Скоро коррекция орбиты, через Ио, в патере Мауи опять извержение вулкана Амирани, поверьте вживую это гораздо красивее, чем в любом интерфейсе дополненной реальности.
  И он, больше не обращая внимания на меня, погрузился в пилотирование корабля. Катер к этому времени прекратил ускорение и я неловко, после перегрузок, оторвался от кресла. Гравипривод был выключен и я цепляясь за поручни, и неторопливо переставляя электромагнитные боты, перебрался в салон и упал в ближайшее кресло. Система Аи кресла автоматически пристегнула меня, прозондировала мое состояние и предложила стимулятор, не забыв напомнить красным транспарантом в оверлее, об опасности передвижений по маневрирующему кораблю. Младич не стал закрывать пилотскую кабину, и мне через створ было видно, как небо Юпитера, уходит вниз и назад. Корабль готовился к тормозной коррекции орбиты. И еще я увидел, пока только через оверлей, пока еще небольшой желтоватый шарик Ио, который быстро надвигался на нас.
  Корабль ощутимо начал притормаживать, выходя на орбиту спутника. Мелькнула тень Ио, на облачном покрове Юпитера. Спустя несколько минут, Младич начал разворачивать корабль и над передним пилотским фонарем понеслась зеленовато - желтая неровная поверхность, изредка перемежающаяся затененными патерами, черными кратерами вулканов, застывшими, красновато - бурыми полями лавы и серо - белого, грязного снега. Кое - где это скрывалось в едва заметной дымке атмосферы, сгущающейся над действующими вулканами, а где - то исчезающей в красно - желтых ионизированных сияниях. Величественное извержение, недавно вновь, проснувшегося вулкана Амирани, было видно даже за наплывающим навстречу, горизонтом. Стокилометровый, пугающий масштабами, столб кипящей лавы, казалось, пытался вырваться в космос. Но обессилев на огромной высоте, накрытый сизым куполом испаряющейся атмосферы, рассыпался на множество потоков, фонтаном гигантских расплавленных капель обрушиваясь вниз. Внизу на поверхности патеры, эти капли соединялись в огромные реки текущей лавы, расползающиеся огненными щупальцами в разные стороны. Зрелище одновременно пугало и захватывало дух. Пока этот океан бушующей огненной стихии еще не преодолел застывших границ старой патеры Мауи, но грозил захватить их со дня на день. Терминус Ио, границу света и тьмы, мы пересекли одновременно с Амирани. Вулкан ушел на дневную сторону, мы в ночь. На ночной, темной поверхности, красновато - желтые потоки остывающей лавы, выглядели еще контрастней. Величие космогонических стихий подавляло, заставляя чувствовать себя мелкой песчинкой, пересыпаемой в невообразимых песочных часах Вечности. Меня потянуло на философствование, и я вспомнил, что на Ио, чуть где - то южнее в патере Тупана погиб Юра Белецкий. Внезапный выброс бродячих рукавов поземных рек лавы, накрыл базовый лагерь геологоразведчиков. Погибло шестнадцать человек. Катер геологов, где был Юра и еще несколько геологов, собственно, был частью спасательной экспедиции. Никто не ожидал повторных выбросов, считалось, что после первого, рукав иссякает. Но все эти сведения устарели, после того как фонтан вдруг пробившейся лавы зацепил катер Юрия на посадке. Расследованием занимался другой отдел, меня не допустили даже к итоговым материалам. Так что прав Даан, не все там чисто с этой спасательной экспедицией, посланной на еще не остывшее плато между Микенами и Босфором.
  Бездумно, глядя на проносящуюся в нескольких сотнях километров поверхность вулканической Ио, я вызвал интерфейс архива в ауреле и активировал дешифратор. Возможно мне удастся до прибытия на Европу подобрать ключ к аватару Белецкого. Там должно быть что - то несложное, знакомое нам троим. Недаром он назначил своими 'духовниками', нас двоих. Меня. И Жасмин. Даан не понимал, а вот Гальяр, вполне возможно знал, изощренно - издевательскую подоплеку выбора адресатов этого послания. Технология использования посмертного аватара, особенно в купе с дополненной реальностью, в принципе кажется несложной, если конечно не говорить о морально - этической стороне вопроса. На самом деле она очень непроста, а технологии, позволившие это, отработаны только лет тридцать назад, после прорывных открытий на стыке изучения нейромозговых излучений и квантового программирования. И то эта технология по сути, как и большинство великих открытий, оказалась побочным продуктом этих исследований. Чаще всего она, конечно, используется в делах наследования, в завещаниях, в посмертных 'письмах', родным и близким. Процедура эта крайне не дешевая, но в случае раздела большого наследства, необходимая. Причем наследство может быть и нематериальным, в случае например, с смертельно больным ученым, желающим оставить свое интеллектуальное наследие, или например культурное богатство, которое хочет оставить какой ни будь культурный деятель. В среде этих 'милых' творческих людей, эту процедуру прошли почти все, желая оставить для потомков, все собой 'натворенное'. Глядя на них подтянулись и звезды киногола, работники и жьели музыкального и светского бомонда, и даже ментальники. А за ними потянулась и молодежь, и завсегдатаи сетесферы. Для молодых, для которых как водиться, 'нет ничего святого', когда данная операция стала доступнее, это вообще стало модой, отправлять друг другу письма с аватарами. Большинство из этих далеких и от науки и от техники деятелей, всерьез полагало аватары - сутью искусственного интеллекта, матрицей сохраненного человеческого сознания. Что конечно было полной глупостью. Аватары действительно являлись психосоциальным слепком, сгустком, человеческой личности, со всеми ее привычками, моделью поведения, образом мышления и эмоций, неким ядром, зерном, зародышем человеческого Я. Но весь фокус оказался в том что они были всего лишь отражением, неким бледным, не всегда качественным подобием настоящих личностей людей давших образы аватарам. Причем, чем человек был духовнее, богаче внутренним миром, интеллектуальнее, образованнее, сильнее духом, разумом и эмоциями именно как личность, тем многообразнее и ярче выходил аватар, о котором впору можно было говорить как о самостоятельном искусственном интеллекте. Но что самое обидное, для большинства деятелей искусства, культуры и науки, жьелей бомонда, попсы и голо, большинство их аватаров, выходило бледным подобием автора образа, глупым, напыщенным набором функций и бестолковых образов и слов, зачастую только подчеркивавших ограниченность и пустоту, души и ума реального прототипа.
  Дешифратор оверлея скрипнул, сообщая об окончании работы. Постой, какой работы, нескольких минут что - ли? Я посмотрел на логи аурела, и убедился что никаких работ дешифратор не делал, кодировка аватара, была снята сразу, как активировался значок запуска архивов. Но никаких голорантов и сообщений в оверлей не вывалилось. Где же аватар?
  - Красиво, - произнес Юра Белецкий. Он сидел сбоку, сзади, в соседнем ряду пассажирских кресел и смотрел в иллюминатор на Ио. Мы уже чуть удалились от спутника, разделенного на желтоватую и черно - серую половину, с редкими рыжими росчерками выходов на поверхность лавы и кровавыми кляксами активных вулканов. Огненный фонтан Амирани, пока затмевал всех. Даже когда мы удалимся достаточно далеко, что бы тень Ио на Юпитере и сам спутник четко разделятся, он все еще будет виден. Я же не видел Амирани, не видел Ио, не видел Юпитера. Я смотрел только на Юру. Возможно это новое поколение аурела, возможно это очень качественная матрица личности, может это вообще новый вид аватара. Но я не чувствовал никакого эффекта присутствия, это и был Юра Белецкий. Он абсолютно не изменился, хотя конечно прошло всего несколько лет, и вряд ли аурел стал бы учитывать возрастной баланс, при таком ничтожном сроке. Но я смотрел и вновь чувствовал радость, страх, зависть, горечь, и обиду. И наверное немного, чуть, в самой глубине души сожаление. Да, самому себе признаться было не стыдно. Я завидовал ему. Его внешности, уму, удачливости, успеху у женщин и стремительной карьере. Да, в общем - то, и было чему завидовать. Сероглазый блондин под два метра ростом, с фигурой атлета - олимпийца. Наверняка его родители, воспользовались программой генетического картирования, небедные и социально значимые люди, они могли себе это позволить. Тогда, на заре распространения генетических программ не эволюционных изменений, такое разрешалось только элите человеческой цивилизации. В целях оздоровления и улучшения генетического фонда. Его отец, был известным конструктором, систем жизнеобеспечения лунных модулей, мать занимала немалый пост в одном из комитетов ООП. Возможно, это было результатом генетического подбора, может просто результатом воспитания и благотворной среды, но Юра Белецкий, вырос не бесталанным мальчиком. Свой курс в Новосибирском Государственном Университете, который одновременно с ним закончили два будущих нобелевских лауреата, он закончил одним из лучших. Да и по работе, он был удачлив. Конечно, ему не пришлось, тащиться с самых низов, тянуть лейтенантскую лямку из какой ни - будь глухой, заштатной дыры. Шанс, выбраться из которой, может представиться только один на миллион, в виде случайного пиратского рейдера, который приходиться брать штурмом, заливая потоками крови. Не для таких передряг, мажорного Юру, готовили родители. Хотя, не думаю, что они готовили его для карьеры в КомКоне, скорее всего это его юношеский взбрык. Но, тем не менее, он втянулся, и, в общем - то, оказался на своем месте, хотя у меня, да и некоторых коллег, вызывало легкое презрение, его умение выстроить карьеру на тщательном вылизывании нужных задниц. Впрочем, этому высокому искусству, нужно уметь еще научиться, или поиметь большой опыт, что не каждому дано. Юра Белецкий начал карьеру на несколько лет позже меня, а в званиях и должностях мы были, равных. Впрочем, это было действительно заслужено, Юра был не просто умен и образован, он был аналитиком от Бога. По количеству закрытых им дел, немногие инспектора могли с ним поспорить. А женщины. Я чуть скрипнул зубами. Наверно, в словах Жасмин, о том, что в зависти к нему я делаю себя неполноценным, есть доля правды. 'Ты хочешь стать им, не замечая, как он хочет стать тобой', сказала она в сердцах, когда у нас еще не все было плохо. Или так не правильно? Правильно сказать, когда у нас все было хорошо? А когда это было?
  Я смотрел на Юрия Белецкого и думал, что глупо говорить, что он изменился, тем более я видел его за несколько дней до смерти. Но все же что - то в нем было, неуловимо - чужеродное, словно он действительно переродился и вернулся с того света. Собственно это и было главной проблемой всех идентичных копий личности посмертных аватаров. Не разделяя себя с реальным образом, большинство из них не всегда адекватно воспринимали собственную смерть. Лишь две вещи успокаивали меня. Легкий, едва заметный шрам, от правой скулы до виска, который Юра, не удалял, подозреваю из чистого пижонства. Только глубоко кабинетные работники, далекие от действительно опасных, полевых операций, могут ценить такие отметины на лице. Нервничая или задумавшись, Юрий рефлекторно любил почесывать этот шрам, до красноты. Он удалил его за полгода до смерти, сразу после событий на Европе. И еще его слова, повторившие слово в слово, приветствие Гальяра, говорили мне о том, что это все - таки производное моего аурела. А Юра Белецкий между тем рассматривал меня.
  - Ну, здравствуй Виктор, - произнес, наконец, он, - хреново выглядишь. Не могу сказать, что рад видеть тебя, потому что это по - видимому означает, что я мертв.
  Я машинально оглянулся на кабину пилота. Конечно у Младича не было доступа к моему оверлею, но на корабле, как и в любых общественных местах, например станциях или городах, существует совмещенное пространство дополненной реальности, пусть и минимальная, в пределах допустимых образов и общепринятых понятий, но все же интеграция всех аурелов. У представителей Комкона, по умолчанию такая интеграция отключена, но этот оверлей у меня только с сегодняшнего дня, и пока не прошел службу техподдержки. Однако Младич не реагировал на происходящее в салоне, бог весть что ему показывали внутренние системы наблюдения. Похоже он прослушивал какие - то переговоры на служебных линиях пилотов.
  Между тем, Юра Белецкий поднялся со своего места, и ловко, словно бывалый космолетчик, наплевавший на перегрузки, пересел ко мне. Конечно, в оверлее мы всегда можем пустить пыль в глаза. Никто не хочет казаться неуклюжим задротом, пусть ты даже тень давно умершего человека.
  - Не расскажешь как это произошло, - спросил он, и я сразу понял о чем он, - в открытом доступе данных я не нашел, а к закрытым у меня, как я понимаю, доступа теперь нет.
  Он вдруг замер, глядя в пространство, по лицу его пробежали тени эмоций, но потом он расслабился
  - А все понял не надо, - по - видимому, в легком приступе моей паники, он сравнительно просто получил доступ в архив моего аурела. Это одна из причин моей нелюбви к дополнительной реальности. Все знают все и про всех. А теперь еще и дополнительно выворачивают подсознание, - у как занятно. Неожиданно.
  Он хмыкал глядя, куда - то в пространство, потирал шрам, ругнулся пару раз, и даже улыбнулся, знакомясь с историей прошедшей после его смерти. Но в конце он нахмурился. Сначала он ничего не говорил, мялся, разглядывая свои руки и не смотря на меня. Вздыхал и сжимал губы, в общем, демонстрировал все условные признаки из учебника по физиогномике, что их мог понять и слепой
  - Жасмин, - наконец выдавил он, так и не взглянув на меня. Интересно это выверты моего подсознания, интерпретированные моим аурелом, или самостоятельно рассчитанная логика поведения образа
  - Только давай обойдемся без сожалений, - резко прервал его я, еще не хватало, что бы я начал обсуждать такие вещи с аватаром, - не хочу..., нет, не готов об этом говорить.
  - И все же мне жаль, - я вижу, он искренен, но мне от этого не легче, - тяжело все это как то. Еще и Электра...
  Не знаю, что он увидел в моих глазах, но замолчал и отвернулся. Я вздохнул через силу пару раз и решил перевести разговор на нужную тему
  - Ты включил маркер Жасмин в список декодера, - не стал договаривать, что это уж слишком личное, так он мог всегда держать ее в зоне доступа, не говоря о том, что уж ней ему было бы общаться проще, - объясни, какие метки ты еще, оставил дешифратору?
  Юра оживился
  - Ничего заумного. Генные маячки, твой и Жасмин. И пространственно - динамическое положение в системе Юпитера относительно Европы. Вы должны были быть обязательно на пути к ней.
  - Это все?
  - Нет. Еще вы должны были напевать 'Алиллуя, Дево Радуйся!', стоя голыми перед навигационным пультом, - разозлился Белецкий, - конечно все. Я не пытался создать зашифрованный манускрипт, мне просто нужно было, что бы вы увидели ЭТО.
  - Что - Это?
  А Юрий Белецкий внезапно поскучнел и уставился, куда - то за потолок. Оверлей показывал там обыденную роскошную картинку на миллион, проход бурлящего шарика Ио, с вытянутым флером испаряющейся атмосферы, исчезающей в облачном горизонте Юпитера, и все это на фоне лежащего наискосок 'красного родимого пятна'. Но он видимо имел ввиду не это.
  - Я ошибся, - как то мрачно - тоскливо сказал он, - сделал неправильный выбор. Точнее не сделал никакого. Что может быть еще хуже. Поэтому и умер. Смерть была бы неизбежна в любом случае. Но теперь мне остались только глухие, окольные тропы...
  - О чем ты? Что случилось там на Европе?
  - Охота, - он неестественно развеселился, - славная охота! Ты разве не читал документов?
  - Там было много чего, большие лакуны, вымараны целые эпизоды. А так набор, каких то несвязных действий и фактов. Какие - то сектанты, жертвоприношения. Вы искали кого то...
  - Кого - то? -усмехнулся он, - ты что тоже не хочешь называть это НЕЧТО по имени?
  - А какое у него имя? Сектанты называли его Мунго (суахили), Братство каноника Ольма - deus, научная группа Камиллы Вайс просто 'Свет', а спасательные отряды - 'Бездна'. Какое его настоящее?
  - А настоящее имя Бога нельзя называть всуе, - сложив ладони замком, елейным голосом, Юрий Белецкий очень похоже, изобразил монаха из братства каноников, - его должно было подсказать тебе сердце.
  И не дождавшись реакции на его эскападу, грустно смотря на меня, сказал жестоко режущие слова
  - Мне действительно жаль, Виктор, что вместо тебя здесь сейчас не Жасмин.... И не Электра. Может они действительно заслуживали больше тебя, увидеть - Это...
  Он поднял руку, предупреждая резкость, готовую сорваться с моих губ.
  - Я не хотел тебя оскорбить. Просто это действительно сложно, - он сделал паузу и усмехнулся, - забавный оксюморон. Просто действительно неважно как - Это называть - Бог, блуждающая 'черная дыра', Исполнитель Желаний.... Все это лишь отражение человеческого ожидания, отношения к - Этому. Правда?.... Нет, неправильно. Истина? Нет, тоже не верно. Реальность, вот что это, реальность, которую сознание каждого конкретного индивидуума воспринимает и интерпретирует по - своему, вот что ты там встретишь. К сожалению, человеческий разум ограничен рамками понятийного аппарата и логики событий, и не всегда, да практически никогда не готов к адекватному восприятию окружающей реальности. Просто поверь. Все что ты там встретишь, все это реально.
  - И что я там встречу?
  Белецкий не ответил. Просто смотрел на меня равнодушным взглядом, от которого хотелось передернуть плечами
  - Ты знаешь, - вдруг сказал он, - в этом квантовом образе разума, не должно быть ярких эмоций. Но если языком математики и программирования можно было бы выразить, все что внутри меня клокочет, я бы сказал, что это чистая, незамутненная ненависть. Я ненавижу тебя. За то, что у тебя было, за твоих друзей и даже недругов. За твою славу и то, что ты сумел сделать. За Жасмин, и даже за Электру. И особенно за то, что у тебя будет выбор. Выбор, которого я так и не сделал.
  Он поднялся и побрел в грузовой отсек.
   - Что ты там видел? - вдогонку
   - Себя. Пустоту внутри себя
   Сказал он и исчез. И аурел запестрел красными сообщениями: '...сбой программы. Аварийный выход из интерфейса 'Аватар-Про'....'
  Это уже не совпадение. Третий человек подряд за день, который меня ненавидит.Хорошее начало для путешествия в бездну.
  
   Я не чинил зла людям.
   Я не совершил греха в месте Истины.
   Я не творил дурного.
   Имя мое не коснулось слуха кормчего священной ладьи.
   Я не кощунствовал.
   Я не поднимал руку на слабого.
   Я не делал мерзкого пред богами.
   Я не был причиною недуга.
   Я не был причиною слез.
   Я не убивал.
   Я не приказывал убивать.
   Я никому не причинял страданий.
   Я не истощал припасы в храмах.
   Я не портил хлебы богов.
   Я не присваивал хлебы умерших.
   Я не совершал прелюбодеяния.
   Я не сквернословил.
   Я не прибавлял к мере веса и не убавлял от нее.
   Я не убавлял от аруры
   Я не отнимал молока от уст детей.
   Я не преграждал путь бегущей воде.
   Я не гасил жертвенного огня в час его.
   Я не пропускал дней мясных жертвоприношений.
   Я не распугивал стада в имениях бога.
   Я не чинил препятствий богу в его выходе.
  
   Я чист, я чист, я чист, я чист!
  
   'Исповедь отрицания', 'Книга мертвых'
  
   Перевесит ли пушинка на весах правосудия - мое сердце наполненное болью той умирающей беременной женщины из космопорта Луна - Сити?
  
   Примечание:
   Юпи́тер - самая крупная планета Солнечной системы, пятая по удалённости от Солнца, классифицируется как газовый гигант. Планета была известна людям с глубокой древности, что отражено в мифологии и религиозных верованиях различных культур: Мессопотамии, Вавилона, Греции, Доколумбийских культур Мезоамерики, друидов, протоарийцев и многих других. Современное название Юпитера происходит от имени древнеримского верховного бога-громовержца. Ряд атмосферных явлений на Юпитере: штормы, молнии, полярные сияния, - имеет масштабы, на порядки превосходящие земные. Примечательным образованием в атмосфере является Большое красное пятно - гигантский шторм, известный с XVII века. Юпитер имеет, по крайней мере, 79 спутников, самые крупные из которых - Ио, Европа, Ганимед и Каллисто
   Физические характеристики:
   Экваториальный радиус 71 492 + 4 км[1]
   Полярный радиус 66 854 + 10 км[1]
   Средний радиус 69 911 + 6 км[3]
   Площадь поверхности (S) 6,21796·1010 км²
   Объём (V) 1,43128·1015 км³
   Масса (m) 1,8986·1027 кг 317,8 земных
   Средняя плотность (ρ) 1,326 г/см³[1]
   Ускорение свободного падения на экваторе (g) 24,79 м/с² (2,535 g)
   Первая космическая скорость (v1) 42,073 км/с
   Вторая космическая скорость (v2) 59,5 км/с[1]
   Экваториальная скорость вращения 12,6 км/с или 45 300 км/ч
   Период вращения (T) 9,925 часа[1]
   Наклон оси 3,13R
   Альбедо 0,343 (Бонд)[1]
   0,52 (геом. альбедо)[1]
  
  
   Европа. Станция 'Восток - 2'
  
   Большинство исследовательских станций на спутниках Юпитера расположены на 'лицевой' стороне луны, всегда обращенной к гиганту, или в районах полюсов, либо термальной долготы лимба. Профессиональные издержки, объект исследований всегда должен быть перед лицом. Хотя в бытовом, психологическом плане это порой доставляло известные неудобства. Висящий над головой и занимающий большую часть неба Юпитер давил порой почти на физическом уровне, вызывал тягостные ощущения, провоцируя различные психологические и физиологические расстройства, неврозы и депрессии. И это несмотря на то, что почти все время люди проводили внутри станций и просто не видели Гиганта. Проводились какие-то исследования, доказывалось влияние на мозговую деятельность человека каких-то излучений генерируемых то ли атмосферой, то ли жидким океаном Юпитера. Проводились сеансы психологической разгрузки и релаксаций, в 'окнах' станций демонстрировались только виды земной природы, аурел работал практически беспрерывно, люди горстями глотали таблетки, раз в полгода летали на Землю, но все равно понемногу сходили с ума.
   В отличие от других спутников Юпитера на Европе такой проблемы не существовало, большая часть обитаемых станций были подо льдом. Но, к сожалению, тоже располагались не произвольно, а в привязке к шельфовым материковым ледникам, подошве припая материков и донным льдам. Даже сверхавтономным дрейфующим подводным станциям требовались устойчивые транспортные и коммуникационные каналы, связывающие с поверхностью. Конечно, делать их было проще в районах относительно спокойного малоподвижного льда. Конечно, относительно спокойного. Процессы наслоения, грядообразования, торошения в результате дрейфораздела ледяных полей доставляли известные неудобства. Но все это искупалось привязкой к постоянной пространственной константе, простотой и дешевизной доставки и транспортировки грузов и людей.
   Дело в том, что ледяная кора Европы, под воздействиями мощных приливных сил подледного океана постоянно вращающегося вокруг ядра, пребывала в неторопливом движении. Конечно медленном и малозаметном. Но, тем не менее, ледяной дрейф доставлял определенные трудности в обеспечении коммуникации с подводным миром.
   Поэтому транспортные и лифтовые каналы, старались строить в районах материковых шельфов и подводных горных гряд, по совместительству и 'неожиданному' совпадению, являвшимися границами дрейфораздела ледяной коры Европы. На поверхности Европы процессы и последствия таких столкновений и разделов ледяных полей выражались тысячекилометровыми трещинами и разломами и гейзерами кипящего снега выбрасываемого в космос.
   Однако не все станции могли позволить себе роскошь удобного местопребывания. Большей части добывающих станций приходилось постоянно находиться в местах залежей нефти и газа, вне зависимости от ледовой обстановки и дрейфа. Конечно, сырьевые корпорации - гиганты, пионеры освоения дальнего Внеземелья могли позволить себе и не такие траты, как энергооснащенность транспортных каналов добывающих платформ, попросту разогрев многокилометровых туннелей во льду, армирование ледяного шельфа и гигантские поля подледных приливных энергостанции. Тем более сумасшедшая энергетика приливных масс подледного океана с лихвой покрывала энергозатраты на одновременную работу морозильных установок обеспечивающих дополнительную устойчивость припая ледяной платформы - базиса, и температуру плавления ледорезов ферм транспортного канала.
   Внешний комплекс станции 'Восток - 2' находился над материковым шельфом плато Путорана, в 200 километрах от Северного полюса Европы.Вуко Младич заходил на Европу по довольно странной траектории, с внешней стороны спутника выше плоскости эклептики, сразу без предварительных заходов для гашения скорости и торможения.Однако выход на причальную площадку посадочного комплекса он выполнил ювелирно, не потеряв ни грамма лишнего топлива.
   Вот молочно-желтый бок Европы, расчерченный рыжими пятнами и длинными трещинами темно-серых разломов, исчезает в тени Юпитера. А корабль уже плавно снижается над плато, на краю которого вблизи высокой гряды глетчерного ледника раскинулся внешний комплекс станции 'Восток - 2'. Над, почему то полутемными строениями, освященными только дежурными огнями темной громадой возвышался черный треугольник шахтного копера, похожий на плавник мегалодона вмерзшего в лед.
   Чуть дальше на границе ледяного рафта, вытянулся ввысь тонкий шпиль с небольшим шаром автоматизированной диспетчерской увенчанный гроздью антенн. Автомат диспетчерской молчал, даже в ауреле не отображая никакой активности, только тревожно горели красные огоньки на башне и маркеры посадочного поля. На небольших станциях типа 'Востока' не было дорогих внутренних причальных ангаров или внешних телескопических трапов как в космопортах. Только посадочные площадки.
   Вуко Младич развернул катер вправо, не прекращая маневра и подтверждая высокий класс пилотирования, плавно снизился буквально 'влился' в круг посадочных огней. Корабль, едва заметно качнувшись, замер.
   - Скорость и высота 'ноль', - мелодично оценил аурел, но на лице Вуко не отразилось ни грамма радости от скупой компьютерной похвалы. Скорее озабоченность.
   Я даже не заметил когда он влез в свой пилотский скаф, но из кабины он вылез уже экипированным. Я в общем и не ожидал никаких расшаркиваний в стиле 'you are welcome' или 'только после вас', но Младич, только что не оттолкнув меня, быстро пролез в грузовой отсек и чуть не закрыл перед моим носом дверь. Я едва вошел в отсек, как он сразу включил режим декомпрессии. Вдвоем в скафандрах в отсеке одновременно являвшимся и шлюзовым, было тесновато. Все-таки это был не рейдовый катер для посадки в безвоздушном пространстве, а разъездная 'лайба' членовозов.
   Последние облачка кислорода осели серебристыми иголками на решетках воздуховодов компрессора, когда внешняя шлюзовая дверь поползла вверх. В полутемный грузовой отсек вполз безликий неяркий свет Юпитера. Альбедо Юпитера вполне хватало, что бы рассеять тьму и обеспечить на спутниках неяркие сумерки и даже скрыть большую часть звездного неба, которое впрочем, было видно здесь только в его тени. Зрелище мириадов звезд Млечного пути, видимых отсюда лучше, чем с Земли, захватывало дух. Правда не для тех, кто живет здесь постоянно.
   Посадочная площадка была пуста. Кроме них не было ни одного корабля. Вуко Младич неторопливо спустился по бортовому трапу и уверенно направился к группе зданий на краю поля. Я, слегка запыхавшись, устремился за ним. На Ганимеде сила тяжести немного больше чем на Европе, однако, вестибулярному аппарату это не объяснишь. Период адаптации все равно занимает какое-то время и тошнота, муть и головокружение еще не самое неприятное в этой процедуре.
   На поле царили тишина и запустение. Пара тягачей для грузовых челноков, топливозаправщик и мощный грейдер для льда, были небрежно оставлены прямо посреди поля. И тишина была, какая то непонятная. Словно тут давным-давно не было людей. И еще неработающая, даже в ауреле диспетчерская добавляла беспокойства.
   Я прибавил шагу и догнал Младича и заглянул ему за лицевое стекло.
   - Тут всегда так тихо?
   Он не останавливаясь, буркнул
   - Не знаю. Я здесь лишь второй раз.
   Красноречие Младича начало меня утомлять. Я взял его за плечо и развернул.
   - Вот это тоже было? - и ткнул пальцем ему под ноги.
   На серой, промерзшей до каменной жесткости поверхности старого фирна (прим.) был четкий отпечаток голой ступни.
   Мне он показался детским, но аурел четко просчитал предполагаемые параметры, заодно подтвердив, что это не иллюзия и не естественное образование. Женщина, судя по степени выдавленности наслунда (прим.), наклона ступней и ширине шага, весом от 44 до 46 килограмм, не старше сорока лет. Да именно шага, потому что цепочка четких, глубоких следов тянулась откуда-то из ледяной пустыни, начинаясь где-то в скоплениях шуги и несяка (прим.), и шла как раз в сторону строений, к которым мы направлялись.
   Когда-то я сталкивался с таким на Марсе. Человек без скафандра и без кислорода прошел по поверхности каменной пустыни почти двести метров, выхаркал себе все легкие и в конце пути превратился в облезлую высохшую мумию. Но там был здоровый мужик под центнер весом, и следы его в конце петляли как у пьяного.
   Здесь же четкий ровный как по ниточке след легким прогулочным шагом при температуре минус двести по цельсию и в условиях почти вакуума и реликтовых излучений.
   Вряд-ли Вуко Младич был хорошим актером. Во всяком случае, я не увидел ни грамма фальши в его изумлении. Он озадачено смотрел на отпечатки ног и, казалось, хотел почесать себе затылок.
   - Не знаю, - пробормотал он, - я не помню этого...
   Действительно глядя по лицу трудно было заподозрить его во лжи, но все же что-то непонятное в его поведении было.
   - Правда прошлый раз я садился там, - он повернулся и махнул рукой, - немного ближе к зданиям. Пытался зайти на внешний дебаркадер.
   Потоптавшись, мы опять двинулись по следам, которые вели к нашей конечной цели.
   - Что там?
   - Там третья кесонно-шлюзовая камера...- голос Младича звучал глухо, словно он немного запыхался при ходьбе, хотя конечно все это было интонациями аурела. Но двигался он теперь гораздо энергичнее, - аварийно - эвакуационный выход.... И последний рабочий кессон.... Остальные законсервированы....
   Темная громада транспортного копера вблизи казалась еще больше, нависая черным безликим монолитом, закрывая большую часть неба. Тусклые дежурные огни только усиливали ощущение мрачности и заброшенности.
   Я напомнил себе, что раньше здесь жило больше двух сотен людей, а сейчас не наберется и десятка, но спокойнее мне не стало. Чувство беспокойства и обреченности просто ушло куда-то вглубь подсознания, но продолжало тоскливо сжимать сердце.
   Следы незнакомки обрывались метрах в десяти от строения, но чуть дальше в стене неподалеку от шлюзового створа грузовых ворот виднелось впопыхах и небрежно, но достаточно основательно заделанное отверстие в пару метров диаметром.
   Я выразительно глянул на Вуко, но тот пожал плечами и список вопросов к нему только вырос.
   Подсознательно я ожидал проблем со шлюзованием, но мы на удивление быстро и без проблем прошли демпферную камеру.
   Я открыл шлем, вдыхая привычные запахи искусственного воздуха и чуть паленой резины. Это было непрофессионально, но мне хотелось ощутить местную атмосферу. Младич посмотрел на меня непонятно, то ли скептически, то ли осуждая мое ребячество и глупость, но скафандр не расстегнул.
   И шлюз, и демпферная камера и короткий коридор были завалены ящиками, коробками с продуктами, кое-где вскрытыми, мешками, частями механизмов и инструментов, следами, судя по всему последней неубранной доставки.
   - Мне пришлось очень быстро улетать, - буркнул Младич на мой безмолвный вопрос.
   Внутренний дебаркадер кессонной камеры был обычного типа, разве что чуть меньше чем я привык на Ганимеде и Каллисто, площадью метров двести, только на два канала. Что впрочем, объяснимо на Ганимеде и Каллисто где подледные и подземные моря относительно небольшие, станции многоканальные и их немного. К тому же каналы и на Ганимеде и Каллисто неглубокие максимум несколько километров. На Европе же каналы и в пару десятков километров не редкость. Поэтому и гигантские коперы с массивными механизмами и гелиевыми компенсаторами получили распространение только на Европе. Слишком дорогостоящее оборудование. Хотя метод транспортировки использовался тот же что и на Ганимеде и Каллисто, принцип гелиевой сверхпроводимости, магнито-реактивного движения, разве что транспортные каналы Европы дополнительно к нитям Абрикосова, усиливались сверхпрочной наносеткой устойчивой к деформациям, перегибам и разрывам. Иногда в каналах приходилось поддерживать постоянное давление, что чудовищно удорожало транспортировку, но льды Европы коварны и это было не такой уж большой платой за безопасность.
   Во всяком случае, за всю историю сверхпроводимых туннелей на Европе кроме мелких инцидентов серьезная катастрофа произошла только единожды, в 76 году. Но тогда в результате магнитного сдвига коры и чудовищного подводного цунами, ледяной панцирь Европы треснул сразу на пространстве в несколько тысяч километров. Погибло несколько станций, и счет уничтоженных, разрушенных, разорванных давлением туннелей и транспортных каналов шел на десятки. Сколько тогда погибло людей, до сих пор неизвестно. Предположения строились от нескольких сотен до нескольких тысяч. Большинство станций были частными и принадлежали либо мелким корпорациям и фондам, либо вообще одному лицу, и соответственно редко когда регистрировались в списках единого реестра HRSC. Кстати именно после этой катастрофы подледные тоннели начали укреплять нанонитями, что бы каналы приобрели необходимую гибкость к деформациям и растяжению, так как жестко скрепленные тюбинги тоннелей не выдерживали разрывов.
   Зал кессонного дебаркадера выглядел пустовато и бедноватенько.Впрочем, это был все-таки аварийный лифтовый выход, а не коммуникационный узел на стыке нескольких каналов подледных станций Ганимеда. Правда станции там были небольшие, не были так разрознены и разбросаны и не несли такой силовой нагрузки. Там было много архитектурной архаики, малотехнологичной красоты, и своеобразного такого милого человеческому сердцу уюта и обжитости. Конечно, все они были автоматизированы и погружены в общее виртуально-информационное поле.
   Но такого диктата аскетизма и высокотехнологичного скупого минимализма я еще нигде не встречал. Только голые металлопластовые стены и аурел. Как тогда в долине Фарсиды на Марсе. Впрочем, здесь аурел ничего не украшал, был лаконичен.
   Для эвакуационного выхода дебаркадер был крупноват, если конечно не учитывать грузового лифта. Однако сейчас грузовой канал, выглядевший как конец огромной в несколько метров диаметром полупрозрачной трубы с надрезанным верхом, торчащий наискосок из пола и продолжавшийся еще метров десять в платформе, был заблокирован перевернувшимся грузовым двадцатиместным скипом.
   На ближней стене были заметны следы глубокого удара и трещины, на полу куски и крошки пластобетона. На металлической колонне рядом остались следы деформации и глубокие царапины. По траектории похоже скип на большой скорости без торможения выскочил из канала, ударился о стену и, отскочив от колонны перевернувшись, упал обратно, немного повредив полотно.Сам скип, похоже, пострадал не сильно несколько крупных вмятин и пара разорванных трубопроводов, из которых натекла небольшая лужа технической жидкости. Ну, еще бы, такие скипы очень надежны, строятся по стандартам посадочно-разгонных челноков, выдерживают огромные перегрузки и удары. Судя по замерзшим и испарившимся следам этой лужи, дело происходило давно.
   Как вообще такое могло произойти, я не представлял. Управление скипами полностью автоматизировано и продублировано несколько раз. Программные сбои невозможны в принципе. Так что бы компьютер увеличил скорость и отключил торможение, должно произойти, что то невероятное. Взлом и перепрограммирование управляющего компа или падение контрольного центра. При том, что при первых попытках взлома или подозрениях на это компьютер блокируется и отключается, сбросив сообщение в контрольный центр. А там еще и помимо компьютера дежурная смена.
   В принципе конечно компьютер скипа взломать можно только во время движения в канале, когда он полностью автономен. Но это потребуется сделать быстро, потому что время движения исчисляется иногда минутами. И потом делать это рискованно для самих взломщиков. Отключить управляющий комп скипа, когда он движется в хитро закрученных тоннелях на скоростях в сотни километров в час это изощренный способ самоубийства.
   Конечно, я знавал модные развлечения современной 'золотой молодежи', на фоне которых это деяние выглядело невинной шалостью. Но не здесь в Дальнем Космосе, где нравы людей отличались заметной простотой и суровостью, и время жизни подобных отморозков измерялось порой несколькими сутками.
   Авария произошла очень давно, но никаких логов в протоколах Комитета я не нашел. Либо она признана незначительной и обошлась без человеческих жертв, либо о ней не сообщили в Комитет. И что самое интересное. Аурел не видел никаких следов аварии. Для него это было словно пустое место. Мне не хотелось лезть внутрь скипа, искать там подтверждения своим мрачным подозрениям, тем более думаю, это вряд ли бы легко получилось. Я отправил короткий рапорт Даану, предоставив ему самому решать, что делать с этим дерьмом. Спускать ли это ниже в отдел, либо подтереть свой начальственный зад. У меня зрела мрачная уверенность, что скоро таких рапортов будет полная телега. Эта станция 'Восток' все больше напоминала 'бочку Пандоры' наполненную сюрпризами, а я сам себе Одиссея спускающегося в Аид. Ага, вместе с 'Орфеем'. Ненавязчивый сарказм Гальяра представал передо мной во всей красоте.
   Марко Владич правильно истолковал мое продолжительное молчание
   - Скип уже был перевернут, когда я был здесь в первый раз. Поэтому мне и пришлось выгружаться в тамбуре. До моего отлета здесь так никто и не появился...
   Кстати внешняя заделанная дыра была именно за этой полуразрушенной стеной. Понять было ли в этой стене, что-либо кроме следов удара скипа сейчас уже было невозможно.
   Второй канал был на вид абсолютно цел. И пуст. Очевидно, скип пребывал на конечной станции. Нас здесь никто не ждал.
  
   Примечания:
  
   Подошва припая (Ice fool): Узкая кайма льда, скрепленная с берегом, неподвижная при приливах и остающаяся после того, как неподвижный лед оторвался
  
   Припай (Fast ice): Морской лед, который образуется и остается неподвижным вдоль побережья, где он прикреплен к берегу, к ледяной стене, к ледяному барьеру, между отмелями или севшими на отмели айсбергами. Во время изменения уровня моря можно наблюдать вертикальные колебания. Неподвижный лед может образоваться естественным образом из соленой воды или в результате примерзания к берегу или припаю плавучего льда, любой возрастной категории. Он может простираться на расстояние всего в несколько метров или на несколько сотен километров от берега. Неподвижный лед может быть более одного года по возрасту и в этом случае он может быть определен соответствующей возрастной категорией (старый, двухлетний или многолетний). Если его толщина более 2 м над уровнем моря, он называется шельфовым льдом..
  
   Глетчерный лед (Glacier ice): Лед, находящийся в леднике, или ледникового происхождения, независимо от того, находится ли он на суше или плавает в море в виде айсбергов, обломков айсбергов или кусков айсбергов..
  
   Шельфовый ледник (Ice shelf): Ледяной покров значительной толщины, находящийся на плаву, возвышающийся на 2-50 м или более над уровнем моря, и скрепленный с берегом. Имеет обычно большое горизонтальное простирание и ровную или слегка волнистую поверхность. Пополняется за счет ежегодного накопления снега на поверхности, а также за счет выступающих в направлении моря материковых ледников. Ограниченные площади могут быть скреплены с грунтом. Край, обращенный к морю, называется ледяным барьером.
  
   Дрейф льда: Поступательное перемещение льдин в результате воздействия ветра и течения.
  
   ДРЕЙФОРАЗДЕЛ: Граница между массивами или зонами льда, дрейфующими в разных направлениях или с разной скоростью. Признаками дрейфораздела являются повышенная раздробленность ледяного покрова, полосы тертого льда, пояса торошения, каналы и зоны разрежения. На дрейфоразделе часто наблюдается вращение льдин.
  
   Торошение (Hummocking): Образование торосов в результате сжатия морских льдов. Когда льдины во время этого процесса вращаются, то это называется торошением с вращением.
  
   Грядообразование (Ridging): Процесс, в результате которого морской лед превращается в гряды торосов..
  
   Наслоение льда (Rafting): Результат сжатия, при котором одна льдина наслаивается на другую. Весьма распространено при сжатии начальных и молодых видов льда.
  
   Наслуд: Тонкий лед, образовавшийся при заморозках на поверхности снежниц, промоин и проталин.
  
   Фирн (Firn): Старый снег, рекристаллизировавшийся в плотную массу. В отличие от обычного снега его частицы до некоторой степени связаны между собой, но в отличие от льда воздушные пространства в нем все еще соединяются друг с другом.
  
   ШУГА (Shuga): Скопление пористых кусков льда белого цвета, достигающих несколько сантиметров в поперечнике; образуется из ледяного сала или снежуры, а иногда из донного льда, поднимающегося на поверхность.
  
   НЕСЯК (Floeberg): Большой торос или группа смерзшихся торосов, представляющие собой отдельную льдину, находящуюся на плаву. Может выступать над уровнем моря на высоту до 5 м.
  
  
  
   Система Юпитера. Европа. Станция 'Восток - 2'.
  
   2 года назад. Юрий Белецкий.
  
   Господи как я ненавижу эту работу, наверное, в сотый раз подумал Юрий Белецкий, с остервенением выдирая руки из промерзшего кроваво-снежного месива из костей, внутренностей и кишок, забрызгавших весь небольшой салон разбившегося челнока. После падения прошло всего несколько часов, а внутри уже все покрылось льдом и промерзло настолько, что приходилось использовать плазменные резаки, что бы отодрать человеческие останки из мешанины смятых стен потолка и кресел. Они работали втроем уже второй час, скафандры были забрызганы кровью с головы до ног, а конца и края этому было не видно.
   Спасательная команда с 'Юпитер-Орбитального' опаздывала на несколько часов, а местные спасатели узнав что на месте крушения уже присутствуют специалисты КомКона и в общем то спасать уже некого, сославшись на занятость, вообще не прилетели. Спасательная служба Европы представляла собой небольшое малобюджетное отделение Спасательного Центра ООП Ганимеда. Она насчитывала пару десятков человек и несколько единиц техники, включая спасательные боты, и не могла похвастаться технологической оснащенностью и многочисленным составом аварийных команд практически всех крупных корпораций представленных на Европе.
   Разумом Юрий Белецкий их понимал. Возможно, они действительно зашивались, а работы как таковой здесь у них сейчас не было. Ну, по крайней мере, срочной. А там уже и спасатели из 'Орбитальной' прибудут. Разумом понимал, но про себя шипел матом.
   Формально, они представители 'Комитета Контроля' выполняли здесь свою работу. Фрагментацию и разбор тел погибших, и выяснение причин катастрофы. Но одно дело открывать вакуумные мешки с останками в лаборатории и читать логи черного ящика в кабинетах, а другое копаться в этом дерьме разбирая кашу из фрагментов тел и обломков техники лично.
   - Ненавижу свою работу, - прохрипел Анджело Бурдони, кучерявый и тучный старший компьютерщик из 'Орбитального' отдела 'Комкона', в очередной раз, стирая красно-снежную кашу с лицевой пластины шлема и с отвращением отталкивая ботинком от себя обрубок чьей то руки с очень дорогим коммуникатором.
   - Друг мой, зачем же вы выбрали работу в 'КомКоне'? - бархатистый и вальяжный бас благообразного, седобородого и импозантного медика, а заодно и судмедэксперта их штатной команды доктора Мацея Верхневольского, звучал когнитивным диссонансом с окружающей обстановкой. Мацей аккуратно выдирал чьи-то кости с остатками плоти изо льда и, помечая изотопным маркером, перекладывал в пластиковые мешки.
   - Как и все молодые идиоты, я мечтал о славе. Об абордажах пиратских кораблей, вспышках блицев, интервью главных галосетевых каналов, вереницах крутобедрых, длинноногих моделей на пляжах Ниццы, - на последних словах голос Анджело мечтательно затуманился, он даже забыл о крошке из чьих-то мозгов стекающих с его рук.
   - Тогда мой любезный товарищ, вам следовало заняться чем-то более близким к сфере обитания крутобедрых моделей. Стать модным блогером или на худой конец репортером светской хроники в Ницце. Вы бы общались с приятными..., - Мацей немного запнулся, но потом уверенно продолжил, - живыми людьми. А работа в 'Комконе' это в первую очередь скука.... А уж потом опасность. Сначала вы долго и скучно с риском для жизни исследуете что-то непонятное. С риском быть сожжённым, разорванным на части, распыленным на атомы или уничтоженным еще каким-нибудь изощренным способом придуманным матушкой природой. Потом вы долго и муторно копаетесь в чьих-то останках, пытаясь выяснить каким именно способом это произошло. Потом долго и скучно пишете тысячи отчетов, как все это произошло. Потом со временем ваше сознание деформируется, и вы видите вокруг только смерть, боль и ужас. Вместо длинноногих моделей вы видите куски плоти будущих жертв неведомых катастроф, вместо пляжей Ниццы незащищенные от нападения пришельцев территории. И однажды вы просыпаетесь в комнате с ватными стенами пытаясь вспомнить, кто вы такой и как здесь оказались.
   Мацей гулко и добродушно захохотал.
   - Другими словами, - философски заключил Юрий Белецкий, - если ты золотарь, не удивляйся что ты всегда по уши в дерьме...
   -Удивительно в точку, пан Белецкий, - так же добродушно продолжил доктор Верхневольский, - всегда восхищался вашим умением - алгоритмизировать неописуемое.... Было бы любопытно покопаться в вашем ДНК. Вы же знаете о моем увлечении исследованиями ретроспективной рециркуляции генетических цепочек нуклеиновых кислот. Что вы знаете о своих предках в n - колене, были ли они потомками сарматов (прим.), или детьми израелевыми? Помнится, князья Белецкие имели в своем генеалогическом древе и семитские корни. Что скажете, пан Юрий?
   - Я пока обожду ложиться под ваш нож, пан Верхневольский. И давайте отложим наш приятный разговор на потом, - раздраженно ответил Юрий Белецкий, вспоминая, что он поставлен тут главным группы, - Анджело! Что там с ПИП - боксом (прим.)?
   Анджело Бурдони, так до сих пор и стоявший посреди искореженного салона в луже крови, мечтательно пялясь куда-то вдаль, виновато дернулся и засуетился, склоняясь над грудами металла и человеческой плоти.
   - Сейчас - сейчас, еще пара минут, - пробормотал он еле слышно.
   - Пан Мацей, что там у вас? Давайте закругляться. Собираем только крупные фрагменты. Мелкие потом соберут спасатели 'Орбитальной', у нас и так еще масса работы.
   - Как скажете, коммодор, - немного рассеяно буркнул Мацей Верхневольский, задумчиво рассматривая какую то кость, то приближая ее к себе, то отодвигая вдаль, - м-м, скажите пан Юрий, в челноке не было животных?
   - Что? Что это у вас?
   - Вы не повторите мне сводку по предвариловке? Признаться, у меня какие-то проблемы с аурелом, пропадают сообщения, не могу найти даже повторов.
   Белецкий моргнул, открывая в рабочем ауреле служебный лист рапорта Центра слежения КомКона, и сбросил его в общий оверлей команды.
   '... в 16-42 грузопассажирский челнок класса 'Эглис' бортовой IDN 390745400 совершая заход на посадку в ручном режиме, потерпел крушение в квадрате .... принадлежал компании 'Конако' и совершал чартерный рейс по заказу фонда 'Просветление' перевозя группу паломников по маршруту 'Юпитер - Орбитальная' - Европа. Группа состояла из 15 человек....'
   - Чушь, - внезапно произнес Мацей Верхневольский, - абсолютно четко могу сказать, что их было как минимум вдвое больше. Они набились сюда как сельди в бочку, сидели друг у друга чуть ли не на головах. И если они не перевозили крупных животных, то в экипаже был, как минимум был один модификант....
   - Скажите, а перегруз не мог стать причиной катастрофы? Ведь такие челноки не предназначены для перевозки такого количества пассажиров?
   - Ради Бога, Анджело, - вздохнул Белецкий, - прошу вас, продолжайте работу. А что бы излишнее любопытство вас не отвлекало, отвечу. Челноки класса 'Эглис' изначально предназначались исключительно для грузовых перевозок и могли перевозить в десять раз больший груз. Конечно после перепроектирования, установки систем жизнеобеспечения и пассажирского отсека он несколько потерял в полезном объеме, но почти ничего в грузоподъемности.
   - Очень странно, - пропыхтел Бурдони после нескольких минут молчания.
   - Что у вас Анджело? - спросил Юрий и когда Бурдони ничего не ответил, направился к нему, слегка оскальзываясь на залитой обледеневшей кровью поверхности, бывшей бортовой перегородке челнока, - вы нашли 'черный ящик'?
   Он добрался до Анджело, который склонился над какой-то открытой панелью с пучками проводов и светодиодов и тронул его за плечо.
   - А..., что? - заполошно вскинулся Анджело оглядываясь, - простите месье Белецкий. Нет. Пип - бокс я еще не нашел. Не думаю, что он нам так срочно понадобится. Пусть им займутся спасатели. Я нашел что-то получше. Часть архивов бортового компьютера уцелели. В частности полетные записи последних минут перед падением челнока.
   - Вы их просмотрели?
   - Так кое-что, - ответил Бурдони включая трансляцию в ауреле, - именно поэтому меня заинтересовал вопрос перегруза. Вы видите как неуверенно ведет корабль пилот. Словно корабль перетяжелен и разбалансирован....
   - ...Или у пилота нет опыта управления таким большим кораблем, - закончил за него Юрий Белецкий.
   На экране стремительно истекали последние минуты перед катастрофой. Вначале все выглядело как обычно, бортовая камера пилотской кабины челнока показывала неподвижных пилотов в закрытых скафандрах под перегрузками. Корабль вел автопилот и как всегда делал это плавно, избегая баллистических траекторий. Программа была рассчитана на достаточно слабый уровень перегрузок для неподготовленных пассажиров. Но ЭТИ пилоты вели себя достаточно странно. Они были абсолютно неподвижны, словно в пилотских сегментах застыли мумии в скафандрах, они не жестикулировали, не ерзали, не переговаривались, как делают большинство пилотов после достаточно долгого перелета перед самой посадкой, показывая хоть какой-то уровень возбуждения близостью цели. Нет, эти были сверхъестественно спокойны.
   - Что с аудиоканалом? - поинтересовался Белецкий.
   - Ничего, - пожал плечами Бурдони, - они просто молчат. До самого конца.
   - Что с камеры в пассажирском отсеке?
   - К сожалению ее видеозаписи, не уцелели, только звуковая дорожка.
   - И что?
   - Ничего, абсолютно ничего. Они вообще не разговаривали между собой, будто там не люди летели, а роботы.
   В это момент запись достигла кульминационной точки. Один из пилотов пошевелил рукой, сделал несколько манипуляций пальцами, очевидно в ауреле и достаточно неловко схватился за джойстик ручного управления.
   - Вот оно, - оживился Бурдони, - он отключил автопилот. И взял управление на себя...
   - Зачем? Это самый сложный участок полета, на посадочной глиссаде.
   - Тяга к Танатосу, - пробурчал Верхневольский, - невыносимое стремление к смерти.
   Пилот и впрямь неважно владел техникой управления тяжелым шаттлом. Изображение затряслось, резко задергалось, очевидно, корабль начал переворачиваться на траектории и падать. Автоматика корабля заорала аварийной сигнализацией, включила тревожные огни в кабине и сообщила об опасных углах пилотирования и недостатке тяги. Тем страннее выглядели абсолютно неподвижные и молчаливые пилоты. Бортовой компьютер сообщил об опасности столкновения и что берет управление на себя. Но времени было слишком мало. В кабине что - то ярко вспыхнуло и изображение отключилось.
   Все помолчали. Всем присутствующим по роду работы частенько приходилось видеть последствия аварий и катастроф. Но быть свидетелями последних мгновений перед смертью - к такому привыкнуть было невозможно.
   - Они даже не кричали, - добавил Анджело, - молчали до последнего, я проверил аудиотреки. Будто им было все равно, что они умирают.
   - Я нашел тут фрагменты пары скафандровых медблоков, - сказал медленно Мацей, - картинка любопытная. У жертв даже на пороге очевидной гибели не изменился сердечный ритм, не повысилось давление. А ведь времени осознать все и прийти в ужас, было вагон и маленькая тележка.
   - Считаете, они были под воздействием синтетов?
   - Я пока не стал утверждать голословно. Нужно провести анализы крови, мозговой ткани.... Рано пока что - либо говорить. Да и такая версия вызывает больше вопросов, чем ответов. Каким образом им удалось пройти операционный медицинский контроль на вылете ..., - и, заметив скептическое покачивание головой Бельского, заторопился, - да и отключить тестовый режим бортового КА.... Он бы просто не дал им взлететь. И потом зачем лететь так далеко, что бы угробиться? Возможностей сделать это где угодно по всему Внеземелью предостаточно.
   - Они не собирались разбиваться, - возразил Анджело Бурдони, - я тут вчерне набросал их посадочную траекторию. И привязал к посадочным точкам и ориентирам.
   Он вывел в общий аурел режим симуляции, где моделька маленького кораблика разворачивалась над ледяными полями Европы.
   - Вот видите? - Анджело ткнул пальцем в перчатке измазанной красным, прямо в центр симуляции, - он отключил автопилот за двенадцать минут до посадки, когда корабль четко выдерживал посадочный режим скорости и нагрузки двигателей. И начал тормозить. Но по неопытности или уж не знаю, под воздействием синтета, не учел нагрузку и массу корабля. Насколько я понял из сети 'Эглис' корабль достаточно капризный и строгий к пилотированию без нагрузки. Шатлл начал терять тягу и сначала накренился, а потом задрал нос. И в этот момент пилот дал тяги. Совершив типичную ошибку новичков. Правда, те ее делают от волнения. Все дают слишком большой импульс. Если бы у них было чуть больше высоты, все можно было бы еще исправить, в крайнем случае, управление перехватил бы бортовой компьютер. А так корабль задрал нос еще больше, просел, а потом опрокинулся, зацепив кормой группу торосов. И все. Пилот просто хотел посадить корабль сам.
   - Но зачем?
   - У меня есть только предположение, пан Верхневольский, - прищурился Анджело.
   - Какое же? - холодно спросил Белецкий. Он не любил, когда из работы делают представление. - Они хотели посадить челнок на посадочную площадку 'Востока'... И судя по их поведению, так и было задумано. Они вообще не собирались садиться на 'Pearly gates'.
   Он замолчал глядя на Белецкого и ожидая его реакции. Верхневольский только озадаченно хмыкнул. А Юрий Белецкий молчал напряженно задумавшись. В разгромленном салоне воцарилась тягостная тишина.
   А ведь он похоже прав, думал Юрий Белецкий, опять этот проклятый 'Восток', что б его черти побрали. Всего лишь два дня они тут, а дьявольщины накопилось столько, что хоть попа вызывай.
   - И все таки этому пока мало доказательств, - медленно протянул Мацей Верхневольский, задумчиво пытаясь почесать себе рукой в скафандре затылок шлема.
   - Может быть. Пока. - мрачно заметил айтишник. - любом случае все выяснится после анализа бортового навигатора AI 'Эглиса'. Бортовой ИАй в режиме автопилота обычно предлагает несколько вариантов оптимизированных маршрутов. В нормали 5- 6, в том числе учитывающих заходы на посадку. Я лично не сомневаюсь, что они выбрали ближайший. А потом пытались взять управление на себя. Я даже могу предположить, что они попытались инсценировать аварию, на посадочном терминале 'Востока', что бы попасть внутрь.... Ведь сейчас станция закрыта.
   - Ну это, какое то варварство, безумие... Ввозвание к Вотану, - вскипятился вдруг Верхневольский, - почему именно сейчас? Не хочется верить, что это коллективное помешательство.... 'Восток' закрыли всего несколько дней назад, неужели они не могли потерпеть хотя бы месяц...
   - Скорее всего, они этого не знали, - сказал Юрий, все еще погруженный в раздумья, - Да и сомневаюсь я, что их пустили бы внутрь. Учитывая, что происходит на 'Востоке', что тогда, что сейчас, это маловероятно. А вот не оказать помощь терпящим бедствие.... Это чревато. Да, возможно, они не рассчитали последствий риска и допустили смертельную ошибку. Но попасть на станцию они хотели именно сейчас, это было важно для них. И стоило такого смертельного риска. Сейчас, когда на станции происходит что то, о чем мы пока и понятия не имеем, хотя находимся здесь уже пару дней. А они знали что то важное, ради чего хотели попасть на 'Восток' во что бы то ни стало...
   И Юрий внезапно вспомнил об останках модификанта. Да возможно они хотели попасть на станцию любым путем. Он в отличие от этих полугражданских шпаков, сотрудников КОМКОНа, в кавычках, прекрасно знал о возможностях модификантов. Хотя нет. Судя по наметанному глазу Верхневольского, доктору уже приходилось сталкиваться с 'генными симбионтами', возможно даже изнутри.
   - Чем больше нахожусь на этой станции, тем более хочется с нее убраться. Не знаю, что эти фанатики хотят на ней найти, но у меня от нее мурашки по коже. Брр-р, - Верхневольский передернул плечами, - жуть какая то жуткая, матка боска.
   Юрий застыл пораженный схожестью своих внутренних эмоций с чувствами доктора.
   - Не знаю пока, что там внутри, - медленно произнес он, - но вот что меня сейчас по настоящему интересует, так это упперкамп 'Рearly gates' и его хозяева. И их связь с этим челноком и его пассажирами.
   Потому что чем дальше, подумал он про себя, тем больше это похоже на провокацию. Прямо не гражданский шаттл, а какой то десантно - диверсионный бот....
   - У нас гости, - внезапно произнес Анджело, вглядываясь в аурел, - челнок на 15 часов...
   Теперь они все обратили внимание на неторопливо ползущий над Европой, в сфере общего аурела, корабль, похожий на майского жука. Он уже заходил на посадку, рядом с их катером, кстати в зоне закрытой после аварии для посещений и полетов. Струи посадочных дюз испаряли и сдували прочь с грязной снежной поверхности ледяное сало, тут же опадавшее тусклым туманом блеклых снежинок.
   Юрий Бельский разогнулся, разминая плечи и шею. Оказывается последние несколько минут он стоял склонившись в неудобной позе, не двигаясь с момента начала разговора с Бурдони. Вибромассажный комплекс 'Валдая', забегал стремительными, едва заметными, щеточками по натруженной спине, а в лицо, осушая пот, подула струя свежего воздуха, пока Белецкий тяжело ступая шагал к пролому в переборке, выбираясь наружу. Служебный аурел уже взломал чужой флайком и выкидывал перед ним быстрые строчки идентификации неизвестного корабля. Длинная вереница цифр и букв ID, название, пункт приписки и маршрутный лист. Белецкий мельком рассмотрев эти строки на мгновение замер. Забавный сюрприз. Хотя в совпадения здесь он уже не верил. Выбравшись наружу и встав недалеко от служебного катера КОМКОНА в характерных цветах, он активировал внешний спикер и принудительный для чужой принимающей аппаратуры сигнал
   - Неизвестный корабль. Немедленно прекратите посадку. Здесь закрытая зона. Немедленно прекратите снижение и покиньте пределы закрытой зоны указанной в вашем навигаторе....
   Юрий повторил свою речь несколько раз, перемежая предупреждениями о строгой ответственности. Но нахальный чужак и не думал реагировать на его манифесты. Ничего не отвечая, он не замедляясь, вполне профессионально сел метрах в полста от катера Комкона и Белецкого. Видно прилетевшим очень не терпелось добраться до места аварии.
   К тому времени когда к Белецкому подошли Бурдони и Верхневольский, снежная пыль частично осела, чужой челнок все еще слегка покачиваясь на посадочных опорах, выпустил трап и изверг из своего нутра интересную троицу в очень экслюзивных скафандрах. Два золотистых, характерно повторяющих анатомию полуобнаженной женской фигуры с развитыми округлостями, узкой талией и тугими бедрами. Шлемы были затемнены. И глянцево - черный, даже на вид вычурно дорогой, с анатомическим нагрудником и усиленным экзоскелетом, искусно скрытом в физиологических наплывах мышц и наглухо закрытом карбонидовой маской шлеме, с крестообразной сияющей ослепительным светом прорезью. Очевидно это и был главный гость, и Юрий даже догадывался кто это. Остальные двое, свита или охрана, скорее для обозначения статуса. Такие люди очень чувствительны к таким вещам.Мелким, но важным маркерам тщеславия. Охранники, охранницы? Небрежно держали в руках гражданские, ослабленные, но все равно мощные модели рейлгана. В боевом режиме способные прошить даже усиленную броню 'Гранита', стриггера военных. И ведь эти очевидно напрочь отмороженные типажи размахивающие, полубоевым, но все же оружием, вблизи служебного корабля и сотрудников Комкона, настолько показательно показывающие уровень волосатых лап торчащих из их задниц, даже не осознают границ дикости своего поведения.
   Клаус Октавиус Бун был четвертым ребенком, родившимся в многодетной, обширной семье кальвинистского священника в одной из небольших ,многочисленных баптистских колоний в долине Венца Ярославны в северном полушарии Венеры. И максимум что его ждало должность механика инженерных систем жизнеобеспечения, где нибудь на задворках Солнечной системы. Однако мечты юного Октавиуса были далеки от карьеры венерианского ассенизатора. С самого детства Бун возненавидел все законы, ограничения и условности тесного ограниченного мирка евангелистской общины 'Детей Бога', удушающего все духовные и честолюбивые порывы молодого Клауса.
   Маленькое поселение баптистов, всего несколько сотен человек расположилось близ уютной, но крайне бедной минералами северной гряды Геры, к западу от Венца Ярославны, достаточно далеко от других поселений собратьев по религиозному движению, в том числе и от столицы области 'Купола Иароса'. Поскольку крупным добывающим корпорациям, не Венец Ярославны, ни гряда Геры в частности, не были интересны, 'детям бога', как и большинству баптистких общин долины, приходилось добывать 'кусок хлеба в поте лица своего'. Содержать многочисленные оранжереи растительных и тараканих ферм, и выращивать в биореакторах 'синтетическую мясную биомассу', занимаясь поставками пищевых продуктов для 'Венериан технолджи'. Дело это было грязное и хлопотное. Грязное и вонючее в буквальном смысле. Дешевые списанные биореакторы устаревших поколений, порой испытывавшие проблемы с герметичностью и циклами обмена, которые только и могли себе позволить поселенцы, воняли во время реакции синтеза так, что неподготовленного человека оказавшегося поблизости выворачивало наизнанку. А крысы - эти извечные спутники экспансии человечества, где бы оно не происходило! В какой бы забубенной космической дыре не расселялись порой не лучшие представители человеческой расы, с большой вероятностью, рядом тотчас же появлялись эти мерзкие, но живучие твари, позаимствовавшие у человечества большую гибкость в приспосабливании к любой среде обитания. Особенно если это пищевая ферма, чем по сути и являлось поселение Клауса. Сколько их переловил Бун, он сбился со счета. А сколько их попало в мясные чаны, автоклавы и биореакторы! Убежденным вегетерианцем впоследствии, Бун стал вовсе не из любви к здоровому образу жизни.
   Иногда его даже удивляло отсутствие серьезных пищевых отравлений на фабриках и шахтах Венеры, куда поступали пищевые концентраты 'Венериан технолоджис'. И сам факт прохождения приемки пищевого субраствора самой компанией 'Венериан' удивлял до того момента, когда однажды 'преподобный отец Генри', не взял его с собой на контрольный - приемный пункт корпорации. Увесистая пачка эртов перекочевавшая из пухлых ручек 'Преподобного' в карман инспектора по качеству выглядела даже в чем то рутинной операцией. А поэтапное конвейерное выхолащивание из 'мясного' субконцентрата, всего потенциально вредного и заодно питательного, лишала последних иллюзий о происхождении рекламного слогана с милыми коровками на лугу.
   Впрочем, питательные свойства этой мясной суббиомассы пополам с крысами и тараканами, Клаус каждый день познавал лично собственным желудком, к этому ему было не привыкать. Как и к тяжелой, монотонной работе в темных, провонявших креациях с изношенным оборудованием и нарушениями всех трудовых норм и инструкции по безопасности. Но не ко всему хочется приспосабливаться. К сожалению, в свои шестнадцать Октавиус Бун, на удивление родителей, не обладавших никакими генетическими достоинствами, оказался неплохо сложен и по-юношески смазлив, а 'преподобный Генри', милостью 'отца Церкви Детей Бога Муна' сидевшего под куполом Иароса, совмещавший должности 'пастыря овец' и руководителя колонии, оказался чрезмерно сластолюбив. И добро бы только, если 'преподобного' привлекали сексуальные забавы с милыми юными детками, за которые девочки и мальчики, порой получали подарки в виде дополнительной пайки. Но, к сожалению, пастор Генри оказался и любителем 'запретной малинки', после которых избитым и переломанным детишкам приходилось неделями отлеживаться в лазарете, а то и вообще сгинуть в канализационных стоках поселения, в качестве подкормки тараканьих ферм.
   Короче однажды 'чаша терпения Божьего гнева' переполнилась и избрала своей 'карающей десницей' юного Буна, который, в общем- то, был не против дополнительных паек за ласки для жирного старика, тем более это не было чем то предосудительным. Однако становиться жертвой разошедшегося сластолюбца и попасть в канализационные катакомбы под оранжереей, ему тоже категорически не хотелось. Поэтому, когда такая угроза возникла, юный Клаус оказался достаточно шустер, и, воспользовавшись моментом, ничтоже сумняшеся, попросту пристукнул старого извращенца антикварным распятием.
   Череп 'отца Генри' оказался достаточно крепким, и он выжил, хотя весь залитый кровью, выглядел стопроцентным жителем Аида. Однако юноша этого не знал и, ужаснувшись содеянному бросился в бега, угнав старый рабочий пакетбот с грузом мясного концентрата в трюме. И не забыв прихватить с собой заначку старого пердуна. Вот так с тонны полупротухшего пищевого концентрата, двух слитков талантия, пяти тысяч эйсов и расколовшегося антикварного распятия и началось когда то, больше пятидесяти лет назад, самое известное раскольническое движение в секте 'Братства Каноников Святого Ольма' под названием 'Жемчужные Врата'.
   - Мир Вам, братья мои, - башнеподобная фигура в черном скафандре сложила перед собой руки и неуклюже попыталась склонить голову в шлеме. Ей это слабо удалось и выглядело все это, одновременно трагикомично и угрожающе, - войдите в Райские Врата и Создатель даст Вам вкусить неги на полях господних....
   Стандартная формула благословения секты 'Врат', звучала подлинным диссонансом с окружающей обстановкой и самим кругом общающихся. Захиревшая и катившаяся когда то к медленному забвению секта с возвратом Реформации Новой Евгеники получила 'новое дыхание', и десятки тысячи новых сторонников. Однако основатель братства каноник Ольм, перевернулся бы в своем гробу, узнав о новых трактовках его религиозно-философского учения.
   - Здравствуйте Предстоятель Бун, - меньше всего Юрий Белецкий ожидал встретить здесь этого человека, но в логике появления именно здесь, если разобраться, ему не откажешь, - чем обязаны столь эффектному появлению? Что привело вас в этот Богом и людьми забытый уголок Вселенной?
   Ни светская речь, ни вежливые приветствие Белецкого ни могли скрыть неприкрытый сарказм и издевку в его интонациях.
   - Насколько я помню, штаб-квартира поместного монастыря братства Ольма в Дальнем Внеземелье находится на Планиции Элизиум Марса. Это несколько далековато от этих мест. Да, прикинув про себя Юрий, расположение планет в Солнечной системе, миллионов так на триста километров.
   - Неисповедимы Пути Господни, - кротко ответил предстоятель, - кто знает, что он уготовил нам в облацех темных...
   Последние слова, несмотря на невинность тона, прозвучали довольно угрожающе.
   - Оставьте свои сентенции для неофитов, епископ, - начал терять терпение Белецкий, - эта зона, в связи с катастрофой, закрыта для пролетов и посещений профильным отделом КомКона. У вас есть разрешение?
   В принципе Юрий полагал такое возможным, 'клирики Ольма', были вездесущи и имели обширные связи, в том числе и в КомКоне и многочисленных комиссиях ООП, но узнать и отреагировать так быстро, не прошло и нескольких часов, на достаточно рядовое, пусть и с жертвами, происшествие? Это было очень необычно. Хотя...
   Бун не обманул его ожиданий. На аурел Белецкого плавно скользнула красивая бумага вся в изящной вязи криптозащиты от штаба 2- ой Патрульной эскадры ООП в системе Юпитера за подписью генерала Альвареса, завизированная и Питером Дааном, начальником профильного комитета ООП и заодно директором КомКон - 1 по системе Юпитера. Бумага объявляла весь сектор за номером N, закрытой зоной военных учений и испытания нового оружия 3- го Внешнего флота ООП. Со вчерашнего дня.
   - Что генерал Альварес тоже оказался, слаб на 'красивые сиски и зады'? - едко произнес он, но сразу же отдернул себя. Всем была известна, старая как мир, технология вовлечения новых неофитов или подкупа высокопоставленных чиновников 'новоназначенными канониками Ольма'.
   'Медовые ловушки'. Благо потребности в исходном материале с лихвой перекрывались 'новой программой Евгеники во славу Господа и будущего человечества'. Попросту неограниченным, в отличие от государственных программ, генетическим моделированием и картированием человеческого вида. Созданием красивых и идеальных людей. В большей степени женщин. В чем они добились больших успехов.
   Клоны и дети из пробирки были самым невиннейшим из их развлечений. Новые евгеники пользовались обширнейшим инструментарием генетической науки за последние столетия. От простого картирования как в методах государственных перинотальных клиник, когда они вносили изменения в человеческий геном зародыша еще на этапе беременности. До методов не без известного 'доктора Штайнера' 'нового Менгеле XXII века' с его генетическим реактором моментального преображения, или вовсе запрещенными работами с мета и геноморфами. Впрочем, последнее делалось, скорее всего, с ведома, и при непосредственном участии военных.
   Тогда все человечество сходило по этому с ума, и каждый по-своему. Например, в Китае не осталось, генетически чистых китайцев, разве что где - ни будь в глухих горах Уданя. Почти миллиард 'голубоглазых блондинок и блондинов', истончили генетический фонд нации. Дошло до того что правительство официально запретило делать генетическое картирование более чем одному новорожденному в семье. Что, разумеется, никого не остановило, лишь подняв цены на черном рынке на генетические модификации для детей до пяти лет.
   В китайском сегменте 'Юпитер - Орбитальная' работало почти 8 тысяч китайцев, но настоящих этнических китайцев, вернее китаянок, Белецкий видел только в гражданском космопорту. Это были стюардессы 'Чайна лейн Марс'. Да и то у него не было уверенности что это были китаянки, а не генетические вариации на тему Востока, слишком уж по кукольно красиво они выглядели. Как фарфоровые статуэтки.
   А в последние десятилетия когда могущество человечества в области генной инженерии достигло таких высот, речь во общем-то шла уже о сохранении природной идентичности человечества. Хотя пока процедура картирования сохраняла высокий ценовой ценз, о генетическом перерождении, или как многие пугали вырождении, говорить было пока рано. Слишком большая часть человечества была за пределами доступности такой услуги, миллиарды людей жили за порогом бедности, задумываясь не о генетических модификациях, а о тарелке редуцированной сои, глотке чистой воды и воздуха, и дозе дешевого социального синтета. Хотя все чаще некоторые правительства и частные корпорации поговаривали о людоедских программах повальной стерилизации и генетического морфинга, с целью сокращения численности такого населения, дальше разговоров, слава Богу, пока не шло. Слишком уж цены у таких программ тоже были людоедские. Но и растущая статистика по неконтролируемому росту генетических мутации в следующих поколениях, вследствие вмешательства в человеческий геном, тоже росла. И это пугало. Перед человечеством открывалась очередная бездна, не дна, не горизонта которой было не видно.
   - И что же вы забыли здесь? - скептически покосившись на охранниц преподобного спросил Юрий. Пожалуй, оружие у них действительно может быть боевым. - Надеюсь, вы не будете утверждать, что мы мешаем 'вашим учениям'.
   Он уже сбросил копию документа в служебный аурел. Верхневольский только четырхнулся, а Бурдони 'пуская слюни', даже не обратил внимания, переключаясь в режимах сканирования, и пытаясь рассмотреть содержимое боевых скафандров 'охранниц'.
   - Мы хотели бы забрать тела наших братьев и сестер, - Бун кивнул шлемом на обломки 'Эглиза'.
   - Это неслыханная наглость, - подавился возмущением Верхневольский, - вы не имеете права....
   Юрий Белецкий помолчал, пристально разглядывая, Буна. Лицо преподобного выглядело безмятежным, но Юрий чувствовал, что тот напряжен.
   - Значит, это был ваш челнок, - констатировал он, - а 'Pearly gates', ваша станция. Почему же они хотели приземлиться на 'Востоке'?
   По лицу преподобного пробежала тень, но он справился с собой.
   - Я не знаю, - ответил он так, что сразу было понятно, это ложь.
   Выждав еще паузу, Юрий покачал головой
   - К сожалению это действительно невозможно, - сказал он, и предупреждающе поднял руку, в ответ на невольное движение Преподобного. - О, прошу вас, избавьте меня от очередных доказательств коррумпированности наших государственных органов. Никакая писулька, даже за подписью Господа Бога, с подтверждением, что вы являетесь, отцом и матерью всех этих несчастных, здесь не поможет. Существует Процедура.
   Последние слова Белецкий произнес почти по слогам. Потом посмотрел на Мацея и кивнул.
   - Не знаю, что вы собирались забрать для захоронения, - сказал уже спокойно доктор, - но большая часть останков, не превышает фрагментов размером в несколько сантиметров. При взрыве силового эмулятора их просто размазало по стенкам корабля. Требуется процедура опознания с помощью генетической идентификации. В том числе и модифицированных личностей. Вы бы очень помогли и упростили процедуру, если бы предоставили личные карты погибших...
   Последние слова Мацей произнес с неприкрытым сарказмом. Он по-видимому совсем не верил в добропорядочность сектантов.
   - Итак, Ваше Преподобие, - Юрий Белецкий иронически покосился на охранниц, которые стояли неподвижно во время всего разговора, - вы сможете предоставить нам данные по составу экипажа и пассажиров этого челнока?
   Преподобный, надо отдать ему должное, сориентировался быстро. Сделав знак своим охранницам, он сделал пару шагов к Белецкому, и даже попытался дружески взять его за локоть
   - Пожалуй мы не с того начали, - увещевающее начал он, видимо почувствовав себя на проповеди среди своих неофитов, - капитан Белецкий, если я не ошибаюсь? Мы, кажется, встречались в Сологоне на Марсе? Мы можем поговорить приватно?
   Он испытующе посмотрел на Юрия, и Белецкий подумал, что не зря Преподобный Бун, стал предстоятелем секты, даже не достигнув, сорока лет. Убеждать он умел.
   - Я приглашаю вас на 'Pearly gates'. Во-первых, что бы вы убедились, что мы не секта, как все пытаются нас описать. Во-вторых, все необходимые документы находятся там. Мы открыты для всех и ничего не скрываем, и надеемся, что по истечении всех процедур вы окажете нам помощь в достижении желаемого нам.
  
   Европа. Станция 'Восток-2'
   В реальность я вынырнул как будто из глубины водяной толщи, рывком, с бешено колотящимся сердцем с широко раскрытым ртом и распахнутыми глазами, слепо глядящими в никуда. Несколько минут пребывал в полусознании, не понимая где я и что я. Пока взгляд наконец не сфокусировался перед собой. Похоже я... Мы в скипе, за оконными створами проносилось голубовато-сумрачное нутро транспортного тонелля, с периодически мелькающими прочерками белесых огней трассеров ССО.
   У меня, вследствие определенной специфики работы, был немалый опыт погружения в архивные записи аурелов, снятых с посмертных аватаров. Большинство сотрудников КомКона были обязаны на службе вести постоянную запись происходящего. Но... Такого глубокого и реалистичного погружения я еще никогда не испытывал.
   Архив Белецкого поразил меня не только достоверностью и глубиной погружения, но и ощущаемой на уровне подсознания высокой степенью обратной связи, что конечно в принципе было невозможно. Это были архивные записи посмертного аватара. Такое глубокое погружение было бы объяснимо только очень высоким качеством квантово-нейронных взаимодействий ядра слепка аватара с оператором, заставляющем не просто сочувствовать эмоциям носителя, а самому сопереживать их. Я уже не совсем понимал, где кончается посмертный слепок личности Юрия Белецкого, а где уже собственно начинается искусственный интеллект аватара. Явление возле Ио аватара Белецкого поразило неестественной реальностью происходящего. Конечно, прогресс квантово-нейронного программирования двигается семимильными шагами. Но это где-то там, на Земле, в крайнем случае, на Марсе и в других крупных технологических и научных центрах человеческой цивилизации. Но здесь на задворках обитаемой Вселенной в посмертной записи рядового инспектора?
   Простая процедура записи стоила десятки тысяч эртов, а вот такая высококачественная индивидуальная в зависимости от личности носителя могла стоить и миллионы, и то не гарантировала абсолютной идентичности воспроизведения. Но Юрий возле Ио казался более живым, чем по моим воспоминаниям. Хотя конечно общение наше, в последние годы оставляло желать лучшего, по понятным причинам, но все же, все же....
   Европа, на которой я вообще-то уже бывал несколько раз, не особенно вглядываясь, теперь поразила меня в воспоминаниях Юрия Белецкого, необычностью, яркостью красок и сочностью пейзажей, заиграв новыми ранее не виданными гранями. Или это может, глаза Белецкого, более молодого, еще не сильно уставшего от новизны впечатлений, не искушенного замыленными образами, заставили меня увидеть мир в новых красках? Неужели я так стар, что перестал видеть красоту окружающего? И что еще подарит мне новое погружение в ауреал архива Белецкого?
   Я с силой несколько раз смежил веки, прогоняя видения разбитого челнока, длинных теней на бело-сером фирсте от кораблей и скафандров, перемежаемых проплешинами темного ниласа....
   Откинув голову в кресле и огляделся, через полуприкрытые веки. Вуко Младич сидел в соседнем кресле и похоже был полностью погружен в окружающий пейзаж. Хотя смотреть пока еще собственно было не на что. Наш малый четырехместный скип только начал сбавлять бешенную скорость и в бесконечной ленте огней ССО появились разрывы. Я понял, что именно вырвало меня из погружения в архивные записи. Предупредительный сигнал на уровне вибрации эпидерма о приближении к стыковочному узлу. Скоро станция.
   Скип нам пришлось ждать почти полтора часа. Впрочем после того как нам пришлось возвращаться к кораблю, а мне связываться с Дааном, это уже не имело никакого значения. Кроме того что с нами в конце концов вышел на связь Пол Гальяр, причем на закрытых частотах КомКона, что уже о многом говорило, и сообщил что скип скоро будет, и нас встретят. Скип и правда после этого прибыл достаточно быстро, но пустой, так что видимо ожидавший чего то другого Вуко Младич, был явственно разочарован.
   Мне все больше казалось, что он ведет себя странно. И это даже не считая нашей с ним истории. Для пилота просто перевозящего грузы из одного пункта в другой, он вел себя слишком необычно. Он несомненно, всеми правдами и неправдами пытался попасть на 'Восток', причем не особенно скрывая этого. Вначале я не очень обращал на это внимание, но после того как аурел скипа подтвердил его допуск на станцию, всерьез задумался. Конечно, допуски обеспечивал Гальяр, но почему он не сделал этого в прошлый раз? Какие дела или люди влекут на станцию Младича, так что мне кажется, он подрагивает от нетерпения? Женщина? Корысть? Долг?
   Не хотелось бы разбираться в очередном хитросплетении человеческих судеб. Надеюсь, он не помешает в расследовании.... Впрочем, себя я мог бы не обманывать. Я прибываю на станцию для очередной галочки в виртуальных протоколах. Отбывать номер. И все переживания Младича как и его загадочные дела на 'Востоке' мне глубоко и напрочь безразличны, если не сказать большего. И если бы не остатки служебной совести и рвения, я бы даже не задумывался над его помыслами.
   Скип окончательно замер, но движение вокруг все еще чувствовалось. Младич буквально влип в экраны, но вокруг было абсолютно темно, даже в ауреле. Потом вокруг вспыхнул свет, достаточно яркий после тоннеля, но не такой ослепительный как мог бы быть. Потому что стыковочный кессон был полностью заполнен водой и яркий свет просто тонул в ее толще. Потом и он погас, а впереди начала открываться шлюзовая мембрана тоннеля выпуская нас вместо шлюзового отсека станции, в открытый подледный океан Европы. Станция 'Восток' отсутствовала под базовым постаментом главной платформы.
   - Какого черта здесь происходит, ....? - выругался по сербски Вуко Младич, но я понял его. По характерной артикуляции губ, еще до того как лингвотранслятор перевел мне его приглушенное мычящее сипение. Не дословно, но то что это ругательство было понятно. Как и то, что аурел не работает, и возможно уже давно. Видимо тоже понял и Младич, потому что замолчал и недоуменно посмотрел на меня.
   - Вы понимаете язык глухонемых? - спросил он меня жестами и немой речью.
   - Нет. - я непроизвольно повел шеей, хотя это было нервное. Обманчивое псевдоощущение чужеродного предмета, служебного микрокомпьютера в виде маленького желеобразного диска, интегрированного в подзатылочную впадину, давным-давно прошло. Тем более диск постоянно мигрировал по организму, исполняя дополнительные профилактические функции. - Это дополнительное служебное аппаратное обеспечение. 90 языков включая понятийный аппарат барлогов. Ну и разумеется чтение по губам...
   И еще куча незадекларированных возможностей, подумал я про себя. Не считая обычных компьютерных фич, вроде хранения и обработки информации, связи и интегрирования со всеми инфосистемами. Как например негласная прослушка и запись ВСЕЙ жизни сотрудника КОМКОНА. Конечно, архивы таких записей регламентировались строго для служебного пользования и визировались для доступа только высшими чинами Центрального Директората. Но понятно было, что жизнь сотрудника КомКона с момента поступления на службу ему не принадлежит. И объясняло почему большинство специалистов Комитета в неслужебной деятельности предпочитали обходится без аурела. И это не смотря на то что функция дополненной реальности в компьютерах КомКона отсутствовала. Зато присутствовала не только возможность негласного наблюдения, но и не афишированная возможность дистанционного уничтожения носителя. Для мерзкой желеобразной массы микрокомпа следящего за здоровьем носителя, ничто не помешало бы использовать свои возможности и в противоположных целях. Вроде организации сердечного приступа или инсульта, или скажем изощренного медленного отравления организма. Большинство рядовых сотрудников и не знало о таких опциях служебных МТКС (integrated mobile transport computer system), подписывая контракт. Да даже если бы и знало.... Что бы попасть в службы КомКона, надо было пройти нешуточный отбор и конкурс больше ста человек на место. Вряд ли бы большинство из них отказалось бы от контракта из за такой мелочи как личная жизнь под надзором и гарантированная смерть в случае отсутствия лояльности. Потому что большинство из них уже жило в жестоком мире будущего, где личное пространство человека сжималось до его внутричерепной коробки и понятие личного размывалось в реалиях жутко перенаселенной цивилизации.
   И разумеется в КомКоне не было предателей. Хотя я тут же вспомнил слухи о Белецком.
   - Аурел не работает? - озвучил очевидную вещь Младич. - Что случилось? И где станция?
   В ответ на вопрос о ауреле я пожал плечами, а по поводу станции с любопытством глянул на Вуко
   - Вы давно в системе Юпитера?
   - Второй месяц...
   - И никогда не опускались в подледные станции? На Каллисто? Ганимеде?
   - Нет.
   - Где же вы провели все это время? - вопрос был риторический, но я не успел остановить жестикуляцию серба, хотя мне и так было ясно. Но он сумел меня удивить.
   - В космосе. На Юпитер - Орбитальная. - немного с задержкой, видимо от отсутствия привычки показал Младич, в отличие от большинства неофитов, стремящихся быстрее осесть на более менее твердой поверхности, пусть и крошечных лун Юпитера, он остался на космической станции. Хотя, справедливости ради, станция 'Юпитер - Орбитальная' была просто огромной, третьей по размеру пустотной станцией в Солнечной системе. Пяти километров в поперечнике и семи километров в высоту, она была построена еще во времена начала стремительной экспансии человечества во внешнюю солнечную систему, когда все построенное человеком старались делать гигантским. Станции, корабли, города.
   - Станция 'Восток -2', - я прикрыл глаза, вспоминая вводный курс проектов КБ 'Рубин' корпорации 'Space Tehnology Russia' , - сделана по особому проекту ограниченно мобильных подледных платформ, по типу блуждающих добывающих. Она способна передвигаться в широком диапазоне глубин и пространства, правда, на ограниченные расстояния. Может стыковаться с подледными платформами и реперными столами, оснащенными стыковочными узлами DHC, а при необходимости зависать в глубине в определенной точке пространства. Правда при этом потребляется большое количество энергии, особенно здесь в подледном океане Европы, славящегося своими стремительными течениями и капризным нравом. Для добывающих платформ это некритично, стоимость добычи компенсирует любые затраты, а вот для частных исследовательских это недопустимая роскошь....
   - Вы считаете, они на какой то реперной точке?
   - Не знаю, - я оглядел куцый салон скипа, со скудным интерфейсом управления, которое все равно сейчас было отключено, - тут есть автопилот. Куда ни - будь, он нас приведет. Нам все равно ничего сейчас не сделать, остается только ждать.
   Ожидание оказалось не по душе Вуко Младичу. Заворочался в тесном кресле, пытаясь выглянуть во все иллюминаторы сразу. Но за ними был только голубоватый сумрак подледных вод, с каждым метром растворяющийся в черной бездне.
   Только в таких местах осознаешь насколько, человечество живет в условиях плотного информационного погружения. Даже без всяких виртуальных штучек вроде аурела, оверлея и прочих компьютерных костылей изворотливого человеческого ума. Вдали от плотно обжитого человеческого Ойума, густо усеянного датчиками поддержки виртуального инфопространства, начинаешь понимать насколько люди с каждым веком задолго до распространения оверлея, погружались в густую паутину все быстрее и быстрее наступающего информационного коллапса. Это напоминало Большой Взрыв, когда вначале было слово, а затем мириады и мириады слов, понятий, образов и мыслей хаотически заполнили весь видимый спектр осознанного пространства, поглощая и переваривая человеческие умы и продолжая расширяться до всех пределов известного космоса.
   По сути, создание оверлея было попыткой человечества не создать интерфейс дополненной реальности, а скорее ограничить поступление информационного потока, ограничив рамками необходимого на данный момент, поставив фильтр на пути хаотического загромождения сознания массами порой абсолютно не нужных данных, мало отличимых от каловых.
   Вид нервничающего, где то на краю сознания, Младича раздражал и я потянулся к пульту управления, вернее имитации того что тут заменяло его. Аурела тут нет, но на худой конец и устаревшие 3 - Д проекции тоже подойдут.
   Управление скипом было заблокировано извне, что в общем то было небезопасно, но навигационная сфера работала. Правда показывала она, то же что и за иллюминатором, то есть ничего. Я поиграл настройками масштабирования, но скип все-таки не скаф и локатор не охватывал сферу более нескольких километров. Где то на самом вверху край неровного поля нижней кромки тысячелетних льдов. В центре крохотная красная точка - мы и пустота. Даже живности нет.
   На самом деле я ни хрена не специалист в особенностях экстремофильной флоры и фауны подледного океана Европы. Так общевводная подготовительная специализация по системе Юпитера для сотрудников КомКона, где были небольшие выжимки, приводились примеры, описывались и давались ссылки на статьи, организации и ученых, занимающихся крайне благородным и весьма неблагодарным делом изучения внеземной жизни. Но оттуда мне больше всего запомнилось упоминание о исследовании неких загадочных, неуловимых 'махаонов', некоей пятимерной азотно - аммиачной форме жизни в виде не то почти бестелесных облаков, не то гигантских призрачных бабочек, обитающих в верхних слоях экзосферы Юпитера, причем исключительно в зоне атмосферных пятен. По биосфере Европы, несмотря на полный доступ к закрытым данным, мне было известно то же, что и большинству гражданских обывателей. Знания которых, подчерпывались из научно-популярных передач голосети и разной степени научности и бредовости статей инфонета, серверов 'Scientific journal', ну и разумеется неискоренимых в любой человеческой среде слухов и баек.
   Разумеется, мне по службе попадались протоколы закрытых дел, экспертные заключения криминалистов и научного отдела КомКона, по ряду несчастных и не очень случаев, произошедших в результате воздействия, или непосредственного участия или взаимодействия с этой самой фауной и даже флорой.
   Но поскольку я не являлся профильным специалистом по этому отделу, а всего лишь какое-то спал время с ее руководителем, очаровательной Пенелопой Милле, то глубину моего погружения в особенности флоры и фауны Юпитерианских Лун можно представить. Я изучал их в той мере, в какой мне позволяло поддерживать беседу с неприступной Пенелопой, и погрузился настолько, насколько это позволило мне залезть к ней в трусы. К сожалению, крепость по имени Пенелопа Милле, оказалась не такой стойкой, что бы позволить мне глубоко погрузиться в проблематику глубоководных экстремофилов в условиях силикато-термальных подводных вулканов гряды Ммоуна в южном полушарии Европы. Это было темой докторской диссертации Пенелопы.
   Голубоглазая Пенелопа с роскошной золотистой гривой, тоненькая, но как не странно, с выдающимися формами, оказалась натурой страстной и увлекающейся и постели частенько делилась со мной подробностями своих исследований. Кстати именно она первая рассказала мне о загадочной Тьме, Мвана Кали, Бездне, существе, сущности, животном или аномалии скрывающемся где-то в океанских глубинах Европы, поглощающем людские тела и души, и не оставляющем следов. Это было задолго до всех этих историй с массовыми исчезновениями людей, доклада Белецкого и сумасшедшей религиозной истерии.
   К сожалению, она действительно была слишком увлекающейся натурой. Когда ей предложили стать представителем от КомКона в научно-исследовательской экспедиции к Энцеладу, она без колебаний согласилась. Экспедиция была рискованная, но у нее не было даже тени сомнений. Она даже предложила съехаться жить вместе, после возвращения.
   Корабль с экспедицией пропал где-то близ колец Сатурна.
   А у меня на память осталась пара стереографий, большая раковина ископаемого аммонита - вымершего земного моллюска, и хаотические познания в фауне Венеры, Юпитера и его лун.
   Не надо меня осуждать. Да мы живем в век неопуританства, но люди остались такими же, какими когда то вылезли из пещер и взглянули на звезды. И останутся такими когда, и если, эти звезды когда ни будь покорят. Ложь, прелюбодеяние, корысть и тщеславие, и весь остальной список смертных грехов человечества, неизменный с допотопных времен, список грехов и прегрешений который двигает человеческую цивилизацию вперед.
   Да именно они, человеческие недостатки, а не прогресс, являются двигателем земной цивилизации, именно его грехи и неутоленные желания не дают человечеству остановиться, присесть на мгновение и оглянутся вокруг. И заставляют рваться в попытках достичь недостижимого горизонта, за которым скрыт очередной Эльдорадо. Стремление захватить кусок побольше, пожирнее, даже если он больше твоего рта, овладеть самкой посочнее, а в особенности стремление убить ближнего своего, который хочет всего того же, продвинуло человечество гораздо дальше, чем все философские трактаты всех человеческих мыслителей за всю историю.
   Изобретение средств уничтожения себе подобных изощрило человеческий гений и всего за несколько сот лет убило сотни миллионов людей, но вознесло его с оседланной лошади с луком в руке в космос. Выплеснув на просторы вселенной за штурвалами и рычагами космических кораблей, немного облагороженных дикарей, возомнивших себя венцом творения. Ищущих новую жизнь, что бы осознать ее.... И быть может убить.
   Пронзительный сигнал сонара резанул по нервам как удар тока. Я метнулся к пульту управления, чуть не столкнувшись с Младичем который, почувствовав, что-то неладное навис над моим плечом.
   Что-то большое и очень быстрое двигалось прямо на нас. Что это было, куцый бортовой АИ скипа показать не мог, но это было уже очень близко. Что это? Насколько я знал о подводной фауне Европы, ничего крупного, никаких быстрых хищников на такой глубине близ ледового 'неба', быть не могло.
   Пелагиальные слои афотической зоны непосредственно прилегающего к ледовой коре подледного океана были не очень богаты биопланктоном. Биоценоз этих почти невидимых существ разительно отличался от донной фауны батиаля основанной на богатых источниках тепла, кальция, серы и водорода - вулканической активности Европы. Однако несмотря на температуру и радиацию, а может и благодаря им, масса этой экстремофильной флоры периодически возрастала, подпитываемая поднимающимися вместе с вулканическими выбросами или приносимыми течениями остатками придонной флоры и фауны. Вместе с остатками живности приходили и хищники побольше.
   И каких только монстров и удивительнейших существ можно было встретить на нижней кромке сумеречной зоны. Однако существовали они в пелагиале достаточно недолго. Давление, температура, даже свет, все здесь было против них. Конечно, про свет было бы слышать смешно, солнце присутствовало здесь только в виде отраженного, правда исключительно яркого, альбедо Юпитера. Но и то, только в верхних слоях афотической подледной зоны, впрочем все равно не воспринимаемый обычным не модифицированным человеческим глазом.
   Для человека здесь везде была тьма, где то подо льдами, может слегка голубоватого оттенка, где то пониже чернильная, а ниже просто абсолютная, какой не было даже в космосе. Там внизу словно был вход в преисподнюю. Абсолютно бездонная бездна неосознаваемая человеческим разумом. И твари существовавшие там, для любого человека, даже осененного наукой и современными технологиями, на подсознательном уровне воспринимались инфернальными. Но на 'свет' они не поднимались почти никогда.... Кроме Мвана Кали.
   Мерные щелчки сонара неумолимым метрономом бились в виски, высверливая мозг. Чувство беспомощности давило на грудь, но сделать что ни будь в этой почти неуправляемой железной коробке посреди враждебного океана было невозможно.
   Я перехватил напряженный взгляд Младича в иллюминатор будто он мог что то увидеть в непроглядной тьме вокруг нас. Лицо его было мокрым от пота, он беспомощно глянул на меня, в его глазах мелькнул страх.
   А я? Испытываю ли я сам страх? Я внезапно ощутил, что лицо мое горит, мне стало душно и жарко, и вдруг захотелось оказаться где то очень далеко от этой тесной и горячей камеры с двумя подопытными мышами.
   - Что это? - коротко спросил жестами Вуко Младич. Несмотря на выступивший пот, он был бледен до синевы. Руки его не находя места беспокойно метались по телу, речь я разобрал скорее по губам. Очевидно, в космосе он чувствовал себя гораздо спокойнее.
   - Не знаю, - покачал головою я, - это может быть что угодно.
   - Что делать?
   - Ничего....
   И тут в ритмично нарастающее щелканье сонара вплелся еще один звук, медленным эхом затухающий писк на заднем фоне. Сонар показал еще один объект, правда, поменьше, но тоже движущийся на нас, вслед за первым. Младич в приступе паники метнулся к пульту и стал нажимать подряд все кнопки. В скипе почти ничего не изменилось, только откуда-то повеяло струёй свежего воздуха, а вокруг скипа стало светлее. Младич умудрился как то включить внешние источники света, что во общем то было абсолютно бесполезно.
   Свет мощных прожекторов терялся уже в паре десятков метров от скипа, упираясь в практически материализовавшуюся тьму. Сами мы почти ничего не видели, зато нашу иллюминацию теперь видно было издалека. И это было опасно.
   Конечно, внизу было много тварей, которые были опасны и охотились на своих жертв с помощью различных источников света, приманивая их широким диапазоном волн и вибраций. Но были еще и другие монстры, хищники которые охотились за такими светляками, бесшумно и невидимо. И все они могли поспорить в размерах друг с другом, впрочем, легко дав фору земному кашалоту. Океан здесь был поистине бесконечен, вмещая порой таких чудовищ, что не прожили бы на Земле и секунды, раздавленые собственным весом.
   Я немного придвинулся и осторожно положил руку на плечо Вуко. Он оглянулся. Взгляд у него был совершенно безумный, он дышал, широко открывая рот медленно и неглубоко, словно ему не хватало воздуха. Похоже у него какая-то форма аквафобии, вроде батофобии - боязни глубоких водоемов.
   Даже просто оказаться на глубине в несколько километров в почти неуправляемом аппарате в стрессовой ситуации с неизвестной угрозой рядом с неуравновешенным человеком это смертельная опасность. А если этот человек безумен....
   Ко мне как всегда в таких угрожающих ситуациях, пришло неестественное спокойствие, холодная отстраненность. Словно глядя со стороны я медленно произнес ему прямо в лицо чужим голосом
   - Келеме мчензи! Уача! Ниямаза! Смотри мне в глаза! Все под контролем. Мы двигаемся по плану. Ты понял?
   В его глазах мелькнуло удивление, недоумение и растерянность. Но ужас, сковавший его душу стал понемногу вытекать из этих расширенных зрачков....
   И тут слившаяся в сплошную какофонию, трель сонара оборвалась, хлестнув по обнаженным, натянутым нервам пронзительным взвизгом....
   БЕЛОЕ....
   Что-то белое. Нет. Что-то огромное. Что-то невообразимое большое черно-белой стремительной тенью мелькнуло за кокпитом, пятнистым пятном запечатлевшись в испуганно расширенных зрачках.... Нет, не огромное. Гигантское. Стремительное. Ужасающее. Своей неведомостью. Неизвестностью...
   Я не мог бы поклясться, что это не показалось моему воспаленному воображению, если бы, не пришедшая за мощным движением гигантского монстра волна едва не опрокинула тяжеленный скип.
   Страх.... Первобытный ужас пещерного человека услышавшего близ своей пещеры рык саблезубого хищника, вздыбивший мельчащие волоски на теле. Но и страх как триггер для МТКС, синтезировавший дополнительный выброс норадреналина, который и так уже выплескивался из меня волнами. Я прямо чувствовал, как лицо и сердце, работающее паровым молотом, набухают кровью, как при отрицательных перегрузках, мозг становиться ватным, мысли тянутся как паутина.
   Чудовищным усилием, хотя мне показалось, я смахнул невесомую пушинку, одним движением руки я отшвырнул Вуко Младича весом в скафандре за сотню килограмм, к задней стене рубки и нырнул к пульту. Однако моего вмешательства не понадобилось. Да и вряд ли я сумел бы что либо сделать, учитывая ограниченный функционал скипа. Бортовой комп сам попытался выровнять аппарат и добавить скорости, но мы все равно оставались ничтожной консервной банкой на пути слепой, могучей хищной силы.
   Нас швыряло по стенкам скипа, било обо все выступающие углы и кресла, не давая закрепиться. Скип детской юлой крутило в разгулявшихся водоворотах, какие-то незакрепленные ящики и коробки вывалившись из карго-отсека грозили размозжить нам головы...
   За тончайшими стенками скипа, что-то свистело, визжало, щелкало забивая сонар. Мне казалось это мучительно знакомым и в то же время чужим до невозможности. Длинные взвизги, сменялись скрежетом и почти человеческими криками...
   Что-то пестрое.... Черно-белыми пятнами несколько мгновений кружило вокруг нас, совершая немыслимые маневры и внезапно кануло в тьму. Щелчки сонара пропали так же внезапно, как и исчезло это существо. Оно словно не удалялось от нас, а просто растворилось в окружающей тьме. Я до рези в глазах всматривался в мутную глубину, словно пылью, засыпанную планктоном, не осознавая бессмысленности этого занятия.
   Скип медленно успокаивая болтанку продолжал движение неведомо куда. Впервые у меня возникло сомнение по поводу места нашего прибытия....
   Мерзкая, ватная тишина заполнила окружающее пространство, забивая уши, заползая в сознание. Давящая тишина.... Словно исчезло все. Все вокруг. Мы. Океан. Монстры. Европа. Вся Вселенная покатилась к черту. Свернулась в невидимую и неслышимую точку и исчезла.
   НЕТ
   Звук водоворота.... Какого к черту водоворота? Звук льющейся воды. Я метнулся мимо недоумевающего Младича в шлюзовой отсек.
   Teufel. Черт, черт, черт....
   Между переборкой и шлюзовой дверью, где то из-под уплотнителей палубы неторопливой и такой безобидной пока маленькой струйкой расползалась течь.
   Если ближайшие полчаса мы никуда не приплывем, мы никуда не приплывем. Я ясно отдавал себе отчет, что это все время, что у нас есть. Этот аппарат предназначен для передвижений в гелиевых гиперканалах поледной транспортной сети. И весьма ограниченных прогулках в открытом океане. У него нет системы жизнеобеспечения, нормальной системы управления, маршевых двигателей, рабочего топливного тела, хорошей связи, аварийной системы спасения. У него даже нет насоса для откачки воды. Я нервно хихикнул. Это просто консервная банка летающая на огромных скоростях по ледовым тоннелям. Если в ближайшее время мы отсюда не выберемся.... Она станет консервной банкой с двумя дохлыми подопытными мышами.
   Почему подопытными? Подсознание порой творит чудеса
   Я не торопясь вернулся за пульт, не обращая внимания на вопросительный взгляд Вуко. Только приступа клаустрофобии мне сейчас и не хватает. Если Младич опять начнет чудить, стукну его гаечным ключом, кажется, видел его на полу грузового трюма.
   - Мей Дей, Мей Дей, пассажирский скип 'Восток-2', вызываю станцию 'Восток-2'. Внимание, Мей Дей, всем кто меня слышит, - я не питал особых надежд на маломощный передатчик скипа, особенно в мире где девяносто процентов аварийно-сигнальных систем настроены на пространство аурела, - внимание, Мей Дей, терплю бедствие....
   Я мог бы изгаляться так еще очень долго, но самому себе я мог бы признаться, что просто пытаюсь побороть оглушающую тишину не хуже глубинного давления сжимающую аппарат в мертвые тиски.
   - Мей..., - я дернулся и резко обернулся, потому что прикосновение руки Младича, пробило мой локоть не хуже разряда тока. Нервы. Нервы, нервы.
   Младич неотрывно смотрел компьютерную сферу эмулятора гидросонара и не замечая этого, нервно дергал головой. А я, внезапно похолодев, вспомнил, что существ было двое. Где то в глубине сферы появилось маленькое, безобидное пятнышко. Оно пока еще слабо двигалось, почти висело на месте и мерные щелчки сонара еще не раскачали свой неумолимый метроном. Но звук уже появился.... Словно в насмешку это что-то нам ответило.
   -Ууууууаааааауууууг.....ииииееееег.....уаааунг.....царапат....уаааоонг...парапат....уууусссооог....уаааааау...... шшшшшхххххаааааа....парапатцццц......
   Ничего человеческого в этих звуках не было, даже помех. Эти звуки пробирали до печенок и были настолько неестественны, чужеродны, что единственное, что хотелось сделать, это отстранится и заткнуть уши. Я уже слышал нечто подобное. И не тогда не сейчас это не доставило мне удовольствия. Естественные звуки Юпитера, впервые записанные еще первыми исследовательскими аппаратами, декодировавшими электромагнитные сигналы близ экзосферы гиганта. О том какие происходили дискуссии по поводу этих звуков, какие ломались копья, какие жесткие прения и непримиримые споры происходят до сих пор надо рассказывать отдельно.
   Но здесь на глубине в несколько километров подледного океана, это было что-то другое, с вкраплениями рваных человеческих звуков и поэтому еще более страшное. И как не парадоксально, еще более нечеловеческое...
   -Сссс...шшшшааааауууу....кой....сссщщщхааааууу....ие....оооооо...иде....
   Щелк....щелк....
   Словно медленными каплями зазвучал сонар. Неведомый объект, еле заметное пятнышко на экране, с появлением которого, несомненно, и возникли эти чудовищные звуки, медленно двинулся в нашем направлении. А наш издевательский неторопливый скип застыл, как пойманный жук в янтаре, посреди чужеродного и бездонного океана, казалось, не двигаясь не на йоту.
   Я тоскливо оглядел пульт управления, пытаясь судорожно выдумать - что делать? Словно спохватившись, я выключил внешний свет, будто это что-то могло изменить. Вряд ли эти безумные твари ориентируются на свет. Однако во тьме, мгновенно поглотившей наш аппарат, стало еще страшнее.
   Щелк, щелк, щелк....
   Быстрой мыслью проскочила горькая ирония, о неумолимости детерминизма. Даже на пороге смерти здесь предлагается выбор, быть сожранным неведомой тварью или утонуть.... И все равно быть затем сожранным. Я бы выбрал утонуть. Хотелось бы немного побарахтаться....
   Твою мать....
   Внезапный удар по затылку выбил у меня из глаз искры. Я сидел спиной по направлению движения и к тому же был не пристегнут. Резкое торможение и маневр скипа оказались неожиданными и я достаточно болезненно треснулся головой о заголовник пилотского кресла. Shimo!!!
   Потирая затылок, я поднял голову и поймал застывший взгляд Вуко Младича через мое плечо и оглянулся. За кокпитом скипа огромной изогнутой медузой-левиафаном края которого терялись в сумраке, громада станции 'Восток-2' поднималась из океанской тьмы....
   Нависая над нами, заполняя весь видимый горизонт грязно зеленой стеной, вблизи заметно заросшей бахромой мха, покрытая черными масляными подтеками и рыжими пятнами ржавчины....
   - Говорит станция 'Восток-2', пассажирский скип ответьте....- голос, приятный женский голос прорвался сквозь ватную тишину внезапно. Тишину?
   Я посмотрел на эмулятор сонара. Он был пуст. Если не считать гигантского пятна станции. Неизвестный объект с его загадочными звуками исчез.
   Я обессилено отвалился в кресле. Ни желания, ни сил отвечать уже не было. Я тупо, ничего не отвечая теребившему меня Младичу, смотрел как скользит мимо нас стена внешнего легкого корпуса, полузатертая белая надпись 'Gate 07' с двумя полосами терявшимися во мраке. Потом скип запрокинулся, стена завалилась наверх, потом назад и мы нырнули под мантию станции, приближаясь к чреву левиафана, открытому черному зеву шлюзового створа окаймленному цепочкой голубоватых огоньков.
   Вблизи створ, на фоне дна станции казавшийся небольшим, оказался непропорционально огромным, скип просто терялся на фоне этих врат. Здесь, наверное, могла бы пройти подводная лодка, а не небольшой грузовой катер. Зачем станции, а 'Восток', я прекрасно знал по проекту, не был носителем крупных глубоководных аппаратов, такой огромный шлюз? К тому же потребовавший несомненно дорогого перепроектирования и подледного монтажа. Впрочем, думать об этом и вообще о чем ни будь не хотелось. Напряжение и неимоверная усталость навалились как пресс. Я обессилено откинулся на кресло. Переживания последних минут выжали меня как лимон. А еще где то на грани сознания проскочила вспугнутой птицей мысль, что это в общем то не конец приключений, а лишь начало того перепутанного клубка загадок и странностей, концы нитей которого начали запутываться вокруг меня. Одиссей только покинул берега разгромленной Трои, а Алиса начала свое падение в бесконечную кроличью нору....
  
   Европа. Восток - 2
  
   Грузовой ангар был пуст. Почему ангар, не скажу. Просто у меня сложилось такое впечатление, хотя никаких конкретных деталей или доказательств не было. Просто назвать это грандиозное сооружение в несколько сотен метров, края которого терялись во тьме, дебаркадером или шлюзом, при том что сама станция была таких же размеров, было как то неуместно. Чертова 'Sinealog', просто пристроила к доброму старому 'Востоку' дополнительный уровень. Сколько это стоило денег, я даже представить не могу. Чертовы картели, чертовы торговцы 'райской пылью'. Проклятые синдикаты ставшие государственной машиной, государства обретшие вместо печатного станка печатавшего добрую старую бумажную девальвацию, дьявольскую технологию биохимического поглощения человека, печатавшие на бесконечных многочисленных 3-д заводах мириады и мириады капсул синтета, словно патроны в обоймах. Каждая пачка - человеческая жизнь. Все построенное этими корпорациями, было оплачено человеческими жизнями и буквально смердело человеческой кровью.
   Но без этого не было бы космоса. Без этих кровавых денег мы бы до сих пор топтали бы добрую старушку Землю. А может и не топтали бы уже. Человечеству нужен был выход. Как когда то Изабелла Кастильская заложила свои драгоценности для Колумба, что бы он нашел новый путь к сердцу Османской империи с востока, освободить Гроб Господень. Да Колумб плыл открывать не Новый Свет, и даже не альтернативный путь в Индию, а лишь для того что бы дать свежее дыхание многовековой, незатухающей войне в Европе. И все великие открытия, и научные достижения человечество получало, лишь походя, как побочные последствия своих, более низменных, приземленных целей.
   Мы стояли на пустынном пирсе, упиравшемся в такой же пустой больварк. Насыщенная кислородом атмосфера закладывала уши и гортань повышенным давлением. Дышать было легко и в то же время в голове бухало, отдаваясь в глазах красным. Но я все равно испытывал облегчение.
   Едва скип остановился, я моментально покинул судно, подталкивая в спину подтормаживающего Вуко Младича. Тот непонимающе отмахивался от меня, пока не увидел плещущуюся в грузовом трюме воду, которой набралось уже по щиколотку. По сложившейся неприятной традиции нас опять никто не встречал. Правда, ощущение, что на нас смотрят не проходило. Мы, молча, стояли на покачивающемся пирсе из перфорированного металла, и ждали. Слушая, какие-то скрипы и громыхание железа и наблюдали, как медленно погружается в воду скип. Но утонуть ему не дали. Вокруг было действительно темновато, скудный дежурный свет освещал лишь пирс и часть пологого больварка уходящего под воду. И скрадывал гигантские размеры этого места, техническое оборудование, краны, тали, жгуты каких-то тросов и цепей, угадывавшихся в полумраке, вокруг по сути огромного бассейна без дна. Только мягкий переливающийся из под воды свет шлюзового створа, играл зайчиками по стенкам больварка, плавучим пирсам и причалам. И поэтому, выдвинувшуюся, откуда-то сверху грузовую стрелу с клешнями захвата мы не увидели, а услышали. Вернее услышал я и из предосторожности оттащил Младича от края пирса, пока захваты, неожиданно ловко, не подхватили скип и не потащили со скрипом куда то во тьму. Младич, скептически смотревший на эту процедуру, тронул меня за локоть.
   - Похоже, эта станция старше моего прадедушки, - жестами показал он. Лицо его было полно сарказма. Для человека еще полчаса назад готового выпрыгнуть за борт, он выглядел неплохо.
   - Не обращайте внимания. Это просто особенности кондового русского судостроения. - я подумал немного и добавил - Русская техника несмотря на неказистый внешний вид отличается повышенной надежностью.
   Тут я правда вспомнил разведывательные дроны госкорпорации 'Роскосмос' и добавил уже вполголоса
   - В основном...
   - Вы уверены? - сарказм Младича можно было есть ложками.
   Я покачал головой и медленно, пирс после подъема скипа, заметно покачивался, а мы все еще были во внешних скафах, направился на больварк, вслед за ушедшим скипом. В игре подводных лучей я разглядел там закрытый створ гермоврат. Я добрался до начала пирса и немного неуклюже спрыгнул на пологий больварк. Он под небольшим углом поднимался от воды и срезать путь по нему показалось неплохой идеей.
   Младич догнал меня и торопливыми движениями ладоней и пальцев спросил
   - Мы разве не будем никого ждать?
   Я остановился думая, что ответить. А следующий вопрос вообще поставил меня в тупик.
   - Вы уверены, что там вообще кто-то есть?
   Я изумленно уставился на Вуко, пока не вспомнил, что он не слышал передачи с 'Востока'. А потом внезапно замер. А сам? А сам я слышал? Может это все тоже показалось мне, там в этих чертовых глубинах, с этими невидимыми монстрами и рядом с этой чокнутой станцией.
   - Нет. Там кто-то есть...
   Младич недоуменно проследил за моим взглядом и тоже застыл. На поверхности воды вырос большой бугор и разорвался брызгами, выпустив огромный плавник. Нет не плавник. ПЛАВНИК! Истинные размеры, которого я осознал, как только увидел, как из другого фонтана воды впереди плавника совершенно неожиданно выросла человеческая фигура. Это неведомое существо - человек с огромным, возвышавшимся над ним метра на четыре, плавником стремительно двигалось к нам. Оно не плыло - летело, почти касаясь воды, в плавных струях воды. Я даже не успел испугаться, просто оцепенев, как оно за несколько секунд рывком преодолело несколько десятков метров разделяющих нас. У меня не мелькнуло мысли, что оно может выскочить на пирс, но мы с Младичем инстинктивно отшатнулись.
   Человек.
   Кажется, из наших легких почти синхронно вырвался вздох облегчения. Это был человек. Девушка, стоявшая на голове какого-то гигантского черно - белого монстра. Это было красиво и жутко одновременно. Девушка в черно-синем гидрокостюме, подчеркивающем ее грациозную фигуру, в маске с водопадом рассыпавшихся на плечах пшеничных волос, она виртуозно балансировала на носу хищника, прямо над полуоткрытой зубастой пастью. Не снижая скорости, эта немыслимая парочка буквально выскочила на больварк перед нами, так что он слегка качнулся от напора и просел под накатившей массой. Девушка изящно спрыгнула, а монстр почти целиком выкатился на покатый берег, так что мы смогли увидеть его во всей красе.
   Это была касатка. Кит - убийца. Но какая-то неправильная. Вернее правильная, даже как-то хищно красивая, с очень четкими линиями ослепительно белых пятен над глазами, за плавниками и на брюхе. Но она была огромная, раза в два, а то и в три больше чем обычно. Мне однажды приходилось бывать по делам службы на побережье Морсби-Айленд. И я видел охоту арктических касаток на акул в проливе Хекате. И видел их вблизи. Но эта...
   Да и касатка ли это? Зубы в пасти этого хищника были сантиметров по тридцать. Человека она могла бы проглотить целиком. Не прожевывая. Пожалуй, прайд таких китов-убийц мог бы поохотиться на мегалодона.
   Монстр, слегка двигая ластами, придвинулся к спрыгнувшей наезднице и требовательно взвизгнул-закричал, и я моментально вспомнил звуки, которые услышал полчаса назад и черно - белые пятна за иллюминатором. Почему я не узнал их тогда сразу?
   Девушка сняла маску и слегка наклонившись, поцеловала касатку в нос и почесала над глазами.
   ...ты моя любимая малышка, - услышал я почти краем уха. Касатка вздернула голову, жизнерадостно что-то взвизгнула и тяжело соскочила в воду, а девушка направилась к нам.
   Черт, она была красива. Очень красива. Такой вызывающей, неестественной нарочитой красотой невозможной в природе, сразу вызывающей сомнения в ее натуральности.
  
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com С.Панченко "Warm"(Постапокалипсис) В.Василенко "Стальные псы 6: Алый феникс"(ЛитРПГ) С.Панченко "Ветер: Начало Времен"(Постапокалипсис) Л.Лэй "Пустая Земля"(Научная фантастика) О.Бард "Разрушитель Небес и Миров-2. Легион"(ЛитРПГ) Д.Максим "Новые маги. Друид"(Киберпанк) Е.Кариди "Одна ошибка"(Любовное фэнтези) А.Емельянов "Мир Карика 11. Тайна Кота"(ЛитРПГ) Ф.Вудворт "Наша сила"(Любовное фэнтези) В.Соколов "Мажор: Путёвка в спецназ"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"