Ли В Б: другие произведения.

Против князя Владимира. Книга вторая. Рождение Новгородской республики

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa
Оценка: 4.89*17  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Герой-попаданец вносит посильную лепту в становление Великого Новгорода. Способствует присоединению и защите северных земель Руси.

Великий Новгород []

Пролог

- Зачем ты, Варяжко, пошел на такое - предлагать Владимиру божий суд? Ведь и без того, по твоим же словам, сеча складывалось в вашу пользу. А если бы князь сразил тебя? Подставлял напрасно свою голову, да и врага бы отпустил поживу-поздорову! В чем же разумный довод в такой беспечности - иначе и назвать не могу?!
Глава старейшин смотрел осуждающе, хотя в тоне, с каким он произнес по сути справедливые слова, особой суровости не чувствовалось. Он как бы пытался понять подоплеку на первый взгляд безрассудного поступка. Победителю прощается многое - похоже, это правило сработало и сейчас. Росслав, Велимудр и другие важные мужи города, собравшиеся на совет в храме детинца, выслушали рассказ о битве в большинстве благодушно, со всем вниманием и не перебивая. Они уже знали о победе - весть о ней Варяжко отправил гонцом сразу после того, как противник сложил оружие. Теперь же, разузнав подробности сражения, не столь строго отнеслись к допущенным юным полководцем оплошностям, в очередной раз выигравшим важное сражение.
Похвалили вначале, но как-то сдержанно - по-видимому, ратные заслуги молодого тысяцкого восприняли, как должное, как будто иначе и не могло быть. А уж после Росслав высказал свое порицание, больше для острастки, как бы уча юного мужа своей мудрости.
Веско, не торопясь с ответом, но и не затягивая излишне, произнес:
- Отрицать опасность поединка и риск поражения не могу. Но пошел на него, чтобы сберечь жизни как нашим воинам, так и княжеского войска - думаю, они нам пригодятся уже в скором будущем. К тому же чутье мое подсказывало - дело обернется к лучшему, беды не будет. А я ему доверяю - не раз выручало, без подвоха.
Объяснение Варяжко в какой-то мере прояснило старшим мужам мотивы принятого им на поле брани решения, но вызвало у них новые вопросы, которые Росслав не замедлил задать:
- И что ты надумал делать с князем, его дружиной, всем войском? Угораздило же тебе столько народа в полон взять, теперь ломай голову - куда их девать?!
В словах главы города, а теперь и всей Северной земли, звучала не укоризна, а больше озабоченность нежданно возникшими сложностями. Похоже, он действительно не знал или сомневался - как поступить с почти пятитысячным воинством, взятым в плен. То ведь не смирные смерды, которых можно без хлопот и с выгодой продать в холопы, а бывшие вои - того и гляди, как бы не набедокурили. Прежде их отправляли на юг - в Византию или к арабам, продавать в рабство, как раз по тем землям, откуда пленные родом. Так что могли отбить по пути или те сами постарались бы сбежать в родных краях. Держать же на своих землях под надзором беспокойный народ стоило себе дороже.
Почти сразу, не дожидаясь ответа, Росслав продолжил:
- Особенно с князем нужно крепко подумать. Отпустить - так потом нам покоя от него не будет. Затаит злобу, а при оказии - как наберется сил, пойдет вновь войной или учинит измор похлеще нынешнего. Жизни лишить или держать в неволе тоже не разумно - смутой на землях русских обернется, а нам то не нужно. Да и вороги иноземные могут навалиться, коль лишимся единой силы и не сможем им дать отпор. Звать взамен прежнего князя - Ярополка, не лучше. Он вряд ли спустит нам прежнее унижение, а с Русью наверняка не справится, если в ней пойдет наперекосяк.
В приемном покое Росслава застыло молчание, когда он закончил речь. Каждый из присутствующих здесь мужей знал о высказанных им тревогах не хуже, теперь же пришла пора решать с ними. Прервал раздумья Велимудр, обратившись с вопросом к самому юному из них:
- Что можешь сказать, Варяжко? Ты учинил, с тебя и спрос - как поступить с полоном и князем?
С ответом тот не задержался - о том он думал немало, сейчас высказал свои мысли:
- Отправлять пленных воев никуда не надо, оставим здесь. Составим с ними уговор на срок три года: они честно отработают, а кто-то отслужит - о том оговорю особо, после получат волю. Захотят - вернутся на родную сторону, а могут остаться у нас, как равные всем. Владимира придется отпустить - безвластие обойдется всем худо. Сейчас и еще не один год ему будет не до нас, а к тому времени, полагаю, мы наберем намного большую силу, так что окажемся не по зубам, вздумай он пойти против нас.
Переспросив молодого тысяцкого по еще многим вопросам, старшие мужи отпустили его, сами остались ломать голову и решать судьбу Руси, оказавшейся в их руках, и Северной земли. Обсуждали долго, вносили свои думы, спорили, сходились или расходились во мнениях, в конце концов вынесли постановление. С предложением о закупе пленных воев на срок и о Владимире согласились, а главное - покончить с вольным союзом земель. Правдами и неправдами, не мытьем, так катанием, заставить племена и земли принять верховенство Новгорода. Для того срядились создать войско из пришедших с князем воев, с его помощью убедить, а скорее - заставить, родовую знать поделиться властью. Взамен же посулить защиту от врагов, нужную всем торговлю и обмен товаров, прочие выгоды от союза с Новгородом.

Глава 1

В начале осени 982 года глава старейшин Новгорода Росслав объявил Верховному совету о роспуске Северной земли и образовании взамен Новгородской - с вхождением прежней на новых условиях. В просторном храме богов, сейчас битком заполненном съехавшимися на совет гостями - яблоку некуда было упасть, застыла гнетущая тишина, как на море перед бурей. Негромкий гул от перешептывания, покашливания, других звуков, обычных в многолюдном собрании, стих, многомудрые мужи в недоумении смотрели на Росслава, переглядывались между собой, пытаясь понять - не почудились ли им столь нежданные слова уважаемого всеми старейшины.
На совет съехались все видные чины Северной земли - от старост поселений и волостелей до посадников городов и старейшин племен. Подобное собрание проводилось еще совсем недавно, вскоре после великой победы над войском князя Владимира. Тогда ничто не предвещало такого излома, всеобщая радость и гордость за свершенное деяние переполняли сердца причастных к нему. С большим довольствием разбирались с выпавшими на долю победителей делами - делили богатые трофеи, решали судьбу попавшего в плен князя и его войска, после пировали и славили своих героев. С какими-то сомнениями и спорами, но все же поддались уговору новгородского совета отпустить восвояси князя и выжившую после боя малую часть его дружины, без выкупа и каких-либо условий, даже оставили воинам оружие и доспехи, а также часть ладей и припасы на обратный путь. Теперь же, не прошло и полгода, опять что-то чудят эти новгородцы, все им неймется!
В наступившей тишине Росслав продолжил свою речь, без спешки и спокойно, как будто не замечал нарастающую тревогу, а после и недовольство среди большей части собравшихся в храме мужей:
-- На сей нелегкий, переломный выбор подвигла усобица между нами - Новгородом, другими городами и весями. Что уж скрывать, да и не тайна для вас - каждый печется о себе, всякими отговорками отлынивает от общих тягот, перекладывая их на других. Примеров тому предостаточно, с тем же новым войском, который мы на прошлом совете срядились поставить для общей обороны наших земель от ворогов - понятно, что на помощь из Киева нельзя полагаться, рассчитывать надо только на себя. И что же вышло - вкривь и вкось! Ладно, не дали для него воев - набрали из взятых в полон, но ведь и в кормлении отказываетесь - ни припасами, ни деньгами, каждую гривну приходится вытягивать немалыми уговорами. Или с податью - нового не требуем, но ведь то, что прежде отдавали князю, теперь нужно нам самим, для наших общих нужд. На постройку тех же острогов и застав на рубеже, закупку снаряжения, оговоренных нами запасов зерна и других припасов - зима на носу, да и сами видите, какая лихая пора наступает на Руси. И что же, кто отдал эту подать - на пальцах одной руки перечесть!
Росслав прервался ненадолго, строгим взглядом прошелся по стоящим перед ним важным мужам. Те из них, на которых останавливался взор старейшины, опускали глаза или, напротив, смотрели с вызовом - как хотим, так и поступаем, ты нам не указ! После высказал сменившим тон голосом, ставшим более жестким - звучала уже не мягкая укоризна старшего родича, отчитывающего нерадивого младшего, а холод отношения к чужим для него, по сложившимся обстоятельствам вынужденным союзникам, недобросовестно исполняющим свои обязательства:
- Новгород сейчас несет почти половину трат на общие нужды. Так дальше продолжаться не может, народ его больше не намерен терпеть нахлебников. Но и понимает, что врозь нам не выжить - только в единении наши земли можно оборонить и стать сильнее ворогов. Посему мы порешили отказаться от прежнего союза и основать новый. В него войдут те, кто готов быть с нами заодно, честно исполнять данные им указы, а не отказываться по своей прихоти. Новгород берет на себя общую защиту, ручается всеми мерами способствовать им в торговле, ремесле и всем прочем. Тех же, кто не захочет присоединиться к нам и подчиняться нашему уложению, насильно мы не держим, но и помощи им от нас не стоит ожидать, даже если на них нападет ворог или случится другая беда. Так что думайте, мужи, выбирайте - с кем вам дальше быть.
Росслав лукавил, Варяжко, стоявший на амвоне за спиной старейшины, видел по мрачным и недоверчивым лицам битых жизнью мужей, что они прекрасно понимают - никого Новгород так просто не отпустит. Последние слова о какой-то беде, которая может случиться с непокорными, ясно давали знать о том. Да и приходившие извне тревожные слухи подсказывали - выжить в наступившую на Руси смутную пору можно только сообща, в особицу не справиться. Но идти самим под руку кого-либо после вольницы последних лет ой как не хотелось. Один из стоявших в первом ряду самых важных гостей поднял вверх руку и пророкотал зычным басом:
- Дозволишь слово молвить, Росслав?
С этим мужем, громогласно заявившем о себе, Варяжко сталкивался не раз по службе и ничего доброго от его выступления не ожидал. Здебор, посадник Пскова, второго по влиянию города на Северной земле, ни во что не ставил указы из Новгорода, если были ему не по нраву. Ладить с ним стоило большого труда и терпения, приходилось немало изощряться, чтобы хоть как-то сподвигнуть того на нужное дело. Иногда сгоряча, после очередной стычки, даже замысливал устранить неугодного упрямца, потом, чуть поостыв, одумывался, понимал - ничего тем самым не добьешься, уберешь одного, придет другой, наверняка не лучше. Сам город, его народ не хочет склонить голову перед конкурентом, каким считает Новгород, с большой неохотой признает его верховенство над собой. Подобный расклад представлял большую проблему новгородским властям в их планах, но рано или поздно все равно пришлось бы ее решать - слишком большое влияние имеет Псков на западной стороне, от Причудья до самой Двины.
- Не праведное дело ладишь, Росслав, - с заметным гневом начал свою речь псковский посадник, его злые глаза буравили, как бы стараясь подавить волю, смутить спокойствие, с которым глава Новгорода смотрел ему в ответ. - Мы все и наши народы равны перед богами, ты же ставишь свой выше других. Или норовишь занять место изгнанного князя и править нами? Не бывать тому, волю свою тебе не отдадим! Пойдешь войной против нас - встанем всем миром и отобьем нутро, как прежде Владимиру. А калачами нас не купишь, уж как-нибудь с голоду не помрем. Не хочет Новгород водиться с нами - пусть уходит, справимся сами, не пропадем.
После, обернувшись, Здебор обратился ко всем: - Верно я молвлю, люд уважаемый? Или хотите склонить голову, просить милости у Новгорода?
Слова посадника вызвали бурю эмоций среди собравшихся. Сторонники вольницы, не сдерживая более своего недовольства, вопили: - Верно, Здебор! Сами справимся, обойдемся без Новгорода!
Кто-то пытался осадить крикунов: - Не рубите сгоряча! Без Новгорода нам не удержать свои земли! Забыли, кто отбивал ливов и эстов, когда они этим летом подступили войском к Изборску, разоряли округу! А ты, Здебор, не дал ни одного воя на помощь, отсиживался у себя в крепости.
- Так на то есть войско общее, пусть оно и отбивает! - вступился за посадника стоявший рядом муж.
- Что ты лукавишь, Путята, какое еще общее войско! Ты что-ли кормишь его, снаряжаешь? Вот уйдет Новгород и заберет воев, с кем будешь обороняться? Или думаешь отсидеться за спиной других?
- Уж не купили ли тебя, Мирослав, больно рьяно вступаешься за Новгород! - кто-то из толпы выкрикнул со злобой.
Большей же частью гости не вступали в перепалку, выжидали - чем все закончится, а потом уже решать для себя - как им быть и с кем. Реально осознавали, что без поддержки самого богатого города им не выстоять. Прознав о слабости Руси, участили свои вылазки разбойные шайки, а не так давно ливы и эсты собрали общее войско больше, чем в тысячу воинов и напали на Северные земли. Разгромили на своем пути заставы, а потом разошлись по междуречью, грабили и сжигали поселения, уводили в рабство пленных. Только силами двух полков, стоявших лагерем под Новгородом, удалось остановить продвижение врага, а затем вытеснить его со своей земли. Доносились еще слухи с полоцкой стороны - там бесчинствовали ятвяги, другие поморские племена, они уже подбирались к западным рубежам Северной земли.
Дав возможность званым гостям высказаться, выплеснуть обуревающие их чувства, вновь взял слово Росслав, подняв руку вверх. Дождавшись, пока угомонятся самые рьяные бузотеры, твердым голосом, без тени сомнения, заключил приговор:
- Новгород берет на себя защиту всех, кто готов ради общего дела поступиться своей корыстью. Каждый из вас, кто присоединится к Новгородской земле, будет иметь на своих вотчинах волю во многом. Мы оставим Верховный совет, ваше слово в нем будет весомым для новгородского руководства. Но при всем том должны понимать, что исполнять принятые указы нужно неукоснительно, не чиня препоны и без промедления.
Прервавшись ненадолго, как бы давая людям осознать сказанное, старейшина продолжил:
- На сегодня довольно. Обдумайте, обсудите между собой. Завтра поутру вновь соберемся, тогда подробно и оговорим - о ваших правах и обязанностях, обустройстве дел в союзе и прочем, в чем будет нужда. Зову всех, кто склонен согласиться с нами. Те же, кто против - могут не утруждаться, уходите и пеняйте на себя, уговоров больше не будет.
Важный люд расходился в глубокой задумчивости - молча, с отрешенными лицами, без обычных после такого собрания разговоров, подначек, смеха. Будущее сулило перемены, для многих болезненные. Да и выбора почти не оставалось, но что считать меньшим злом - каждый решал про себя. Новгородские мужи остались, только перешли из храма в приемную палату детинца, здесь расселись по лавкам. Варяжко тоже - глава старейшин напрямую велел ему задержаться. Скоро, без долгих разговоров, провели малый совет, поделились мнениями о прошедшем собрании и предложениями о завтрашнем. Каких-то серьезных планов не строили - они были приняты уже ранее, разве что внесли небольшие поправки с учетом случившегося сегодня.
Прошел Верховный совет ожидаемо - те, кто был недоволен давлением Новгорода, высказались против, те же, с кем сложились добрые отношения, поддержали. Отрадно, в какой-то мере, что большая часть важных людей остереглась сразу же отринуть верховенство Новгорода, не пошла на поводу недругов. Конечно, нельзя исключать возможность, что кто-то перейдет на их сторону, но с полным основанием можно полагать, что здравый разум преодолеет амбиции. Тому способствовали, как ни кощунственно это звучало, наступившие на Руси трудные времена. Нет худа без добра, реальные внешние угрозы сделали более покладистыми вольнолюбивых мужей. При ином раскладе вряд ли они согласились бы с ущемлением своих прав.
На следующий день союз с Новгородом заключили две трети городов и поселений, их вожаки подписали договор об основании Новгородской земли. Остальные отказались и позже в Пскове создали свой союз под старым названием - Северные земли. В него вошли Причудье и часть земель западнее. Северян соблазнили посулами прежних вольностей и равенства между собой, общности в хозяйственных делах, совместной обороне. Разделение между землями сложилось больше по территориальному признаку, а не племенной принадлежностью - из одного и того же племени часть округов присоединилась к Новгороду, другая к Пскову. Те же кривичи разделились примерно поровну, притом у северян они составили подавляющее большинство всего народа. В других племенах также произошел раскол, со временем приведший к их разобщению и, в какой-то мере, разрушению патриархальных родоплеменных связей.
В завершении Верховного совета новгородские власти устроили пир для своих союзников в бывшем княжеском подворье, где теперь обосновалась управа посадника. Велимудр на правах хозяина встречал у крыльца званых мужей как равных, без какого-либо пренебрежения. Да и после на пиру не оставлял их без внимания - каждому находил доброе слово, пил со всеми за здравие и благодать. Другие новгородцы также старались угодить гостям, развеять у них тяжелые думы. Столы ломились от всевозможных ятств и вин - каждый мог найти себе по душе, здравицы, шутки и смех делали непринужденным общение. Пели застольные песни, слушали гусляров, кто-то, разгорячившись, выходил плясать под незамысловатую мелодию музыкантов. Пир удался - судя по тому, что разошедшиеся гости не отставали от хозяев в забавах и затеях, иной раз даже петушились, но таких забияк быстро уводили под руку дюжие молодцы, приглядывавшие за порядком.
Через день, после отъезда гостей, Росслав собрал старейшин и руководство города на совет. Поздравил с почином в важном деле, признал первые итоги приемлемыми - конечно, хотелось бы большего, но могло быть и гораздо хуже, после перешел к разбору предстоящих задач:
- Надо крепко устраиваться на теперь уже наших землях. Надо на них встать так, чтобы никто - будь то извне или из местных, не смог опрокинуть нас и выдворить. Держать под своей рукой, но притом не стоит перегибать, настраивать людей против себя. Работа важная и не простая, с нахрапу тут не возьмешь, поэтому мужей на службу выбирайте с умом. Велимудр, примешь на себя эту заботу, а мы на совете обсудим предложенных тобой людей.
После согласного кивка посадника Росслав продолжил:
- С обороной также надо заняться незамедлительно. Ставить на новых рубежах крепкие заслоны, чтобы вороги не прошли на наши земли. Как прежде уже нельзя, допускать разору у себя, как было с ливами этим летом, не можем. Варяжко, поразмысли о том, через седмицу выскажешь, что для того нужно и срочно принимайся за обустройство - до зимы надо сладить, хотя бы на внешних рубежах. Против тех земель, что не присоединились к нам, заслоны ставить пока погоди, но сторожить людей поставь. И еще, Варяжко, на тебе охрана порядка на наших землях. Будет где смута или кто затеет заговор против нас - то твоя забота, справишься сам.
По сути глава старейшин возлагал на молодого тысяцкого две важнейшие службы - обороны и безопасности, но у него практически не было выбора, кто бы лучше мог справиться с ними. Конечно, давать слишком много власти одному мужу представлялось неразумным, но пришлось идти на это - о том обсуждал накануне с Велимудром и самыми близкими людьми в совете. Потом, со временем, когда пройдет самая трудная пора, можно переиграть, но сейчас решили поставить на бесспорно талантливого воителя и здравомыслящего мужа. Да и прежними заслугами он вызывал доверие, несмотря на прежнюю службу князю Ярополку. А какие-то слухи о причастности Варяжко к козням против Новгорода не подтвердились, он служил так, как подобало по чину.
На совете еще обсуждали другие планы и заботы по новому союзу, но Варяжко прислушивался к ним вполуха, мысли его были заняты своими - раздумывал о первоочередных делах, как их лучше исполнить, что для того требуется, кого из своих помощников привлечь. О новой работе, с тем, что ему придется заняться смутьянами и заговорщиками, прежде речи не было, хотя в разговорах с руководителями города приходилось касаться подобной проблемы - обсуждали возможные меры борьбы с ними, он сам предлагал что-то из своих прежних наработок на службе у князя. Но как-то не придавал особого значения этой теме, по другим вопросам также приходилось высказываться. Теперь ломал голову, как организовать новое дело, причем на чужой территории, среди новоявленных союзников, к которым, если уж честно признаться, веры у него нет.
Наметил какие-то зарубки по будущим планам, но детальную их проработку оставил на потом - разберется в спокойной обстановке. Пока же обратил внимание на обсуждаемые вопросы, высказался по некоторым из них. Особенно заинтересовала его проблема транспортных путей, сам не раз сталкивался с ней во время прежних своих объездов. Приходилось совершать солидный крюк по рекам, чтобы добраться от одного объекта к другому, когда напрямую между ними было гораздо ближе. Но при отсутствии дорог иного выбора не оставалось - идти через дебри, буреломы и болота решались только опытные охотники, по звериным тропам, а на коне или с обозом - и речи не шло. Сейчас же внес предложение проложить дороги на самых важных участках в первую очередь по воинской надобности, для быстрой переброски войск, да и для торговых и прочих хозяйственных нужд будет гораздо выгоднее и скорее, чем вокруг по рекам. А срубленный лес можно использовать на строительство застав и острогов, казарм, укладку гати через болота.
С дорогами решили погодить, отложили на следующий год. Пока другие заботы важнее - надо закрепиться на новых землях, а все остальное потом. С тем и разошлись, каждый муж получил свое задание, исполнить его следовало не медля ни дня. Уже в своих хоромах после ужина Варяжко засел в кабинете мыслить над предстоящими делами, домашние же старались не беспокоить его напрасно. В черновую набросал план, прикинул нужные средства, сроки, кому поручить, а потом, оставив думы о службе, отдался семейным хлопотам и радостям. Тетешкался с детьми, пока их не уложили спать, вел разговоры с женами и заметно повзрослевшей Ладой, решал с ними домашние заботы. О служебных делах не распространялся, если они напрямую не касались семьи, жены также не влезали с расспросами о них. После отправились на покой в опочивальню, Варяжко, как повелось в последний год, с Румяной, а Милава взяла к себе недавно народившегося сына Деяна.
На следующей день в войсковой управе - под нее городские власти отдали целые хоромы в детинце, Варяжко собрал свой штаб. В него он ввел самых толковых и ближних к себе людей, невзирая на их возраст, из какого они племени и сословия, имеют ли ратный опыт или нет. Можно сказать - выбирал помощников по уму и совести, из числа тех, кто мог дать разумные советы или дельные замечания, на кого мог положиться, доверить важное дело. Тех же командиров полков и подразделений назначал по другим соображениям, исходил прежде всего из их воинских способностей, умения грамотно подготовить бойцов и вести их в сражение. А уж во вторую очередь обращал внимание на личное отношение - нравятся ли они ему или нет, ради дела терпел норов некоторых из них.
Обсудил с помощниками внесенный им план, вместе подробно разобрали меры и шаги по каждому направлению, распределили между собой задачи. Работали продуктивно, без лишней говорильни - кратко и по существу, понимали друг друга с полуслова. Сказался опыт предыдущих заседаний, люди постепенно сработались между собой, приняли стиль работы своего командира. В первоначальный проект внесли существенные изменения, Варяжко согласился с толковыми замечаниями и предложениями. Планировал во всех городах и волостных центрах поставить воинские гарнизоны от взвода до роты, в окончательном варианте решили не распылять войско, сконцентрировать его в узловых пунктах, а в поселениях оставить только небольшие представительства для оперативной связи и текущих дел. В организуемой службе безопасности, напрямую подчиненную Варяжко и назначенным им людям, создается агентурная сеть для работы с местными, а также специальные группы и отряды для подавления бунтов, проведения тайных операций.
Согласовал с Росславом и другими руководителями города план работ по своему ведомству, они приняли его, только еще раз оговорили, что с самыми важными делами надо закончить до наступления зимы. После Варяжко вызвал на совет командиров всех пяти полков, довел им приказ о передислокации на новые земли, задачи по строительству опорных пунктов, казарм и хозяйственных строений, организации военных комендатур, патрулировании подконтрольных территорий. А также обязал предоставить людей в подчинение командиру вновь образованной службы безопасности, им он назначил Мечислава, бывшего сотника Новгородской дружины, переформированной теперь в полк. На все порученные задания установил срок, предупредил командиров об ответственности, вплоть до снятия с должности и воинского трибунала.
Настала горячая пора для самого Варяжко, он практически все время проводил в поездках по землям Новгородского союза. Инспектировал размещение воинских частей, строительство укреплений, организацию службы на новых местах. Заодно налаживал какие-то приемлемые отношения с местной властью - если не доброжелательные, то хотя бы терпимые. О дружеских речи не было, понимал, что для руководства присоединившихся земель он представлялся цепным псом, стоящим на страже интересов своего хозяина. По сути его войско оккупировало эти земли, не давало и шагу ступить местной власти в сторону от принятого договора. Пришлось им, затаив недовольство, подчиняться ему - отдать условленную подать, выполнять указы из Новгорода.
Но мир на их земле стоил того, дважды в течении осени призванное на охрану войско отбило нападения крупных отрядов поморских племен, пресекло многочисленные наскоки разбойных банд как с севера, так и запада, с полоцкой земли. Из Смоленщины также приходили шайки оголодавших на разоренной земле татей, надеясь взять богатую добычу у северных соседей. Новгород честно исполнил свое слово защитить союзников от ворогов, никакого серьезного урона те не смогли нанести. Гораздо хуже складывалось с обороной в Северных землях. По пришедшим оттуда слухам, они с трудом отбили нападение ливов, те дошли до самого Пскова, разорили его окрестности, правда, сам город не взяли, ушли, забрав добро и полонян. А шайки проходили через рубежи, как вода через сито - северяне так и не смогли поставить надежные заслоны на их пути. Так что неудивительно, что между правителями земель, вошедших в северный союз, настал разброд со взаимными обидами.
Однажды, уже глубокой осенью, Варяжко столкнулся с группой беженцев из-под городища Рыуге. С десятком своей охраны объезжал на струге заставы вдоль западного рубежа с Северной землей. Дошли уже до опорного пункта в протоке между озерами, когда дозорный на носу судна заметил идущий навстречу караван челнов и крикнул тревожно: - Чу, люди впереди!
Расслабившиеся за время спокойного плавания бойцы спешно оправили доспехи, взяли в руки щиты и копья. Хотя прежде в поездках ни разу не приходилось сталкиваться с разбойниками, но не исключали такую возможность - они могли прорваться через земли северных соседей. Когда же лодки подошли ближе, то заметили на них не только мужчин, но и женщин с детьми, какой-то еще скарб, даже домашнюю живность. Варяжко, вглядываясь из-под ладони вперед, приказал десятнику: - Ратко, останови их. Только осторожней, не стращай людей излишне.
Передний челн остановился в нескольких саженях от воинского струга, остальные пристроились позади него. Варяжко, встав с лавки во весь рост, проговорил громко, чтобы слышали все:
- Здравы будьте, люди добрые. Я тысяцкий Варяжко. Кто вы и куда путь держите, по какой надобности?
Ответил ему седобородый мужчина на первом челне:
- Здрав будь, тысяцкий. Мы селяне, жили под городищем Рыуге. Пришли вороги, спалили городище, разорили всю округу, а людей увели в полон. Все, кто спасся, решили уходить со своей земли - житья здесь нам не будет. За последнюю пору уже второй раз приходит к нам напасть, а перемены к лучшему нет - ни защиты, ни помощи. Осталось идти только к вам, вот и направились просить приюта на вашей земле. В нахлебники не напрашиваемся, нам нужно только место, где поселиться, и оборону от татей, а себя сами прокормим.
Старик старался держаться достойно, не выглядеть униженным просителем, но все же было заметно, что перенесенные невзгоды и ответственность за пришедших с ним людей давили на него тяжким грузом. Изможденное лицо, печальный взгляд, ссутулившееся от усталости тело ясно говорили об его отчаянном положении. Не в лучшем состоянии находились и другие переселенцы, даже дети хранили безрадостное молчание, только испуганными глазами следили за воинами. Жалость заполнила сердце, недолго раздумывая, Варяжко распорядился:
- Заворачивайте к тому берегу и высаживайтесь. Тут вас никто не обидит - здесь наша застава. Отдохните, оглянитесь, подберете подходящее место и обоснуйтесь там. В чем будет нужда - обращайтесь к командиру заставы. Он поможет вам - о том я распоряжусь.
В какой-то мере Варяжко выходил за пределы своей компетенции - устраивать переселенцев должны местные власти, но сейчас счел нужным вмешаться и помочь несчастным. До сих пор разбираться с возможным переселением людей из Северной земли новгородское руководство не удосуживалось, да и не случалось такое прежде. Так что мыкаться бедолагам предстояло бы еще немало, пока здешнее начальство определится с ними. Молодой тысяцкий решил для себя на первом же совете озадачить своих руководителей новой заботой, резонно посчитал, что происшедшее сегодня - предвестник будущего исхода северного народа на Новгородские земли.

Глава 2

Зима выпала ранняя, уже в грудень (ноябрь) ударили морозы, обильные снегопады завалили землю толстым покровом. Не все, что планировалось в укреплении рубежей, успели закончить, люди продолжали трудиться, невзирая на погоду. Добро еще, что с земляными работами справились - вырыли рвы и насыпали валы, поставили крепкие стены из частокола, сторожевые башни, воздвигли основания казарм, складов, кузниц, других строений. Сейчас поднимали их стены, перекрывали крышу тесом и соломой, ставили печи с дымоходом. По настоянию и всемерном участии тысяцкого отопление помещений устраивали по белому, никаких курных изб! Следил за исполнением приказа о том во время объездов, иногда сам, засучив рукава, показывал наглядно, как следует выкладывать.
Мобилизовали по трудовой повинности крестьян и ремесленников из ближайших поселений и городов, но труд им оплачивали, да и знали люди, что нужно для их же безопасности так что обходилось с ними без особой обиды и недовольства. Воины тоже работали, кроме тех, кто стоял на карауле или находился в патруле. Общими усилиями дело продвигалось быстро, в студень (декабрь) завершили с намеченными планами. Войска в приграничной зоне теперь могли спокойно заниматься своей службой, нести охрану вдоль рубежа. Тем же полкам и подразделениям, что дислоцировались в центральных землях, обстояло легче, но и им пришлось немало потрудиться в своих лагерях, от корчевки деревьев и расчистки территории до постройки казарм и защитных сооружений.
Казалось, теперь можно расслабиться, отдаться домашней неге, но Варяжко продолжал разъезды по землям, не давая покоя ни себе, ни другим. Особой в том нужды не было, дело в общем-то наладилось, только не мог рассиживаться беззаботно, душа не находила места. И именно эта непоседливость натолкнула на мысль испытать свое войско в зимнем походе, пойти с мечом на тех, кто повадился ходить на Новгородские земли с разбоем. Не столько из-за какой-то добычи, а больше стремления урезонить ворогов, пустить им кровь для острастки. Рассчитывал, что после такого наглядной демонстрации силы новгородского войска ливы, эсты, да и прочие ятвяги остерегутся лишний раз нападать на грозного противника. К тому же важным довеском стало намерение освободить своих земляков из рабства, вернуть их на родину.
Продумывал поход основательно - все же край для него неизведанный, предпринимать важное дело с бухты-барахты непозволительно. Встречался с купцами и другими бывалыми мужами, ходившими в Поморье, вызнал у них многое о тамошних народах, их укладе, составил карту тех мест, разметил удобные пути и предполагаемый маршрут продвижения. Просчитал возможные силы противника, необходимый состав своего войска, снаряжения и припасов, примерные сроки. Обсудил со своим штабом детали операции, только затем вышел на руководство. Рассказал о своей затее Велимудру и Росславу, дал подробный расклад на их вопросы, после выступил с докладом на Верховном совете.
Поморье []
Поморье
Не сразу важные мужи приняли всерьез задумку молодого тысяцкого - идти войском в поход зимой, а не летом, как повелось исстари. Их недоумению имелись веские причины - от сложностей с прокормом людей и коней до выживания в лютые морозы. Но доводы юного воителя, воспользовавшегося знаниями из будущего - о тех же зимних походах хана Батыя на Русь, убедили, да и успех от такого предприятия представлялся не малым - ворог ведь тоже не ждет нападения в эту пору. Точку сомнениям поставили слова главы совета:
- Почин твой весьма смелый, удивил ты нас. Предложенное дело несомненно важное, да и продуманно с тщанием. Считаю верным принять его, снарядить войско всем нужным, а тебе, Варяжко, вести и вернуться со щитом.
В поход вышли в просинец (январе), накануне почти месяц готовили снаряжение - теплую одежду и обувь, запас продуктов и корма для коней, санный обоз, необходимый инвентарь - от посуды до снегоступов и лыж. Снарядили и поставили на сани камнеметы-онагры, гуляй-город, оружия взяли с солидным припасом. Варяжко спешил - рассчитывал обернуться с походом за два месяца, так что времени до оттепели оставалось в обрез. Но все же дал команду на выход только после того, когда счел достаточным все приготовления. Войско, отобранное для рейда в Поморье, уже собралось в лагере у северо-западного рубежа. В него вошли все пять полков почти в полном составе, оставили самый минимум воинов для охраны своих земель.
Растянувшийся на две версты обоз из семистах саней с воссевшим на них трехтысячным войском прошел по застывшему речному руслу на землю ливов, а потом разделился по притокам. По плану операции каждый полк получил задачу скорейшего захвата своего участка вражеской территории, а потом его зачистки от сил неприятеля. На первом этапе ставилась цель взятия всей южной части ливской земли, вклинившейся между латгалами и эстами, именно отсюда совершались набеги вороватым народом. А уж потом дошел бы черед идти на запад к ятвягам.
На пути сопротивления почти не встречали, каких-либо крупных сражений с вражеским войском не произошло. В незащищенных селищах люди покорно сдавались на волю захватчиков, благо те не лютовали и жизни понапрасно не лишали, обходились данью с каждого двора, еще прибирали к себе полонян, если они имелись. С укрепленными городищами обходилось сложнее. В тех, что захватывали с ходу, пользуясь внезапностью, разоружали плененных воинов и отправляли под охраной на свою землю вместе со взятой добычей. Если же ливы успевали укрыться за стенами и отбивали первый наскок, то оставляли на осаду часть бойцов, остальные шли дальше. Потом, уже после захвата всей территории, принялись брать на меч осажденные городища, не щадя уже никого.
Не обошлось без насилия и мародерства среди русских воинов. Еще до начала похода Варяжко издал приказ своим командирам: - С мирными людьми обходитесь кротко, оружие на них без нужды не поднимать. И еще - девок и баб силком не пользовать. Дани же брать по уроку со двора, без излишку. Если кто из ваших бойцов совершит злодейство, с того брать виру из жалования и отдать потерпевшему либо его родичам. За сокрытие же такого деяния будете отвечать уже вы.
По сути Варяжко нарушил обычный в эти времена порядок, когда войско обращалось с захваченным народом без какой-либо жалости, угоняло в рабство или обирало до нитки. Он же вводил виру как за преступления среди своих сородичей, ограничил размер дани. Далеко не всем командирам и рядовым воинам пришлось по нутру такое распоряжение. Хотя вслух не роптали, но когда пришли на чужую землю, то кто-то все же пошел на прямое его нарушение - грабил, насиловал женщин, убивал мужчин, если они пытались дать отпор. Как только о том стало известно Варяжко и его доверенным людям, учинили разбор, на виновных и их командиров наложили немалые штрафы. После нескольких подобных инцидентов нарушений стало меньше, но все же иногда случались.
Справились с ливами меньше, чем за месяц, после пошли через полоцкую землю к ятвягам. С другими поморскими племенами пока не стали связываться - от них урона приходилось меньше, так что оставили их на будущее. Заранее, до выхода войска, отправили гонцов к полончанам с вестью о походе и приглашением присоединиться, вместе наказать злого ворога. Так что в обезлюдевших от напастей селениях принимали воинов как освободителей, к войску приставали немногие оставшиеся мужи и отроки. На землю ятвягов вошли уже с боями - те прознали об идущем на них воинстве и смогли собраться с какими-то силами, встретили у своих рубежей.
Бой на реке Вилия вышел жарким и скоротечным. Ятвяги, несмотря на двукратное превосходство русского воинства, бесстрашно бросились в атаку на вставшего за гуляй-городом противника. Их выбивали стрелами, встречали на копье, а они отчаянно пробивались, стараясь сойтись в прямой схватке. Недаром о них шла слава самого воинственного племени Поморья, они никогда не отказывались от битвы и скорее готовы были пасть на поле боя, чем обратиться в бегство.
Варяжко следил за ходом боя, стоя на санях за передовой линией. Не раз порывался бежать к месту, где создавалась угроза прорыва обороны, но сдерживался, только отдавал команды своему резерву заткнуть бреши, подбадривал бойцов, с трудом сдерживающих отчаянный напор противника. В нескольких местах ятвяги прорвались вплотную к гуляй-городу, разрубали стены и рвали цепи топорами, идущие следом метали сулицы, разили мечами и палицами. Скрывая волнение, внешне спокойным тоном, молодой командующий кричал через рупор, его сильный голос звучал на всем полем схватки, удерживал бойцов от паники:
- Так держать! Враг зельный, но вы сильнее! Не подпускайте, принимайте на копье. Слева - выправьте строй, Вячко, подопри здесь!
После часа непрерывной атаки ятвяги пали все до одного, никто не ушел. Но победа над ними далась нелегко - четверть русских воинов осталась на поле сражения. А она стоила многого, выбили наиболее боеспособное войско вражеского племени. Теперь люди на полоцкой, да и дреговичской землях могли какое-то время жить спокойно, не боясь нападения грозного врага. Идти дальше не стали, время подходило к исходу - уже наступила мартовская оттепель. Собрали трофеи и по еще твердому льду отправились в обратный путь.
Поставленные перед войском задачи исполнили сполна, Варяжко не имел повода быть недовольным. Сам поход в зимних условиях не принес особых трудностей. Никто из воинов не замерз в пути - добротное снаряжение, полноценное питание с горячими супами и питьем, смазывание лица и рук животным жиром, подстилка лапника и шкур на ночлегах, костры для обогрева и другие меры исключили такую напасть. О конях тоже позаботились достаточным кормом и теплыми попонами, да и давали им возможность отдохнуть на привалах. Итоги же операции превзошли ожидаемые - побили врагов со сравнительно малыми своими потерями и добычу взяли богатую, кратно окупившую затраты.
Победителей на своей земле встретили с почетом - славили им всем миром, устраивали в их честь пиры, каждого наградили щедрыми дарами. Наиболее отличившимся воинам из числа тех, кто прежде был в войске Владимира, а потом захвачен в плен, Варяжко попросил дать волю прежде срока, руководство не отказало ему. Кто-то, получив свободу, убыл в родные края, другие же большей частью попросились остаться, но уже вольным жителем - знали не понаслышке о наступивших на той стороне бедах, насмотрелись у полончан. Взамен них и выбывших в боях воинов взяли в полки других, недостатка в желающих поступить на ратную службу не испытывали.
Варяжко после похода угомонился, мятежная жилка, не дававшая прежде покоя, сейчас унялась. Отогрелся в тепле и уюте домашнего очага, размяк душой после недавних тревог и хлопот, отводил ее в утехах с детьми и женами. Не удержался от соблазна и в первую же вечер приголубил налившуюся девичьей статью Ладу. Юница, нисколько не стесняясь старшей сестры и Румяны, в открытую ластилась к нему, будоража и без того распалившееся мужское естество, а потом, не дожидаясь ночи, повела в супружескую опочивальню. А Варяжко, ослабший волей от снедавшей ее похоти, пошел на поводу, как бычок на веревочке.
Прежде сдерживался, ведь девушка еще юна годами, не достигла брачного возраста, теперь все забылось. С безудержной страстью набросился на нежное тело, вошел в него всей силой, не думая о доставляемой девушке боли, а потом терзал, пока не излился жизнетворной влагой - благо еще, что хватило малой частицы разума выйти из девичьего лона в последнее мгновение. А Лада даже не пыталась унять его, не показывала, что ей больно, лишь крепче прижимала к себе и шептала со стоном: - Любый мой, бери меня до последней капельки, я вся твоя!
Позже, отойдя от любовного наваждения, Варяжко корил себя за случившееся, но недолго - сделанного не воротишь, пусть будет так, как есть, худа от того никому не будет. Ласкал прижавшуюся к нему девушку, слушал робкие признания - уже не первый год только о нем и мечтает. Потом, вновь загоревшись, взял ее, но теперь бережнее, ублажал, пока она не забилась под ним сладострастно. С этого вечера Лада не упускала возможности уединиться с ним, отдавалась с неистовым пылом - Варяжко пришлось немало стараться, чтобы угодить неофитке. Как-то девушка завела разговор о женитьбе между ними, он отговорился: - Рано тебе еще, подождем до следующего года, - на том и оставили, Лада не стала настаивать.
Из-за девушки между женами возникли раздоры. Румяна возревновала, посчитала, что слишком много внимания мужа отдается той. Милава вступилась за сестренку, после они на пару принялись изводить младшую жену, допекали по каждой мелочи - не так кашу сварила, и неряха она, и руки не из того места растут. Но что больнее всего ранило и доводило до слез - настраивали детей против нее: - Тетя Румяна бяка и злыдня, - а те бездумно, со смехом, повторяли обидные слова.
Пришлось вмешаться главе семьи, заступиться за обиженную. Жалость и боль охватили его сердце, когда увидел плачущую Румяну, вся ее хрупкая фигура согнулась от страдания. А напротив нее стояли самодовольно ухмыляющиеся сестры, казалось, уже одной массой своих крупных тел они подавляли никудышную, судя по их пренебрежительным взглядам, худышку. Варяжко и прежде замечал неладное с женами, но особо не придавал значения их трениям - они случались иногда, а потом сами по себе уходили. Но травли и злобы между ними не ожидал, во вспыхнувшем гневе напустился на сестер:
- Что же вы творите, негодницы, зачем Румяну задираете? Вот выгоню вас обеих за порог, тогда почувствуете на себе лихо, зарекетесь обиды другим чинить!
Чуть остыв, уже сдержаннее высказался:
- Милава, Лада, слушайте обе. Если будете и дальше забижать Румяну, то пеняйте на себя - здесь вам не жить! По миру не пущу - дам крышу над головой, денег на пропитание. Детей же оставлю при себе, мыкаться с вами не позволю.
Выбирая между женами, Варяжко ни на мгновение не сомневался. Его сердце прикипело к Румяне, с Милавой же жил ради детей. А с Ладой у него сложилась приязнь, разве что теперь добавились плотские утехи, но не сердечная привязанность. После выволочки сестры присмирели, прежний мир, казалось, вернулся в семью. Но душевный лад ушел, общались между собой с натугой, только дети как-то сглаживали размолвку.
Варяжко провел дома месяц - на такой срок он взял себе отпуск. Занимался хозяйством - наводил порядок во дворе и постройках, мастерил что-то из домашней утвари, подремонтировал расшатавшуюся мебель. Немало времени отдавал детям - гулял с ними по городу, водил на аттракционы, катал по Волхову на лодке и на коне рядом с домом. Девочки - Лане уже пошел пятый год, а Нежане третий, - пищали от страха и восторга, сами просили посадить их на старого гнедого. Варяжко не стал продавать своего первого коня, когда тот постарел - привязался к нему, оставил в усадьбе для домашних нужд.
Тем временем пришла пора возвращаться к службе. Вновь начались поездки по гарнизонам и заставам, но уже без той спешки и беспокойства, как прошлой осенью. Продолжили со строительством укреплений вдоль рубежа с Северной землей - оттуда все чаще стали приходить разбойные отряды, расплодившиеся за последний год. Народ там жил не сказать, что впроголодь, но все же хуже, чем на Новгородской, так что за поживой тати потянулись на эту сторону. Кроме того, начали прокладку дорог - Варяжко уговорил свое начальство приступить к ним хотя бы на самых важных участках под его руководством, теперь с помощниками занимался этим делом, впрочем, не упуская и основную службу.
В июне мирная жизнь прервалась - пришли с набегом варяги. В прошлом году новгородцы им не отдали ежегодный откуп в триста гривен - посчитали, что смогут отбиться, коль есть свое войско, вот норманны и заявились наказать позабывший страх народ. Прибыли большой дружиной - в тысячу воинов, на почти двух десятках драккарах. Такой численности прежде хватало за глаза, но, похоже, они перестраховались - еще свежа у всех память о разгроме отряда в пятьсот человек, сгинувшего два года назад под Новгородом. Весть о приходе варягов принес гонец из Ладоги - его отправили сразу после того, как дозорные заметили входящий в устье Волхова караван драккаров.
Набег варягов []
Набег варягов
Варяжко в эту пору объезжал гарнизоны по реке Луга, когда его срочно призвали в Новгород. Шел спешно, но потерял еще два дня на обратный путь, к тому времени уже минула седмица, как варяги осадили Ладожскую крепость. В городской управе его встретил Велимудр, тот, не теряя попусту время, рассказал известное ему о нападении врага и о том, что Ладога еще держится, но нужно скорее идти на помощь:
- Мы уже собрали к выступлению два новгородских полка и часть войска из ближайших земель, всего полторы тысячи воинов. Еще пять сотен воев набрали из городского ополчения. Думаешь, их хватит? Все же варяги слишком грозны, один троих воев стоит!
После недолгого размышления молодой тысяцкий ответил уверенно, без тени сомнения:
- Хватит. Наши воины стоят дороже, умения и опыта им не занимать - в недавнем походе всего испытали. А воев брать не надо, не обучены они нужному бою, будут только обузой.
- Тебе видней, Варяжко, - согласился посадник, - бери свое войско и иди на выручку. Ладьи и ушкуи уже стоят у пристани, готовы к загрузке. Все, что еще нужно, дадим, только поспешай.
Вышли от Новгорода на следующий день, много времени на погрузку войска и снаряжения не потратили. Немного затянулось с доставкой всех онагр и их установкой на ушкуях - на каждом по одному вроде передвижного орудия. Набрали еще и оснастили старые ладьи на брандеры - они удачно использовались в прошлом сражении против варягов, грех не повторить сейчас. Почти пять десятков судов растянулись длинным караваном - впереди юркие струги с дозорными, за ними боевые ушкуи, замыкали строй грузовые ладьи и брандеры. Шли скоро, повезло еще, что ветер оказался попутным, так что к волховским порогам добрались меньше, чем за два дня. Обошли волоком бурный участок, немного спустя подступили к Ладоге.
Крепость, построенная на выступающем далеко мысу, перекрывала проход судов по реке. Сейчас ее обступили со всех сторон драккары, приставшие к берегу. Защитники крепости еще держали оборону, отбивали штурм варягов. Те уже прошли рвы и земляные валы, подступили к стенам, частью порушенным, проемы в них наспех заделаны наваленными бревнами. Казалось, стоило штурмующим еще немного поднажать и крепость падет. Так и происходило, вал варягов уже захлестнул стены с редкими защитниками, пошла рукопашная сеча.
Варяжко хватило одного взгляда, чтобы понять - нельзя медлить ни минуты с нападением на врага, иначе будет поздно. Да и надо воспользоваться ситуацией - пока неприятель занят штурмом, его драккары уязвимы для удара с реки. Подал команду головной группе стругов: - Идите к берегу и осадите ворога, не подпускайте его к драккарам, - а затем, дождавшись подоспевших ушкуев с онаграми, велел топить корабли противника. Когда же подошли брандеры, пустил их на скопление вражеских судов между расступившимися ушкуями и стругами.
Варяги не смогли помешать уничтожению их флота - слишком увлеклись штурмом и поздно заметили подошедшие русские суда. Часть бросилась к своим кораблям, но их не подпустили стрелки огнем со своих бортов. Да и тем, кто пробился, не дали возможности вывести громоздкие корабли на чистую воду. А потом стало поздно - горящие брандеры таранили беспомощные драккары, завершили разгром онагры, пудовыми камнями пробили борта, атакованные корабли от поступившей воды легли на дно. Сбежавшиеся на берег варяги с бессильной злобой и отчаянием смотрели на гибнущие суда, истошным воплем проклинали недосягаемого противника.
Когда дым от сгоревших драккаров немного развеялся и открыл сгрудившуюся толпу варягов, перенесли огонь на них. Падающие с неба камни размозжили всмятку, град стрел выбивал одного за другим, пробивая щиты и доспехи. Варяги подались назад, подальше от подошедших к берегу боевых судов, а потом развернулись и пошли на отчаянный штурм крепости, пытаясь за его стенами найти защиту от огня с реки. По команде своего командующего ушкуи пристали к берегу, воины споро сошли с них на берег и сплошным строем пошли в атаку.
Идти на прямое столкновение с хорошо организованным противником вынудило отчаянное положение защитников крепости - они могли не выдержать последнего удара. К тому же, если бы варяги встали за стеной, то выбить их стоило больше времени и потерь. В иной ситуации Варяжко спокойно, на безопасной дистанции, перебил бы большую часть противника, а затем под защитой гуляй-города принял его атаку - тому иного не оставалось, как идти навстречу, уходя от огня онагров и стрелков. Уверенность в выучке своих воинов и их стойкости помогла решиться на вынужденную атаку и он выдвинулся вперед, в один строй с бойцами, своим примером питая в них отвагу против грозного врага. Правда, воины из личной охраны тут же стали перед ним, оттеснив во второй ряд, так и пошли, ведя за собой остальных.
Схватка вышла добрая, о таких поют сказители в былинах. Строй на строй, сила против силы, сошлись достойные противники и бились на равных. Уже потеряли счет времени, казалось, битва идет вечно, воины сражались в изнеможении, удерживались только на одной воле. Варяжко рубился вместе со всеми, плечом к плечу. Рядом кто-то падал, сраженный, тут же вставал другой, а он все оставался в строю, казалось, сама судьба бережет его. Наконец-то враг дрогнул, стал отступать, прижиматься к стене, а оттуда его били защитники крепости, воодушевленные близкой победой. Но еще прошел не один час, когда упал последний варяг, а победители без сил опустились на землю.

Оценка: 4.89*17  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  Т.Серганова "Обрученные зверем 2" (Любовное фэнтези) | | A.Summers "Аламейк. Стрела Судьбы" (Антиутопия) | | В.Проняев "Второй смартфон в подарок" (Научная фантастика) | | Н.Самсонова "Мой (не) властный демон" (Любовное фэнтези) | | Ю.Королёва "Эйдос непокорённый" (Научная фантастика) | | A.Opsokopolos "В ярости (в шоке-2)" (ЛитРПГ) | | А.Михална "Путь домой" (Постапокалипсис) | | Д.Тихий "Миры Аргентум I. Мрак Иллюзий. ( моя первая книга )" (Боевик) | | К.Вэй "По дорогам Империи" (Боевая фантастика) | | Д.Гримм "Ареал X" (Антиутопия) | |

Хиты на ProdaMan.ru Аромат страсти. Кароль Елена / Эль СаннаЛюбовь по-драконьи. Вероника ЯгушинскаяИЗГНАННЫЕ. Сезон 1. Ульяна СоболеваВ объятиях змея. Адика ОлефирТону в тебе. Настасья КарпинскаяЯ хочу тебя трогать. Виолетта РоманВедьма и ее мужчины. Лариса ЧайкаМои двенадцать увольнений. K A AПерерождение. Чередий ГалинаЯ возвращаю долг. Екатерина Шварц
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "То,что делает меня" И.Шевченко "Осторожно,женское фэнтези!" С.Лысак "Характерник" Д.Смекалин "Лишний на Земле лишних" С.Давыдов "Один из Рода" В.Неклюдов "Дорогами миров" С.Бакшеев "Формула убийства" Т.Сотер "Птица в клетке" Б.Кригер "В бездне"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"