Ли В Б: другие произведения.

Этот мир как сон

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Peклaмa:


Оценка: 6.33*7  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Попаданец в мир, который ему приснился.
    По мотивам Земли лишних.
    Ознакомительный фрагмент. Следующие главы в проде.
    Полностью в:
    https://zelluloza.ru/books/5331-Etot_mir_kak_son-Li__V_B/#book
    https://libst.ru/Detail/BookView/21458

   Мир динозавров []
  
   Пролог
   Третью ночь мне снился один и тот же сон. Вообще-то я сны не помнил, только иногда всплывали смутные картины из них. Но этот представлялся отчетливо, как в цветном кино. Видел перед собой совершенно незнакомый, даже нереальный мир - изрезанный глубокими каньонами серый ландшафт, голубая растительность, переливающееся разноцветными оттенками небо, от светло-зеленого до желто-золотистого, яркое оранжевое солнце. Отчетливо различал парящих в небе гигантских зверей, чем-то напоминавших океанские манты, птиц, также необычных, вместо оперения - кожистая перепонка, как у белки-летяги. В густой траве паслось семейство ящероподобных животных, а неподалеку от них - стадо антилоп. В небольшом озерце несколько носорогов принимали грязевую ванну, а около них кружилась стая гиен. Рядом расположилась пара небольших хищных динозавров с острыми клыками, передвигавшихся на задних ногах.
   Такая мешанина существ из совершенно разных исторических эпох нашей Земли, да и вся видимая картина ясно говорили, что передо мной чужой мир. Может быть, реальный, существующий где-то, или виртуальный, плод моего воображения, надеюсь,не больного. После первого сна я просто удивился такому ясному видению, да еще цветному. Заглянул на сайты палеонтологов, поискал земных аналогов чудищ, часть из них опознал. Пока читал о них, увлекся, прочел кучу статей о других реликтах мезозойской и кайнозойской эпох. Особый интерес вызвали, конечно, динозавры, просмотрел материалы от их зарождения в триасовом периоде мезозоя, расцвете в юрском и вымирании в меловом.
Второе видение того же сна вызвало уже беспокойство, а сегодня, после третьей ночи, он всерьез озаботил меня, занял все мои мысли, даже на работе. Мое отрешенное состояние заметили коллеги, Лена - наш менеджер, с которой у меня сложились довольно близкие отношения, прямо спросила: - Сергей, что случилось с тобой? Ты какой-то потерянный, не в себе. У тебя все в порядке?
Не мог определиться с ответом, сам не понимал, что со мной. Только сказал девушке: - Ничего страшного, Лена. Наверное, устал, надо отдохнуть немного.
Попросил у своего руководителя отпуск на неделю (я работал второй год в производственной компании IT-специалистом - поступил сюда по конкурсу после окончания нашего политеха) и поехал к себе. Дома никого из родных - родителей и младшей сестренки, не оказалось. В спокойной обстановке отрешился от всех забот и мыслей, приступил к медитации. Еще в институте увлекся медитативной техникой и психологическими опытами - они хорошо помогали мне с занятиями, а потом и с работой, поднимали тонус и проясняли разум.
   Когда я вошел в нужный настрой, то вновь увидел ту же картину неизвестного мира, только с дополнением - передо мной еще предстала группа Homo sapiens. На первый взгляд они походили на обычный людей, но вызывали ощущение чего-то инородного - неестественно тонкие черты лица, бледная, почти молочного цвета кожа, такие же волосы, собранные сзади хвостом. Внимание привлекли их руки - с узкой вытянутой кистью и шестью длинными пальцами на каждой. Чем-то они напоминали фэнтезийных эльфов, но приписываемых им длинных ушей не заметил, они самой обычной формы. Высокие, заметно выше людей, выглядели хрупкими и воздушными даже в своих просторных балахонах. Рядом с ними я, совсем не атлет, казался бы могучим богатырем.
Группа расположилась вокруг шара примерно метрового диаметра, установленном на каком-то возвышении, молча и напряженно смотрела на него. Шар вдруг стал светиться, с каждым мгновением все ярче, а потом ослепительно вспыхнул. Свет затопил мое сознание, я ушел в забытье...
  
   Глава 1
   Возвращался к жизни, казалось, через бесконечно долгое время. Что-то мог уже чувствовать, появились первые мысли. Последнее, что помнил из происшедшего - далекий свет из другого мира, растворивший меня в небытие, дальше провал. А сейчас первое, что почувствовал - лежу на чем-то жестком, неровном. Потом пришли запахи - резкие, непривычные, сам воздух с каким-то горьким привкусом. Открыл глаза, увидел над собой небо - то самое, из сна. Осмотрелся вокруг растерянно - солнце, деревья, даже трава те же. Последние сомнения растаяли - я в чужом мире!
   Странно, но паники у меня не возникло, воспринимал как будто все еще во сне. Только ясно понимал, что каким-то образом меня перенесли в этот мир. Я уже поверил такому фантастическому допущению, а теперь задумался - как мне теперь быть. О возврате в свой мир мыслей не было - вряд ли он возможен в ближайшее время, да и неизвестно, каким-же образом. Мне сейчас предстоит задача просто выжить, найти людей или тех же эльфов. Отчетливо осознавал, что здесь опасностей для одинокого путника хватает, вспомнил тех же динозавров из видения. Надо мне скорей адаптироваться в этой реальности, коль попал в нее, времени расслабляться в сонной неге нет. Оглядел вокруг, уже внимательнее - нет ли рядом какой-либо опасности.
Такого не увидел, медленно встал на ноги, оглядел себя. На мне легкая футболка и шорты, обуви нет - в чем был, в том и перенесли. Да, мое снаряжение для похода по дикой саванне совершенно не подходит. В первую очередь решил позаботиться об обуви или его подобии. Осмотрел деревья, кустарники, поискал подходящий кусок коры и ветки. Решил мастерить лапти, хотя их видел только на картинках. Правда, надо еще найти, чем сдирать кору, разделять ее на лыко, да и об обвязке надо подумать.
С грехом пополам сплел пару лаптей, перевязал подобием лианы, из крепкой и увесистой ветки приготовил дубину - хоть какая-то защита от мелких хищников. Больших придется обходить подальше, в крайнем случае, спасаться на деревьях. Подумал еще, надо позаботиться о запасе воды и припасах. Пока же нарвал с деревьев и кустарников поблизости плоды наподобие орехов и ягод, на первое время должно хватить. Попробовал с опаской - кисло, но съедобно.
   Перед выходом залез на высокое дерево, внимательно осмотрел окрестности, запоминая возможные препятствия и опасности - каньоны, открытые, без деревьев, участки саванны, пасущиеся стада животных и сопровождающих их хищников, - выбрал безопасный путь, насколько он возможен. Признаков человеческого поселения не заметил, но вдали, на самом горизонте, увидел озеро. Посчитал, что именно в той стороне можно найти людей. Не стал медлить, отправился в неблизкий путь к этому озеру.
Шел к нему два с лишним дня, постоянно сторожась. Однажды столкнулся со стаей гиен, спасся на дереве, отсиживался на нем несколько часов, пока стая не ушла за другой добычей. Питался плодами с деревьев и ягодами, спасаясь ими же от жажды. Ручьи мне не встречались, а идти к протекающей в стороне реке не стал - далеко, да и опасно из-за пасущихся там зверей. По ночам забирался на деревья, спал вполглаза, просыпаясь на вопли и скулеж ночных обитателей. Благо еще, что здесь не холодно, даже ночью, а днем вообще жара. Также отметил, что сутки в этом мире длиннее, часа на два.
Видел издали животных, похожих на земных мастодонтов, носорогов, бизонов, стада травоядных динозавров - неповоротливых игуанодонов и быстроногих гипсилофодонов, мощных трицератопсов с устрашающими рогами и огромным костяным "воротником", похожих на них цератопсов, стегозавров с характерными пластинами на спине, глиптодонтов в панцире. Сопровождали их хищные динозавры - стаи дейнонихусов и велоцирапторов, одиночные или держащиеся парой аллозавры и альтиспинаксы, а по соседству - саблезубые тигры, пещерный медведь, гиены, волки. Ближе к озеру заметил в небе летающих ящеров - птерозавров, большей частью птеродактилей, а также огромного птеранодона. Видел и обычных птиц, самых разных - от маленьких пичужек до величественных орлов и грифов.
Для меня представил загадку подобный феномен - как могли сохраниться и уживаться реликтовые особи совершенно разных эпох. Также, как и с растительностью - папоротники соседствовали с подобием дуба или рябины. Предположил, что в этом мире, в отличие от Земли, сложились уникальные благоприятные факторы для их существования. Пока же старался держаться от зверей подальше, избегая слишком близкого с ними знакомства. Я обнаружил в себе поразительную способность - с первого взгляда узнавал почти каждого, хотя прежде не увлекался их изучением. Конечно, если не считать то, что читал после первого сна. Знал, как они называются, особенности поведения, питания, примерные размеры и вес. Все сведения сами всплывали из памяти, по-видимому, при переносе она активизировалась до феноменального уровня.
На третий день вынужденного путешествия приблизился к цели своего похода, в просветах между зарослями уже видел озеро. Удвоил внимание - здесь, у воды, намного опаснее, чем даже в открытой саванне. Осторожно прошел между деревьями и вдруг совсем рядом услышал рев раненого зверя, шум борьбы, треск подминаемых кустарников. Быстро влез на ближайшее дерево, поднялся повыше - передо мной обширная обширная панорама. Озеро простиралось до самого горизонта, дальний его берег едва виден. Вокруг густой лес, берег зарос кустарниками, только местами свободное пространство. Как раз передо мной такое место, сюда, по-видимому, приходят на водопой животные. Посмотрел вниз - на берегу, совсем рядом, разыгралась драма дикой природы.
Два аллозавра напали на гигантского апатозавра (бронтозавра), один из них запрыгнул на спину и вцепился мощными челюстями в длинную шею жертвы, другой мертвой хваткой уцепился за хвост, не давая апатозавру возможности воспользоваться своим главным оружием. Спустя несколько минут сопротивление закончилось, хищник перекусил шейные позвонки жертве, потом началось пиршество победителей. Вскоре вокруг собрались хищники помельче и падальщики, дожидаются насыщения властителей этого мира. По той очередности, с которой последующие хищники приступали к поеданию тела низвергнутого гиганта, можно представить об их иерархии. Правда, несколько раз между ними происходили конфликты, кто-то не соглашался с подобным раскладом. Завершили трапезу падальщики - гиены, шакалы, грифы, стервятники.
Аллозавр  - гроза травоядных динозавров []
Аллозавр - гроза травоядных динозавров
Несколько часов мне пришлось просидеть на дереве, пока не ушли последние хищники. Не скажу, что потратил время напрасно, где-то через час после начала вынужденного сидения заметил вдали по правой стороне озера дым разжигаемого костра. Прикинул примерное расстояние, заметил в своей памяти ориентиры по пути к нему. Продумал еще свои действия при встрече с неведомым народом. Неизвестно, как местные жители отнесутся к пришельцу, надо предусмотреть и недружелюбную реакцию. Но все же на контакт надо выходить, одному в этом диком мире не выжить, даже с питанием проблема. Все эти дня обходился, можно сказать, подножным кормом - плодами с деревьев и ягодами. О мясной пище даже и не думал, нечем ее добыть. Правда, если нужда заставит, будешь червяков с жуками поедать, но пока до такой степени голода не дошел.
Еще раз осмотрелся, опасности нет, только у почти голого скелета апатозавра доедали остатки запоздавшие стервятники. Осторожно, без спешки, спустился с дерева и направился в нужную сторону, держа наготове свою дубинку. Мне за эти сутки не пришлось ею пользоваться, но все же с ней чувствовал себя спокойней. Хотя еще вопрос, а сумею ли - никогда не имел дела с подобным инвентарем, да и не занимался серьезно спортом или приемами самообороны. Да, жалею, что я не какой-нибудь супермен-спецназовец или, на худой случай, мастер карате, айкидо или другого боевого искусства. Только не представляю, чем карате мне поможет, если встречусь с тем же трехметровым дейнонихусом, причем не одним, а стаей. Так что лучше избегать встречи с хищниками или быстрее найти спасительное дерево, а оттуда легче отбиваться, если они полезут вверх.
Уже стало темнеть, когда я подошел к большому поселению, огороженному высокой стеной из толстых бревен, а снаружи по кругу глубоким рвом. По углам стены возвышались караульные башни, только в надвигающейся темноте не видно, кто в них. Обошел по периметру, со стороны озера через ров перекинут узкий мостик, а в стене обустроены крепкие ворота, стянутые металлическими полосами. Прошел через мостик, постучал дубиной в ворота - никто не отозвался. Через минуту повторил, над воротами появилась голова в шлеме, юношеским баском о чем-то спросила, но я не понял - язык неизвестный. Отвечаю на своем, просительной интонацией: - Я мирный путник, случайно попал в ваши края. Прошу вас, впустите меня. У меня нет оружия, кроме этой дубины.
Отбросил дубину в сторону и показал руками, что у меня больше ничего нет. Услышал на той стороне шаги, по-видимому, юный караульный пошел за старшим. Через несколько минут вернулся, уже не один - по лестнице поднялся с зажженным факелом другой воин, постарше. Он минуту всматривался в меня, а потом спросил на том же непонятном языке. Я же отвечаю на своем, показываю, что безоружен. Он еще о чем то говорил, жестами ответил, что не понимаю его. После некоторого раздумья старший спустился обратно, через долгую минуту отодвинули запоры и приоткрыли одну створку. Появившийся в проеме старший жестом пригласил меня пройти, но держался настороже, направил на меня копье с металлическим наконечником. Рядом с ним молодой напарник, тоже вооруженный копьем, напряженно следил за мной.
По команде старшего юноша закрыл ворота, запер двумя крепкими запорами, а потом скрепил их болтом. После меня повели в находящуюся рядом с воротами казарму, ввели в кабинет начальника. Старший доложил ему, показывая на меня, потом со своим напарником ушли. С начальником, бывалым воином, за сорок, у меня состоялся тот же "разговор". Заметил, что он спрашивал на разных языках, повторяя один и то вопрос, а я также отвечал, что не понимаю. Единственно, что дополнил - несколько раз назвал свое имя, показывая на себя: Иванов Сергей.
Начальник гарнизона, по-видимому, понял, о чем я пытаюсь сказать, ткнул в меня пальцем, повторил мое имя: ИВЭНИС СЕРХИО.
Поправляю его, проговаривая по слогам, дважды повторяя имя: И-ВА-НО-В. СЕР-ГЕЙ. СЕР-ГЕЙ.
После еще одной попытки мой собеседник приблизился к истине: СЕ-РЕ-ГЕЙ. И-ВА-НО.
Перешли к его имени и, судя по жесту руки, показывающей на нагрудный знак, чину: - Сатор Эльхио Кавасархус.
Когда я смог со второго раза правильно назвать его, на этом наши переговоры закончились, меня перевели в "гостевую комнату". Точнее назвать ее изолятором - под замком, но с нарами и жесткой постелью, на которой я вскоре уснул, впервые за трое суток спокойно, не боясь за свою жизнь.
На следующее утро дежурный принес мне приличный кусок жареного мяса с хлебом и солью, пучком пряной травы, похожей на петрушку, небольшой кувшинчик хлебного кваса. Старался кушать не спеша, перебарывая желание скорее набить пустой желудок. Откусывал маленькими кусочками, тщательно пережевывал, запивал квасом. Растянул завтрак на полчаса, затем с блаженным чувством сытости лег в постель, снова заснул. Через какое-то время меня разбудили, дали возможность оправиться и проводили в двухэтажное здание местной власти. В просторном и светлом помещении за большим столом меня ожидали начальник гарнизона и крепко скроенный мужчина лет пятидесяти, видно, важная особа, судя по почтительному обращению сатора к нему. Сбоку от них сидел писарь с приготовленными письменными принадлежностями - гусиным пером, чернильницей, листами сероватой бумаги.
Старший из присутствующих внимательно осмотрел меня, наверное, я выглядел необычно, да и не совсем привлекательно - обросший, в помятой и загрязнившейся за время странствий футболке и шортах, стоптанных лаптях, затем что-то спросил у меня. Недоуменно пожимаю плечами, ответил: - Не понимаю вас, - а потом показываю на себя, сказал: - Иванов Сергей.
Старший переговорил о чем-то с Эльхио Кавасархусом, тот дал указание воину, сопровождающему меня, увести. Мы вернулись обратно в казарму, здесь мне выдали нижнее белье, льняную рубашку и штаны, мягкую кожаную обувь вроде мокасинов с завязками, повели в моечную. Мылся в большой лохани, вместо мыла дали щелок и хлебный квас, дважды пришлось менять воду, пока не сошла вся грязь. После переоделся в чистую одежу, постирал щелоком свою старую и повесил сушиться. Побрился у казарменного цирюльника, решил пока не отпускать бороду, хотя большинство встреченных в поселении мужчин носили ее. Пообедал уже в общей трапезной горячим супом, жареным мясом и салатами, запил слабым вином из кувшинчика. Вернулся в свою камеру, но меня не стали запирать. Посидел немного на нарах, потом решил прогуляться вокруг, да и узнать, насколько мне дали воли.
Никто не остановил меня, когда я вышел из казармы и не спеша стал обходить окрестности. Народу на улице видел немного, по-видимому, большая часть сейчас занята своими делами. Мне встретились воины, чаще вооруженные копьями, реже мечами и щитами, только раз увидел стрелка с солидным луком, длиной более метра. Огнестрельного оружия ни у кого не заметил, наверное, еще не пришло его время. Здания в основном бревенчатые, одно- и двухэтажные, есть несколько каменных и смешанных - нижний этаж каменный, верхний деревянный - именно такой в местной управе. Оконные проемы небольшие, напоминали бойницы, только закрыты стеклом.
В некоторых домах на нижнем этаже обустроили магазины и мастерские, над ними вывески с характерными рисунками и текстом, пока мне не знакомом. Заглянул в один их магазинов, в нем увидел разложенные по полкам хозяйственные товары - лопаты, ведра, топоры и ножи, пилы. Еще кухонная утварь - часть из дерева, а больше железная. Ко мне подошел продавец, что-то спросил, показал жестами, что мне ничего не надо и быстро ретировался. В другие заведения не стал заглядывать - путать только хозяев, надо скорее выучить язык. Прогулялся еще немного по узким улицам - две повозки разойдутся с трудом, они мне тоже попадались. Возвратился в казарму - посчитал, что для первой вылазки в поселение информации получил достаточно, есть что обдумать.
Судя по предметам из железа, оружию и снаряжению воинов, домотканой одежде - этот мир, по крайней мере, в данном поселении, на уровне позднего земного Средневековья, где-то 14 или 15 века. Еще нет пороха и огнестрельного оружия, качественной стали, мануфактурного производства. Возможно, что этот мир в преддверии их прихода, даже закралась мысль, что мое появление как-то связано с грядущими преобразованиями. Надо как-то выяснить - кто же те чародеи, перенесшие меня в этот мир, для какой цели я им понадобился и можно ли вернуться в свой мир.
Ближе к концу дня ко мне зашли Эльхио Кавасархус и пожилой мужчина в мантии и с толстым фолиантом под мышкой. Похоже, что сатор привел ко мне ученого мужа, будет учить меня. Так и оказалось - после небольшого разговора между собой, сатор при этом назвал мое имя, начальник гарнизона покинул нас. Гость обратился ко мне с каким-то вопросом на разных языках, после каждого внимательно смотрел на меня, я же повторял: - Не понимаю.
Поняв, что все известные ему языки мне не знакомы, ученый муж уселся за стол, жестом пригласил подойти ближе. Подождал, пока я уселся на лавку рядом с ним, раскрыл книгу, похожую на наш букварь, с какими-то знаками и картинками. Стал показывать и называть каждый из них, я повторял за ним. Этих знаков или букв оказалось двадцать пять, они отличаются от известных мне, но мне не стоило труда запомнить их все. Учитель решил проверить усвоенный мною материал, показывал на любую букву, я называл ее. После такого экзамена он удивленно покачал головой, достал сумку из-под мантии, оттуда вынул вощеную доску и стило. Я переписал на нее все буквы, на этом урок закончился - учитель жестами показал, что придет завтра и ушел.
   Кольвер Сальваре, так назвался учитель, занимался со мной неделю. После изучения алфавита мы перешли к составлению слов - он показывал предмет или действие, обозначаемое этим словом. Позже я научился записывать на доске называемое им вслух слово, правда, не всегда точно. В конце обучения довольно бойко писал, почти не отставал от неспешно диктующего учителя, ошибок стало меньше. Кольвер Сальваре посчитал, что с начальной грамотой я справился, для общения достаточно. Кроме письма, мы много занимались устной речью, от названия слов перешли к грамматическим правилам, составлению предложений. За эти дни у меня существенно пополнился запас слов, многое уже понимал, сам высказывал несложную речь.
   Смог наконец-то расспросить знающего человека об этом мире. Узнал, что называется он Веденея, на планете три материка и множество островов. Самый большой материк, на котором мы находимся - Гортвана, вытянулся широкой полосой в экваториальной зоне. Здесь круглый год жаркий, тропический климат, богатый растительный и животный мир. Окружен четырьмя морями: на севере - Ларнийским, юге - Комсорским, востоке - Брокурским и западе - Эворским.
Веденея []
Веденея
Значительно севернее расположен материк Нордия, почти вдвое меньше. Климат там суровый, с сильными морозами, природа скудная. Южный материк - Авария, он сравнительно близко от Гортваны. Размерами уступает немного, климат тоже жаркий, но со сменой времен года - лето знойное и засушливое, а зима прохладная, с редким снегом. Растительности и животных в достатке, но такого изобилия и разнообразия, как на Гортване, нет, тех же динозавров.
   Человечество на планете составляют три расы - корни, виги и ламуры. Основное население Гортваны - корни, виги обитают в Нордии, ламуры в Аварии. Самая замкнутая раса - виги, они почти не общаются с другими людьми. У этих высоких и белокожих существ свой генотип, совместных с другими народами браков и потомства нет. Из объяснения учителя мне стало понятно, что именно их я видел перед переносом в этот мир. Ламуры более открытые, их нередко можно встретить в Гортване. Отличаются темным цветом кожи, своими чертами лица, да и пропорции тела у них иные. Общего потомства с корни тоже нет, но не чуждаются связей, включая и совместное проживание.
   На Гортване несколько десятков стран, различающихся размерами, численностью населения, государственным строем. Наиболее крупные и мощные расположились на северном и южном побережье, внутренняя часть материка обжита меньше. Поселение, в котором я оказался, входит в республику Нейтар, один из таких небольших внутренних государств. В стране нет пожизненных правителей, на всех уровнях - всего государства, провинций, городов и поселений, - они избираются сходом местных жителей или выборщиков. Можно сказать, здесь частичная демократия, но с жесткой дисциплиной, подчинением каждого жителя воле назначенного руководителя или схода. Можно провести аналогию с Запорожской Сечью или Новгородской республикой, где не особо считались с личными правами гражданина.
   В Нейтаре около двух десятков городов, ближайший, Сеттер, в двух десятках километрах (перевел местные меры в привычные земные) от нашего поселения, Леона. Город небольшой, около пятнадцати тысяч жителей, центр одноименной провинции. Леон - укрепленный форт на тракте между Сеттером и другим городом - Клервом, также входит в эту провинцию. Такие форты, как наш, размещены на тракте примерно на одинаковом расстоянии, равном дневному переходу купеческих обозов.
   В Леоне около двух тысяч жителей - воинов, охотников, земледельцев, рыбаков, торговых и других служащих. Есть несколько постоялых дворов, больше десятка лавок, харчевни и кабаки, школа, бордель. В Сеттер или другой форт добираются с обозом - они проходят через Леон почти каждый день, или хорошо вооруженной группой из-за нередкого нападение хищных животных. Даже охотники не выходят на промысел в одиночку, только в составе команды.
   Руководит фортом комендант, здесь он называется коронаром, именно с ним я встречался в здании управы. Зовут его Гонтом Ратеросом, назначен из столицы военным ведомством, в его подчинении начальник гарнизона и местный мэр - патиос, избранный на сходке. Насчет планов руководства форта относительно меня ученый не в курсе, ему только дали указание научить местному языку. С ним не так просто, в Нейтаре в ходу несколько языков - внутренний, соседних государств и межгосударственный, на котором часто обращаются проезжие купцы. Во многом они сходны, но есть и серьезные различия, как, например, между русским и украинским.
   В следующий после окончания занятий день меня вызвали к начальнику гарнизона. Сатор (воинское звание, примерно соответствующее капитану) Эльхио Кавасархус пригласил к столу, после того, как я уселся, спросил на своем языке: - Серегей Ивано, Вы понимаете меня?
   Ответил медленно, выговаривая каждое слово: - Да, сатор, понимаю.
   Он продолжил: - Расскажите подробно, кто Вы и как оказались здесь.
   Не стал скрывать, объяснил, как есть: - Я из другого мира, не из Ведении, попал к вам неизвестным мне образом ...
   Рассказал, как увидел этот мир сначала во сне, потом о группе вигов, манипулировавших с шаром, своих приключениях в дикой саванне. После того, как я завершил свой рассказ, сатор задал несколько вопросов о моем мире, уточнил подробности с колдовством вигов и попросил принести мою прежнюю одежду. После завернул в пакет футболку и шорты, отпустил меня. Только велел мне из казармы никуда не уходить, дожидался его возвращения, а сам, по-видимому, отправился с докладом к коронару.
Вернулся через час и сообщил, что коронар приказал отправить меня в сопровождении военного наряда в Маквуд, столицу Нейтара. Как объяснил сатор, направляюсь в распоряжение военного ведомства, там решат, что со мной предпринять дальше. Пока же здесь мне надо получить необходимое снаряжение, запас продовольствия. Завтра будет попутный обоз, вместе с нарядом отправлюсь с ним. Вызвал каптенармуса, отправил меня с ним. Получил походное имущество - форменную одежду и обувь, всякие принадлежности - от ложки до ножа, продукты. Проверил и подогнал одежду, набрал воды в мех, остальное сложил в кожаную походную сумку.
На следующий день меня подняли ранним утром. Быстро собрался, позавтракал в трапезной, вышел с вещами из казармы. У выхода меня уже ждал наряд - младший офицер и два воина на конной повозке, загруженной их амуницией и припасами, а также с запасом сена и ячменя. Уселся в повозку на мягкое сено, пристроил сумку и мех в общую кладь. Один из воинов взялся за вожжи и неспешно тронулся к постоялому двору. Здесь офицер переговорил со старшим обоза, нам указали, за кем следовать, вскоре мы отправились в путь. Как мне сказали сопровождающие, нам до столицы добираться больше двух недель. Первую неделю надо держать ухо востро, пока будем ехать через саванну, потом пойдут уже обжитые людьми места, тут намного безопаснее.
   Выехали из широко распахнутых ворот, протиснулись через мостик и вот мы на тракте, идущему вдоль берега озера. Охрана обоза держалась настороже, все воины в боевом облачении, с оружием в руках. Половина из них вооружена луками, часть копьями, десяток с мечами и щитом, у стрелков и мечников в повозке также есть копья. Всего в охране насчитал пять десятков стражей, они шли по обе стороны обоза. В головном дозоре в двух сотнях метрах впереди колонны еще пять всадников, время от времени кто-то из них подъезжал к начальнику охраны, докладывал и возвращался к дозору. Обоз большой, около тридцати огромных повозок, в каждую впряжены по два тяжеловоза. Позади них следовали несколько подвод поменьше, как наша, с одной лошадью, по-видимому, попутчиков. Мы почти в самом хвосте обоза, приходилось дышать поднятой пылью. Последовал примеру своих провожатых, закрыл нос и рот платком.
   Опасность не задержалась, уже через два часа появились стаи дейнонихусов и велоцирапторов, но обоз не стал останавливаться, стрелки подстрелили несколько ящеров, остальные убежали. Ближе к середине дня нам встретился соперник грознее - от дозора прискакал посыльный, о чем-то тревожно сообщил начальнику охраны. Тот немедленно остановил обоз и стал заворачивать повозки в круг. Через минуту к нам вернулся весь дозор, спешились, завели лошадей в круг. Большая часть воинов взяли копья, мои сопровождающие также, встали перед повозками в напряженном ожидании. Вскоре заметили приближающихся двух аллозавров, мчащихся к нам с приличной скоростью.
   Воины по команде начальника сгруппировались на линии нападения хищников, уперли копья древком в землю, выставив острие наконечников навстречу врагу. Стрелки открыли стрельбу, стараясь попасть в уязвимые места ящеров, один из выстрелов оказался удачным - в открытую зубастую пасть. Пораженный ящер остановился, закружился на месте, второй же сходу набросился на группу воинов, нанизываясь на копья, ломая их двухтонной тушей. Два стражника оказались под ящером, другие набросились на поверженного хищника, вонзая в него копья. Еще несколько воинов принялись добивать копьями первого динозавра, стараясь не угодить в зубастые челюсти и острые когти передних лап, не подпасть под удары мощных задних лап и хвоста. Через пару минут с обоими ящерами покончили, но и в нашей охране появились первые жертвы - двое погибших и пятеро раненых.
  
   Глава 2
С ужасом смотрел на схватку с гигантскими чудовищами, происшедшей буквально в десятке метров от меня. Прежде так близко мне не приходилось сталкиваться с ними, я даже чувствовал смрад, идущий от ящеров. От страха не мог пошевелиться, стоял в оцепенении за повозкой, только следил глазами за происходящим. Отмер, когда все закончилось и исчезла опасность, уже мог хоть как-то мере здраво мыслить. Никогда не считал себя трусом - с детства не давал себя в обиду, не прятался за спину других, - а оказалось, что сейчас именно так и произошло. Настоящие мужчины встали на пути врага, я же от испуга только дрожал, даже не пытался защитить себя, не говоря о других.
Злость на себя встряхнула, заставила хоть что-то делать. Вышел из-за круга повозок, присоединился к воинам и другим мужчинам. Одни переносили раненых к повозке лекаря, остальные занялись погибшими. Вместе с ними выкапывал глубокую могилу - чтобы падальщики не добрались до тел, захоронил павших. Затем обратился к офицеру сопровождения с просьбой дать мне оружие хотя бы для собственной защиты. Тот скептически оглядел меня, после спросил с заметным сомнением: - Серегей, какое же оружие ты хочешь? И знаешь ли, как с ним обращаться?
Призадумался - действительно, какое именно? Понятно, что с никаким оружием здешних воинов я прежде не имел дела. Да и в своем мире также, если не считать пару выстрелов из автомата на стрельбище военной кафедры в своем институте. Но особо выбирать мне не пришлось - с мечом или луком нужны долгие тренировки и практика, осталось только копье. Хотя и с ним надо уметь пользоваться, получить какие-то навыки, но все же не столь сложные. Так посчитал и высказался в ответ ментуру (лейтенанту):
- Господин Николас, наверное, мне подойдет копье. Думаю, с ним скорее научусь защищаться от зверей. Прошу еще дать мне уроки, хотя бы для начала.
Тот подумал недолго, кивнул, после позвал одного из своих подчиненных:
- Маркос, выдай Серегею копье, кирасу и гамбезон, а потом поучишь его.
После выдачи снаряжения воин показал мне, как надевать и подтягивать кожаную амуницию - доспех, поддоспешник, шлем, наручи, наколенники. Она потянула на добрый десяток килограммов, да и связывала движения, но почувствовал в ней защищенным хотя бы от тех же когтей. Конечно, от удара мощной лапы или хвоста она не убережет - от них остается только уворачиваться. Так что мне придется много тренироваться, набираться силы и ловкости, если хочу выжить в этом суровом мире. После того, как с помощью наставника подогнал защитное снаряжение, мы приступили к первому уроку с трехметровым массивным копьем. Объяснил с хватом оружия, правильной стойкой и выбором позиции. Запомнил пояснения быстро, больше времени ушло на практическую отработку. После десятка повторений наставник удовлетворился моим умением, перешел к самым простым приемам нападения и защиты.
Мы занимались почти час, пока обоз не продолжил путь. За это небольшое время выбился из сил, которых явно не хватало для работы с тяжелым копьем. Потом, на привалах уже сам отрабатывал все приемы - колющие удары на месте и в движении, со сменой позиции, отбивы, блоки и подсечки. Работал с небольшими перерывами для отдыха, но все равно уставал. Заставлял себя вновь браться за оружие, повторял много раз уже на одной воле. Иногда к моим тренировкам присоединялся кто-то из воинов конвоя - проводил с ним учебные бои, меняя нападение и защиту. Так занимался в течении всех дней похода. К его окончанию уже стало получаться сносно, да и сил прибавилось. Конечно, мои скромные умения, да и не проверенные в схватке с опасным врагом, не сравнить с мастерством профессиональных воинов, но полагал, что хоть как-то смогу отбиться от нападения небольшого хищника.
К закату первого дня похода - уже стало темнеть, - обоз добрался до следующего форта. Он представлял собой почти полную копию Леона - снаружи такой же бревенчатый забор и ров, крепкие, окованные железом, ворота. Да и в самом поселении также - такие же узкие улочки, дома, лавки и мастерские. Въехали в просторный постоялый двор, развели по местам обоз, возницы стали распрягать лошадей. Пока наши воины занимались повозкой, я вслед за лейтенантом прошел в общий зал. В наступившей ночи он освещался чадящими светильниками, висевшим на закопченных стенах. В полусумраке нашли свободный стол и сели на лавку перед ним. Через минуту к нам подошла немолодая служанка, лейтенант заказал ей на всех нас жареного мяса с бобами, пшенной каши и ячменного хлеба, из напитков вино, я еще попросил квас. Все заказанное принесли минут через десять, к тому времени к нам присоединились Маркос и Томас - второй наш воин.
Ужинали плотно и с завидным аппетитом - за день проголодались, на привалах ели только холодное мясо с хлебом. После устроились на ночлег в одной из комнат на втором этаже. На грубо сколоченных нарах разложили матрасы, набитые соломой, и улеглись на них. Насколько мне стало понятно, постельным бельем здесь не пользовались, по крайней мере, в этих фортах. Может быть, в зажиточных домах иначе, но пока мне такие не встречались. Лейтенант разбудил нас ранним утром - только стало рассветать. Встал трудно - ночного отдыха оказалось недостаточно, тело еще ныло от вчерашних нагрузок. Немного размялся, потом сходил на улицу совершить утренний туалет. Завтракали мы в полупустом зале - по-видимому, не все такие ранние, как наш лейтенант. Набрали еще продуктов на дорогу, после ожидали, когда обоз соберется продолжить путь.
Второй день обошелся без такого драматичного происшествия, как случилось вчера. Но мы все - охрана, обслуга, пассажиры, - оставались в постоянном напряжении, ожидали опасности с любой стороны. Нападения хищников отбили без людских потерь, стрелки справились с опасностями сами. Кроме уже привычных стай мелких ящеров, нам встретились пещерный медведь и саблезубый тигр, но они обошли нас стороной. В полдень остановились на специально оборудованной площадке, очищенной от растительности, с хорошим обзором подступов - вокруг метров за триста нет густых кустов и деревьев. После обеда и недолгого отдыха отправились дальше, к концу дня подошли к очередному форту, такому же, как и предыдущие.
Так прошло еще пять дней, обоз двигался от одного укрепленного пункта к другому. Тракт уже повернул от озера на север, в сторону центральных провинций страны. Мы устали от постоянного напряжения, да и встреч с опасными для нас хищниками больше не было - понемногу начали расслабляться. Близость безопасных, обжитых людьми районов, также сказалась, даже охрана отчасти потеряла бдительность. От того особо страшной, наводящей на всех ужас, оказалась встреча с самым грозным хищником этого мира - тираннозавром. Дозор поздно заметил его, когда он внезапно появился из расположенного поблизости от тракта леса, не смог вовремя предупредить охрану. Обоз не успел полностью перестроиться в круг, когда страшный зверь уже оказался рядом.
Самый величественный хищный динозавр всех времен и эпох - тираннозавр []
Самый величественный хищный динозавр всех времен и эпох - тираннозавр
К чести охраны, она не потеряла мужества, встала на пути огромного тираннозавра, почти вдвое большего, чем прежние аллозавры. Не такой быстрый, но мощный, он просто смел воинов, казалось, копья и стрелы не наносят ему никакого вреда. Громадной пастью он захватывал каждого попавшегося, мгновенно перекусывал на части, принимался за следующего. Никто из оставшихся в живых воинов не отступил, все продолжали атаковать, стараясь хоть как-то поразить ящера. Ценой жизни многих им удалось остановить и повергнуть зверя - перебили яремную вену и сухожилие, а потом уже с безопасного расстояния добить его копьями и стрелами. Раненых почти не было - хищник просто разорвал свои жертвы, наши потери составили дюжину воинов.
В самом начале нападения хищника я схватил копье и встал вместе с другими воинами на линии атаки. Волнение и страх били меня дрожью, но все равно держался среди смельчаков. Не знаю, как в возникшей сутолоке меня заметил лейтенант, но он подскочил ко мне, с неожиданной для некрупного мужчины силой выдернул из строя и толкнул обратно к цепи обоза. Не успел и слова сказать, как уже началось побоище тираннозавра. Потом, уже после окончания схватки, понял, что лейтенант спас мне жизнь, едва не потеряв свою. Именно в той группе воинов, к которой я присоединился, оказалось больше всего жертв, сам же офицер получил контузию от удара хвостом. Ему еще повезло - зверь зацепил самым краешком, и он отлетел в сторону, не попал в зубастую пасть или под мощные лапы, как находившиеся рядом воины.
Уже после боя многие поражались - каким же образом здесь, на краю саванны, объявился тираннозавр? Его среда обитания - самые дебри реликтового леса во влажном климате, а не сухая степь. Туда даже охотники не рисковали забредать, так что встречи людей с могучим хищником случались очень редко по сравнению с тем же аллозавром. Пока большая часть охраны и возницы занимались погребением павших, старший обоза распорядился своим подручным забрать голову ящера. Тем понадобилось немало времени и усилий, пока перерубили толстую кожу и мощные позвонки, после с трудом втроем загрузили трофей на одну из повозок купца. Отправились дальше только через три часа после вынужденной остановки. Старший торопил обозников, но те и без того не мешкали - никому не хотелось оставаться на ночь в оказавшейся небезопасной местности.
Еще через два дня мы въехали в первый мирный город. Он уже не был огорожен сплошной стеной, как форты - только со стороны саванны, а предместья с деревнями и хлебными полями вообще оставались открытыми. Располагался в излучине реки Балье, вдоль которой шел тракт. От города на другой берег, куда продолжалась дорога, переброшен широкий деревянный мост - по нему могли разъехаться две повозки, даже такие крупные, как в нашем обозе. Старший решил задержаться на день в Ланкере, так назывался этот городок. Надо дать людям отдохнуть после самой трудной части пути, да и отойти от пережитого страха, снять гнетущее всех напряжение. Пока ехали к постоялому двору, с любопытством разглядывал улицы, дома, сравнивал с теми, что видел прежде в фортах. Да и к местным жителям присматривался, они заметно отличались от сурового народа военных поселений.
Город сравнительно чистый, нет смрада отходов и грязных стоков - по-видимому, с канализацией как-то здесь решили. Дома, деревянные, даже глинобитные на окраине, ближе к центру большей частью каменные, двух- и даже трехэтажные, улицы мощены также камнем. Людей на улицах в это вечернее время много - кто-то прогуливался неспешно, другие торопились куда-то. Наряды особыми красками не отличались, даже на женщинах. Их немало - молодых и старых, знатных дам в платьях побогаче и простолюдинок, одетых скромно, если не сказать - бедно. Они невольно привлекали мое внимание - в фортах редко кого из них видел. Иногда заглядывался на какую-нибудь красавицу, пока меня не одернул лейтенант - так здесь поступать нельзя, особенно с благородными дамами и девицами. Могут посчитать оскорблением - с не лучшими для меня последствиями со стороны властей или кавалеров.
Наш обоз остановился в большой гостинице из трех этажей - просторная харчевня на первом, на двух верхних - комнаты для постояльцев. По-видимому, пользовалась популярностью среди гостей города - почти все комнаты оказались заняты, да и в харчевне яблоку негде упасть. Место для ночлега нам нашлось, а ужин принесли прямо в комнату. Готовили здесь неплохо - смели подчистую, не оставив и крошки. Спали на таких же соломенных матрасах, как прежде. Благо, что они выглядели посвежее, чем в постоялых дворах фортов, да и без блох или вшей - замучился выискивать и давить их, просыпаясь ночью от болезненного укуса. Следующий день провели в безделье - кто-то отсыпался, играл в нарды и карты, другие направились в город искать там развлечений. Маркос позвал меня пойти с ними, я согласился - все равно делать нечего, а со знающими местные порядки попутчиками будет интереснее.
Долго идти не пришлось - зашли в ближайший трактир. Особо есть не хотелось - после завтрака в харчевне прошло немного времени, но за компанию заказал то же, что и мои сопровождающие. Просидели здесь больше часа, выпили не один кувшин кислого вина - его варят местных виноделы из фруктов, похожих на сливу и айву. Пилось легко, почти не чувствовал крепости, но, когда собрались идти дальше, встал с трудом - ноги не держали. Да и в голове закружилось, пришлось опереться на стол, чтобы не упасть. Томас заметил мою слабость, не преминул подколоть:
- Серегей, да ты окосел! К шардону нужна привычка, выпить не одну бочку. А тебя развезло от пары кувшинов. Но ничего, на воздухе пройдет, пока прогуляешься с нами.
Первую сотню шагов Маркос с Томасом поддерживали меня с обоих шагов, потом почувствовал себя лучше, дальше шел сам. Винные пары все еще кружили мою голову, мир вокруг казался прекрасным и полным чудес, а попутчики - лучшими друзьями. Когда же они сказали, что идут в бордель и спросили - я с ними или нет? - без раздумья согласился. Когда мы ввалились в известное заведение - правда, красного фонаря над входом не заметил, - нас встретили в буквальном смысле с распростертыми объятиями. Девицы повели, даже потащили нас по коридору в свои комнаты. Я не сопротивлялся, да и ухватившаяся за меня девушка показалась вполне пригожей. От прикосновения упругого тела, идущего от него душистого запаха у меня самого загорелось томление, желание овладеть женской плотью подавило другие мысли.
Набросился на девушку, едва она закрыла дверь и повернулась ко мне. Поднял на руки и понес к просторной лежанке у стены, накрытой какой-то тканью. Торопясь, чуть ли не рвя завязки и пуговицы, снял с нее платье и нижнюю рубашку, сам разделся, а потом без всяких прелюдий вонзился в горячее лоно. В охватившем меня безумии раз за разом покрывал девушку любовным штормом, почти без перерыва между шквалами страсти. После, когда снял первое напряжение мужского естества и ко мне вернулось здравомыслие, поразился самому себе. Никогда прежде в близости с девушками я не терял голову, а сейчас как будто ее снесло, потерял рассудок. Забыл об опасности заражения какой-нибудь дрянью от жрицы продажной любви, даже мысли о том не было. Да и такой страсти не ожидал от себя, мне обычно хватало одного или второго раза.
Единственно, что могло объяснить такую перемену во мне - колдовство вигов и последовавший перенос в этот мир. Даже задумался на минуту, гадая, что еще можно ожидать от них, к добру ли оно мне или во зло, как сейчас. Отвлекся от этих мыслей, когда подо мной зашевелилась девушка, лежавшая до того пластом - наверное, я ее довел до изнеможения. Только сейчас присмотрелся к ней внимательнее и отчасти разочаровался. Той привлекательности, что казалась мне вначале, сейчас не нашел, да и выглядела не столь юной. Сетка морщин вокруг глаз и в уголках губ выдавала возраст. Тело тоже оказалось не столь свежим и упругим, хотя еще не потеряло былой формы - довольно высокая грудь, широкие бедра, полные ноги. От вида женских прелестей вновь пробудилось вожделение, в очередной раз отдался волне страсти
Мои сотоварищи заждались меня - едва я вышел к ним на улицу, как встретили громкими возгласами, не стесняясь прохожих:
- Наконец-то!
- Серегей, ты, поди, испахал бедную девушку, вдоль и поперек!
Смутившись внимания зевак, смотревших на меня во все глаза, поторопился увести попутчиков: - Маркос, Томас, пойдемте! Куда вы еще хотели?
Мы побывали на петушиных боях, азартно следили за каждой схваткой драчливых петушков. Делали ставки на фаворитов, иногда выигрывали, чаще проигрывали, вновь пытали удачу. Я тоже пару раз поставил на кон - за меня платил Маркос, лейтенант выдал ему сумму на мои развлечения. И оба раза удачно, сорвал довольно внушительный куш. Прежде, чем ставить, прислушивался к внутреннему голосу и не прогадал. Хотя мой выбор казался товарищам сомнительным - петушки внешне явно проигрывали соперникам. Не стал больше искушать судьбу, несмотря на уговоры, пригласил на ужин за мой счет, а они ответили охотным согласием. Сам же взял на заметку - проверить без свидетелей, может быть, у меня открылся дар предвидения или здесь простая случайность?
Петушиный бой []
Петушиный бой
Вечером мы посидели в харчевне гостиницы всей своей компанией - лейтенант тоже присоединился к нам. Днем он был занят по служебным делам - отметился в комендатуре, получил там пакет бумаг для передачи в военный департамент, у интендантов взял довольствие на нас и фураж. Не чинясь, принял приглашение от меня на ужин, вместе с нами пил вино - я его заказал полный бочонок, литров на десять. Главной темой в застольном разговоре стали мои подвиги - в борделе и на петушиных боях. Подшучивали на мной, тот же Томас все выпытывал - сколько же раз я ублажал девицу? Скромно отвечал: - Не считал, занят был, - на что мои сотрапезники принялись дружно хохотать, привлекая общее внимание сидящих в зале.
Эта тема занимала их не меньше, чем в прежнем моем мире в мужской компании. Стали вспоминать всякие любовные истории, случившиеся с ними или знакомыми, рассказывать об успехах или проблемах с женщинами, их коварстве и капризах. Из всех нас женатым оказался только Маркос, но и он не отличался супружеской верностью, так что не отставал в рассказах о своих похождениях. Я же больше слушал, кое-что из сказанного представило интерес. Полагал, что женщины подневольны здесь, как в пресловутом Домострое. Оказалось же, что свобод у них гораздо больше. До замужества девушки не сидели взаперти, могли вольно общаться с парнями - не возбранялись даже добрачные связи. Да и после не так строго судили супружеские измены - о казнях неверных жен от сотоварищей не слышал. Так же, как и о наказании мужчин за подобные прегрешения. Можно сказать, в отношениях между полами сохранялся паритет, главное - чтобы происходило по взаимному согласию, без насилия и принуждения.
Дальнейший путь до столицы прошел буднично, без какого-либо риска и особых происшествий. Единственно, что как-то выбилось из спокойного течения - это массовая драка в трактире маленького городка на тракте. С чего начался конфликт, я не заметил - мы вчетвером сидели за столом в ожидании заказанного ужина, расслабились после дневного перехода. Обратил внимание на группу местных жителей за соседним столом, когда там разговор перешел на повышенный тон и угрозы. Обычные горожане, ничем не примечательные, по-видимому, разгоряченные вином, стали выяснять какие-то отношения, вспоминать старые обиды и претензии. А потом от слов перешли к делу - двое из них выскочили из-за стола и стали избивать третьего. За него вступились другие, подтянулись третьи, началась общая драка. Пошла в ход попавшаяся под руку посуда, даже лавки, но никто не обнажил ножи или другое смертоносное оружие.
Нам тоже досталось - кто-то ударил Маркоса, он ответил, в мою голову прилетел кувшин и разбился, вылив на меня кислое вино. Оно помогло мне прийти в себя после оглушительного удара, успел увернуться от внушительного кулака дюжего молодца, метившего в уже пострадавшую голову. Соскочивший с лавки лейтенант коротким тычком в поддых уложил моего противника, на него самого налетели еще двое. По-видимому, воинам не раз приходилось вместе отбиваться в трактирных драках, встали плечом к плечу. Я присоединился к ним, так и стояли стеной, встречая наскоки драчунов общим фронтом. Уже после, вернувшись в постоялый двор, осмотрели друг друга, смазали ссадины и ушибы вонючей мазью из аптечки лейтенанта. Обошлось без серьезных травм, у меня кровоточила небольшая рана на голове от удара кувшином - на нее наложили пластырь, да еще под глазом получил синяк.
Стычка взбудоражила моих попутчиков, мне даже показалось, что она им доставила удовольствие. Сам я ничего приятного в ней не видел, но не мешал возбужденным воякам выражать свои чувства. Они похвалили меня, Маркос хлопнул по моему плечу, проговаривая:
- Молодец, Серегей, не стушевался! Только тебе надо поучиться драться, меньше будешь получать тумаков. Парень ты способный - вон как уже с копьем справляешься! Так что дам тебе пару уроков, дальше сам отработаешь.
В Маквуд мы прибыли на восемнадцатый день пути. Уже издали, за десяток километров, увидел большой город, раскинувшийся по обе стороны Балье. Пару часов добирались до его окраины, миновали лачуги бедноты, затем ремесленные кварталы. По широкому каменному мосту пересекли реку и через южные ворота въехали в старую крепость. Здесь наш путь с обозом закончился - он отправился в купеческий квартал, а мы на своей повозке взяли курс к военному департаменту.
Пока ехали по городу, рассматривал дома, улицы, площади, другие примечательные места на нашем пути. Первое впечатление складывалось у меня двоякое. Столица занимала обширную площадь, ее центр на левобережье украшали многоэтажные каменные здания и красивые особняки. Да и выглядела эта часть города гораздо чище и поухоженнее - убранные улицы, аккуратные фасады деревянных и каменных домов, много зелени на аллеях и во дворах за ажурной оградой. Главные улицы полностью вымостили камнем, на остальных устроили деревянные тротуары.
В других же районах грязь и зловоние на узких улицах, неприглядные дома вносили ощущение неопрятности. Тот же Ланкер смотрелся намного уютнее - видно, что местные власти заботились о городе и его жителях. Правда, в некоторых кварталах обстояло с санитарией заметно лучше - не выбрасывали мусор и нечистоты на улицу, а складывали в большие лари на огороженных деревянным забором площадках. Дома и дворы здесь также смотрелись аккуратнее, чем в соседних кварталах. По-видимому, там проживала если не знать, то состоятельная часть горожан, имевших средства на коммунальные услуги.
Томас, правивший конем, по указанию лейтенанта остановил повозку у одного из боковых входов длинного трехэтажного здания почти в самом центре города. Здесь мы с офицером высадились, а рядовые остались дожидаться. Я вслед за Николасом прошел через высокую двустворчатую дверь в здание, сразу за входом нас встретил пост охраны. Мой сопровождающий показал офицеру охраны бумаги, сказал еще, что нам надо в управление безопасности. Тот показал рукой, куда идти, и пропустил нас.
Прошли по широкому коридору до лестницы, по ней поднялись на третий этаж. Здесь на посту у лейтенанта снова проверили документы, а потом направили нас в один их кабинетов. Остался ждать в коридоре у двери, Николас же после почтительного стука и приглашения войти проследовал в него. Минут через десять позвал меня, я вошел, не скрывая волнения - сейчас решалась моя судьба в этом мире.
За большим столом сидел важный чин. Я еще плохо разбирался в воинских званиях Нейтара, но то, что хозяин кабинета из высших офицеров - сомнений у меня не вызывало. Его форменный камзол синего цвета украшали золотые позументы на груди и нашивки на рукавах, блестящие пуговицы тоже их золота. Погон или эполетов на мундирах у здешних военных нет, их заменяли полосы и шевроны на обшлагах. Да и вид принявший нас начальник имел значительный, можно сказать, генеральский или, по крайней мере, полковничий. Небольшого роста, весь круглый, с выдающимся вперед животом, держался с нами подчеркнуто строго. На полном лице привлекали внимание густые усы, торчащие в стороны, а прищуренные серые глаза смотрели на меня с явной подозрительностью.
- Господин колонел, вот Серегей Ивано, о котором я вам докладывал, - с почтением в голосе представил меня лейтенант.
Тот все продолжал смотреть на меня, только чуть кивнул на слова Николоса. Не ответил на мой поклон, после затянувшегося молчания проговорил баском:
- Рассказывай, как ты оказался в приграничье с диким краем. Кто тебя послал к нам, с какой целью. И откуда у тебя эта одежда, - показал толстым пальцем на мои шорты и футболку, лежащие перед ним на столе.
Похоже, что он не поверил отчету коронара о моем переносе из другого мира, ищет более понятное для него объяснение появления в Нейтаре. Не хватало мне только обвинения в шпионаже в пользу какой-нибудь недружественной страны! Упекут в темницу, на рудники или еще куда-нибудь. Не знаю, как здесь обращаются с государственными преступниками или врагами, но ничего хорошего для себя не ожидал. Лихорадочно думал, как же мне быть, если убедить недоверчивого безопасника не удастся. Ничего не придумал, повторил свой прежний рассказ, только с большим упором на доказательство моего иномирового происхождения.
Изощрялся с возможными доводами, добавлял какие-то сведения из истории, которые могли бы представить интерес в этом мире - от оружия до бытовых мелочей. Наверное, обилие всевозможных данных, которые вряд ли могли прийти в голову обычному шпиону, в какой-то мере рассеяло подозрения начальника, но и в то же время принесло ему новую заботу - как же быть со мной? После долгих раздумий все же принял решение, вынес мне приговор:
- Все, что ты тут наговорил, надо еще обдумать и проверить, если будет у нас такая возможность. Но отпускать тебя на волю нельзя - могут прознать враги о твоих чудных вещах и обернуть против нас. Так что останешься у нас под присмотром, а дальше видно будет.
После обратился к лейтенанту: - Возвращайся в гарнизон. Только прежде зайди в свое управление, получишь предписание, а потом к интендантам. Все, свободен.
Поручил своему помощнику, все это время сидевшему незаметно в углу кабинета: - Отправь этого молодца в роту Себастьяна, пока на правах волонтера. Но предупреди его, чтобы приглядывал за новичком и не давал спуску.
А ты, - повернувшись ко мне, продолжил: - держи рот на замке, ни слова никому о том, что сказал здесь.
Глава 3
Рота Себастьяна располагалась в казармах на западной стороне города у старой крепостной стены. Она входила в полк охраны порядка, но на особом положении - напрямую подчинялась управлению безопасности. Выполняла специальные операции - сопровождала важных особ и гостей, вылавливала заговорщиков и мятежников, проводила рейды в злачных местах, где криминал города проводил какие-либо сборища. Можно назвать подразделение армейским спецназом с примесью ОМОНа - в Нейтаре полицейские функции выполняли воинские части. Все эти сведения я получил со временем, а в первый день приезда в столицу меня препроводили к месту будущей службы.
В сопровождении штабного порученца проследовал через полгорода на коне из ведомственной конюшни. Еще когда сержант сказал мне, что поедем в роту на лошадях, признался, что прежде не имел с ними дела, даже не знаю - с какой стороны подходить. Тот только хмыкнул презрительно, после сжалился: - Ладно, подберу тебе коня посмирнее. Да нам не так далеко - не отобьешь свое хозяйство. И смотри за мной, как надо держаться в седле.
Сержант сам оседлал коней, я смотрел за ним в оба, запоминая весь порядок. Принял от него поводья, с опаской обходя гнедого сбоку - не ровен час, лягнет! После взобрался со стремени на седло, правда, со второй попытки. Хорошо еще, что конь стоял смирно, пока скакал у его левого бока на одной ноге. Тронулись сначала шагом, пока я как-то приноровился сидеть прямо и управлять гнедым, а после перешли на легкую рысь. Вот тогда и почувствовал, как мое мягкое место отбивается об жесткое седло при каждом ходе жеребца. Нашел выход сам - чуть приподнимался на стременах в момент отрыва попы, стало намного легче. Так и ехал до казармы, только ноги устали от постоянного напряжения, да и спину стало тянуть. Кавалерист я, конечно, аховый, но хоть добрался благополучно, без падений и отбитых мест.
Казарму окружал высокий дощатый забор с воротами посередине. Мы подъехали к ним, спешились. Сержант вручил мне поводья своего коня, а затем постучал в калитку. Через минуту открылось смотровое окошечко, из него на нас уставился усатый вояка. Порученец доложился: - Из департамента, с пакетом для сатора Себастьяна.
Постовой кивнул, чуть спустя открыл калитку. Мы прошли с лошадьми внутрь, я осмотрелся вокруг. Сразу за воротами располагался просторный плац, за ним два строения. Одно побольше, оно собственно и служило казармой, как узнал немного позже, а второе для штабных целей и цейхгауза - склада оружия, амуниции и прочего имущества. Дальше же шли еще какие-то постройки, по-видимому, для хозяйственных нужд. Выглядело все чисто и аккуратно, здания радовали глаз свежей побелкой, дорожки и плац выложили ровными каменными плитками. Оставили коней на перевязи, сержант, а следом за ним я, направились к штабу. Себастьяна здесь не застали, дежурный офицер - молодой лейтенант, пояснил нам: - Капитан (переводил для себя местные звания на привычные) сейчас в отъезде, будет к вечеру. Можете передать через меня ваш пакет.
Сержант вручил ему бумаги, а потом добавил, кивнув на меня: - К вам направлен волонтером Серегей Ивано. Указания насчет него здесь, в переданной вам грамоте. Оставляю его под ваш присмотр.
После ухода штабного сержанта дежурный вскрыл запечатанный воском пакет, внимательно прочитал документы. Посмотрел на меня придирчиво, подумал еще минуту, наверное, принимая непростое решение, а затем высказал его: - Пойдешь под начало сержанта Адана - у него не забалуешь! И в десятке его люди бывалые - присмотрят и помогут при случае. Только смотри - приказы сержанта исполняй беспрекословно, считай - он тебе за отца и мать, и господа бога. Ослушников у нас наказывают строго - на первый раз поркой, а потом могут в кандалы заковать и послать на галеры. Или служить в самый дальний форт Приграничья, от ящеров охранять.
Не стал пояснять офицеру, что оттуда я и прибыл. Похоже, что для военных из центральных провинций служба в тех небезопасных краях считалась серьезной провинностью, если ставили в один ряд с каторжной долей галерника. Но в общении с воинами фортов не замечал в них какой-либо обреченности или озлобленности - обычные люди с нормальным отношением к другим. Разве что более собранные и осторожные из-за опасного окружения дикой природы. Сам не горел желанием вернуться обратно, но если бы довелось, то не горевал бы особо - жить там можно, пусть и с немалым риском. Вспомнил встречу с тираннозавром и невольно поежился - мурашки пошли по телу.
Тем временем лейтенант убрал бумаги в шкаф и направился к выходу из штаба, бросив мне: - Пойдешь со мной. Передам тебя Адану.
В казарме в этот послеобеденный час почти никого не оказалось. Да и вообще, в расположении роты, кроме дежурных воинов, видел только двоих-троих. Дневальный на посту у входа вытянулся перед лейтенантом, громко доложил: - Господин лейтенант, рота на учениях. Никаких происшествий нет.
На вопрос: - Где Адан? - так же громко ответил: - В оружейной мастерской, господин лейтенант.
- Позови ка его сюда - на этот приказ дневальный, ответив: - Слушаюсь, господин лейтенант, - бегом выскочил из казармы.
За то время, пока ждали сержанта, осмотрелся в казарме. От входа по обе стороны тянулись два помещения. В каждом по периметру трех стен увидел двухярусные нары с тюфяками, по центру стоял длинный стол с лавками вдоль него. Всю стену за входом занимало какое-то сооружение из дерева, о котором сразу подумалось - подобие оружейной пирамиды. Сейчас оно оставалось пустым, но представил, как на нем складывают копья, мечи, щиты и прочее боевое снаряжение. Первые нары отгородили перегородками - наверное, предназначались сержантам. Свет проходил сквозь неширокие окна, между ними на стенах навесили светильники. Освещения явно не хватало - даже сейчас, солнечным днем, часть помещения оставалась в полусумраке.
Быстрым шагом в казарму вошел невысокий крепыш лет за сорок. Его суровое лицо без тени добродушия подсказывало мне, что с Аданом (а то, что это именно он, сомнений не было) будет далеко не просто.
- Слушаю, господин лейтенант, - выговорил густым баритоном сержант, подойдя к нам.
- Вот, Адан, принимай новичка. Направлен к нам волонтером из департамента самим полковником Серхио. Поступай с ним, как посчитаешь нужным, но сделай из него настоящего бойца. Задача ясна? Тогда приступай.
- Как тебя зовут, парень? - спросил меня Адан, когда лейтенант оставил нас.
- Серегей Ивано, господин сержант, - бодро ответил я, вытянувшись, как тот дневальный.
- Странное имя. Откуда к нам?
- С юга, господин сержант. Из Приграничья.
- Понятно. Значит, должен знать, за какой конец держать копье.
- Так, господин сержант.
- Сейчас проверим, на что ты способен.
Вышли из казармы и направились к цейхгаузу - он располагался в торце штабного здания. Сержант открыл своим ключом входную дверь, стянутую полосами железа, и вошел, я следом за ним. В арсенальной комнате на полках и стеллажах лежали и стояли разнообразные смертоносные средства. Большую их часть я прежде не видел, даже не представлял - для чего они и как ими пользоваться. Адан подвел меня к стойке с копьями и сказал: - Выбирай.
Все они оказались учебными - с затупленным наконечником, различались длиной и массой. Выбрал привычную рогатину, здесь же на складе подобрал амуницию своего размера. Адан также взял себе учебное копье, только покороче, еще меч со щитом. Со всем снаряжением вышли на небольшую площадку за зданием, встали напротив друг друга. Начал учебный бой сержант. Крикнув: - Защищайся, - сделал ложный колющий удар в грудь, тут же перевел копье вниз и попытался подсечь мои ноги. Успел среагировать и поставил блок, сам атаковал противника уколом в бедро. Уводящим движением он заставил меня немного провалиться вперед, а потом мгновенным возвратным ходом нанес болезный удар древком по икрам.
После первого выпада встали в исходную позицию, постарался сосредоточиться и быть повнимательнее. Сержант дал команду: - Нападай, - я на максимальной скорости начал атаку в грудь. В момент, когда он поднял свое копье для верхнего блока, чуть скорректировал удар, направил его в брюшину. Обманный прием удался, пробил защиту опытного вояки - он даже согнулся от боли. Чуть отдышавшись, уже без предупреждения набросился на меня, ведя непрерывные атаки. По-видимому, я разозлил ветерана, он гонял меня по площадке как сидорову козу. Большую часть ударов отражал или уходил от них, но не раз пропускал. Противник бил меня в самые разные места, финтами запутал, в конце боя отбивался почти вслепую, по наитию.
Все же удостоился небольшой похвалы от сурового вояки: - Держишься неплохо для новичка, - после спросил: - С мечом доводилось работать?
На мой понятный ответ заявил: - Придется. Каждый боец в нашей роте должен уметь пользоваться им. Сейчас начнем учиться. Смотри, как надо держать оружие.
Тренировались до самого вечера, с небольшими перерывами. Закончили, когда вернулась в казармы рота. Только тогда сержант прервал мои мучения, забрал оружие и снаряжение, напутствовал напоследок: - На сегодня достаточно, продолжим завтра. Сейчас иди умойся - вот в том углу под навесом бочка с водой. Потом в казарму - познакомлю с нашим десятком, заодно поужинаешь с ними.
Ноги и руки дрожали от усталости, дышал с хрипом - Адан просто загнал меня. Сначала заставлял десятки раз повторять один и тот же прием или стойку, пока не считал, что у меня получается сносно, проверял на выносливость - минутами держал на вытянутой руке тяжелый меч. После устроил избиение в совместной отработке приемов, причем особенно болезненно, если я останавливался без сил, не мог двинуться или поднять оружие. Сейчас, идя к бочке, с ужасом представлял, что же меня ожидает завтра. С трудом расстегнул непослушными пальцами и снял стеганную куртку, взмокшую от пота льняную рубашку под ней, с наслаждением умылся по пояс зеленой от тины водой. После такого купания почувствовал себя гораздо лучше, да и силы начали возвращаться.
Десяток Адана уже приступил к ужину за общим столом, когда я вернулся в казарму. Воины встретили меня любопытствующими взглядами. Сержант представил меня, после каждый из десятка назвался сам. Моя память не подвела, запомнил всех с первого раза, а потом обращался к ним по имени, ни разу не сбившись и не перепутав. Большинство в десятке составляли мужи уже зрелого возраста, я оказался самым младшим. За этим же столом сидели воины из других десятков, но они держались особняком от нас, общались в своей группе. Питались все из общей кухни, приносили горячую пищу для каждого десятка в отдельной бадье. Мне наложили в большую миску каши, дали внушительный кусок хлеба с сыром и кружку кваса.
От нелегких занятий аппетит проснулся волчий, да и обедал не очень плотно - еще со своими попутчиками на последнем привале перед городом. За пару минут буквально проглотил свою порцию, хотя и старался есть неспешно. Дали добавки столько же, только после нее пришла сытость. Другие уже закончили с ужином, но остались сидеть за столом - вели степенные разговоры о прошедшем дне, каких-то своих делах. Стоило мне доесть последний кусок и отставить посуду к общей стопке, как принялись за расспросы - откуда, чем занимался прежде, как попал в роту. Еще по пути сюда продумывал свою историю - что можно сказать, а о чем лучше умолчать. Получалась она с заметными любому пристрастному слушателю пробелами.
После недолгих раздумий решил сослаться на потерю памяти - мол, очнулся в саванне, не помню, что произошло со мной, откуда родом и все остальное из своего прошлого. Осталось только имя, но что оно означает, из какого народа - тоже забылось. Так и объяснил своим сослуживцам, они же приняли эту версию без явного недоверия. Разве что Адан посмотрел на меня лукавым, как мне показалось, взглядом - мол, меня не проведешь, не все у тебя так просто, коль безопасники тобой заинтересовались. Но, во всяком случае, вслух свои подозрения не высказал, если они были, держал при себе. Другие же даже посочувствовали мне. Один из них - капрал Раймон, рассказал подобную историю со своим знакомым, упавшим с коня и также потерявшим память - даже жену не признал, когда она прибежала в лазарет, услышав о несчастье с мужем.
Кто-то стал строить догадки, откуда я мог быть родом - наверняка, из северных провинций или даже Левана, государства на северном побережье. Уж слишком бледный по сравнению с местным и тем более южным народом. Я сам обратил внимание, что повстречавшиеся мне люди, как на подбор, смуглые, чертами лица напоминали испанцев или итальянцев, даже имена схожие. За разговорами просидели час, когда начало смеркаться. Сослуживцы стали расходиться по местам и готовиться спать. Адан показал мне нары на втором ярусе, выдал из своей кладовки суконную накидку, по-видимому, служившей местным аналогом плащ-палатки. Взобрался на свое место, только прилег и почти сразу ушел в глубокий сон. Проснулся от побудки дневального, вопившего на всю казарму: - Подъем! Выходите строиться!
Какое-то время лежал с открытыми глазами, вспоминая - где я и что мне нужно делать. Долго мне дали разлеживаться - под ухом раздался громкий голос десятника: - А ты что разлегся?! А ну-ка вставай и марш на плац!
Кубарем, едва не грохнувшись с нар, скатился на пол, обул на ходу тяжелые ботинки, не застегивая пряжки на них, и побежал к выходу из опустевшей казармы. Примчался на плац и пристроился сзади десятка последним, Чуть позже подошел скорым шагом сержант, по его зловещему взгляду понял, что меня ожидает нелегкий день. Перед строем уже стояли трое офицеров - лейтенант, принявший меня, второй чуть постарше, а третий, по видимому, сам командир роты. Стоял чуть впереди, внимательно оглядывал строй. Показалось, что он на секунду остановил пронизывающий взгляд на мне, даже поежился от него. С виду ничем не примечательный - среднего роста, сложения совсем не богатырского, лицо самое обычное. Но и отсюда, за десяток шагов, чувствовал идущее от командира волну власти, сильной воли.
Второй офицер громко скомандовал: - Рота, стоять. Десятникам доложить о наличии бойцов.
Один за другим, наш сержант тоже, десятники отчитались - сколько по списку и в строю, причину отсутствия своих подчиненных.
После офицер вновь подал команду: - Рота! Всем слушать командира!
Через минуту, когда строй замер в полной тишине, капитан заговорил негромким голосом:
- Воины! Руководство департамента передало грамоту с благодарностью за отличное исполнение службы в последнем задании. Вот она! В награду за ваше старание выдало каждому денежную премию. Сегодня вам ее выдадут, получите у своих десятников. От себя разрешаю увольнение на весь день, останется только дежурный наряд. Есть вопросы! Нет. Тогда всем готовиться к увольнению - привести себя и форму в надлежащий вид, чтобы мне не стыдно было за вас. Разойдись!
Строй рассыпался, повеселевшие бойцы потянулись обратно в казарму, живо обсуждая услышанную новость. Меня же остановил десятник, выговорил, хмуро оглядывая с ног до головы: - Тебя увольнение не касается. Отработаешь сегодня за все - опоздание в строй, неприглядный вид. Вот даже ремни на ботильонах не завязал, так и болтаются. Куртка не застегнута, пояса нет - босяк босяком! Иди, позавтракай, а потом до обеда будешь в распоряжении дежурной смены - там тебе не дадут скучать. После займешься учебой - со мной или с капралом Раймоном.
Выгребную яму, наверное, не чистили весь год. Набрал уже третью бочку всяких отходов, а дна ее все не видно. Как будто для меня ее приберегли или такого же штрафника. Так и не успел закончить с грязным делом до обеда, пришлось продолжать еще пару часов. Весь вымазался и провонял, долго отмывался щелоком, постирал свою одежду. Хорошо еще, ни сержанта, ни капрала не застал по возвращению в казарму. Не стал напрасно терять времени и ждать кого-либо из них. Сам взялся за отработку тех упражнений, что проходил накануне. Вместо учебного меча использовал тяжелый металлический прут - выпросил его на время в кузне. Старался работать с полной нагрузкой, как вчера, разве что без избиения наставником в виду его отсутствия.
Сержант появился к концу дня, навеселе. Не заметил его сразу, занятый разучиванием одного из сложных приемов - каскадного комплекса. Раз за разом повторял серию ударов, но нужной скорости и координации движений никак не мог добиться. Услышал подобревший голос своего командира: - Хм, похвальное рвение. А теперь смотри, как надо проводить эту связку.
Взял из моих рук "меч", тут же сам показал - сначала в полном темпе, а потом медленно, шаг за шагом, поясняя словами каждую операцию и переходы между ними. Понял свою ошибку именно в неточном исполнении связки между ударами. Когда сержант вернул учебный снаряд, повторил ее - сначала медленно, а затем на максимальной скорости. Получилось гораздо лучше, чем прежде, только сержант все равно заметил: - Неплохо для начала, но в серьезном бою такое не пойдет. Лишний размах, да и четкости не хватает - противник может поймать тебя. Ладно, на сегодня хватит, завтра с утра приступим.
Учеба продолжалась весь месяц. Сержант и назначенный им моим учителем капрал Раймон каждый день отрабатывали со мной новые приемы, проводили учебные бои, сам занимался с изученным материалом. Кроме того, много времени уходило на физические упражнения - бегал с тяжестями, поднимал грузы, уворачивался от летящих в меня всяких предметов. Чувствовал, что становлюсь крепче, уже легче выдерживал немалую нагрузку. Курс молодого бойца-мечника завершился полновесным боем с сержантом, разве что мечи оставались учебными. На этот поединок собрался смотреть весь десяток, сослуживцы с увлечением смотрели, как сержант гонял меня по всей площадке, а я отбивался изо всех сил. Ни разу не поразил противника, но и сам почти не допускал ошибок - только пару раз пропустил колющие удары в грудь и бедро.
Помогли мне худо-бедно выдержать бой не только вся предыдущая подготовка, но и постепенно развившаяся за этот месяц способность предвидеть атаки противника. Еще в самый первый день в схватке на копьях проявились ее первые зачатки, когда я отбивал атаки рассерженного сержанта почти бездумно, на чистой интуиции. Сам еще поражался тогда, как же мне удалось уйти хотя бы от части ударов. В последующих тренировках и учебных боях с двумя сильными противниками все лучше стал чувствовать, что они собираются предпринимать, только не успевал вовремя среагировать - отбить удар или уклониться от него. Теперь с полученными навыками и каким-то, пусть и небольшим, опытом перестал быть им мальчиком для битья. Если и проигрывал, то в более равной борьбе - это признали оба наставника. По их обескураженному виду предположил, что они не ожидали от новичка такой прыти в непростом искусстве мечного боя.
Сразу после испытательного боя мне бросил вызов один из бойцов другого десятка - они занимали в казарме соседние нары. Молодой, младше меня, он пришел в роту год назад и уже успел достать до печенок не только свой десяток, но и всю роту. Не скрывал, а даже бахвалился, что родом из знатного клана Мартини, выходцы из которого занимали высокие посты в руководстве страны и армии. Высокомерно, как с недостойными уважения плебеями, держался с сослуживцами, задирался по ничтожному поводу, если ему не уступали хоть в чем-то. И все терпели выходки Марка, так звали высокородного отпрыска, даже младшие офицеры, боясь возможных неприятностей. Единственно, только капитан вел с ним независимо, но лишний раз не одергивал. Мне тоже подсказывали не связываться с Марком, держаться от него подальше - себе будет дороже.
Сам разделял такое мнение - мне, чужаку неизвестного происхождения, не оставалось иного. Никто не заступится за меня, да и нет у меня хоть какого-то покровителя. Безопасникам я особо не нужен, за прошедший месяц никто из них даже не поинтересовался мной. Так что открыто противостоять кому-то из сильных этого мира - на такое безрассудство не мог пойти, ради выживания терпел любые унижения. Старался не встречаться с Мартини лицом к лицу, если уж приходилось, то, как и другие, уступал дорогу, молча кланялся на его ругань и оскорбления. Но неизвестно по какой причине именно ко мне он отнесся особенно пристрастно, чем-то я вызвал у него сильную неприязнь. Как будто специально поджидал меня - каждый день не раз сталкивался с ним, а он упивался своей безнаказанностью, придумывал все новые обиды, разве что не заставлял целовать его ботильоны.
- Принесла же нелегкая этого Марка на мою голову, - подумал с досадой и, обреченно вздохнув, вышел к центру площадки.
Учебный бой вымотал меня, но отказываться или просить время для отдыха не стал - ничего, кроме лишнего унижения на глазах у всех, не дождусь. Старался экономить последние силы, ушел в глухую защиту. А противник разошелся, выдавал сериями атакующие приемы - колющие и рубящие, много финтил. Вынужденно признал - техника у юноши преотменная, разве что не хватало еще силы и скорости. С трудом, применяя свои навыки и новоприобретенную способность, все же успевал уйти от ударов. По-видимому, такая неуступчивость разозлила мажора, он перестал заботиться о защите, взялся за рукоять меча двумя руками и принялся рубить, пытаясь хоть как-то задеть и вывести меня из боя.
То ли от усталости или опыта не хватило, но при очередном блоке замахивающего удара не удержал меч и он, соскользнув по лезвию противника, угодил тому в незащищенную шею. С ужасом смотрел, как Марк, бросив свой меч, схватился обеими руками за пораженное место, а потом, захрипев, упал на землю. Все вокруг остолбенели, с недоумением и страхом глядели на корчащегося от боли юношу. Первым пришел в себя Адан, подбежал к бедолаге и принялся за массаж. Только через пару минут тот как-то унялся, но так и лежал на земле. По команде сержанта кто-то из нашей десятки принес накидку, вдвоем переложили на него потерпевшего и понесли в казарму. Я же все стоял, держа в руках злосчастный меч, с тоской думал - что же меня ждет.
Задним умом понимал, что надо было сдать бой, в самом его начале, когда Марк еще не завелся. Пропустил бы пару ударов, отделался синяками, но не довел до нынешней ситуации, ничего хорошего мне не предвещавшей. Мрачный взгляд сержанта, брошенный на меня, подсказывал, что он разделял такое мнение. А теперь навел неприятности не только на себя, но и на свое начальство. Вскоре прибежал лейтенант, командир нашей полуроты, следом за ним капитан. Сержант доложил им о происшедшем, после ротный, даже не выслушав меня, бросил: - В карцер. До решения командования.
Не пытался оправдаться, отчетливо представлял - командир сейчас в первую очередь думает о себе, снимая возможное обвинение в попустительстве проступку подчиненного. Покорно отдал меч сержанту, потом под конвоем дежурного наряда отправился в ротную узницу. Она размещалась неподалеку - в подвале штабного здания с обратной его стороны. Старший наряда открыл массивный замок, распахнул обитую железным листом дверь и коротко сказал, кивком показывая в сторону темного подвала: - Проходи.
Мучительно долго проходило время в сыром и темном подвале. В выматывающем нервы ожидании шли день за днем, уже потерял им счет, а судьба моя все не решалась. Дежурные раз в сутки приносили поесть, заменяли бадью для справления нужд, но со мной не разговаривали. Вся мрачная атмосфера карцера, неопределенность будущего давили на мою психику, я уже стал заговариваться. Только немалым напряжением воли и сеансами аутотренинга удерживал свой рассудок в относительном порядке. Не знаю, то ли через неделю, а, может быть, и две, меня наконец-то повели из подвала в штаб. Готов был к любому повороту судьбы, лишь бы скорее закончилось сводящее с ума ожидание самого худшего.
В кабинете командира роты, куда меня провел конвой, увидел кроме него еще одного офицера, тоже капитана, только не в серой форме, как у нас, а в зеленой. Гость первым начал речь, обратившись ко мне:
- Волонтер Серегей Ивано, военный трибунал разбирает совершенное тобой преступление. Ты обвиняешься в нападении на особу дворянского рода и нанесении ему телесных мучений. Чем можешь объяснить свое преступное деяние, не было ли у тебя злого умысла или сговора с мятежниками? Учти, в случае обнаружения следствием отягчающих обстоятельств ты будешь приговорен к смертной казни. Если же не будешь упорствовать и расскажешь правду о своих сообщниках или других злоумышленниках, подговоривших тебя на преступление, то трибунал может смягчить приговор.
Этого мне еще не хватало - участия в каком-то заговоре! Да и как я мог связаться с кем-нибудь из заговорщиков, если весь месяц находился в расположении роты - мне ни разу не давали увольнительную. Стараясь выдержать спокойный тон, ответил дознавателю:
- Господин капитан, могу поклясться в том, что ни злого умысла, ни сговора с какими-то сообщниками у меня не было. Пострадавший сам вызвал меня на учебный бой и атаковал, я же только защищался. Случайно, при блокировании удара, задел мечом шею Марка. Весь наш десяток смотрел этот бой, они могут подтвердить мои слова. Признаю свою вину в допущенной неосторожности, но преступного намерения у меня не было.
- Так, обвиняемый, вижу - никакого раскаяния в тебе нет. Даже не осознаешь тяжести своего преступления. Все, уведите его, с ним все ясно.
Еще через три дня, проведенных мною в отчаянии - неужели смертная казнь? - меня вновь вызвали к командиру. Следователя не увидел, ротный сам зачитал мне приговор трибунала: - .... по обвинению в особо тяжком преступлении приговорил Серегея Ивано к каторжным работам пожизненно, до скончания его века.
Противоречивое чувство захватило меня - радость, что все же не казнь, и в то же время отчаяние и обида на несправедливый суд. Мой проступок никак не подпадал под такое суровое наказание по воинскому уложению. Максимум, что соответствовало ему - служба в штрафных ротах и то на ограниченный срок. По-видимому, здесь скрывалась политическая подоплека - знать всеми мерами отстаивала свои привилегии и вседозволенность. И покушение на кого-то из своих восприняла как государственное преступление. Капитан в какой-то мере сочувствовал мне - видел в его глазах искорку жалости. Но всем видом выражал суровость к преступнику в моем лице, после объявления приговора добавил:
- Сегодня за тобой прибудет конвой из пересыльного лагеря. Выдадим перед отправлением паек на первое время, форму и сменную одежду оставим тебе. Прощай.
Глава 4
В пересыльном лагере содержались осужденные за серьезные преступления, ожидавшие отправки этапом в места отдаленные. В большинстве уголовники - убийцы, грабители, насильники. Но и таких, как я - бывших военных, а также мятежников, других государственных преступников, - также было немало. Располагался лагерь в бараках на северной окраине города. После того, как конвой доставил сюда в закрытой повозке, меня еще несколько часов продержали в приемнике - огороженном решеткой помещении, в компании явно уголовных лиц и нескольких гражданских.
Держался особняком, впрочем и остальные в большей части не пытались навязаться к кому-либо - после вынесения приговора еще не свыклись со своей новой долей, переживали за пропащую жизнь. Сам я не смирился с мыслью, что все лучшее у меня позади, а впереди только беспросветное прозябание в тяжком труде и невыносимых для нормальной жизни условиях. Во мне жило предчувствие грядущей перемены в моей судьбе, к добру она или к злу - еще не знал, но не терял надежды и веры. Надо самому не падать духом и не сдаваться на милость жестокому року.
С таким убеждением, сложившимся в часы ожидания конвоя, я прибыл в лагерь, томился здесь в клетке приемника, а затем перешел в сопровождении надзирателя в барак. Он представлял собой длинное каменное здание с небольшими зарешеченными окнами, в чем-то подобным казарме. Внутри по обе стороны от центрального прохода размещались камеры - отгороженные между собой решетками клетки. Нар не было, по-видимому, люди спали прямо на полу. Увидел разношерстную толпу - молодых и старых, различных сословий и прежнего достатка, судя по одежде и внешнему виду.
Напротив одной из камер надзиратель остановил меня, открыл в решетчатой перегородке такую же дверь. По его указанию прошел внутрь и встал сразу за входом - не знал, какие здесь порядки и как мне следует вести себя. Решил выждать немного, а уж по реакции здешней публики будет видно, что мне делать дальше. Она оказалась довольно сдержанной, после первых любопытных взглядов на меня перестали обращать внимание - каждый занялся своим делом, вернее, бездельем. Кто-то ходил бесцельно по камере, другой сидел на корточках с отсутствующим видом, третьи вели между собой какой-то разговор.
Насчитал в камере ровно дюжину сидельцев, я оказалось тринадцатым. Места хватало, нашел себе свободный пятачок в ближнем углу. Постелил на полу накидку, скинул на нее мешок с вещами и уселся. Огляделся внимательнее по сторонам, присматриваясь краешком глаза к соседям. Двое своим вороватым видом вызвали у меня беспокойство - вдруг упрут что-то из моего небогатого имущества, за ними нужен особый пригляд. Еще троих с безучастным выражением на лице и потухшими глазами я посчитал неинтересными для себя, никакой пользы от них не видел.
Лишь один представлялся мне заслуживающим внимания. Среднего возраста, худощавый, по-видимому, из ремесленников - жилистые руки с въевшейся в кожу копотью подсказывали о том. Лицо его привлекало живыми умными глазами, пусть и печальными сейчас. Мог, конечно, ошибиться, но мне показалось, что ему можно в какой-то мере довериться - от него шло ощущение надежности и основательности. Он, как и я, сидел на полу неподалеку от меня, углубившись в свои невеселые думы. Решил завести с ним разговор - за время своего заключения в карцере соскучился по живому общению.
Подошел к нему ближе, спросил вежливым тоном: - Уважаемый, можно мне поговорить с вами, попросить совета. Я человек здесь чужой, приехал недавно - многого еще не знаю.
Тот поднял глаза, посмотрел на меня изучающее, а потом ответил утвердительно: - Ладно, боец, садись рядом.
Перенес свои вещи, уселся, а потом завел речь. Назвал себя, мой собеседник сказал свое имя - Николас. Рассказал ему вкратце свою историю с потерей памяти и неизвестным происхождением, о службе в роте, случившемся происшествии, приведшем к столь несчастливому для меня исходу. Николас слушал внимательно, по-видимому, моя история его заинтересовала. Задавал вопросы, на них я отвечал подробнее, а потом спросил - куда меня могут отправить?
Подумав минуту, Николас ответил: - Тебя, как воина, даже и бывшего, скорее всего пошлют на границу с Аравией, восточным нашим соседом - строить укрепления, новую крепость. Сейчас там неспокойно - дело, похоже, идет к войне. Чаще стали нападения с обеих сторон, есть потери. У нас говорят, что надо ожидать войну если не в этом, то в следующем году наверняка. А так каторжников направляют больше на рудники, часть в Леван, на галеры.
После разговор пошел у нас на другие темы - о бесчинствах дворян, как в моем случае, отношениях между сословиями, семейных делах, профессиональных трудностях и заботах. Николас увлекся, рассказывал о многом подробно и со знанием дела. Похоже, что на время позабыл о своей беде, его глаза заблестели от захвативших его живой ум мыслей и воспоминаний. Поведал немного и о себе - он стеклодув, есть своя мастерская на южной окраине города, там же его дом. В помощниках старший сын, почти взрослый, недавно исполнилось шестнадцать лет. Кроме старшего в семье у Николаса еще трое детей, все дочери, самой младшей нет и пяти лет.
О том, что же случилось с ним, почему оказался здесь, умолчал, а я не стал расспрашивать - посчитает нужным, расскажет, а так только бередить душу. Уже потом, когда мы ближе узнали друг друга, рассказал свою грустную историю, в чем-то похожую на мою. Один из дворян заказал ему цветные витражи для своего особняка. Николас с сыном почти месяц работал над ними, сделал все так, как хотел заказчик. А расплачиваться за выполненную работу тот не стал, сослался на неверно подобранный цвет, еще добавил, нагло ухмыляясь, что потребует неустойку за испорченный материал. Николас не сдержался, погрозил обратиться в суд, найти управу на бесчестного клиента.
Потом не раз бичевал себя за вспыльчивость, но ничего не мог исправить. Дворянин сам подал на него в суд за оскорбление своей чести, потребовал сурового наказания бунтаря. Суд пошел на поводу знатного истца, приговорил Николаса к трем годам принудительных работ. Там же мастера взяли под конвой, даже не дали возможности собраться с вещами и проститься с семьей, привезли в лагерь. К моему появлению в камере он уже почти неделю находился здесь в ожидании этапа. Измучился от беспокойства за семью - что же будет с ними без кормильца, как же они продержатся эти три года?
Разговоры и общение со мной стали для Николаса в какой-то мере отдушиной, хоть на время забывался от тревоги за ближних. Он признался мне в этом позже, при расставании, когда через неделю после нашей встречи его с такими же бедолагами повезли на строящийся прииск в Приграничье. Мне же они дали массу интересной информации - от бытовых мелочей до положения дел в стране. Узнал, что порох в этом мире известен давно, только до его применения в огнестрельном оружии еще не дошли, как не придумали и само оружие. Пока использовался в строительстве и горнорудном деле для подрыва скал и других твердых пород, а также в боевых условиях для разрушения крепостных стен. В моем мире прошел не один век после изобретения пороха, пока не появились первые фитильные ружья.
В здешней промышленности также наступили серьезные перемены - на смену ручным инструментам пришли станки и механизмы. Сам Николас в своей мастерской обзавелся стеклодувными мехами - не надо теперь до изнеможения дуть в трубку, дышать ядовитыми испарениями от расплавленного стекла. Эти станки позволили намного увечить производство, но требовали больших затрат и совместных усилий группы мастеров. Так с недавних пор появились первые предприятия объединившихся ремесленников - мануфактуры и цеха. По рассказам моего собеседника выходило, что этот мир сейчас переживал своеобразный Ренессанс, причем не только в Нейтаре, но и в соседних государствах. Промышленность, наука, культура, да и весь жизненный уклад людей менялись на глазах и именно в такое переломное время меня вытянули сюда. Зачем, с какой целью - на эти вопросы до сих пор не знал ответа.
Через несколько дней и меня отправили этапом с группой каторжников - строителей, бывших военных. Николас угадал - этап шел на восток к границе с Аварией. День за днем мы двигались своими ногами по тракту в сопровождении охраны. Сковывать цепями нас не стали, так и шли колонной в сотню с лишним человек. По дороге к нам присоединялись новые группы, к концу марша нас насчитывалось почти три сотни. В города мы не заходили - обходили стороной, через села следовали без остановки, на привал и ночлег останавливались в поле. Весь путь я выдержал без особого напряжения, хотя в первые дни, пока не втянулся, чувствовал заметную усталость после дневного марша. Как-то получилось, что взял под свою опеку пожилого мастера-плотника. Еще в первый день обратил внимание, что дорога дается ему трудно - не выдерживал темп движения, отставал, а потом чуть ли не бегом догонял уходящую вперед колонну.
На дневном привале подошел к лежавшему прямо на земле без сил попутчику, присел на корточки рядом.
- Я помогу вам, если хотите, - без всяких предисловий начал я. - Не бойтесь, ничего требовать от вас не собираюсь. Держитесь за мной - будет легче.
Тот смотрел на меня непонимающими глазами, потом, по-видимому, до него дошли мои слова. Ответил нерешительно: - Спасибо, парень. Даже не знаю, что и сказать. Не хочу быть никому обузой.
- Меня зовут Серегей. Думаю, вдвоем мы справимся с дорогой. Не вижу зазорного в том, чтобы помочь старшему. Так что не стесняйтесь.
- Хорошо, Серегей. Можешь называть меня Раймоном. Что мне нужно делать?
- Ваш мешок понесу я. Дам еще веревку, привяжите к своему поясу - буду тянуть вас за собой.
Так мы и шли дальше - вел Раймона на буксире. Он старался не нагружать меня, шел поначалу не отставая, а потом понемногу все сильнее натягивал веревку - я чуть ли не волок его. Сил моих хватало - мысленно благодарил своих ротных наставников, гонявших меня до изнеможения, пока не набрал терпимой формы. На привалах также сидели рядом, ели выданный охраной паек, запивали водой из моего походного котелка. Вели разговоры на разные темы. Раймон, как собеседник, уступал Николасу - знал намного меньше, да и рассказывал не так связно и логично, но все же что-то интересное в его словах находил. Больше говорил он, облегчал душу от своих дум и переживаний, я же слушал, иногда поддерживал разговор. Посочувствовал его несчастью, приведшему на каторгу, о своем же поведал вкратце, в двух словах. По сути жалел бедолагу, но особой приязни к нему не испытывал, впрочем, как и обратного чувства.
На двенадцатый день прибыли в лагерь в приграничной полосе. На огороженной дощатым забором территории выстроили десяток бараков, здание администрации, хозяйственные строения. Нас разделили по баракам - бывших военных в свой отдельный. В нем поддерживался армейский порядок - с разделением на взводы и десятки, командирами, дежурным и дневальными, распорядком дня. Меня и еще три десятка новоприбывших встретил старший барака - пожилой офицер с капитанским шевроном на рукаве. Хотя мы уже не числились в штате армии, но знаки различия нам сохранили, обращались друг к другу по званию. Капитан после непродолжительного расспроса распределил нас по взводам, рассказал о принятых здесь условиях и режиме дня. Показал незанятые нары, после дал время отдохнуть и привести себя в порядок.
В этот час в бараке никого, кроме старшего и дежурного, не было - вся рота (привычно для себя назвал так здешний контингент) работала на строительстве полевых укреплений. Обустроили его как в казарме, разве что без оружейной стенки. Вдоль стен в два яруса тянулись нары, а по центру такой же длинный стол. На минуту даже показалось, что я своей роте, а все произошедшее со мной - страшный кошмар. Одернул себя - давно уже пора привыкнуть к суровой реальности, а не прятаться от нее в грезах. Вышел из барака, обошел его вокруг. На задней стороне под навесом увидел бочку с не очень чистой водой. Убрал плавающие сверху листья и другой мусор, разделся до нижнего белья и умылся с головы до ног. Набрал еще золы у печи здесь же, под навесом, постирал всю грязную одежду.
Усталости я не чувствовал. Вместо того, чтобы разлеживаться на нарах, как поступили мои попутчики, размялся хорошенько, а потом принялся за повторение изученных приемов и упражнений. После почти месячного перерыва кое-что забылось, прежняя четкость движений растерялась. Отрабатывал вновь и вновь, пока не пришла приятная усталость хорошо потрудившегося тела. Еще раз ополоснулся, только потом вернулся в барак. Старший, по-видимому, следил за мной в окно, остановил, когда я проходил мимо.
- Неплохо, парень, у тебя получается. Да и не потерял еще боевого духа. Только на будущее скажу - тебя ожидает трудная работа, можно сказать, на измор. Хватит ли у тебя сил после нее на подобные занятия - трудно сказать, но твое рвение похвальное.
- Благодарю, господин капитан, - вытянулся перед ним, как требуется уставом, после благосклонного кивка старшего продолжил: - Буду стараться, не хочу терять навыки работы с оружием.
- Пойдем во двор, покажу тебе пару хитрых приемов - может быть, когда-нибудь они тебе пригодятся.
Занимались весь час. Мечи нам заменили подходящие ветки, выбранные из сложенной у печи кучи хвороста. Капитан увлекся, показал не пару, а едва ли не десяток приемов. Схватывал быстро - после двух-трех показов повторял за ним пусть и медленно, но верно. Причем не только отдельные удары и блоки, но и их связки. Заслужил похвалу от старого воина: - Молодец, Серегей, у тебя дар к воинскому делу. Жаль, что так сложилось с тобой. Из тебя вышел бы отличный рубака!
Стало темнеть, когда в барак вернулись его обитатели. Вошли с шумом, что-то громко обсуждая. На вопрос старшего: - Что случилось? - один из них, наверное, кто-то из командиров, доложил: - Аравийцы напали. Чуть не попали под раздачу, когда по флангу они прорвались в наш тыл прямо напротив нас. Мы уже собрались кирками и лопатами отбиваться. Но обошлось, бог миловал в этот раз. Подошел резервный полк, отбил неприятеля. Командир, переговори с начальством, пусть нам выдадут хотя бы копья и щиты.
Капитан покачал головой, а потом пояснил: - Ты же знаешь, Роберто, не разрешат - не положено!
- Да знаю я, Рауль, но чует мое сердце, скоро нам станет жарко. Поляжем ни за понюх!
- Вот когда поляжем, тогда и разрешат. Может быть, - с грустной улыбкой ответил старший.
После обратился к своим командирам: - Роберто, Мигель, Игнасио, принимайте пополнение. Сегодня пришли с этапом. Я их распределил к вам, разбирайтесь.
- Давно пора, работы невпроворот, а рук не хватает - высказался степенный мужчина средних лет с нашивками лейтенанта.
Мы встали из-за стола, когда офицеры подошли к нам. Первым выступил Роберто, тоже, как и старший, капитан: - Так, кто в первый взвод - подойдите ко мне.
За ним отобрал своих во второй взвод тот самый лейтенант. Я же попал в третий, к Игнасио - сравнительно молодому, лет около тридцати, лейтенанту. Он расспросил каждого из нас, где и кем служили, имеют ли боевой опыт, каким оружием владели. Из десятка новоприбывших у меня оказался самый скромный послужной список, да и армейскому моему сроку - без году неделя. Выяснять, за какие прегрешения мы попали на каторгу, лейтенант не стал, после первого знакомства перепоручил нас десятникам. Моим непосредственным командиром стал капрал Маркос, невысокий плотный мужчина лет сорока. Мне он не понравился с первого взгляда - угрюмый, даже тени улыбки не видел на лице. Да и глаза какие-то злые, недовольные. Мог, конечно, ошибаться, но та же интуиция подсказывала, что мне с ним будет нелегко.
Каких-то разговоров капрал со мной не заводил, только буркнул: - Делай все, что я велю. Будешь медлить - накажу.
Больше общительным оказался сосед по нарам - молодой парень, немного постарше меня. После ужина, прошедшим, как и в роте, за общим столом, стал допытываться - откуда родом, где и как долго служил. Правда, тоже не затрагивал той причины, почему оказался здесь. Наверное, так здесь принято - не влезать в душу к кому-либо, бередить раны. Разговорился с Рикардо, так звали соседа, он в той же десятке, что и я, здесь уже полгода. Рассказал мне, как живется тут, почти на передовой, о работе, отношениях между каторжанами, с лагерной охраной. Воспользовался его словоохотливостью, постарался разузнать обо всем, что может быть полезным для меня. По словам Рикардо, да случившееся сегодня нападение аравийцев подтверждали их, работа здесь небезопасна - стычки с неприятелем, прорывы линии обороны не редкость.
Рота строила укрепления - вроде засечной линии в моем мире, в нескольких километрах от передового рубежа. Войска нашего не хватало, чтобы плотно прикрыть его. Враг и пользовался этим - искал слабое место, а потом бил туда. После прорыва жгли все, что попадалось им на пути в нашем тылу, а потом уходили обратно. В отместку наши войсковые части сами нападали на аравийцев, старались досадить им побольнее. Вот так во взаимных атаках и ожидании нападения проходил весь этот год. Среди строителей есть потери - кому-то не посчастливилось оказаться на пути противника. Тут надо держать ухо востро - при опасности вовремя спрятаться или убежать в сторону. Охрана сама так поступала - встать грудью перед врагом и пасть героической смертью охотников не находилось.
Об охране Рикардо рассказал подробно. Она небольшая - на пятьсот с лишним каторжан, работавших на линии у передовой, приходилось чуть больше сотни воинов. Они следили, чтобы люди не прохлаждались, но особо не гоняли - давали возможность отдохнуть, не выбиваться их сил. Состав их смешанный - в основной части мечники, но есть и копейщики с лучниками. К каторжанам из бывших воинов относились снисходительнее - могли подсесть рядом во время перерыва, заводили разговор о службе, обсуждали нынешнее положение на передовой. Да и сами штрафники старались не подводить надзирающих, работали без понукания. А во время нападения врага действовали сообща, вместе искали лучший выход в опасной ситуации. Попытки побега никто из вояк не предпринимал, в отличии от тех же уголовников, так что какое-то доверие между сторонами сохранялось.
Подошло время к отбою. По команде дежурного дневальные погасили светильники, в наступившей темноте люди скоро заснули - слышал их храп и сонное бормотание. Я же долго еще лежал без сна, вспоминая минувшее и думая о том, что меня ждет впереди. Тоже же предчувствие, которое поддерживало меня надеждой на перемену к лучшему, теперь отчетливо подсказывало - все решится скоро. Как, каким путем - ответа не было, но знал, что сам пойму, когда придет время. Так и заснул незаметно - в думах и переживаниях.
Ранним утром разбудил крик дежурного: - Всем встать и строиться!
Привычно, не теряя ни секунды, соскочил с нар, едва не задев соседа снизу. Быстро надел обмундирование, уложенное с вечера на полке у стены, обул и застегнул ботильоны. А потом бегом выбежал из барака, ища глазами - где построение. Встал в строй десятка самым первым - рядом с капралом, тот даже чуть оттаял от моей прыти. В нашей роте дисциплину поддерживали намного строже, чем в линейных частях, так что здесь она сказалась. Через минуту к выстроившейся роте вышли командиры, десятники доложили о наличии людей и пополнении. Выступил старший, назвал объекты, на которых будет работать каждый взвод, предупредил о внимательности к обстановке на передовой. После построения занялись своим туалетом, позавтракали, прихватили с собой еще дневной паек.
По команде командиров встали повзводно в походную колонну, с подошедшей охраной направились к выходу из лагеря. Первыми шли мы, за нами люди из других бараков. Такого ровного строя, как у нас, они не выдерживали - двигались почти толпой, поневоле подстраиваясь под заданный нами темп. Где-то через час пути они свернули в сторону, мы же так и шли дальше - все ближе к передовой. Уже издали увидел земляные валы, в разрывах между ними какие-то укрепления вроде острог с частоколом. Подойдя к ним ближе, разошлись - каждый взвод к своему участку. Нашему взводу достался именно острог, еще не достроенный до конца. Ров перед частоколом уже вырыли, нам осталось ставить сам забор высотой почти в три метра.
Работали по трое - двое удерживали тяжелое бревно, пока третий окапывал, потом трамбовал. Их подвозили уже обструганными на длинных повозках с впряженными тяжеловозами. Дело двигалось споро - забор рос на глазах. К обеду осталась только треть неперекрытого участка, когда кто-то закричал в тревоге: - Аравийцы! Уходите!
Пригляделся - со стороны передовой к нам неслась конная группа. До нее оставалось около километра - через несколько минут они уже будут здесь. Услышал громкую команду взводного: - Всем уходить назад, в балку!
Все вокруг бросили инструмент - лопаты и трамбовки, со всех ног понеслись к спасительному укрытию. Я тоже, но прихватил с собой массивную колотушку - будет хоть чем-то отмахиваться, если попадусь невзначай. Успели впритык - не успел последний из нас скатиться в овраг, как в проеме незаконченного частокола появились вражеские всадники. Задержался у макушки склона, следил за неприятелем из-под густого куста. Основная его масса промчалась мимо, но один отстал от нее, направился в нашу сторону, высматривая что-то в траве. Немного не доехав оврага, он наклонился, подцепил копьем и поднес к своим глазам, рассматривая какой-то предмет.
Я лежал, не дыша, искоса следя за врагом - помнил, что прямой взгляд может насторожить его. Странно, но особого страха не испытывал, хотя впервые видел неприятеля, да еще так близко. Тот же стал оглядывать вокруг, а потом поехал прямо на меня. Выбора не оставалось - сейчас он увидит нас в балке и поднимет тревогу. Сжал покрепче колотушку и приготовился к рывку. Когда до него осталось пару метров, выскочил из-за куста, напугав гнедого - конь поднялся на дыбы. Всадник среагировал почти мгновенно - удержался в седле и направил в мою сторону копье. Поднырнул под острое жало, а потом снизу прыжком ударил торцом колотушки в незащищенное лицо врага.
Слышал хруст ломающейся кости, через секунду тот стал заваливаться назад, выронив копье. Перехватил поводья и уже потянул упирающегося коня с застрявшим в стременах телом вниз, в овраг. Обернувшись, увидел мчащихся сюда несколько всадников, отделившихся от общей группы.. Времени для долгих размышлений не оставалось - быстро принял решение и крикнул своим товарищам: - Уходите дальше, сюда едут аварийцы! Я постараюсь увести их.
Скинул с коня бездыханное тело, снял с него перевязь с мечом, подобрал еще копье и заскочил в седло. Кавалерийского опыта катастрофически не хватало - всего пару раз довелось проехаться на коне и то рысью. Но сейчас не оставалось другого пути уйти как можно дальше от приближающегося врага. Ударил по бокам, направил тронувшегося с места коня в обратную сторону - к передовой через недостроенный острог. Разогнавшись, перескочил ров, а потом оглянулся назад. Мои преследователи повернули и увязались за мной, не поехали к лежащему на земле соратнику. Меня бросало в седле, изо всех сил, сжимая бока коленями, старался удержаться на коне. Тот летел галопом, ветер свистел в ушах, а противник все нагонял - между нами оставалось всего сотня метров.
На середине пути к передовой, когда нас разделяли считанные десятки метров, навстречу выскочили наши кавалеристы. Стук копыт сзади затих - обернулся и увидел, что враг остановился и стал разворачивать коней. Поступил также, послал коня вдогонку - в горячке боевого азарта решил сразиться с неприятелем. Меня опережали наши всадники, оказался у них в хвосте, но продолжил погоню. Почти перед самой строящейся линией нейтарцы догнали противника, между ними завязалась схватка. С ходу влетел в груду коней, поймал копьем одного из вражеских воинов в красной накидке, а потом выхватил меч и вступил в бой. Вертелся юлой, как-то предугадывая, откуда последует вражеский удар. Поразил еще одного противника, когда острая боль пронзила плечо. От наступившей слабости не удержался в седле и упал с коня, ударившись головой о землю, тут же свет померк в глазах.
Очнулся из забытья от боли в раненом плече, попытка открыть глаза обернулась новым мучением - уже в голове. Ее как будто раздирали на кусочки, от очередного приступа потерял сознание. Пришел в себя уже в лучшем состоянии - раны давали еще знать о себе, но все же терпимо. Осторожно открыл глаза, осмотрелся вокруг. Увидел над собой потемневший от копоти потолок, рядом, на соседних нарах, лежали бойцы, у каждого перевязаны руки или ноги, другие части тела. Осмотрел себя - у меня тоже перетянута чистой тканью левое плечо. Потрогал правой рукой - левая не слушалась, голову - на ней также повязка. После долго лежал, вспоминая - что же случилось со мной. Постепенно пришла память о своей прежней жизни, появлении в этом мире и всем случившемся позже вплоть до схватки с неприятелем.
Пришел лекарь - средних лет мужчина в гражданской одежде. Он принялся обихаживать раненых - проверял на ощупь температуру, вскрывал повязку, обрабатывал раны какой-то мазью, давал пить настойки. Вскоре подошла очередь и ко мне - лекарь, увидев, что я в сознании, покачал головой удивленно, а потом высказался: - Да, парень, похоже, ты в рубашке родился. Мы уже посчитали, что не выживешь - пять дней в горячке пролежал, почти не подавал жизни, даже дышал чуть-чуть. Приезжал кто-то из охраны лагеря - так и сказал ему, что помрешь ты, не сегодня-завтра. Он еще пожалел - геройский парень, спас других. Видно, бережет тебя судьба, коль выкарабкался из такой переделки. Ладно, давай посмотрю, что с твоим плечом - повернись на правый бок.
Глава 5
Дело у меня шло к лучшему - лекарю удалось остановить нагноение, рана уже стала затягиваться. Хорошо еще, что кость не пострадала серьезно - по-видимому, удар мечом пришелся на излете. Голова тоже пошла на поправку, обширный кровоподтек постепенно рассасывался. Лекарь как-то мне сказал, что с подобными ранами от рубящего удара погибают девять из десяти, даже небольшие колотые раны нередко приводят к смерти из-за кровопотери и заражения. По-видимому, мне повело, что вовремя перевязали пострадавшее плечо, а затем быстро привезли к лекарю. Через неделю уже мог сидеть, пробовал встать - закружилась голова, ноги не держали от слабости. Так что пришлось еще несколько дней провести на нарах, не сходя с них.
К исходу месяца, как я попал в лазарет, когда уже почти свободно мог ходить, наклоняться, выполнять несложные разминочные упражнения, ко мне пришел офицер с нашивками армейского капитана. Из его слов понял, что он штаб-офицер того полка, чьи бойцы выручили меня от погони аварийцев, а потом доставили в лазарет. Повел разговор о моей дальнейшей судьбе, до сих пор остававшейся неопределенной:
- Серегей, надо нам решить, как быть с тобой. Конечно, по всем уложениям мы должны вернуть тебя в лагерь каторжников. Но с этим вышла накладка - еще в первые дни после ранения на запрос тамошнего начальства отправили рапорт о твоей кончине - ни у кого тогда не было сомнения в том. Так что тебя вроде уже нет в живых, во всяком случае, в каторжных списках. По сути - ты сейчас вольный человек, случайно попавший в переделку на нашем участке. Можешь после излечения идти на все четыре стороны, правда, далеко ли - тот еще вопрос. Скорее всего, попадешь к безопасникам, уж больно подозрительный для них - чужак неизвестно откуда родом, да еще в приграничной зоне. Очень может быть, посчитают вражеским лазутчиком.
После такого предисловия капитан замолчал, пристально вглядываясь в мои глаза. Я же молчал, гадая, что он хочет от меня. Немного спустя штабной офицер продолжил:
- Ты понравился нашим бойцам своей отвагой и сноровкой, хотя они заметили, что кавалерист из тебя никудышный. Командир дозорной роты похлопотал перед штабом принять в наш полк - такой герой ему кстати. Предлагаю поступить к нам на службу, пока волонтером, а там видно будет. Война на носу, да и сейчас неспокойно, можешь при должном старании выслужиться до сержанта или даже офицера, с твоими задатками такое вполне достижимо. Так что решай, как надумаешь - подашь рапорт в полковую канцелярию. Понятно?
Уже после ухода капитана отпустил свои эмоции - радость и долгожданное облегчение переполняли меня. Сбылось! Мои предчувствия не обманули, я свободен! Правда, чуть не ушел на тот свет, но теперь худшее позади, так полагал я. Позже, когда первое упоение волей прошло и мог спокойно думать о чем-либо, принялся размышлять над предложение капитана. Доводы его считал весомыми - армия давала мне опору в дальнейшей судьбе - не изгоя, гонимого всеми, а законно признанного воина, да и обрисованные перспективы были вполне реальны. Но в то же время хотелось повидать и познать этот мир, а если уж доведется остаться в нем навечно, то найти свое счастье. Пока же я плыл по воле обстоятельств, не дававших мне какого-нибудь выбора - от самого момента переноса до нынешнего дня.
В конце концов надумал отказаться от службы в полку и уйти в Леван - оставаться в Нейтаре, пусть и на воле, посчитал неразумным. Здесь, среди местных - я как белая ворона, сразу видно чужака. Можно опять угодить в какой-нибудь переплет, с той же службой безопасности - о чем с полным основанием предупреждал штаб-офицер. Немало мыслей передумал, пока решал - как мне добраться до северной страны. Идти через полстраны в одиночку - без оружия, денег и припасов, - ничего хорошего такой путь не предвещал. Николас, да и другие знающие люди, разъяснили мне о возможных опасностях на дороге - от встреч с грабителями и душегубами до поборов и произвола местных властей.
Присоединиться к какому-нибудь каравану также представляло сложности. Ехать пассажиром - нужны деньги, а их у меня не было, ни гроша. Наниматься в охрану - могли и не взять, не каждый согласится доверить свою жизнь неизвестно кому. Но других вариантов не оставалось, так что пришлось решать именно с ним. Из разговоров с бойцами, поправляющимся от ран, и лекарем узнал о караване, приходящим в эти края из Левана раз в две недели. Он останавливался на пару дней в небольшом городке Верном в двух десятках километров от нас, шел дальше на юг через другие приграничные города, потом уходил на запад в сторону центральных провинций, уже оттуда в Леван. Путь от Верного до границы северных соседей занимал почти месяц, еще три недели караван добирался до столицы - Кемера.
Накануне прихода очередного каравана выписался из лазарета, хотя рана на плече не зажила полностью. Лекарь советовал остаться еще на неделю, но не стал задерживаться - ждать потом следующего каравана, перебиваясь все это время неизвестно где, не захотел. Так и объяснил целителю, он же, подумав немного, предложил свою помощь - переговорит со старшим полкового обоза, чтобы тот взял меня до Верного. Дал заживляющую мазь в маленькой баночке, чтобы я на вечер смазывал им кожу вокруг рубца. Поблагодарил добрую душу за участие ко мне, а потом принялся готовиться в дорогу. Заштопал порезанную куртку и рубашку, почистил и постирал свое обмундирование и казенную сменную одежду - ее с походным мешком мне передал завхоз лазарета, увидев мои сборы.
Так с помощью добрых людей снарядился в долгий путь, ранним утром следующего дня отправился на стоянку полкового обоза. Сборы здесь уже шли полным ходом - возницы запрягли лошадей, интенданты сверяли свои списки, а старший, дородный сержант, торопил всех с отправлением. Подошел к Дамиану, так мне его назвал лекарь, сказал - от кого я. Тот кивнул и показал на одного из возниц: - Поедешь с ним.
Вскоре выехали с конного двора и отправились по разбитой дороге в тыл. Обоз вытянулся в недлинную цепочку из пяти повозок, шел скорым ходом, несмотря на ухабы и колдобины - до вечера надо успеть доехать до города. Там военные склады, завтра обоз весь день будет загружаться, а на следующее утро выедет обратно. Об этом поведал Пако, тот возница, к которому меня направил старший. Он из вольнонаемных, как и другие, получал плату за каждую поездку, тем и кормил свою семью. Расспрашивал меня о службе, я же отвечал скупо - после ранения возвращаюсь домой. Мы шли последними, никто нас не сопровождал с охраной - ни впереди обоза, ни позади нас. Спросил о том словоохотливого ездового, тот махнул рукой и проговорил:
- Не дает начальство, все войско на передовой, а на нас не хватает. Да пока бог миловал - обошлось без нападения лихоимцев. Правда, в прошлом месяце напали на купеческий обоз - охрана еле отбилась. А что с войскового взять - фураж или провиант? Вот если бы оружие везли, тогда да - без охраны никак!
После добавил: - Вот дали нам копья, а что с ним делать неумеючи? Только ворон пугать! Так и лежит без надобности, а оставить нельзя - спрос с нас.
Пригляделся - из-под мешковины выглядывало лезвие короткого, двухметрового, копья. Таким обычно пользовались стрелки в близком бою - метали им в упор подошедшего противника. С разрешения возницы взял его в руки, проверил состояние, на первый взгляд, приличное - наконечник сидел крепко на древке, трещин и надломов также не увидел. Покрутил веером, выполнил с ним самые простые приемы - все нормально, баланс не нарушен, четко следует каждому движению. Предложил хозяину оружия: - Пако, если ты не против, копье придержу при себе, пока не приедем в город. Так, думаю, будет лучше - хоть при каком-то оружии. Хорошо бы еще мечом обзавестись!
Пако с заметным уважением следил за моими упражнениями с копьем, на мои слова кивнул головой и добавил: - Конечно, Серегей, пусть он побудет у тебя. А насчет меча могу спросить у Дамиана - у него есть, а умения не хватает, так и лежит в загашнике. Вот на привале и разузнаю.
Через пару часов остановились на малый привал. Пако побежал к старшему, вернулся уже с ним. Тот оглядел меня внимательнее, чем при первой встрече, а потом спросил: - Пако, сказал, что ты мечник и с копьем тоже мастер. Так ли, Серегей?
Поправил его: - Не совсем мастер, но вроде неплохо справляюсь.
- Покажи с копьем - со смешанным, просительно-требовательным, тоном высказался сержант.
Показал ему несколько эффектных приемов, в завершении еще устроил вертушку одной и двумя руками - у сержанта и других обозников, собравшихся вокруг нас, глаза загорелись, как у детей, которым показывают ловкий трюк. Ни слова больше не говоря, только кивнув одобрительно, старший повел меня к головной повозке. На самом дне под какими-то узлами раскопал меч в ножнах и перевязью, подал мне. Медленно, любуясь остро наточенным лезвием с характерным узором многократно кованного железа, освободил меч из ножен. Мысленно, про себя, поражался, как такой отличный меч мог оказаться у обозного сержанта. Выполнил с ним начальные упражнения - в исходной стойке, с выпадами, круговым ходом.
Меч с кованным узором []
Меч с кованным узором
Невольно пришел в восхищение от великолепного оружия. Меч лежал в моей ладони как влитой, казался продолжением руки, послушно следуя каждому движению. По-видимому, чувство, вызвавший во мне чудо-меч, не стало тайным для Дамиана - он довольно улыбался, глядя на меня. Когда же, вложив клинок в ножны, протянул ему обратно, отвел мою руку и сказал: - Пусть он пока побудет с тобой - в дороге все возможно, вдруг понадобится. А в умелых руках принесет больше пользы, чем от меня.
Старший как в воду глядел, да и у меня, еще когда только выехали из расположения полка, появилось тревожное предчувствие. Сейчас высказал его сержанту: - Думаю, надо всем держать оружие наготове - могут напасть. Если такое случится, то поставьте повозки в круг, сами стойте за ними и не давайте лихоимцам прорваться. Я же выйду вперед и приму бой.
Тот посмотрел мне в глаза, пытаясь разобраться, насколько серьезно мое опасение, потом кивнул и пошел созывать возниц. Выехали с места стоянки настороже - по-видимому, старший сумел внушить всем опаску. Не прошло и часу, как произошло ожидаемое. Мы подъезжали к балке, как оттуда гурьбой высыпал десяток заросших бородой мужчин самого злодейского вида. Крикнул: - Заворачивайте лошадей, ставьте круг! - сам вышел навстречу подбегающим грабителям.
Сомнения в том, что они собираются предпринять, не было - бежали к нам, выставив свое разношерстное оружие. Кто-то с копьем, другие с секирой, топором, даже вилами. Метнул свое копье в самого крупного злодея с громадной секирой, успел заметить, как он упал на полном ходу, сам же закрутил мечом веерную защиту, отступив до вставших повозок. Первому приблизившемуся грабителю с копьем отбил его оружие, а потом стремительным выпадом попал мечом в грудь. Отскочил, выдернув клинок из вражеской плоти, вновь закрутил защиту, не подпуская нападающих к себе. После неудачных попыток прохода они решили обойти меня сбоку, но им не дали возницы, тыкая навстречу копьями. Грабитель с топором бросил в меня свой снаряд - на лету перехватил его свободной рукой. Уклоняться не стал - позади меня стояли люди, топор мог угодить в кого-нибудь из них.
Еще несколько минут продолжались атаки лиходеев - то с одной, то с другой стороны. Я же не давал возможности напасть на необученных возниц, сам атаковал, стоило им ослабить напор на меня. Переломным в схватке стал удар, доставший самого умелого из них, тоже вооруженного мечом - он оказался единственным, сносно владевшим своим оружием. Обманным выпадом в грудь заставил противника поднять меч для блока и тут же перенес удар в бедро, достигший цели. Он, хромая, но удержавшись на ногах, отступил назад, а потом громко выкрикнул: - Атас, уходим!
По-видимому, раненый был вожаком этой шайки - остальные грабители быстро окружили его, прикрывая от продолжения моей атаки, а потом, придерживая под руку, развернулись и ретировались с ним в сторону балки. На земле остались лежать двое пораженных мною лихоимцев. Один из них - здоровяк с секирой, еще бился в предсмертных конвульсиях, второй же не подавал каких-либо признаков жизни. Я стоял в оцепенении и смотрел на них, а в душе метались совершенно разные эмоции. Теперь, когда скоротечный бой закончился и враг отступил, чувство радости от первой победы перемежевалось с отупением, даже страхом за убийство этих людей. Хотя счет своим жертвам открыл в той памятной схватке с аварийскими кавалеристами, но тогда в запале боя не оставалось времени для переживаний.
А сейчас оно настало - два лежащие передо мной тела корежили мою душу. Наверное, подобные чувства испытывал каждый воин после первой своей жертвы, но мне от того было не легче. Все же я не из этого жестокого мира - насилие, тем более, убийство живого существа с болью в сердце ломало прежние моральные устои. Не знаю, сколько времени я пробыл в таком состоянии, очнулся от чьего прикосновения к моему плечу. Оглянулся - рядом стоял старший, видел на его лице нескрываемые уважение и благодарность.
- Спасибо, парень, за всех нас. Жаль, что ты отказался служить в полку - такой удалой боец принес бы много пользы. Но воля твоя, а мы не останемся в долгу. Меч я тебе отдать не могу - его передал мне покойный отец, но найду достойную замену. Пока возьми оружие этих злодеев, что еще найдем на них - тоже забери.
Так я обзавелся первыми трофеями - кроме секиры и копья, оказавшимися не в лучшем состоянии, еще немного денег, в основном медью, и парой золотых колец на женскую руку. Их я предложил старшему, тот принял, щедро заплатив за них. Теперь у меня набралась сумма, достаточная, пусть и в притирку, для оплаты путешествия в Леван. Тем самым решилась проблема, над которой ломал голову, отправляясь в Верный - тогда практически ехал наобум, надеясь на месте как-то разобраться с караваном. Заново переживая случившуюся передрягу, ясно понимал, что мне в ней повезло. Будь на месте разбойников профессиональные воины, пусть и бывшие, еще неизвестно, чем бы все закончилось для меня. Пенял задним числом себя за самоуверенность, с которой отнесся к опасности, но повторись снова такое, поступил также - убегать от боя не стал бы.
Успели в Верный перед самыми сумерками, охрана на входе в город уже собиралась закрывать ворота. Вместе с обозом доехал до постоялого двора - старший пригласил скоротать ночь в их компании, а у меня выбора не оставалось, как принять с благодарностью его доброту. Не скитаться же в незнакомом городе в такое позднее время, неизвестно, с чем еще придется столкнуться чужаку. А уж искать перед самым отправлением каравана неприятностей на свою голову в мои планы никак не входило. Удача не оставляла меня - в этом же постоялом дворе остановился леванский караван, он только сегодня прибыл в город, незадолго до нас. Дамиан, прознав о нем, сам, без моей просьбы, даже не предупредив, отправился хлопотать за меня.
После ужина я отдыхал в комнате, снятой сержантом для меня и возниц, когда вошел он сам и от дверей проговорил: - Пошли, Серегей, к купцу, будем решать с караваном.
По обращению друг к другу видел, что они накоротке между собой, приятели или хорошие знакомые. Разговор проходил в номере купца, в самом его начале старший представил меня: - Вот тот самый герой, Анри, о котором я тебе рассказывал. Зовут его Серегей. Бери его в свой обоз, не пожалеешь. А снаряжение для него - оружие и доспехи, возьму сам.
Купец, такой же дородный, как и сержант, только не такой смуглый, а больше похожий на выходца из средней Европы, смотрел на меня изучающе - с ног до головы. Наверное, первое впечатление обо мне сложилось благоприятное, кивнул головой и принялся расспрашивать - откуда родом, чем занимался в Нейтаре, что умею. Повторил в который историю о потере памяти, странствии в Диком краю, последующих событиях. Не стал скрывать о приговоре трибунала и каторжном прошлом, пояснил, что сейчас я вольный человек, но дальше жить в Нейтаре не собираюсь, буду искать лучшую долю в Леване. О своих умениях сказал, что кроме, как воинским делом, другим не занимался. Неплохо владею копьем, постиг азы мечного искусства, до мастера мне далеко - еще многому надо учиться.
Мой рассказ купец слушал внимательно, не перебивал, только иногда уточнял какие-то важные для него детали. Среди них о языке - разговор у нас шел на нейтарском, он же спросил, знаю ли общий, межгосударственный, и леванский. Признался, что нет - меня научили после потери памяти только местному. Добавил, что язык мне дался без особых трудностей, так что с новыми также не должно быть сложностей - отказавшая прежде память сейчас не дает повода для беспокойства. При этих словах купец оживился, решил испытать меня. Сказал фразу на своем, а потом выжидающе смотрел мне в глаза. Я задумался на несколько секунд, повторяя про себя услышанное. Многие слова отличались от нейтарского языка, хотя общий смысл понял, а потом старательно, не торопясь, проговорил всю фразу, выдерживая интонацию и произношение.
Результат обескуражил и раззадорил иноземного гостя, сказал уже длинное предложение с меняющейся фонетикой - от вопросительной и восклицательной форм до речитатива. После моего ответа не стал дальше пытать, только высказался задумчиво: - Нанимать такого способного парня охранником - все равно, что закопать талант. Думаю, от него больше пользы будет в другом деле. Но это потом - нам еще идти и идти до дома. Серегей, предлагаю сейчас работу - будешь пока в охране моего обоза, если нужда появится в какой-либо надобности, то поможешь. Оплатой не обижу - положу тебе не меньше, чем в охране каравана. Слушаешь только меня. Если даже начальник охраны будет навязывать тебе какие-то обязанности, то так ему и скажешь, я разберусь с ним. Согласен?
Принял предложение не раздумывая - пристроен к каравану, занят нужным делом за неплохую плату, что еще лучшего желать! Потом, когда прибудем в Леван, подумаю - работать у купца дальше или заняться чем-то другим. Так и порешили - приступлю к охранной службе уже завтра, только вначале с Дамианом сходим по лавкам, подберем подходящие оружие и амуницию. Про себя удивился щедрости сержанта - полное снаряжение мечника стоило больших денег, почти в годовую зарплату охранника. Чтобы хоть немного уменьшить затраты, оговорил со старшим о самом минимуме - из оружия только одноручный меч с небольшим щитом, а доспехи взять легкие - кольчугу со шлемом и гамбезоном. Убедил доводом, что мне нужна подвижность, а не тяжелая защита.
Следующим утром, после того, как сержант освободился от служебных дел, а его возницы погнали обоз на склады, пошли с ним в ближайшую оружейную лавку. В подобном заведении я оказался впервые, с любопытством разглядывал всевозможные оружия на полках и стойках - мечи, ножи, боевые топоры, секиры, луки и арбалеты, стрелы к ним. Доспехов не увидел - по-видимому, у каждого торговца своя специализация. Товар хозяин выставил в открытом помещении, так что покупатели могли вблизи рассмотреть нужную вещь или взять в руки. Кроме нас, в лавке никого не было. Продавец или сам хозяин - дюжий мужчина средних лет, дав минуту оглядеться, подошел к нам и спросил: - Что желаете, люди добрые?
Сержант, кивнув на меня, ответил: - Парню нужен хороший меч, не очень тяжелый. Есть у вас что-нибудь подходящее?
Продавец подвел нас к стойке с мечами, показал пальцем на один из них и пояснил: - Советую вот этот. Привезли его из Зегура - тамошние мастера славятся на всю Гортвану. Из хорошего железа - не криницы, прокован не раз. Можешь, парень, взять его в руки, сам почувствуешь - подходит он тебе или нет.
На первый взгляд, меч выглядел неплохо - достаточной длины, в меру массивный, лезвие остро отточено. Но когда взялся за него, показался мне чужеродным - что-то отталкивало от него. Поставил его обратно в гнездо стойки, стал присматриваться к остальным. Ни один не вызвал даже желания потрогать, в каждом находил изъян для себя - слишком длинный или короткий, излишне широкое лезвие или неудобная для моей ладони рукоять. Первый меч действительно подходил лучше. Уже готов был согласиться на него, когда сержант, наверное, почувствовав, что он не совсем мне по душе, спросил торговца: - Есть еще, кроме, этих?
Тот пожал плечами, после ответил: - Есть еще парочка, но с ними не все ладно, как раз сегодня хотел отдать здешнему мастеру на небольшой ремонт. Если будете брать, то на них дам скидку.
Один из этих мечей привлек внимание какой-то особой красотой, он мне понравился с первого взгляда. Изящный, с плавными переходами, все в нем вызывало ощущение силы и скорости, так и тянуло руку к нему. В ладони он лег также плотно, как и меч Дамиана, мешала только обломленная на треть рукоять. Посчитал этот дефект не столь важным - хороший мастер за день исправит.
- Возьму его, - высказал свое пожелание, сержант кивнул согласно, а потом принялся торговаться с хозяином. Скинул с начальной цены едва ли не треть, после оба ударили по рукам. Взяли еще ножны и перевязь, небольшой круглый щит и пару ножей, а затем распростились с торговцем, довольные друг другом.
Из лавки отправились к кузнецу-оружейнику - его нам посоветовал торговец. Шли недолго, мастерская находилась через два дома. Кузнец со своим помощником правил чьи-то латы, подождали немного, пока он не вышел к нам. Объяснили ему, с чем пришли, тот после недолгого осмотра взялся починить меч, велел мне прийти за ним к вечеру. У него же мы взяли кольчугу и шлем, не пришлось идти в доспешную лавку. Причем за небольшую цену - кто-то сдал их кузнецу поврежденными за бесценок. Он починил, а сейчас предложил нам, когда услышал, что мы идем за доспехами. Тут же примерили - кольчуга оказалась мне чуть маловата, с трудом налезла на гамбезон. Мастер оставил ее у себя, пообещал до вечера подогнать как надо. Вот так быстро, за час, решили с моим снаряжением. Сержант направился к своему обозу, а я к купцу Анри - приступать к работе.
По пути зашел к цирюльнику, тот долго крутился вокруг, пока привел в порядок мои космы и бороду. Зашел еще в лавку взять себе одежду - ходить дальше в армейской форме, привлекая ненужное внимание офицеров и других чинов, не собирался. Набрал целую кипу, от нижнего белья до куртки и мягкой шапочки - батвата, его можно носить под шлемом. Пришлось возвращаться на постоялый двор и отставить в своей комнате покупки, здесь же переоделся в новую одежду. На ярмарку, где торговал своим товаром Анри, пришел уже к полудню. Еще от входа увидел многолюдную толпу, собравшуюся у каравана. По-видимому, со всех окрестностей сюда съехались местные жители, спешили взять нужные им вещи из северной страны в первый день распродажи.
Торговали купцы из дощатых палаток, выстроившихся в длинный ряд. За ними увидел груженные товаром большие повозки, оттуда кто-то из помощников переносил коробки и мешки в палатку. Нашел своего купца почти в конце ряда - он сам стоял за прилавком, а в глубине палатки помощник выкладывал из мешка какой-то товар. В первый момент Анри не признал меня - после того, как я приветствовал его, смотрел на меня озадаченно Так и высказался, когда вспомнил: - Серегей, да тебя не узнать! Весь такой пригожий, хоть ставь за прилавок - всех девок приманишь!
После повернулся к помощнику и позвал: - Арктур, замени меня, мне надо с Серегеем переговорить.
- Будешь пока при обозе, бди за ним. Не так давно у соседа, стоило тому на минуту уйти по нужде, прямо с повозки кто-то утащил мешок с чаем. А приказчик его, как на грех, прихворал сегодня. На стражу ярмарочную полагаться нельзя - они сами могут упереть.
Предупредил купца, что вечером мне надо сходить к кузнецу, забрать свое снаряжение, а потом попрощаться с Дамианом. На ночь же могу остаться караулить товар. Купец согласился и я ушел к обозу стоять на страже. В нем насчитывалось пять крупных повозок с высокими бортами. Каждая почти до верха заполнена аккуратно уложенным товаром, в основном, изделиями из металла - посудой, инвентарем, всякими поделками, бижутерией. В одной из повозок разместили в мешках продукты - сахар, чай, редкие здесь пряности. Так что добра у купца оказалось немало, было ему за что переживать.
До вечера ничего подозрительного вокруг не заметил - наверное, вид бдящего верзилы отпугнул воришек. Сдал пост приказчику и отправился к кузнецу. Он к моему приходу заканчивал ладить насадку на обломок рукоятки, прямо при мне наклеил кожу и отдал, только предупредил не трогать до завтрашнего утра - пусть хорошо схватится. А кольчуга уже была готова, я примерил ее - теперь в самый раз, не оттопыривалась и не обтягивала. Плотно закрывала тело от шеи до колен, руки по локоть. Вес в ней набрался изрядный, едва ли не десяток килограммов, но все же вдвое, а то и втрое меньше, чем в сплошных пластинчатых латах.
Мечник в кольчужном доспехе []
Мечник в кольчужном доспехе
Попрощался с Дамианом тепло - я остался благодарен ему за участие ко мне. Возможно, спас ему и другим обозникам жизнь, когда защищал от нападения грабителей, но не рассчитывал на такой щедрый дар. Еще раз убедился - этот мир, насколько жестоким он не был, все же не без добрых людей. Пригласил сержанта и прежних попутчиков в трактир, угостил ужином из самых лучших блюд, заказал всем хорошего вина. Сам не пил - мне ночь не спать, но посидел с ними за компанию пару часов, а потом ушел, распрощавшись с добрыми напутствиями друг другу.
Уже настала ночь, лежал на повозке, разглядывал темное небо, светящиеся звезды и думал. Скоро год, как я в новом мире, понемногу уже привыкал к нему. Все реже вспоминал прежнюю жизнь, она казалась далекой, даже призрачной. Смирился с мыслью, что здесь навсегда, и надо искать свою долю и счастье. Верил, что оно обязательно придет, только и мне надо постараться, чтобы приблизить его.

Оценка: 6.33*7  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  Р.Ехидна "Мама из другого мира" (Попаданцы в другие миры) | | С.Волкова "Похищенная, или Заложница игры" (Любовное фэнтези) | | С.Суббота "Белоснежка, 7 рыцарей и хромой дракон" (Юмор) | | Ю.Риа "Я не твоя игрушка, демон!" (Приключенческое фэнтези) | | О.Герр "Желанная" (Любовное фэнтези) | | А.Красников "Забытые земли. Противостояние" (Приключенческое фэнтези) | | А.Мур "Мой ненастоящий муж" (Современный любовный роман) | | Я.Ольга "Владычицу звали?" (Юмористическое фэнтези) | | М.Боталова "Академия Невест 2" (Любовное фэнтези) | | П.Коршунов "Жестокая игра (книга 3) Смерть" (ЛитРПГ) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Атрион. Влюблен и опасен" Е.Шепельский "Пропаданец" Е.Сафонова "Риджийский гамбит. Интегрировать свет" В.Карелова "Академия Истины" С.Бакшеев "Композитор" А.Медведева "Как не везет попаданкам!" Н.Сапункова "Невеста без места" И.Котова "Королевская кровь. Медвежье солнце"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"