# Полет в Нифльхейм. глава 4

Корелли Ли

4

Полуденный зной раскалил свежий июньский воздух. Белые, веселые облачка неспешно плыли по небу и отражались в глянцевой поверхности моря в виде больших ленивых медуз.

Лада припарковала машину на портовой стоянке и направилась к пристани. На ней был светло-голубой летний плащ и красивые синие туфли на небольшом каблучке. Она соскучилась по мужу и, проснувшись утром в особенно веселом настроении, решила встретить его. К тому же он предупреждал, что поплывет с журналистами, и девушке захотелось посмотреть на столичных гостей. Она вышла к причалу и заметила группу мужчин, столпившихся у пришвартованного Рагнарека. Пока моряки убирались на судне, Игорь разговорился с журналистами. Лада остановилась взглядом на одном из них и внезапно почувствовала легкую дрожь. Ощутив на себе чей-то взгляд, парень посмотрел на нее, резко покраснел и отвернулся.

Девушка подошла к ним и натянуто улыбнулась.

Игорь представил их. Невысокий полный паренек в очках и с фотоаппаратом на шее - был фотографом Мишей Маховским. Пишущего журналиста, покрасневшего от женского взгляда, звали Влад Коченов. Девушка снова посмотрела на него, их взгляды встретились и тут же осеклись, как столкнувшиеся биллиардные шары.

Это был необычный красивый человек. Он выглядел молодо, лет на двадцать пять, хотя на самом деле был старше Игоря на два года. Влад был высоким, худощавым парнем с ярким, выразительным лицом. Но его привлекательность была не в проявлении мужественности, а в какой-то тонкой эстетике, породистом аристократизме. У него было вытянутое лицо с высоким лбом, тонким, прямым носом и бесцветные, полные губы. Поражало в его облике изысканное сочетание светлой кожи и темных, почти черных волос и бровей. Но особенно пронзительными были его глаза: большие, карие, в окружении густых черных ресниц; в них сочеталось не сочетаемое - как у молодого жеребца рвущегося из паддока на ипподром - вызов и преданность, агрессия и беспомощность.

Лада, внезапно, вздрогнула, будто пришла в себя после короткого обморока и, наконец, услышала о чем говорят люди вокруг. Миша приглашал их вечером к ним в отель посидеть в ресторане и отметить возвращение. Игорь не стал отказываться, заметив веселое предвкушение на лицах остальных моряков. Лада попрощалась и они направились к стоянке.

Игорь шел позади, хмуро смотрел под ноги и насвистывал какую-то песню. От него не укрылся взаимный интерес, резкой вспышкой промелькнувший между Ладой и Владом, хоть они и не обменялись ни одним словом. Назойливое, неприятное чувство начинало скрести в душе и еще больше усугублялось от того, что Влад понравился ему как человек. Игорь давно не встречал таких остроумных собеседников. Он вспомнил студенческие тусовки, когда обсуждал с друзьями всё новое и интересное от политики до научной фантастики. Во Владе был здоровый мальчишеский задор и, несмотря на возраст, по-детски открытое отношение к миру и людям.

- Я, наверно, не поеду сегодня в ресторан, - Лада первой прервала молчание.

- Почему? Эти журналисты - интересные люди, с ними приятно общаться. Неужели тебе хочется сидеть дома, вместо того, чтобы немного развлечься? Пойдем! Давненько мы в ресторане не были. Я как раз взял аванс на работе - можно хорошо погулять.

- А потом пару недель в мастерской будешь зарабатывать на то, что сегодня потратим.

- Не важно! Надо ловить мгновение. Если хочется, почему бы не пойти?!

Лада неопределенно пожала плечами. Она внезапно почувствовала сильную усталость и ей не хотелось ни о чем думать.


В ресторане для их компании сдвинули несколько столов, чтобы разместить девять человек: пятерых моряков (двоих не пустили жены), журналистов и Игоря с женой. В приятном полумраке кружили официанты с подносами и звучала неназойливая музыка в стиле ретро. Миша, сразу опустошив графин водки, подсел к рыболовам и завел душевную беседу. Игорь хоть и выпил прилично, чтобы поддержать компанию, выглядел трезвее спортсмена на старте. Он не любил выпивать и делал это только ради компании, при этом всегда выглядел как будто не пил вовсе; казалось, алкоголь на него не действует, хотя он просто держал себя в руках, не давал расслабиться. Лада с радостью позволила себе лишнее, зная, что муж останется почти трезвым и как-нибудь довезет ее домой; он, зная ее нелюбовь к легким напиткам, предложил ей тоже, что пил сам - бренди. Влад выпил рюмку коньяка и понял, что его развозит, поэтому он отодвинул стакан и переключил внимание на закуски, в изобилии заполнившие стол: копченая рыба, икра, морепродукты в соусе, салаты и жареные на гриле овощи.

- И как вам Швеция? Суровая страна с холодными зимами, но теплыми сердцами у местных? - спросил он Игоря и Ладу. Разговор зашел о путешествиях.

- Да, шведы сдержанные, не сразу поймешь, что у них на уме, - подтвердил Игорь, - А зимы у нас не лучше.

- Да-а, разницы не много в том, что ты заблудишься и замерзнешь в нашем лесу или в шведском, - перебила Лада, - Одинаково, если вовремя никто не спасет, плохо дело.

- Вам посчастливилось заблудиться у них в лесу?!

Игорь и Лада переглянулись и одновременно поперхнулись от смеха, вспомнив то событие.

- Согласись, это лучше, чем посчастливиться сломать ногу в Куршевеле?! - сказала Лада.

- А я и говорю: дома на диване - лучший отдых, - подтвердил Влад со смехом. - Мне пришлось побывать во многих местах в мире. Но в России, я вам скажу, есть что посмотреть! Камчатка, Байкал, Алтай - это такие же знаковые места, как Лондон или Париж. И я не знаю, что выбрать, если меня спросят, поехать во Францию или снова на Камчатку. Скорее выберу последнее.

- Это нельзя сравнивать. Здесь прекрасная архитектура, а здесь чудесная природа, - возразила Лада.

- Я не сравниваю. Все зависит от ощущении, от восприятий, от желания. Чувствуешь такой настрой, что хочется именно туда и никуда иначе. Если тебе нравится в одном месте, то можно хоть десять раз туда приехать, игнорируя все популярные курорты.

Лада и Игорь переглянулись, они поняли его и задумчиво размышляли над этими словами, чувствуя в них странную правоту. Они понимали мироощущения этого человека и в душе готовы были подписаться под каждым его словом. Игорь поймал себя на мысли, что лет пять назад сам удивился бы своему нынешнему настроению. А теперь, он размышлял на эту тему и абсолютно не удивлялся Владу и странному блеску в глазах у Лады, когда она смотрела на полупустой стакан бренди и будто видела, как в вязкой светло-коричневой жидкости тонет закатное, африканское солнце.

- Посылая меня сюда, наш редактор знал, что я - единственный журналист из штата, который будет прыгать от восторга, а не скорчит унылую рожу. Сам не знаю почему, но эта идея мне понравилась. Хотя собственно, что интересного можно увидеть на Балтике. Я плавал в морях похолоднее: в Баренцевом, Охотском. Но, увидев это море, я понял: оно другое. Не цветом и не составом воды, а каким-то особенным духом что ли... философией... У каждого места на планете есть своя философия. И это захватывает.

- Ты любишь море? - спросила Лада.

Несмотря на веселые гики с противоположного конца стола, где Миша травил журналистские байки, их троица была далеко от этого места. Они ели и пили, не чувствуя вкуса пищи, полностью погрузившись в разговор.

- Неверное определение. Нельзя любить или не любить море или горы, к примеру. Я люблю находится в подходящий момент в подходящем месте.

Лада, внезапно, поняла почему Игорь так полюбил море - оно пришлось ему по духу, оно смогло выразить его чувства своими средствами. Она мельком взглянула на мужа и залпом допила остатки бренди.

Они расходились уже за полночь. Миша остался в ресторане с двумя моряками, продолжая дегустировать ассортимент бара. Влад проводил остальных до остановки, где они поймали две машины и отправился в номер.


Лада проснулась с чугунной головой. Она накинула халат и, пошатываясь, направилась на кухню. Настенные часы показывали полпервого. Игорь сидел за столом и пил кофе, придерживая голову рукой. Он сонно посмотрел на нее и подвинул ей стул ногой. Девушка налила себе кофе из кофеварки и тоже подперла щеку рукой.

- Что мы вчера ели и пили? Ты помнишь? - спросила она.

- Смутно. Пили коньяк и закусывали чем-то морским.

- Изысканно. В следующий раз пойдем в тот ресторан, где мы в тот раз пили пиво и ели бараний шашлык, для разнообразия.

- Ладно, договорились. Мне еще в мастерскую ехать, хоть полдня поработаю.

- Поехали я тебя отвезу. А-то ты еще не проветрился.


Девушка возвращалась домой, когда у музея на Литовском валу заметила Влада, уткнувшегося в развернутую карту. Миша суетился у киоска с сувенирами. Она притормозила рядом и открыла пассажирское окно.

- Потерялись?!

Влад и Миша испуганно засмотрелись на ее машину, потом, когда первое удивление прошло, улыбнулись и поздоровались.

- Хотели город посмотреть, - пояснил Влад.

- Давайте, я вас покатаю. Только на этой машине не очень удобно, сзади тесно. Я возьму машину мужа, а ему оставлю свою. Будете здесь, я обернусь за десять минут.

- Не стоит! Это его идея насчет города, - Миша указал на своего коллегу, - Я боюсь, что матч пропущу. Вы меня подбросьте до гостиницы.

Лада кивнула. Она высадила его у отеля и Влад пересел вперед.

- Хорошая у тебя машина, - сказал он, улыбнувшись, - Такая пафосная.

- Быть пафосной хорошо или плохо?

- Сам не знаю. В определенном случае - хорошо.

- Хочешь сказать: в этом городе стоило бы ездить на чем-нибудь попроще? Говоря твоими словами: она здесь не к месту.

- Здесь и в самом деле не к месту. Но тебе она подходит. Ты идеально подобрала машину.

- Я не знала, как она выглядит, до тех пор пока не увидела ее у себя под окнами. Муж выбрал ее, хотя он тоже говорил, что здесь стоило бы водить что-то менее крикливое.

- Это, пожалуй, самая дорогая машина в которой я когда-либо сидел.

- И ты этим хвастаешь?! - Лада расхохоталась, - На твоем месте надо было сказать 'Это не самая дорогая машина из тех, что я водил'.

Влад покраснел, в его лице что-то дрогнуло.

- Извини, что показался посмешищем. У меня просто несколько другие критерии к машине, чем у всех, - процедил он сквозь зубы.

- Какие же? Цена, качество и функциональность?

- Эмоции и энергетика.

- Да, пожалуй, в стандартную комплектацию эти опции не входят. Как же ты их находишь?

- Это не объяснить. Но моя колымага скроется за поворотом, пока твой Мерседес будет пробуксовывать на старте. Хотя пыль в глаза и не пустит.

Лада изумленно вскинула брови и посмотрела на него. У него был выразительный профиль с красивым прямым носом и ровным небольшим подбородком. Она подумала, что ему, со всей присущей его внешности утонченностью, подошел бы Ягуар. Но, судя по словам, он не обладал достатком популярного журналиста и про такую машину мог бы только мечтать, если бы хотел. А он, судя по реакции на ее слова, и не хотел, предпочитая выбирать машину по одному ему известным правилам. Девушка удивленно усмехнулась и стала наблюдать за дорогой, прибавив газу.

- Не стоит так расстраиваться из-за моих слов, - сказал Влад, после ее внезапного ускорения с трудом отрывая затылок от подголовника, - Это отличная игрушка, но не самый быстрый из Мерседесов. Здесь три литра, двести тридцать лошадиных сил - достаточно, чтобы впечатлять стартом со светофора, но не более.

- А что, твоя, как ты выражаешься, колымага умеет больше?

Влад пожал плечами и неопределенно кивнул.

- Считаешь, что не имеет смысла распинаться - я не пойму? - Лада начала раздражаться.

Журналист посмотрел на нее и миролюбиво улыбнулся.

- Это такая философия: дело не в том, что 'она может', а в том - как. Как я себя чувствую в данный момент и как она меня дополняет. Спортивная машина раззадоривает водителя, начинает управлять им, играя на его амбициях. Какой-нибудь вальяжный седан чересчур расслабляет и убаюкивает. На внедорожнике руки чешутся как хочется переломать все бордюры. Настоящая машина соответствует водителю каждое мгновение. Она позволяет ему расслабиться, когда он хочет спокойной езды, она заигрывает с ним, когда он хочет дозы адреналина.

Лада промолчала - подобный подход к вещи практического назначения был для нее внове. Она никогда не задумывалась над тем, что даже в этом 'вопросе' может быть какая-то философия. На лице Влада застыло добродушно-спокойное выражение и со стороны казалось, что он начинает медитировать, отрешенно разглядывая окрестности из окна.


- Тебе не показалось, что Влад странный, чокнутый? За несколько дней в море ты не обратил внимание, что в нем есть что-то неадекватное? - спросила Лада, отхлебывая белоснежную пивную пенку.

- Да, малость есть. У него какая-то теория, применимая ко всему сразу и он каждый раз доказывает ее самому себе снова и снова, - кивнул Игорь. В ресторане гремела музыка и ему приходилось напрягать связки.

- Я говорила с ним только о машинах, но этого уже хватило, чтобы понять его. Я подбросила его к собору, он пошел фотографировать и, готова поспорить, он таскался там целый день, выбирая удачные ракурсы.

- Между прочим, он чем-то похож на тебя.

- Это чем же?! - Лада обиделась.

- Сложно объяснить. Такие люди, как он, никогда ничего не планируют, но производят впечатление, что четко идут к заданной цели, хотя ее у них нет. Такое чувство, будто их кто-то ведет. Они все делают спонтанно, но с такой уверенностью, что уже много об этом размышляли и знают как делать правильно.

- Не знаю, как мне это воспринимать: как достоинство или недостаток.

- Не то и не другое. Вряд ли это недостаток, но уж точно не преимущество. Это просто стиль жизни.

- Да, это похоже на меня. Ты не такой. У тебя обдуман каждый шаг. Все твои поступки связывает тонкая логическая цепочка. Более того, ты знаешь мотивы поступков других людей и логически прогнозируешь их ходы. Это неплохо. Но, послушай, как можно так много думать и анализировать?! Это утомительно!

- Раньше все действительно было спланировано. Но с тех пор как я купил Рагнарек, все изменилось. Это такая эмоциональная насыщенность - быть в открытом море. Оно теперь постоянно тянет меня.

- Больше чем я?

- Это совсем другое...

- О, только не говори словами Влада!

Игорь посмотрел на нее задумчиво и глубоко вздохнул.

- Я ненавижу море! Оно эмоционально пустое для меня, - воскликнула Лада, - И перестань говорить про свой Рагнарёк. Я уже имени этого не выношу!


Море гулко билось о край причала и трепетало вздыбленными волнами. Небо, затянутое серой, дождевой пеленой, окрасило его в графит и укоризненно блестело стремительно сокращающейся голубой полосой на западе. Чайки метались над водой, пронзительно крича; вдалеке виднелись темные крылья парящего буревестника. Лада стояла на причале, придерживая рукой волосы, и смотрела вдаль. Игорь с командой только что отплыл на Рагнареке, она подбросила его к порту, до последнего надеясь, что плавание отменят. Хотя не стоило рассчитывать на это - они выходили в море в более ненастную погоду. Девушка не торопилась уходить, как маятник у часов ее гипнотизировали эти ритмичные удары волн и она упорно стояла на пронизывающем ветру, стараясь разглядеть борта уплывшего Рагнарека. Но напрягать зрение было бессмысленно, судно давно скрылось.

'Мы уже три года здесь, а этот город так и не стал для меня родным. Не чувствую, что готова прожить здесь всю жизнь. Может быть мне нужен ребенок? У меня критический возраст - двадцать восемь. Родители только об этом и напоминают, когда звонишь им. Но я не вижу себя матерью. Это странно...', - думала девушка, медленно гуляя по пристани.

Вдалеке от нее на пристани тоже стоял человек и глядел на море. Лада узнала его по высокой, худощавой фигуре. Она подошла. Влад не повернулся к ней.

- Привет. Что ты здесь делаешь? - спросила девушка.

- Пришел попрощаться с морем - сегодня улетаю.

- А, все так просто. А, если откровенней...

- Откровенней: я знал, что ты будешь здесь и хотел увидеть тебя.

- Зачем? - на такую степень откровенности она не рассчитывала и удивленно посмотрела на него.

- Не знаю. Глупо это все, - он замотал головой, - Незачем.

Он развернулся и, даже не взглянув на нее, пошел к выходу в город. Лада осталась на месте, но вслед ему тихо спросила:

- Ты же больше сюда не приедешь?

Влад остановился и обернулся. У него было матово-бледное лицо, но глаза блестели, когда он смотрел на нее.

- Приеду. Скоро приеду.

Их взгляды встретились. Лада внезапно покраснела, а лицо Влада стало еще бледней. Девушка с надрывом отрицательно покачала головой и пошла прочь. Влад догнал ее.

- Я не могу не приехать. Ты же знаешь.

- Мы не должны... - бросила Лада, но не договорила и почти бегом бросилась с пристани.

Она села в машину и откинулась на спинку. Лада полюбила его сразу, но это было странное, незнакомое чувство. Такой любви она еще не знала. Эта новая любовь могла заставить ее радоваться, плакать и злиться одновременно. Лицо этого человека и особенно его глаза будто отпечатались в ее подсознании и никакие другие мысли не могли его стереть. Вспоминая его взгляд, она просыпалась ночью, сжимая в кулак пальцы, которые хотели прикоснуться к его мягким, черным волосам.


Игорь не увидел в ней перемену, он ее почувствовал. В таком сложном человеке, как Лада трудно было сразу определить изменения, она постоянно менялась, как движущаяся вода и за ее переменами нельзя было успеть. Но в этот раз было что-то другое. И Игорь сразу догадался, что изменилось. Возможно, в первый раз за всю их совместную жизнь, он увидел, что ее мозг по-настоящему чем-то занят. Это не было занятие умственного рода, все ее существо принадлежало этим новым мыслям.

Они сидели и ужинали в молчании. Лада смотрела в окно, а Игорь исподтишка наблюдал за ней. Внезапно, он почувствовал, что не может проглотить кусок. Сердце забилось в пустоте. Он понял, что если она захочет уйти, он не сможет удержать ее. Как вода она выскользнет из его рук и он ничего не сделает.

Лада проснулась среди ночи. Она повернулась и увидела, что Игорь лежит и смотрит в темноту. Она положила руку ему на плечо, но он никак не отреагировал. Он любил ее и она сильно любила его, но это новое чувство, как вирус разрушало ее. Она не знала средств спасения, ее голова была затуманена, в ней не появлялось никаких мыслей и реакций на окружающую среду. Лада понимала - конец неизбежен.

Игорь общался с ней как раньше - нежно, заботливо. Но они стали меньше прикасаться друг к другу и он как будто отстранился от нее. Иногда она полночи лежала в кровати в одиночестве, а он приходил под утро, досмотрев на кухне какой-нибудь фильм. Он вставал, когда она еще спала, и возвращался, когда она уже дремала на диване.

Игорь старался сдерживаться, ему было тяжело. Но он не мог говорить с ней об этом. Не мог начать такой разговор, не мог думать о выводах. В этот раз, он ничего не мог планировать. Он решил терпеть и ждать.

Лада видела, что его терзают эти мысли, но была не в состоянии как-нибудь облегчить его боль. Какое-то наркотическое полузабытьё не отпускало ее, не давало сконцентрироваться и она жила, просто трепыхаясь, как бабочка на лобовом стекле автомобиля.

Так прошла неделя и Игорь снова отправился в плавание. Лада вздохнула свободней - его присутствие было для нее молчаливым укором.

В то утро, проснувшись, она почувствовала себя необыкновенно посвежевшей и решила немного прибраться в квартире. Девушка убрала волосы под косынку и, распахнув настежь окна, стала протирать стекло.

Внезапно, в дверь постучали. Лада вытерла руки и подошла открыть. На пороге стоял Влад. Когда она открыла дверь, он даже не пошевелился и продолжал смотреть в пол.

- Как ты узнал, где я живу? - воскликнула Лада в замешательстве.

- Я спросил в порту адрес твоего мужа.

- И что дальше?

- Я же говорил, что приеду.

Лада посторонилась и хотела пропустить его в квартиру, но он отрицательно покачал головой и остался на пороге.

- Я вижу не вовремя. Вот номер моего телефона, я остановился в той же гостинице, если захочешь как-нибудь поговорить...

Он запнулся и, не найдя слов, кивнул ей и пошел к лестнице. Лада закрыла дверь и посмотрела на карточку, которую он ей дал, но ничего не увидела - цифры расплывались перед глазами. Она метнулась к двери и выскочила на площадку.

- Влад!

Он поднялся и остановился на несколько ступенек ниже ее.

- Хватит двусмысленностей, - громко сказала она, глядя на него в упор, - Зачем ты здесь? Зачем приехал? Скажи все сейчас или не говори никогда!

- Я люблю тебя, - он первый отвернулся, не выдержав ее взгляда.

Лада села на ступеньку и оперлась на руки, сложенные на коленях.

- Что мы теперь будем делать? - спросила она.

- Если хочешь я могу помочь тебе убраться, - внезапно, предложил он.

Лада засмеялась. Ее лицо засветилось и покрылось свойственным ей лиловым румянцем. Но глаза не блестели от оживления, в них было что-то другое. Влад никак не мог точно определить, что было в ее взгляде, ему хотелось глядеть в этот черный омут и в то же время он боялся, что это путь без возврата.

- Пойдем я тебе кофе налью, - Лада поднялась.

Локки, почесывающийся о дверной косяк, с шипением отскочил, когда Лада открыла дверь. Влад вошел за ней.

- Ну как, не очень-то живет жена моряка? - спросила Лада, проводив его на кухню, - Это теперь так. Ты бы видел квартиру, которая у нас была до этой: сто пятьдесят квадратных метров, розовые стены, дубовый паркет.

- Что послужило причиной к смене?

- Я.

Влад удивленно посмотрел на нее.

- Я продала ту, купила эту, а разницу отправила в благотворительный фонд.

- Полагаю, разница как раз составляла рыночную стоимость твоего авто...

- Я понимаю куда ты клонишь, но от комментариев воздержусь.

Влад незаметно усмехнулся и взял предложенную чашку с кофе.

- Это правильная позиция - тем, что ты любишь надо дорожить.

Лада хотела продолжить полировать оконное стекло и уже потянулась за губкой, но потом как-то нерешительно уронила ее на подоконник и долго, задумчиво посмотрела на Влада.


Солнце приятно грело лицо и трепетало на кончиках ресниц. Лада открыла глаза и обвела взглядом комнату. После ответов на первые сонные вопросы типа: 'кто я?' и 'где я?', она улыбнулась и подумала, что у нее совсем не болит голова от шампанского, которое они пили вчера в ресторане. Яркие лучи солнца светлыми бликами лежали на постели. Внезапно, ей в глаза сверкнуло что-то блестящее. Она уставилась на руку Влада, не укрытую одеялом. На безымянном пальце переливалось тонкое обручальное кольцо. Девушка почувствовала, как все похолодело внутри, но она вздрогнула и стряхнула это ощущение. Она привстала и, обхватив голову руками, стала неподвижно смотреть на этот символ супружеского счастья.

- Ты - подлый кобель, - громко произнесла она.

Влад проснулся и приподнялся на локте. Он проследил ее взгляд и тоже уставился на свое кольцо так, как будто видел его впервые. В эту минуту с взлохмаченными волосами и небритым подбородком, он был слишком, по-дерзки, привлекателен, что не соответствовало тяжести всей ситуации, хотя от него не зависело.

- Это ты мягко сказала. У меня помимо жены еще есть дочь шести лет.

Лада почувствовала, что ее голова так потяжелела, что она не может удержать ее руками. Но, по крайней мере, в этой ситуации она виновата не меньше его, так как сразу не заметила у это кольцо. Влад, похоже, не собирался скрывать свой семейный статус.

- Да, ты прав. Ты - подлая сволочь! Мерзкая скотина!

- Лада, как бы нелепо это не звучало в данный момент, но я хочу жениться на тебе.

Она с ужасом посмотрела на него и закрыла лицо руками.

- Это самый подходящий момент для такого объявления. Лучше молчи, не вызывай во мне больше презрения к себе.

- Я уже все решил и решения не изменю - хочу, чтобы ты стала моей женой.

- У тебя есть жена и ребенок!

- Я даже если и останусь с ними, то мои мысли будут с тобой. Это еще тяжелее, чем развод.

- Ты вообще соображаешь о чем говоришь?! Как ты это представляешь?!

- Послушай, мне все равно Калининград или Москва. Я буду там, где ты.

- Знаешь, придя сюда вчера после ресторана, я предполагала, что мы будем с тобой вместе эти несколько дней, пока ты здесь, а потом ты уедешь и через день мы забудем о существовании друг друга.

Влад пристально посмотрел на нее, в его лице что-то дрогнуло, как будто свело мышцу и он зажмурился, как от головокружения.

- Я приехал не ради нескольких дней...

В это фразе не прозвучало лицемерия, это ее удивило. Она не могла поверить, что в такой острый момент он способен говорить честно и быть откровенным.

Лада не стала больше ни о чем спорить. Она собралась и, не прощаясь, ушла. Влад тоже молчал, сидя на диване и уткнувшись лицом в ладони.


Крупные дождевые капли текли вверх по покатому лобовому стеклу. Лада ехала на Куршскую косу поразмышлять среди дюн и сосен. Она не стала заезжать домой и, выйдя из гостиницы, сразу поехала прочь из города.

Найдя подходящий съезд, она оставила машину у обочины и пошла пешком. Дождь лил монотонно. Серое небо было непроницаемо, не предвещая улучшение погоды. Лада вышла из леса и остановилась на вершине дюны, которая спускалась вниз, становясь пляжем с белым, бархатным песком. Море бесилось, расплескивая волны и гудя тяжелым прибоем. В этот раз оно было темно-бирюзовое и преображалось в салатово-серый оттенок только на гребнях волн; его поверхность струилась и двигалась, разозленная штормовым ветром. Лада присела на ствол поваленного дерева и ее долгий, изучающий взгляд замер где-то вдали у горизонта.

- Я тебя не люблю, но пришла именно к тебе, - тихо сказала она, разглядывая поверхность моря.

'Как случилось, что все стало таким запутанным и сложным? Что мне теперь делать? Наши отношения с Игорем уже не будут прежними - он обо всем догадался, он что-то предчувствует. Он ждет, когда я начну разговор и объясню, что происходит. Но я сама не знаю, что происходит! И я не могу, не могу сказать ему ни слова. У меня горло пересыхает, когда я собираюсь рассказать ему об этих отношениях с Владом. Собственно, зачем мне говорить? Он итак все понял. Умение анализировать всегда помогало ему в жизни. И мне импонирует эта его черта. Игорь так не похож на меня. Влад напротив. Я ругала его, но ведь я сама виновата больше чем он! Почему я раньше не заметила этого кольца? Хотя многое ли это изменило бы? Он приехал и я не могла отказаться от встречи с ним. Я не могу не видеть его хотя бы эти несколько дней. А что потом? Пусть будет, что будет. Я часто использовала это правило в жизни. Использую и теперь. Слишком все сложно и не в моих силах бороться с обстоятельствами'.

Капли дождя струились по ее лицу и стекали с мокрых волос. Она убрала прилипшие ко лбу локоны и закуталась в свою куртку. Сосновый лес позади нее шумел, раскачивающиеся ветром высокие деревья создавали вибрацию в воздухе и издавали тонкий аромат смолы.

Лада села в машину. На коврике под ногами сразу собралась лужа и ее легкие летние кроссовки увязли в этой воде. Она прошипела пару резких словосочетаний и завела мотор. Развернувшись на узком полотне двухполосной дороги, Мерседес рванул обратно в город.

Лада медленно поднялась по лестнице на свой этаж, оставляя после себя лужи на ступеньках, и на площадке столкнулась с Владом, который сидел подпирая спиной дверь. Она улыбнулась и ее серое, уставшее лицо снова приобрело оливковый оттенок, излучающий внутренний жар средиземноморской крови.