Likaona: другие произведения.

Мертвая бабочка

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Конкурсы романов на Author.Today
Загадка Лукоморья
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Какой подарок может быть прекраснее, чем букет из тропических бабочек? И зачем после этого вызывать убойный отдел?

  Джейн еще раз резко повернулась перед зеркалом и закусила губу, накрашенную, вопреки всем обычаям, не розовой, а ярко-красной помадой "Pure envy" - она пользовалась этим оттенком всегда и изменять своему обычаю даже на свадьбе не собиралась. Белоснежное шелковое платье встало колоколом и волной завертелось вокруг стройных ножек. Хороша!
  Жаркие лучи солнца, падающие сквозь высокие, от полотка до пола, окна, расчерчивали комнату на клетки - как шахматную доску. На одной клетке - зеркало, на второй - изящная белая фигурка, вертящаяся перед ним. Еще через клетку - низкий столик, сквозь толстую стеклянную столешницу которого можно запросто рассмотреть узорчатый наборный пакет. Соседняя клетка - диван. Половина оставшихся клеток - пустые, а остальные заполнены розами, в огромных то ли вазах, то ли ведрах, передвижными вешалками, стульями. Но по большому счету неважно, чем они заполнены. Главное - вторая клетка, на которой сосредоточены все взгляды.
  - Заправиться хочешь? - плохо скрываемая зависть в голосе "заклятой" подружки Лиз заставила Джейн с гордость улыбнуться своему отражению и поправить локон. Искусно доведенные до платинового оттенка волосы, якобы небрежно уложенные рукой опытного парикмахера, подчеркивали огромные голубые глаза, правильный овал лица и безупречный... Джейн на мгновение задумалась, что именно "безупречно", но тут же махнула рукой - она вся безупречна и божественна. Все мужики будут ее, пусть даже она и невеста. Хотя - раз свадьба ее, то она и должна быть самой красивой и самой желанной. Безупречная логика!
  С самого детства Лиззет, благополучие отца которой зависело от предков Джейн, с блеском исполняла свою роль "подружки", только сейчас к этому слову прибавилось "невесты". Подружка невесты.
  Джейн мысленно фыркнула. Пф! Подружка - разве так следует называть ту, что посмела претендовать на Патрика Монтегю? Но теперь Лиз, посрамленная и униженная своим предсказуемым поражением, ровняла две полосочки белого порошка на стеклянном журнальном столике.
  А Патрик... Гроза и любимчик всех женщин южного побережья от двадцати до сорока лет, заслуженно достался Джейн! А не пересушеной вобле Лиз, выглядящей в платье светло-сиреневого цвета несвежим покойником. Не зря невеста очень долго советовалась с дизайнером по поводу выбора фасонов и тканей для своей свиты. Одеяния воистину удались, и невеста на фоне подружек, смирно ожидающих в этой же комнате окончания процесса облачения в платье, выглядела сногсшибательно.
  - Не хочу, - Джейн презрительно повела открытым плечиком, заодно проверяя как держится платье. - Итак вчера наотмечались.
  Она невольно облизнулся губы, вспоминая одного из стриптизеров. Горячий мулат с телом таким, что даже мороженое в вазочках таяло. Куда там Патрику...
  - Лучше шампанского, - велела Джейн, вынырнув из мечтательных воспоминаний. - У меня сегодня свадьба!
  
  - А теперь подарок от друга семьи, пожелавшего остаться неизвестным! - голос распорядителя звучал уже хрипловато. Свадьба на почти сто персон, да из не простых, а из общества, которое принято называть "высшим" - он проклял все на свете еще во время подготовки, когда запросы невесты сменялись по несколько раз в неделю, противореча тому, что звучало буквально пару дней назад. А также требованиям жениха, отца, отстегивающего деньги на все это мероприятие, и прочих личностей, так или иначе влияющих на процесс. Если быть честным, то и жених, и мать невесты отличались тем же "постоянством" в выборе блюд, цветов, тортов, шариков, музыки и прочего.
  Но ничего, осталось только вручение подарков и проводы молодоженов в свадебное путешествие, а дальше пусть отдувается ди-джей. Эта мысль, а также гонорар, на меньшую часть от которого он с подругой сможет провести две недели на Багамах, изрядно поддерживала и придавала голосу распорядителя нужную бодрость и восторг.
  - Что может сделать еще прекраснее этот летний день? Откройте подарок, и вы увидите!
  Джейн, в отличие от Патрика не потерявшая энтузиазма, зато приобретшая характерный блеск в глазах - видимо, Лиз уговорила ее все-таки на дозу "топлива", потянула нежно-розовую ленточку, опоясывающую огромную, но легкую коробку кремового цвета, украшенную надписью "В самый счастливый день жизни!", и подняла крышку. Возможно, излишне резко, чуть не задев благоверного локтем по лицу, но вся вина - точно-точно! - ложилась на мерзавку Лиз, подсунувшей в этот раз что-то не очень качественное.
  Все находящиеся на огромной террасе, уставленной ажурными столиками на четыре персоны каждый, одновременно ахнули. Из коробки, похожей на упаковку для громадного торта, вырвалось на свободу множество тропических бабочек, на миг окружив молодых разноцветным, переливающемся на солнце облаком, тут же распавшемся на сотни трепещущих живых ручейков. Бабочки носились по террасе, путались в полупрозрачных, похожих на паутинки, занавесях, огораживающих террасу от любопытных глаз, в прическах дам, бились о высокий шатер потолка. Кто-то из молодежи, уже успевшей изрядно напраздноваться, радостно завопил и заулюлюкал, раздались аплодисменты, женские визги и смех.
  Потрясенный распорядитель, в списке которого значился "экзотический букет", но никак не бабочки, отмер и принялся быстро и четко раздавать указания. В считанные секунды занавеси отказались раздернуты и разноцветье бабочек растворилось в ярком солнечном свете. Остались одинокие экземпляры, продолжавшие слепо тыкаться в полотняный свод и поддерживающие его изящные колонны, "оплетенные" искусственными розами.
  В постепенно устанавливающейся после суматохи тишине, заполненной обычным шумом двигающихся стульев, стука вилок и ножей по тарелкам, звона бокалов и прохладноголосого журчания вин и шампанского, раздался нелепый, дрожащий голос жениха, с растерянным видом то смотрящего под ноги, то оглядывающегося по сторонам:
  - Помогите...
  На полу, возле его ног скрючилась неподвижной, изломанной куклой Джейн, чьи искаженные удушьем черты лица уже не выглядели красивыми.
  
  Шон Маккенна выбрался из машины, закусил сигарету и, засунув руки в карман, недовольно огляделся.
  Многие подозреваемые, то есть свидетели, глядя на старшего инспектора Маккенну, невольно задавались вопросом: зачем им прислали копа, находящегося в запое? Если не в самом запое, то только выведенного из него.
  Рыжеватая щетина, такая, будто Шон с утра забыл побриться, помятый внешний вид, гармонично сочетающийся с мятым же костюмом, "украшенным" пятнами пота подмышками и на спине (лето выдалось адски жарким) - ничто не предсказывало наблюдательности, цепкой памяти и острого ума.
  Не зря Маккенна считался одним из самых лучших следователей по раскрытию убийств в управлении. И это утверждение не являлось голословным - процент раскрытых дел подтверждал его.
  Полицейские машины, парочка скорых и передвижная лаборатория криминалистов мигали в подступающей темноте радужными гирляндами, посвечивая ровные ряды кипарисов, высаженных вдоль подъездной аллеи, и навевая мысли о рождественских деревьях. Ругань же гостей с полицией, желтые ленты ограждения и слетевшаяся толпа репортеров-стервятников напоминали скорее о Чистилище, чем о светлом празднике. И в данном случае имелось в виду отнюдь не Рождество, а свадьба.
  - Привет, Шон.
  - Ирма, - Маккенна устало потер глаза, будто желая изгнать возникшее рядом с ним призрачное видение, которое звали Ирма Маккенна. Господне наказание и младшая сестра в одном флаконе отказалась с поистине ирландским упрямством идти по стопам матери. Вместо этого отправилась по стопам брата в полицию, вызывая теперь у него инстинктивное желание ответить на вопрос о родстве "Даже не однофамильцы".
  - Что ты здесь делаешь?
  - Я первая на вызов приехала, так что смирись, - хмыкнула мелкая, даже по сравнению с отнюдь не высоким Шоном, Маккенна. Девушка все так и звали: "Мелкая Маккенна". Или просто "Мелкая". Даже ее собственный начальник этим грешил. А вот издевки по этому поводу почему-то доставались не Ирме, а Шону.
  - Итак, - Ирма достала блокнот, передвинула жвачку за щеку и принялась зачитывать выясненное. - В восемь ноль семь в службу девять один один поступил звонок...
  Мелкой следовало отдать должное - буквально за час она успела "посочувствовать" всем подружкам невесты, узнав много всего интересного. Начиная от того, что умершая (врач оперативно прибывшей скорой только и смог, что констатировать смерть) Джейн Ларош была изрядной стервой, заканчивая интересными сведениями о приеме наркотиков и связями с какими-то подозрительными личностями.
  - Ах да, - Ирма захлопнула блокнот. - Мне кажется, что жених испытывал особую страсть к блондинкам, и любил не только свою благоверную, но и двух ее подружек: Лиззет Алери и Фру-Фру. Фру-Фру по паспорту зовут Фрейя Томкинс, - уточнение пришлось весьма кстати, предварив готовый сорваться с губ Шона вопрос.
  - Я бы тоже стеснялся, если бы меня звали Фрейя, - с усмешкой сообщил Шон, закуривая, наконец, изрядно пожеванную сигарету.
  - Ну еще бы, - с непередаваемом тоном отозвалась Ирма, задержавшись взглядом на щетине. - Думаю, ты стеснялся бы еще больше, чем Фру-Фру.
  Скрытым подтекстом шло: "Хотя бы потому что ты мужчина".
  Шон только мысленно махнул рукой на попытки младшей язвить - не переделать уже, вон какая уже вымахала. Полицейская, мать ее...
  - Ладно. Меня-то зачем вызвали? Ну померла очередная богатенькая дурочка от передоза.
  - Не, там не передоз, - мотнула головой Ирма. - Вроде как смерть от удушья, никак на дозняк не похоже. К тому же ее папа - друг прокурора нашего округа, вон он там, видишь? Собачится с кем-то.
  - Ладно, разберемся, - устало вздохнул Шон, еще раз потер лоб и пробормотал: - Эта чертова жара меня доконает.
  Мозги уже плавятся, а работать как-то надо...
  
  - Нет, дорогуша, никакие порошочки тут не виноваты, - дородная, как добрая бабушка, любящая побаловать себя и внуков чем-нибудь вкусненьким, патологоанатом Марта Крето умудрялась двигаться как перышко. Хотя с учетом ее размеров следовало сказать - как тучка перьев. И порхала по своему моргу с неутомимой грацией пчелы-медоноса, таская туда-сюда какие-то колбочки, стеклышки, бумаги и инструменты. На некоторые из последних даже закаленный Шон старался особо не заглядываться. Во избежание ночных кошмаров. Как Марта при своей работе оставалась такой веселой, дружелюбной и общительной, оставалось загадкой для всех. Особенной загадкой являлось как она, более двадцати лет проработавшая в полиции, умудряется регулярно попадаться по доверчивости в лапы разным мошенникам. По управлению даже ходили шутки, что на Марту можно ловить преступный элемент как на живца.
  - Девочка, конечно, принимала, не без этого, но - ты только посмотри, - Марта выдвинула один из ящиков холодильника, где ждала своей дальней участи Джейн Ларош. - Прелесть, правда?
  - И на что я должен смотреть? - решил уточнить Шон, глядя на развороченные внутренности трупа.
  - Как на что? Я специально для тебя ее не зашивала! - чуть не обиделась Марта и принялась тыкать пальцем в наиболее примечательные с ее точки зрения места. - Отек гортани, отек легких, синюшные губы и пальцы. Ты на язык ее глянь.
  Патологоанатом резво натянула перчатки и с нездоровым энтузиазмом забралась пальцами в рот девушки, продолжая говорить:
  - Желудок и кишечник я проверила - ничего критического для себя перорально она не принимала. Зато - шампанское в больших количествах, устрицы, салаты из морепродуктов.
  Марта прицокнула языком: мол, чтоб я так жила!
  - Видишь, какой красавчик?
  Шон с кислым видом осмотрел предложенного "красавчика".
  - И что?
  - Не травил ее никто, - патологоанатом споро стянула перчатки и выбросила в урну. - Умерла твоя девочка от анафилактического шока.
  - Она не моя, - автоматически возразил Шон, разглядывая бесстыдно вспоротый острым скальпелем труп.
  - Ты ее смерть расследуешь - значит, твоя, - припечатала Марта, чуть ли не в припрыжку отправляясь к компьютеру. Вернее, будь лет она этак на тридцать помоложе и весом в половину себя - получилось бы в припрыжку. А так - проскользила Летучим Голландцем.
  - В общем, убили ее. У нее аллергия на бабочек, в частности на вид Inachis agrippina (*)
  - Да брось ты! - Шон удивленно поднял взгляд на патологоанатома. - Какая от бабочек может быть аллергия? Это же... - он покрутил пальцами, пытаясь подобрать слово, но почти сразу бросил это бесплодное занятие. - Это же бабочки!
  - А чем они хуже других? - иронично поинтересовалась Марта. - Чтобы ты знал, дорогуша, почти тридцать процентов астматиков страдают астмой от домашних тараканов. Точнее - от их экскрементов. Которые даже при варке не теряют своих аллергенных свойств. И нечего кривиться - считай, что я тебя просветила, теперь ты стал если не умнее, то, по крайней мере, больше знаешь.
  - То есть бабочки насрали в коробку, девушка ее открыла, вдохнула, и все - жизнь кончена?
  Нарочитая грубость речи всегда была свойственна Шону, а тут еще добавилось и неприятное чувство от услышанного. О каких только способах убийств он не слышал, не читал, сам не разгадывал, но умереть от экскрементов бабочек - в этом есть что-то крайне неприятное.
  - Не только, у нее еще была аллергия на пыльцу с крыльев. Так что убийца подстраховался со всех сторон. Даже если бы коробку открыл жених, девочке бы все равно досталось.
  Шон покачал головой:
  - Нет, не дала бы он кому-то другому открывать - не тот типаж.
  Опрос всех родственников и жениха, то есть свежеиспеченного супруга однозначно показывал, что Джейн никого бы не допустила первым до подарков, только себя, любимую.
  - Как скажешь, дорогуша, - покладисто согласилась патологоанатом.
  - Кто мог знать о ее аллергии? - поинтересовался напоследок Шон.
  - Любой, у кого есть доступ к ее медицинской карте, - пожала плечами Марта, - Или кому она сама рассказала. Не думаю, что такая богатая девочка никогда не посещала тропики. Наверняка все знала.
  - А если никто не знал, то это убийство по неосторожности? - подхватил мысль Маккенна.
  - Вот именно, дорогуша, - заговорщецки подмигнула Марта. - Но свое дело я сделала, отчет вскоре будет у тебя на столе. А ты теперь делай свое.
  
  (*) Таких бабочек не существует, автор беспардонно сплел в одно названия бабочек "Павлиний глаз" (Inachis Io) и бабочка Агриппина (Thysania agrippina).
  
  - Шеф, - в кабинет просунулась черноволосая головка Ирмы, которую отрядили Маккенне в помощь для расследования смерти Джейн Ларош. Точнее, отрядили еще кучу других полицейских - а то даже с допросом тех, кто присутствовал на свадьбе не справиться, но за Ирму Шон был отдельно благодарен своему руководству. - Там этот... психолог.
  Шон глянул на часы. Пунктуально - ровно в шестнадцать, как и договаривались. Да еще наверняка и костюмчик стоимостью по крайней мере с тремя нулями, парфюм-стрижка-респектабельность-"я внушаю вам уверенность" и все такое. Не любил он эту братию, однако ж общаться приходилось, хотя бы по работе.
  - Давай сюда.
  Все оказалось, как Шон и предполагал. Вплоть до уверенного, твердого пожатия холеной руки с "французским" маникюром.
  - Зовите меня Майк.
  - Прям как моего брата, - осклабился Маккенна, выпуская руку. - Тот еще пройдоха был, пока не женился. А сейчас ничего - остепенился, ребятишек завел, даже не узнаешь. Но вам, наверное, неинтересно, - прекратив провокацию, "спохватился" вдруг, увидев вежливую улыбку "ни о чем". Тоже такую же профессиональную и фальшивую, как и все, что связано с подобного рода способом заработка.
  Шон указал на кресло для посетителей и поинтересовался, умащиваясь в своем кресле и отодвигая в сторону пепельницу, полную окурков:
  - С чем пожаловали?
  Разглядывая поджатые губы, сообщающие всему миру, что подобное обращения не ожидалось, Шон поспорил с собой - уйдет психолог или нет. Уйдет - можно вызвать повесткой, которая являлась весомым аргументом для общения со всеми подобным субчиками.
  - Дело в том, что Джейн Ларош являлась моим пациентом почти пять лет. Врачебная этика...
  - Простите, - вдруг перебил Шон. - Вы дипломированный врач?
  - Конечно, - полицейскому достался удивленный взгляд. - К чему... А, вы подумали, что Джейн оказалась под чарами какого-нибудь шарлатана из тех, о которых кричат на каждом углу? Маг, спирит или кто-то подобный? Нет. У меня диплом магистра. Если нужно, оставлю все свои данные вашему секретарю.
  - Будьте так любезны, - вежливо осклабился в ответ Шон, подумав, чтобы сделала Ирма, если бы узнала, что ее записали в "секретари". Возможно, он услышит, когда будут предоставляться упомянутые данные. - Продолжайте.
  - После ее смерти потребовалось какое-то время, чтобы решить - приходить или нет к вам. Работа с психологом, как и исповедь у священника, священна и не подлежит раскрытию...
  Маккенна поморщился - он не любил пафосных фраз и сравнения всяких недоврачей с богом.
  - Все же решение оказалось положительным. То, что я расскажу, возможно поможет вам. В том числе, если уже есть подозреваемый, снять с него обвинение.
  Шон насторожился и подался вперед, уперевшись локтями в стол. Возможно, будет новая ниточка, однако есть шанс, что их дурят. Почему-то многие считают себя умнее "тупых" полицейских, за что в результате и расплачиваются.
  - Дело в том, что мисс Ларош была подвержена навязчивой идее - умереть в самый счастливый день в своей жизни. Вот, послушайте.
  Тонкий телефон лег на стол. Раздавшаяся из него речь несла расслабленный оттенок мечтательности и текла спокойно, как полноводная река.
  - Вы знаете, доктор, я с детства часто думала - а что будет потом? Вот я поцелуюсь с мальчиком, и вдруг окажется, что это - самый лучший поцелуй в моей жизни. Как же мне тогда быть дальше? Ведь все остальные поцелуи будут хуже, а, значит, я с каждым разом буду чувствовать себя все хуже и хуже, скатываясь ниже и ниже. Или вот - я испытала счастье. Такое, что не могла говорить, только плакала, не в силах выразить переполняющее меня чувства. И - что дальше? Жить все оставшееся время с бременем знания, что самое лучшее, что могло случиться в моей жизни, уже случилось? Нет, я так не хочу. Я не выдержу.
  - Джейн, вы же понимаете...
  Легкий щелчок - и запись остановилась.
  - Этот разговор состоялся незадолго до свадьбы Джейн, - несколько секунд деликатного молчания. - Отдать запись я вам не могу - вы же понимаете. Врачебная тайна. Этика. Но по ордеру отдам все, что потребуется.
  - То есть, вы считаете, что это было самоубийство - раз "снять с него обвинение"? - Шон засунул сигарету в рот, но не зажег ее.
  - Я считаю, что такой вариант возможен, - уклончивый ответ сопровождался быстрым взглядом в сторону - на пепельницу, переполненную окурками. - Утверждать ничего не могу, однако психотип Джейн подтверждает эту возможность. Кстати, у вас невроз, - последовал кивок на сигарету, которую жевал Шон. - Не хотите проследить его корни?
  - Нет, спасибо, - ухмыльнулся Маккена, даже не подумав отложить сигарету. - Значит, вы знали про бабочек.
  - Безусловно. У меня сложилось впечатление, что мисс Ларош всем рассказывала историю про то, как она однажды чуть не умерла от бабочек. Я подозреваю, что большинство не воспринимало ее всерьез, считая смешной и нелепой байкой для привлечения внимания и подчеркивания индивидуальности.
  "Какое милое название для выпендрежа - подчеркивание индивидуальности. Надо будет запомнить на будущее", - саркастически подумал Шон, поднимаясь с места, дабы попрощаться с добровольным подозреваемым.
  За сарказмом скрывалась и остро колола пренеприятная мысль: сколько же человек знало про этих треклятых бабочек, если Джейн трепалась о них направо-налево? Следовало проверить.
  - Огромное вам спасибо, - Маккенна протянул руку психологу. - Вы нам очень помогли.
  - Да что вы, не стоит благодарности, это мой долг, - прощальное пожатие узкой ладони оказалось столь же твердым и профессиональным.
  И почему-то этот факт крайне не понравился Шону.
  
  - Ирма, со мной, - бросил Шон, проходя мимо стола, сидя за которым девушка пытливо вглядывалась в монитор, с сосредоточенным видом сдвинув брови.
  Решение взять сестру для визита в магазин экзотических товаров, поставивший бабочек на свадьбу, являлось обдуманным и решало единовременно множество проблем. Вернее, решало оно только одну - выедания мозга серебряной ложечкой в попытках выяснить все подробности "настоящего" расследования, в котором Ирме посчастливилось участвовать. Однако эта причина стоила сотни других.
  Так что Шон, наплевав на возможные подколки или претензии в кумовстве, прихватывал сестру на выезды при любой возможности. Мысленно при этом обещая всем и сразу, что если любимое руководство еще хоть раз устроит подобную подставу, ответным ходом будет громкий демонстративный стук значка полицейского о стол. Все, конечно, знали, что угроза уйти пустая, Маккенна не сможет покинуть свой отдел, заменяющий ему жизнь и семью, однако такой поступок будет свидетельствовать об определенной степени отчаяния, к которой нельзя не прислушаться.
  Очевидно, что душевному спокойствию Шона наличие рядом зануды и язвы в одном лице, связанной с ним семейными связями, отнюдь не способствовало.
  Магазинчик встретил неожиданной неприятно-влажным воздухом, пронизанной резкими, острыми запахами, в которых тоненькой струей вплетались миазмы разложения. И это при включенной системе кондиционирования. В большинстве помещений, где демонстрировался товар, атмосфера стояла похуже. Иногда - намного хуже.
  Тем не менее владелец магазинчика, коим оказался низенький, похожий на говорливый шарик араб, с гордостью носящий имя Отелло, чувствовал себя в своем царстве как рыба в воде. До легендарного мавра этому славному представителю рода торгашей не хватало дюймов двадцать роста, что ничуть не мешало пыжиться важностью. По крайней мере, напыщенность представления, сопровождаемая хитроватыми взглядами (поняли? нет?) и бурными рукопожатиями сразу обеими руками, отчетливо намекала именно на это.
  - Отелло? Неужели в честь того самого, из Шекспира? - Ирма распахнула глаза, изобразив смесь недоверия и восхищения человеком, осмеливающимся называться таким жутковатым именем.
  Индифферентно взирая на араба, еще больше надувшегося гордостью, Шон похвалил сестричку. Про себя, конечно - нечего ей зазнаваться. И позволил Ирме еще поразвлекаться, изображая восторженную дурочку, поливающую бальзамом самолюбие, самомнение и другие "само-" собеседника. Вскоре клиент был, что называется, "готов".
  Вытягивать сведения не пришлось - скорее следовало вылавливать жемчужины смысла среди океана словоблудия, обрушившегося на них. Выяснив причину посещения его "скромной лавочки" полицейскими, Отелло весьма непритворно огорчился. Не переставая горестно восклицать различные вариации фразы "Если бы я только знал!", араб уверенно опознал покупателя среди предложенных ему фотографий. Не колеблясь ни минуты, отсеял в сторону всех друзей и подружек невесты, как и подобранные "для комплекта" фото, он выбрал убитую.
  После чего последовала секундная заминка, во время которой побледневший хозяин магазинчика пристально разглядывал улыбающуюся пока еще живую Джейн.
  - Так это она сама себя?..
  Мысленно чертыхнувшись догадливости продавца и жажде наживы журналистов, утра до вечера крутивших по всем каналам "важную" новость о смерти мисс Джейн Ларош на собственной свадьбе (красивая! Богатая! Да еще на свадьбе!) Шон дипломатично сообщил, что следствие еще ведется, поэтому не следует делать скоропалительных выводов. А также мягко порекомендовал ни с кем догадками не делиться, ибо подобные слухи воспрепятствуют работе полиции, что чревато некоторыми осложнениями в виде отсидки.
  Отелло побледнел еще больше, тут же сменив направленность сетований на современную молодежь и вред для бизнеса от подобной "рекламы". Как ни старался Маккенна разворачивать разговор в нужную сторону, перебить монолог Отелло оказалось сравни какому-нибудь подвигу. Через пару попыток Шон обреченно осознал, что легче остановить несущийся на всех парах поезд, и махнул рукой - пусть говорит, авось что-нибудь ценное проскочит.
  Отелло же разливался соловьем, живописуя трудности ведения бизнеса, перемежая их похвалами собственному товару и совмещая с попытками ознакомить полицейских с ним вживую. Погладить скорпиона Шон категорически отказался, отговорившись, что на службе, да и Мелкой, заметив ее загоревшиеся глаза, запретил, а вот с образцами бабочек, содержащимися в большом вольере, забранном плексигласом с множеством отверстий для вентиляции, пришлось ознакомиться обстоятельно. Запах перезревших фруктов раздражал основательно, но пришлось терпеть.
  Демонстрация сопровождалась похвалами непривередливой покупательнице. По словам продавца, Джейн являлась весьма милой девушкой. Посмотрела на бабочек и сразу заказала. Не капризничала, не тыкала пальцами то в одну, то в другую, не просилась в вольер, не возмущалась, почему это они сами не летят на руки. Очень, очень милая девушка. Да и заплатила сразу, и наличными - пять тысяч.
  На просьбы предоставить купюры для экспертизы, араб тут же осекся, сделал честные глаза и прижал обе руки к сердцу, призывая высшие силы в свидетели того, что денег нет. Которые в банк не сданы (он же честный бизнесмен, все легально, на все налоги платятся!), те уже потрачены. И поверить невозможно, и проверить.
  Как ни скрипел зубами Шон, пришлось поблагодарить словоохотливого продавца за сотрудничество и несомненную пользу следствию и откланяться, предварительно попросив сообщать о любой всплывшей в памяти детали. Отелло словоохотливо пообещал и с облегчением захлопнул дверь за спинами полицейских.
  После полутемного и влажного помещения с кондиционером, сухая жара обрушилась с удвоенной силой, тут же залив глаза потом и отбив всякое желание думать, заменив его на одно-единственное - выпить что-нибудь холодное. Вытерев шею чистым платком, подсунутым в карман Ирмой, взявшейся доводить его до белого каления еще и исполнением роли мамочки, Шон тоскливо оглядел пустую улицу, напоминающую филиал внезапно напавшей на город пустыни. Даже пальмы выглядели пластмассовыми посеревшими подобиями самых себя, что уж говорить об остальном. Не хватало лишь перекати поле, чтобы ощутить себя героем какого-нибудь дурацкого старого вестерна.
  - Я в бар, - не глядя на сестру, Маккенна решительным шагом направился к ближайшему заведению с призывно поблескивающей пивной кружкой ряжом с названием, сонно распахивающим свои двери первым дневным посетителям.
  Кружечка пива не помешает, чтобы прочистить мозги и разложить все по полочкам. Да кондиционер там стопроцентно есть.
  
  Шон замер подле распахнутого окна, вдыхая раскаленную лаву воздуха и автомобильный смог, в считанные дни окутавший город. Даже ночь не приносила облегчения, издевательски даря призрачную надежду на передышку от пекла и тут же отбирая ее. Глядя со своего двадцать третьего этажа на красно-белые ручейки автомобильных фар, выглядящих непрерывным потоком, Маккенна думал только об одном: что он упустил?
  Казалось бы, все сходится - как один кусочек пазла за другим, выстраиваясь в симпатичную цельную картину. Проверка финансов всех друзей и явных недоброжелателей мисс Джейн Ларош выявила удручающую картину - никто из них не обналичивал нужную сумму. Зато сама Джейн в течение последних пяти недель регулярно по средам снимала по одной тысяче. Затем в четверг некто заказал бабочек, а в субботу Джейн оказалась убита.
  Все сходится?
  - Что не так? - Шон уже не первый час расхаживал по кабинету, смоля одну сигарету за другой. Вытяжки в его кабинете не было, только кондиционер, так что приходилось периодически открывать окно, впуская в комнату расплавленную жару большого города, слушать слабые отголоски автомобильного гама, и курить, пытаясь поймать за хвост ускользающую мысль. Горячий воздух мгновенно туманил мозги, превращая их в кисель, однако думать без сигареты Маккенна не мог. Небывалая жара, переплетающаяся с никогда не умолкающим гулом большого воздуха, сменялась холодом, сопровождаемым гулом кондиционера, а потом опять жарой. И так по кругу.
  - Что не так?
  Что-то не давало Шону покоя, дергало - как поплавок, сигнализирующий о том, что крупная рыба уже на крючке и осталось только подсечь.
  - Шон, - в кабинет заглянула Ирма. За ее спиной загадочно мерцали мониторы компьютеров, расплываясь перед усталым взглядом Маккенны зеленоватыми пятнами. - Пойдем домой. Уже полночь почти.
  Проигнорировав сквозящую в голосе сестры жалость, Шон остановился и глянул на мелкую.
  - А психолога проверили? Точно романа не было?
  Демонстративно вздохнув, Ирма покачала головой:
  - Точно не было. Ну правда, что ты прицепился? - укоризненный взгляд достался еле различимому в полутьме кабинета, освещаемого лишь одной настольной лампой, чуть сгорбившемуся силуэту и пропал втуне. - Ты просто не любишь психологов. Записи у нас? У нас. Отелло этот недоделанный опознал убитую? Опознал. Все подтверждается. Что тебе еще нужно?
  Шон передернул плечами.
  - Даже и не пробуй возбудить во мне чувство вины. Оно у меня атрофировалось за ненадобностью. Я что-то упустил. Только вот - что? А на показания владельца магазина полагаться нельзя.
  - То есть? - растерянности в голосе и взгляде Ирмы хватило бы на троих.
  - Ты что, не поняла? - Маккенна повернулся к сестре. - Он ее сразу опознал. Сразу. Даже не думал ни секунды. Эти гребаные журналисты... - он с досадой взъерошил себе волосы. - Он просто видел ее постоянно по телевизору почти сутки, вот и произошло замещение образа. Даже если бы бабочек покупала лысая обезьяна, он бы все равно выбрал фото Джейн. Ну и я, конечно, виноват, - самокритично обронил Шон и потер зверски болевшую шею. Сутки почти не спал, да и двенадцать часов допросов - не шутки, вот мышцы плеч и свело, а вслед и шею. Дергай - не дергай, не поможет. Выспаться бы. Или еще лучше отдаться в чьи-нибудь ласковые руки, но пока не светит.
  - Что я упустил?
  - Ладно тебе, Шон, - виновато отозвалась Ирма, отлипая от косяка и входя в кабинет брата. - Завтра подумаешь. За ночь же ничего не случится.
  Маккенна устало прикрыл глаза. И правда. За ночь ничего не случится.
  - Ладно, ты права. Пойдем, - он подхватил со стула пиджак, превратившийся из мятого в просто какую-то гармошку.
  Ирма радостно пискнула и подпрыгнула на цыпочках - как в детстве, когда брат доставал для нее из запретного буфета конфету, заставив Шона поморщиться. Девчонка же совсем, какого черта в полицию поперлась, да еще в патрульные? Надо бы в академию ее отправить, что ли. Подальше от наркош, проституток и прочей швали, что ей может повстречаться на улицах родного города. Но эти привычные мысли шли отвлеченным потоком, не затмевая основную. Маккенна на мгновение уставился в стену.
  Что. Он. Упустил.
  - Погоди, - Шон резко повернулся к сестре. - Что этот клоун сказал про "посмотрела бабочек"?
  - Какой кло... - запнулась в первый момент Ирма, - А, Отелло...
  Девушка передвинула языком жвачку за щеку и задумчиво прикусила губу.
  
  Говорят, любовь зла. И убедиться в этом на своей шкуре очень больно.
  Классическая музыка, тяжелой волной расплывающаяся по квартире, оформленной в минималистском черно-белом стиле, привносила в душу подобие успокоения, но оно лишь иллюзия.
  Удобное, основательное кресло, в которое можно забиться с ногами, служило последние дни убежищем, в котором можно спрятаться от мира. Если опустить вниз обнаженную ногу, то ступня утонет в толстом пушистом ковре стерильного белого, как, черт побери, платье невесты, цвета. На черном квадрате пола - белый квадрат ковра, касаться которого до дрожи не хочется.
  Хочется сжаться в своем последнем бастионе, отгораживаясь от всего "крепостными стенами" подлокотников и спинки кресла, и пить. Медленно. Размеренно. Как по часам. Каждые десять минут - небольшой глоток Джека Дэниэльса пятнадцатилетней выдержки. Бутылка притулилась тут же, около витой ножки кресла, чтобы можно было не вставать на проклятую белизну ворса.
  Хотелось слушать музыку, пить и не думать - ни о чем.
  Любовь зла. Как можно было влюбиться в такую, как Джейн Ларош? Истеричка, нимфоманка, ничего из себя не представляющая, только "мисс папочкины деньги". Так почему же при взгляде на нее "все сладко замирает внутри", как говорится в пошлых дамских романчиках? И действительно замирает - как будто внутренности в тугой узел стягиваются. До боли. От которой не вздохнуть, а избавиться возможно только коснувшись. Даже только руки самыми кончиками пальцев - что-то иное позволить нельзя. Но - боже! - этого так мало, а большего никогда не будет.
  И даже не потому что отношения между врачом и пациентом неэтичны. Звучит даже несколько смешно - с учетом количества примеров подобного.
  И даже не потому что обе - женщины, а Джейн признавала отношения только с мужчинами, других девушек почитая за грязь и мразь.
  Не только поэтому.
  Еще есть такое понятие "не твой круг".
  Майк Кросс, психолог Джейн Ларош, никогда бы не смогла войти в круг той, в которую внезапно для себя самой влюбилась. Как девчонка - первой, страстной, готовой на все любовью. Она, никогда не интересовавшаяся своим полом, всегда строгая и сдержанная, подчиняющая свою жизнь законам и обетам, потеряла голову от пациентки, нарушив все правила, какие только можно.
  Джейн не любила Патрика - он был ее трофей, "завоеванный" в нелегкой борьбе с подругами. Она желала выводить его в свет, показывать и гордиться - как гордятся оленьими рогами, прибитыми над камином, или шкурой льва, брошенной ковриком в гостиной. Но вскоре ей предстояло убедиться, что Патрик - отнюдь не трофей, а альфонс, не желающий тратить свою жизнь, даже лишь часть, заключенную между свадьбой и моментом, когда его вышвырнут вон, на одну лишь Джейн.
  И тогда пришло решение исполнить мечту любимой. О! Майк прекрасно понимала, что ей движут отнюдь не только благородные мотивы.
  "Так не доставайся ты никому!" - сколько веков произносит человечество эту фразу? Не счесть. И до встречи с Джейн Майк смеялась над ней. Только глупцы, только слабые... Оставалось признать, что она слаба и - исполнить мечту той, к кому испытывала больную, болезненную страсть, сходную скорее с манией, чем с любовью.
  Отвести от себя подозрения оказалось просто. Строгий взгляд и: "Джейн, я рекомендую перед свадьбой дополнительные сеансы. Вы же хотите быть на свадьбе самой блистательной? Срыв нам совсем ни к чему. Только у меня просьба - нельзя эти сеансы показывать вашему отцу, вы же понимаете, поэтому оплата наличными".
  Джейн не понимала, но легко ловилась на многозначительную фразу "Вы же понимаете?", сказанную строгим и одновременно понимающе-отеческим тоном. Отца Джейн боялась.
  Одинаковый рост, парик свои на коротко остриженные волосы - и хозяин экзотического магазинчика принимает ее за Джейн, чьи манеры и повадки изучены вдоль и поперек.
  Полицейский, такой сильный, такой брутальный - жует сигарету и как мальчишка боится показаться несильным. Одна фраза про комплексы и - вуаля!
  А теперь остается только пить и пытаться собрать себя по кусочкам, чтобы выдержать еще один день. И чтобы было кому помнить и любить Джейн...
  Резкий звонок в дверь заставил Майк вздрогнуть. За первой трелью следовала вторая, третья, заставляя встать с места и пойти открыть дверь.
  
  Шон брезгливо осмотрел с головы до ног девушку. Мятая полосатая пижама, размазанная неприятным, неопрятным пятном помада, бокал с виски, с отчетливыми ярко-красными отпечатками губ, оставленными этой самой помадой.
  Точно такой, какая была на Джейн в день свадьбы и смерти, и которую можно достать только под заказ.
  - Миз Кросс, не нужно было вам трогать бабочек в магазине.
  - Я и не тро...
  Глядя в горящие веселой яростью глаза полицейского, Майк потрясенно поднесла к губам бокал.
 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"