Линн Рэйда: другие произведения.

Белый обелиск. Прода 2.11.13

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-20
Peклaмa
 Ваша оценка:

  Обед проходил в полном молчании. Надутый вид сидевшего напротив ройта Алька был вполне понятен, но при этом все равно необъяснимо раздражал. Маркус аккуратно резал ветчину, глядя только в свою тарелку, но, похоже, тоже ощущал повисшее в комнате напряжение.
  - Вы с ройтом Годвином еще встречались после корпуса? - спросил он неожиданно.
  - Всего несколько раз, - ответил Ольгер, благодарный Маркусу за то, что тот решил разрядить обстановку. - Первый раз в Кронморе, потом в приграничье, и последний раз - буквально за день до того, как белги захватили меня в плен. Обычно у нас с Годвином было не слишком много времени на разговоры. Если наша встреча приходилось на такие месяцы, когда в предгорье было тихо, то мы успевали побеседовать о прошлом и распить пару бутылок. А бывало и иначе - когда кто-нибудь из нас просто осаживал заляпанную грязью лошадь, успевал сказать несколько слов и уносился дальше. В общем, я бы не сказал, что после выпуска из корпуса мы с ройтом Годвином были такими уж близкими друзьями. У нас просто не хватало времени. А после этого мы вообще не виделись почти шесть лет.
  - Да? А у меня сложилось впечатление, что господин полковник считает вас своим лучшим другом. Когда я слушал, как он говорит о вас, я с трудом представлял себе, как вы сможете служить под его началом. Понимаете, обычно все-таки предполагается, что подчиненный должен признавать если не превосходство командира, то, по крайней мере, его право принимать решения за всех. А в данном случае выходит все наоборот. Ройту Годвину ничего не стоило сказать о каком-нибудь деле - "Ну нет, мне в этом никогда не разобраться, голова не та. Вот был бы здесь Анри, он бы уладил это куда лучше". Я не стал бы это повторять, но он ведь и при вас нередко говорил такие вещи, так что это не секрет. Ройт Годвин не скрывал, что всегда вами восхищался.
  На памяти Ольгера это была самая длинная тирада, которую когда-либо произносил немногословный писарь. Хенрик против воли улыбнулся.
  - Ну, положим, не всегда... Первое время после нашего знакомства мы с Годвином терпеть друг друга не могли.
  - Да что вы? - удивился Маркус Кедеш.
  - Да. Но, признаюсь - это была исключительно моя вина. В те дни я вел себя, как настоящий сноб.
  
  Первое время после поступления в кадетский корпус ему было не до того, чтобы обращать внимание на своих новых соседей по комнате. Он как раз получил короткое письмо из дома, в котором сообщалось, что болевший лихорадкой Найт пошел на поправку, как и большинство других больных из их усадьбы, а вот мама заболела. Письмо написал их с братом ментор, мейстер Жанэ. Об отце в нем не было ни слова, но Анри и так прекрасно знал, как обстоят дела. С самого начала эпидемии отец почти все время проводил в своих комнатах наверху - он очень мало интересовался заболевшими, следя только за тем, чтобы никто из помогавших в лазарете слуг не имел доступа в господскую часть дома. Поступки собственной жены, лично ухаживающей за больными в лазарете, глава поместья считал нелепой и опасной блажью, но не пытался вмешиваться, так как в глубине души, должно быть, понимал, что без ее усилий эпидемия бы охватила все поместье. Анри никогда особенно не уважал отца, но в дни перед отъездом в корпус он был готов его возненавидеть.
  После получения письма Альк провел несколько недель, словно в тумане. Только мысль о своем долге помешала ему взять в конюшне лошадь и верхом помчаться назад, домой, чтобы удостовериться, что с мамой все будет в порядке. Правда, в тот момент ему еще казалось, что самое худшее все-таки не произойдет. Анри было тринадцать лет, и смерть еще казалось чем-то нереальным, не имеющим прямого отношения к нему и его близким. А потом пришло еще одно письмо. Каким-то непонятным образом он догадался о его содержании еще до того, как прочитал его - в ту самую секунду, когда принял у слуги конверт. Но больше всего его поразило то, что мама умерла уже давно - по сути, в те же дни, когда он получил первую новость о ее болезни. Все эти дни, пока он так отчаянно желал, чтобы все обошлось, она была уже мертва. Собственные мысли на этот счет запомнились ему довольно плохо, а вот ощущение бессмысленности и какой-то разъедающей несправедливости произошедшего осталось очень четким даже много лет спустя. Словом, неудивительно, что к концу первого месяца обучения в кадетском корпусе он с трудом мог припомнить, как зовут соседей по спальне. Другие ученики их возраста приписывали его замкнутость высокомерию - это было неудивительно, если учесть, что Анри принадлежал к одной из самых знатных в корпусе фамилий, а состояние его отца значительно превышало те, которыми могли похвастаться семьи его сокурсников. Этого было бы вполне достаточно, чтобы остальные его невзлюбили, а Анри, сам того не замечая, постоянно подливал масла в огонь. Помимо строевых занятий и фехтования, им полагалось проходить некие общие дисциплины, вроде математики, истории Инсара и чистописания. Получившему прекрасное домашнее образование Анри его товарищи казались невыносимо тупыми. Возможно, если бы он не ощущал себя таким несчастным, он легко заметил бы, что в подавляющем большинстве случаев дело было отнюдь не в тупости, а в недостатке изначальных знаний, но он постоянно чувствовал себя измученным и раздраженным и не испытывал никакой наклонности проявлять снисхождение к другим. Так что, если его сосед по спальне, Годвин Торис, полчаса не мог решить элементарную задачу, Анри совершенно не стеснялся поднять руку и скучающе-небрежным тоном назвать правильный ответ - к восторгу ментора и бешенству всех остальных учеников. А поскольку его отец мог позволить себе нанимать для своих сыновей лучших наставников, то в фехтовальном зале он легко отбивал наскоки Годвина, желающего отплатить "паршивому аристократу" за испытанное в классе унижение. Словом, Ан не замечал, как восстанавливает против себя остальных кадетов. Напротив, Годвин, не переносивший однокурсника, мало помалу стал душой компании. Некоторые, вроде неуверенного в себе Френца Эйварта по прозвищу Дергунчик, потянулись к Торису из-за того, что нуждались в его покровительстве, другим, как Джулиану Лаю, просто импонировал открытый и жизнерадостный характер Годвина. Торису почти никогда не изменяло дружелюбие - за исключением моментов, когда ему приходилось иметь дело с Анри. После нескольких столкновений однокурсник начал действовать на Годвина, как яркая тряпка на быка.
  Катастрофа разразилась где-то в первых числах октября. Анри ненадолго отлучился из комнаты для занятий, а, вернувшись, услышал за дверью обсуждение, связанное - как он внезапно понял - с ним самим.
  - Интересно, что он там все время прячет под бумагами. Вы видели? Стоит наставнику отвлечься, как Индюк сдвигает книгу в сторону и таращится на какой-то листок.
  - Сейчас посмотрим, что у него там! - заявил Годвин, подходя к столу.
  Анри резко толкнул дверь класса. Он заметил, как при его появлении некоторые из кадетов как бы невзначай отступили к своим скамьям, и это разозлило его даже больше, чем Годвин, с идиотским видом замерший прямо возле его стола. Лежавшие на нем листы и книги были сдвинуты, а обтрепавшееся от многих прочтений письмо оказалось у Ториса в руке. Анри почудилось, что от злости все внутри сжалось в тугой, холодный ком.
  - Я вижу, вы позволяете себе читать трогать чужие вещи, - отчеканил он.
  В присутствии наставников кадеты должны были обращаться друг к другу на "вы", но в спальне и гостиной это правило обычно нарушалось, и даже ученики из разных возрастов запросто обращались к собеседнику на "ты". Но отчуждение, которое окружало Анри со всех сторон, диктовало свои правила. Не желая признаваться, что мнение каких-то посторонних людей может что-то для него значить, Анри отвечал на неприязнь других кадетов подчеркнутой холодностью и буквальным следованием параграфам устава. Это, разумеется, не прибавляло ему популярности, но иногда оказывалось на руку. От ледяной официальности его манер кадеты растерялись так, как будто их застал на месте преступления кто-то из менторов.
  Но потом первое оцепенение прошло, и Годвин покраснел от злости - так он багровел почти всегда, когда дело доходило до открытых столкновений с его недругом.
  - Положите письмо на место, Торис, - холодно сказал Анри. - И никогда больше не смейте подходить к моему столу в мое отсутствие.
  Наверное, если бы он этого не сказал, то ничего бы не произошло - и Годвину, и остальным присутствующим было вполне очевидно, что они не правы, и развязывать крупную ссору никто из них не хотел. Но отступить после того, как с ним заговорили в таком тоне, Торис уже не мог.
  - Для твоего сведения, Индюшка, на занятиях нужно слушать ментора, а не рассматривать какую-то постороннюю бумажку. Может, ты расскажешь нам, что в ней такого интересного?.. Твой сосед говорит, что у тебя глаза буквально стекленеют, когда ты на нее пялишься. Это, наверное, письмо твоей подружки?
  Кадеты засмеялись. Анри почувствовал, что внутри все опускается, как будто бы он падал с большой высоты. Наверное, он сильно побледнел, поскольку Годвин счел его реакцию подтверждением своей догадки.
  - Ты не против, если мы тоже почитаем? - ухмыльнулся он.
  - Брось, Тори, это уже слишком... - начал кто-то. Но Годвин, что называется, закусил удила. Тем более, что, кроме нескольких кадетов, предлагающих оставить эту сомнительную затею, нашлись и те, кто поддержал идею Тори восхищенным гулом. Годвин вскочил на скамейку, картинно выпрямился и начал громко и с выражением зачитывать последнее письмо, полученное Анри из дома. Начинал он патетичным тоном, которым обычно декламируют стихи самые худшие ораторы - в подобном исполнении даже самый обычный текст покажется смешным. Но уже после первых строчек голос Ториса зазвучал неувереннее, а на слове "умерла" просел совсем. В зале повисла гробовая тишина. Вошедший в класс наставник удивленно обвел взглядом замерших кадетов.
  - Что тут у вас происходит?.. Торис, немедленно слезьте с лавки. Эйварт, доложите, кто отсутствует.
  Пока Френц Эйварт скороговоркой произносил обычное объявление, что весь их корпус присутствует на занятии в полном составе, Анри стоял навытяжку рядом со всеми остальными и невидяще смотрел перед собой. Потом, когда им разрешили сесть, он взял чистый лист, который ему вообще-то полагалось использовать для занятий по чистописанию, оторвал от него узкую полоску бумаги и написал на ней "После обеда, в парке под каштанами. Возьмите меч". Потом он аккуратно сложил из бумажной ленты маленький квадратик и, толкнув в плечо соседа, сунул ему записку и кратко дополнил "Торису". Ответ пришел пару минут спустя и был, сказать по правде, совершенно не таким, какого ожидал Анри. На обороте его собственной записки были выведены всего три слова: "Ни за что". Анри едва дождался, пока занятия закончатся, и в первый раз за месяц их наставник остался им совершенно не доволен. Зато когда он вышел, Годвин дожидался его в коридоре. На сей раз - без неизменной свиты из Лая, Эйварта и остальных кадетов. Прежде, чем Анри успел что-то сказать, Торис выпалил:
  - Прости. Я ничего не знал.
  - А чего тут можно "не знать"? - процедил Анри. - Или тебе не объясняли, что читать чужие письма - это низость?
  - Нет... то есть ты прав, конечно, - это было низко. Только драться нам никак нельзя - за дуэль сразу вышвырнут из корпуса.
  Анри с трудом удержался от комментария, что об исключении Годвин может не волноваться - все равно фехтует он гораздо хуже своего противника. Но это было бы ребячеством, поэтому Анри сказал совсем другое.
  - Ну и что ты предлагаешь? Ждать до выпуска?
  Годвин дернул подбородком.
  - Ты не понимаешь... Даже если бы не исключение, я все равно не стал бы с тобой драться. Я ведь в любом случае не прав. Я вел себя, как полный идиот. Прости, пожалуйста.
  - По-твоему, достаточно сказать "я полный идиот", чтобы все стало хорошо? - скептически спросил Анри.
  - Я просто хотел объяснить, что я не стану с тобой драться. Но если захочешь дать мне в морду, я пойму.
  - Да пошел ты... неохота руки пачкать, - буркнул Анри и, обойдя Годвина, отправился обедать. Если бы кто-нибудь сказал Анри, что это малоприятное происшествие раз и навсегда изменит его положение в корпусе, то он, скорее всего, вообще не понял бы, о чем толкует его собеседник. Его больше никогда не называли Индюком - ни за глаза, ни, уж тем более, в лицо. О его предполагаемой надменности тоже никто больше не вспоминал, зато некоторые сокурсники, которым плохо давались исчисления или отдельные приемы в фехтовальном зале, стали обращаться к нему за советами. И совсем уж непонятно вышло, как он незаметно для других и самого себя вошел в компанию, куда раньше входил Френц Эйварт, Годвин Торис и Джулиан Лай.
  Сказав Маркусу Кедешу, что они не были такими уж близкими друзьями, Ольгер слегка покривил душой. В действительности, хотя виделись они довольно редко, в дружеских чувствах Годвина ройт Ольгер никогда не сомневался. Впрочем, в чувствах Годвина не приходилось сомневаться никому - свое расположение, презрение и неприязнь школьный товарищ Хенрика проявлял с одинаковой открытостью. Он был единственным известным Хенрику Ольгеру человеком, которого даже его подчиненные все время звали "ройтом Годвином", а не фамильным именем "Торис". Хенрика эта непосредственность притягивала и раздражала в одно и то же время, точно так же, как его одновременно восхищало и бесило непобедимое жизнелюбие старого друга. У того, кто наблюдал за Годвином хотя бы несколько минут, невольно создавалось впечатление, что Годвин получает удовольствие от жизни в любых ее проявлениях. Даже от вымазанных грязью cапогов, ночевок под открытым небом, скудной лагерной еды и прочих "прелестей" походной жизни. Ольгер с детства был способен стиснуть зубы и терпеть любые неудобства с подобающей мужчине выдержкой, но постоянно слышать рядом чей-то неприлично-громкий хохот и беззлобные подначки временами было выше его сил.
  Хотя сейчас, наверное, общество Годвина было именно тем, что ему требовалось. Старый друг был прав - от своей одинокой, ни к чему не устремленной жизни Ольгер начал постепенно покрываться плесенью.
  - ...А почему ройт Годвин постоянно называет вас "Анри"? - поинтересовался Маркус, с интересом выслушав рассказ о ссоре в корпусе.
  - Ну, это старая история, - махнул зажатой в руке вилкой Ольгер. - Когда мы с полковником учились вместе, меня так и звали. А потом, когда я кончил корпус и уехал служить в приграничье, ройт Северc, мой тогдашний командир, взглянул на мой патент и посоветовал мне взять другое имя. Моя настоящая фамилия звучала слишком аристократично для окраинного гарнизона. Начались бы пересуды, почему я оказался на границе, а не в гвардии. И в любом случае, новые сослуживцы стали бы воспринимать меня, как выскочку. Я уже проходил это в кадетском корпусе и не особенно хотел начинать все сначала, так что предложение моего командира показалось мне вполне разумным. Так что я назвался лейтенантом Хенриком Ольгером и приступил к несению своих обязанностей. О том, как меня зовут на самом деле, знал только наш капитан. Я так привык к этому имени, что иногда мне самому казалось, что я стал каким-то новым человеком. И мне это нравилось. А потом, в связи с некоторыми личными обстоятельствами, я порвал со своей семьей, и после этого стал Ольгером вполне официально. К сожалению, полковник Торис не считает нужным изменять свои привычки.
  - Я боюсь показаться бестактным, ройт, но вряд ли вам удастся сохранить свое инкогнито в Вороньей крепости, где, кроме господина полковника, будет еще ройт Эйварт, который, если я верно понял ройта Годвина, учился с вами вместе.
  Ройт пожал плечами.
  - Никакой особой тайны в том, как меня звали раньше, нет. Я сам не говорю об этом просто потому, что мое имя - это часть моего прошлого, которое я не хотел бы ворошить.
  - Тогда простите, если я каким-то образом...
  Ольгер покачал головой, показывая, что Маркусу не за что просить прощения. Про себя ройт подумал, какое удивительное сочетание представляют из себя Маркус и Альк. Вот уж воистину две противоположности. Маркус умен, безукоризненно воспитан и очень сдержан, но при этом слегка скучноват в своей бесцветной правильности, Альк, наоборот - живое воплощение непредсказуемости. Альк, кстати, перестал изображать оскорбленное достоинство, и, притворяясь, что он занят исключительно едой, явно прислушивался к разговору сотрапезников. Иномирянин вообще проявлял странный интерес к тому, что вспоминал о своем прошлом ройт, будь то рассказы о побеге из белгского плена, о военной службе или о его себе. И ладно бы Свиридова при этом интересовали полезные вещи, связанные с миром, где ему придется жить, так нет же. Все полезное в его рассказах парень всегда пропускал мимо ушей, зато хорошо запоминал какие-то ненужные, касающиеся только самого Ольгера подробности, и потом внезапно ошарашивал Хенрика внезапными вопросами. "Это тот самый брат, который не считает вас достаточно серьезным человеком?.." - спросил он однажды в тот момент, когда сидевшему в гостиной Ольгеру уже далеко не в первый раз хотелось выть от беспросветной, выцветшей от времени тоски. На Хенрика это произвело такое впечатление, словно кто-то внезапно выплеснул ему в лицо стакан воды. Внезапно, но при этом очень отрезвляюще. И даже само время в тот момент как будто сделало скачок, из прошлого вернувшись в настоящее.
  Пожалуй, было даже интересно, что запомнится иномирянину в его сегодняшнем рассказе. Хотя Хенрик уже начал понемногу уяснять ход мыслей серва, он все-таки не решился бы сделать какое-то определенное предположение. В определенном смысле Альк был так же раздражающе-непредсказуем, как и Годвин. Ройт подумал, что ему уже пора признать - хотя бы мысленно, перед самим собой - что это качество ему ужасно нравится. И это даже несмотря на то, что оно выливается в сплошную головную боль.
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com М.Юрий "Небесный Трон 3"(Уся (Wuxia)) А.Кутищев "Мультикласс "Союз оступившихся""(ЛитРПГ) А.Вильде "Джеральдина"(Киберпанк) Н.Самсонова "Сагертская Военная Академия"(Любовное фэнтези) В.Чернованова "Попала! или Жена для тирана"(Любовное фэнтези) К.Федоров "Имперское наследство. Забытый осколок"(Боевая фантастика) Я.Ясная "Невидимка и (сто) одна неприятность"(Любовное фэнтези) Т.Мух "Падальщик"(Боевая фантастика) К.Кострова "Кафедра артефактов 2. Помолвленные магией"(Любовное фэнтези) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Институт фавориток" Д.Смекалин "Счастливчик" И.Шевченко "Остров невиновных" С.Бакшеев "Отчаянный шаг"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"