Линн Рэйда: другие произведения.

Смерть и солнце. Продолжение

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-20
Peклaмa
Оценка: 9.47*4  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Продолжение романа "Смерть и солнце". Мессер Ирем и его оруженосец возвращаются в Адель. Но не без приключений... Как обычно, автор очень благодарен за любые замечания и критику.

  Погода была удивительно безветренной и солнечной. Если припомнить, что буквально накануне небо разрывали страшные, оранжево-лиловые зигзаги молний, а вскипающие вокруг волны могли бы помериться размерами с Лаконской колокольней, наступившее затишье могло показаться почти чудом. Портила эту идиллию разве что мысль, что их корабль намертво застрял на скалах. Ирем наблюдал за морем, стоя на верхней палубе, и уже далеко не в певый раз гадал, какая участь постигла остальные корабли их небольшой эскадры. Больше все равно заняться было нечем, разве что прыгать за борт и пытаться добраться до ближнего побережья вплавь. Задача не то чтобы совсем уж невозможная - по крайней мере, для хорошего пловца - но находившийся неподалеку от этих мест Акулий мыс недаром получил свое название, и Ирем очень сомневался, что кто-нибудь в самом деле сможет достичь берега. По сути, оставалось только ждать. Может быть, им придут на помощь. Разумеется, если еще остались те, кто может им помочь, - не преминул напомнить себе доминант. Буря и в самом деле была жуткой, ничего подобного он на своем веку еще не видел, но сегодняшнее ожидание казалось еще более невыносимым. У рыцаря уже начало рябить в глазах от блеска волн, так что, увидев краем глаза, что к нему подходит капитан, мэтр Лювинь, сэр Ирем с удовольствием развернулся ему навстречу.
  - Что вам, Лювинь?.. - спросил он любезным тоном, словно они не находились на разбитом корабле, застрявшем в нескольких стае от берега, а встретились в столичной гавани. - Хотите сообщить мне что-то новенькое?
  - Взгляните вон туда, мессер. Вы видите корабль?
  - Полагаете, это один из наших?.. - заинтересовался рыцарь.
  - Нет, мессер, - отверг эту идею капитан. - Я думаю, что это островной корабль. И притом - пиратский. Кажется, они пережидали бурю, спрятавшись за теми скалами. А теперь держат курс прямо на нас. Идут на веслах, но довольно быстро... думаю, что будут здесь примерно через час.
  - Великолепно, - хмыкнул Ирем. - И что им нужно? Уж не вознамерились ли они нас атаковать?
  - Боюсь, что да, мессер. Пираты ходят без штандартов, но Ингвар клянется, что узнал их парус. Это "Бурая чайка". Вы, должно быть, слышали о ней? На этом судне ходят люди Айи. И она сама. Рассказывают, что она не доверяет никому другому командовать своим хирдом.
  Ирем усмехнулся.
  - Значит, этих пиратов возглавляет сама Королева? Это делает нам честь, Лювинь. Давайте приготовимся к достойному приему.
  - Не понимаю, зачем им атаковать нас, - пробормотал капитан. - Они уже должны были понять, что перед ними военный крогг, а не купеческий корабль. Здесь им будет нечем поживиться.
  - Почему же нечем! - глаза Ирема весело сверкнули. - Все-таки оружие, орденская казна...
  - Все это мелочи, мессер, - пожал плечами капитан. - Во всяком случае, для Айи. Она за день собирает с островных контрабандистов втрое больше. Если бы можно было захватить наше судно - тогда еще понимаю. "Беатрикс" - лучший корабль, на котором мне случалось плавать. Но после этой бури, будь она неладна... думаю, сам Нейл Ольверт не взялся бы что-нибудь сделать. Флагману конец, мессер. Вот я и думаю - что же все-таки нужно Королеве?..
  - Какая разница, Лювинь? - беспечно улыбнулся рыцарь. - Главное, они как нельзя кстати.
  Капитан с недоумением взглянул на него исподлобья.
  - Простите, монсеньор, но я не понимаю причин вашего приподнятого настроения.
  - Ну как же, - усмехнулся коадъютор. - Почти весь запас пресной воды мы потеряли, так ведь? И я сомневаюсь, что мы сможем выбраться отсюда на этом полуразрушенном корыте... ну, не хмурьтесь, ради Всеблагих! Я тоже был привязан к нашей "Беатрикс", но, как вы совершенно правильно заметили, эта груда обломков - уже не корабль... И теперь нам остается только сидеть здесь и ждать, не подберет ли нас какое-нибудь судно, уцелевшее во время шторма. Хочу вам заметить, мы даже не знаем, сумел ли спастись хотя бы кто-нибудь помимо нас... а если да, как далеко они сейчас находятся, - смягчил свою мысль Ирем, вовремя заметив, как неуловимо изменилось лицо капитана. Рыцарь вспомнил, что сын Лювиня был кормчим на "Зеленом рыцаре", и предпочел не отнимать у собеседника надежду. Сам лорд Ирем, в свою очередь, очень хотел бы знать, что стало с "Зимородком" и его оруженосцем. Странно, но по-настоящему встревожиться на счет южанина у него в этот раз не получалось. Почему-то верилось, что, даже если "Зимородок" и разбило в щепки, то "дан-Энрикс" не пошел ко дну, а, в самом худшем случае, дрейфует сейчас на каком-нибудь обломке мачты. Парень оказался удивительно живучим. Если уж он смог спастись от "Горностаев", а потом еще и уцелеть при штурме Тровена... Про таких, как Рикс, обычно говорили, что им фэйры ворожат, и, очень может быть, за этим просторечным выражением и в самом деле что-нибудь стояло. Коадъютор понимал, что, по большому счету, все это пустые домыслы, но снизошедшему на него странному спокойствию был даже рад.
  - Так вот, лично меня перспектива сразиться с хирдманнами Айи вдохновляет все же больше, чем возможность околеть на солнце без воды, - закончил коадъютор свою мысль. - Велите вашим людям разбирать оружие. Ну и еще... раздайте воду.
  - Всю?..
  - Конечно, всю, зачем ее теперь беречь? - пожал плечами доминант. - А драться с пересохшим горлом - небольшое удовольствие.
  - Будет исполнено, мессер!
  Ирем нетерпеливо оглянулся, нашел взглядом своего слугу и приказал:
  - Линар! Мою кольчугу, наручи и шлем...
  Мальчишка ринулся исполнять приказ. Ирем не сомневался, что он слышал весь их разговор с Лювинем. На секунду ему даже стало интересно, что тот думает о предстоящем им сражении с пиратами. Первое время юный протеже его оруженосца казался сэру Ирему трусом и мямлей, но со временем он изменил свое мнение об островитянине в лучшую сторону. Настолько, что сейчас, когда Линар принес, что велено, сэр Ирем даже счел необходимым предупредить:
  - Не вздумай сам соваться в эту свалку. Спрячься где-нибудь и не высовывайся, пока мы не закончим с ними.
  Лорд не собирался говорить Линару, что, скорее всего, выйдет с точностью наоборот. В другое время на военном крогге было бы достаточно людей, чтобы расправиться с дружинниками Айи, но во время шторма часть их экипажа погибла под рухнувшими снастями, а еще часть просто смыло в море, и в распоряжении у сэра Ирема людей осталось явно меньше, чем на "Бурой чайке". Все бы ничего, но многие из них к тому же были ранены, и, кроме того, вымотаны долгим путешествием.
  Линар кивнул, явно не сомневаясь в словах лорда Ирема. В карих глазах островитянина читалась непоколебимая уверенность, что, раз уж коадъютор говорит, что они выиграют этот бой, то, безусловно, так оно и есть. Ирема это откровенно забавляло.
  - Возьми свою порцию воды, - напомнил он.
  Островитянин встрепенулся.
  - А вы? Принести вам, мессер?..
  Ирем уже собирался отказаться, но потом подумал и кивнул.
  - Неси.
  
  Крикс стиснул зубы. Нойен снова греб вполсилы, даже не пытаясь сделать вид, что налегает на весло, да и все остальные, кажется, выкладывались куда меньше, чем обычно. Нужно было что-то сделать, но "дан-Энрикс" чувствовал себя беспомощным. Во время бури капитана Датиса проволокло через всю палубу и смыло бы в море, не успей он ухватиться за случайно подвернувшийся канат. Увы, при этом он так сильно приложился обо что-то головой, что до сих пор лежал в своей каюте, не приходя в себя. Всякий раз, когда корабельный медик выходил от капитана, лицо его становилось все мрачнее. Энониец понимал, что это может означать, и с ужасом ждал, что рано или поздно лекарь подойдет к нему, чтобы сообщить о смерти Датиса. Крикс оказался совершенно не готов к тому, что ему придется принимать командование военным кораблем. Одна беда - та роль, которую ему отвел лорд Ирем, не оставляла ему выбора.
  Конечно, Датис вполне мог прийти в себя. Но просто подождать, пока это произойдет, было нельзя. Из-за шторма энониец не имел ни малейшего понятия о том, куда их отнесло и где сейчас находятся другие корабли из их эскадры. Следовало прежде всего разыскать своих. Но, как назло, Нойен выбрал именно это время, чтобы выяснять с ним отношения. Ему, видите ли, совсем не улыбалось подчиняться парню на пять лет младше себя, ни разу не ходившему на веслах. То, что этот парень носил синий доминантский плащ, не значило для него ровным счетом ничего. Нойену из Дома Альбатроса было наплевать на звания и титулы имперцев, и он не стеснялся показать это при каждом подходящем - и неподходящем - случае. Нойе успел приобрести большой опыт в морском деле, плавая на разных кораблях. Он отличался редкой даже среди гребцов силой, одинаково умело дрался на мечах и топорах и слыл душой компании. К этим и без того довольно ценным качествам прилагались дерзкие небесно-синие глаза, кудрявые светлые волосы с отливом в рыжину и такая же бородка, что среди его соплеменников считалось почти эталоном мужской красоты. В общем, по меркам Островов, к неполным двадцати годам Нойе уже достиг всего, о чем только может мечтать мужчина - разве что не обзавелся своим кораблем. И вот теперь, пользуясь отсутствием Датиса, он наконец-то смог исполнить свое давнее желание и бросить вызов Риксу.
  Энониец с трудом скрывал злость, глядя на то, как Нойен с вызывающей неторопливостью ворочает веслом. Крикс мельком посмотрел на Торвальда, сидевшего на скамье рядом с Нойе. С ним у южанина сложились более тесные отношения, чем с кем-либо другим на корабле, и Риксу даже показалось, что Торвальд считает его другом. А еще Тор пользовался уважением своих товарищей и мог бы, вероятно, как-то повлиять на Нойе. Но сейчас, заметив его взгляд, Тор быстро опустил глаза. "Дан-Энрикс" криво ухмыльнулся. Все понятно... дружба дружбой, но поддерживать чужого против Нойе, бывшего для Торвальда и остальных гребцов своим, Тор все-таки не будет. Значит, предстоит как-то выкручиваться самому.
  Рикс уже далеко не в первый раз спросил себя, что ему делать. Затевать ссору с Нойеном на глазах у всех остальных гребцов было немыслимо... вдобавок рыжий, судя по всему, упорно добивался именно чего-то в этом роде. Но если проигнорировать этот неявный бунт, то остальные быстро убедятся в его слабости. После такого точно можно не рассчитывать на то, что кто-то станет его слушать.
  Крикс с досадой вспомнил, что Нойе из дома Альбатроса был чуть ли не первым человеком после Датиса, которого он начал выделять среди других островитян. Присутствие капитана избавляло энонийца от необходимости общаться с рыжим напрямую, но сути дела это не меняло. Нойену наверняка польстило бы, узнай он, сколько беспокойства он ежеминутно доставляет Риксу. Нойе был как гвоздь, застрявший в сапоге - вроде и мелочь, а попробуй-ка о ней забудь! Поначалу Крикс присматривался к Нойе молча, но довольно скоро пошел дальше, попытавшись - поначалу вскользь и как бы невзначай - навести у словоохотливого Торвальда кое-какие справки о его приятеле. То, что удалось выяснить, большого оптимизма не внушало.
  Дом Серебряного Альбатроса посылал в Империю гребцов не меньше сотни лет. А до этого их узкие, узорчатые снеки с белой птицей, нарисованной на парусе, грабили Акулий мыс и Западное побережье, доходя, как утверждали хроники, даже до Гверрских берегов. Мир с тех пор успел довольно сильно измениться, но мужчины дома Альбатроса откровенно гордились своим прошлым. Крикс мрачно подумал, что рыжего Нойена было гораздо проще представить одним из предприимчивых и дерзких кеннингов из старых песен, чем гребцом на военном корабле. А, может быть, все дело было в том, что во время плавании на Бесстрашной Беатрикс южанин имел дело в основном с имперскими или такийскими гребцами, разительно отличавшимися от островитян. В первые дни своего путешествия на "Зимородке" Крикс никак не мог отделаться от ощущения, что он случайно перенесся на сто с лишним лет назад, в те времена, когда вождям в походе еще присягали на крови, а захваченных в бою врагов на месте приносили в дар Морскому змею. Впрочем, Криксу доводилось слышать, что пираты с Островов делают так и по сей день.
  Время от времени южанин спрашивал себя, не потому ли Ирем выбрал для него именно "Зимородок", что представлять Орден на любом другом их корабле было гораздо проще?.. С каларийца сталось бы подобным способом испытывать его способности. А судя по задумчивому взгляду Ирема, который он так часто ловил на себе в последние недели, коадъютор в самом деле был не прочь узнать, на что способен повзрослевший Рикс. Но команда с Островов - это, пожалуй, было уже слишком.
  Правда, с капитаном Риксу повезло. Встретившись с Датисом на берегу, Крикс увидел в его светлых, глубоко посаженных глазах глухую настороженность, и понял, что внезапное - как снег на голову - назначение на их корабль неизвестного мальчишки совершенно не по вкусу капитану. Рыцари из Ордена обычно выполняли на военном судне чисто представительские функции, руководя только своим отрядом и не досаждая капитанам вмешательством в их дела. Но, несмотря на это, полномочия любого доминанта позволяли, при желании, полностью взять командование в свои руки. Датис явно опасался, что там, где взрослый рыцарь предоставил бы им заниматься своим делом, не прошедший Посвящения мальчишка станет из пустого гонора совать во все свой нос. Энониец постарался дать понять, что вовсе не намерен путаться у капитана под ногами, и, хотя их первый разговор наполовину состоял из ничего не значащих приветствий, у "дан-Энрикса" возникло ощущение, что они поняли друг друга. Обнаружив, что южанин вовсе не намерен корчить из себя начальника, Датис заметно подобрел к нему и через пару дней уже рассказывал ему о кораблях, на которых ходил до "Зимородка". Молчаливый во всем остальном, о кораблях он мог распространяться долго и с заметной нежностью. "Зимородок" он хвалил за быстроходность, редкую даже для глейтов, до сих пор считавшихся самыми быстрыми среди военных кораблей. Впрочем, сам Датис утверждал, что "Зимородок" - вовсе и не глейт. "Скорее уж, бастард ваших имперских кроггов с нашей снеккой" - сказал он, посмеиваясь.
  Поразмыслив, Крикс решил, что капитан не так далек от истины. "Зимородок" был до смешного мал, и в его узком черном корпусе, несмотря на название, было что-то змеиное. На нем размещались шестьдесят гребцов и всего двадцать лучников и меченосцев, которыми распоряжался - не считая Рикса - их имперский командир. Маленькое количество солдат искупалось тем, что в случае сражения команда корабля мгновенно превращалась в боевой отряд, во всем подобный островным военным хирдам. Строго говоря, единственным сугубо мирным человеком здесь был лекарь - блеклый человек без возраста, напоминавший в своем сером балахоне амбарную мышь. Крикс предпочел бы видеть в роли корабельного врача кого-то вроде Оля Кербина. А еще лучше - Пчелоеда. Пожилой антарец только посмеялся, выслушав эту идею. Он не собирался покидать Тронхейм, да и сам Крикс, по правде, не особенно надеялся его уговорить. На тот момент Эйрин и Сайм уже уговорили Пчелоеда поселиться вместе с ними, уверяя, что огромный дом с примыкавшей к нему мастерской слишком велик для них двоих. Другие члены Братства расселились в брошенных владельцами домах на ближних улицах.
  Крикс был рад за них, но вместе с тем втайне жалел о том, что снова оказался в полном одиночестве. Он обнаружил, что успел привыкнуть к мысли, что с ним рядом постоянно находится Ласка, или Берес, или Пчелоед, на которых он мог рассчитывать в любой тяжелой ситуации.
  Сейчас их помощь была бы как нельзя кстати. Но увы. Здесь он не мог рассчитывать ни на советы Пчелоеда, ни на Ласку с ее острым, словно бритва, языком.
  Крикс в очередной раз тяжело вздохнул вздохнул, еще чуть-чуть помедлил, собираясь с духом, и решительно направился к скамье Нойена с Торвальдом.
  Глаза у Нойе вспыхнули, как у голодного кота - видимо, он решил, что, наконец, добился своего. Рыжий и раньше не особо напрягался, а сейчас и вовсе почти перестал грести. Крикс подошел почти вплотную к ним, остановился рядом, сунув пальцы рук за пояс - так ему было куда удобнее смотреть на Нойе сверху вниз.
  - Устал?.. - осведомился он. - Ты гребешь хуже, чем обычно.
  Нойе поднял на него свои нахальные глаза и улыбнулся - вроде добродушно, но при этом с явным вызовом.
  - Боюсь, что лучше не смогу. Спину зашиб... во время шторма. Разогнуться больно.
  "Спину он повредил... трепло! - мрачно подумал Крикс. - И ведь все остальные тоже знают, что он врет. Но ни один, конечно же, пальцем не пошевелит, чтобы мне чем-нибудь помочь. Я ведь не свой, на веслах не ходил.."
  Решение возникло неожиданно, как бы само собой.
  - Спина - это серьезно, - хмуро сказал Рикс. - Вставай.
  На лице Нойена мелькнуло удивение.
  - Зачем?..
  - Затем, что больше ты грести не будешь. Я тебя сменю, - отрезал Крикс, расстегивая плащ.
  "Только бы мне хватило сил досидеть вахту до конца, - трезво подумал он, согнав рыжего со скамьи и занимая его место. - А то позора ведь не оберешься..."
  
  Бой на крогге был почти закончен. Мэтр Лювинь сидел, привалившись к борту, и зажимал руками рану на боку. Перекошенное лицо капитала было совершенно белым, и Линар поспешно отвел взгляд. Ему казалось, что, если он еще несколько секунд посмотрит на Лювиня, то его попросту стошнит - и уж тогда-то, разумеется, ему ни за что не удастся остаться незамеченным.
  Лар видел, что сэр Ирем остался на носу "Бесстрашной Беатрикс" совсем один, а, так как отступать рыцарю было некуда, он поневоле оказался лицом к лицу по меньшей мере с дюжиной пиратов.
  Сжавшийся в своем укрытии островитянин прикусил губу и еще крепче стиснул бесполезный нож. Этим ножом он завладел почти случайно - тот упал на палубные доски буквально в пяти шагах от Лара, пока на палубе их крогга еще продолжался бой, и Лар, рискуя выдать свое местоположение, высунулся наружу, чтобы подобрать упавшее оружие. Пользоваться боевым ножом он не умел, но, когда пальцы сжались на широкой рукоятке, ему все равно стало чуть-чуть спокойнее.
  - Без глупостей, месьер, - предупредил один из нападающих, снимая шлем. Светлые волосы рассыпались у него по спине. По этим волосам, а еще прежде этого - по голосу, высокому, хотя и несколько охрипшему, Лар понял, что пиратами командовала женщина. - Отдайте меч, иначе мои арбалетчики утыкают вас стрелами.
  Оценив ситуацию, Ирем сделал неуловимо быстрое движение, намереваясь бросить Эйсат за борт, но кто-то из оказавшийся рядом пиратов вовремя ударил его по руке, и меч, сверкнув на солнце, отлетел под ноги девушке с охрипшим голосом. В ту же секунду один из пиратов попытался ткнуть мессера Ирема тупым концом копья в живот, но рыцарь успел вовремя перехватить древко - которое он, впрочем, тут же выпустил, увидев недвусмысленно нацеленный на него арбалетный болт.
  Пользуясь этим, незадачливый противник все-таки ударил коадъютора - на этот раз в лицо.
  - Довольно, Хесс! - резко велела девушка с копной светлых волос. В памяти Лара шевельнулось смутное, давным-давно забытое воспоминание.
  
  - Что там у вас?..
  - Местный мальчишка, моя королева. Он может сказать нам, где его деревня.
  - К Морскому змею, Гирс! Его "деревня" - это нищие рыбацкие халупы и десятка два чумазых поселян. Что у них можно взять - вязку копченой скумбрии?.. Охота была руки пачкать.
  - А мальчишка?
  - Тьфу, вот ведь заморыш. За такого много не получишь, прокормить дороже.
  - Значит, за борт?..
  - Ладно, посадите-ка его пока под палубу. С кем-нибудь да сторгуешься на Филисе. И проследи, чтобы он там не наблевал...
  
  Лар никогда не думал, что услышит этот голос еще раз. Эти воспоминания разом перенесли его на шесть лет назад. Островитянин вжался в палубу. Теперь он видел перед собой только сапоги пиратов.
  - Благодарю, - донесся до Линара голос лорда Ирема, звучавший удивительно спокойно. - Мне кажется, что я вас уже видел, хотя и в другом наряде. Тогда вы назвались Далькой.
  - Меня чаще называют Айей, - ухмыльнулась девушка. - Или еще, бывает, Королевой Алой гавани. А кто ты сам, месьер?.. Помнится, в прошлый раз ты вообще никак не представлялся.
  - Сэр Айрем Кейр, рыцарь Ордена.
  - Ты хочешь скзаать - лорд Ирем, коадъютор Императора? - в голосе девушки звучало мрачное веселье.
  Лар опять приподнял голову, пытаясь лучше разобраться в том, что происходит. Был ли коадъютор раздосадован тем, что его узнали, или нет, но в ответ на слова морской разбойницы он только поклонился. Со стороны могло показаться, что все дело происходит на балу, а его только что представили очередной аристократке.
  - Что вам нужно, Айя? Выкуп? - спросил он. - Дан-Энрикс даст вам столько, сколько вы попросите.
  - Может быть, и даст, а может быть, и нет... стоит ли возвращать тебя дан-Энриксу - это еще большой вопрос, месьер, - осклабилась разбойница. - Думаю, что даже в Империи найдутся люди, которые смогут заплатить за твою голову гораздо больше. А уж если говорить об Ар-Шинноре или, например, дан-Хавенрейме... неплохая будет сделка, а?
  - Вне всякого сомнения, - вежливо подтвердил сэр Ирем. - Ну, а мои люди, которых вы взяли в плен?
  - За благородных возьмем выкуп. Остальных отвезем на Острова. Рабы сейчас в цене, особенно хорошие гребцы для кораблей Аттала Аггертейла.
  - Ошибаетесь. Никто не Островах не станет покупать рабов, которые служили на имперских кораблях.
  - На твоих людях не написано, что они присягали императору. Да и от них самих никто об этом не узнает - гребцу ведь язык совсем не нужен, - рассмеялась девушка. - Все островные перекупщики, месьер, собаку съели в своем ремесле и знают, как обделывать подобные дела. А если уж к отрезанному языку добавить, например, клеймо на лбу, то никому и в голову не придет посчитать твоих гребцов бывшими аэлитами.
  В висках у Лара гулко застучало. Он и сам не очень понимал, что делает, когда тихонько приподнялся на локтях и начал выползать из-под скамьи, пользуясь тем, что взгляды всех пиратов в тот момент были устремлены на сэра Ирема и Королеву.
  Разделявшее его и Айю расстояние Линар преодолел одним прыжком. Предостерегающее вослицание заметившего мальчика пирата прозвучало слишком поздно, и перехватить островитянина все-таки не успели. Зато сама Айя, крутанувшись на носке, ударила Линара по руке, изменив траекторию удара. Нож распорол потертый накольчужник из вареной кожи, с тошнотворным скрежетом скользнул по вязи металлических колец на боку у Айи... Лар и сам не понял, как согнулся в три погибели, спасая от увечья безжалостно выкрученную Королевой руку.
  - Эт-то еще кто?.. - спросила девушка. Без злости, скорее с веселым изумлением.
  От резкой и непривычной боли на глаза Линара сами наворачивались слезы. Айя потянула его руку на себя, заставив распрямиться, и Лар еще успел ужаснуться мысли, что сейчас все обязательно увидят, что глаза у него на мокром месте... А потом он неожиданно увидел сэра Ирема и поразился выражению его лица.
  - Отпусти его. Он же ничего тебе не сделал, - глухо сказал рыцарь.
  - Да. Но попытался, - мрачно ухмыльнулась Айя. - Как считаешь, бросить его за борт - или прямо тут пристукнуть, чтобы Морской Змей не посчитал, что его оскорбляют таким подношением?..
  Лар подумал, что сейчас самое время испугаться, но, как ни странно, страха он почти не чувствовал. И думал не о том, что решит сделать Айя, а только о том, как ему отыскать такое положение, в котором боль в руке не будет такой нестерпимой.
  - Что ты хмуришь брови, калариец? Ну давай, скажи, что ты убьешь меня, если я в самом деле выкину мальчишку за борт. У тебя это на лбу написано, - не унималась Айя. - Или будешь угрожать нам гневом Императора?..
  На скулах лорда заходили желваки.
  - Это же всего-навсего ребенок, Айя. Я прошу тебя.
  - Эк ведь тебя разобрало! - присвистнула разбойница. - Ну ладно...
  Она грубо оттолкнула Лара в сторону стоявшего поблизости пирата и велела.
  - Энно, присмотри! Только поосторожнее - щенок-то, кажется, кусачий.
  
  Поначалу Риксу показалось, что грести, вопреки его опасениям, будет не так уж трудно. Но уже через несколько минут у энонийца начали ныть от напряжения спина и руки, а еще через какое-то время онемение и боль разлились по всему телу от затылка и до поясницы. Было ли все дело только в непривычке или в том, что не умеющий грести южанин делал что-нибудь не так, как следует, - оставалось неизвестным. "Если доживу до вечера, спрошу у Торвальда" - пообещал себе "дан-Энрикс". Недавняя идея сесть на весла, чтобы утереть нос Нойе, уже не казалась Риксу такой уж блестящей, но деваться было некуда. Не приходилось сомневаться, что, если он не продержится до общей смены, то покроет себя несмываемым позором в глазах остальной команды и даст рыжему возможность с полным основанием прохаживаться на его счет. И даже то, что Рикс был младше всех на "Зимородке", его не спасет. Хотя бы потому, что, если верить Торвальду, Наор из Дома Альбатроса, отец Нойе, взял наследника в морской поход, когда рыжей заразе еще не исполнилось двенадцати. И, очень скоро, утомившись слушать просьбы и нытье, позволил ему сесть на весла. На снекках весла легче и короче, чем на глейте, но не сильно, так что Нойе полагалось либо быстро сдаться и уступить место старшим, либо надорваться от упрямства. Но, однако, рыжий греб на совесть, а к концу лета даже заслужил собственное место на скамье. По мере того, как усиливалась ноющая боль в плечах, эта история казалась Криксу все менее правдоподобной. Нойе, безусловно, был силен... но все же не настолько, чтобы в одиннадцать лет ворочать неподъемное весло, из-за которого у самого "дан-Энрикса" буквально отрывались руки. А ведь хлипким себя энониец вовсе не считал. Правда, голодная зима в Каларии оставила на нем свой отпечаток, и, поставь их кто-то рядом с Нойе, Крикс смотрелся бы не слишком-то внушительно... но даже без распирающих рубашку мышц он мог полдня не выпускать из рук утяжеленный меч или умело разрубить двухслойную такийскую кольчугу с одного удара.
  Когда он решительно отодвинул в сторону опешившего Нойе, чтобы занять его место на скамье, островитянин был слишком растерян, чтобы возражать. Вдобавок, заявив, что он не в состоянии грести, Нойе из дома Альбатроса сам загнал себя в ловушку. "У нашего лекаря - вспомнить бы только его имя! - должен быть барсучий жир, - подумал Рикс. - Надо отправить к нему Нойе с его якобы ушибленной спиной... Во-первых, разогретый жир - лучшее средство от ушибов. А во-вторых - и в главных - он воняет, как протухшая треска".
  Представив перекошенное лицо Нойе, Крикс злорадно улыбнулся.
  Рыжий в это время изводился от безделья. С той минуты, как "дан-Энрикс" занял его место, Нойе успел постоять на корме, бесцельно побродить между скамей и под конец устроиться под мачтой, завернувшись в плащ. Поначалу Крикс посматривал на Нойе, но вскоре южанину пришлось зажмуриться, поскольку пот, текущий по лицу, все время попадал в глаза. Почему-то с закрытыми глазами работать оказалось куда легче. Внешний мир как будто бы исчез, и осталась только тяжесть весла, боль в усталых мышцах и ритмичные движения.
  К вечеру стало чуть прохладнее. На небе стали собираться тучи, и летевший с юга ветер тоже ощутимо посвежел, а потемневшая вода за бортом начала рябить и пениться. К "дан-Энриксу", давно забывшему, что он здесь делает, и даже переставшему считать, сколько еще ему необходимо продержаться, вернулась способность соображать, и он распорядился править к берегу. После недавней бури "Зимородок" пребывал в таком плачевном состоянии, что даже слабый шторм мог запросто его прикончить. Оставшийся без одной мачты глейт повернул к берегу неловко, как подраненная птица, толком не способная взлететь. С неба закапал мелкий дождь, но предстоящий отдых на твердой земле вдохновил всех, и "Зимородок" заскользил вперед куда быстрее. Правда, кормчий еще битый час лавировал среди прибрежных скал и отмелей, и весло с каждой минутой казалось "дан-Энриксу" все тяжелее. Рикс даже успел подумать, что еще немного - и он, к радости Нойе, просто рухнет со скамьи.
  Когда их глейт все же причалил к берегу, не чувствующий рук и ног южанин спрыгнул вниз, не дожидаясь, пока спустят сходни, и побрел на берег по пояс в воде. Он быстро пришел к выводу, что место для ночлега было выбрано очень удачно. Небольшой залив был защищен от бурь широкой отмелью, шагов за пятьдесят от них в море впадал ручей, и в довершение всему невдалеке от берега темнели несколько полуразрушенных рыбацких хижин, видимо, покинутых их обитателями из-за пиратских набегов. Судя по широкому кострищу, тщательно обложенному по краям камнями, корабли Берегового братства и теперь нередко останавливались здесь, чтобы дать людям отдых после долгого морского перехода.
  Торвальд выбрался на берег почти одновременно с Риксом и от души хлопнул по плечу (Крикс, которому и без того казалось, что его недавно сняли с дыбы, чуть не взвыл). Он быстро обернулся, чтобы выяснить, что нужно островитянину, а также для того, чтобы обезопасить себя от дальнейших проявлений его дружелюбия. К счастью, Торвальд просто подмигнул:
  - Неплохо ты это придумал. С Нойе. Думаю, что теперь он угомонится. А если нет, то наши его уже не поддержат, я уверен.
  - М-ммм, - откликнулся южанин, чувствуя, что сил на разговор у него нет. И сам немного испугался - неужели он настолько выдохся, что теперь вообще двух слов связать не сможет и будет только гукать и мычать, словно глухонемой?
  - Понравилось грести?..
  - Ужасно, - подтвердил "дан-Энрикс". Собеседник, уловив двусмысленность, радостно заухмылялся.
  - Ничего, привыкнешь. Зато это - самое что ни на есть мужское дело.
  - А где Нойе?.. - спохватился Крикс.
  - Помогает перенести Датиса на берег.
  - Ладно, - согласился энониец. Сам он был так вымотан, что даже не подумал о злосчастном капитане. Ему даже пришло в голову, что рыжий, по большому счету, был не так уж плох, раз не помчался впереди всех отдыхать и греться у костра. В отличие от некоторых.
  Пока на берегу готовились к ночлегу, Рикс решил сходить к текущему невдалеке ручью. Он с наслаждением стащил с себя заскорузлую от пота рубашку и выполоскал ее в бегущей по камням воде. Несмотря на близость моря, вода оказалась пресной и даже довольно вкусной. К разочарованию "дан-Энрикса", ручей был мелким - даже в самом глубоком месте вода доходила ему только до колена, а все дно было покрыто острыми и скользкими камнями. Тем не менее, южанин все же смыл с себя песок, морскую соль и пот, после чего почувствовал себя гораздо лучше. Криксу захотелось сесть на камень и хотя бы несколько минут просидеть в тишине, глядя на берег и залив. Но солнце уже скрылось за горами, и, когда холодная и мокрая рубашка облепила его плечи, энониец передумал любоваться морем и поспешил назад, радуясь, что на берегу уже успели развести костер.
  У огня в эту минуту обсуждали судьбу остальных кораблей их небольшого флота. Удивлялись, почему за целый день им не встретилось ни одно судно, уцелевшее во время шторма. Потом вспоминали и саму грозу. Сошлись на том, что ничего похожего не мог припомнить ни один из моряков. Крикс слушал их беседу молча и жевал сорванную травинку, ощущая во рту горький и немного вяжущий вкус сока. Ничего полезного он все равно сказать не мог, поскольку сам он путешествовал на веслах всего трижды, да и то один раз - по реке. Если бы островные моряки увидели "Поющий вереск", они, надо полагать, сказали бы, что это не корабль, а дырявая лоханка с веслами. Островитяне называли кораблем только такое судно, на котором можно воевать. А потом удирать с захваченной добычей.
  - Знаете, что меня смущает?.. Возле вон тех развалюх растут целые заросли лисьей мяты, - неожиданно сказал молчавший до сих пор островитянин, дернув подбородков в сторону рыбачьих хижин. - Кто туда ходил, наверное, их видели. Там еще полно таких желтых цветов...
  - Ну видели, и что? - раздраженно спросил Нойе. Замечание насчет каких-то там цветов явно казалось ему в высшей степени дурацким и не относящимся к теме беседы. А вот Крикс, наоборот, насторожился. Сознание царапнула какая-то тревожная неправильность, заключавшаяся в словах моряка, но еще до того, как Рикс успел понять, в чем дело, тот успел ответить Нойе сам:
  - А то, что лисья мята зацветает только в середине лета. А никак не в месяце Весенних Гроз.
  - Т-твою ж мать!.. А ведь ты прав, - растерянно заметил Нойе. Сидевшие возле огня мужчины уставились друг на друга так, как будто бы сейчас был Огневик, и за пределами освещенного пятна от их костра была не пустынная песчаная коса, а жутковатый ночной лес, скрывавший множество опасностей, которые обычный человек даже не в состоянии представить. Криксу уже дважды приходилось сталкиваться с магией, и обе эти встречи были крайне неприятными. И сейчас ему снова сделалось не по себе.
  - Может, это вообще не лисья мята? - буркнул кто-то.
  - Да какая разница! - немедленно отреагировал на это Торвальд. - Все равно, в такое время года там не должно быть цветов. Потом - жара. Вы ведь заметили, какая днем была жара?.. Как будто сейчас не начало мая, а июль. Ну и вода сейчас совсем другая. Я заметил, когда прыгнул через борт после южанина. Не море, а парное молоко.
  - Что ж ты тогда молчал, если такой приметливый? - съязвил все тот же голос.
  - Я подумал - показалось. Мало ли, - пожал плечами Тор.
  - Тор прав. Не надо было здесь причаливать. Это плохое место... что-то с ним не так. Лучше нам всем лечь спать на корабле, - заметил человек, лицо которого "дан-Энрикс" не мог толком рассмотреть в темноте.
  - Да ерунда, - резко заметил Нойе. - Место самое обычное. Не знаю, что там с этой мятой; может, здесь она цветет именно в мае. Но я не намерен спать на жестких досках только потому, что кто-то перетрусил. А вы как хотите.
  Показаться трусом никому не захотелось. В результате все устроились спать на песке вокруг костра, оставив пару часовых следить за безопасностью. Крикс завернулся в плащ и решил перед сном еще раз тщательно обдумать все, что обсуждали у костра. Но потом он услышал крик, в недоумении пошевелился и внезапно обнаружил, что вокруг уже совсем светло. Крикс был почти готов поверить в то, что это тоже действие вчерашней магии, если бы его одеревеневшее от предутреннего холода тело не свидетельствовало о том, что он проспал на этом месте уже несколько часов. В следующую секунду до него дошло, что разбудивший его крик вполне мог означать какую-нибудь неожиданную неприятность. Энониец торопливо вскочил на ноги, не успев еще до конца продрать глаза, но умудрившись подхватить лежащий рядом меч.
  За спиной у Рикса грубо выругался Нойе, одновременно с остальными различивший в утреннем тумане силуэты трех военных кораблей, загородивших выход из залива. Похоже, их последний часовой заснул и проглядел их появление, а когда наконец проснулся, принялся орать, чтобы хоть как-то скрыть свою оплошность. Незнакомые суда были больше любого из тех, которые "дан-Энрикс" видел до сих пор, и оставалось только удивляться, как их умудрились привести сюда, не посадив на мель. С того, что оказался ближе к берегу, уже спускали лодку, на которой чужаки намеревались добраться до песчаной отмели. Крикс прищурился, приглядываясь к флагам, развевавшимся над мачтами обоих кораблей, и, опознав играющих друг с другом леопардов, успокоенно опустил меч.
  - Штандарты Аггертейла. Это корабли с Томейна.
  Нойе мрачно рассмеялся.
  - Да какие там штандарты! Вон он, Аггертейл. Собственной персоной.
  - Где?
  - На лодке.
  Спрашивать, о ком он говорит, было не нужно. Атталидов в спущенной на воду лодке было только семь - шесть человек гребли, а последний стоял в лодке во весь рост и смотрел в их сторону, положив руку на эфес меча. Лодка раскачивалась и подпрыгивала на волнах, но предводителю островитян это нисколько не мешало - вероятно, он привык. Энониец не мог отвести от лодки взгляд. В Легелионе про Аттала говорили часто, причем вещи, выглядевшие взаимно исключающими. Одни заявляли, что Аттал - один из лучших рыцарей на Островах, одерживающий блестящие победы на турнирах и разбивший флот аварцев в схватке за Акулий мыс. Другие утверждали, что он слишком любит развлечения и праздники, а кроме того - все время завивает волосы и обливается духами, как какой-нибудь столичный щеголь, ни разу не бывавший на войне. Запутавшись в этих рассказах, Крикс однажды попытался узнать правду об Аттале у мессера Ирема. "Аггертейл еще мальчишка, - хмыкнул коадъютор. - Полагаю, в юности он начитался "Повести о Бальдриане" и тому подобных сказок и с тех пор играет в рыцарей из Золотого Века. Впрочем, несмотря на свои шелковые тряпки, он талантливый военачальник и отменный фехтовальщик. Думаю, тебе бы он понравился". По мере того, как лодка подплывала к берегу, стоящего на носу человека можно было разглядеть все лучше. На нем не было ни кольчуги, ни даже любимой моряками куртки из вареной кожи - только бархатный колет серо-стального цвета. Крикс подумал, что сейчас глава Союза представляет из себя прекрасную мишень даже для слабенького самострела. Но Аттала это, судя по всему, нисколько не заботило. Услышав за спиной знакомый шелестящий звук выскальзывающей из ножен стали и сообразив, что кто-то из его команды обнажил оружие, Крикс резко обернулся - и, конечно же, увидел Нойе. Рикс поймал себя на том, что удивился бы, будь это кто-нибудь еще. Но размышлять об этом было некогда. Взгляд у рыжего был исключительно неласковым, и было ясно, что свою роль главной кости в горле Рикса он намерен доиграть до самого конца. К примеру, натравив на них островитян.
  - Убери меч, - прошипел Рикс. - Тан Аггертейл - наш союзник.
  - Ты уверен, что он тоже так считает? - огрызнулся Нойе, даже не подумав выполнить распоряжение "дан-Энрикса". Остальные гребцы с "Зимородка" в разговор не вмешивались, но, судя по выражению их лиц, в душе они были вполне согласны с Нойе. Оно и понятно. Как раз по вине Союза и его правителей их предкам пришлось отказаться от своего излюбленного образа жизни и вместо набегов на соседей продавать свои мечи Империи. А теперь Аттал, по слухам, вообще задумал присоединить к своей державе остальные острова. Крикс понял, что пререкаться с рыжим и его товарищами об Аттале - дело гиблое, и сменил тактику.
  - Да посмотри на эту лодку. Их там всего семеро. Ты думаешь, они рассчитывают с нами драться?..
  На сей раз его слова подействовали - показаться трусом, опасающимся нападения со стороны более слабого противника, рыжему явно не хотелось. Энониец с облегчением вздохнул, видя, что Нойе, чуть помедлив, нехотя вложил меч в ножны.
  Когда узкая лодка ткнулась носом в берег, Аггертейл спрыгнул на песок и неспеша направился в их сторону, даже не оглянувшись, чтобы убедиться в том, что его спутники последуют за ним. Угрюмый вид столпившихся на берегу людей его, казалось, вообще не занимал. В этой манере было что-то удивительно знакомое, и энониец начал понимать, почему сэр Ирем называл Аттала фанфароном.
  Коадъютор не переносил людей, похожих на него самого.
  Вблизи островитянин оказался не так молод, как сначала показалось Риксу. Сейчас было понятно, что ему не меньше двадцати пяти, просто он, в согласии с причудливой островной модой, не носил усов и бороды. Лицо у Аггертайла было обветренным и загорелым, словно у обыкновенного гребца, а глаза светлые, зеленовато-серые, сразу напомнившие Риксу Айю. А еще, глядя на Аттала, Крикс поневоле вспомнил их вчерашний спор. Возможно ли, чтобы глава Союза мог так сильно загореть с начала мая, даже постоянно находясь на палубе своего корабля?..
  Мужчина между тем еще раз скользнул взглядом по собравшимся на берегу, явно решая, к кому следует обратиться, но, так и не придя к какому-либо выводу, спросил:
  - Кто ваш командир?
  Крикс почувствовал себя довольно глупо, но деваться было некуда, и он шагнул вперед. В присутствии Аттала Аггертейла ему вообще-то следовало опуститься на одно колено, но жесткие взгляды остальных гребцов, буравящие ему спину, не располагали к церемонности, и энониец ограничился наклоном головы.
  - Я Крикс из Энмерри, оруженосец лорда Ирема и представитель Ордена на этом корабле, - он указал на "Зимородок", выглядевший на фоне союзных кораблей маленьким и почти жалким. - К несчастью, Датис инн Ламрей, наш капитан, серьезно пострадал во время шторма и не может говорить с вами... государь.
  Аттал слегка развел руками.
  - Вижу, представляться мне не нужно. Тем не менее, раз вы назвали свое имя, следует ответить тем же. Я - Аттал инн Кранг из дома Аггертейлов, мессер Рикс.
  - На самом деле, мейер Рикс. Я не имею рыцарского звания, - заметил Крикс, слегка смутившись.
  - И, тем не менее, уже командуете кораблем. Сказать по правде, я наслышан о вашем участии во взятии Тронхейма, мейер Рикс. Должен сказать, это заслуживает всяческого восхищения, - заметил Аггертейл. Крикс почувствовал, как кровь сама прихлынула к лицу. Служба у сэра Ирема не приучила его к комплиментам, и сегодня, слыша что-нибудь подобное, он чувствовал себя так же неловко, как и много лет назад. - Мы заметили ваш корабль с моря, и решили высадится здесь, чтобы узнать, кто вы такие. Дело в том, что этой ночью мы наткнулись на обломки корабля, застрявшего на скалах. Это был имперский крогг. Мой капитан уверяет, что узнал в нем "Бесстрашную Беатрикс", лучший корабль, которым до сих пор располагал имперский флот. Я не стал с ним спорить, потому что никогда не видел "Беатрикс", но, думаю, наш капитан не ошибается. По тому, что там осталось, конечно, судить трудно, но я был готов поверить, что когда-то это в самом деле было выдающееся судно. Мы на "Утреннем тумане" подошли поближе, чтобы посмотреть, не удалось ли кому-нибудь спастись во время кораблекрушения, но никого не обнаружили.
  Сердце у Крикса сжалось.
  - Никого?..
  - Увы. И это очень странно. Учитывая, что уцелевшую часть корпуса вашего крогга намертво заклинило между скалами, но не утопило и не разбило в щепки, кто-то из команды обязательно должен был выжить.
  - Может быть, их подобрали люди с одного из наших кораблей? - предположил Крикс, почувствовав, что к нему возвращается надежда.
  - Не думаю. Мы высадились на обломках "Беатрикс" и осмотрели все, что от нее осталось. Мы не обнаружили там ни единой ценной вещи, но на палубе повсюду были следы крови. Если бы ваши люди погибли в тот момент, когда корабль налетел на скалы, все тела остались бы на корабле. Но их там не было... Похоже, трупы кто-то сбросил в воду. Думаю, на палубе сражались. Уже после кораблекрушения.
  - Сражались? С кем?..
  - Тут ведь полно пиратов, мейер Рикс. Даже сейчас, в разгар войны. Им всегда нужны пленники, которых можно доставлять на Острова и продавать.
  "А кто их покупает? Уж не вы ли?!" - в бешенстве подумал Крикс, вспомнив торги на Филисе, где он когда-то - как теперь казалось, в прошлой жизни - купил Лара. А ведь если Аггертейл был прав, Линара теперь снова продадут. Может быть, даже тому самому Арсио Нарсту, у которого он раньше был "в домашнем услужении"...
  Наверное, на лице Рикса что-то отразилось, потому что Аггертейл сказал:
  - Я понимаю ваши чувства, мейер Рикс. Покупка пленных у пиратов, не говоря уже о продаже в рабство имперских подданных, запрещена нашим законом. Но его нередко нарушают... Впрочем, "Утренний туман" и остальные наши корабли идут к Томейну. Если я не ошибся в своих предположениях, и ваших спутников захватили пираты, то мы перехватим их корабль по пути. А если правы вы, то мы догоним ваших товарищей, которые взяли к себе на борт команду "Беатрикс". Вы присоединитесь к нам?..
  - Да, государь, - ответил энониец, не раздумывая. Правда, Ирем бы наверняка сказал ему, что нужно выполнить приказ и привести их глейт в Адель, а не гоняться по Заливу за пиратами. Ну и пусть говорит, что посчитает нужным. Только прежде всего следовало его разыскать. Энониец запретил себе думать о том, что коадъютор тоже мог погибнуть.
  - Хорошо, - кивнул Аттал. - Прежде всего скажите: сколько стае вы прошли бы в одну смену при попутном ветре?
  Крикс попытался вспомнить, что на этот счет говорил Датис, но тут в разговор вмешался Нойе.
  - До шторма - десять или, может быть, двенадцать. Сейчас, думаю, не больше восьми.
  - Ничего, для наших кораблей это почти предел. Крогги вообще неповоротливее глейтов, а наши раза в полтора больше имперских, - отозвался Аггертейл. На Нойе он даже не взглянул, продолжая смотреть на Крикса так, как будто в разговоре участвовали только они двое. - Если пираты тоже ночевали где-нибудь на берегу, то мы, скорее всего, их догоним. Но нам в любом случае не стоит терять времени. Если не возражаете, выйдем в море прямо сейчас.
  Крикс наклонил голову.
  - Согласен, монсеньор. Благодарю за помощь.
  - А что за шторм только что поминал ваш человек? - осведомился тан.
  - Бурю, которая случилась вчера ночью, монсеньор. Это из-за него погибла "Беатрикс". И, кажется, все остальные наши корабли, - добавил энониец тихо.
  На лице Аггертейла промелькнуло изумление.
  - Но вчера ночью не было никакой бури.
  - Вы уверены?.. - недоверчиво спросил "дан-Энрикс".
  - Ну еще бы. Мы ведь тоже находились в море, - мягко, как упрямому ребенку, пояснил Аттал.
  - Тогда... тогда у меня к вам еще один вопрос, мессер.
  - Пожалуйста.
  - Какой сегодня день? И... месяц?
  Губы Аттала дрогнули, как будто бы он собирался рассмеяться, но, внимательнее посмотрев на лицо собеседника, он осознал, что тот не шутит.
  - Десятое июля по имперскому календарю, - медленно ответил тан. - По нашему - тоже десятое, месяц Пьяной Вишни.
  Стоявший чуть поодаль от "дан-Энрикса" гребец что-то пробормотал себе под нос и сделал знак от сглаза.
  
  Солнце встало над морем в дымке из ажурных облаков, и настроение у Айи сразу поднялось. В такое время года, если небо чистое, жара становится практически невыносимой, но сегодняшний день обещал быть не в пример приятнее вчерашнего. Королева потянулась, наслаждаясь ощущением здорового, прекрасно отдохнувшего и полного сил тела. Даже не оборачиваясь, она чувствовала на себе взгляд Энно. Оборачиваться и смотреть на него Айе было несколько неловко. Проснувшись утром, она обнаружила, что ее голова лежит у него на локте. Рука у Энно, надо думать, онемела до каменного состояния, но он явно боялся шевельнуться, чтобы ненароком не нарушить ее сон. Энно лежал, вывернув голову - должно быть, это тоже было жутко неудобно - и, не отрываясь, смотрел на нее. Обычно Айю это умиляло, но сегодня утром она ощутила только беспричинную тоску. А еще что-то вроде раздражения. Энно было чуть больше двадцати. Он был влюблен - по-настоящему влюблен, раз уж способен был часами наблюдать за ней пока она спала, - но раньше Айю как-то не особо задевало, что она не чувствует к любовнику того же, что и он. В конце концов, Энно ей нравился. На самом деле нравился... она даже забыла про других с тех пор, как он пришел на "Чайку". Ей даже казалось, что она уже не чувствует потребности в чьей-то еще любви. А вот сегодня ей всю ночь снился другой человек. Светловолосый калариец с захваченного ими корабля.
  - Что там с пленниками? - спросила она.
  - Да ничего. После вчерашнего воды им не давали, как ты и велела.
  - Правильно. Пускай ведут себя потише, тогда поглядим, - сказала Айя, криво усмехнувшись. Вспоминать о том, как пленники едва не взбунтовались в первую же ночь, было не слишком-то приятно. А еще - очень хотелось спросить Энно, как там калариец, но она, конечно, этого не сделала.
  Энно еще немного постоял с ней рядом, видимо, надеясь, что она обернется, но Айя не обернулась, продолжая наблюдать за морем, и он тихо отошел. Одним из лучших его качеств всегда была ненавязчивость. Айя опять почувствовала себя чуточку виноватой, но потом ее мысли снова вернулись к каларийцу. Она хорошо помнила, как он сражался в те две раза, когда ей случалось видеть его в деле, и поэтому, помимо обычной короткой цепи на ногах, которую надевали на всех взрослых пленников-мужчин, светловолосый получил "в подарок" еще и колодку на руки. Вообще-то рыцарь производил впечатление человека, который даже с такими "украшениями" способен наделать хлопот ее людям. Очень может быть, что его безопаснее было бы разместить на палубе, подальше от других имперцев - меньше вероятности, что те затеют бунт. Но Айе не хотелось постоянно натыкаться на него глазами, проходя по палубе. Она и без того думала о нем чаще, чем хотелось бы.
  Энно сказал, когда имперцам сообщили, что воды не будет, калариец даже бровью не повел. И остальные, глядя на него, сделали вид, что им начхать на жажду, хотя уж кто-кто, а Королева точно знала, как в такое время жарко и невыносимо душно в тесном трюме. Айе было даже любопытно, сколько он еще сумеет выдержать характер. Судя по всему, еще довольно долго. Если бы он не лишился самообладания вчера, когда она хотела вышвырнуть на корм акулам недомерка, ткнувшего ее ножом, Айя подумала бы, что этот Ирем вообще железный. А вот поди ж ты!... Королеву забавляла мысль, как легко с рыцаря слетела вся его беспечность и все равнодушие, стоило ей всего лишь взять его любимого щенка за шиворот и хорошо встряхнуть. Это, пожалуй, стоило запомнить, еще пригодится.
  Где-то через три часа после того, как они вышли в море, Айя заметила на горизонте несколько военных кораблей. В последнее время в этих водах часто можно было встретить корабли Аттала Аггертейла, но обычно они не обращали на "Бурую чайку" ни малейшего внимания. Их интересовали не пираты, а аварские суда, и достаточно было немного изменить свой курс, чтобы они спокойно прошли мимо. Но на этот раз все было как-то по-другому. Создавалось впечатление, что эти корабли целенаправленно преследуют "Бурую чайку". И, что было уже совершенно неприятно, они шли быстрее. Ненамного, но быстрее.
  А еще через пару часов стало возможно рассмотреть и то, что среди четырех военных кораблей было три крогга и один имперский глейт, идущий под штандартом Ордена. Айя раздраженно выдохнула через стиснутые зубы.
  Имперские гвардейцы - это совсем плохо. Эти вцепятся не хуже, чем охотничья собака в кабана, и будут висеть до последнего.
  - Тащите сюда каларийца, - приказала Королева своим людям. Следовало выяснить, кто именно "присел им на корму".
  Рыцарь поднялся на палубу вслед за сопровождавшим его Брисом. С удовольствием повел затекшими плечами, щуря светло-серые глаза на солнце. Щеки у светловолосого запали, походка из-за ножных цепей казалась рваной, словно он внезапно охромел, но самоуверенности это ему не убавило. Айя с невольным восхищением отметила, что калариец улыбается. Ровные белые зубы матово блестели между спекшихся, разбитых губ. Айя помнила эту улыбку еще по "Морскому Петуху". И сейчас она подумала, как странно она контрастирует с посеревшим от усталости лицом и стягивающей скулу кровавой коркой. Глядя на своего пленника с площадки на корму, Айя подумала, что тогда, два года назад, она все-таки не ошиблась в каларийце. Этот даже собственную смерть будет пить жадно, как любимое вино.
  - Оставьте нас вдвоем, - велела Айя, когда каларийца проводили на корму. Сейчас он стоял совсем близко к ней, и она даже ощущала запах пота - неизменный спутник человека, больше суток просидевшего под палубой в невероятной тесноте и духоте.
  Энно бросил на нее беспокойный взгляд, но Королева не дала себе труда его заметить. Если он воображает, что она не состоянии в одиночестве побеседовать с закованным пленником, то пусть, по крайней мере, держит свои мысли при себе.
  - Прошу прощения, я сейчас выгляжу не совсем так, как полагается при беседе с дамой, - усмехнулся калариец, когда их оставили одних.
  - То, как ты выглядишь, интересует меня в последнюю очередь, - отрезала Айя. - Я велела тебя привести отнюдь не для того, чтобы иметь возможность насладиться твоим обществом. Взгляни туда. Видишь те корабли? Можешь ты что-нибудь о них сказать?
  - Это военные корабли, - пожал плечами рыцарь.
  - Я не слепая, - сухо сообщила Айя. - Меня больше интересует, с какой целью они нас преследуют. Из четырех судов только одно идет под вашими штандартами, все остальные - с Островов. Они не отстают от "Чайки" уже несколько часов. Это ваши союзники?
  - Да. Атталиды заключили договор с Легелионом еще прошлой осенью. Я думаю, они наткнулись на останки "Беатрикс" и поняли, что вы разграбили ее и захватили в плен людей Валларикса, поэтому и начали погоню.
  Айя поморщилась.
  - Не скромничай. Ради десятка-другого гребцов никто и пальцем бы не шевельнул. Я думаю, что их интересуешь прежде всего ты.
  - Даже если это и так, не думаю, что это что-нибудь меняет, - возразил проклятый калариец. - Я хочу сказать, для вас. Я, признаться, ничего не смыслю в морском деле, но даже я прекрасно вижу, что они идут быстрее. Я даже рискнул бы поставить сотню ауреусов на то, что к ночи они вас догонят. И если их кормчие хоть что-то смыслят в своем деле, то прижаться к берегу вам тоже не дадут.
  Королева зло прищурилась.
  - Неплохо рассуждаешь - для того, кто ничего не смыслит в морском деле. Вот если бы ты чуть побольше знал о наших традициях, ты бы не слишком радовался. Прежде, чем нас вынудят ввязаться в бой, мы побросаем всех вас за борт. Думаю, что можно даже не расковывать. Так будет и быстрее, и надежнее. Морской Хозяин будет благосклонен к нам, если получит одним махом пару дюжин пленников. Чем Хегг не шутит, может, еще и сумеем оторваться от погони. Но ты не волнуйся, тебя я пока оставлю. Если сумеем уйти, то один выкуп за тебя возместит все мои наши издержки. Если нет, то тебя можно будет утопить и позже.
  Надо отдать ему должное - хотя он, безусловно, понимал, что Айя с ним не шутит, выражение его лица не изменилось. Только взгляд светло-серых глаз сделался холодно-сосредоточенным, и вечная полуулыбка на губах застыла, словно ее вырезали на лице мраморной статуи. Вероятно, каларийцу все же стоило определенного труда владеть собой. Айю это аристократичное высокомерие раздражало и притягивало одновременно. А еще - приятно было постоянно видеть доказательства того, что он не трус, хотя какое это все может иметь значение именно для нее, Айя сама не понимала. Ведь не собиралась же она опять с ним спать. А если бы даже и собиралась...
  - Это что, единственный возможный выход? - спросил он.
  - Может быть, у тебя имеются другие предложения?.. Тогда я слушаю, - она скрестила руки на груди.
  Казалось, калариец только этого и ждал. Во всяком случае, он не задумался ни на минуту.
  - Вы добровольно отпускаете нас на свободу, переходите на службу Валлариксу до конца кампании, и получаете за это столько золота, сколько не получили бы с контрабандистов в Алой гавани даже за десять лет.
  - И откуда же ты собираешься взять столько золота, чтобы заплатить нам? - насмешливо спросила Айя. - Казна "дан-Энриксов" пуста.
  - То есть в принципе предложение тебя устраивает, и нам остается только сговориться о цене? - приподнял брови коадъютор. - Тогда можно считать, что мы договорились. Даже если у Династии нет золота, правитель сможет наградить вас чем-то равноценным.
  - Интересно, как? Моих людей не интересуют имперские титулы и земли.
  - Ну, а корабли?..
  - Что?
  - Корабли. Ни на одной верфи нет больше такого мастера, как Нейл Ольверт. Его работа стоит больше золота, поскольку он ее не продает. Всю свою жизнь он строил только боевые корабли для флота Императора. И только по его приказу он стал бы работать для кого-нибудь другого. А впридачу Император даст вам форт Эбер, Серую крепость. Ее прежний гарнизон все равно не справляется со своей миссией, раз уж сражаться за Акулий мыс прошлой весной пришлось Атталу.
  - Значит, отдадите нам Эбер?.. - Айя задумалась. А потом подняла глаза на рыцаря и суховато усмехнулась. - Ловко, ничего не скажешь. Пообещать нам корабли и вместе с ними отослать туда, откуда нам удобнее всего будет грабить аварцев... а не вас. А ты не думаешь, что мы способны принять только часть вашего дара, а потом воспользуемся новыми судами, чтобы уходить от вашей же береговой охраны?
  - Нашу береговую охрану я усилю так, что уходить от нее станет затруднительно даже на кораблях, которые построил мэтр Ольверт, - хладнокровно возразил лорд Ирем. - Еще находясь в Каларии, я размышлял о том, что первым делом, за которое следует взяться после окончания войны, должно стать окончательное и бесповоротное искоренение пиратства. Я согласен закрывать глаза на контрабанду, пока она выгодна для государства, но наши торговцы должны спокойно вести грузы через Неспящий залив, а не тратить время и деньги на объезд по Западному тракту. А те люди, которые селятся на побережье, должны быть уверены что завтра их поселок не сметут твои головорезы. И если для этого мне нужно будет сжечь Алую гавань целиком и оставить там только груду головешек, то, клянусь, я так и сделаю. А без возможности связаться со сбытчиками в столице Береговое братство очень быстро захиреет.
  Айя с нескрываемым сарказмом смотрела на него.
  - Ты настолько уверен, что я соглашусь на твое предложение, что так спокойно делишься со мной своими планами?..
  - Я просто не вижу ни одной причины, по которой можно отказаться от Эбера и прекрасных новых кораблей, чтобы и дальше грабить рыбаков на побережье и гоняться по заливу за торговыми канторнами. Да еще постоянно рисковать, что тебя вздернут или, в лучшем случае, отправят в соляные копи.
  - Ну конечно, ты не видишь ни одной причины, - повторила Айя, скривив губы. - Ты всю свою жизнь пробыл на службе Императора и полагаешь, что это предел мечтаний для любого человека. А ты знал, что среди нас ваш Орден называют "псарней"? Вы - как псы на чужой сворке. Лаете, когда прикажут, и бросаетесь в погоню, когда вас притравят на добычу. А потом приносите ее хозяину. Ты не спрашивал себя, с чего вдруг нам менять свою свободу на такую жизнь?..
  Сэр Ирем хрипло рассмеялся.
  - Да помилуйте, я предлагаю вам Серую крепость, а не место в Ордене!
  - Велика разница. Ты ведь желаешь, чтобы мы делали набеги на аварцев, перехватывали их суда и защищали пролив у Акульего мыса. Если это, по твоему мнению, не служба Императору, то что?
  - Не каждый человек, который служит Императору - собака на удавке.
  - В самом деле?.. Сколько тебе сейчас лет, месьер? Наверное, уже за тридцать?
  - Ну, а это здесь причем?
  - У тебя есть жена и дети?.. Или ты за неимением своих детей готов заботиться о каждом сопляке, который попадется в поле зрения - как тот заморыш с краденным ножом?
  - Значит, эта ваша хваленая свобода - в том, чтобы красть таких сопляков у матерей и продавать их островным работорговцам? - не остался в долгу калариец.
  Они уже почти кричали друг на друга. С палубы на них начали изумленно оборачиваться. Айя махнула рукой, показывая, что у нее все в порядке и одновременно - давая понять, что никому не следует соваться сюда и мешать их разговору. Но решила, что все-таки нужно сбавить тон - не стоит привлекать излишнее внимание.
  - Я же говорила, что ты ничего не понимаешь, - подытожила она, пожав плечами.
  - В самом деле?.. - рыцарь все еще продолжал злиться. Айя с удовольствием отметила, что, судя по всему, ее слова его все же задели.
  - Да. У нас на кораблях командуют не так, как в вашем Ордене. Я могу приказать утопить всех вас, и это сделают быстрее, чем ты успеешь сосчитать до десяти. Но если я скажу, что собираюсь помириться с "псами" и пойти на службу к твоему дан-Энриксу - меня прикончат, вот и все. На кораблях Берегового братства командует человек, решения которого устраивают остальных. Идею запродаться императору здесь не поддержат.
  - В любой другой день - согласен. Но сейчас за вами следуют три крогга и один имперский глейт. Возможно, твои люди примут это во внимание. Сейчас вы выбираете не между вашей прежней жизнью и Эбером, а между соглашением с Династией - и смертью.
  - Здесь не очень-то боятся смерти, - заметила Айя мрачно.
  - Это не причина, чтобы не хотеть пожить еще.
  
  - ...Ладно. Я сейчас распоряжусь дать пленникам воды, - сказала Айя после паузы, на протяжении которой каларийский лорд молчал - наверное, считал, что он и так сказал вполне достаточно. Девушка сделала шаг к краю площадки и окликнула стоявшего неподалеку Бриса. - Подойди сюда... Я передумала насчет вчерашнего приказа. Возьми Энно и раздай имперцам воду. А потом подай кувшин сюда, наверх.
  - Благодарю, но я бы предпочел вино, - с усилием произнесли в ответ потрескавшиеся губы, когда Айя снова обернулась к пленнику. Насмешки каларийца, даже с колодкой на запястьях делавшего вид, что они ведут светскую беседу, мало задевали Королеву. Она слишком хорошо представляла себе, что сейчас должен ощущать гвардеец. В таком состоянии хочется только одного - добраться до воды и пить, пить, пить... И все мысли - исключительно о сухости во рту и страшной жажде. Хотя, видимо, все же не все, раз он сумел так быстро выдумать этот свой план насчет Эбера.
  Айя невидящим взглядом смотрела на море. Быстро же этот гвардеец смог почувствовать себя хозяином положения. А ведь прекрасно понимает, что его судьба сейчас висит на волоске. Если ее команда воспротивится идее заключить союз с дан-Энриксами - а скорее всего так и будет, - пленникам конец.
  Мужчина закашлялся - видимо, разговоры о воде все-таки не пошли ему на пользу.
  - Мы не покупаем вас, - произнес он. Айя покосилась на него. Какое же угрюмое, наверное, у нее было выражение лица, если он с ходу понял, о чем она думает. - Считайте, что я предлагаю выкуп. Королевский выкуп за себя и за своих людей. Вы же собирались продавать меня аварцам. Почему же не продать дан-Энриксу, раз он заплатит больше?..
  - Да он даже не знает, что ты тут наобещал от его имени.
  - И все же он заплатит. Я мог бы сказать, что мы друзья, но это тебя вряд ли убедит. Поэтому скажу иначе - он во мне нуждается. К тому же, мой король достаточно умен, чтобы понять, как выгодно будет превратить Эбер из слабенького форта, постоянно требующего от нас внимания и денег, в настоящую зубную боль для Ар-Шиннора.
  - Как он только тебя терпит... - пробормотала Королева. Рыцарь удивленно покосился на нее. Ну да, он же себя со стороны не видит. "Я согласен закрывать глаза на контрабанду, пока она выгодна для государства..." Коадъютор, безусловно, вправе говорить от имени правителя, но калариец разговаривает так, как будто он и есть правитель. Интересно, почему дан-Энрикс с этим мирится?
  Брис притащил кувшин. Гвардеец иронично посмотрел на свои скованные руки, осторожно прихватил кувшин за ручку и поднес к губам. Айя смотрела, как он жадно глотает воду, и думала, что этот грязный, осунувшийся человек со спутанными волосами должен выглядеть отталкивающе. Или, по крайней мере, жалко. Так что оставалось совершенно непонятным, почему ей доставляет такое удовольствие на него смотреть.
  По сути, калариец прав. Несколько новых кораблей, и остров, на котором они смогут жить по своим собственным законам - это куда лучше, чем безнадежное сражение против трех кроггов разом. И ладно еще, если их всех просто перебьют, а не захватят в плен и не доставят на Томейн. Меньше всего ей улыбалось умирать на площади, перед толпой зевак, собравшихся нарочно для того, чтобы пощекотать свои кроличьи страстишки видом казни. Что там полагалось за пиратство по законам Вольных Островов? Четвертование?.. Вполне достойная суровость для людей, которые всегда с большой охотой выкупали у пиратов пленных и захваченные в море грузы.
  - Собери всех, кто сейчас не на веслах, Брис. Я буду говорить с командой.
  
  - Я закончил, государь, - раздавшийся за спиной Валларикса голос отвлек императора от размышлений, и он обернулся к юноше, сидевшему за письменным столом. Хотя, пожалуй, называть Этайна "юношей" было изрядным преувеличением. Помощнику секретаря было от силы лет пятнадцать. А в своей лаконской серой форме он казался и того моложе. Когда Валерик Этайн письмом порекомендовал правителю своего сына, император соблазнился фразами о знании трех языков, прекрасном почерке и выдержке (впрочем, чего-чего, а выдержки у сына Валерика должно было быть сколько угодно - это, очевидно, была их семейная черта), и совершенно не задумался о том, сколько сейчас должно быть лет наследнику Этайна. А когда приглашенный во дворец лаконец - не слишком высокий даже для своих четырнадцати лет - уже стоял посреди аулариума, то колебаться было уже поздно.
  - Маркий Валерик Этайн, мой лорд, - оповестил сопровождавший мальчика слуга, как будто паренька в лаконской форме можно было перепутать с кем-то из придворных. Глядя на своего нового "секретаря", Валларикс ощутил себя последним дураком. Но отослать его в Лакон теперь, после того, как он сам вызвал Маркия Этайна во дворец, было по меньшей мере некрасиво.
  - Подойди ближе, - приказал он мальчику, смирившись с неизбежным. Следует найти какую-то достойную причину для отказа, чтобы не задеть при этом чувств Этайна. Парень ведь не виноват в амбициозных планах своего отца.
  "А мессер Валерик еще ответит мне за свои дипломатические фокусы, - пообещал себе Валларикс, глядя на подростка. - Старая лиса... Мельком упомянуть в письме, что его сын учится в Лаконе, и при этом ни единым предложением не намекнуть на его возраст! Разумеется, я был уверен, что мальчишке сейчас лет семнадцать. Да и кто бы посчитал иначе?.."
  Маркий сделал еще несколько шагов и поклонился. Надо отдать ему должное, манеры у Этайна были превосходные. Первый раз при дворе, а держится почти не хуже своего отца. Можно себе представить, сколько парня муштровали дома.
  - Насколько мне известно, ты - единственный сын сэра Валерика? - спросил Валларикс.
  - Да, государь.
  - Который год ты учишься в Лаконе? Пятый?
  - Нет. Только четвертый, государь.
  Четвертый. Ну конечно, как он мог забыть? - поморщился Валларикс. Ирем же говорил ему, что побратимы Рикса в Академии - некий Юлиан Лэр и... Марк Этайн. Да, вспомни он об этом раньше, никакой ошибки не случилось бы.
  - Я прочитал письмо, которое твой отец адресовал моему секретарю, - Вне всякого сомнения, старый интриган как раз на это и рассчитывал. И, надо отдать ему должное, он своего добился. - В нем мессер Валерик упоминает, что ты знаешь два имперских языка. И еще айшерит. Это на самом деле так?
  - Да, государь, - еще раз поклонился Марк. - А еще я неплохо понимаю по-аварски.
  - В самом деле? - изумился император.
  Маркий покраснел.
  - Я стал учить аварский, когда мой отец отправился вести переговоры с Ар-Шиннором. Я подумал, что, возможно... - Этайн запнулся, словно вдруг подумал, что Валлариксу совсем не интересно знать эти подробности.
  - Что, возможно, твой отец позволит тебе поехать с ним, - договорил за него Валларикс. - Я сам думал точно так же каждый раз, когда мой отец отправлялся на войну... Итак, ты изучил аварский сам, без чьей-то помощи? Nell"a?
  - Dei, meyn Sheddo.
  - Для человека, изучавшего язык по книгам, у тебя очень хороший выговор, - одобрил император.
  - Я ходил в гавань слушать толмачей из Авариса. И старался подражать их выговору. Государь.
  Валларикс махнул рукой.
  - Оставь. Мы здесь одни, и тратить время, добавляя после каждой фразы "государя" - непростительное расточительство. Послушай, Маркий. Если ты мне подойдешь, то через твои руки будут проходить очень серьезные бумаги. Многое из того, что тебе нужно будет переписывать, составляет государственную тайну. Эти знания опасны... прежде всего для тебя же самого. Сможешь ли ты забывать все, что узнаешь, выходя за порог этой комнаты?
  - Думаю, что смогу.
  - Так сможешь - или только думаешь, что сможешь? - жестко повторил Валларикс. И интонация, и сам вопрос гораздо больше подошли бы сэру Ирему. Валларикс всякий раз чувствовал себя не в своей тарелке, когда приходилось говорить с кем-то подобным тоном. Но на сей раз выбора у него не было. Мальчишка должен был понять, что с ним не шутят. Этайн растерянно сморгнул, но сразу же поправился:
  - Смогу. Я вас не подведу, мой лорд.
  - Я же сказал, не надо никакого "лорда", - вздохнул Валларикс. - Ладно, ничего, потом привыкнешь. Итак, ты знаешь айшерит, тарнийский и аварский. Это не считая аэлинга. В твоем возрасте подобные познания - большая редкость. Честно говоря, когда я вызывал тебя сюда, я был уверен, что ты старше, но сейчас я начинаю думать, что это не так уж важно. Для начала сядь за этот стол и перепиши набело письмо, которое лежит поверх других бумаг. Когда закончишь, сделаешь с него две копии - одну на старом аэлинге, для книгохранилища, вторую - на тарнийском. Справишься?..
  - Да, - быстро подтвердил Этайн. И, к удивлению Валларикса, действительно справился с поручением - причем быстрее, чем сумел бы мэтр Эйген, старший секретарь правителя.
  Почерк у юного Этайна тоже оказался превосходным. И Вальдер решился. Да, Этайн, конечно, слишком молод, но ведь это дело поправимое.
  И Марк остался во дворце. Довольно скоро император так привык к нему, что начал удивляться, как он раньше обходился без Этайна. В те три дня в неделю, которые Маркий проводил в Лаконе, уступая свое место мэтру Эйгену, его отсутствие ощущалось необыкновенно остро. Один этот немногословный, исполнительный парнишка заменял секретаря, писца и личного слугу. То есть Валларикс вообще-то не планировал оскорблять сына дипломата требованием каких-либо услуг, но Маркий рассудил иначе. Кажется, он всерьез вбил себе в голову, что об удобстве Валларикса некому заботиться, и взялся проследить за этим сам. Утром, когда император разбирал бумаги, Марк запросто мог подойти и как бы невзначай поставить на край стола поднос, и император отвлекался от бумаг, почувствовав разлившийся по кабинету аромат лепешек с маслом и горячего оремиса. Если удивленный этим неожиданным самоуправством своего секретаря Валларикс хмурился и говорил, что ни о чем подобном не просил, то Маркий только виновато улыбался. А на следующий день все повторялось заново. И понемногу император к этому привык. К хорошему вообще быстро привыкаешь.
  - Ты дописал?.. - повторил он.
  - Да. Все как вы сказали - по шесть марок серебром каждому члену экипажа, девять - кормчим, и по десять - капитанам. Экипажи с "Зеленого рыцаря" и "Морской Девы" определить на "Буревестник", как только его достроят. Семьям всех погибших - по двенадцать марок. Теперь нужна ваша подпись - и я прикажу отправить приказ в порт.
  - Давай...
  Валларикс расчеркнулся на листе, и Марк ловко присыпал свежие чернила мелким речным песком, чтобы быстрее высохли. Валларикс собирался отойти, но обнаружил, что Марк смотрит на него, как будто не решается что-то сказать.
  - Что-то еще?.. - спросил Валларикс.
  - Да. Я подумал... Как быть с экипажами тех кораблей, которые считаются пропавшими без вести?
  Валлариксу совершенно не хотелось говорить на эту тему. Но, пожалуй, Марк был прав. Выживших после шторма и сумевших в целости вернуть свои суда в Адель он наградил. Семьям погибших государство выплатит какую-никакую компенсацию - гораздо меньше, чем ему хотелось бы, но чуть ли не больше, чем могла себе позволить истощенная казна. И все же каждый, кого так или иначе коснется действие его приказа, обязательно задаст себе тот же вопрос, что Марк Этайн.
  - Ну что ж, я думаю, что семьям экипажей с "Беатрикс" и "Зимородка" тоже следут выплатить по двенадцать марок, - сказал Валларикс.
  - Но, государь! - вскинулся Марк. - Никто не видел, как они погибли. Даже те, кто говорил, что "Беатрикс" несло прямо на скалы, утверждали, что наутро не нашли там никаких обломков. Они могли выжить.
  Император качнул головой.
  - Прошло уже больше месяца, Этайн. Будь они живы, они бы уже вернулись.
  - Может, стоит подождать еще неделю?..
  Нервы у Валларикса за этот последний месяц сдали так, что сейчас он едва не рассмеялся. До чего же хорошо быть четырнадцатилетним и надеяться на лучшее даже тогда, когда надежды уже нет!
  Посмотрев на напряженное лицо Этайна, Валларикс кивнул. А про себя подумал, что на этот раз как-нибудь обойдется без услуг мальчишки. Для Этайна подписать такой приказ - все равно, что собственноручно похоронить своего побратима.
  О том, чего это будет стоить ему самому, Валларикс предпочел пока не думать.
  Ему с самого начала не нравилась мысль о том, чтобы "дан-Энрикс" покидал Адель. Но Ирем, который пил с ним вино перед отплытием в Каларию, поднял старого друга на смех. "Парень должен стать мужчиной. Лучше вспомни, как ты сам когда-то рвался на войну, - сказал тогда сэр Ирем. Чопорное обращение на "вы", как и коробившие Валларикса обороты наподобии "мой лорд", к радости императора, бесследно растворились в двух совместно выпитых бутылках "Пурпурного сердца". -По-моему, ты был не старше Рикса, когда мы с тобой выиграли наше первое сражение. Или ты уже все забыл?"
  Валларикс сдавленно вздохнул. Конечно же, он помнил. И был вынужден признать, что Ирем в чем-то прав.
  "...К тому же, - продолжал лорд Ирем, - Я при всем желании не смог бы объяснить ему, почему оставляю его здесь. Он мой оруженосец, и обязан следовать за мной, куда бы я не направлялся. Мне казалось, что ты этого хотел. Помнится, было время, когда ты буквально взял меня за горло с требованием взять его к себе на службу".
  Такая трактовка вынудила Валларикса улыбнуться.
  В этом был весь Ирем. Говорить о предстоящей им войне, словно о рыцарском турнире или развлекательной прогулке, а потом не спать ночами, обложившись картами и разрабатывая план кампании. Или упорно утверждать, что взял "дан-Энрикса" на службу против своей воли, но везде таскать мальчишку за собой и с увлечением рассказывать Валлариксу об их уроках фехтования.
  Странно, что он тогда так сильно волновался за судьбу племянника, но совершенно не задумывался о том, что его лучший друг тоже может погибнуть. Ирем всегда казался императору почти бессмертным. Он возвращался из самых опасных мест живым и невредимым и приветствовал своего сюзерена так, как будто бы отсутствовал самое большее полдня. Казалось, что бы ни случилось, он всегда вернется и будет смеяться, пить вино и делать вид, что ему наплевать на всех и вся.
  Хотелось запереться в аулариуме и напиться до качающихся стен. Но вечером он должен принимать послов с Томейна. Да и вообще - не может император заливать свою печаль вином, словно какой-нибудь мастеровой.
  Валларикс тяжело вздохнул и обернулся к Марку.
  - Думаю, что ты можешь идти назад в Лакон. Сегодня ты мне больше не понадобишься.
  Марк, кажется, хотел что-то спросить, но, посмотрев на императора, быстро собрался и покинул кабинет. Пожалуй, деликатность Марка была его самым лучшим качеством, рядом с которым меркли даже его редкие таланты по части языков.
  
  Весь экипаж гудел, как растревоженный пчелиный улей. Но при этом Айя с удивлением и радостью почувствовала, что многие из хирдманнов готовы ее поддержать. Должно быть, ей все-таки удалось обрисовать план каларийца в самых соблазнительных тонах.
  Поймав тоскливо-обреченный взгляд стоящего с ней рядом Энно, девушка нахмурилась.
  - Ты чем-то недоволен? Может, собираешься со мной поспорить?
  - Нет, - быстро ответил он, невольно отводя глаза. - Я сделаю, как ты захочешь. Но...
  - Но ты бы предпочел сражаться и погибнуть, - перебила Айя, мрачно усмехаясь. - Это я уже заметила.
  Энно промолчал - но стиснул зубы так, что на побледневших скулах выступили желваки. Да, мальчик явно полагал, что лучше бы им всем погибнуть. И в особенности каларийцу, слушавшему этот разговор с непроницаемым лицом. Но Энно слишком предан ей, чтобы расстроить ее планы. Совсем другое дело - Моди. И его приятель Хаур по прозвищу Три Стрелы. Сам Хаур утверждал, что так его прозвали потому, что он спускает тетиву три раза за то время, за какое средний лучник успевает выпустить одну стрелу. Может быть, так оно и было, потому что с луком Хаур в самом деле обращался виртуозно. Но в команде были люди, ядовито утверждавшие, что прозвище досталось Хауру за то, что три стрелы якобы составляли его полный рост, от макушки до сапог. Поэтому иначе его называли Хаур-Коротышка. Совсем другое дело - Моди, тот бы на голову выше всех в команде, и на веслах управлялся за двоих. Но в остальное время смотрел в рот своему другу и говорил то, чего желалось Коротышке. Как сейчас, к примеру.
  - Наша "Чайка" до сих пор идет так медленно только потому, что у нее под палубой полно имперцев и мешков со всякой рухлядью. Если вышвырнуть за борт пленных и тот груз, который мы взяли у Ревущего, то мы легко смогли бы оторваться от погони, - распинался Моди. Три Стрелы скромно помалкивал, но Айя не сомневалась, что Моди всего лишь повторяет в голос то, что Хаур сказал шепотом. - Нам нужно только облегчить корабль и налечь на весла, и проблема решена.
  - На кроггах будут подменять гребцов, когда они устанут, - сказал Брис. - А у нас для этого не хватит людей. Или ты собираешься один грести отсюда до Томейна?.. Они нас все равно догонят, идиот. Если и не теперь, то к ночи.
  Моди набычился.
  - Значит, будем драться!
  - Может быть, кто-нибудь хочет покомандовать вместо меня? - показала зубы Айя. - Ты, Моди? Или Хаур?.. Тогда с этого и начинайте. Я готова. Заодно и подеретесь... раз уж так не терпится.
  Сэр Ирем вопросительно взглянул на Королеву, но она только раздраженно дернула плечом. Традиции Берегового братства требовали, чтобы каждый человек на корабле мог бросить вызов капитану. В сущности, для этого достаточно было публично поставить под сомнение его авторитет. Подобные вопросы разрешались поединком с незапамятных времен, когда была построена первая снекка. И это было разумно, потому что люди не пойдут за слабаком, который не способен отстоять свои права в бою.
  К счастью, каларийцу не потребовалось долгих объяснений - он и сам все понял по повисшей тишине и по тому особенному ощущению сгустившегося воздуха, который всякий раз предшествует серьезной драке. Плечи каларийца чуть заметно напряглись. Должно быть, он прикидывал, что можно будет сделать, если дело все-таки дойдет до схватки. Видеть это было почему-то приятно, хотя Айя не нуждалась в помощи гвардейца. Если на то пошло, она не побоялась бы схватиться с Хауром и Моди разом. Как и всякий капитан, которому пока не надоело жить, Айя прекрасно знала, на что способен каждый человек в ее команде. И в особенности хорошо - кто может одолеть ее в том случае, если действительно дойдет до поединка. Таких в экипаже было не так много, но с их мнением она всегда считалась больше, чем со всеми остальными, вместе взятыми. Глемм, Элоф, Корноухий, Йаррен, Брис... По счастью, сейчас все они хранили хмурое молчание. Может быть, потому, что плавали с ней куда дольше Моди и его дружка и понимали, что предложенный светловолосым каларийцем выход - в самом деле лучшее, на что они сейчас могут рассчитывать. Это ведь только всякие щенки, похожие на Моди (и на Энно, мысленно добавила она, поморщившись), все время рвутся встретить героическую смерть в бою. Люди постарше, как недавно сказал рыцарь, всегда предпочтут пожить еще. Жизнь - слишком восхитительная штука, чтобы ей разбрасываться... Восхитительная и богатая самыми разными возможностями. Айя покосилась на стоящего с ней рядом каларийца. Надо бы распорядиться, чтобы с него сняли цепи. Теперь уже было очевидно, что команда согласится с ее предложением. Пусть нехотя, за неимением чего-то лучшего, но согласится. Даже Моди с Хауром заметно скисли, а за ними следом - и ведь остальной безмозглый молодняк. "Мы победили" - мысленно сказала себе Айя и невольно усмехнулась. Надо же, как быстро в ее мыслях появилось это "мы".
  - Чему ты улыбаешься? - спросила она у мужчины. То есть поводы для радости у каларийца, безусловно, были, раз уж он остался жив и даже нашел способ возвратить себе свободу. Но Айя подозревала, что внезапно просветлевшее лицо и странную улыбку Ирема не стоит относить только на этот счет.
  - Кажется, я узнал корабль, который идет за нами, - отозвался рыцарь, продолжая так же непонятно улыбаться. - Это "Зимородок".
  Айя посмотрела на облезлый глейт, идущий под орденским флагом. В самом деле, корабли преследователей уже подошли так близко, что их можно было рассмотреть во всех подробностях. Айя подумала, что на всех четырех судах гребцы сейчас, наверное, трудились словно одержимые. И особенно старались на том глейте, который только что опознал сэр Ирем. Невзрачный на первый взгляд корабль уже заметно вырвался вперед, и это несмотря на то, что одна мачта на имперском глейте была сломана. Что могло так обрадовать стоявшего с ней рядом каларийца в этом зрелище, так и осталось для нее загадкой. Айя подождала еще каких-то объяснений, но их не последовало. Ладно, время терпит, с этим она еще разберется.
  - Спустить парус, поднять весла! - приказала она своим людям. - Пленников вывести на палубу и расковать. И поднимите белый щит, чтобы все видели, что мы не собираемся сражаться.
  "Чайка" двигалась вперед все медленнее, и сейчас, наверное, со стороны напоминала не ту птицу, в честь которой она была названа, а ощетинившегося иголками ежа - во всяком случае, вид торчащих над водой сосновых весел наводил именно на такие ассоциации. Вскоре парус безжизненно обвис, а весла вытащили на верхнюю палубу. На имперском корабле, наверное, сейчас царило ликование. Они не знали, что сэр Ирем предложил им выкуп, и для них происходящее, должно быть, выглядело совершенно однозначно - люди Айи струсили и пожелали сдаться. Мысль об этом разъедала, словно ржавчина. Айя подумала, что с того дня, как она в первый раз взошла по сходням "Бурой Чайки", они еще никогда не поднимали белый щит. Если бы раньше кто-нибудь сказал ей, что она будет вступать в торги с имперской "псарней", она бы наверняка сочла эти слова смертельным оскорблением.
  Сэр Ирем неожиданно всем корпусом толкнул ее в плечо, и, еще не успев удивиться столь идиотскому способу нападения, она отлетела на несколько шагов от места, где стояла, чтобы растянуться на дощатой палубе. И только тогда почувствовала разрывающую боль в боку. Она попробовала сделать вдох, и перед глазами сразу потемнело.
  "Хаур, - промелькнуло в голове, пока ставшие чужими пальцы бессмысленно скользили по древку стрелы. - Хаур, ублюдок. Все-таки решил стрелять..."
  Должно быть, Коротышке тоже невыносимо было наблюдать за тем, как "Чайка" поднимает белый щит. Айя вполне могла представить, что он чувствовал. Возможно, она сама бы поступила точно так же... хотя нет. На его месте вышла бы на поединок, но не стала убивать исподтишка.
  "А ведь он меня не убил, - подумала она. - Хотел, но не убил. Это все калариец..."
  Помутившимся от боли взглядом она попыталась найти сэра Ирема. Но на том месте, где он стоял раньше, доминанта уже не было. Айя внезапно поняла, что "Зимородок" подошел уже почти вплотную, так, что можно было видеть его серый парус, нависающий над "Бурой Чайкой". Вероятно, нечто в это роде раньше видели купцы, которых они грабили в Заливе. Ощущать себя добычей было непривычно и немного жутковато, но думать об этом получалось плохо - у нее уже мутилось в голове и нарастал противный звон в ушах. А потом Айя неожиданно увидела, как на борт глейта вспрыгнул гибкий, словно ласка, человек, и, оттолкнувшись от него, в один прыжок перелетел на палубу их снекки. Покачнулся, но все-таки удержался на ногах и, на ходу выхватывая меч, вихрем пронесся мимо Айи куда-то к носу корабля. Тут Королева поняла, что она бредит, потому что прыгнуть так, как этот человек, и, не поморщившись, помчаться дальше, было совершенно невозможно - уж она-то, побывавшая в десятке абордажных схваток, знала это наверняка. Этот помешанный просто обязан был переломать себе все кости. Впрочем, еще вероятнее парень просто упал бы вниз, прямо в кипящую между десятков весел воду, и нашел там своей конец.
  Девушка попыталась приподняться, опираясь на руку, и ее начало неудержимо рвать.
  "Пожалуй, даже хорошо, что Ирем этого не видит" - промелькнуло в голове, и Айе захотелось рассмеяться - до того нелепой была эта мысль. А потом в рану на боку как будто ткнули раскаленной кочергой, и мир померк.
  
  Когда Айя окончательно пришла в себя, она лежала уже не на жесткой палубе, а на чем-то мягком, словно настоящая кровать. Но на кровати она могла спать только на суше, а на этот раз ее постель плавно покачивалась, что свидетельствовало о том, что Айя все еще на корабле. Она смутно помнила, как между "Чайкой" и имперским глейтом закрепили абордажные мостки, и калариец поднял ее на руки, чтобы перенести на "Зимородок". Энно попытался возражать, но Ирем сообщил, что на имперском корабле есть врач. Айе пришлось вмешаться и сказать, что калариец прав, только тогда Энно слегка утихомирился.
  То, как из нее вытаскивали стрелу, Айя почти не помнила. Сознание милосердно покидало ее всякий раз, когда боль становилась нестерпимой. Кажется, во время мучительно-долгой перевязки она не кричала, хотя, может быть, память великодушно сохранила только то, что ей хотелось помнить.
  Айя только сейчас поняла, что в маленькой каюте она не одна. Рядом сидел загорелый и темноволосый юноша, который сразу показался девушке знакомым. Через несколько секунд она и всамом деле его вспомнила. Ну разумеется, это же парень, выпрыгнувший через борт на помощь каларийцу! А потом, когда все кончилось, вертевшийся вокруг и бестолково пытавшийся помочь. Айя в то время была в полузабытьи, но все равно успела осознать, что парень ей не померещился. Как и его чудовищный прыжок. Мальчишке полагалось свернуть себе шею, но он выжил и, похоже, не получил даже царапины... как говорится, дуракам везет.
  Наверное, этот темноволосый был слугой или оруженосцем рыцаря. Айя припомнила, что, выходя из кормовой каюты, калариец поручил ему следить за состоянием больной. Должно быть, это поручение пришлось мальчишке не особенно по вкусу, но возражать он не решился. Или просто не сумел, так как гвардеец хлопнул дверью раньше, чем южанин успел открыть рот.
  Парень заметил - или, может быть, почувствовал - что девушка очнулась, и в лицо Айи впился взгляд внимательных, зеленоватых глаз. Странное все же сочетание - настолько светлые глаза при черных волосах и такой смуглой коже... вероятно, полукровка, - лениво подумала она. Вблизи юноша выглядел несколько старше, чем ей поначалу показалось - слишком уж определенные и жесткие черты лица, и еще этот шрам, пересекавший лоб... Айя задумалась, сколько ему на самом деле лет. Шестнадцать? Или меньше? А потом ее как будто бы толкнуло изнутри полузабытое воспоминание. Определенно, она уже видела это лицо. И даже не тогда, когда он ошивался возле сэра Ирема на "Бурой чайке", а гораздо раньше.
  Королева озадаченно нахмурилась.
  Взгляд парня сразу сделался встревоженным - должно быть, он вообразил, что она морщится от боли. Теперь лицо энонийца выглядело еще более знакомым, и ее внезапно озарило.
  - Вот ты, значит, чей, волчонок, - усмехнулась Айя, чувствуя, что туго стянутая на груди повязка не дает нормально говорить. - Так значит, Гирса... тоже твой сеньор убил? Хотя - какая теперь разница...
  - Твоего человека убил я, - возразил парень, продолжая пристально смотреть на Королеву.
  Айя выразительно ощерилась.
  - Ну да, конечно... Гирс таких, как ты, десятками в рядок укладывал.
  Южанин открыл было рот, чтобы ответить, и Айя успела этому обрадоваться - пререкания с молокососом могли бы отвлечь ее от боли в ране и от поднимающейся к горлу тошноты. Но парень почему-то передумал возражать, и развлечение не состоялось.
  - Хочешь чего-нибудь? - осведомился он, чуть погодя. - Воды?.. Или, может, вина?
  Айя мотнула головой. Пить в самом деле почему-то не хотелось, хотя она и потеряла много крови. Правда, можно было бы заставить себя выпить воду, как лекарство - но достаточно было представить, как кому-нибудь придется таскать ее до борта и назад, как пропадало всякое желание лечиться таким способом.
  Кто-то - может быть, даже этот самый парень - накрыл ее двумя плащами, но Айю все равно знобило. Она облизнула сухие, потрескавшиеся губы и трезво подумала, что коадъютор отрядил следить за ней оруженосца, не иначе, для того, чтобы самому не любоваться на такую "красоту". Айя неплохо разбиралась в ранах и отлично знала, что лицо у нее сейчас бледное, глаза запавшие, на лбу холодная и липкая испарина, а губы посинели, как у трупа. "Мертвая невеста" из рыбацкой сказки, да и только.
  - Который час, волчонок? - хрипло спросила она у южанина.
  Он несколько секунд молчал, как будто бы раздумывал, не скрыто ли в ее словах какого-то коварного умысла, но потом нехотя ответил:
  - Думаю, уже за полночь.
  - И что, ты так и будешь на меня смотреть? Поспать не хочешь?.. А то я подвинусь, места много.
  Парень отвернулся. А вот это зря, малыш, - подумала она. Если желаешь выглядеть невозмутимым, то не надо так стискивать зубы, чтобы желваки ходили по щекам. Узнать бы, почему он на нее так взъелся?
  Дверь приоткрылась, и в нее проскользнул тот самый недомерок, которого она чуть не выбросила за борт, когда он пытался ткнуть ее ножом. Айя насмешливо скривила губы. Надо же, еще один знакомец.
  - Зачем пришел? - неласково спросил южанин.
  - Я подумал... уже поздно. Я тебя сменю.
  - Не сменишь, - безразличным тоном возразил оруженосец коадъютора.
  - Ну, Рикс!..
  Южанин неспешно обернулся, и мальчишку будто ветром сдуло.
  - Лучше бы поесть принес, - крикнул оруженосец коадъютора вдогонку.
  - Надо же, "Рикс", - осклабилась Айя, когда энониец снова обернулся. - Ты у нас, оказывается, высокая особа?
  Никакой реакции. Молчание. Ладно, попробуем иначе...
  - Слушай, Рикс. А весело... наверное... шугать этого воробьишку, да? - говорить было трудно, но лежать в молчании - практически невыносимо. - Ты вот только повернулся - а его уже и след простыл. У нас на Островах об этом есть пословица. Про молодца среди овец.
  Южанин посмотрел прямо на нее. Ага, похоже, проняло!
  Но Рикс - или как его там на самом деле - удивил ее еще раз.
  - Ты его не помнишь, - утвердительно заметил он.
  - Кого?.. - немного удивилась Айя.
  - Лара. Мальчика, который только что отсюда вышел.
  - Почему же, я его прекрасно помню, - усмехнулась Айя. - Это он хотел пырнуть меня ножом.
  Теперь настала очередь волчонка удивляться. Но он очень быстро овладел собой.
  - Я не об этом, - холодно возразил он. - Линар рассказывал, что это твои люди выкрали его из дома, а потом продали перекупщику на островах, когда ему было лет восемь. Ты, конечно, этого не помнишь.
  Вот оно что...
  - Естественно, не помню. Он такой был не один. А я предпочитаю помнить только то, что может пригодиться в будущем, - зевнула Айя.
  Парень, надо думать, ожидал какой-то другой реакции, потому что несколько секунд оторопело смотрел на нее. А потом отвернулся, вероятно, окончательно уверившись, что женщина, которую ему велели охранять - самое настоящее чудовище.
  Ну что ж, раз разговор не получился, нужно сделать над собой усилие и все-таки заснуть. Иначе от скрутившей ее внутренности боли и закаменевшего лица напротив можно и свихнуться.
  ...Когда она проснулась, из маленького окна в стене каюты лился бледно-золотистый свет. Южанин прикорнул на табурете, свесив голову на грудь и прислонясь плечом к стене. Несколько секунд Айя разглядывала висевший у него на боку кинжал. Если бы можно было дотянуться до него рукой, она наверняка сумела бы вытащить его так, что парень бы этого не заметил. Но, помимо удовольствия от глупой шутки, это ничего бы не дало. К тому же, она ведь не пленница. Ее перенесли на "Зимородок" только потому, что здесь есть лекарь. Когда она встанет на ноги, никто не станет ее здесь удерживать. "Даже наоборот" - подумала она, глядя на бледное, осунувшееся от усталости лицо своего сторожа. Кое-кто будет только рад, когда она отсюда уберется.
  Интересно, что на этот счет думает коадъютор?..
  Дверь каюты скрипнула, и калариец - легок на помине - осторожно вошел внутрь. Айя тут же опустила веки. Незачем показывать имперцам, что она уже не спит. Пусть думают, что она их не слышит, и тогда, если ей повезет, можно будет услышать что-то интересное.
  Сэр Ирем подошел к оруженосцу и потряс мальчишку за плечо.
  Тот вздрогнул и сел прямо.
  - Монсеньор!..
  - Не ори, - поморщился мужчина. - Ты ее разбудишь.
  Разбудит он, как же.
  - Надо было мне прислать кого-нибудь тебя сменить, - заметил калариец уже мягче, глядя в ошалевшее лицо южанина.
  - Вы были заняты... - возразил парень.
  Калариец прикусил губу, чтобы не рассмеяться.
  - Ты, по своему обыкновению, склонен думать о людях лучше, чем они заслуживают. Я спал без задних ног. Прости, "дан-Энрикс". Думаю, тебе сейчас лучше пойти и отдохнуть. А я пока останусь здесь.
  Айя почувствовала, что сердце забилось быстрее. Но проклятый мальчишка все испортил.
  - Монсеньор, я хотел с вами поговорить, - сказал он тем преувеличенно серьезным тоном, от которого любого нормального человека должно было замутить. По крайней мере, Айя в самом деле ощутила приступ тошноты.
  Рыцарь приподнял брови.
  - Именно сейчас? Я думаю, если ты выспишься и хоть чуть-чуть поешь, это не помешает делу. Нет?.. Ну ладно, говори. А то, судя по твоему лицу, ты не заснешь, пока не выскажешь мне все, что собирался.
  - Что вы собирались делать... с этой женщиной?
  Айя навострила уши. Паршивый волчонок спутал ее планы, но беседа, кажется, и в самом деле обещала оказаться интересной.
  Каларийский лорд пожал плечами.
  - Она сдержала свое слово, отпустив всех пленников. Теперь я должен сделать то, что обещал. Она получит корабли и форт Эбер.
  - Но так нельзя! - приглушенно возмутился энониец.
  - Почему?
  - Это пираты. Они продавали людей в рабство, грабили и убивали. А вы собираетесь их наградить.
  - Я собираюсь сдержать свое слово. Или ты хотел бы, чтобы я сначала заключил с ней договор, а потом велел заковать и отвезти в столицу, как преступницу?..
  - Она бы точно не сдержала свое слово, будь у нее хоть малейшая возможность.
  - Ну, если так рассуждать, то можно нарушать любые обещания, - лорд улыбнулся - холодно и неприязненно. - Можешь не продолжать... Такие аргументы я уже неоднократно слышал. Хотя, признаться, как раз от тебя я этого не ожидал.
  Южанин покраснел. Но, судя по всему, сдаваться он не собирался.
  - Все равно вы неправы, монсеньор. Представьте, что у вас был сын, а потом эти ублюдки выкрали его и продали на Острова. Вы и тогда бы думали о том, что нужно обходиться с ними честно?.. А ведь это еще далеко не худшее из того, что они делали!
  - Допустим, - лорд устало потер веки. - Ну и что ты предлагаешь сделать?..
  - Эта женщина заслуживает смерти, - твердо сказал Рикс. - И ее люди - тоже.
  - Ну, если ты так уверен... Нож у тебя есть? Прекрасно. Действуй!
  Рыцарь хлопнул парня по плечу и вышел из каюты. Айя чуть не выдала себя, заорав ему вслед - "Что значит "Действуй!"?!". Этот каларийский выродок спасал ее от стрелы Хаура только затем, чтобы теперь позволить сопляку ее добить?
  Но тут ее взгляд упал на вытянувшееся, беспомощно-растерянное лицо энонийца, и до нее дошло. Она чуть не расхохоталась, осознав, что лорд только что положил спору конец единственно возможным способом. Начни он возражать, проклятый энониец до конца их путешествия не дал бы рыцарю прохода - или она совершенно ничего не понимала в людях. Интересно только, почему рыцарь был так уверен, что парень ее не тронет. Правда, одно дело рассуждать о том, чтобы лишить кого-то жизни, и совсем другое - это сделать, но южанин, откровенно говоря, не походил на мямлю и слюнтяя.
  Энониец повернулся к ней и обнаружил, что она лежит с открытыми глазами. Если взглядом можно было бы убить, то приговор, который он ей вынес, оказался бы исполнен в ту же самую секунду.
  Пожалуй, пора было что-нибудь с этим делать, а то он действительно когда-нибудь ее придушит.
  - Ты не мог бы... принести воды? - негромко попросила Айя. Ей даже не пришлось изображать слабость, голос и без того звучал, как писк недотопленного котенка.
  Злость во взгляде юноши сменилась озабоченностью. На кувшин, стоящий на столе, он даже не взглянул - должно быть, еще ночью выпил все до капли.
  - Я сейчас, - пообещал он коротко, вставая на ноги. И быстро вышел из каюты, прихватив с собой пустой кувшин.
  Ну надо же, как просто, - восхитилась Айя. Любопытный все же экземпляр этот южанин. Сперва злится так, что на загривке шерсть топорщится, а потом сразу же бросается выполнять просьбу "умирающей". Ну-ну.
  
  * * *
  
  Из двух тренировочных мечей, хранившихся в потертом кожаном чехле, Рикс выбрал тот, который был потяжелее. Они с Лаской сделали эти мечи, пока он изводился от безделья и тревоги в Тровене. Наверное, разведчица хотела таким способом отвлечь его от мыслей о мессере Иреме и об их товарищах, погибших во время штурма. Надо отдать Ласке должное, изобретенный ею способ оказался действенным. Пока они скакали по двору, утаптывая снежный наст до каменного состояния, все мысли покидали голову "дан-Энрикса", и порой он чувствовал себя почти счастливым. Оказалось, тело может быть счастливым совершенно независимо от головы, если получит то, что хочет - быстрое движение, хмельное ощущение собственной ловкости и силы, а в конце - глухую боль в усталых мышцах. Сражаясь с Лаской, Рикс с некоторой досадой обнаружил, что он был не первым, кто сумел чему-то научиться у Асгейра Аэстерна. Но южанин быстро понял, что девушка смотрит на тхаро-рейн сугубо прагматично - для нее оно сводилось к знанию нескольких дюжин основных приемов и ухваток, с помощью которых можно было одолеть более сильного противника. "В драке есть только одно искусство, Рик: искусство выживать, - со смехом заявила девушка, когда он попытался поговорить с ней о тхаро-рейн. - Все остальное меня не интересует". Рикс тогда немного растерялся, но потом подумал, что она по-своему права. Это как с книгой - вроде бы для всех написано одно и то же, но при этом каждый все равно поймет по-своему, и в этом-то, по утверждению Саккрониса, и заключается весь смысл. К тому же, явное пренебрежение к истокам тхаро-рейн никак не отражалось на умениях разведчицы. Многие вещи она знала лучше Рикса и щедро делилась с ним своими знаниями. А потом сэр Ирем выздоровел, и чехол с "мечами" несколько недель без дела провалялся среди остальных вещей "дан-Энрикса", поскольку энонийцу стало не до фехтования. Казалось, в коадъютора, поднявшегося на ноги после болезни, вселилась сотня фэйров, и южанин сбился с ног, пытаясь не отстать от сюзерена, делавшего по три дела разом и, похоже, получавшего от этой суеты большое удовольствие. Только на корабле Крикс обнаружил, что мечи перенесли на "Зимородок" вместе с прочими его вещами.
  Взвесив меч в руке, Крикс сделал пару пробных выпадов. Качание палубы под ногами совершенно не сбивало с ритма - он давно успел привыкнуть к нему так же, как когда-то приноравливался к ходу лошади, и даже начал находить в этом особенное удовольствие. Казалось, что корабль дышит, как живое существо. Раньше "дан-Энрикс" постеснялся бы размахивать на палубе затупленной железкой, опасаясь ядовитых реплик Нойе, но в последние несколько дней островитянин почему-то прекратил к нему цепляться и вообще выглядел слегка пришибленным. Сперва "дан-Энрикс" хотел выяснить, в чем дело, но потом решил, что от добра добра не ищут, и что самым лучшем будет сделать вид, что он в упор не видит перемен в манерах Альбатроса.
  Неуклюжее спросонья тело понемногу оживало, выбившиеся из-под повязки волосы липли ко лбу, и даже мысль о том, что день опять придется провести возле постели Айи, не могла испортить ему настроение.
  Подшаг, удар, обманный финт, еще удар... Места на палубе было немного, но "дан-Энрикс" досконально изучил его во время прошлых тренировок и, пожалуй, мог бы фехтовать даже с закрытыми глазами. Например, сейчас он знал, что за его спиной, на расстоянии меньше протянутой руки - стена каюты, где лежала Айя. Здесь любой нападающий решил бы, что южанин загнан в угол, и атаковал... "дан-Энрикс" уклонился от удара и скользнул "противнику" за спину. Ненастоящий поединок, в отличие от сражения с живым врагом, нисколько не мешал думать о чем-то постороннем, и южанин размышлял о том, что надо еще раз побеседовать с мессером Иремом о буре, погубившей "Беатрикс". Или не стоит?.. Риксу показалось, что известие о том, что их каким-то непонятным образом вышвырнуло из мая прямиком в июль, не произвело на его сюзерена никакого впечатления. Возможно, дело было в том, что лекарь как раз делал Айе перевязку, а они с сэром Иремом стояли у дверей каюты, и монсеньор слушал "дан-Энрикса" вполуха. Сдавленные стоны за перегородкой явно занимали его куда больше, чем все то, что говорил его оруженосец, и лицо у каларийца было таким напряженным и застывшим, словно мучения мерзавки за перегородкой каким-то образом касались его самого. Столь явное неравнодушие мужчины к Королеве злило энонийца больше, чем он был готов признаться даже самому себе, и в последние дни он избегал общества коадъютора - настолько, насколько это вообще возможно на сравнительно маленьком корабле. Как ни парадоксально, проще всего было прятаться от сэра Ирема в каюте Айи - лорд туда практически не заходил, а если даже и заглядывал, то ненадолго и обыкновенно в обществе врача или кого-то из команды. Получалось, что делиться своими догадками и опасениями энонийцу абсолютно не с кем. Ну не с Королевой же!.. А поводов для беспокойства у "дан-Энрикса" хватало. Прежде всего, он не пожалел бы ничего за то, чтобы узнать, не потопило ли во время шторма баржи с лошадьми. Конечно, глупо было думать о коне, когда на "Беатрикс" погибла половина всей команды, но южанин ничего не мог с собой поделать. Он сам завел Фэйро на баржу по широким деревянным сходням, и жеребец, уже имевший опыт путешествия по морю и пребывающий в понятном раздражении, даже прицапнул его за руку - конечно, далеко не так, как мог бы, но все же весьма чувствительно. "Ну сам подумай, что я могу сделать?.. - мрачно спросил Рикс. - Ты ведь не человек, чтобы брать тебя на "Зимородок". И с тобой поплыть я тоже не могу. Представь себе, что бы сказал сэр Ирем, если бы я заявил, что собираюсь путешествовать на барже?..". В ответ Фэйро раздул ноздри, скребя палубу копытом. Ему явно было наплевать на мнение мессера Ирема. Привязав жеребца в узком и тесном стойле под палубой, "дан-Энрикс" ощутил себя предателем. Если окажется, что баржа в самом деле затонула...
  Рикс с такой силой ударил с полуразворота, что ненастоящий меч со свистом рассек воздух.
  Нет. Все грузовые баржи шли вдоль берега, к тому же они должны были прибыть в столицу значительно позже остальной эскадры, так что шторм их наверняка не зацепил.
  А вот что стало с остальными кораблями? Они потонули? Или, может быть, пришли в Адель еще в июне - в том июне, которого для людей с "Бесстрашной Беатрикс" и "Зимородка" просто не существовало?.. Если это так, то Альверин Фин-Флаэнн должен быть в столице уже месяц. И никто, конечно, не мешает ему бывать в доме у Гефэйров или видеться с невестой во дворце.
  "Дан-Энрикс" заскрипел зубами.
  Правда, может быть, Фин-Флаэнн утонул, - сказал он сам себе, и тут же устыдился этой мысли. Альверин не сделал ему ничего плохого. Он не виноват, что отец Лейды Гвенн Гефэйр посчитал Фин-Флаэнна хорошей партией для своей дочери... и уж тем более нельзя винить его за то, что он, в отличии от большинства аристократов, был действительно влюблен в свою невесту.
  Помнится, когда Рикс отправлялся на войну, Лейда Гефэйр не испытывала никакого восторга при мысли о браке с Альверином. Но, конечно, за прошедший год она могла и передумать...
  Нижняя защита. Финт. Удар, удар, удар!..
  - Ты так кого-нибудь убьешь, - укорил коадъютор, который, оказывается, успел подойти поближе и остановиться в нескольких шагах от Рикса.
  Энониец тяжело дышал - не от усталости, а от внезапной беспричинной вспышки ярости.
  - Могу я узнать, кого ты только что рубил с таким... энтузиазмом? - спросил рыцарь, иронично улыбаясь.
  "Финн-Флаэна" - чуть было не ответил Рикс.
  - Я просто... разминался, монсеньор. Хотите присоединиться? - спросил он мужчину с ноткой вызова.
  - Ты предлагаешь мне сразиться?... - хмыкнул рыцарь.
  - Нет, конечно, - покривил душой "дан-Энрикс", скромно опустив глаза. - Я прошу вас об уроке.
  - Ну, раз так... - сэр Ирем откровенно забавлялся. - Я согласен.
  Энониец ощутил приятное волнение. Они не фехтовали с коадъютором с тех пор, как началась война. В то время Крикс был еще ребенком... то есть сам он так, конечно, не считал, но сути дела это не меняло. И еще - тогда он ничего не знал о тхаро-рейн...
  Сегодняшняя схватка обещала стать гораздо интереснее.
  - Я принесу вам меч, мессер.
  
  - Значит, об уроке?.. Любопытно, - сказал лорд почти задумчиво, скосив глаза на меч "дан-Энрикса", касающийся его ребер. Энониец первым опустил оружие. Чуть-чуть помедлив, коадъютор тоже убрал меч от шеи Рикса. Юноша потер место удара и почувствовал под пальцами стремительно вспухающий болезненный желвак.
  Их схватка была короткой и необычайно яростной. Рикс был полон решимости продемонстрировать, на что он теперь способен, а заодно - как неожиданно почувствовал он сам, идя за тренировочным мечом для своего противника - еще и поквитаться с коадъютором за Тровен и за Айю. Судя по тому, как холодно и весело сверкали серые глаза мессера Ирема, когда он принял у оруженосца меч, мысли "дан-Энрикса" не составляли для него особой тайны. Тем не менее, первая схватка кончилась ничьей - что в случае с мессером Иремом уже можно было считать победой.
  Крикс уже в который раз за эти месяцы мысленно поблагодарил Асгейра Аэстерна. Если коадъютор недооценил умения своего бывшего ученика, то главная заслуга в этом, несомненно, принадлежала Астеру.
  - Любопытно, - повторил сэр Ирем. - Еще раз.
  На этот раз мужчина был гораздо осторожнее, и энониец первым пропустил удар. А потом, почти сразу же, второй. В прошлом мессер Ирем всегда отступал на шаг, давая своему ученику время собраться, но сейчас он продолжал теснить южанина к корме. Крикс понял, что на передышки можно больше не рассчитывать. В каком-то смысле это было даже лестно - коадъютор наконец-то видел в нем достойного соперника.
  Когда, пару минут спустя, Крикс снова смог достать противника коротким рубящим ударом, коадъютор опустил свой меч и коротко кивнул "ученику".
  - Ну... в сущности, неплохо.
  Крикс едва не заскрипел зубами. Не то чтобы он успел забыть, как калариец отзывался о его успехах раньше - о таком, пожалуй, не забудешь даже при желании - но до сих пор ему казалось, что теперь все будет по-другому. Но не тут-то было. Очевидно, этого ему не изменить, стань он хоть лучшим фехтовальщиком в Империи.
  Посмотрев на его вытянувшееся лицо, рыцарь внезапно рассмеялся.
  - Рикс, во имя Всеблагих!.. Когда ты уже перестанешь принимать всерьез все то, что тебе скажут?
  Энониец вздрогнул.
  - Но ведь вы...
  - Тебе так важно мое мнение? - спросил сэр Ирем с ноткой удивления. - Ты же сам видишь, что сумел достать меня два раза за какую-нибудь четверть часа. Не хочу показаться нескромным, но подобный результат - уже достаточное доказательство того, что ты прекрасный фехтовальщик. Что бы я ни говорил, суть дела это не изменит. А вот позволять противнику выбить тебя из равновесия каким-то замечанием - по крайней мере неразумно.
  - Я думал, мы уже закончили, - огрызнулся "дан-Энрикс".
  Коадъютор улыбнулся.
  - Это в Каларии сражаются только с оружием в руках. Но мы плывем в столицу, а там поединки продолжаются повсюду - за столом, в приемных, в коридорах... у тебя еще будет возможность в этом убедиться. До сих пор тебя не замечали, но после нашего возвращения многое будет совсем не так, как раньше. Тебе не помешает научиться владеть своим лицом.
  Крикс понимал, что коадъютор в чем-то прав, но почему-то эта мысль только усиливала его раздражение.
  Несколько минут спустя, когда южанин - уже натянувший чистую рубашку и избавившийся от чехла с мечами - стоял возле каюты Айи, он почувствовал, что почти рад вернуться к своей вахте. Здесь ему, по крайней мере, не придется снова иметь дело с Иремом, беседы с которым в последние дни и в самом деле превратились в разновидность поединков.
  Но когда он открыл дверь каюты, стало ясно, что самое худшее еще даже не начиналось. Айя, чувствовавшая себя гораздо лучше и уже предпринимавшая попытки садиться на постели, этим утром пошла еще дальше. Спустив ноги с койки, она смогла дотянуться до окошка, вырезанного прямо в стене каюты, и открыла ставни. Очевидно, Королева видела их поединок, потому что, едва Рикс вошел, она взглянула на него с насмешливой, но в то же время одобрительной улыбкой.
  - Хороший бой, волчонок! - сообщила она Риксу, сверкнув белыми зубами. - Ты, оказывается, и в самом деле ничего. Может, я даже взяла бы тебя к себе на корабль. Годика примерно через три...
  
  Южанин, как обычно, ничего ей не ответил. Он упорно избегал вступать с ней в пикировку, так что приходилось развлекать себя самой. Учитывая ее нынешнее состояние, это было непросто. Под сломанными ребрами свернувшимся ежом сидела боль. Надо было лечь, но все силы ушли на то, чтобы устроиться возле окна - очень уж соблазнительным казалось посмотреть на каларийца и его волчонка в деле.
  Теперь Королеве уже не казалась такой невероятной мысль, что Гирса в самом деле мог прикончить этот парень. Правда, в тот момент ему должно было быть лет одиннадцать-двенадцать, но, если он учился владению мечом у коадъютора, то даже в этом возрасте он вряд ли был совсем уж неумехой... если к этому прибавить обычную для таких сопляков увертливость, а заодно - известное везение, то слова южанина о смерти Гирса могли оказаться правдой.
  Она вдруг подумала, что в самом деле взяла бы волчонка к себе на корабль - разумеется, если бы они встретились в других условиях.
  Мысль была странной. Почти столь же странной, как и те отношения, которые установились между ними в эти дни.
  Несмотря на неприязнь, которую он даже не пытался скрыть, южанин оказался исключительно заботливой сиделкой. Постоянно находился рядом с ней, не отлучаясь даже на минуту, поддерживал ей голову, пока она пила, и даже с удивительной серьезностью прислушивался, ровно ли ее дыхание, когда считал, что Королева спит. Но вместе с тем он явно не переставал все время растравлять себя мыслями про всякую чушь - пиратские налеты на прибрежные деревни, проданного в рабство сосунка... этого, как его там? Линара. Айю это забавляло, но одновременно - пробуждало в ней досаду. Хотелось сгрести упрямого южанина за воротник, как следует тряхнуть его и сообщить, что мир не делится на черное и белое, а если вдруг он ей не верит, то пусть учится хотя бы у своего сюзерена. Впрочем, Королева сильно сомневалась, что ее слова и даже пример лорда Ирема могли заставить Рикса передумать. Он, похоже, относился к тому редкому - и крайне неприятному - типу людей, которые начисто лишены способности принимать жизнь такой, как есть. Людей с таким стальным, упрямым проблеском в глазах она встречала и раньше. Иногда они внушали уважение, но большую часть времени ее от них тошнило.
  Энониец между тем заметил, что она не может лечь, и, как это уже бывало, разом позабыл о своей демонстративной отстраненности.
  - Подожди, я помогу.
  Айя не успела возразить и только скрипнула зубами, ощутив мальчишескую руку, просунутую ей под плечи и поддерживающую ее, пока "дан-Энрикс" расправлял сбившееся одеяло. Айе захотелось выругаться, но она сдержалась. Злиться на самоуправство энонийца было совершенно бесполезно.
  - Так удобно?.. - деловито спросил он. Пришлось кивнуть, чтобы ему не пришло в голову устроить ее как-то по-другому. - Тебе нужно что-нибудь еще?
  Айя уже собиралась издевательски заметить, что до сих пор он прекрасно обходился без ее советов, прежде чем навязаться с очередной бессмысленной услугой, но внезапно ее осенило, как воспользоваться предложением южанина.
  - Да, очень даже нужно. Ты не мог бы принести мне гребень?
  - Эм-м?.. - парень явно не ожидал чего-нибудь подобного, поскольку выглядел порядком озадаченным.
  - Обычный гребень. Для волос. Ужасно надоело выглядеть, как пугало.
  Оруженосец коадъютора задумался. Судя по его прическе, сам он вполне обходился пятерней. Темные, немного вьющиеся волосы в беспорядке падали ему на лоб, а если они начинали лезть в глаза, то энониец просто отбрасывал их назад коротким, резким жестом, придававшим ему сходство с норовистой лошадью, трясущей головой.
  - Кажется, у меня был один в дорожной сумке, - вспомнил парень через несколько секунд. - Сейчас принесу.
  И он действительно принес. Дешевый деревянный гребень со сколотым краем и короткими зубцами выглядел так, что в другое время Айя бы побрезговала к нему даже прикоснуться, но сейчас эта убогая вещица привела ее в восторг. Она с трудом уселась и попробовала расчесать изрядно потускневшие и перепутанные пряди, но утихомирившаяся было рана моментально разболелась снова. Королева откинулась на подложенный под плечи валик, тяжело дыша. Южанин попытался забрать гребень из ее руки, но Айя сжала пальцы.
  - Ничего... оставь. Я справлюсь.
  - Может, лучше я? - быстро предложил Рикс. - Тебе же больно.
  Вот тут она и в самом деле удивилась. Подавать ей воду и присутствовать при перевязках - это еще ладно, но чтобы упрямый энониец по собственной воле вызвался ее причесывать?
  Парень тем временем присел на краешек ее кровати, и прежде, чем Айя успела что-нибудь съязвить, забрал у нее гребень. И с удивительной серьезностью взялся расчесывать некогда золотистые, а теперь тусклые и спутанные волосы. Айя сначала напряглась, но несколько секунд спустя расслабленно откинулась обратно на подушку, полуприкрыв глаза и наблюдая за южанином из-под полуопущенных ресниц. Сказать по правде, положение нельзя было назвать таким уж неприятным. Рикс был не так ловок с гребнем, как она сама, но добросовестно старался не доставить ей каких-то неудобств. Девушка никогда бы не подумала, что намозоленные, огрубевшие от меча и гребли руки энонийца могут действовать так бережно. Айе внезапно захотелось, чтобы на месте волчонка сидел сероглазый калариец. И с такой же осторожностью распутывал бы прядь за прядью.
  Но со стороны мессера коадъютора такой поступок был вполне понятен. Тогда как здесь...
  Глупый волчонок, - подумала Королева почти грустно. С врагами можно пить вино, можно шутить, можно даже любиться, как когда-то они с Иремом. Но никогда, запомни - никогда, нельзя жалеть своих врагов. Особенно если назавтра тебе, может быть, придется снова с ними драться.
  Дверь каюты распахнулась, и возникший на пороге мессер Ирем несколько секунд молча смотрел на них. Рикс из чистого упрямства продолжал возиться с ее волосами, игнорируя своего сюзерена. Айя ощутила странное волнение.
  - А ну-ка отойди, - велел южанину сэр Ирем, подходя к ее кровати. Рикс недоуменно оглянулся, но лорд Ирем, ничего не объясняя, молча отобрал у парня гребень и несильно подтолкнул того в плечо. Только когда рыцарь занял только что освободившееся место, до волчонка, видимо, что-то дошло. Почти такое же лицо - беспомощное и сердитое - у него было в тот момент, когда сэр Ирем на руках вносил ее по сходням. Спасибо и на том, что у него хватило выдержки уйти, не сказав коадъютору ни слова. Айя ожидала, что он напоследок громко хлопнет дверью, но южанин осторожно притворил за собой дверь.
  
  В таком настроении, в каком он вышел из каюты Айи, Крикс обычно шел, куда глаза глядят, или же седлал Фэйро и носился по окрестностям столицы. Но на корабле идти было особо некуда, и это лишь усиливало его раздражение.
  Все было плохо. Просто хуже некуда. Лейда и Альверин в Адели, а он сам плывет к Томейну. Обстоятельства, из-за которых буря потопила их эскадру, до сих пор покрыты тайной. А лорд Ирем не интересуется ничем, помимо этой драной кошки с пиратского корабля. Нашел время, ничего не скажешь!..
  Хмурый взгляд южанина уперся в двух людей, стоявших носу. Мэтр Викар с Линаром. Лар в последнее время привязался к ворлоку, лечившему его от приступов морской болезни, и везде ходил за ним. Этому способствовало то, что лорду Ирему сейчас было не до Линара, а "дан-Энрикс" либо греб на веслах, либо сидел с Айей, либо спал в своей каюте мертвым сном, и уж никак не мог выкроить время для общения с островитянином. Рикса внезапно осенила замечательная мысль. Она была такой простой, что энониец изумился, почему она не посещала его раньше.
  Ворлок обернулся раньше, чем "дан-Энрикс" успел подойти к нему вплотную. Может быть, услышал за спиной шаги, а может быть, почувствовал его приближение как-то иначе, одному ему ведомым способом. Война и пребывание в плену на "Бурой чайке" не оставили на маге никаких следов. Даже его костюм остался прежним - тот же узкий, слегка выцветший колет с эмблемой Ордена. Если бы рядом не стоял подросший Лар, могло бы показаться, что время повернулось вспять, и они все еще плывут в Каларию.
  - Мэтр Викар, я хотел с вами посоветоваться, - сразу же приступил к делу Рикс. - Скажите, что вы думаете о недавней буре? Я хочу сказать, как маг.
  Ворлок задумчиво взглянул на энонийца.
  - Позавчера сэр Ирем уже задавал мне такой же вопрос. Подобные стихийные выплески магии бывают характерны для отдельных мест, скажем, для подземелий Адельстана или окрестностей Каменных столбов. Возможно, мы случайно оказались в таком необычном месте, а гроза и шторм благополучно довершили дело.
  Значит, лорд Ирем все-таки отнесся к его сообщению серьезно и тоже отправился за разъяснениями к ворлоку... ну разумеется, сэр Ирем исключительно практичен, он не станет понапрасну ломать голову, а сразу обратится к человеку, разбирающемуся в интересующем его вопросе, - уколол себя "дан-Энрикс". Интересно, удовлетворился ли рыцарь той версией, которую смог предложить мэтр Викар?
  - Скажите, мэтр, а возможно ли, что это не было стихийным всплеском магии? - спросил "дан-Энрикс". - Что, если наши корабли пытался потопить какой-то сильный маг? Насколько мне известно, сложные магические действия тоже могут вызывать смещения в пространстве или времени.
  Хорошо, что мессер Ирем в свое время запретил ему читать книги по магии. Если бы не этот запрет, ему бы в жизни не хватило выдержки на то, чтобы дочитать "Опыты практической магии" Итлина Иорвета. Но тогда, подстегиваемый азартом человека, совершающего нечто недозволенное, он из чистого упрямства одолел не только фундаментальное исследование Итлина, но и еще несколько настолько же объемных и занудных сочинений. Большая часть текста забывалась даже раньше, чем он успевал перевернуть страницу, но кое-какие сведения накрепко застряли в его голове.
  Ворлок ответил, не задумываясь.
  - Теоретически это возможно. Но в действительности даже самый одаренный маг не обладает такой силой, чтобы наколдовать такую бурю. Только в детских сказках маги могут управлять стихиями и рушить города. На самом деле для чего-нибудь подобного потребовались бы усилия всего Совета Ста.
  - А если бурю не наколдовали, а просто усилили с помощью магии?..
  - Это уже вероятнее, - признал мэтр Викар. - Но даже это невозможно для какого-то одного мага. Управлять погодой и стихиями - вообще одно из самых трудных видов колдовства. Можно было бы использовать Цепь Силы, но это слишком опасное мероприятие. Маги, отдающие силу тому, кто составляет заклинание, очень рискуют.
  - В каком смысле?
  - Магия плохо поддается управлению. Имея Дар и соответствующие познания, ее можно вызвать, но, возникнув, она начинает действовать по собственным законам. Тот, кто станет донором для совершения такого колдовства, уже не сможет сам определять, сколько он в состоянии отдать - магия возьмет столько, сколько будет нужно. Я знал мага, вставшего в Цепь Силы, чтобы потушить пожар в Бейн-Арилле. Всего их было семеро, и двое умерли, а мой знакомый, член Совета Ста, ослеп. Словом, колдун, решивший потопить имперский флот, должен был для начала найти нескольких магистров, готовых пожертвовать собой. А это не так просто.
  - А я знаю, кто мог это сделать! - неожиданно сказал Линар.
  - Ты?.. - "дан-Энрикс" с изумлением смотрел на Лара, о присутствии которого южанин успел начисто забыть. - Да что ты в этом понимаешь?
  Лар смутился.
  - Ничего. Я просто знаю, как мог действовать тот маг. Ему необязательно было искать таких же сильных магов, чтобы они ему помогли. Он мог бы взять полсотни Одаренных и воспользоваться их Силой без их согласия.
  Крикс с изумлением уставился на Лара. Он уже открыл рот, чтобы спросить, откуда бывший раб мог знать такие вещи, но его опередил Викар.
  - Так действительно иногда делали. В далекой древности. Отсюда и пошли легенды о том, что маги в прошлом якобы были куда сильнее нынешних. Но такая практика давно запрещена. Если станет известно, что какой-то маг посмел взять Силу у необращенного, за ним начнут охоту все магистры сразу. Это слишком сильно нарушает равновесие... а кроме того, создает опасность, что какой-нибудь король, пользуясь услугами такого колдуна, однажды подчинит себе магическую корпорацию.
  - Значит, существует маг, который нарушает этот договор, - упрямо сказал Лар. - Я его видел. Он скупал Одаренных рабов на Филисе. А наш хозяин как раз продавал рабов, чтобы уехать на Томейн, в свой столичный дом. И этот маг пришел к нашему управляющему, Дарсию. Его звали Бел... м-мм? Бедвин... нет, как-то иначе.
  Взгляд мэтра Викара стал сосредоточенным и острым.
  - Постарайся вспомнить. Это очень важно.
  - Белтин... Белвин.. Нет, не помню, - виновато понурился Лар. - Кеттер Дарсий говорил, что это вымышленное имя. Он тогда пил с господином Вельцием, который заходил играть с ним в джаббу. Дарсий сказал ему, что узнал этого человека. И назвал другое имя. Но его я тоже не запомнил.
  - Посмотри на меня, мальчик, - сказал ворлок особенным тоном, по которому "дан-Энрикс" догадался, что сейчас он будет применять к Линару свою магию. По коже энонийца пробежал озноб. Лар, словно завороженный, уставился на ворлока. Лицо мэтра Викара было мягким, почти сонным, только потемневшие глаза выделялись на нем, как два колодца. - Это было всего год назад. Ты был при этом разговоре... в твоей памяти осталось все, что нужно. Вспоминай. Какое имя он назвал?
  - Галахос, - вырвалось у Лара. Островитянин удивленно заморгал, как будто сам не понимал, что только что сказал.
  Но Риксу было уже не до чувств Линара. Он едва не подскочил, услышав имя своего врага.
  - Мэтр Викар, я обязательно должен увидеть то, что видел Лар. Пожалуйста!
  - "Пожалуйста" что? - нахмурился мэтр Викар.
  - Я знаю, что так поступают на допросах. Мессер Ирем мне рассказывал. Когда имеются свидетели двух преступлений, и подозревают, что они рассказывают об одном и том же человеке, им дают возможность опознать преступника по памяти другого. Вы ведь можете так сделать! - почти умоляюще произнес он.
  Ворлок вздохнул.
  - Могу. Но не в том случае, когда у одного из двух людей выраженная непереносимость к магии.
  - Кто вам сказал?.. - вздрогнул южанин.
  - Даже говорить не надо. Достаточно было посмотреть на тебя в тот момент, когда я помогал Линару вспомнить имя. Не пытайся взять на себя слишком много, Рикс. Я помогу Линару вспомнить все, что он увидел. Он во всех подробностях опишет нам этого человека. Думаю, что этого будет вполне достаточно.
  - Нет, мэтр, недостаточно, - возразил Рикс. - В этих воспоминаниях может быть какая-нибудь мелочь, на которую Линар даже не обратит внимания. А эта мелочь может оказаться самой важной. Вы не представляете себе, что за человек этот Галахос. Он очень опасен. Непереносимость к магии - не так уж важно, я могу и потерпеть.
  - Ты хотя бы представляешь, о чем просишь?
  Энонийца передернуло.
  - Да... представляю. В Академии меня однажды допросили с ворлоком. Наставники хотели убедиться в том, что я не вру.
  - И как? - заинтересовался маг.
  - Я потерял сознание. А потом чуть не умер от стыда, - признался Крикс.
  - Хм... Ты хотя бы не пытаешься соврать, что все прошло неплохо. Может, ты и прав, - вздохнул мэтр Викар. - Всем иногда приходится наступать себе на горло. Остается только выяснить, согласен ли Линар.
  Ворлок посмотрел на него так, как будто в глубине души надеялся, что тот откажется. Сказать по правде, энонийцу на какую-то секунду тоже захотелось, чтобы Лар ответил "нет". Но Крикс подозревал, что Лар скорее умер бы, чем согласился бы так его подвести.
  - Согласен, - быстро сказал он. - Что нужно делать?..
  - Прежде всего пойти в каюту и устроиться там поудобнее. Присесть, а еще лучше - лечь. Мне не хотелось бы, чтобы один из вас свалился за борт.
  
  - ...Значит, ты решил остаться управляющим у Нарста? - голос господина Вельция ворвался в уши Рикса неожиданно, словно его внезапно растолкали среди ночи. Энониец точно помнил, что он только что сидел на табурете, взяв Линара за руку, а пальцы ворлока порхающе-неуловимыми прикосновениями рисовали странные узоры у него на лбу - и вдруг он оказался в этой светлой и просторной комнате, которую он раньше никогда не видел, но которая при этом выглядела хорошо знакомой, словно он бывал здесь уже мног раз. И точно так же он откуда-то знал, как зовут двух сидящих за столом мужчин.
  Господин Вельций взял с подноса персик, и, не обращая внимания на серебряный ножик, вгрызся в сочную мякоть крепкими белыми зубами. Сок потек по подбородку, а "дан-Энрикс" с тоской вспомнил, что он не успел позавтракать.
  - И не скучно тебе столько лет служить подобному болвану? - спросил гость.
  - Ничего ты не понимаешь, Вельций. Это с умными людьми бывает скучно, зато с дураками никогда не заскучаешь, - усмехнулся управляющий. - Вот, например, сейчас блистательный и скудоумный господин Арсио Нарст надумал перебраться на Томейн. Теперь изволь продать усадьбу и всех слуг в кратчайший срок, да так, чтобы при этом получить полную цену. А как ты получишь цену за такого, как вот он?.. - Дарсий кивнул на Рикса. - Кстати, может, купишь парня?.. Перекупщики за него много не дадут, да и сумма не такая, чтобы тратить время, тут бы как-то разобраться с остальной прислугой... А тебе по дружбе отдам за полсотню ассов.
  - Вот спасибо за такую дружбу! - рассмеялся кеттер Вельций, придвигая к себе утку в сладком соусе. - Что мне с ним делать?.. У меня прислуги больше, чем мне нужно, и все жуткие бездельники.
  - Жаль, жаль... Ну ладно, угощайся. А ты, там, не стой столбом. Еще вина.
  Рикс торопливо наполнил бокалы гостя и хозяина. Вельций смотрел на него с насмешливым интересом, словно на какое-то недоразумение.
  - Почему бы тебе не продать его в Айн-Рэм? - спросил он Дарсия. - Я слышал, что им там всегда нужны мальчишки.
  Управляющий небрежно отмахнулся.
  - Ерунда. Мальчишки им действительно нужны, но не такие. Этот парень не боец, и никогда бойцом не станет. И потом, вербовщики Айн-Рэма выкупают только мелюзгу не старше шести лет.
  В комнату заглянул худой и смуглый лисениец Син.
  - Господин, к вам посетитель, - негромко сообщил он Дарсию. - Насчет покупки слуг.
  - Веди сюда, - распорядился управляющий. И, не оборачиваясь, приказал "дан-Энриксу" - Подай воды со льдом.
  Похоже, посетитель был не такой важной птицей, чтобы приглашать его за стол, но ледяной подслащенной водой в хороших домах Филиса угощали всех, кого пускали на порог. По нынешней жаре традиция была весьма разумной.
  Вошедший - представительный старик с седыми волосами и угольно-черными глазами - одевался так, как принято на Островах, но в нем все равно можно было сразу опознать имперца. По мнению "дан-Энрикса", вид у гостя был на редкость неприятным и даже отталкивающим, зато во взгляде Дарсия внезапно загорелся интерес, как будто он увидел что-то крайне любопытное.
  - Доброе утро, - вежливо сказал имперец, останавливаясь на приличном расстоянии от двери. - Вам уже, наверное, сообщили, с какой целью я решился вас побеспокоить. Меня зовут Бэлтиан Скар, и, если вы позволите, я бы хотел взглянуть на тех рабов, которых вы намерены выставить на торги.
  - Сколько рабов вы собираетесь купить?
  - Не знаю. Может быть, десяток. Может быть, ни одного. Вы кажетесь мне умным человеком, который может самостоятельно понять значение проверки, которой я намерен подвергнуть ваших слуг, поэтому скажу заранее. Меня интересуют только Одаренные невольники.
  - Одаренные мужчины?
  - Все. Мужчины, дети, женщины...
  - Как интересно, - протянул господин Дарсий. - Знаете, мне кажется, что я вас уже где-то видел, кеттер Скар.
  - В самом деле?.. - спросил гость с натянутой улыбкой.
  - Да. Вы тогда носили другое имя и были придворным магом императора Наорикса. Если я не ошибаюсь, то именно вы учили магии обоих принцев.
  Вельций покосился на приятеля, должно быть, удивляясь, с какой стати ему вздумалось рисковать выгодной сделкой, так нервируя их гостя? А то, что тот занервничал, заметил бы даже слепой.
  - Вы обознались, - пробормотал он. Но Дарсий был неумолим.
  - Ни в коей мере, мэтр! В доказательство я даже могу назвать вам ваше имя. Вас зовут Галахос.
  - Не понимаю, чего вы пытаетесь этим добиться, - сказал маг, растерянность которого сменилась злостью. - Ложные политические обвинения, предъявленные мне Валлариксом, заставили меня уехать из страны. Сейчас я занимаюсь исключительно наукой.
  - Выкупая Одаренных?.. Любопытно нынче выглядят научные занятия.
  "Бэлтиан" метнул на него злобный взгляд.
  - Если вы не хотите продать мне рабов, так и скажите.
  - Не хочу? Как раз напротив, - хищно улыбнулся Дарсий. - Син проводит вас в жилые помещения для слуг, и вы сможете заниматься вашей проверкой столько, сколько заблагорассудится. Насчет цены договоримся позже, если вы найдете нужных вам людей. - Домоправитель позвонил, и, когда лисениец снова появился на пороге, приказал - Проводи кеттера Скара в мужской барак. Отберешь всех, на кого он укажет. После этого покажешь ему остальных. Ступай. Ты тоже выйди с ними.
  Последнее относилось к Риксу, и он выскользнул за дверь следом за Сином, стараясь держаться как можно дальше от их гостя. Этот старик с жгучими черными глазами вызывал у него безотчетный страх.
  А потом он сделал то, чего еще вчера не мог себе даже представить - сделав несколько шагов по коридору, неслышно вернулся к двери комнаты и прислонился к щели ухом. Он понял, что Дарсий отослал его из комнаты именно потому, что собирался говорить о чем-то важном, а мысль о том, что его скоро продадут кому-нибудь еще, придала Риксу наглости. Ведь если это так, то Дарсий ему почти не хозяин...
  - Что ты к нему прицепился?... - укоризненно говорил Вельций. Голос звучал глуховато, но вполне разборчиво.
  - Каждому свое. Ты, например, в свободные от дел часы интересуешься собачьими боями, ну а я - такими вот "научными" проблемами. Жаль, что нельзя вытянуть из него больше информации, хотя с этим субъектом, кажется, и так все ясно.
  - Что же тебе "ясно"?..
  - Прежде всего то, что очень скоро будет крупная война.
  - Тоже мне, новость! Да об этом знает каждая собака в городе.
  - Нет, Вельций, куда более серьезная война, чем то, что ты себе воображаешь... Ты мой друг, поэтому предупреждаю по-хорошему - сворачивай свою торговлю, обрати товары в деньги, а потом размести их так, чтобы у тебя в любом случае осталось какая-то часть, даже если ты потеряешь остальное. Кто-то решил играть без правил. Этот маг, Галахос, редкостная мразь, но свое дело он знает. Я практически не сомневаюсь, что все эти Одаренные нужны ему затем, чтобы пользоваться чужой силой для серьезной магии. Когда в старых легендах говорится, что какой-то маг разрушил вражескую крепость, это не преувеличение. Там только забывали добавлять, что он при этом выжал досуха полсони Одаренных. Сейчас ни один колдун на это не решится, потому что остальные маги сотрут его в порошок, если узнают о подобных фокусах. Я склонен думать, что Галахос нашел для себя очень сильного покровителя, если ведет себя так нагло. Но, как бы там ни было, на Островах - не говоря уже об Империи - жизнь скоро станет очень неспокойной.
  - Ты говоришь все это - и при этом продаешь ему рабов?..
  - Конечно. Кем бы ни был принципал Галахоса, он враг Валлариксу... Подожди, Вельций, кажется, этот дармоед неплотно закрыл дверь. Одну минуту.
  Рикс метнулся прочь, радуясь, что кеттер Дарсий не заметил, что их разговор подслушивают.
  И внезапно ощутил сильный удар.
  Юноша шевельнулся и почувствовал, что лежит на полу рядом с упавшей табуреткой. Снова чувствовать себя собой было мучительно и странно. Даже в своем теле энониец ощущал себя неловко, как в неразношенных сапогах.
  - Рикс, посмотри сюда. Ты меня слышишь?.. С тобой все в порядке? - спросил ворлок, наклоняясь над упавшим.
  Крикс поднялся сперва на четвереньки, а потом и на ноги.
  - Простите, я сейчас, - пробормотал он в ответ на встревоженный взгляд ворлока, опрометью бросаясь из каюты. Южанин кое-как доплелся до кормы и перегнулся через борт. Его тошнило так, что по сравнению с этим приступы морской болезни, мучившие его год назад, могли бы показаться сущим пустяком.
  Когда южанин, вытирая губы, вернулся в каюту, ворлок посмотрел на него почти виновато.
  - Я предупреждал...
  - Ничего страшного, - возразил Крикс, стараясь не смотреть на Лара, выглядевшего таким же свежим и довольным жизнью, как всегда. - Зато теперь я точно знаю, что Линар не ошибается. Это и в самом деле был Галахос.
  - Хорошо. А теперь тебе надо прилечь.
  - Нет, только не сейчас. Я должен побеседовать с мессером Иремом.
  На лице ворлока еще яснее проступило замешательство.
  - Может быть... по зрелом размышлении... эту беседу можно отложить до завтра?
  Но в эту минуту Риксу было не до зрелых размышлений. Его до сих пор слегка пошатывало, но мысль о том, насколько важное открытие ему удалось сделать, придавала энонийцу сил. Он дошел до каюты, расположенной в носовой части "Зимородка". Сейчас ее занимали Ирем, выздоравливающий после болезни Датис, корабельный лекарь и мэтр Викар. Датис мирно спал на своей койке, а вот Ирема внутри не оказалось. Энониец понял, что он все еще у Айи, и едва не заскрипел зубами. Значит, Олварг с помощью Галахоса создает новую магическую армию, способную тягаться силами с Советом Ста, и это позволяет ему в щепки разнести их флот. Но коадъютору не до того, чтобы думать об Олварге. Он занят куда более серьезными делами.
  Крикс со злостью ударил кулаком в дощатую перегородку. Боль в ушибленной руке немного поумерила бушующее в нем негодование, и энониец почти с удовольствием ударил снова. На рассаженных костяшках выступила кровь.
  - Рикс, перестань, - негромко сказал ворлок, подходя к нему.
  Крикс почувствовал желание ударить стену снова, уже назло ворлоку. Но именно нелепость этой мысли отрезвила его, и он бессильно привалился к ней плечом.
  - Я сам не знаю, что со мной творится.
  - А я знаю. Ты ревнуешь.
  - Кого, Айю?.. - вытаращился южанин. - Да вы что! Я ее ненавижу. То есть... может быть, уже не так, как раньше, но все равно она мне ничуть не нравится.
  Ворлок слабо улыбнулся.
  - Ревновать можно не только женщину. Помню, я ужасно ревновал, когда мой старший брат привел в наш дом невесту. Мне казалось, что он предал нашу дружбу, променяв ее на возможность все время быть с этой девицей.
  Крикс шевельнул губами, чтобы возразить, но через несколько секунд его лицо разгладилось, и он задумчиво кивнул.
  - Может, и так... Спасибо, мэтр. Вероятно, хорошо быть ворлоком. Вы в самом деле можете сказать, что думает любой человек на этом корабле?
  - В принципе да. Хотя обычно ворлокство тут совершенно ни при чем, хватает опыта и наблюдательности.
  Крикс внезапно вспомнил о загадке, над которой ломал голову последние несколько дней.
  - Тогда... если вы действительно столько замечаете... может, вы знаете, почему Нойе перестал на меня огрызаться?
  - Знаю, - кивнул маг.
  - Расскажите!
  - Почему бы тебе не спросить об этом его самого?
  - Это же Нойе. Он мне ничего не скажет.
  - А тебе понравилось бы, если бы я начал с кем-то обсуждать твою обиду на мессера Ирема?..
  Южанин растерянно сморгнул, а потом рассмеялся.
  - Точно, не понравилось бы. Извините, мэтр, мне не стоило об этом говорить. Вы правы, я спрошу самого Нойе...
  
  * * *
  
  - Марк? Ты еще здесь?.. - вслух поразился император, заходя в скрипторий. Голос Валларикса в этот раз звучал как-то иначе, чем обычно, но в самую первую минуту Маркий не заметил этого. Он поднял глаза от свитка, собираясь объяснить, что он уже почти закончил и сейчас уйдет назад в Лакон, но император не дал ему даже рта открыть. - Мне показалось, что я отпустил тебя по меньшей мере час назад. Но, может быть, и хорошо, что ты остался. Я должен признать, что ты был прав, а я ошибся. "Зимородок" вошел в гавань полчаса назад и встал на рейде у Сиреневых причалов. Мне только что сообщили, что лорд Ирем спрашивает позволения явиться во дворец с утра вместе со своим оруженосцем и другими спутниками.
  Этайну показалось, что Валларикс неожиданно помолодел на десять лет. Темно-синие глаза дан-Энрикса смотрели весело и прямо, без обычного задумчиво-печального выражения, и теперь стало ясно, что правителю никак не больше тридцати пяти.
  Потом до Маркия дошел весь смысл сказанного.
  Крикс был жив. И даже более того - он уже находился в городе.
  - Я же говорил, что надо просто подождать!.. - сорвалось с губ Этайна прежде, чем он осознал, с кем говорит. Поняв свою оплошность, Маркий опустил глаза. Таким, как Валларикс, не говорят об их ошибках, даже если сам король снисходит до того, чтобы признать свою неправоту.
  Если бы мессер Валерик Этайн услышал, как его наследник говорит с правителем, он бы наверняка решил, что Маркий безнадежен. Но Валларикс только рассмеялся.
  - Да, мне следовало бы к тебе прислушаться.
  Маркий сложил бумаги в стопку, отодвинул от себя чернильницу и встал из-за стола.
  - Позвольте мне уйти, мой лорд?
  - Не позволяю. Уже поздно и вдобавок льет, как из ведра. Переночуешь во дворце. Я прикажу, чтобы тебя устроили в одной из комнат для гостей.
  Маркий поблагодарил, слегка расстроившись, что Юлиан услышит потрясающую новость от кого-нибудь другого. Может быть, знай он о том, что будет дальше, он рискнул бы нарушить приказ императора и все-таки вернуться в Академию. А еще лучше - потихоньку улизнуть из кабинета Валларикса через узкий и неудобный выход для прислуги. Не успел лаконец выйти из личного аулариума императора, как его чуть не сбили с ног. Марк еще не успел понять, что налетевший на него вихрь из серебряной парчи на самом деле был принцессой Лисси, а наследница, одновременно плача и смеясь, уже повисла у него на шее.
  - Крикс вернулся!.. - выпалила она.
  Окаменевший от чудовищной неловкости Этайн сумел ответить только "Да, мне только что сказали". С дочерью Валларикса он познакомился чуть ли не в первый день после того, как поступил на службу императору, но все равно практически каждая встреча с ней надолго выбивала Маркия из колеи. К примеру, в самый первый раз они столкнулись в коридоре, и Элиссив, не ответив на его почтительный поклон, остановилась прямо перед ним, бесцеремонно преградив ему проход.
  - Ты новый скриба? - спросила она, внимательно разглядывая Марка.
  - Да, принцесса.
  - Хм... По-моему, ты слишком молод для секретаря. По виду мы с тобой ровесники.
  Маркий молчал, не зная, что сказать. Взгляд васильковых глаз, точно таких же, как у императора, остановился на его лице.
  - У тебя чернила на щеке, ты знаешь?..
  Марк не знал. Ужасно растерявшись, он потер скулу рукавом.
  - Левее. Нет, не там, а выше, - беззастенчиво распоряжалась Лисси, еще более усугубив и без того глубокое смущение Этайна. Наконец, чернила были стерты, или, может быть, ей просто надоело его мучить, и принцесса смилостивилась. - Сойдет.
  Кивнув Этайну с видом настоящей королевы, она наконец-то прошла мимо. Взмокший Маркий бросился вперед по коридору, надеясь, что он больше никогда не встретится со взбалмошной наследницей. Но у принцессы явно было свое мнение на этот счет, поскольку виделись они с тех пор довольно часто. Лисси приходила в аулариум правителя, когда Марк бывал там один, и могла долго отвлекать его от дел, болтая о каких-то пустяках, или, напротив, сидеть очень тихо и листать какую-нибудь книгу. Поначалу ее появление всякий раз приводило его в ужас, но со временем Этайн привык и даже начал изредка поглядывать на дверь, надеясь, что принцесса посетит его еще раз. Маркий мог поклясться, что другой подобной девушки на свете не существовало - Элиссив была единственной в своем роде. Для нее ничего не стоило устроиться на кресле императора с ногами, отчего подол красивого и дорогого платья всякий раз непоправимо мялся, и грызть яблоко, откусывая от него огромные куски. Пряди каштановых волос, выбившихся из прически, шевелил тянувшийся от окон ветер, а принцесса беззастенчиво болтала с полным ртом, жалуясь Марку на своих придворных дам или на островных послов.
  - Мне пришлось развлекать их два часа, пока отец был на совете. Теперь у меня такое ощущение, как будто меня вымазали медом, а потом облили патокой. Это невыносимо. "Ах, принцесса, если бы наш государь Аттал мог вас увидеть, он бы не решился посылать вам драгоценности. Подобной красоте не требуются никакие дополнения"! - насмешливо копировала она неизвестного посла, с комичным пафосом прижав раскрытую ладонь к груди.
  А если Маркий осторожно замечал, что такой комплимент звучит довольно куртуазно, Лисси принималась хохотать.
  - Марк, да он бы говорил мне то же самое, если бы даже я встречала их, вымазавшись сажей или обвалявшись в птичьих перьях!
  Еше чаше, чем о леди Лэнгдем или о сватах с Томейна, она говорила с ним о Криксе. Маркий пришел в ужас, выслушав историю о том, как Ирем как-то раз застал наследницу престола в спальне "дан-Энрикса", и поразился, что эта история кончилась без всяких последствий для обоих. Правда, Лисси думала иначе.
  - Без последствий?.. - удивилась она, вскинув брови. - Он орал на меня битых два часа. Сказал, что нас обоих стоило бы высечь, и пообещал, что если я еще раз подойду к комнате Рикса, он именно так и сделает.
  Марк только покачал головой. Его отец на месте лорда Ирема не ограничился бы одной лишь угрозой.
  В свою очередь, он рассказал принцессе, как глава имперской гвардии внезапно заявился в лаконский лазарет, когда он с Юлианом Лэром навещали Рикса, и, подойдя к энонийцу, молча швырнул на одеяло какой-то исписанный клочок пергамента, при виде которого южанин почему-то побледнел и чуть не опрокинул себе на постель кувшин с оремисом. И как вошедший вслед за коадъютором наставник Хлорд выставил их с Лэром вон, но они, разумеется, никуда не пошли, а остались стоять под дверью лазарета. Юлиан сказал - если окажется, что он узнал про пугало (тут Марку пришлось сделать небольшое отступление и рассказать наследнице о шутке, выдуманной Риксом), то придется признаваться, не бросать же энонийца одного. Но о недавнем происшествии с ряженым чучелом в комнате речи не было. Там говорили что-то о мессере Аденоре, о контрабандистах и убийстве в тупике за Вдовьей долей, которое в ту неделю много обсуждали в городе. Голос Ирема был слышен очень хорошо, наставник говорил чуть тише, а ответы Рикса нельзя было различить, даже вплотную прижимая ухо к замочной скважине. Марк с Юлианом удивленно переглядывались. Оба собирались расспросить "дан-Энрикса", чего от него добивались два мужчины, но это сделать не удалось, поскольку в тот же день Ирем забрал их побратима из Лакона. Целую неделю от "дан-Энрикса" не поступало никаких известий, а потом он снова появился в Академии, но уже в качестве оруженосца коадъютора. И, к досаде Этайна с Лэром, наотрез отказался что-либо объяснять. Выслушав Марка, Лисси почесала нос и важно сообщила, что она "догадывается", что там могло произойти. Но больше ничего сказать не пожелала.
  Марку иногда казалось, что принцесса просто влюблена в "дан-Энрикса". Она вытягивала из Этайна все новые подробности их жизни в Академии, а в ответ рассказывала о нечастых встречах с Риксом во дворце, и вообще заметно оживлялась, когда разговоры заходили о южанине. Сначала Марк охотно поддерживал эти разговоры, но со временем он начал ощущать какую-то неясную досаду. Рикс, Рикс, Рикс, все время один Рикс!.. Оруженосец коадъютора покинул Академию больше года назад, и тем не менее в Лаконе о нем говорили чаще, чем о ком-либо другом. Во многом это было связано с внезапным возвращением Дарнторна и мутными слухами о каком-то неприглядном происшествии в Каларии, снова столкнувшем Льюберта и Рикса лбами. Но не только. Крикса вспоминали без всяких причин, в скриптории, на тренировках и во время трапезы. О нем все время говорили мастера; наставник Вардос - желчно, все остальные - с явным одобрением. О нем болтали Кэлрин с Рэнси и Димаром, и особенно - Юлиан Лэр. Марку порой казалось, что, хотя они все это время жили в одной комнате, на самом деле настоящим побратимом Юлиана был только "дан-Энрикс". А теперь и дочь Валларикса вела себя с ним так, как будто Марк - пустое место, просто еще один человек, с которым можно вспомнить какую-нибудь историю о Риксе.
  Если до сегодняшнего дня у Марк не был до конца уверен в чувствах Лисси к его побратиму, то теперь у него не осталось никаких сомнений. Руки у принцессы были тонкими, но сейчас они сжимали его ребра так, что Маркий на секунду испугался задохнуться. Мысль, что она обнимает его прямо посреди коридора, где их в любой момент может увидеть кто-нибудь из слуг, а то и - Марк поежился - внезапно вышедший из аулариума император, явно нисколько не заботила Элиссив. Она вообще была как будто не в себе.
  - Они вернулись, Марк! И Крикс, и мессер Ирем! Завтра они уже будут здесь. Ты рад?!
  Марк с трудом отстранился от наследницы, но при этом неосторожно посмотрел в сияющие - то ли от недавних слез, то ли от радости - глаза. И ощутил, как у него внезапно защемило сердце.
  Все-таки мир возмутительно, до тошноты несправедлив, подумал Марк Этайн. Лучше бы здесь, на его месте, стоял Крикс - он бы, по крайней мере, видел то, что предназначено ему, а не кому-нибудь другому.
  - Разумеется, я рад, - ответил он, заставив себе улыбнуться.
  
  Над столицей шел проливной дождь, так что к одиннадцати вечера стало совсем темно. Прохожих почти не было, зато на Разделительной стене можно было различить два движущихся силуэта.
  - Это дурацкая затея, дайни, - недовольно говорил идущий сзади человек, встряхивая головой, как мокрая собака. С копны кудрявых, отливавших в рыжину волос во все стороны летели брызги.
  - Я тебя с собой не звал, - нетерпеливо возразил второй. - Не нравится - иди назад и жди меня в "Морском Петухе".
  - Чтобы ты тут в одиночку навернулся вниз и сломал себе шею? Нет уж, - пробормотал его собеседник тихо, но при этом так, чтобы спутник мог его слышать.
  В ответ долетел короткий и сухой смешок.
  - Если я навернусь отюсда вниз, мне будет уже все равно, кто со мной был. Да ладно, успокойся, мы уже почти пришли. Видишь ту крышу? Это дом ростовщика и ювелира Диведа. Она вплотную примыкает к Разделительной стене. Оттуда можно будет перебраться на карниз, а после этого спуститься в Верхний город. Только и всего.
  - Действительно, только забраться и спуститься, сущая безделица... - ворчливо отозвался первый человек. - Если нам повезет, и мы не сверзимся на голову ночному патрулю, твой Ирем все равно заметит, что ты исчез посреди ночи. Интересно, как ты будешь объяснять ему, куда ходил?...
  - Как-нибудь справлюсь, - отмахнулся Рикс.
  - Надеюсь, эта девушка и в самом деле того стоит.
  - Стоит, даже и не сомневайся.
  Несмотря на дождь и на холодный ночной ветер, в голове южанина по-прежнему шумело от вина, который они пили в этот вечер. Настроение у Рикса было радостно-тревожным, и меньше всего ему хотелось тратить время на долгую перепалку с Нойе.
  Рикс шел первым, осторожно выбирая, куда наступить. Разделительная стена была такой же старой, как сама Адель, только, в отличие от других зданий, ее строили не Альды, а простые люди, и она успела сильно обветшать. Камни кое-где выпали, образовав щербины, на которых можно было поскользнуться, особенно в наступившей темноте. Впрочем, вряд ли кто-нибудь рассчитывал, что по стене будут ходить.
  Нойе продолжал раздраженно пыхтеть у него за спиной. Хождение по узкой, а теперь еще намокшей после проливных дождей стене давалось ему нелегко, и терпеть молча было выше его сил.
  - Я бы еще понял, если бы она назначила тебе свидание. Но проделывать все это только для того, чтобы на кого-то посмотреть... - островитянин раздраженно фыркнул. - Как хочешь, дайни, но это ребячество. Вот повзрослеешь - перестанешь так переживать из-за каждой юбки.
  - Прекрати зудеть и лезь на крышу, если ты действительно решил идти со мной.
  "Дан-Энриксу" было плевать на то, что Нойе считает их вылазку бессмыслицей. "Зимородок" вошел в гавань поздним вечером, и мессер Ирем заявил, что ехать во дворец под проливным дождем, не переменив костюма, было бы к лицу гонцу со срочным донесением, но уж никак не людям, присоединившим к Империи весь равнинный Айришер. "Подождем, - сказал лорд Ирем. Завтра нам устроят подобающую встречу".
  Криксу это представлялось еще одной досадной проволочкой. Если бы они вернулись во дворец сразу же по прибытии, то, может быть, он бы уже сегодня увидел Лейду Гефэйр. Энониец выслушал десяток совершенно безразличных ему сплетен, прежде чем осмелился спросить хозяина гостиницы, ушлого трактирщика по кличке Слепень, не болтают ли в столице о мессере Альверине. О Финн-Флаэне болтали очень много. Но о его свадьбе Слепень не упомянул, и сердце Рикса радостно забилось. Значит, Лейда все еще не вышла замуж. Крикс думал об этом все то время, пока вся команда "Зимородка" угощалась в большом зале. Он едва заметил, что еда в трактире была не совсем такой, как он привык. Хлеба не подавали вовсе, вместо пива наливали кисловатое такийское вино, а рыбу, мидий и креветок, блюдами из которых всегда славилась эта гостиница, теперь готовили без соусов и масла. Энониец краем уха слышал разговоры, что из-за войны, опасностей на море и неурожая цены на продукты в городе росли, как на дрожжах, но в ту минуту эта новость не могла привлечь его внимания, поскольку мысли Рикса были целиком и полностью сосредоточены на Лейде. Тот, кто посмотрел бы на него со стороны, решил бы, что оруженосец коадъютора как никогда в ударе - он шутил, смеялся, развлекал собравшуюся за столом компанию, полностью завладев общим вниманием. Но в то же время сам южанин едва понимал, что говорит. Через пару часов это состояние стало насколько нестерпимым, что Рикс понял - дальше так идти не может. Следует добраться до столичного особняка Гэфэйров и попытаться как-нибудь увидеть Лейду. Пусть издалека, всего на несколько секунд, но обязательно сегодня, а не завтра утром, во дворце. Возможно, сильное влияние на Рикса оказало выпитое им вино, но в тот момент он ничуть не сомневался в правильности своего решения.
  Когда южанин выскользнул из-за стола, никто и не подумал спрашивать, куда он направляется - количество опорожненных энонийцем кружек говорило само за себя. Однако Нойе оказался рассудительнее остальных и вышел вслед за Риксом. Зная дотошность Альбатроса, Крикс предпочел сказать ему всю правду, а не врать, что он пошел проветриться. Нойе в ответ сообщил "дайни", что он полный идиот. И увязался с ним. В последние недели Криксу иногда казалось, что Нойе считает себя кем-то вроде его вассала, который обязан следовать за бестолковым сюзереном. Крикс несколько раз пытался объяснить, что он ни в чем подобном не нуждается, но рыжий невозмутимо игнорировал его слова и продолжал делать по-своему. А продолжалось это с того дня, когда на горизонте показались очертания Томейна, и "дан-Энрикс" решил наконец воспользоваться предложением мэтра Викара и спросить у Нойе, почему тот перестал на него злиться.
  Выслушав его вопрос, Нойе заметно стушевался.
  - Как бы тебе объяснить... сначала я считал, что ты просто сопляк, который нацепил на себя доминантский плащ и собирается всеми командовать.
  - Это я понял, - кивнул Рикс. - А почему ты передумал?..
  - Помнишь бой на "Бурой чайке"? Когда Айю подстрелили, а сэр Ирем спрыгнул с кормовой площадки вниз, к гребцам, было похоже, что его убьют. Конечно, он и с колодкой на руках неплохо управлялся... взять хотя бы этого верзилу, Моди, которому он сломал челюсть. Но все-таки его бы наверняка прикончили, если бы ты тогда не кинулся ему на помощь. Ну так вот... - лицо Нойе застыло, будто бы он собирался с силами, чтобы признаться в чем-то страшном. - Когда ты прыгнул, то я собирался сделать то же самое. Но в последний момент струсил. Понял, что я не смогу, упаду вниз и сверну себе шею. Корабли были еще слишком далеко. Мне кажется, ни один человек на свете не рискнул бы прыгать. А ты даже не задумался.
  - Мне это было проще, чем кому-нибудь из вас, - возразил "дан-Энрикс", думая о тхаро-рейн. - Но все равно, я вряд ли стал бы прыгать, будь там не сэр Ирем, а кто-то другой.
  - Я тоже так подумал. Я вообще часто вспоминал эту историю и повторял себе, что дело не во мне, а в том, что для тебя этот лорд Ирем - важный человек, а для меня - никто. И знаешь, что я понял?.. Что я мог бы струсить, даже будь на этой "Чайке" мой отец. И дело тут не в том, что я такой слабак. Любой другой на моем месте чувствовал бы то же самое. Но ты - особый случай. Из тебя однажды выйдет настоящий дайни.
  - Воин, одержимый фэйрами?.. - фыркнул "дан-Энрикс", вспомнив все, что слышал о героях островных легенд.
  - Дайни не одержимы фэйрами, - строго возразил Альбатрос. - Это великие бойцы, не знающие страха. Каждый настоящий воин - хоть немного дайни, но стать дайни в полном смысле слова удавалось только единицам. У нас говорят, что память об истинных дайни будет жить даже тогда, когда все острова уйдут под воду.
  Это, вероятно, что-то вроде нашего "когда рак на горе свистнет", - подумал "дан-Энрикс". Но больше шутить не стал, поскольку Нойе явно относился к сказанному исключительно серьезно, и не потерпел бы никаких насмешек.
  - Если бы ты был вождем у нас, на островах, я бы счел честью для себя ходить на твоем корабле, - сказал он энонийцу. Риксу еще не случалось слышать, чтобы голос Нойе звучал так торжественно.
  - А-а... ну, спасибо, - пробормотал оруженосец коадъютора, польщенный и растерянный одновременно. Рикс подумал, что кто-то другой на его месте обязательно нашел бы подходящие слова для этого момента. Например, сказал бы, что из Нойе самого выйдет прекрасный вождь - не даром Альбатрос с первых же дней напоминал ему островных кеннингов из старых песен. Но чем дольше Рикс об этом думал, тем сложнее было произнести это вслух. Да и момент, пожалуй, был уже упущен.
  Несколько минут они молча смотрели на туманный горизонт и вырастающий впереди остров. Потом Крикс рискнул и решил все-таки задал вопрос, который давно не давал ему покоя. Может быть, после своего торжественного заявления рыжий островитянин будет откровеннее, чем раньше.
  - М-мм, а кстати, Нойе... Сколько тебе было лет, когда ты первый раз сидел на веслах? Только честно.
  Альбатрос как-то болезненно поморщился.
  - Четырнадцать.
  Крикс ждал чего-то в этом роде и сумел не улыбнуться, но губы у него все-таки дрогнули, и Нойе мрачно покосился на него.
  - Ты не поймешь. Когда отец впервые взял меня в морской поход, вся ребятня на берегу мечтала быть на моем месте. Помню, что мой лучший друг ревел от зависти. Когда я снова оказался дома, мне смотрели в рот не только мои сверстники, но даже парни на два года старше. Как я мог сказать им, что мне даже не позволили грести?.. Пришлось наврать, а потом я уже не мог признаться, что сказал неправду. Не особенно-то это было весело. Я постоянно ждал, что правда как-то выплывет наружу, но все обошлось. Когда в шестнадцать лет я нанимался на чужой корабль, то мне даже не понадобилось ничего рассказывать о себе, вокруг и так шептались - это Нойе Альбатрос, тот самый, что с одиннадцати лет на веслах!
  - Все равно не понимаю, как они тебе поверили... - вздохнул "дан-Энрикс", вспомнив, как он сам едва не надорвался, сев на место Нойе в первый раз.
  Дальше разговор свернул на обсуждение морского дела - тема, на которую любой островитянин мог распространяться почти бесконечно - и южанин с облегчением подумал, что, по крайней мере, с Нойе у него больше не будет никаких проблем.
  Доказательство его неправоты, шумно сопя, перелезало вслед за ним на крышу. Подумав так, Крикс против воли улыбнулся, но сейчас же устыдился собственной иронии. Для Нойе эта вылазка была гораздо неприятнее, чем для самого "дан-Энрикса". Южанин слишком поздно понял, что его "вассал" боится высоты. Но намекнуть об этом Нойе было невозможно; рыжий точно оскорбился бы до глубины души. Впрочем, упорство, с которым он игнорировал свой страх, и впрямь внушало уважение.
  - Подожди, я сейчас закреплю веревку, и мы спустимся, - пообещал своему спутнику "дан-Энрикс".
  
  Нойе был прав, когда сказал, что его план - чистейшее безумие. Рискуя свернуть шею, перебраться через Разделительную стену, пройти долгий путь по городу, причем два раза еле унести ноги от отряда ночной стражи и, в конце концов, порвать рукав, форсируя живую изгородь - и все это только для того, чтобы с полчаса побродить под окнами особняка Гефэйров и мельком увидеть за одним из них девичий силуэт... такое в самом деле больше подошло бы для стихов Алэйна Отта, чем для настоящей жизни. Пару лет назад "дан-Энрикс" ни за что бы не поверил, если бы кто-то сказал ему, что он станет вести себя подобным образом, да еще ради девушки, которая наверняка о нем забыла. От нечего делать он рассказал Нойе об их первой встрече на пиру в честь островных послов, но рыжий быстро спустил его с небес на землю. "То есть вы с ней один раз поцеловались, потом поболтали во дворце, и она попросила тебя научить ее владеть мечом? И только-то?.. - взгляд Нойе выражал непонимание. - Ну, знаешь, дайни, если ты намерен тратить столько сил из-за любой девчонки, с которой где-нибудь поцелуешься, то тебе придется всю жизнь проторчать под чужими окнами". Крикса тогда как будто окатило ледяной водой. До сих пор ему никогда не приходило в голову, что для Лейды Гефэйр их случайный поцелуй мог значить так же мало, как для Нойе. Это ведь была просто игра... к тому же, в сущности, Лейда его почти не знает.
  В результате Крикс ушел от дома Лейды раньше, чем планировал, но всю обратную дорогу сохранял угрюмое молчание.
  Когда вымокший до нитки энониец, наконец, пришел назад в гостиницу, сквозь ставни нижних этажей уже не пробивался свет. Крикс с облегчением вздохнул, решив, что все улеглись спать. Но когда он простился с Нойе и взобрался на второй этаж, еле переставляя ноги от усталости, то оказалось, что он рано радуется. Дверь угловой комнаты, которую занял сэр Ирем, приоткрылась, и рыцарь встал в проеме, подперев косяк плечом.
  - Как это понимать? - осведомился он, оглядев вымокшего Рикса с ног до головы. - Где тебя носило?..
  - Сэр Ирем, вы еще не спите? - удивился Рикс. - Надеюсь, не из-за меня?..
  Южанин не сразу понял, почему его сеньор не пригласил его войти, а предпочел устроить ему выволочку прямо в коридоре, но потом отметил, что мужчина стоит так, чтобы загородить собой дверь комнаты, и понял, что Айя решила задержаться в его комнате до самого утра. Одновременно стало ясно, почему его сеньор не слишком торопился во дворец.
  За месяц, проведенный на Томейне, Крикс успел привыкнуть к постоянному присутствию пиратской Королевы. Но сейчас он с горечью подумал, что у коадъютора все получается как-то на удивление легко. Он всегда добивается того, чего захочет. Сколько "дан-Энрикс" себя помнил, и жеманные аристократки, и служанки из трактиров с одинаковым энтузиазмом начинали строить каларийцу глазки, всеми правдами и неправдами пытаясь привлечь к себе внимание мессера Ирема. И даже Айя, в остальном разительно отличавшаяся от всех остальных женщин, явно была солидарна с ними в вопросе о привлекательности его сюзерена.
  Энониец подавил тяжелый вздох.
  Ирему, в отличие от некоторых, не нужно ломать голову, помнит ли о нем девушка, из-за которой он не может спать, да он и не из тех, кто потеряет сон из-за какой-нибудь девицы. Узнай коадъютор о проблемах своего оруженосца, он, наверное, смеялся бы до слез.
  Следовало все-таки что-нибудь ответить на вопрос мессера Ирема, и Рикс сказал:
  - Я слишком много выпил и пошел проветриться.
  - А потом, вероятно, заблудился, потому что три часа назад тебя здесь уже не было, - заметил Ирем. - Мне сказали, что вместе с тобой пропал и Нойе. Зная Альбатроса - и тебя, если на то пошло - я почти не сомневался, что назад вас приведет ночной патруль. Похоже, я ошибся.
  - Монсеньор, Нойе тут не причем, - решительно сказал "дан-Энрикс". - Он пошел со мной, поскольку видел, что я слегка перебрал, и не хотел отпускать меня одного.
  - Ладно, все это, в конце концов, неважно... Я велел нагреть воды, чтобы ты, наконец, привел себя в порядок, но она давно остыла. Здешний хозяин и его прислуга уже легли спать, так что придется тебе обходиться тем, что есть.
  - Не думаю, что после сегодняшнего вечера я нуждаюсь в умывании, - пробормотал южанин. Дождевая вода даже сейчас стекала по его лицу и капала с одежды.
  - Еще как нуждаешься. Завтра мы едем во дворец, и мне совсем не улыбается, чтобы мой оруженосец позорил меня своим видом. Я распорядился, чтобы тебе принесли приличную одежду. Убедись, что она тебе впору.
  - Хорошо, мессер. Простите, что я вас побеспокоил.
  Крикс кивнул и толкнул дверь собственной спальни. Из-за огромной дубовой бадьи, втащенной слугами наверх, комната казалась совсем тесной. Крикс вздохнул и начал стаскивать с себя одежду. Крикс потрогал рукой воду и убедился, что она действительно совсем остыла. Зато на постели энонийца лежали новые штаны и праздничный дублет.
  Ну что ж, подумал Рикс, если Лейда действительно забыла о его существовании, то это еще ничего не значит. Он сумеет сделать так, чтобы подруга Лисси его вспомнила. И не отступится от своего, пока та девушка, в которую он неожиданно для самого себя влюбился год назад, не ответит ему взаимностью. А когда это, наконец, произойдет, он поцелует ее снова - уже безо всяких "выкупов".
  Вода в бадье была холодной, но сейчас она внезапно показалась энонийцу обжигающей.
  
  Ирем проснулся оттого, что Айя, забавляясь, водила по его лицу прядью своих волос. Он попытался опрокинуть ее на кровать, но Королева ужом вывернулась из его рук и, рассмеявшись, села рядом.
  - Уже совсем светло. Если не встанешь, кто-нибудь придет тебя будить. И что они подумают, увидев тут меня?..
  - Плевать, лишь бы завидовали молча, - отозвался Ирем, но все-таки сел и начал одеваться. Как бы не хотелось провести все утро здесь, но надо было ехать. Валларикс вправе рассчитывать, что его друг и коадъютор не заставит себя ждать.
  Он собирался разбудить "дан-Энрикса", но энониец дожидался в коридоре, уже полностью одетый и даже с приглаженными волосами.
  - У ворот гостиницы толпа людей, - сообщил он. - Наших лошадей привели еще час назад. Они ждут во дворе.
  - Галларин прислал гвардейцев?
  - Да, мессер.
  - Ну что ж... поехали.
  Когда они выезжали со двора, толпившиеся снаружи люди дружно заорали "Ein dan-Enrix!". Ирем имел все основания подозревать, что эти крики относились вовсе не к Валлариксу. Он покосился на оруженосца, но тот явно ничего не замечал - только счастливо улыбался, без конца оглядываясь по сторонам. Смотреть, сказать по правде, было на что. Слух об их возвращении успел распространиться по всему городу, и на башнях вывесили праздничные стяги, как на годовщину коронации, а на всех улицах, по которым предстояло ехать их кортежу, процессию поджидала шумная и беспокойная толпа. Вид людей, которые кричали, забирались на карнизы и на каменные тумбы, и махали всадникам руками или лентами, приятно волновал даже мессера Ирема, неоднократно видевшего это раньше, тогда как для энонийца это впечатление должно было быть в десять раз сильнее в силу своей новизны. Когда коадъютор и его спутники проезжали под аркой возле Нового моста, одна из девушек, в которой Ирем с опозданием признал наперсницу Элиссив, Лейду Гвенн Гефэйр, бросила южанину цветок. Бросок был не особенно умелым, так что цветок Лейды пролетел довольно далеко от Рикса и упал на землю под ноги коню, тут же исчезнув в большой луже, появившейся здесь во время вчерашнего дождя.
  "Не повезло" - подумал Ирем про себя. Но тут оруженосец его удивил - он быстро соскользнул с седла, взметнув целую тучу брызг, и опустился на одно колено прямо в грязь, не думая о бархатном костюме. Коадъютор удивленно вскинул брови. Но выбора у него не оставалось, и лорд Ирем придержал коня. Движение отряда застопорилось. Посмотрев вверх, Ирем увидел, как вспыхнуло от удовольствия лицо леди Гефэйр, и подумал, что Рикс вряд ли мог придумать способ доставить дарительнице большее удовольствие, чем вызвала его непредсказуемая выходка. Ирему самому случалось проявлять подобную находчивость, когда он был чуть постарше своего оруженосца и пытался обаять какую-нибудь знатную девицу, и сейчас рыцарь невольно улыбнулся собственным воспоминаниям. Но, когда Крикс поднялся, пряча мокрый цветок на груди, Ирем случайно встретил его взгляд и понял, что находчивость тут была совершенно не причем.
  Глаза у Рикса были шалыми, зрачки - дико расширены, как у заядлого любителя люцера. Он взлетел в седло, даже не замечая, что из-за него кортеж остановился, и так же бессознательно толкнул пятками Фэйро, направляя его вслед за Иремом.
  Подумав, рыцарь решил до поры до времени не задавать оруженосцу никаких вопросов. Но взял на заметку, что его оруженосец ухитрился по уши втрескаться в дочь сэра Гефэйра. Это бы еще полбеды, но то, что Лейда, судя по всему, тоже была неравнодушна к Риксу, уже вызывало беспокойство. Годелвин Гефэйр не потерпит нищего безродного мальчишку в роли ухажера своей дочери, будь Рикс хоть десять раз оруженосцем коадъютора. Ирем знал Гефэйра очень хорошо, и он не сомневался, что с точки зрения старого рыцаря даже Семиконечная звезда не сделает южанина достойным претендентом на руку его дочери.
  В следующем месяце "дан-Энриксу" должно было исполниться пятнадцать лет - не самый лучший возраст для женитьбы, зато самый подходящий для того, чтобы творить всякие глупости. Сам Ирем в его годы уже вовсю кувыркался со служанками на чердаках и сеновалах. Но постолюдинки и девчонки из веселого квартала - это одно дело, а леди Гефэйр, нареченная невеста Альверина - несколько иное... Рыцарь сдавленно вздохнул. Если бы можно было под каким-нибудь предлогом отослать оруженосца из столицы, он поступил бы так, не колеблясь. Впрочем, зная Рикса, можно было ожидать, что тогда южанин выкинул бы что-то уже совершенно несуразное. Пусть лучше остается на виду.
  Когда их отряд проехал половину Винной улицы, южанин вздрогнул, словно пробудившись ото сна. На лице Рикса проступила озабоченность.
  - Мессер, позвольте мне вернуться, - попросил он Ирема, подъехав к рыцарю почти вплотную.
  - Чего ради?.. Хочешь снова побывать у Нового моста? - не удержался от сарказма коадъютор.
  - Я хотел переодеться. Не могу же я приехать во дворец в подобном виде, - сказал Крикс, оглядывая свои мокрые насквозь штаны и следы брызг на праздничном колете.
  Ирем хмыкнул.
  - Раньше надо было думать... Ты не можешь не явиться к Валлариксу. Император хочет тебя видеть. Горожане тоже. В глазах многих ты - герой.
  - Я?.. Скорее, вы, - возразил энониец искренне.
  - Ну нет. Толпе необходимо, чтобы кто-то непрестанно поражал ее воображение. Ко мне в столице уже несколько привыкли, так что на сей раз кумир девиц и менестрелей - ты. Ты знал, что о твоих недавних подвигах в Каларии уже слагают песни?..
  - Как? О чем?!
  - Ну, подробно я не слушал, если честно. Что-то там о благородном юноше, сначала ставшем предводителем лесных бродяг, а потом почти в одиночку захватившем неприступный Тровен.
  - Почему в одиночку?.. - спросил Крикс чуть ли не с ужасом.
  Сэр Ирем усмехнулся.
  - Потому что это песня, бестолочь. Кто станет слушать менестрелей, если они перестанут приукрашивать и врать?.. Людям не хочется слышать баллад о том, как кто-то голодал и замерзал, а уж тем более не мылся по три месяца. И это правильно. Война должна быть войной, а поэзия - поэзией. Так что придется тебе примириться с этим и оправдывать чужие ожидания. Не беспокойся; лет через пятнадцать ты им надоешь.
  
  Торжественный прием, устроенный им в императорском дворце, напоминал кошмарный сон. В зависимости от собственных политических пристрастий, придворные либо с демонстративной радостью приветствовали коaдъютора, либо смотрели на мессера Ирема и на его оруженосца с откровенной неприязнью. Криксу казалось, что от этой череды улыбок и презрительно поджатых губ его попеременно обдает то холодом, то жаром. Он отметил, что среди собравшихся не было лорда Бейнора и некоторых из его вассалов. Когда южанин тихо поделился этим наблюдением с мессером Иремом, рыцарь только желчно усмехнулся.
  - А чего ты ждал? Что они будут праздновать наше чудесное спасение?.. Скажи спасибо, что хоть траур не надели.
  Как и все придворные, лорд Ирем в совершенстве умел вести разговор, почти не разжимая губ. Крикс таким навыком похвастаться не мог, поэтому беседу пришлось прекратить - они уже вошли в зал Тысячи колонн. Рикс собирался держаться на шаг позади коадъютора, как требовал придворный церемониал, но рыцарь замедлил шаг, и юноше пришлось идти с ним вровень. В любой другой день это польстило бы "дан-Энриксу", но в ту минуту, когда мокрые штаны противно облепляли ноги, а на праздничном колете подсыхали брызги грязи, Криксу совершенно не хотелось находиться в центре общего внимания.
  Никогда прежде тронный зал дворца не казался оруженосцу коадъютора таким огромным. Когда рыцарь наконец замедлил шаг и плавно опустился на одно колено перед троном Валларикса, у южанина осталось лишь одно желание - чтобы все это как можно скорее кончилось. Тем не менее, ему пришлось зеркально повторить движение мессера Ирема, а потом еще и вытерпеть длинную, до безобразия напыщенную речь придворного герольда, повествующего об их подвигах в Каларии. Сэр Ирем слушал эту ахинею с каменным лицом, и энонийцу приходилось поневоле сохранять серьезность. Он буквально изнывал от невозможности найти глазами Лейду Гвенн Гефэйр, а еще жалел о том, что среди стоявших возле трона рыцарей из Ордена не нашлось ни одного знакомого лица. Зато, когда торжественная часть была закончена, Валларикс прошел вместе с коадъютором в свой аулариум, дружески приобняв рыцаря за плечо, и перекошенные от досады лица старой знати отчасти вознаградили Рикса за проявленное им терпение. Стало ясно, что от нынешнего поражения партия Дарнторна не оправится по меньшей мере месяц. Элиссив покинула зал одновременно с Императором, не обменявшись с Риксом ни единым взглядом.
  Оставшись в одиночестве, Крикс понял, что он не испытывает ни малейшего желания фланировать перед придворными в своем испорченном костюме. Оставалось только потихоньку выбраться из зала и попробовать найти принцессу. Может быть, ее подчеркнутая сдержанность во время приема означала, что Элиссив надеется встретиться с ним позже, в более приватной обстановке.
  Крикс почти добрался до дверей и уже чувствовал себя спасенным, но, когда он собирался потихоньку выскользнуть из зала, дорогу ему неожиданно преградили несколько довольно молодых людей. Трое из четверых носили черное и белое - гербовые цвета Дарнторнов - и все четверо явно внимательно следили за придворной модой. Пышные воротники и завитые волосы делали их похожими на лордов с Островов.
  - Мейер Рикс, позвольте засвидетельствовать вам мое почтение, - сказал один из них, как бы случайно встав между "дан-Энриксом" и выходом из зала. - Мое имя - Ульфин Хоббард, а это мои друзья. Сэр Флориан Фессельд, Клен Меркас и Эльтрейн Даймар.
  Крикс попытался вспомнить, где он раньше слышал эти имена, но ничего определенного на ум не приходило. Поэтому он только молча поклонился, ожидая, пока его собеседник выскажется более определенно. Впрочем, он почти не сомневался в том, что вся эта четверка, несмотря на свою лучезарные улыбки, настроена отнюдь не дружелюбно.
  Хоббард меж тем с подчеркнутым вниманием рассматривал его костюм.
  - Позвольте спросить, почему вы не стали надевать свою Звезду?
  - Не захотел, - коротко сказал Рикс. Он не собирался объяснять этому франту, что Семиконечная звезда осталась в братской могиле павших в схватке за Тронхейм.
  Ульфин кивнул.
  - Весьма разумное решение. Многие, видите ли, полагают, что в истории с Дарнторном есть сомнительный душок. Как ни крути, свидетелей убийства Бешеного принца не было. А если к этому прибавить то, что дело разбирал ваш сюзерен... словом, вы совершенно правы, что не носите ваш орден. Вас могли неправильно понять.
  Крикс стиснул зубы. Ощущение было такое, словно на него внезапно вылили ведро помоев. Но нет худа без добра - злость помогла ему припомнить, где он раньше слышал имя Хоббарда.
  - Вы тоже, кажется, не носите свои награды? - спросил он мрачно. - С моей стороны было бы слишком неучтиво думать, что у вас их нет. Или я ошибаюсь, и вашим последним подвигом до сих пор остается вызов, который вы бросили мессеру Ирему?
  Лицо Ульфина застыло. Крикс почувствовал себя, как фехтовальщик, сумевший пробить защиту своего противника. Похоже, постоянные напоминания о злополучном "поединке" с коадъютором до сих пор отравляли Хоббарду существование.
  Тут в их беседу неожиданно вмешался человек, которого Ульфин представил как Клена Меркаса.
  - Скажите, Рикс: наверное, очень приятно оскорблять других людей, а потом прятаться за спину лорда Ирема?.. - насмешливо осведомился он. - Лорд Эймерик Фин-Флаэн утверждает, что у вас это прекрасно получается.
  - Напротив, я всегда рассчитываю только на себя, - отрезал Рикс. Кровь у него вскипела при одном упоминании о сэре Эймерике. Хуже всего было то, что в своих оскорбительных намеках Меркас был не так уж и не прав: если смотреть на дело непредвзято, то он в самом деле оскорбил Фин-Флаэна, а потом позволил коадъютору утихомиривать взбешенного аристократа.
  - Прекрасно, - по-кошачьи улыбнулся Меркас. - Мы с друзьями как раз собирались прогуляться. Не желаете ли вы составить нам компанию?
  Отказаться от такого предложения, не заслужив репутацию труса, было невозможно - так, во всяком случае, казалось Криксу в тот момент. Он мысленно спросил себя, что скажет Ирем, когда выяснится, что его оруженосец пренебрег всеми полученными предостережениями и позволил втянуть себя в дурацкую свару в первое же утро после возвращения в Адель. Но колебаться было невозможно.
  - Я готов, - кратко ответил Рикс. - Куда идти?..
  Меркас собирался что-то ответить, но его самым бесцеремонным образом прервали. Новый участник разговора подошел так тихо, что его появление заметили только тогда, когда мужчина оказался в двух шагах от Хоббарда. Окинув взглядом всю компанию, он наградил собравшихся обворожительной улыбкой.
  - Извините, господа. Надеюсь, я не помешал вашей беседе?
  Крикс с невольным любопытством посмотрел на человека, появившегося так внезапно - и, надо признать, так вовремя. Аристократ носил узкий колет винного цвета и короткий алый плащ, который он небрежно перекинул через руку. Очевидно, этот человек был большим щеголем. Светлая бородка клинышком удлиняла и без того продолговатый овал его лица, сразу же показавшегося энонийцу удивительно знакомым.
  Ульфин Хоббард яростно сверлил аристократа взглядом.
  - Ну конечно, нет, лорд Аденор, - процедил он.
  Услышав это имя, энониец вздрогнул. Аденор?!.. Впрочем, теперь "дан-Энрикс" сам прекрасно видел, что стоявший перед ним придворный в самом деле был Ральгердом Аденором. В том, что энониец не узнал его с первого взгляда, не было ничего удивительного - в последний раз он видел лорда Аденора года три назад, причем в те дни тот выглядел совсем иначе.
  Любой вежливый человек, услышав интонации Ульфина Хоббарда, тотчас же вспомнил бы о каком-нибудь важном деле и откланялся, но Аденор предпочел сделать вид, что ничего не замечает. Обратившись к энонийцу, он заговорил с ним о войне в Каларии, Союзе вольных островов и стратегическом таланте сэра Ирема. У слушавшего эту болтовню "дан-Энрикса" мурашки шли по коже. Энониец с удовольствием послал бы Аденора ко всем фэйрам, но увы - для всех, кто не был посвящен в подробности их прежних отношений, это выглядело бы, как неслыханная и ничем не обоснованная грубость. Стоит ему сделать что-нибудь подобное - и к вечеру этот поступок будет обсуждать весь двор.
  Лорд Аденор тоже прекрасно это понимал - и, кажется, получал от происходящего почти мальчишеское удовольствие. То, что "дан-Энрикс" смотрит на него с брезгливостью и отвращением, а Ульфин Хоббард и его друзья пытаются испепелить мешающего им невежу яростными взглядами, явно нисколько не смущало Аденора. Наконец, терпение у Хоббарда иссякло, и он, пробормотав нечто похожее на извинение, шагнул к дверям. Его друзья последовали за ним, причем по взгляду, брошенному в его сторону Ульфином Хоббародом, Крикс понял, что эта четверка будет ждать его снаружи. После их ухода Аденор, трещавший как сорока последние полчаса, внезапно замолчал, и в наступившей тишине Криксу со всей отчетливостью вспомнился тот день, когда сэр Ирем рассказал ему всю правду о его так называемом "сеньоре". Когда связи Аденора со столичными контрабандистами раскрылись, лорд сбежал в Лейверк, и не показывал оттуда носа следующие два года. То, что он воспользовался отсутствием мессера Ирема, чтобы вернуться ко двору, было вполне понятным. Но как у него хватило наглости остаться здесь, когда стало известно, что лорд Ирем возвращается в Адель?..
  Думая об этом, Крикс продолжал внимательно разглядывать своего бывшего сеньора.
  Раньше тот одевался куда менее приметно, и уж точно не носил так много украшений. Кроме нескольких колец и золотой цепи, ярко выделяющейся на вишневом бархате колета, была еще и серьга - жемчужина на золотой подвеске. До сих пор Крикс полагал, что подобные украшения носят только аристократы из Союза Вольных островов. Наверное, имперские вельможи переняли эту странную причуду у послов Аттала Аггертейла.
  - На что вы смотрите? - как ни в чем ни бывало спросил юношу лорд Аденор, которого, похоже, не смутило долгое молчание. Впрочем, Крикс сильно сомневался, что его может хоть что-нибудь смутить.
  - На ваш костюм, - хмуро ответил Рикс.
  - Ах, это... Иногда очень полезно выглядеть легкомысленным болваном, больше всего озабоченного своим внешним видом. Тогда остальные болваны почувствуют в вас родственную душу и будут разговаривать с вами более откровенно.
  - Не имею ни малейшего желания о чем-то разговаривать с болванами.
  Крикс отвечал угрюмо, даже не пытаясь показаться вежливым. После всего, что с ним случилось, он не видел никаких причин быть любезным с мессером Аденором. Но его собеседник только улыбнулся.
  - Разумеется. Но вы ведь не придворный, мейер Рикс. Искусство настоящего придворного заключается в умении беседовать с кем угодно и о чем угодно. Тот, кто овладеет этим навыком, имеет шанс услышать больше остальных, а знание чужих секретов при дворе ценится выше золота. Поэтому с Финн-Флаэном я разговариваю о столичных сплетнях, с вашим приятелем Хоббардом - о партиях оружия из Лира, а со стариком Лан-Дареном - о мерах противодействия начавшемуся голоду. Благодаря этому я всегда знаю то, что хочу знать. К примеру, мне известно, что сэр Ульфин Хоббард и его друзья вас люто ненавидят - во-первых, потому, что вы оруженосец коадъютора, который сделал их посмешищем, но еще больше потому, что вы были награждены Стальной звездой, в то время как никто из них ничем особенным не отличился. С коадъютором у Хоббарда, как вам наверняка известно, ничего хорошего не вышло, но было легко предположить, что он попытается отыграться на вас. Поэтому сегодня, когда я заметил вас в компании этих молодых людей, я решил вмешаться, пока ситуация не зашла слишком далеко.
  Крикс удивленно посмотрел на собеседника. Выходит, Аденор хотел ему помочь?..
  Опыт подсказывал южанину, что его бывший сюзерен никогда ничего не делает просто так, а всегда преследует какие-нибудь собственные цели. Но, как бы там ни было, его сегодняшний поступок заслуживал благодарности, так что южанин почти искренне сказал:
  - Спасибо. Если бы не вы, я бы ввязался в очень глупую историю.
  Ральгерд сделал изящно-небрежный жест рукой.
  - Не стоит благодарности. Как видите, мне это ничего не стоило. Учтите, мейер Рикс: подобные мне люди готовы помочь кому угодно, но только в тех случаях, когда это не доставляет им особых неудобств, - вельможа снова улыбнулся, словно потешаясь разом и над собеседником, и над самим собой.
  Крикс почувствовал, что откровенность лорда Аденора действует на него обезоруживающе. На одну минуту ему даже показалось, что его бывший сеньор не такой уж плохой человек. Тот, кто, смеясь, провозглашает себя циником и эгоистом, по меньшей мере, лучше эгоиста, прикрывающегося заботой о других. Впрочем, мгновение спустя Крикс встряхнул головой, как будто отгоняя наваждение, и мысленно обозвал себя дураком. Лорд Аденор не мог не понимать, какое мнение сложилось у "дан-Энрикса" на его счет. Менее умный человек попробовал бы переубедить южанина, но Аденор сделал самое лучшее, что только можно было сделать в такой ситуации - решил сыграть с ним в откровенность. Крикс пообещал себе, что не поддастся на подобные уловки.
  - Постарайтесь не столкнуться с Хоббардом до вечера, - как ни в чем ни бывало продолжал лорд Аденор. - Если это произойдет, то вы почти наверняка пропустите и пир, и танцы. Это очень огорчит принцессу и... Лейду Гефэйр.
  Крикс вздрогнул. На сей раз удар пришелся точно в цель.
  - Причем тут леди Гефэйр?
  - Я был у Нового моста и видел, как вы подняли ее цветок. А я еще я заметил, с каким выражением лица она его бросала. Можете не сомневаться, Лейда огорчится, если вы не будете присутствовать на танцах. Вам известно, что леди Гефэйр очень любит танцы?.. Ее любимый - "Ожерелье королевы". Вот вам еще один пример знания, которым умный человек может воспользоваться в своих целях. Попытайтесь.
  Энониец напряженно смотрел на своего собеседника.
  - Чего вы добиваетесь?.. - спросил он, наконец.
  Вельможа укоризненно качнул завитой головой.
  - Слишком прямолинейно, мейер Рикс. Здесь, при дворе, это не принято. Сморкаться двумя пальцами - и то приличнее, чем задавать подобные вопросы... Но если уж вы настаиваете, я вам отвечу. Вскоре после моего отъезда мейер Арклесс написал мне, что вы перешли на службу к лорду Ирему. Я помнил, что вы всегда мечтали вступить в Орден, и подумал, что вы выдали мои секреты, чтобы получить желаемое.
  Энониец вспыхнул.
  - Не судите других по себе, лорд Аденор!
  Он повысил голос, и в их сторону начали оборачиваться. Аденор взял юношу за локоть.
  - Вы совершенно правы, Рикс, - спокойно сказал он. - Я судил по себе. Если бы человек, которому я клялся в верности, бросил меня на произвол судьбы, я бы решил, что ничем ему больше не обязан. И имею право сделать все, чтобы устроить свою собственную жизнь. К счастью, вы оказались щепетильнее меня - иначе я мог бы в то же лето оказаться в Адельстане. Так что я у вас в долгу. Не беспокойтесь на мой счет. Если сегодня я вам чем-нибудь помог, то, поверьте, это было сделано без всякой задней мысли.
  - Не поверю, - резко сказал Крикс.
  - Тем лучше - значит, вы начали понемногу привыкать к нашим порядкам. А теперь, если позволите, я вас оставлю. Меня ждут.
  
  * * *
  
  Элиссив подтолкнула своего соседа локтем в бок.
  - Ты слышишь?.. Играют вступление к "Ожерелью королевы". Если ты сейчас не встанешь и не пригласишь ее, я буду считать тебя трусом весь остаток твоей жизни!
  Локоть у принцессы был довольно острым, так что получилось больно, даже несмотря на шелковое платье, бывшее в тот вечер на наследнице.
  Крикс тяжело вздохнул. Еще неизвестно, что хуже - всю оставшуюся жизнь слушать подначки Лисси или пригласить Лейду Гефэйр и услышать от нее отказ. А в том, что девушка откажется, не было почти никаких сомнений. Правда, пару раз с начала пира он ловил на себе ее взгляд, но в остальное время она разговаривала с Альверином, и при этом было совершенно непохоже, что ей скучно с женихом.
  - Иди же!.. - прошипела дочь Валларикса.
  Крикс отхлебнул еще оремиса и встал. В конце концов, если он пригласит Лейду Гефэйр, а она ему откажет, Лисси успокоится, и можно будет наконец поговорить о чем-нибудь другом.
  Если полтора года назад ему приходилось говорить с наследницей, стоя у двери пиршественного зала, то сейчас "дан-Энриксу" досталось место за столом для знати, по левую руку от принцессы. Разумеется, это никак не соотносилось с его настоящим статусом и объяснялось только тем, что и сам пир, и танцы, и намеченный на вечер фейерверк были посвящены именно им с мессером Иремом. Рыцарь сидел на противоположном конце длинного стола, рядом с Валлариксом. Крикс искренне надеялся, что он не видит, как Элиссив наклоняется к соседу через стол и шепчет ему на ухо. Он скажет, что "дан-Энрикс" должен был напоминать принцессе о дворцовом этикете - словно это бы чему-то помогло!..
  Элиссив, безусловно, сильно изменилась за последние полтора года. Когда она рассказывала Риксу о каких-то государственных делах, он поражался, как серьезно она к ним относится. Но в остальном принцесса оставалась в точности такой же, как в его воспоминаниях. Сегодня днем, когда они встретились на одной из галерей дворца, Элиссив несколько минут разглядывала старого приятеля, а потом вынесла вердикт.
  - Ты стал совсем другим. Этот кошмарный шрам... Не хочу даже думать, как ты выглядел, когда это только случилось. А что это?
  Энониец вздрогнул, потому что дочь Валларикса с обычной для нее бесцеремонностью дотронулась до его скулы, где по-прежнему были заметны светло-розовые пятна нескольких ожогов, резко выделявшихся на фоне смуглой кожи.
  - Ерунда, попало кипятком во время штурма Тровена... - пробормотал "дан-Энрикс" скованно. Благодаря искусству Пчелоеда ожоги выглядели старыми и куда менее заметными, чем можно было ожидать, но полностью свести их не сумел бы ни один целитель.
  - В профиль ты, наверное, похож на леопарда, - фыркнула Элиссив.
  - На кого?.. - вздрогнул южанин.
  - Это такие большие кошки. Они водятся в Энони. Шкура у них светлая, а на ней куча темных пятен, - сообщила девушка мечтательно. "И в чем тут сходство?.. У меня-то все наоборот", мрачно подумал Рикс. Впрочем, принцесса тут же "успокоила" его, заметив:
  - Ничего, с этими шрамами ты выглядишь даже внушительнее.
  Криксу совершенно не хотелось продолжать обсуждение своей внешности, к тому же в голове у него до сих пор вертелся разговор с мессером Аденором, так что он спросил:
  - Послушай, Лисси... "Ожерелье королевы" - очень сложный танец?
  - Не особенно. А почему ты спрашиваешь?
  - Я должен научиться его танцевать к сегодняшнему вечеру, - сумрачно сказал Крикс. И тут же загорелся новой мыслью. - Может быть, ты мне поможешь? Ты когда-то предлагала научить меня придворным танцам, помнишь?..
  - Помню, - фыркнула Элиссив. - Ты тогда еще сказал, что меньше танцев тебя интересует только вышивание.
  "Дан-Энрикс" подавил тяжелый вздох.
  - Я ошибался.
  - Да?.. - с насмешкой протянула девушка. - И что же вынудило тебя передумать? Или, точнее, кто..
  - Лейда Гефэйр, - признал энониец, понимая, что отнекиваться глупо. Лисси все равно увидит, с кем он будет танцевать сегодня вечером.
  В глазах наследницы блеснул лукавый огонек - который, впрочем, почти сразу же потух. Элиссив покачала головой.
  - Ничего не получится, "дан-Энрикс". Придворные танцы - это тебе не крестьянский хоровод. Им нельзя научиться за пару часов.
  - Лисси, это очень важно, - взмолился южанин. Лисси явно собиралась возразить, но, посмотрев в лицо "дан-Энрикса", сдалась.
  - Ладно. Жди меня здесь, я схожу за мэтром Маликом. Он будет играть сегодня на пиру и сможет нам аккомпанировать. А главное, он никому не скажет, чем мы занимались.
  - Ты меня спасаешь!..
  - Ну, это как посмотреть. По-моему, у тебя ничего не выйдет и ты только опозоришься сегодня вечером, - заявила Элиссив с безжалостной прямотой.
  Впрочем, когда они стали разучивать любимый танец Лейды, ей пришлось признать, что она ошибалась. После тренировок с Астером Крикс без труда запоминал движения, которые показывала Лисси, и почти ни разу не ошибся в том, куда следует наступить и когда делать поворот. Но вот другое качество ее "ученика" все время приводило Элиссив в отчаяние.
  - Крикс, да улыбнись же ты!.. - сердито требовала девушка. - У тебя такое лицо, как будто бы ты собираешься кого-то рубануть мечом.
  Крикс искренне старался следить за лицом, но, если верить Лисси, уже через несколько секунд взгляд у него снова делался жестким и отстраненным. "Когда ты так смотришь, у меня такое чувство, что ты меня ненавидишь! - жаловалась Лисси. - Думаешь, Лейде это понравится?" После такого вопроса Крикс следил за собой минут пять - гораздо дольше, чем до этого. Он даже заставил себя улыбнуться, но, стоило энонийцу полностью сосредоточиться на собственных движениях, все вернулось на круги своя. "Это все тхаро-рэйн" - печально думал Рикс. Астер всегда смотрел именно так, и его взгляд казался предельно сосредоточенным и в то же время отчужденным, словно неживым. Этот пустой взгляд пугал его противников и не давал им никакой возможности понять, что Астер сделает в следующий момент. А теперь оказалось, что и Крикс в какой-то мере перенял у своего наставника эту особенность. Оставалось надеяться, что, когда танец будет выучен, он перестанет концентрироваться на своих движениях, и все исправится само собой.
  Надо сказать, что все движения, которые входили в "Ожерелье королевы", энониец заучил так тщательно, что смог бы станцевать его даже с закрытыми глазами. И тем не менее, он до последнего не был уверен, что стоит применять эти знания на практике. Если бы не настояния Элиссив, он, возможно, бросил бы свою затею еще в тот момент, когда увидел Лейду рядом с Альверином. Что должен подумать Альверин, когда увидит, что "дан-Энрикс", которого он считал своим другом, добивается внимания его невесты?..
  Но теперь, когда южанин встал из-за стола, и дочь правителя смотрела ему в спину, отступать, пожалуй, было уже некуда.
  
  Вид человека, сидевшего на пиру напротив коадъютора, полностью отравил Ирему праздничный вечер. Рыцарь едва ощущал вкус блюд, которые успел попробовать. Правда, внешне привлекший внимание мессера Ирема мужчина отнюдь не казался человеком, способным испортить кому-либо аппетит, даже наоборот - лицо с мягкой бородкой клинышком казалось на редкость обаятельным, а манеры вполне соответствовали пышной обстановке императорских покоев. Но лорд Ирем предпочел бы отобедать в обществе какого-нибудь бедняка из портовых коптилен, провонявших скумбрией и камбалой, чем любоваться на приятную улыбку своего соседа. Уже в том, что этот человек осмелился присутствовать на празднике, Ирему виделся открытый вызов. А то, что его место за столом для высшей знати оказалось всего на два кресла ниже, чем у коадъютора, свидетельствовало, что за время отсутствия мессера Ирема лорд Аденор сумел каким-то образом втереться в доверие к Валлариксу. Но хуже всего было то, что Ирем сам невольно поспособствовал возвращению Ральгерда Аденора ко двору. Когда несколько лет назад Орден публично обвинил мессера Аденора в том, что он покрывал контрабандный ввоз в столицу твисса и люцера, Валларикс прежде всего захотел узнать, есть ли какие-то свидетели, способные подтвердить правдивость этих обвинений. Коадъютор оказался в крайне щекотливом положении. Капитан судна, перевозившего контрабанду, и его помощник еще до облавы скрылись в неизвестном направлении. Матросы, как довольно скоро выяснилось, ничего не знали - все это были обычные контрабандисты, не особо интересовавшиеся тем, кому принадлежит корабль, на который их нанимают, лишь бы их доля с дележа выплачивалась полностью и в свое время. Правда, оставался еще Крикс, который был на службе у мессера Аденора и мог рассказать что-то полезное. Лорд Ирем забрал парня из Лакона и доставил в Адельстан, где запер в своем кабинете (ну не в камеру же его было отправлять, в самом-то деле), так что, обещая Валлариксу доказать предъявленное обвинение, рыцарь был убежден, что минимум один свидетель у него имеется. Но дальше он наткнулся на внезапное препятствие. Мальчишка наотрез отказывался говорить о своей службе лорду Аденору, потому что это, видите ли, нарушало данную им клятву. В глубине души лорд Ирем признавал, что верность вассальным клятвам не должна зависеть от того, кому они были даны. Но и смириться с тем, что дурацкое упорство энонийца путало все его планы, было не так-то просто. Будь на месте Рикса кто-нибудь другой, лорд Ирем положился бы на помощь орденского мага, но, к несчастью, в этом смысле энониец оказался истинным дан-Энриксом. Хлорд как-то рассказал о том, как проходила предыдущая попытка допросить южанина с помощью ворлока, и рыцарь должен был признать, что парень в полной мере унаследовал фамильную несовместимость с магией.
  Конечно, можно было надавить на Крикса самому, но сэру Ирему совсем не улыбалось это делать. Он уже успел на собственном опыте убедиться, что племянник императора был исключительно упрям. Если он вбил себе в голову, что он не должен выдавать мессера Аденора, то просто припугнуть его, как обычного одинадцатилетнего мальчишку, не выйдет. А ломать характер парня из-за такой сволочи, как Аденор - и вовсе совершенно не оправданная глупость. Оставалось разве что пойти к Валлариксу и выложить ему всю правду о его племяннике. И пусть правитель сам решает, как быть с Риксом. Но, немного поразмыслив, Ирем отказался от этого плана. Валларикс и так не мог простить себя за то, что вынужден был отослать племянника в приемную семью. Да, он сдержал данное Князю обещание не посылать своих людей в Энмерри и не вмешиваться в жизнь их подопечного, но это решение далось ему довольно тяжело. Ирем постоянно чувствовал, что его друг винит себя за то, что сын его сестры воспитывается далеко от столицы у чужих людей. Только безграничная вера в проницательность Седого заставила Валларикса смириться с его выбором. С тех пор, как энониец убежал из дома и попал в Адель, тревога императора не только не уменьшилась, но, как казалось Ирему, разрослась до каких-то болезненных размеров. Ирем достаточно хорошо знал императора, чтобы не сомневаться, что рассказ о том, как Аденор использовал "дан-Энрикса" для своих неприглядных дел, будет воспринят им как еще одно доказательство своей вины. И никакие убеждения не смогут поколебать Вальдера в этой мысли. Ирем решил, что он не станет говорить Валлариксу о том, что его подопечный присягнул Ральгерду Аденору. Правда, это означало, что все обвинения, предъявленные Аденору, так и останутся неподтвержденными, но Ирема это не слишком беспокоило - он понимал, что, пока он в столице, Аденор будет сидеть в своем Лейверке тише мыши, и на тот момент его это вполне устраивало. Кто же мог предположить, что новая война заставит его отлучиться из Адели на год с лишним...
  Кто-то из соседей по столу спросил его о том, чем каларийская еда отличается от южной. Ирем сухо пояснил, что в северных провинциях едят гораздо больше мяса, причем не брезгуют странными с точки зрения южан блюдами вроде медвежьих лап или лосятины. Лорд Аденор любезно уточнил:
  - Вам, наверное, было приятно снова побывать на родине, лорд Ирем?..
  Сказано это было вежливо, но так, что сразу вспоминалось, что рыцаре-северяне никогда не пользовались при дворе особенным почетом. Многие считали каларийцев дикарями. Кое-какие основания для этого и вправду были - Калария оставалась самой бедной провинцией империи, где сохранялись многие обычаи столетней давности.
  Лорд Ирем одарил своего собеседника сверкающей улыбкой.
  - Честно говоря, я не особенно люблю Каларию; туман и холод меня никогда особенно не вдохновляли. А как обстоят дела в Лейверке?.. Насколько я знаю, вы не отлучались из него последние три года.
  На лице мессера Аденора, как и следовало ожидать, не дрогнул ни единый мускул.
  - В Лейверке уже второй сезон подряд неурожай, как и по всей стране. Когда я посмотрел на то, сколько вина мы получили с наших виноградников в прошлом году, я понял, что пора переезжать в столицу.
  - Вот как! А я все гадал, какому обстоятельству я обязан новой встрече с вами, - саркастически заметил Ирем. - Откровенно говоря, после вашего внезапного отъезда я даже не надеялся еще когда-нибудь увидеть вас в Адели.
  Взгляды над столом скрестились, как клинки. Надо признать, что на сей раз Ирему встретился достойный противник. Хотя Аденор не мог не почувствовать скрытой в тоне собеседника угрозы, его лицо осталось совершенно безмятежным. Тот, кто посмотрел бы на щеголеватого вельможу в тот момент, не усомнился бы, что он принял слова Ирема за чистую монету. "Улыбаемся друг другу, словно две гадюки в патоке" - подумал Ирем мрачно. Если даже кто-нибудь из их соседей заподозрил, что этот шквал взаимной доброжелательности не вполне чистосердечен, то они благоразумно держали свои сомнения при себе.
  - Кстати, мессер, а правда ли, что вы смогли уговорить Береговое братство перейти на службу императору?.. - спросил у Ирема старый Лан-Дарен, наивно встревая в разговор. В свои семьдесят с лишним лет этот вельможа был живым напоминанием об отошедшей в прошлое эпохе, когда непримиримые враги могли послать друг другу вызов, но не стали бы притворно улыбаться через стол.
  - Да, это так, - небрежно кивнул Ирем. Лорд Лан-Дарен ему всегда нравился, хотя порой и раздражал его своим занудством на советах.
  Старый рыцарь с восхищением прищелкнул языком.
  - Значит, эти головорезы в самом деле добровольно отпустили вас из плена?
  - Думаю, что в этом как раз нет ничего необычного, - заметил Аденор. - Я слышал, что их предводительницу называют Королевой Алой гавани, но ведь любая Королева - прежде всего женщина... Уверен, лорду Ирему было нетрудно ее убедить.
  За верхним столом почти не было девушек, так что в ответ на слова Аденора многие с готовностью расхохотались. Ирем тоже улыбнулся, представляя, с каким удовольствием он сейчас взял бы Аденора за расшитый воротник и со всего размаха стукнул лбом об стол. То ли лорд Аденор способен был читать чужие мысли, то ли он решил, что для одного вечера сказал вполне достаточно, однако он опустил взгляд и принялся лениво ковырять лежавшую перед ним рыбу вилкой.
  Неурожай и прекращение торговли наложили на торжественный обед свой отпечаток - мяса на столах почти не наблюдалось, а то, что было, подавалось крошечными порциями. Единственной пищей, в которой пока не ощущалась недостатка, были мидии и рыба, поступавшая на городские рынки прямо из Неспящего залива. Благодаря приправам, доставленным в подарок Валлариксу послами Внешних островов, дворцовым поварам удалось превратить эту крестьянскую еду в несколько блюд, достойных императорского пира, но Ирем подумал, что с наступлением осени, когда улов уменьшится, нехватка остальных продуктов станет куда ощутимее. Рыцарь дал себе слово обсудить этот вопрос с Валлариксом. Если оставить все, как есть, к Эйслиту в городе начнется настоящий голод. Пока Ирем размышлял об этом, очередной певец закончил свое выступление и, получив свою долю рукоплесканий и похвал от слушателей, удалился, а несколько музыкантов заиграли новый танец. Молодежь начала вскакивать со своих мест и, выбираясь из-за столов, стекаться к центру зала. Кто-то подходил к другим столам и церемонно кланялся понравившейся девушке, а самые нахальные даже осмеливались подойти к столу на возвышении и пригласить кого-то из аристократок. Эти большей частью возвращались к своему столу несолоно хлебавши.
  Ирем неожиданно заметил, что "дан-Энрикс", только что шептавшийся о чем-то с Лисси, неожиданно отставил от себя кубок с оремисом, нервно отбросил в сторону салфетку, которой вытер губы, и решительно поднялся на ноги. Только сейчас Ирем обратил внимание, что энониец выглядит не так, как днем. Волосы энонийца, обычно небрежно стянутые сзади в хвост, чтобы не лезть в глаза хозяину, на этот раз явно были приглажены с помощью щетки. Забрызганный колет был вычищен и выглядел, как новенький. Южанин распахнул его у ворота, как будто ему было душно в пиршественном зале. Словом, "дан-Энрикс" выглядел, как человек, который хочет выглядеть как можно лучше, и лорд Ирем заподозрил, что он точно знает, в чем тут дело. Коадъютор помнил эпизод, случившийся у Нового моста, но до сих пор он все-таки не думал, что у Рикса хватит наглости подойти к Лейде Гвенн Гефэйр прямо на пиру. Уже хотя бы потому, что девушка сидела рядом с Альверином, и все во дворце прекрасно знали, что они обручены. Однако Рикс остановился в точности напротив Лейды и поклонился. Со своего места Ирем не мог видеть лицо Лейды, но она вышла из-за стола и позволила энонйцу предложить ей руку. Только сейчас Ирем окончательно поверил, что его оруженосец в самом деле собирался танцевать. С чужой невестой, на глазах всего двора и островных послов... Лорд Ирем прикусил губу, чтобы не выругаться. Рыцарь готов был поклясться, что его оруженосец в жизни не учился танцам - в Академии придворные увеселения считали делом, не заслуживающим внимания, а во дворце Рикс почти неотлучно находился рядом с ним. И тем не менее, судя по тому, как двигался южанин, он прекрасно понимал, что делает.
  Лорд Ирем задался вопросом, кто же подложил ему подобную свинью.
  Поступок Рикса не остался незамеченным. Кое-кто из сидевших за столом аристократов с возмущением нахмурился, другие оживленно зашептались, а тонкие губы лорда Аденора на секунду тронула лукавая улыбка. Коадъютор начал понимать, кто именно стоял за очередной выходкой "дан-Энрикса". Усилием воли Ирем заставил себя успокоиться и думать не о том, что стоило бы сделать с Аденором, а о том, чего тот пытается добиться. Оттолкнуть мессера Альверина от "имперской" партии? Или просто стравить его с "дан-Энриксом"? А может, эта эскапада лорда Аденора была просто мелкой местью Ирему?
  Последнее предположение было похоже на правду. Многие уже косились на мессера Ирема, жадно наблюдая, как он отнесся к дерзкому поступку своего оруженосца. Коадъютор оценил их интерес и, отвернувшись от танцующих, заговорил с Лан-Дареном о новом флоте. Лорд, польщенный таким неожиданным вниманием, охотно начал вспоминать сражение возле Ревущего. Ирем знал эти рассказы почти наизусть, но делал вид, что слушает с благожелательным вниманием. Это давало повод не смотреть в тот конец зала, где "дан-Энрикс", наплевав на всех и вся, кружился в танце с Лейдой Гвенн Гефэйр. Но именно в этот момент Ирем решил, что с него хватит. Он больше ни дня не станет терпеть присутствие лорда Аденора в этом городе. "Вечером будет фейерверк в саду, - хладнокровно размышлял лорд Ирем. - Все выйдут наружу, и я наверняка смогу перекинуться с Ральгердом парой слов. Если он не дурак, то этого будет достаточно".
  Лорд Ирем перепробовал почти все блюда, которые предлагались гостям императора, но к концу вечера не мог припомнить, что он ел и пил. Возможность встать из-за стола и выйти в сад Ирем воспринял с облегчением - не столько из любви к свежему воздуху, сколько из-за того, что история с лордом Аденором подходила к своему логическому завершению.
  Правда, чтобы найти своего давнего противника, Ирему пришлось вдоволь поблуждать по саду. В конце концов Аденор обнаружился не у пруда, откуда все смотрели фейерверки, а возле Беседки королевы, возведенной много лет назад по просьбе Элики. Пока жена Валларикса была жива, они часто бывали здесь с императором, а потом Лисси приспособилась читать в беседке книги, потихоньку вынесенные из дворцового книгохранилища. В теплое время года Ирем часто заставал принцессу здесь, с каким-нибудь тяжелым томом на коленях и подносом с фруктами или сладкими пирожками, поставленном рядом. Видеть здесь мессера Аденора было странно и довольно неприятно.
  - Я хотел с вами поговорить, - сухо сказал сэр Ирем.
  - Весь внимание, мессер, - почтительно ответил Аденор.
  - Вы прибыли в столицу для того, чтобы продолжать заниматься контрабандой?..
  Аденор с сожалением покачал головой.
  - Мессер, вы заблуждаетесь. Я знаю, что контрабандисты прикрывались моим именем, но вы ведь справедливый человек и сами знаете, что никого нельзя обвинять без достаточных оснований. Что касается меня, я никогда не занимался контрабандой и надеюсь, что со временем вы мне поверите.
  Голос мессера Аденора звучал очень искренне. Лорд Ирем с легким изумлением взглянул на собеседника. Он что же, в самом деле вознамерился убедить коадъютора в собственной невиновности?.. Этого только не хватало.
  - Боюсь, что у вас не будет времени на то, чтобы что-то доказывать. Вы завтра же уедете назад в Лейверк, - спокойно сказал Ирем.
  - Но я вовсе не собираюсь уезжать, - заметил Аденор.
  Лорд Ирем мрачно улыбнулся.
  - Мессер Аденор, вы, вероятно, думаете - Орден не сумел доказать свои обвинения против меня, а значит, с этой стороны мне ничего не угрожает, так какой мне смысл покидать столицу?.. Насчет Ордена вы правы. Но вы забываете о том, что наши с вами личные противоречия тоже зашли довольно далеко и могут навредить вам куда больше, чем ваши заигрывания с контрабандистами. Что вы будете делать, если я пришлю вам вызов? В прошлом у меня сложилось впечатление, что вы не горите желанием со мной драться. Так что вы уедете в Лейверк и не появитесь в Адели до тех пор, пока считаете, что вам не нужен такой враг, как я. Надеюсь, что вы не вернетесь никогда. Вы еще молоды и сможете прожить довольно долго, если будете вести себя разумно.
  - Это произвол, - заявил Аденор.
  Ирем воззрился на вельможу так, как будто у него отросла вторая голова.
  - Вы переигрываете, - процедил он. И почти в ту же самую секунду понял, что лорд Аденор отнюдь не переигрывал - напротив, он исполнил именно ту роль, которую и собирался. Из Беседки королевы послышался шорох, и мгновение спустя из нее вышел Валларикс.
  - Лорд Ирем, мессер Аденор... Я против воли стал свидетелем вашей беседы, - сказал он сухо. - И, должен признаться, это не доставило мне никакого удовольствия.
  Аденор опустил взгляд, как будто от смущения - а на самом-то деле, вероятно, для того, чтобы скрыть свое торжество. Сэр Ирем стиснул зубы. Значит, когда большая часть гостей отправилась смотреть потешные огни, а остальные разбрелись по парку, Валларикс, ища уединения, направился к Беседке королевы (что было довольно предсказуемо), а Аденор последовал за ним. Теперь лорд Ирем начал понимать, что Аденор нарочно доводил его до белого каления во время праздника. Ральгерд не мог не понимать, что давняя вражда с мессером Иремом непременно приведет к такому разговору, как сегодня, и решил нанести упреждающий удар. Несмотря на свое раздражение, лорд Ирем почти против воли восхитился таким ходом.
  Валларикс обернулся к Ирему. В темноте лица императора было почти не видно, но Ирему показалось, что он смотрит на него с укором.
  - Мессер Ирем, вчера вечером лорд Аденор обратился ко мне за советом. Он говорил, что вы сильно предубеждены против него, и что после того, как вы вернетесь в город, его жизни будет угрожать опасность. Я подумал, что лорд Аденор преувеличивает, но теперь я вижу, что он был не так уж и неправ. Как вы все это объясните?..
  Ирем хмуро усмехнулся.
  - Государь, вы слышали наш разговор. Помимо обвинения, которое я до сих пор считаю истинным, у меня есть свои причины быть "предубежденным" против Аденора. Если лорд счел возможным обратиться к вам за помощью, то он, должно быть, посвятил вас во все детали?
  В голосе Валларикса послышались знакомые мессеру Ирему стальные нотки.
  - Мессер Ирем. Ваша вражда с лордом Аденором - это ваше дело. Но мне не хотелось бы, чтобы вы смешивали обвинения в реальных преступлениях со своей личной неприязнью.
  Ирем молча склонил голову.
  - А теперь я хотел бы, чтобы вы оба проводили меня во дворец, - сказал Валларикс уже мягче.
  Угол рта Ирема дернулся вниз. А ведь Вальдер всерьез надеется их помирить!.. Час от часу не легче. Но лорд Аденор, похоже, в самом деле вызывал у Императора симпатию, и это было странно. Валларикс бывал излишне снисходителен и часто раздражал своего друга тем, что терпел у престола негодяев вроде Бейнора Дарнорна, но при этом он всегда знал истинную цену этим людям. А вот Аденор, похоже, сумел обмануть правителя. Впрочем, надо признать - актер из Аденора первоклассный.
  
  К своим семнадцати годам Лейда приобрела прочную репутацию бесчувственной ледышки. Большинство придворных дам Элиссив отдали бы все на свете за возможность стать супругой младшего Финн-Флаэна, а Лейда Гефэйр, бывшая, с их точки зрения, счастливицей, до сих пор оставалась безразличной к своему красавцу-жениху. Лейда могла бы сказать им, что Альверин Финн-Флаэн вызывает у нее исключительно дружеские чувства, ну, может быть, с редкими вспышками какой-то смутной нежности. А о той страсти, о которой они все судачат, и которую она якобы должна испытывать, она не только не имеет ни малейшего понятия, но и - что куда важнее! - вовсе не стремится его получить. Несколько лет назад Лейда была убеждена, что ни за что не согласиться выйти замуж за мужчину, которого она не полюбит той любовью, о которой поют менестрели, но со временем те мысли начали казаться ей обычной детской блажью. Больше всего на нее повлияло возвращение Финн-Флаэна. Предубеждение, которое Лейда испытывала против Альверина, начало таять на глазах. Раньше им редко удавалось побеседовать наедине дольше четверти часа, а теперь, на правах жениха, Финн-Флаэн часто проводил с ней рядом целый день. Они катались на парусной лодке по заливу, ездили верхом до Каменных столбов или гуляли в парке Академии. Финн-Флаэн был очень приятным собеседником. Он оказался совершенно не похож на человека, который может думать только о самом себе, и с интересом слушал Лейду, когда она перессказывала свои разговоры с Лисси, или говорила о своей охотничьей кобыле Нельпе, или даже вспоминала свое детство в Гвере. Сам Финн-Флаэн тоже с удовольствием рассказывал о своей юности и часто заставлял ее смеяться, вспоминая старые придворные истории. Лейда признавала про себя, что ей приятно его общество, и что она помимо воли начинает увлекаться своим женихом. Даже война в его рассказах выглядела чем-то увлекательным и не вполне серьезным. Альверин рассказывал о том, как мародеры из Лесного Братства обманули суеверных иллирийцев, разорив обоз под видом оборотней, и так живо передавал разговор мессера Ирема с капитаном Ройвеном, что Лейда принималась хохотать. Правда, всякий раз, когда он поминал Лесное Братство, сердце Лейды на секунду замирало, потому что она вспоминала об оруженосце коадъютора. Когда она однажды не сдержалась и спросила Альверина, можно ли надеяться на его возвращение, тот нахмурился и честно ответил, что, хотя обломков "Зимородка" не нашли, нельзя быть полностью уверенным, что глейт не утонул во время бури вместе с "Беатрикс". Правда, Элиссив утверждала, что все это чушь, и коадъютор с Риксом обязательно вернутся. Так и вышло.
  А теперь южанин стоял прямо перед ней, склонившись в церемонном придворном поклоне, и, кажется, вполне серьезно приглашал ее на танец!
  Лейда отлично понимала, что следует отказаться, но внезапно обнаружила, что уже поднялась из-за стола. Кладя правую руку на запястье энонийца, она бросила беспомощный взгляд на изумленного Финн-Флаэна. "Это совсем не то, что ты подумал, - хотелось воскликнуть Лейде. - Я совсем даже не влюблена в него. Я просто рада, что он жив, и не хочу давать этим придворным повод на ним посмеяться. Он этого не заслуживает".
  Но что-нибудь объяснять было бессмысленно - хотя бы потому, что Лейда и сама не очень понимала, что делает. Совсем как утром, когда она бросила южанину цветок...
  Впервые она заинтересовалась Риксом по рассказам Лисси, которая посвятила ее во все подробности истории южанина. Казалось почти невероятным, что какой-то человек смог так решительно переменить свою судьбу. Провести детство в нищем Чернолесье, убежать из дома, путешествовать, попасться на глаза кому-то из лаконских менторов и оказаться в Академии... Элиссив говорила об этом, как об увлекательных приключениях, и Лейда с ней не спорила, хотя и сомневалась в том, что детство, проведенное в крестьянской хижине, не говоря уже долгом путешествии с ночевками на голой земле, пустым желудком и гудящими от усталости ногами - такое уж большое удовольствие. Саму Лейду Гефэйр куда больше впечатляла легкость, с которой Рикс перешагнул порог сословных предрассудков, бывший почти непреодолимым для других людей. Рассказы Лисси пробуждали в Лейде странные идеи. Когда она слушала эти истории, ей внезапно начинало казаться, что и ее собственная жизнь совсем не обязательно должна пройти именно так, как представлял ее отец или родня из Гвера. Пробужденный разговорами с Элиссив интерес привел к тому, что Лейда стала обращать внимание на энонийца, когда он сопровождал своего лорда при дворе. Лейда приглядывалась к Риксу, пытаясь найти разгадку такой удивительной судьбы, но видела обыкновенного мальчишку. Может быть, чуть более самоуверенного, чем другие оруженосцы и пажи, но это могло объясняться тем, что он служил именно лорду Ирему и в силу этого, что называется, драл нос перед другими сверстниками. Только дважды Лейде удалось увидеть нечто такое, что ее действительно заинтересовало. Один раз сэр Ирем торопился, и, не дожидаясь конюшего, бросил Риксу повод своего коня, чтобы оруженосец сам отвел его в конюшню. Крикс взял серого жеребца под уздцы и повел к денникам, а его собственный конь - роскошный вороной тарниец с очень скверной репутацией - остался без присмотра, но, вместо того, чтобы стоять на месте, как стояла бы другая лошадь, по-собачьи двинулся вслед за мальчишкой. При этом он постоянно норовил ткнуть своего хозяина мордой в плечо, а то и прихватить губами за ухо. Южанин, судя по всему, давно привык к этой игре, поэтому только смеялся и отмахивался. Лейда тогда с трудом поверила своим глазам. Она отлично помнила, как Альверин всю зиму проходил с подвязанной рукой, когда пытался выездить Фуэро, а тут вдруг такие нежности!.. Чем энониец так очаровал строптивого коня, было неясно. Когда Фуэро надо было подковать, и Рикс приехал ко дворцу на другой лошади, он выглядел приличным, но отнюдь не выдающимся наездником. А вот верхом на Фэйро он, пожалуй, дал бы сто очков вперед самому сэру Альверину. И это казалось странным.
  Второй случай, надолго запомнившийся Лейде, тоже имел место во дворце. Лил сильный дождь, и Ирем, не желая выходить на двор, устроил энонийцу урок фехтования прямо в Гобеленном зале. Собственно, Лейда никогда не узнала бы об этом, если бы примчавшаяся к ней Элиссив не позвала девушку смотреть на "представление" сквозь щель между неплотно закрытыми дверями. Лейда пошла без особого энтузиазма, но скоро должна была признать, что зрелище и в самом деле того стоило. Сэр Ирем сдвинул к центру зала все скамьи, и энониец, вынужденный постоянно отступать, должен был постоянно маневрировать между этими преградами. Сам Ирем обходил скамьи небрежно, словно их здесь вовсе не было, а вот южанин поминутно налетал на ту или другую и несколько раз даже упал. Лейда подумала, что ей самой подобный способ тренировки наверняка показался бы издевательством, но энониец, кажется, привык, и всякий раз без жалоб поднимался и возобновлял атаку. В сущности, держался он не так уж плохо и несколько раз за время тренировки даже смог достать противника. Элиссив фыркала над ухом, мешая расслышать комментарии мессера Ирема и более короткие ответы Рикса, но увиденное все равно произвело на девушку сильное впечатление.
  Кажется, именно тогда ее впервые посетила мысль однажды (разумеется, когда-нибудь потом) поговорить с "дан-Энриксом" о своем давнем, тщательно скрываемом от всех желании владеть мечом. Ей почему-то показалось, что южанин поймет ее правильно и уж, во всяком случае, не посчитает эту мысль смешной. Но случая поговорить с "дан-Энриксом" никак не представлялось, и Лейда забыла о своей идее почти на полгода - вплоть до пира, на котором энониец спас ее от домогательств Эймерика, а потом еще и получил назначенный Элиссив "выкуп".
  Вообще, учитывая все последующие события, Лейда время от времени испытывала смутные сомнения - уж не подстроила ли дочь Валларикса исход игры? Она вполне могла бы увести других девчонок в сад и предоставить Криксу отыскать Лейду Гефэйр.
  Выражение лица "дан-Энрикса", когда они встретились во дворце несколько дней спустя, не оставляло никаких сомнений - энониец не на шутку увлечен. Эллиссив выразила эту мысль еще грубее - "втрескался без памяти". Принцессу это почему-то приводило в искренний восторг. Лейда считала предполагаемую влюбленность южанина обычным мимолетным увлечением, и уж никак не думала, что она сможет пережить войну. Однако, судя по тому, как Рикс повел себя у Нового моста, она ошиблась. Эти мысли вызывали у нее тревогу. Что ей теперь делать? Как исправить положение, чтобы "дан-Энрикс" не почувствовал себя обманутым?.. Меньше всего Лейде хотелось причинять ему какие-нибудь неприятности. Она мысленно ругала саму себя за легкомыслие, с которым бросила ему цветок - ей следовало бы предвидеть, что южанин может воспринять это как приглашение.
  Музыка у "Грассенды", которую чаще называют "Ожерельем королевы", достаточно быстрая, и разговаривать друг с другом могут только самые искушенные танцоры, так что Лейде ничего не оставалось, кроме как рассматривать "дан-Энрикса". Когда они встречались в прошлый раз, южанин был того же роста, что она. Лейда обескуражено отметила, что теперь ее голова находится где-то на уровне его плеча. И это была далеко не единственная перемена. Лейда внезапно осознала, что танцует с почти незнакомым человеком.
  Когда музыканты доиграли, а их место на помосте заняли жонглеры с огненными факелами, Лейда обернулась и увидела, что место Альверина за столом пустует. Она закусила губу, только сейчас подумав, каково ему было все это время находиться в перекрестье любопытствующих и злорадных взглядов. Будь на его месте кто-то вроде лорда Ирема, он стал бы пить и веселиться, чтобы не позволить своим недоброжелателям лишний раз порадоваться, а вот Альверин предпочел покинуть зал. Лейда задумалась, как она станет объяснять ему, что здесь произошло, и сможет ли жених ее простить. Она рванулась к выходу из зала, надеясь найти мессера Альверина где-нибудь на галерее или в гостевых покоях.
  - Лейда, подожди! - окликнул Крикс.
  Но Лейда не остановилась. Она обошла несколько коридоров, заглянула во все двери, примыкающие к Залу тысячи колонн, но Альверина так и не нашла. На душе у нее было тяжело. Мысленно она раз за разом повторяла то, что собиралась сказать жениху.
  "Пожалуйста, пойми меня. Я так обрадовалась, что "дан-Энрикс" жив, что совсем потеряла голову. Я ведь тебе рассказывала, что мы были с ним знакомы. Раньше, в детстве. Это совершенно ничего не значит. И потом, все эти люди... Ульфин Хоббард и Фессельды... если бы я отказалась танцевать, они воспользовались этим, чтобы лишний раз его унизить. И в этом была бы виновата я. Если бы я не бросила ему цветок, то ничего бы не было! А теперь получилось, будто я унизила тебя. О, как я все запутала!.."
  Лейда металась по дворцу, но Альверина нигде не было. То ли он вышел в сад, то ли и вовсе предпочел покинуть празднование. Вместо него ей встретилась толпа веселых молодых придворных, собирающихся в сад - занять самые лучшие места для будущего фейерверка. Лейде пришлось изобразить, что она думала о том же самом - иначе ей трудно было бы объяснить, почему она вдруг оказалась здесь, а не в просторном, ярко освещенном пиршественном зале. В результате она пошла с ними и должна была смеяться, отвечать на шутки и выслушивать чужую болтовню. А хуже всего было то, что это легкомысленное настроение отчасти передалось ей, и ощущение давящей тяжести мало помалу отступило. Лейда с раскаянием подумала, что ухажеры и придворные болтушки, называвшие ее бесчувственной, были не так уж далеки от истины.
  Лейда всегда любила фейерверки и очень жалела, что их устраивают так редко - или на годовщину коронации Валларикса, или по какому-нибудь необычному торжественному случаю вроде чудесного спасения первого рыцаря империи и его спутников. Но на сей раз она даже не дождалась начала представления. Как только у пруда собралось достаточно народа, чтобы на ее уход не обратили внимания, она тихонько отступила в тень и, отойдя от праздничной толпы, отправилась бродить по саду. Узкие тропинки освещались разноцветными фонариками, гирлянды которых были натянуты между деревьями. Фонарики были творением Совета ста - казалось, что за тонкой цветной пленкой бьются светляки, похожие не то на лунных мотыльков, не то на легендарных фей. Лейда подумала, что Лисси обязательно попробовала бы залезть на дерево и снять себе такой фонарик, и наверняка разодрала бы себе платье. А потом с гордостью демонстрировала бы "трофей" подругам во дворце. Порой Лейде хотелось быть такой же, как Элиссив. Или как бесшабашная Беатрикс. Тогда, наверное, она бы не бродила в полном одиночестве, терзаясь сожалениями из-за сделанной ошибки.
  - Лейда!.. - неожиданно окликнули ее.
  Девушка обернулась и увидела поодаль от тропики, там, куда не доходил свет от магических фонариков, силуэт человека, прислонившегося к дереву спиной. Сад охранялся королевскими гвардейцами, и все же Лейда на секунду испугалась - до тех пор, пока не опознала в незнакомце Крикса.
  Девушка сошла с тропинки и направилась к нему.
  - Прости меня, - сказал южанин, когда она подошла поближе. - Я не должен был этого делать. Приглашать тебя на танец.
  - Ты тут ни при чем. Ты ведь даже не знаешь Альверина, - возразила Лейда. - Это мне не следовало соглашаться.
  - Почему ты думаешь, что я его не знаю? - спросил Рикс, проигнорировав ее последние слова. - Мы познакомились в Каларии. Он помог мне, когда лорд Ирем хотел отказать Лесному братству в праве присоединиться к армии. А потом, когда я получил Семиконечную звезду, сэр Альверин пришел ко мне и предложил мне свою дружбу.
  - Правда?.. - удивилась Лейда. - Он об этом не рассказывал.
  - Если хочешь... - с сомнением начал Рикс. - Если хочешь, я могу рассказать сам.
  - Конечно же, хочу! - сказала Лейда.
  Впервые с начала вечера она почувствовала себя неожиданно легко. И даже удивилась - и чего она, в самом-то деле, так расстроилась из-за одного дурацкого танца? Завтра же она встретится с Альверином и все ему объяснит. И он, конечно же, ее поймет. А Рикс... Лейда внезапно ощутила нечто вроде благодарности к южанину. "Дан-Энрикс" неприкрыто сожалел о том, что невольно доставил ей неприятности. Ничего, все это со временем уладится, и они смогут быть друзьями.
  - Рассказывай, - велела она юноше.
  И он действительно начал рассказывать - сначала о мессере Альверине, а потом, мало помалу отвлекаясь, просто о войне. Лейда слушала с нараставшим напряжением. Все это оказалось совершенно не похоже на те истории, которыми ее обычно развлекал Финн-Флаэн. Она только сейчас начала понимать, что на повеселившее ее когда-то ограбление обоза мародеров толкнул страшный голод и глубокое отчаяние. И невольно поразилась - почему эта простая мысль не посещала ее раньше?.. Неизвестно, был ли Рикс талантливым рассказчиком, но с какого-то момента слова полились из него, словно кровь из раны, и Лейда каким-то шестым чувством ощутила, что он впервые говорит все это в вслух. Может быть, те или иные эпизоды из этой истории всплывали в его разговорах с сэром Иремом или кем-то еще, но все это рассказывалось разве что урывками, случайными обмолвками, а вот так связно, от начала до конца - ни с кем и никогда.
  Той ночью, когда Лейда, наконец, вернулась в свою комнату и, отослав служанку, со свечой, осталась в темноте, она плотно закрыла дверь и, прислонившись к ней спиной, с минуту молча и бездумно смотрела прямо перед собой. Потом спокойствие ей изменило, и она расплакалась - тихо, взахлеб, кусая губы, чтобы всхлипывания случайно не услышал кто-нибудь из слуг. Внутри у нее что-то сжималось - все сильнее и сильнее, до сухого жжения в груди, до непривычно острой боли... Лейда и сама не понимала, почему рассказ "дан-Энрикса" произвел на нее такое впечатление. Но Рикс, который еще этим утром был в ее глазах всего лишь старым другом Лисси, увлечение которого приятно льстило Лейде, вдруг предстал перед ней в совершенно новом свете. Думая о том, сколько ему пришлось перестрадать, Лейда невольно поражалась, что южанину всего пятнадцать лет. В саду, когда Рикс вывалил перед ней всю свою историю, Лейда совсем забыла о различии в их возрасте. Она видела только темный силуэт южанина, который прислонился спиной к дереву, и слышала его голос - низкий, хрипловатый, совершенно не такой, как раньше. В тот момент оруженосец коадъютора выглядел совсем взрослым, а усталые интонации, порой проскальзывающие в его голосе, вызывали удивительное ощущение, что он намного старше самой Лейды. Словно энониец прожил уже очень-очень много лет и успел на собственной шкуре испытать такое, чего его собеседница не могла даже вообразить. Впрочем, разве это было не так?.. Ей никогда не приходилось видеть конный строй, несущийся через долину, и охваченные пламенем деревни. Она не могла представить, что испытывает человек, из которого пытаются достать застрявшую стрелу. И уж конечно, она никогда не видела, как ее друзей пытают "Горностаи", не врывалась сквозь пролом в стене в горящий Тровен, не долбила заступом мерзлую землю для могил...
  Единственное, чего Лейда так и не смогла понять - так это то, почему Рикс до сих пор так мучает себя из-за устроенной для "Горностаев" казни. Да, это было жестоко, но разве южанин не был доведен до крайности? И разве сами "Горностаи" не сжигали своих пленных на кострах? Лейде очень хотелось как-нибудь утешить энонийца, может быть, даже обнять или погладить по щеке, но она не решалась. Этот незнакомый человек, который тусклым голосом рассказывал о пережитом на войне, не был тем Риксом, которого она помнила. Она боялась показаться грубой или же неловкой, совершить какое-то неверное движение, после которого что-то в их отношениях будет испорчено непоправимо - поэтому просто скованно молчала. Но "дан-Энрикс" даже не заметил этого. Казалось, он блуждал в своих воспоминаниях, как в зимнем сумрачном лесу, и, как бы Лейде не хотелось, она не могла придумать, как ей вывести его обратно в летний сад с гирляндами цветных фонариков и теплым августовским ветром. А теперь Лейда стояла в своей комнате, вжимаясь в гладкое, отполированное дерево двери, и чувствовала, что что-то в ее душе необратимо изменяется, и с завтрашнего дня жизнь уже никогда не будет прежней. Хотя в чем суть произошедшей перемены, Лейда и сама пока не знала.
  
  * * *
  
  - Значит, ты видел императора?.. - осведомился Миэльвитт с нетерпеливым интересом.
  Крикс с деланной небрежностью кивнул - и отхлебнул вина прямо из горлышка бутылки. В самой начале встречи Мирто ненадолго отлучился и вскоре принес галеты, твердый сыр и несколько бутылок эшарета. Крикс всегда подозревал, что Миэльвитт знает какой-то тайный лаз, ведущий в погреб, а сейчас он убедился в этом окончательно.
  - О чем вы говорили? - продолжал допытываться Миэльвитт.
  - О награде Рикса, надо полагать, - предположил Афейн Рейхан, со свойственной ему ленивой грацией устраиваясь на широком подоконнике их комнаты.
  Оруженосец коадъютора снова поднес бутыль к губам, надеясь замаскировать возникшую заминку. Аудиенция у Императора несколько отличалась от того, что ожидал сам Рикс, и он внезапно понял, что рассказывать о ней друзьям будет не просто.
  Первой неожиданностью стало то, что ожидающий его король был не один. Когда "дан-Энрикс" вошел в кабинет правителя, он сразу же заметил высокого и худого старика, стоявшего возле открытого окна спиной к вошедшему южанину.
  Оруженосец коадъютора готов был поручиться, что он еще никогда не видел его раньше. Он не отказался бы узнать, кем мог быть этот человек, который позволял себе так хладнокровно повернуться к императору спиной в его же личном аулариуме.
  Словно почувствовав на себе его взгляд, гость Валларикса обернулся. Крикс сразу понял, что первое впечатление о нем, как о глубоком старике, было ошибочным. Правда, длинные спутанные волосы этого человека были совсем седыми, но морщины на худом, обветренном лице скорее говорили об усталости и множестве забот, чем о почтенном возрасте. Когда их взгляды встретились, южанин вздрогнул. Ощущение было таким же материальным, как удар в грудь или волна тепла от хорошо протопленной печи. "Дан-Энрикс" не сумел бы объяснить, что такого особенного было в серебристо-серых глазах незнакомца, но выдерживать этот взгляд дольше одной секунды оказалось совершенно невозможно.
  Выручил южанина Валларикс. Сидевший за столом правитель поприветствовал его так, как будто видел энонийца каждый день.
  - Доброе утро, Крикс. Ты уже завтракал?
  Южанин смущенно покачал головой. Вопрос Валларикса коснулся слишком занимавшей его темы. Хотя час, по меркам Ордена или Лакона, был не слишком ранний, энониец только успел встать. После вчерашних танцев и беседы с Лейдой энониец уснул как убитый и проспал почти до девяти часов утра. Он как раз собирался пробраться на кухню и добыть себе чего-нибудь поесть, когда слуга сказал, что император ждет его. В другое время мысль об ожидающей его аудиенции обрадовала бы южанина, но, пока он шел к аулариуму императора вслед за своим сопровождающим, торжественный настрой "дан-Энрикса" был несколько отравлен мыслью о еде. Едва успевший попробовать пару блюд на вчерашнем праздничном ужине южанин успел проголодаться так, что сейчас с удовольствием проглотил бы даже ненавидимую в Академии овсянку на воде.
  - Понятно, - чуть заметно улыбнулся Валларикс. - В общем-то, я на это и рассчитывал, когда позвал тебя сюда. Я тоже еще не успел позавтракать, так что еду нам сейчас принесут. А ты пока садись к столу и расскажи о вашем возвращении в Адель. Я уже выслушал доклад мессера Ирема, но некоторые детали ему неизвестны. Будет лучше, если ты начнешь прямо со шторма.
  Энониец сел в указанное ему кресло, а Валларикс обернулся ко второму гостю и почтительно сказал:
  - Прошу вас, присоединяйтесь, Князь.
  Старик, который вовсе не был стариком, уселся с другой стороны широкого стола, задумчиво пристроив подбородок на руку.
  Наверное, он маг, - подумал Крикс. Однако подлинной уверенности в собственной догадке юноша не чувствовал. Все магики, которых он когда-либо встречал, неуловимо смахивали друг на друга, что и позволяло сразу опознать в них Одаренных, но южанин еще никогда не видел среди них кого-нибудь подобного этому седоволосому. К тому же, Одаренные, которых Цитадель считает подходящими для обучения, с момента своего вступления в ученики лишаются прежних имен и титулов, так что никто из них не мог бы называться "князем". Следовало признать, что, если этот человек и маг - то какой-то совсем особенный.
  Крикс добросовестно рассказал все, что помнил, не забыв во всех подробностях пересказать историю о посещении Галахосом хозяина Линара. Пока оба мужчины слушали его рассказ, слуга принес горячие овсяные лепешки, островное блюдо из орехов, сыра и песчаных крабов, фрукты и оремис. Криксу пришлось сделать над собой усилие, чтобы не набрасываться на еду с совсем уж откровенной жадностью. А Валларикс, хотя и сообщил, что он еще не завтракал, почти не удостоил угощение вниманием. Даже кубок с оремисом король отставил в сторону, едва пригубив.
  Когда юноша замолчал, Валларикс и седоволосый маг переглянулись. Тот, кого правитель назвал Князем, криво улыбнулся.
  - Вот так и действует Тайная магия... Чтобы узнать о планах нашего противника, мне понадобился год упорного труда и постоянных наблюдений, а кое-кому было достаточно пройтись по рынку и купить первого встречного мальчишку. В любом случае, этот рассказ еще раз подтверждает то, что я узнал во время своего визита на Томейн. Последнюю войну никак нельзя считать обыкновенный стычкой из-за спорных территорий.
  Император мельком посмотрел на Рикса и решительно сказал:
  - Ну хорошо... вернемся к этому чуть позже, а пока поговорим о том, ради чего мы пригласили сюда Крикса. Я спросил у Ирема, почему ты не надел на вчерашний пир свою Семиконечную звезду, и он сказал, что ты оставил орден в братской могиле павших за Тронхейм. Это и в самом деле так?..
  Крикс ощутил, что горло сжало странным спазмом.
  - Да, милорд... Один мой друг как-то сказал, что, если бы он получил Семиконечную звезду, то он бы попросил у вас назначить в Тарес нового наместника. Я обещал ему, что попрошу об этом за него. А потом другой человек... Данар... пожертвовал собой ради того, чтобы эта награда не пропала даром. Я не мог бы носить этот орден так, как будто он принадлежит мне одному.
  Темно-синие глаза императора внимательно смотрели на южанина.
  - Мне кажется, я понимаю, о чем ты говоришь, - негромко сказал Валларикс. И, выдержав паузу, спросил - Так значит, ты хотел бы, чтобы я назначил в Тарес нового наместника? А чем антарцев не устраивает Альто Кейр?
  - Они считают, что наместником в Антаре должен быть кто-то из местных. И потом... лорд Кейр и его солдаты презирают иллирийцев и антарцев. Они пришли в эти земли с Наином Воителем и всегда будут относиться к Тару и Иллирии, как к завоеванной провинции. Поэтому в Заречье и в окрестностях Бербериса всегда полно повстанцев, которые не хотят платить имперские налоги. Крестьяне делятся с ними едой, а повстанцы подбивают молодежь из близлежащих деревень уйти в леса и продолжать борьбу за Вольный Тарес. Теперь, когда люди Бешеного принца перестанут разорять Заречье, многие, конечно, предпочтут остаться на своей земле и жить спокойной жизнью... зато те, кто все-таки решит бороться за Свободный Тарес, уже не должны будут сражаться с "Горностаями" и смогут обратить все силы только на гвардейцев Альто Кейра.
  - Как ты думаешь: если я дам антарцам нового наместника, то беспорядки прекратятся?..
  Крикс почувствовал себя неловко. Император спрашивал об этом так серьезно, словно энониец был его советником.
  - Не знаю, государь, - честно признался он. - Из тех повстанцев, которых я знал, большая часть могла бы этим удовлетвориться. Они были бы верны империи, если бы им вернули некоторые из старых вольностей, дали возможность выбирать себе наместника и временно освободили от налогов тех, кто все равно не может их платить после набегов Бешенного принца.
  Валларикс кивнул.
  - Ну хорошо. Я посмотрю, что можно будет сделать, можешь быть уверен в этом. У тебя будут еще какие-нибудь просьбы, Рикс? Ты много говорил о Таресе, но ничего не попросил о самого себя.
  - Спасибо, государь, но у меня все есть, - ответил Крикс. Одежду, стол и кров ему предоставляли в гвардии, что же касается наличных денег - то за все эти четыре года он не израсходовал и половины золота, когда-то найденного в Чернолесье.
  Император грустно улыбнулся.
  - Каждый день имею дело с толпами просителей, но в первый раз встречаю человека, у которого и без меня все есть... Ну что ж. Если когда-нибудь ты все-таки решишь о чем-то меня попросить, можешь прийти опять. Просто скажи моему мажордому, что желаешь встретиться со мной, и, можешь быть уверен, я тебя приму.
  По его тону энониец понял, что аудиенция окончена. Он встал и поклонился императору. Седоволосый провожал его глазами до тех пор, пока южанин не закрыл за собой дверь.
  Мысли об этом человеке занимали Крикса больше, чем он готов был признаться самому себе - однако он почему-то чувствовал, что обсуждать этого человека с побратимами из Академии не следует. В конце концов южанин решил вовсе не упоминать о странном маге, а при случае спросить у сэра Ирема, кто это был.
  - Балда!.. - в сердцах воскликнул Миэльвитт, когда "дан-Энрикс" вкратце рассказал о разговоре с императором. - Ты мог, по крайней мере, попросить о том, чтобы тебя посвятили в рыцари!
  Крикс покраснел. Не то чтобы мысль о Посвящении не приходила ему в голову, однако, если бы он принес рыцарский обет, ему - за неимением земель и титула - пришлось бы вступить в Орден. И это положило бы конец его мечтам о Лейде Гвен Гефэйр. Нельзя же ухаживать за девушкой, не успев принести обет безбрачия и нестяжания!
  - Я думал об этом, - сказал он лениво, подражая интонациям мессера Ирема. - Но потом мне пришло в голову, что после Посвящения я уже не смогу бывать в Лаконе и учиться вместе с вами. Мне совсем не в тягость быть оруженосцем сэра Ирема, и я не вижу никаких причин спешить. Будет гораздо лучше, если мы все закончим Академию и станем рыцарями в один год.
  Юлиан посмотрел на него с такой теплотой, что Криксу стало стыдно. Разумеется, он помнил о своих друзьях... но Посвящение он отложил, как ни крути, совсем не из-за них.
  - Рикс прав! Давайте выпьем за Лакон и ученическое братство! - сказал Миэльвитт, ловко открыв ножом еще одну бутылку. Они выпили, передавая эшарет по кругу. Пресные галеты и сухой, почти не жирный сыр не слишком подходили для закуски - Крикс почувствовал, что у него уже шумит в ушах. Но настроение у него было замечательным - во всяком случае, до тех пор, пока Рейхан не спросил:
  - Ты знаешь, что Дарнторн вернулся в Академию?..
  Об этом энониец ничего не знал - и удивился этой новости. Он-то наивно полагал, что после возвращения в Адель Льюс постарается как можно реже выходить из дома дядюшки.
  - И... как его здесь приняли? - осведомился Рикс, не зная, что еще спросить.
  - Не слишком-то приветливо, - заверил князь Рейхан. - Это же правда - то, что говорят о вас с Дарнторном?.. Он действительно пытался выдать себя за убийцу Бешеного принца и присвоил твою славу?
  Крикс поморщился.
  - Слава... Я убил его из самострела с расстояния пяти шагов, а говорят об этом так, как будто бы я одолел дракона или волколака.
  Князь пожал плечами.
  - Если хотя бы шестая часть из слухов об Эзаре - правда, то он был чудовищем похуже всяких волколаков. В любом случае, Дарнторн - редкая сволочь. И паршивый лжец к тому же. Ты знаешь, что теперь его сторонники распространяют слухи, будто бы в истории со смертью Бешенного принца много непонятного, и еще неизвестно, кто из вас на самом деле лгал? Вроде как Ирем решил дело в твою пользу только потому, что ты его оруженосец.
  Крикс вспомнил разговор с Ульфином Хоббардом и с трудом справился с вспыхнувшим раздражением.
  - Мне наплевать, что они говорят, - отрезал он. А про себя подумал - интересно, это Льюс придумал распустить подобный слух, или же это началось само собой? Понятно, что вассалам дома Дарнторнов надо делать хорошую мину при плохой игре.
  - По большей части, в эти россказни никто не верит, - сказал Юлиан. - На моих глазах одного певца отколотили, когда он решился это повторить.
  - Может, и так... Но есть и те, кто принимает этот вымысел за чистую монету. И гораздо больше тех, кто поддакивает ради своей выгоды, - безжалостно возразил князь. - Кстати, нет нужды спускаться в город, чтобы в этом убедиться. Те лаконцы, кто привык держаться рядом с Льюбертом, делают вид, что верят в его невиновность.
  - Пошли бы и спросили его самого, - в сердцах сказал оруженосец коадъютора.
  - Не беспокойся, Рикс. Большая часть людей на твоей стороне, и они постарались, чтобы Льюберт тоже это понимал. В первый же день, когда он появился в Академии, на него по случайному стечению обстоятельств вылили ведро помоев. Он довольно быстро отказался от обедов в Академии, потому что нашему аристократу не по вкусу пить оремис с мухами или песком. Но когда мы поехали в Эрхейм, то Льюсу пришлось есть и спать со всеми остальными. И поверь, навоз на простыне - это еще не худшее, что Льюберт находил в своей постели.
  Крикс сам не знал, смеяться ему или плакать.
  - Блестяще... Друзья Льюса втаптывают меня в грязь, а вы в отместку сыплете ему в оремис дохлых мух и пачкаете простыни. Скажи, Афейн - тебе это не кажется нелепым?
  - Вот уж нет, - спокойно сказал князь. - Мне кажется, что Льюсу следует убраться из Лакона. И если для того, чтобы он это понял, кто-то должен заливать чернилами его рабочий стол или бросать ему в тарелку дождевых червей - то так тому и быть.
  Крикс понял, что тут он ничего не добьется. Он сказал:
  - Не хочу больше слышать о Дарнторне. Давайте поговорим о чем-нибудь другом...
  Уже давно стемнело, и в соседних комнатах улеглись спать, но в спальне Миэльвитта, Лен-Деннора и Рейхана до сих пор пили вино и разговаривали обо всем подряд. Из сада все заметнее тянуло холодом, но захмелевшим до головокружения лаконцам было жарко.
  Они даже не сразу заметили, что дверь в комнату открылась, пропуская худощавого мужчину в черной одежде ментора, с внимательными карими глазами и заметной проседью, свозившей в темной бороде и волосах. Первым мастера увидел Миэльвитт. Он пихнул в бок "дан-Энрикса", а тот метнул предупреждающий взгляд на оседлавшего открытое окно Рейхана. В спальне сразу стало очень тихо.
  - Сигнал к тушению огней был полчаса назад. А ваши крики слышно снизу лестницы, - строго сказал наставник Хлорд. - Афейн, немедленно слезь с подоконника. Бутылки можете не прятать, я уже все видел... Надеюсь, вы понимаете, что, если бы сюда зашел не я, а мастер Вардос, у вас всех были бы большие неприятности.
  - Причем тут Вардос? - встрепенулся Крикс. - Это же не его отряд.
  - Наставник Вардос - новый глава Академии, - сухо ответил Хлорд. Крикс возмущенно покосился на приятелей. Столько часов болтать о всякой ерунде и умолчать о такой важной новости!.. Впрочем, он покинул Академию слишком давно. Наверное, его друзья давно привыкли к новой должности Нетопыря.
  - Мы ничего не сделали, наставник, - возразил Рейхан. - Просто отпраздновали возвращение "дан-Энрикса" и его награждение Стальной звездой.
  Взгляд мастера смягчился.
  - Понимаю. Крикс... я присоединяюсь ко всем поздравлениям твоих друзей. Наши наставники могут гордиться тем, что ты несколько лет учился в Академии. Мы здесь кое-что слышали о смерти Бешеного принца и о штурме Тровена, и я буду признателен, если ты как-нибудь зайдешь ко мне и расскажешь об этих событиях чуть более подробно.
   Криксу стало стыдно. Он подумал, что наставник Хлорд, принявший его в Академию, заслуживал того, чтобы он посетил его сразу же после возвращения. А получается, что он забыл о Хлорде ради пьянки.
  - Извините, что я не пришел сегодня, мастер Хлорд.
  В глазах наставника зажглись насмешливые огоньки
  - Ничего страшного. Я думаю, ты и так неплохо провел время. Даже слишком... Мало кому удавалось нарушить столько правил разом. В будущем, если вы соберетесь что-то праздновать, будьте добры спуститься в город.
  - Да, наставник.
  Мастер улыбнулся. Вероятно, ему вспомнилось, сколько раз южанин с самым честным видом говорил эти слова, а потом делал все наоборот. Но потом ментор снова посуровел.
  - Вы уже давно не первогодки. Я не собираюсь читать вам нотацию о том, что в Академии вино запрещено. Но, судя по клейму, эти бутылки взяты из лаконских погребов. Я хочу знать, кто из вас это сделал.
  Миэльвитт смущенно ухмыльнулся. Мастер обернулся и пару секунд молча смотрел на Мирто.
  - Мне жаль, что это кажется тебе смешным, - сказал он наконец. - Конечно, что-то утащить на кухне - это еще не воровство. Но сейчас такое время, что еды становится все меньше. Скоро ее будет не хватать на всех. А значит, каждый, кто берет что-то из погреба, таскает у своих товарищей. Когда решишь наведаться в кладовку в следующий раз, имей это в виду.
  Мирто отвел глаза.
  - Спокойной ночи, - сказал мастер. - Я надеюсь, через час вы все будете спать. Крикс... если ты не намерен ночевать в Лаконе, забери с собой эти бутылки.
  И, кивнув им на прощание, наставник вышел в темный коридор.
  - Как думаете, он расскажет Вардосу?.. - убито спросил Миэльвитт.
  - Конечно, нет, - отрезал Крикс. - Когда это Хлорд бегал жаловаться Нетопырю?.. Но все-таки он прав. Не надо больше лазить в погреб.
  - Понял, не дурак, - проворчал Миэльвитт.
  Рейхан поднялся на ноги и слегка пошатнулся. Он выпил больше остальных, но настроения это ему ничуть не портило.
  - Пойдем, "дан-Энрикс", - сказал князь немного заплетающимся языком - Мы тебя проводим до ворот.
  Потом они шли через сад, и Юлиан обнимал его за плечо с одной стороны, а Афейн Рейхан - с другой. Мирто вовсю превозносил девчонку из какого-то трактира в Нижнем городе, доказывая, что она красивее любой придворной дамы, и требовал подтверждений от Рейхана, побывавшего в этом трактире вместе с ним. Князь с аристократическим пренебрежением наморщил нос - тоже еще "красавица"! Мелкая, как комар, нос в конопушках, руки в цыпках... Мирто не на шутку рассердился и пообещал подбить Афейну глаз, если тот сейчас же не возьмет свои слова назад. Князь усмехнулся и покладисто признал, что он ошибся, а избранница его приятеля - само очарование.
  "Дан-Энриксу" очень хотелось рассказать своим друзьям о Лейде Гвенн Гефэйр, но он понимал, что это потому, что он так сильно пьян. Поэтому он просто молча улыбался, слушая своих друзей.
  Даже когда Афейн спросил его, не познакомился ли он в Каларии с какой-нибудь местной красавицей, Крикс ограничился загадочной улыбкой.
  - Останьте от Рикса, - неожиданно серьезно сказал Юлиан. - Марк говорил, что он влюблен.
  Крикс удивился. Он и правда был влюблен, но вот откуда это мог узнать Этайн? Разве что он видел, как южанин поднимал цветок Лейды Гефэйр, а потом самостоятельно додумал остальное? Маркий всегда был очень умен.
  - Это правда? - с жадным интересом спросил Миэльвитт.
  - Да, - ответил энониец просто.
  - Ну, тогда понятно! А я все гадал - почему ты целый день так мало говорил и сидел с такой дурацкой рожей.
   Миэльвитт отвесил челюсть и продемонстрировал, как именно, по его мнению, выглядел Крикс.
   В ответ южанин сымитировал прямой удар в лицо, и Миэльвитт дурашливо отпрыгнул в стсторону. Они уже успели выйти за ворота Академии, когда от ограждающей Лакон стены внезапно отделилась чья-то плотная, плечистая фигура. Крикс запоздало узнал Нойе Альбатроса. Остальные с удивлением уставились на молодого хмурого мужчину в кожаной походной куртке и с мечом на поясе. Надо сказать, что вид у Нойе был достаточно внушительным. Крикс заметил, как Рейхан и Лэр растерянно переглянулись.
  - Это твои друзья, дайни? - деловито спросил Нойе.
  - Да, - сердито сказал Крикс. - Что ты тут делаешь?
  - Ну, я пошел искать тебя, но тебя не было ни во дворце, ни в этом вашем Адельстане. А потом какой-то парень сказал мне, что ты можешь быть в Академии.
  Крикс тяжело вздохнул. Но делать было нечего, и он представил Альбатроса своим спутникам.
  - Это Нойе, сын гета Норана из Дома Серебряного Альбатроса.
  Хотя его побратимы вежливо поздоровались с рыжим островитянином, его присутствие явно стесняло всю компанию. Пару минут спустя Рейхан сказал, что им, наверное, уже пора идти назад, и вскоре Крикс и Альбатрос остались у калитки в одиночестве.
  - Может, теперь ты объяснишь, зачем тебе понадобилось искать меня по всему городу? - осведомился Рикс.
  - Тебя искал не только я. Была еще компания под предводительством какого-то Ульфинна Хоббарда. Они успели побывать во всех местах, где ты мог быть, а потом пришли сюда и стали ждать. Причем, cудя по виду, ничего хорошего они не затевали.
  - Ты с ними не разговаривал?
  - Да как тебе сказать... Когда я только появился здесь, один из них подошел ко мне и спросил, что я здесь делаю. А я сказал, что жду своего друга, которого все зовут "дан-Энриксом". Они немного пошептались и ушли. Я думаю, что они просто трусы.
  - Ну а если они трусы, чего ради ты собрался меня защищать?
  - Их было шестеро, - пожал плечами Альбатрос.
  Крикс присвистнул. Во дворце с Ульфином Хоббардом было трое приятелей. Выходит, теперь он нашел еще двоих. Немного утешало то, что убивать его они наверняка не собирались - скорее, им хотелось припугнуть оруженосца коадъютора, а если повезет, то надавать ему по морде.
  - Все равно, тебе не нужно было здесь торчать. Я бы и сам прекрасно справился, - вопреки всякой очевидности сказал он Альбатросу.
  Тот дипломатично промолчал. Но Крикс не собирался оставлять этот вопрос невыясненным.
  - Почему ты вообще повсюду за мной ходишь, как привязанный? Ты мне не присягал.
  - Когда кто-то приходит к кеннингу и просится к нему в дружину, кеннинг может либо выгнать его вон, либо принять в свой хирд. Ты ничего не возразил, когда я говорил, что счел бы честью для себя ходить на твоем корабле. Но если хочешь, я могу поклясться на крови в доказательство серьезности своих намерений...
  "Дан-Энрикс" даже протрезвел от таких слов.
  - Что ты мелешь, Нойе? Я не кеннинг и никогда им не буду. По вашим законам вождю полагается иметь корабль, золото и собственный надел земли на берегу. У меня ничего такого нет.
   Крикс боялся признаться самому себе, что слова Нойе, кроме замешательства, вызывали в нем другое, противоположное по смыслу чувство. То, что другой человек - и не какой-нибудь, а Нойе Альбатрос - мог присягнуть ему на верность, очень льстило его самолюбию. И тем не менее, это было чистым безумием. Можно себе представить, какой из него получится сеньор - пятнадцать лет, имущество, заключающееся в паре дюжин полумесяцев, оставшихся от найденного в Чернолесье кошелька, и служба в Ордене. Да в его положении человек не способен что-нибудь решать за самого себя, не говоря уже о ком-нибудь другом!
   Но Нойе понял возражение "дан-Энрикса" по-своему.
  - Это не страшно, дайни, - успокоил он южанина. - На Островах помнят многих славных кеннингов, у которых тоже не было ни корабля, ни собственного дома. Например, Хальвдан Изгнанник или Эймунд Сухорукий...
  - Хватит! - закатил глаза "дан-Энрикс". - Я не признаю тебя своим вассалом. Может быть, у вас на Островах достаточно сказать кому-нибудь, что ты хочешь ходить на его корабле, и дело будет сделано, но здесь, у нас, это совсем не так.
  - А как это обычно делают у вас?
  Крикс подумал, что их разговор опять зашел куда-то не туда, но не ответить он уже не мог.
  - Ну... смотря где и как дается эта клятва, - неохотно отозвался он. - В мирное время будущий вассал должен прийти к сеньору, опуститься на одно колено и вложить ладони ему в руки, а потом поклясться ему в верности. В ответ сеньор клянется помогать вассалу и его семье, а после этого дарит ему какую-нибудь вещь, скрепляющую эту клятву. Ну, а если дело происходит на войне, вассал просто целует меч сеньора и берет себе его кольцо или перчатку.
   - Ваш обычай опускаться на колени - просто глупость, - заявил на это Альбатрос. - Второй вариант, который с мечом, мне больше нравится.
   Крикс тяжело вздохнул. Похоже, спорить с рыжим было совершенно бесполезно - проще подождать, пока он сам поймет, что "кеннинга" из энонийца не получится.
  
  Когда аудиенция закончилась, и Крикс покинул кабинет правителя, в комнате наступило неуютное молчание. Правитель не спешил вернуться к прерванной беседе, а Седой, казалось, вообще забыл о ней. Он продолжал задумчиво смотреть на дверь, закрывшуюся за южанином. Вальдер не отказался бы узнать, о чем в эту минуту думает Седой.
  Князь появился во дворце сразу после того, как император получил известие о возвращении мессера Ирема и Крикса. Впрочем, в первую минуту Император даже не узнал Седого - так разительно переменился Князь за несколько прошедших лет. Во внешности Седого появилось куда больше человеческого. Он осунулся и похудел, на лбу и возле глаз у него появились морщины, которых раньше не было, а потускневшие до пепельного цвета волосы были небрежно перевязаны тесьмой, как у какого-то писца или мастерового. Не знающий Седого человек даже не догадался бы, что гость Валларикса может быть связан с Тайной магией. Просто высокий и худой старик, проделавший тяжелый путь и утомленный этим путешествием.
  Сам Валларикс при виде Светлого испытал уже ставшую привычной смесь радости и раздражения. С момента прошлого визита Князя прошло около трех лет, на протяжении которых тот ни разу не давал о себе знать. А перед этим Князь покинул их, не удосужившись ответить на вопросы, занимавшие Валларикса - хотя правитель полагал, что после выпавших на его долю испытаний он вправе рассчитывать на откровенность Светлого.
  А вот теперь Седой вернулся - как обычно, неожиданно и без предупреждения.
  Словом, у Валларикса была масса причин почувствовать себя рассерженным. Но когда Князь, коротко поприветствовав его, устало опустился в кресло, раздражение Вальдера схлынуло само собой. Он никогда еще не видел Светлого настолько старым и усталым. Император неожиданно подумал, что долгие отлучки Князя могут быть связаны отнюдь не с его безразличием к делам дан-Энриксов, а с тем, что Светлый еще больше нужен где-то в другом месте. "Интересно, сколько человек он навещает так же, как меня?" - спросил себя Валларикс, ощутив нечто вроде укола ревности. До сих пор император полагал, что Князь "принадлежит" династии дан-Энриксов и занимается по большей части их делами.
  Седой настоял на том, чтобы лично присутствовать на будущей аудиенции "дан-Энрикса". У Ирема эта идея почему-то вызвала резкое недовольство. Когда Валларикс сказал ему об этом, рыцарь сдвинул брови.
  - Парень только вернулся из Каларии. Неужели нельзя дать ему чуть-чуть пожить спокойно?..
  Это было настолько неожиданно, что император посмотрел на коадъютора почти растерянно.
  - Но слушай, Ирем... Князь всего лишь хочет посмотреть на мальчика. Не понимаю, что в этом плохого.
  Ирем резко рассмеялся.
  - Бросьте, государь. Не мне вам говорить, что Светлый ничего не станет делать просто так. Если он внезапно захотел опять увидеть Рикса - значит, он намеревается опять вмешаться в его жизнь. А у планов Князя есть один серьезный недостаток - эти планы плохо отражаются на тех, с кем они связаны. Седому свойственно взвалить на человека непосильную ношу, а потом сказать, что это воля Изначальных Сил. Или что самый верный путь - не обязательно самый приятный. В том, что касается других людей, пусть поступает, как ему угодно, но если речь идет о Риксе, то Седому не мешало бы сначала получить мое согласие.
  Император изумленно посмотрел на рыцаря.
  - О чем ты говоришь?.. Мое согласие - еще куда ни шло, Крикс мой племянник. Ну а ты-то здесь причем?
  - Он мой оруженосец, - процедил лорд Ирем. - И я думаю, что он прекрасно проживет без Тайной магии - во всяком случае, пока не повзрослеет и не сможет сам решать, стоит ли в это ввязываться.
  - В его возрасте ты не считал себя ребенком, - напомнил Валларикс.
  Калариец как-то странно покривился.
  - Я и не сказал, что он ребенок. Но... честное слово, государь, Крикс еще слишком молод для затей Седого.
  - Я уверен, что никто не станет требовать от мальчика что-то такое, на что тот не согласится сам.
  - Именно этого я и боюсь, - отрезал коадъютор.
  Валларикс тогда не понял, с чего его старый друг так сильно разозлился, но сейчас, поймав сосредоточенный и отрешенный взгляд Седого, заподозрил, что сэр Ирем знал, что говорит.
  
  * * *
  
  Сентябрь в этом году выдался на редкость солнечным и теплым, и больных в лаконском лазарете было мало - только новичок, который заболел во время путешествия в Адель, и юноша из пятого энгильда, Марк Этайн. Именно с последнего целитель начал утренний обход, не ожидая здесь каких-нибудь особых сложностей. Этайн явился в госпиталь с распухшим горлом и начинающейся лихорадкой, но с тех пор прошло уже пять дней, и Маркий выглядел вполне поправившимся.
  Лекарь мимоходом прикоснулся ко лбу юноши и с удовлетворением отметил:
  - Жара нет. Как ты сегодня себя чувствуешь?
  - Плохо, - коротко ответил Марк. Это был совсем не тот ответ, которого ожидал лекарь.
  - Что у тебя болит? Горло, голова?..
  - Да... горло. И все остальное тоже, - отрывисто буркнул юноша. Лекарь приподнял брови.
  - Открой рот.
  Беглый осмотр доказал, что никаких видимых признаков простуды у Этайна не осталось.
  Лекарь озадаченно нахмурился.
  - Мне кажется, что ты вполне здоров, - заметил он. Обвинять Маркия в обмане ему не хотелось - в конце концов, Этайн никогда раньше не проявлял склонности к притворству.
  - Нет, я болен!.. - выкрикнул Этайн. Кровь бросилась ему в лицо, и сейчас Маркия действительно можно было принять за человека в лихорадке.
  Лекарь почувствовал себя слегка сбитым с толку. Большинство учеников считали госпиталь самым тоскливым местом на земле и готовы были идти на любые уловки, только бы скорей вернуться в свою башню. Правда, иногда кто-нибудь из лаконцев все-таки пытался задержаться в лазарете, чтобы отделаться от занятий или от каких-нибудь обязанностей, но они обыкновенно имитировали слабость, говорили тихим голосом и вообще всем своим видом демонстрировали, что находятся в полушаге от могилы. Ни один из них пока не пробовал буянить в лазарете, доказывая, что он нездоров. И меньше всего такого поведения можно было бы ожидать от сдержанного Марка.
  Лекарь взял Этайна за запястье. Пульс был учащенным, но, скорее, от недавней вспышки раздражения, чем от чего-нибудь другого. Лекарь готов был поклясться, что молодой человек, которого он держит за руку, обладает прекрасным здоровьем.
  - В данный момент я не вижу никаких причин задерживать тебя в лазарете, - откровенно сказал лекарь Марку. - Но, если ты в самом деле чувствуешь себя так плохо, как ты говоришь, то тебе еще рано приступать к занятиям. Думаю, я оставлю тебя здесь, чтобы понаблюдать за твоим состоянием.
  Марк вздохнул с явным облегчением, и лекарь мысленно спросил себя, почему юноше так хочется остаться в лазарете. Марка никогда не бывало среди "упавших с лестницы" учеников, которых приводили в госпиталь с кровоподтеками и синяками на лице - а значит, дрался он нечасто. Недоброжелателей, из-за которых юноше пришлось отсиживаться в тут, у Марка тоже не было. Наоборот, с первого дня его болезни побратимы Маркия буквально осаждали лазарет, упрашивая пропустить их внутрь (этим лекарь отказал по просьбе самого Этайна, который категорично заявил, что он не в состоянии никого принимать). Словом, ситуация с Этайном выглядела совершенно не понятной.
  После ухода лекаря Марк сидел на постели, поджав ноги, и страдал. То, что он делал, выглядело в его собственных глазах не только малодушием, но и просто глупостью. Не может же он оставаться в лазарете всю оставшуюся жизнь. Пусть не сегодня и даже не завтра, но ему все равно придется встретиться с "дан-Энриксом". И вернуться на службу к королю. Будь это не Валларикс, а кто-то другой, можно было бы еще надеяться, что за время его болезни он найдет себе другого секретаря и откажется от услуг Этайна, но такой поступок был бы совершенно не в характере правителя. Значит, после своего выздоровления Марку придется возвращаться во дворец, снова проводить утренние часы за переписыванием бумаг в кабинете правителя... и рано или поздно встретить там Элиссив.
  Маркий стиснул зубы. В день, когда в столице чествовали лорда Ирема с "дан-Энриксом", он пробрался во дворец, чтобы увидеться с "дан-Энриксом" и передать ему, как сильно его ждут в Лаконе. Лэр и Рейхан наговорили еще тысячу вещей, но Маркий справедливо рассудил, что остальное они скажут Риксу сами. Орденские рыцари давно привыкли к Маркию и пропустили его без всяких расспросов, хотя впору было удивиться, зачем Валлариксу секретарь на празднике. О том, чтобы пробраться в тронный зал, Маркий даже не помышлял - он собирался подождать южанина где-нибудь в коридоре или в галерее. Правда, под конец терпение Этайна лопнуло, и он все-таки заглянул в Зал тысячи колонн - но только для того, чтобы узнать, что Крикс примерно с час назад ушел оттуда, и, как передавали друг другу придворные сплетники, отправился на поиски принцессы.
  Сердце у Марка сжалось. Получалось, что аристократы в голос обсуждают отношения Элиссив и оруженосца коадъютора. Интересно, до чего они осмелились дойти в своих предположениях... и что из этих выдумок могло быть правдой.
  Марк отправился на поиски, пообещав себе, что не уйдет назад в Лакон, пока не побеседует с "дан-Энриксом". Правда, в конечном счете получилось так, что он нарушил свое слово и вернулся в Академию, не обменявшись с Риксом ни единым словом. Просто потому, что, после сцены, которую он увидел, Марку не хотелось разговаривать ни с кем, а уж с оруженосцем коадъютора - подавно.
  Он нашел Элиссив и "дан-Энрикса" в Оружейном зале. Сначала Марк услышал доносившиеся из-за двери звуки музыки - невидимый исполнитель играл какую-то быструю и яркую мелодию на гаэтане - а потом тихонько приоткрыл резную дверь. Музыкантом, которого он услышал, оказался знаменитый менестель Феррен Малик, изредка приходивший в Академию к своему бывшему ученику, мэтру Этару. Он играл какой-то быстрый танец, а Элиссив с Криксом танцевали. Сердце у Этайна сжалось. Дочь Валларикса что-то сказала Криксу, а южанин вскинул голову и улыбнулся. Сейчас он стоял вполоборота к Марку, но по-прежнему не замечал его. Этайн подозревал, что ни южанин, ни принцесса не заметили бы его появления даже в том случае, если бы он распахнул дверь и вошел в зал. Несколько секунд Марк продолжал смотреть прямо перед собой, но уже ничего толком не видел. "Лучше бы он умер - там, в Каларии" - подумал Марк - и тут же ужаснулся этой мысли. Разве энониец не был его другом?!
  Марк до крови прикусил губу. Разумеется, даже Элиссив не решилась бы танцевать с "дан-Энриксом" прилюдно, прямо на пиру. Но то, что она решилась бросить своих дам и остальных гостей, чтобы привести Рикса в Оружейный зал, уже свидетельствовало о том, насколько Лисси потеряла голову. Когда Этайн пытался угадать, действительно ли Лисси влюблена в "дан-Энрикса", он думал о каком-то полудетском увлечении. Ему и в голову бы не пришло, что все могло зайти настолько далеко, и что южанин отвечает дочери Валларикса взаимностью.
  А этот менестрель, Феррен Малик?! Вот кто действительно хорош! Не только знает о затеях Лисси, но и помогает ей, словно какая-нибудь сводня из Веселого квартала. Впрочем, может быть, Элиссив тут и ни при чем. Просто старый придворный музыкант всегда симпатизировал "дан-Энриксу". Несколько лет назад он даже обучал его игре на гаэтане.
  Все эти мысли уместились в несколько секунд, а потом Маркий отшатнулся от двери и бросился бежать по первому попавшемуся коридору, не задумываясь, куда он ведет. Маркия переполняли самые недобрые чувства. Если бы сейчас он чудом встретился с Валлариксом, он бы, пожалуй, тут же рассказал ему о том, что видел в Оружейном зале.
  Впрочем, к тому моменту, когда он вернулся в Академию, настроение у Марка совершенно изменилось, и он ощутил глубокую апатию. Итак, оруженосец коадъютора влюблен в принцессу, и она об этом знает. Теперь каждый раз, когда Марк станет появляться во дворце, ему придется наблюдать счастливое лицо Элиссив и слушать ее бесконечные рассказы о "дан-Энриксе". Жизнь представлялась отвратительно бессмысленной.
  Юлиан нетерпеливо дожидался его возвращения, и сразу же спросил у Марка, когда энониец сможет выбраться в Лакон. Этайн только сейчас припомнил, зачем он искал "дан-Энрикса". Он сказал Лэру почти правду - ему не удалось побеседовать с южанином, поскольку тот был слишком занят. Вряд ли он сумеет прийти в Академию в течении ближайших дней. Труднее всего было сказать Юлиану о влюбленности "дан-Энрикса" - эти слова как будто обжигали Марку губы и язык. Но промолчать об этом тоже было выше его сил. Еще никогда в жизни Марку не было настолько же паршиво. К счастью, Лэр не отличался любопытством. Он не стал допытываться, кем была та девушка, из-за которой Крикс остался во дворце. Сам Юлиан еще ни разу не влюблялся, но чужие увлечения воспринимал как должное.
  Той ночью Марк никак не мог заснуть. Стоило закрыть глаза, как он, как будто наяву, видел дочь Валларикса, присевшую на край стола или устроившуюся в массивном кресле своего отца. Марк прокручивал в голове какой-нибудь из их недавних разговоров, и ему хотелось выть, поскольку ему сразу вспоминалось, как Элиссив танцевала с Риксом. Узкий шерстяной тюфяк казался ему раскаленным. После сигнала к тушению огней прошло никак не больше часа, но Этайну все равно казалось, что он провел в этой темноте и тишине уже целую вечность.
  Он окликнул Юлиана, но тот уже спал. Тогда Марк встал и тихо вышел в коридор. "Дан-Энрикс" как-то показал ему, как можно выбраться из башни, миновав дозорного внизу, и сейчас Марк воспользовался этим способом, чтобы выйти в сад. Обувь осталась наверху, и голые ступни скоро заныли от холодной, мокрой от росы травы, но Марк и не подумал возвращаться. Он долго бродил по парку, подобрал несколько яблок, даже пробежал пару кругов вокруг стены, словно на утренней разминке. Метод оказался действенным - усталость во всех мышцах и ноющая боль в босых ступнях немного отвлекли его от мыслей об Элиссив. Мастер всегда запрещал утолять жажду сразу после бега, но сейчас некому было вмешиваться и указывать Этайну, что ему следует делать, так что он дошел до Нового колодца, поднял полведра и с наслаждением напился. Удовольствие было бы полным, если бы из-за холодной, словно лед, воды у него не заболели зубы.
  После этого Этайн почувствовал, что он уже достаточно устал, чтобы вернуться в башню и лечь спать. Так он и поступил.
  Когда лаконский колокол пробил сигнал к подъему, Маркий с трудом смог оторвать голову от подушки. Горло у него сильно саднило, а в глаза как будто бы насыпали песок. Попробовав высунуться из-под одеяла, Маркий тут же ощутил озноб. С тех пор, как он начал учиться в Академии, Этайн оказывался в госпитале всего пару раз, но в детстве он болел довольно часто, и надолго запомнил ощущение противной слабости, из-за которой вынужден был проводить в постели долгие унылые часы.
  Обычно мысли о болезнях были крайне неприятны Марку, но сейчас открытие, что он довольно сильно простудился прошлой ночью, привело его в восторг. Это давало ему основание остаться в Академии и не являться во дворец, а значит, ни встречаться ни с Элиссив, ни с "дан-Энриксом". Раньше Марк ненавидел лазарет, где он когда-то провел несколько недель со сломанной лодыжкой, но теперь он обнаружил, что судил слишком предвзято. В некотором смысле госпиталь был лучшим местом на земле - в нем совершенно ничего не происходило, и все люди и события за дверью лазарета тоже начинали представляться удивительно далекими, как будто не вполне реальными. Тогда, пять дней назад, Этайна это полностью устраивало. Тем более, что жар сопровождался сильной слабостью, и было удивительно приятно лежать на мягкой кровати, ни о чем не думая и наслаждаясь ощущением покоя. Впрочем, поправляясь, Маркий начал понимать, что это ни к чему не приведет. Нужно было мало помалу возвращаться к настоящей жизни, как бы неприятно это не было.
  Для начала Марк решил нарушить свое добровольное затворничество и принять у себя Юлиана, который упрямо продолжал бывать в лаконском госпитале каждый день. Все остальные после нескольких отказов перестали приходить, но Лэр, очевидно, полагал, что капля камень точит, и являлся каждый раз после обеда, когда у лаконцев был свободный час перед вечерними занятиями. На сей раз Марк попросил у лекаря впустить его, и тот исполнил его просьбу с явным удовольствием - наверное, надеялся, что посещение товарища окажет на Этайна благотворное влияние, и он не захочет больше оставаться в лазарете.
  - Тебе лучше?.. - спросил Юлиан прямо с порога. Марк кивнул.
  Проходя мимо кровати новичка, который не успел познакомиться со своими будущими побратимами, и которого из-за этого никто не навещал, Лэр на минуту задержался, вытащил из кармана яблоко, добытое в саду, и положил его на прикроватный столик. А потом бесцеремонно сел на край кровати Марка, прямо поверх одеяла. Марк невольно вспомнил, как они когда-то навещали Рикса - вот уж кто был настоящим мастером влипать во всевозможные истории, после которых энонийца отправляли в лазарет. То драка, то падение на брусьях, то внезапный обморок в саду...
  Марк резко встряхнул головой. Думать о Риксе ему совершенно не хотелось.
  - Когда думаешь возвращаться? - напрямую спросил Юлиан.
  Маркий слегка пожал плечами.
  - Я уже почти здоров, так что, наверное, уже сегодня или завтра... Есть что-нибудь новенькое?
  Сердце у Этайна замерло. Ему казалось, Лэр сейчас ответит что-то вроде "Представляешь, Рикс сбежал с принцессой!". Это было глупо - такое известие Лэр выпалил бы с самого порога, не тратя времени на нудные расспросы о его самочувствии. Но Марку все равно было не по себе.
  Маркий ошибся лишь наполовину - Юлиан действительно заговорил о Риксе, хотя дочь Валларикса была тут совершенно ни при чем.
  - . "Дан-Энрикс" почти целые дни проводит в Академии. Сам он говорит, что Ирем отослал его в Лакон, чтобы он не мешался под ногами, но мне кажется, что дело тут не в Иреме.
  - А в чем же? - напряженно спросил Маркий.
  - Рикс бодается с Нетопырем. Не знаю, зачем ему это надо... Они, разумеется, всегда терпеть друг друга не могли, но то, что он сейчас затеял - это уже слишком. Рикс как будто бы нарочно выжидает, когда можно будет снова надерзить Нетопырю.
  - А что Вардос?
  - Спрашиваешь! Вардос - то же, что обычно. - Юлиан изобразил высокомерную улыбку Мастера-со-шрамом. - "Пожалуйста, еще четыре круга вдоль ограды, Рикс. Сегодня вечером нальете масло в светильники во всех скрипториях". Или: "Будьте любезны взять утяжеленный меч. А после окончания занятий пойдете со мной. Слуги не успевают вычистить камин в Аркморе, вот вы этим и займетесь". И так далее.
  - Но почему так получилось?.. - спросил Марк.
  Юлиан вздохнул.
  - Ну, если хочешь мое мнение, то они оба хороши. А началось это дня три назад, на тренировке. Нетопырь шел мимо и остановился посмотреть, и почти сразу стал цепляться к Лен-Деннору. Ну, ты знаешь, Нетопырь иногда начинает обходиться с кем-то из учеников, как с куском грязи. Вардоса послушать, так в Лаконе нужно оставлять только самых способных, а все остальные только мешают другим и понапрасну тратят время мастеров. Ну, может, он в чем-то и прав. Вот, например, Ликар и Фавер никогда не могут справиться с тем же заданием, что остальные, и нам без конца приходится их ждать - кому такое надо? Раз они такие слабаки, сидели бы у себя дома, и не приезжали в Академию. Ну ладно Лен-Деннор, он хоть не нытик и не трус, а уж Фессельд - тот просто маменькин сынок.
  - Но к Фаверу-то Вардос никогда не придирается, - заметил Марк.
  - Ага! Тут ему уже не до принципов - у Фавера отец в Совете лордов. Остается Лен-Деннор. Думаю, он на нем отводит душу сразу за двоих. Ну ладно, фехтовальщик из Ликара в самом деле отвратительный, а в этот раз он дрался еще хуже, чем обычно... Хотя, может, это потому, что Нетопырь стоял у него над душой и продолжал его отчитывать. Самое мягкое, что он ему сказал - это что мало кто на пятом году обучения в Лаконе может махать мечом, как баба скалкой. - Юлиан состроил гнусную гримасу и передразнил Нетопыря - "Даже законченный тупица бы уже чему-то научился за такое время. Вы, Ликар, меня буквально поражаете!". Ну и так далее, и все тому подобное. Хлорд как раз куда-то отошел, оставил за старшего Рейхана. Тот, понятно, попытался вести тренировку, словно ничего не происходит, но весь остальной отряд не столько занимался, сколько все время косился на Ликара с Вардосом. А Крикс - он в этот раз был со мной в одной паре - взял и бросил заниматься вообще. Стоит с опущенным мечом и смотрит на Нетопыря в упор. Я понял - все, приплыли... Сейчас Нетопырь это заметит, спросит у "дан-Энрикса", в чем дело - а тот ляпнет что-нибудь такое, за что Вардос его вообще убьет. Потом я, правда, слегка успокоился. Увидел, Хлорд идет, ну и подумал - пронесло. Так нет же. Вардос тут как раз сказал что-то такое... ну, дословно я не помню, что-то вроде - "Как вы полагаете, Ликар - может, ваша семья досрочно заберет вас из Лакона? Такой выпускник, как вы - это позор для Академии". И ведь нарочно постарался, чтобы Хлорд это услышал - видимо, хотел ему побольше досадить. И тут "дан-Энрикс" громко говорит "Сначала на себя бы посмотрели, мастер".
  - Как? Нетопырю?!
  - Ну да... Тот к нему повернулся и очень спокойно переспрашивает: "Что вы только что сказали, Рикс?.." Я его по лодыжке пнул, чтобы он хоть сейчас заткнулся, но этот придурок даже бровью не повел. Смотрит прямо на Вардоса и говорит, как будто гвозди заколачивает - "Вам нравится высмеивать и унижать учеников, которые не могут вам ответить. Это не Ликар, а вы - позор для Академии. Такие люди не должны быть мастерами". Хлорд даже забыл о том, что злился на Нетопыря - так его рассердил этот поступок. Это, говорит, неслыханно, чтобы какой-то ученик так разговаривал с наставниками. Он хотел отстранить Рикса от занятий и отправить его в карцер, но Вардос вмешался. Говорит - "Как можно, Рикс у нас герой и кавалер Стальной звезды. Четыре круга вдоль ограды, Рикс". Я поначалу даже удивился - как, и это все? А потом Крикс начал стаскивать доспех, и Вардос его сразу же остановил. Зачем же, говорит, вы ведь в Каларии не налегке сражались?..
  - Вот урод, - поморщился Этайн.
  - Это еще цветочки, - заверил Юлиан. - Рикс решил показать Нетопырю, что ему это нипочем, и пробежал четыре круга почти так же быстро, как и без доспехов. Вернулся весь красный, лицо в пыли и в разводах от пота. Смотрит на Вардоса нагло, как и раньше, и докладывает - сделал все, как вы приказывали, мастер. Нетопырь кивает - вот и замечательно, надеюсь, вам это пошло на пользу, и вы поняли свою ошибку. Не желаете ли извиниться?.. Ну, ты знаешь, какой Рикс упрямый, если его зацепить. И потом, на него же все смотрели - ждали, что он теперь скажет. Он ответил - я сказал, что думаю, и извиняться за свои слова не собираюсь. Вардос улыбается, как будто меда оборжался. "Как хотите, Рикс. Еще три круга". Ну, эти три круга он бежал в два раза дольше, чем четыре первых. А когда вернулся, Нетопырь затеял отрабатывать с нашим отрядом новую технику на брусьях. Наверх загнал "дан-Энрикса", который на ногах едва стоял, а противниками ставил всех подряд, кто посильнее. Хлорд пытался возразить, что Риксу нужен отдых. Тогда Нетопырь уставился на Рикса своими кошачьими глазами и спросил "Так значит, вы устали, Рикс?". Думаю, Крикс не хуже Хлорда понимал, что Вардос над ним просто издевается, но он решил его переупрямить. Отвечает - нет! На брусьях он довольно долго продержался, я даже не представлял, что он теперь так хорошо фехтует. Но в конце концов Грейд его сбил на землю. Я боялся, что Вардос опять чего-нибудь придумает, но тут как раз прозвонили на обед. Все пошли переодеваться, а Крикса Нетопырь отправил разливать еду по мискам. Может, он успел там что-нибудь перехватить, но мы на всякий случай все равно принесли его порцию в Рейнсторн. В тот вечер он остался в Академии. Точнее, днем он снова что-то сказал Вардосу, и тот отправил его оттирать столы в скриптории и наливать свежее масло в лампы. Тот освободился уже около полуночи, вернулся и сразу же рухнул спать. А за полтора часа до подъема Нетопырь послал за ним дозорного, и Рикс куда-то ушел с ним. Потом сказал, что Вардос снова гонял его вдоль ограды, правда, уже без доспехов. Словом, последние три дня у Рикса выдались очень веселыми.
  Макр недоверчиво смотрел на Юлиана.
  - И наставник Хлорд не попытался это прекратить?
  - Пытался, разумеется... но Рикс уперся рогом. Его вообще никто не держит в Академии, он ведь служит лорду Ирему и может приходить и уходить в любой момент. Но он нарочно остается тут и ведет себя так, чтобы сильнее досадить Нетопырю.
  - Нашла коса на камень, - пробормотал Марк.
  - Точно. Вардос не привык, чтобы ему перечили, а Рикс... - Лэр покривился и махнул рукой, не досказав.
  - Понятно, - сказал Марк. Он понимал, что должен посочувствовать "дан-Энриксу", но вместо этого испытал только радость оттого, что Рикс провел последние три дня в Лаконе и никак не мог навещать Лисси во дворце.
  Час, который был у них в распоряжении, уже закончился, и Юлиан поднялся на ноги, пообещав вернуться завтра. В ответ Марк сказал, что попытается покинуть лазарет уже сегодня вечером, так что надеется застать "дан-Энрикса" в Рейнсторне.
  
  Крикс перестал отскребать застывший жир в большом котле и вытер лоб предплечьем. Все тело у него болело после тренировки во дворе. Сегодня ночью прошел дождь, и всю тропинку для пробежки сильно развезло, а энониец так устал, что ноги плохо слушались его. В какой-то момент он споткнулся и растянулся в жидкой грязи, не успев даже выставить перед собой руки.
  Волосы и всю левую сторону лица после этого злополучного падения коркой стянула высохшая грязь, которую он смог отмыть только много часов спустя. Если бы Ирем мог увидеть своего оруженосца в тот момент, он бы, наверное, приподнял брови и поинтересовался, не затем ли энониец возвращался в Академию, чтобы иметь возможность в свое удовольствие валяться в каждой грязной луже. Рыцарь и без того все время поддевал оруженосца его дружбой с иллирийскими повстанцами и некоторыми привычками, которые тот приобрел за месяцы своих скитаний с мародерами.
  Радовало только одно - его противостояние с Вардосом не только приковало к себе внимание всего отряда, но и на время притушило старые противоречия. Многие были не меньше Крикса возмущены тем, как Вардос втаптывает в грязь Ликара Лен-Деннора, и молчаливо одобряли поведение "дан-Энрикса". Даже те, кто в остальное время терпеть не мог энонийца, сейчас видели в нем своего. Сегодня на пробежке, когда он упал, бегущий следом Грейд Декарр остановился и молча помог "дан-Энриксу" подняться. Крикс уже не был так наивен, как в свой первый год в Лаконе, так что эта неожиданная помощь от давнего врага не ввела его в заблуждение. Но, даже не строя никаких иллюзий относительно того, что они с Грейдом могут стать друзьями, энониец знал, что, если мастер Вардос вздумает поставить их с Декарром в одну пару, тот не станет бить в полную силу и будет стараться незаметно помогать противнику. Общая вражда с Нетопырем объединяла лучше, чем любая дружба.
  Волосы опять упали юноше на лоб, и энониец резко дернул головой, пытаясь их отбросить. Но ничего не получалось - надоедливая прядь упрямо лезла на глаза. В другое время Крикс не придал бы подобной мелочи особого значения, но сейчас энониец чувствовал себя предельно раздраженным. Он не выспался, устал до такой степени, что еле двигался, и в довершение всего был с ног до головы покрыт ушибами и синяками, но Нетопырю этого было мало. Пока все остальные обедали и отдыхали, Крикс должен был оттирать эти дурацкие котлы, но он, конечно, не успел и половины, потому что онемевшие после утяжеленного меча руки его не слушались. Еда, которую Мирто с Афейном принесут ему в Рейнсторн, будет давно остывшей, когда он вернется. А если он опоздает на занятия, наставник Хайнрик станет спрашивать его о том, чего он знать не знал.
  Какой же все-таки тупица этот Хайнрик, - зло подумал энониец. - Неужели ему невдомек, что за два последних года я не открывал ни одной книги?! Ни одной! Пока все остальные изучали землеописание, историю и Старый Кодекс, мы сражались с Горностаями, ломали голову, где бы достать жратву и спали на земле. Откуда же мне знать, в каком году в Бейн-Арилле приняли Статут о Свободных городах или что в Энор Фиреме говорится об убийствах?! Я могу сказать только одно: когда я сам кого-то убивал, я меньше всего думал об Энор Фиреме.
  Да что там книги! Пальцы Крикса огрубели так, что он едва узнал свой почерк. А писал он теперь медленнее всех в своем энгильде, причем иногда делал ошибки, которых не совершил бы даже новичок.
  Но больше всего его вывели из себя занятия по философии. Сначала, когда он узнал, что их ведет Саккронис, Крикс обрадовался - он очень любил старого архивариуса и был совсем не прочь увидеть его снова. В прошлом Саккронис всегда разрешал ему сколько угодно рыться в свитках и даже надолго забирать их из Книгохранилища и читать в своей каморке Адельстане. Но радость южанина быстро сошла на нет, когда он оказался на этом занятии. Саккронис прочитал отрывок из известных "Монологов" Эйта из Гоэдды. Эти "Монологи" делились на главы - "Физика", "Эстетика" и "Этика". К какому из разделов относился тот, который им читал Саккронис, Крикс так и не понял, но это было неважно, потому что все три слова представлялись ему чем-то вроде названий на Древнем наречии - они звучали красиво и многозначительно, но их значение упорно ускользало от его понимания. Крикс очень старался вслушиваться в чтение, но после двух-трех непонятных фраз мысли сами собой переключались на что-то другое, и, когда Саккронис замолчал, "дан-Энрикс" ощутил полнейшую растерянность. В эту минуту собственная голова напоминала ему медный котелок, в который долго колотили черпаком, а потом наконец оставили его в покое. Пустота и легкий гул в висках - вот все, что осталось после выслушанного отрывка.
  Крикс осмотрелся по сторонам, чтобы понять, что думают об этом его побратимы, но оказалось, что у остальных отрывок не вызвал ни малейших сложностей. Саккронис задал несколько вопросов, и лаконцы, постепенно увлекаясь, устроили в аулариуме настоящий диспут. Часть того, что они говорили, энониец понимал, но ему все равно казалось, что собравшиеся спорят на каком-то незнакомом ему языке. А когда Саккронис обратил внимание, что он молчит, переводя взгляд с одного участника дебатов на другого, и вежливо спросил, не хочет ли он что-нибудь добавить к возражениям Рейхана, Крикс покраснел так, как будто бы ему в лицо плеснули кипятком. "Спросите у кого-нибудь другого, мэтр" - почти грубо сказал он и, резко поднявшись на ноги, вышел из аулариума. В ту минуту он отдал бы все на свете для того, чтобы вернуться в Адельстан и выкинуть из головы Лакон, занятия по философии и трижды проклятые "Монологи" Эйта из Гоэдды. Почему сэр Ирем вообще решил, что его оруженосцу нужно знать все эти глупости? И почему, если его сеньор действительно считал, что это важно, он не оставил Рикса в Академии, а взял его с собой в Каларию?.. Сейчас "дан-Энрикс" предпочел не вспоминать, что он и сам рвался на войну и никогда бы не простил мессера Ирема, вздумай тот действительно оставить его в Академии. Он думал исключительно о том, что Ирем отослал его в Лакон, нисколько не заботясь, что он в жизни не сумеет наверстать того, что его побратимы изучили за последние два года.
  На севере Крикс привык чувствовать себя ученым человеком. Уже то, что он умел читать по карте, вызывало у его соратников почти благоговение. И даже сам Астер полагал, что для мальчишки своих лет южанин знает слишком много. Тем обиднее было почувствовать себя круглым невежей по сравнению с друзьями из Лакона.
  Крикс закончил отчищать котел и посмотрел на следующий. Так ему до ночи не закончить... А занятия уже идут. В скриптории сейчас, должно быть, переводят Старый кодекс с Древнего наречия на аэлинг. Идти туда и получать взыскание за опоздание, как будто мало ему было Вардоса? Только не это.
  - С меня хватит, - вслух сказал "дан-Энрикс". Он решительно отставил в сторону лоток с песком, которым полагалось оттирать застывший жир, и, сунув руки в карманы, независимо зашагал прочь от кухни.
  Вардос, разумеется, узнает, что его распоряжение осталось невыполненным, и вдобавок энониец прогулял последние занятия, но что он сможет сделать? Загрузить его работой? Снова вытащить из башни до подъема и заставить бегать вдоль стены? Так этих неприятностей южанину и так хватает, так что терять ему уже нечего.
  "Дан-Энрикс" пришел в свою башню, растянулся на кровати и закрыл глаза. Плоский матрас, набитый овечьей шерстью, показался ему мягче пуховой перины. Энониц замычал от удовольствия и закопался головой в подушку. До чего все-таки приятно было наконец-то отдохнуть вместо того, чтобы горбатиться над поручениями Вардоса, размахивать тяжелым тренировочным мечом или выслушивать всякую чушь вроде занудных философских сочинений!...
  Правда, толком поспать "дан-Энриксу" так и не удалось. Прошло никак не больше часа, когда его не разбудил какой-то младший ученик. Пока южанин ошалело протирал глаза, малявка сообщила ему, что лорд Ирем посылал за Риксом где-то с полчаса тому назад, и с этого момента его ищут по всему Лакону. "Передай, что я иду!" - ответил Крикс, быстро вставая. Он не мог поверить собственной удаче. Ирем требует его к себе, а значит, Нетопырь должен будет примириться в тем, что он не сможет досаждать "дан-Энриксу", пока тот не вернется. И в то же время он не сможет посчитать, что Рикс сбежал, поскольку тот покинул Академию только после приказа своего сеньора. Все складывалось просто замечательно.
  При виде запоздавшего оруженосца коадъютор скорчил недовольную гримасу, но ничего не сказал. После Тронхейма рыцарь вел себя непредсказуемо - порой держался с энонийцем вежливо и отстраненно, а в другое время мог так резко отчитать его из-за какой-то мелочи, как будто Криксу все еще было двенадцать лет. Иногда юноше казалось, что сэр Ирем просто плохо представляет, как теперь себя вести - уж слишком сложными и противоречивыми успели стать их отношениях за этот год. Но сейчас энониец был так рад снова увидеть коадъютора, что он не стал бы обижаться, даже вздумай тот, по своему обыкновению, язвить и насмехаться над оруженосцем.
  - Куда мы идем? - осведомился Крикс у рыцаря, когда они пересекали площадь Четырех дворцов.
  Лорд покосился на него.
  - Не задавай глупых вопросов, - сказал он устало. - Впереди только дворец. Ну и куда мы, по твоему мнению, идем?..
  Еще немного помолчав, рыцарь добавил.
  - Я должен присутствовать на государственном совете. Ты будешь меня сопровождать.
  Когда до Крикса в полной мере дошел смысл сказанного, он остановился.
  - Монсеньор, но на Малый совет не допускают посторонних.
  - Ты не "посторонний", Рикс. Ты мой оруженосец, - сухо отозвался калариец. - И, пожалуйста, поторопись. Я не хочу, чтобы нас дожидались.
  - Что я должен буду делать, мессер Ирем?.. - спросил Крикс, смирившись с неизбежным. Если коадъютор хочет, чтобы он его сопровождал, то выбора у Рикса нет.
  Сэр Ирем мрачновато улыбнулся.
  - То, что ты обычно делал на службе у лорда Аденора. Смотреть, слушать и запоминать. Ты должен быть готов к тому, что после совета доложить мне обо всем, что там происходило, и о своих собственных соображениях на этот счет.
  Крикс удивленно заморгал.
  - Зачем вам это нужно?
  Коадъютор смерил юношу холодным взглядом.
  - Не слишком ли много вопросов, Рикс?.. Не понимаю, чем ты недоволен. Во время аудиенции, которую тебе предоставил Валларикс, ты довольно откровенно проявил свой интерес к государственным делам. Теперь тебе предоставляется возможность вникнуть в них получше. Разве ты не этого хотел?
  Крикс прикусил язык. Понятно... Император рассказал мессеру Ирему о его просьбе, ну а тот, как и следовало ожидать, остался недоволен. И решил наглядно показать это "дан-Энриксу". Правда, еще через несколько шагов, Крикс начал сомневаться в собственной догадке. Если это в самом деле наказание, то слишком уж мудреное. Ирем мог бы придумать что-нибудь попроще. Это первое. Второе - коадъютор не сумел бы привести его на государственный совет в обход Валларикса. Значит, правитель одобрял эту затею. А два взрослых и неглупых человека, занятых серьезными делами, вряд ли могут делать что-нибудь только ради того, чтобы какой-то там оруженосец осознал свою неправоту.
  И третье. Приглядевшись к рыцарю получше, энониец начал понимать, что, хотя его сюзерен и вправду недоволен, сердится он вовсе не на своего оруженосца.
  Словом, положение было довольно непонятным.
  
  Лейда поймала себя на том, что каждый день под тем или иным предлогом появляется в приемной императора, надеясь встретить там мессера Ирема. Иногда рыцарь приходил, иногда нет, но с ним никогда не было "дан-Энрикса". Оруженосец коадъютора не появился во дворце ни разу.
  Лейда заметила, что, чем бы она не занималась, ее мысли то и дело возвращаются к "дан-Энриксу". Каждую ночь она подолгу не могла уснуть, детально вспоминая их беседу в парке, а с утра нередко озадачивала собеседников своим отсутствующим видом. И вдобавок то и дело поглядывала на дверь, как будто бы надеялась на неожиданное появление "дан-Энрикса".
  Лейда неоднократно видела, как точно так же, как она сейчас, вели себя другие девушки из свиты Лисси, и догадывалась, что все это может означать. Подобное предположение пугало - и даже не только потому, что ее волновало мнение отца или угроза ее репутации. Куда сильнее девушку тревожило открытие, что нечто подобное может происходить с ней из-за другого человека - причем совершенно независимо от ее воли. Так, как будто бы ее желания и чувства больше не зависят от нее.
  А еще Лейда не могла представить, как вести себя с мессером Альверином. Когда они встретились после торжественного пира, ее будущий супруг был безупречно вежлив и ни словом не упомянул про "Ожерелье королевы". Надо думать, в этот день дворцовых сплетников постигло тяжкое разочарование - ничто не указывало на то, что Альверин считает себя оскорбленным или хочет разорвать помолвку. К сожалению, в отличие от них, Лейда прекрасно понимала, что любезные манеры Альверина - просто маска, а на деле Альверин Фин-Флаэнн глубоко задет последними событиями. Вероятно, он рассчитывал, что Лейда сама попытается поговорить с ним без свидетелей и как-то объяснить свой необдуманный поступок на балу. Лейда неоднократно обещала себе объясниться с женихом - но так и не смогла заставить себя начать этот разговор.
  Было довольно очевидно, что прежде всего сэр Альверин захочет знать, что связывает ее с Риксом. Раньше девушке казалось, что ответить на такой вопрос будет несложно, но теперь слова о "детской дружбе" звучали фальшиво даже в ее собственных ушах, а лгать Фин-Флаэнну ей не хотелось. Впрочем, даже если бы она решилась обмануть его, сэр Альверин легко прочел бы правду по ее лицу. С недавних пор Лейду попеременно бросало то в жар, то в холод при любом упоминании о Риксе.
  Лейда никогда не отличалась таким своенравным и решительным характером, как ее лучшая подруга, но трусихой она себя вовсе не считала. Будь она вполне уверена, что влюблена в оруженосца коадъютора - Лейда попросила бы мессера Альверина разорвать помолвку и освободить ее от слова, данного ее отцом пять лет назад. Но каждый раз, когда она пыталась разобраться в своих чувствах, девушка испытывала настоящее смятение.
  А Рикс по-прежнему не появлялся во дворце.
  Иногда ей казалось, что он вообще забыл о ее существовании. В подобный моменты Лейда думала, что в следующий раз, когда она увидит Рикса, она просто отвернется от него и пройдет мимо, не сказав оруженосцу коадъютора ни слова. Правда, потом Лейде приходило в голову, что энониец мог не появляться во дворце из-за того, что его заняли каким-то делами в Ордене. Тогда она жалела Рикса так же искренне, как злилась на него за несколько минут до этого, и обвиняла себя в эгоизме.
  Наконец, Альверину надоело ждать, и он нашел возможность побеседовать с ней без свидетелей. Он пришел утром, когда Лейда была в соколятнике и возилась со своим кречетом Бьято. Обернувшись на звук шагов и увидев перед собой жениха, Лейда почувствовала странный холодок под ложечкой. Бледное утренее солнце пробивалось сквозь высокое окно и золотило волосы Фин-Флаэна, а лицо у рыцаря было сосредоточенным и строгим - он выглядел серьезнее и старше того человека, который когда-то веселил ее рассказами про Тровен и про нападение "инеистых волков". А Лейда так привыкла к его отстраненной вежливости, что совсем не подготовилась к этому разговору.
  - Я прошу вас уделить мне несколько минут, - сказал Фин-Флаэнн твердо.
  - Ну конечно, мессер Альверин... сколько угодно, - сбивчиво пробормотала девушка. Чувствуя ее волнение, Бьято впился острыми когтями в плотный нарукавник из вареной кожи и до половины расправил крылья. Но с руки все-таки не взлетел.
  Сэр Альверин явно не склонен был тратить время на долгие вступления.
  - Мне кажется, нам нужно объясниться, месс Гефэйр. Когда я впервые обсуждал с вашим отцом нашу помолвку, вам было всего тринадцать лет. Раньше я не отдавал себе отчета в том, что это слишком... юный возраст для подобного решения. Когда вы сказали, что согласны выйти за меня, я опрометчиво решил, что это ваше личное желание, а не обыкновенная готовность согласиться с выбором отца. Наверное, это была моя ошибка. Но поверьте, Лейда - я всегда был далек от мысли вас к чему-то принуждать. Я вел себя довольно легкомысленно... так что ответственность за все последствия тоже ложится только на меня.
  - О чем вы, сэр? - в полном смятении спросила Лейда.
  Фин-Флаэнн грустно улыбнулся.
  - О нас с вами, месс Гефэйр. Или, правильнее было бы сказать - о вас. Скажите, Лейда - вы хотите выйти за меня?
  От такой прямолинейности, отнюдь не свойственной придворным кавалерам, Лей почти лишилась дара речи. Слышал бы отец, как жених ее дочери открыто обсуждает с ней ее желание вступить с ней в брак! Консервативному до кончиков ногтей мессеру Годелвину эта сцена показалась бы кошмарно неприличной.
  А вот Элиссив это бы наверняка понравилось.
  Лейда прикусила губу. И Лисси, и ее отец всегда отлично знали, что им нужно. Жаль, что она не могла сказать того же про саму себя... Совсем недавно ей действительно _хотелось_ выйти за мессера Альверина. Она думала, что это будет крепкий и счастливый брак. Без всяких глупостей типа бросания цветов с моста и распевания "Люэн Минаров" под окном. Но появился Рикс с его рассказами о смерти и отчаянии - и все внезапно стало слишком сложным.
  Осознав, что она не знает, что ему ответить, Альверин Фин-Флаэнн обхватил себя за локти, будто бы ему внезапно стало холодно.
  - При дворе шепчутся, будто вы влюблены в "дан-Энрикса". Кое-кто даже утверждает, что вы были влюблены в него еще до объявления войны...
  - Какая чушь! - не выдержала Лейда. - Я ведь рассказывала вам, что Лисси познакомила нас незадолго до кампании. К тому же, Риксу тогда было лет тринадцать! О какой любви тут может идти речь?
  - Извините, если я задел вас, повторяя эти слухи. Но сейчас-то Риксу уже не тринадцать, верно? Я видел, как вы танцевали с ним на празднике. А вечером того же дня с полсотни доброхотов в красках расписали мне, как он достал из лужи ваш цветок. Поэтому я хочу знать: вы в самом деле влюблены в "дан-Энрикса"?
  Фин-Флаэнн говорил спокойно, но глаза у него потемнели и казались темно-серыми, как пасмурное небо.
  - Я не знаю! - выкрикнула Лейда чуть ли не с отчаянием.
  - Тише!.. - сказал рыцарь, сжав ее руку выше локтя. Бьято яростно заклекотал. - Прошу вас, говорите тише, месс Гефэйр... Если вас случайно кто-нибудь услышит - о нас будут сплетничать до самого Эйслита.
  Лейде очень хотелось хоть раз в жизни поступить, как Лисси или королева Беатрикс - то есть топнуть ногой и сообщить, что ей плевать на всех дворцовых сплетников с Лаконской колокольни.
  Но, к сожалению, ей не было плевать. К тому же Лейда быстро поняла, что Альверин Фин-Флаэнн думает отнюдь не о себе. Ему-то что? Захочет - и в любой момент уедет из столицы, или просто перестанет появляться во дворце. Он беспокоился о ней. Хотя, если учесть все обстоятельства этой истории, она такой заботы совершенно не заслуживала.
  - Я вижу, вы действительно запутались, - мягко сказал сэр Альверин, выждав пару секунд и отпустив ее рукав.
  Только очень внимательный наблюдатель заметил бы, что Альверин совсем не так спокоен, как стремится показать. К несчастью, Лейда эта видела. Теперь, когда она гораздо лучше представляла, что он чувствует, ей делалось невыносимо стыдно оттого, что она - вольно или нет - поставила его в такое положение.
  - Ну что ж... Я хотел предложить вам выход, который - как я надеюсь - вас устроит. Сейчас нам с вами придется временно расстаться - через несколько часов я уезжаю в Мирный с поручением от сэра Ирема.
  Несмотря на то, что ее мысли были заняты совсем другим, Лейда все равно удивилась этой новости.
  - Почему Ирема?.. Вы же не в Ордене, чтобы он отправлял вас с поручениями.
  На сей раз Фин-Флаэнн улыбнулся почти весело.
  - Примерно то же самое сказал сам Ирем, когда я пришел к нему. Но под конец я его все-таки уговорил.
  Лейда встряхнула головой.
  - Не понимаю... Вы просили коадъютора послать вас в Мирный?
  - Ну, не обязательно именно в Мирный. Я уже несколько дней искал какой-нибудь предлог, чтобы уехать из столицы, и в конце концов отправился к мессеру Ирему. Мы с ним неплохо ладили в Каларии и я подумал: вдруг он сможет найти для меня какое-нибудь дело? Сперва Ирем не очень понимал, зачем мне это нужно, но потом все же сказал, что ему нужен человек, который съездит в Мирный и доложит Ордену о состоянии местного гарнизона. А еще он попросил меня отвезти в Мирный его бывшего стюарда, Лара. Коадъютор выкупил его из рабства и взял с собой в Каларию, но сам мальчишка родом из какого-то прибрежного поселка, и теперь сэр Ирем хочет, чтобы его отвезли назад. Прошу прощения... вам это вряд ли интересно, месс Гефэйр... Я рассказываю о своей поездке только для того, чтобы вы знали - следующую неделю или две меня не будет в городе, так что у вас будет достаточно времени, чтобы все обдумать и принять какое-то решение. Если вы пожелаете расторгнуть нашу помолвку - вам достаточно будет просто сказать об этом. Если же вы все-таки решите, что хотите выйти за меня... - сэр Альверин запнулся. По его лицу Лейда Гефэйр поняла, что Альверин уже сейчас не сомневается в ее ответе. Тем не менее, Фин-Флаэнн вынудил себя улыбнуться и договорил - Что ж, тогда вы сообщите мне об этом, когда я вернусь.
  Лейда кивнула, глядя в пол.
  Она всегда пренебрежительно относилась к манере других леди обсуждать любое происшествие друг с другом и часами поворачивать любую ситуацию то так, то эдак. Ей казалось, что ее подруги наслаждаются такими пересудами сильнее, чем событиями, о которых они говорят. Но после беседы с Альверином она все-таки отправилась к Элиссив и пересказала весь разговор, с начала до конца. А после этого, махнув рукой на принципы, пожаловалась на необъяснимое отсутствие "дан-Энрикса". Об остальном рассказывать было не нужно. Дочь Валларикса и без того догадывалась, как относится к оруженосцу коадъютора ее подруга.
  От тревоги Лей принцесса отмахнулась, как от мухи. "Вот увидишь, он скоро придет" - заявила она с такой уверенностью, словно она знала планы Рикса лучше, чем он сам. Лейда не отказалась бы узнать, на чем основана подобная уверенность.
  
  Идя за сэром Иремом через дворцовый холл, "дан-Энрикс" почти не смотрел по сторонам. Сентябрьское солнце билось в стрельчатые окна, расцвечивая стены и колонны радужными бликами, и энонийцу приходилось щуриться всякий раз, когда он поднимал глаза на цветные витражи. Должно быть, именно поэтому он не заметил, как светловолосая девчонка в темно-синем платье, какие носили все служанки во дворце, посторонилась перед ним на лестнице и ловко сунула ему в ладонь клочок бумаги. Все это было сделано так быстро, что "дан-Энрикс" даже не успел толком рассмотреть девушку - только увидел, как она, придерживая край широкой юбки, сбегает вниз по лестнице.
  От удивления южанин замер посреди ступеньки, но сэр Ирем недовольно оглянулся, и пришлось поторопиться, спрятав смятую записку в рукаве.
  Крикс знал, что Малый государственный совет, в отличие от Круга лордов, собирается по требованию правителя и включает в себя только доверенных людей Валларикса. В этот совет входили старшие рыцари Ордена, несколько лордов из имперской партии, оба дворцовых казначея, архивариус и скриба. Так что Крикс примерно представлял себе, кого увидит в Гобеленном зале - и только присутствие мессера Аденора стало для него полнейшей неожиданностью. Аденор приятно улыбался и о чем-то тихо разговаривал со своим соседом - старым рыцарем Лан-Дареном. При виде Ирема и его спутника во взгляде Аденора загорелось нескрываемое любопытство. Но вельможа тут же отвел взгляд и, кажется, даже зевнул, изящно прикрывая рот ладонью. "Паршивый лицемер!" - хмуро подумал Рикс.
  В отличие от мессера Аденора, разместившийся на противоположном конце длинного стола Валларикс поздоровался с его сеньором, но не удостоил Крикса даже взглядом. В этом не было ничего странного, но энониец все равно почувствовал себя задетым. Если Валларикс хотел, чтобы он находился здесь, то почему он теперь смотрит сквозь него, как будто Рикс - пустое место?
  Коадъютор пришел одним из последних, так что совет начался, как только рыцарь занял свое место за столом. Предлагать "дан-Энриксу" отдельный стул никто, естественно, не собирался, так что он - единственный из всех присутствующих - остался на ногах, устроившись за креслом Ирема. В итоге энониец чувствовал себя сучком, торчащим из бревна.
  Поначалу Крикс надеялся, что лорды будут разбирать вопрос о Таресе - по крайней мере, это объясняло бы, зачем его позвали на совет. Но вместо этого присутствующие завели невыносимо нудный разговор о пошлинах на ткани и зерно, и энониец быстро заскучал. Он посочувствовал Валлариксу, поскольку император по традиции присуствовал на каждом таком совещании. Правда, Саккронис говорил, что Наорикс Воитель за всю свою жизнь не посетил и четырех... но в этом отношении он был, скорее, исключением.
  Пользуясь тем, что спинка кресла Ирема частично закрывала его от досужих взглядов, энониец потихоньку развернул клочок бумаги, который ему передала служанка. Записка состояла всего из одной короткой строчки.
  
  Лейда спрашивает: куда ты пропал?
  
  Подписи не было, но сердце у "дан-Энрикса" забилось вдвое чаще. Стиль записки не позволял усомниться, что ее писала Лисси. Значит, Лейда о нем помнит и надеется увидеть его снова! После этого открытия сосредоточиться на разговоре за столом сделалось невозможным. Смятая записка жгла ему ладонь, будто не до конца остывший уголь.
  К этому моменту обсуждение Бейн-Арильских купцов, пытающихся торговать в обход столичных пошлин, окончательно зашло в тупик. И тогда мессер Аденор поднялся и произнес речь, которая показалась Риксу еще большей тарабарщиной, чем давешние "Монологи" Эйта из Гоэдды. Большинства слов он попросту не понял. Реституция, гильдийский ценз, какие-то там протекционистские тарифы... Энониец с удовольствием отметил, что большая часть сидящих за столом морщит лоб в точности так же, как он сам. Оруженосец коадъютора язвительно подумал, что, если цель лорда Аденора состояла в том, чтобы погрузить слушателей в полное оцепенение, то он достиг желаемого результата. Но он оказался прав только наполовину. Среди участников Малого совета нашлись и такие, кто прекрасно понял, куда клонит Аденор - и им его слова понравились. Лица обоих казначеев посветлели уже после первых фраз Ральгерда, император слушал Аденора с одобрительной улыбкой, и даже лорд Ирем посмотрел на Аденора не так неприязненно, как раньше, и признал, что предложение удачное.
  Крикс стиснул спинку кресла так, что у него заныли пальцы. Он мало-помалу начал понимать, зачем лорд Ирем снова отослал его в Лакон, но это открытие заставило его почувствовать себя на удивление беспомощным. Количество вещей, которых он не понимал - да что там, о которых не имел даже малейшего понятия - казалось необъятным.
  Остальные темы, обсуждаемые лордами в тот день, были ничуть не веселее самой первой - то неурожай в южных провинциях, то невиданный падеж скота в окрестностях столицы... "Дан-Энриксу" казалось, что советники похожи на стаю нахохленных ворон, устроивших соревнование, кто может каркать более зловеще.
  Мысль о том, что он мог бы увидеться с Лейдой Гефэйр и провести все это время с ней, а вместо этого торчит в зале совета, словно статуя - притом, что пользы от него примерно столько же, - в конце концов сделалась нестерпимой. Крикс заметил, что лорд Аденор внимательно следит за ним, точнее, поминутно переводил взгляд с "дан-Энрикса" на что-то за его спиной. Южанин обернулся, но, конечно, ничего не обнаружил - позади была только стена, затянутая гобеленом с довольно реалистическим изображением Наина Воителя. Когда-то этот гобелен висел не здесь, а в оружейном зале, и южанин вдоволь насмотрелся на него во время своих тренировок с лордом Иремом. Сейчас он так и не сумел понять, что интересного нашел в старом портрете Аденор, и вскоре выкинул из головы странное поведение бывшего сюзерена.
  Когда совет, в конце концов, закончился, южанин с облегчением вздохнул. Правда, оруженосцу коадъютора делалось не по себе при мысли, что теперь лорд Ирем пожелает выслушать его доклад о совещании, по поводу которого Рикс не мог бы сказать ничего дельного. Но ему повезло - Валларикс задержал его сеньора у себя, так что никто не помешал "дан-Энриксу", покинув зал совета, сразу отправиться на поиски принцессы и Лейды Гефэйр.
  Судя по положению солнца за окном, совет продолжался больше двух часов - во всяком случае, сейчас должно было быть около шести. Южанин с некоторым ужасом подумал, что он станет делать, если коадъютор станет требовать его присутствия на каждом государственном совете. Будто Криксу мало Вардоса с Саккронисом!
  
  Принцесса устроилась в нише у окна и явно поджидала Рикса. Энониец с удивлением подумал, что она, похоже, знает, где он был. Заметив Рикса, Лисси спрыгнула на пол, не удосужившись оправить смявшуюся юбку, и окинула его сердитым взглядом.
  - Куда это ты собрался?..
  Крикс слегка опешил от подобного напора.
  - Я хотел найти Лейду Гефэйр. Ты ведь написала, что...
  - Я знаю, что я написала, - перебила Лисси. - Но если ты действительно собираешься показаться Лей в подобном виде, то лучше тебе уйти прямо сейчас.
  - В каком таком виде? - спросил энониец, понемногу начиная раздражаться. Но Элиссив это совершенно не смутило.
  - Ты на себя в зеркало смотрел? - осведомилась она колко.
  - Нет, - признался Рикс. - А что?
  - Так посмотри! У грязь засохла прямо в волосах. И вон, на шее тоже... А еще от тебя пахнет так, как будто ты пришел с конюшни, а не с Малого совета.
  Энониец покраснел. Он провел рукой по волосам, и убедился, что Элиссив говорила правду - прядь волос над ухом действительно была сухой и жесткой от засохшей грязи. Крикс сообразил, что проходил так целый день, после падения на утренней пробежке. Правда, Ирем не повел бы его во дворец, если бы Рикс выглядел таким пугалом, как утверждала Лисси, но все-таки лорды Малого совета - это одно, а девушка, которой ты надеешься понравиться - совсем другое.
  Чувствуя, что победила, Лисси схватила Рикса за рукав и потянула за собой. Южанин не сопротивлялся. Он очень надеялся, что дочь Валларикса знает, что делает.
  Попав в ту часть дворца, которая была отведена принцессе, они миновали ее личную библиотеку, аулариум, большую и малую гостинные, и под конец прошли мимо закрытой двери, за которой находилась спальня Лисси. Туда энониец никогда не заходил - и уж тем более не представлял, что может находиться дальше. Лисси распахнула перед Криксом еще одну дверь - и энониец оказался в круглом зале, облицованным зеленоватым мрамором. Витражное окно под потолком изображало бледно-голубой цветок, так что вся комната была залита призрачным бирюзовым светом, словно она находилась под водой. А в остальном ее устройство мало отличалось от знакомых Риксу банных помещений в Академии. Такое же углубление в полу, резервуары с горячей и холодной водой и странная гулкость гладких мозаичных стен. Вот только пахло здесь иначе - не мятной эссенцией и хвойным маслом, а чем-то густым и сладким, как пирожное. Оставшийся без обеда Крикс сглотнул слюну.
  - Быстро приведи себя в порядок! - грозно приказала Лисси, швырнув в энонийца полотенцем. - Я распоряжусь, чтобы тебе нашли какую-нибудь чистую одежду.
  Крикс хотел сказать, что он вполне может одеть свою, но девушка уже скрылась за дверью. Энониец ощутил себя в ловушке. Следовало раздеться и забраться в воду, но его смущала мысль, что с Лисси станется послать за одеждой для него кого-нибудь из своих камеристок. А служанка из дворца - это не Ласка, которой не было никакого дела до чьей-то там наготы. Вошедшая девчонка точно начнет отводить глаза, краснеть или хихикать - и тогда проще всего будет сразу утопиться. С другой стороны, прыгать в бассеин с горячей водой прямо в штанах было еще глупее, так что после некоторых колебаний энониец все же побросал одежду на скамью и залез в воду.
   Впрочем, все его опасения были напрасными. Крикс скоро убедился, что на Лисси, несмотря на ее взбалмошный характер, вполне можно положиться. Чистую одежду принес паж - мальчишка лет двенадцати, чем-то напомнивший "дан-Энриксу" Линара. Мальчик сложил вещи на скамью и вежливо спросил, нужно ли лорду что-нибудь еще. В ответ на "лорда", энониец фыркнул так, что мыльная пена попала ему в рот и в нос, и говорить сделалось совершенно невозможно. Пришлось махнуть рукой, показывая, что мальчишка может быть свободен. Одежда, явно позаимствованная у какого-то оруженосца, пришлась энонийцу почти впору, и он предпочел не выяснять, кому она принадлежала раньше. Главное, все эти вещи были чище и удобнее, чем те, в которых пришел во дворец он сам. Крикс торопливо пригладил влажные волосы щеткой и вышел наружу, надеясь, что на этот раз Элиссив одобрит его внешний вид.
  Увидив энонийца, Лисси снисходительно кивнула. Но тут же испортила все впечатление, спросив:
  - Надеюсь, ты не собираешься остаться во дворце?.. Если пойдут слухи, что ты ходишь к Лейде - ты ее скомпрометируешь. А про нее и так много болтают после бала.
  Крикс удивился, что такая мысль не приходила ему самому. Наверное, лорд Аденор был прав - придворного из него не получится.
  - И что мне тогда делать?.. Лейда ни за что не согласится выйти со мной в город.
  - Насчет этого можешь не беспокоиться. Я думаю, она не будет против... - возразила Лисси легкомысленно. - Я прикажу какой-нибудь служанке, чтобы она дала Лейде свое платье, и на вас никто не обратит внимания.
  Слова о том, что Лейда согласится пойти с ним, отнюдь не убедили Рикса, но, к его большому удивлению, Элиссив не ошиблась. Когда он сказал, что хочет прогуляться с ней по городу, Лейда немедленно ответила согласием. Казалось, что такое предложение ее даже обрадовало. Только выйдя из дворца, Крикс понял, что он не имеет представления о том, куда идти теперь. "Дан-Энриксу" совсем не улыбалось вести Лейду в какой-то трактир, где вокруг них будут сидеть другие посетители. Пойди поговори о чем-нибудь серьезном, когда в шаге от тебя несколько человек колотят по столешнице пивными кружками, зовут служанку или даже начинают хором петь какую-нибудь песни!.. Для беседы с Лейдой он бы предпочел совсем другую обстановку.
  Тут "дан-Энрикс" вспомнил, как когда-то удирал из Адельстана на морское побережье и забирался на скалы, чтобы посмотреть, как солнце садится над Заливом. Скалы назывались Братскими и нависали высоко над морем, образуя узкий грот. Встречать закат на Братских скалах Рикса приохотил Дарл. Когда огромный золотистый шар касался воды, казалось, что она вот-вот начнет шипеть и пениться. Чайки носились над водой, а небо делалось почти прозрачным, розово-оранжевым - ну, словом, было так красиво, что у сидевшего на скале оруженосца коадъютора захватывало дух. Порой от этого хотелось плакать, а в другое время все внутри, наоборот, сжималось от какой-то буйной радости. От этого Братские скалы представлялись Криксу почти таким же необыкновенным местом, как руины Каменных столбов. Сейчас его внезапно осенила мысль, что можно показать их Лейде. Вчера вечером шел дождь, зато сегодня небо было совершенно чистым - самая подходящая погода для того, чтобы идти на берег.
  - Хочешь, покажу тебе кое-что удивительное? - спросил "дан-Энрикс" тоном мага, собирающегося достать живой цветок прямо из воздуха. - Правда, нам придется выйти за ворота. Зато ты увидишь самый потрясающий закат во всем Легелионе.
  - Ну, если только самый потрясающий... - сказала Лейда. Она будто бы смеялась над его словами, но при этом энониец чувствовал, что это совершенно не похоже на обычную насмешку.
  В ее тоне было приглашение - и вызов. Энониец смутно чувствовал, что, если он не сможет правильно ответить на него, то навсегда останется в ее глазах мальчишкой, с которым она легкомысленно поцеловалась пару лет назад.
  - Пойдем, - решительно сказал "дан-Энрикс", взяв Лейду Гефэйр за руку. - Если не поторопимся, то все пропустим.
  
  Чтобы не отстать от Рикса, ей пришлось шагать быстрее, чем обычно. Они уже вышли в Нижний город, но, похоже, ее спутник превосходно разбирался в здешних улочках - во всяком случае, он ни разу не остановился, чтобы спросить у кого-нибудь дорогу. Ладонь у южанина оказалась жесткой и мозолистой, и он с редкой целеустремленностью тянул ее вперед. Они задержались только дважды - сперва для того, чтобы купить у какого-то лоточника корзинку копченых "морских ушек", а затем - чтобы добавить к ним бутылку ежевичного вина. Более чем скромный ужин, но Лейда заметила, что энониец отдал лавочникам почти всю мелочь из своего кошелька, и поразилась, как же сильно подскочили цены. Обернув бутылку в полотняную салфетку и сунув ее в корзину, энониец продолжал шагать так же размашисто, как раньше. Разумеется, можно было сказать ему, чтобы он шел помедленнее, но Лейда невольно чувствовала себя заинтригованной.
  Когда они вышли на берег, стало ясно, что "дан-Энрикс" собирается вести ее к видневшимся неподалеку Братским скалам. По пути им пришлось перебраться через целое нагромождение камней и разбросанных по песку лохмотьев бурых водорослей. Пару раз Лейда оступалась в своей неудобной обуви, так что в конце концов она разулась и пошла дальше босиком. Это было сделало как нельзя более вовремя, потому что через несколько минут им пришлось карабкаться по скалам, и мягким тувлям бы обязательно пришел конец. Чувствовать под босыми ногами скользкие мокрые камни было непривычно, но на удивление приятно. Лейда вовсе не была уверена, что сумеет добраться до вершины, но не успела оглянуться - как уже стояла наверху, на нависающим прямо над морем плоском валуне, и сама не могла понять, как это получилось. То ли благодаря помощи "дан-Энрикса", то ли благодаря внезапно охватившему ее азарту - но она все-таки забралась на эту высоту, куда обычно поднимались только чайки.
   Как будто дождавшись того момента, когда они окажутся наверху, солнце коснулось горизонта. Весь Залив сейчас казался озером расплавленного золота. Оранжевые облака сплелись в ажурные узоры, в которых можно было различить то парус корабля, то шпили башен, то расправленное драконье крыло. Лейда замерла от восхищения. Летевший с моря ветер трепал ее волосы, и ей казалось, что, если решиться сделать несколько шагов вперед - она не упадет, а полетит, как чайка. Крикса, тоже соблазняла эта мысль - он подошел к самому краю валуна, так, что ей даже стало страшно за него, и выпрямился, подставляя лицо ветру.
  Юношеский силуэт с контрастной четкостью выделялся на фоне закатного неба. Взгляд Лейды задержался на развернутых плечах и тонкой талии южанина, и на какое-то мгновение ей вдруг подумалось - уж не затем ли он остановился на самом краю скалы в такой картинной позе, чтобы лишний раз покрасоваться перед своей ней?.. Однако Лейда почти сразу поняла, что сейчас он даже не помнит о ее присутствии. Ей захотелось подойти к "дан-Энриксу" и положить ему руку на плечо, чтобы заставить энонйца обернуться - но она не шелохнулась, чувствуя, что это было бы неправильно.
  А несколько секунд спустя южанин обернулся сам. И вопросительно взглянул на свою спутницу - как будто бы хотел удостовериться, что она видит то же, что и он. Лейда Гефэйр улыбнулась ему так, как будто это было правдой... хотя именно сейчас ей не было никакого дела ни до чаек, ни до медленно тонувшего в Заливе солнца. Она видела только "дан-Энрикса", и думала о том, что, кажется, нашла ответ на тот вопрос, который задал ей сэр Альверин.
  Потом они сидели на краю скалы, опустив ноги вниз - еще недавно у нее бы закружилась голова, если бы она просто представила себе что-нибудь подобное, а сейчас это казалось удивительно естественным - и ужинали, запивая ушки слабым ягодным вином. "Дан-Энрикс" рассказал ей о сегодняшнем совете у Валларикса и об аудиенции, из-за которой все и началось.
  - Значит, король тебе понравился? - спросила Лей.
  - Сегодня он смотрел на меня так, как будто бы я кресло или гобелен, - вздохнул оруженосец коадъютора. - Но в целом... да, он мне понравился. Когда он тебя слушает, то кажется, что ему в самом деле важно, что ты скажешь. А еще его как будто совершенно не волнует, что он император. Никогда не думал, что кто-нибудь может вести себя так, как Валларикс, на восемнадцатом году правления. Должно быть, он очень хороший человек.
  - Он очень несчастный человек. Знаешь, когда я впервые оказалась при дворе, Валларикс был совсем другим. Честное слово, я даже была немного влюблена в него.
  Зеленоватые глаза "дан-Энрикса" расширились от изумления.
  - В Валларикса?..
  - Ну да. Но мне тогда было лет шесть, а Лисси - еще того меньше. Жаль, она теперь совсем не помнит это время. При дворе тогда было гораздо веселее... А потом король похоронил свою жену. И когда я смотрела на него, то мне казалось, что я вижу мраморную статую.
  - Мне кажется, я понимаю, в чем тут дело, - медленно сказал южанин. - Когда загоняешь горе внутрь, то оно сидит там, как заноза или наконечник от стрелы. Это как с настоящей раной: если делать вид, что ее нет - не перевязывать, не промывать, то она очень скоро загноится. Когда мы хоронили Астера, я понял, что люди оплакивают чью-то смерть не для того, чтобы почтить умершего, а для того, чтобы связать свою порвавшуюся жизнь - и продолжать жить дальше. Но Валларикс... он король. У людей вроде него просто нет времени на скорбь.
  - Наверное, ты прав, - признала Лейда. - Но в детстве я не думала об этом. Мне просто казалось, что Валларикс любил Элику совсем не так, как остальные люди любят своих жен. Что их любовь была совсем особенной. И тогда я решила, что я не выйду замуж, пока не смогу любить кого-то так же сильно, как король - свою жену. Сейчас я думаю, что это было правильно, и по-другому поступать нельзя. Но было время, когда мне стало казаться, что это просто детские фантазии. Вроде того, что по ночам по дворцу ходят Альды.
  - Альды?!
  Лейда рассмеялась изумлению, написанному на его лице. Она совсем забыла, что "дан-Энрикс" вырос в Чернолесье и не знал вещей, известных каждому столичному мальчишке.
  - Это просто сказка, Рикс. В детстве мы с Лисси часто ее слушали - и верили, что это правда. Ну вроде как Альды возвращаются в свою столицу по ночам и смотрят, все ли здесь в порядке.
  Крикс смущенно улыбнулся.
  - Я не знал.
  - Неудивительно. Там, где ты вырос, наверное, рассказывали совсем другие сказки...
  Они проболтали так еще примерно с полчаса, а потом энониец спохватился.
  - Нам давно пора вернуться! Я только сейчас подумал, что ворота, чего доброго, закроют, пока мы дойдем до города.
  Лейда поднялась на ноги и расплавила юбку. Ей было немного жаль, что уже нужно уходить.
  Пока они спускались со скалы, последние отблески заката вытеснили дымчатые голубые сумерки. Ноги у Лей по-прежнему скользили на камнях, подол промок, а юбка порвалась на самом видном месте - прямо над коленом. Саму девушку такие мелочи не слишком волновали, а вот Рикс старательно отводил взгляд. Он сам спускался первым и поддерживал ее, чтобы она не поскользнулась.
  Пока они шли обратно к городу, и Лейда думала о том, что безлюдная песчаная коса Залива, вообще-то говоря, не самое лучшее место для ночных прогулок. Тут легко можно было наткнуться на пиратов или обитателей столичной Алой гавани. Но хотя здравый смысл требовал от Лейды быть настороже, ей было удивительно спокойно - просто потому, что энониец шел с ней рядом, придерживая длинный меч, чтобы тот не мешал владельцу прыгать по скользким камням. Глупо, конечно... но при этом удивительно приятно.
  
  - Не успели, - мрачно сказал Крикс, издали глядя на закрытые ворота.
  - Может, попробуем дойти до Западной стены? - предложила Лейда. Крикс вздохнул.
  - Даже если ворота еще открыты, их сто раз закроют, пока мы туда дойдем, - возразил он. Южанин опасался лишний раз взглянуть на Лейду. Он не сомневался, что она винит его в случившемся.
  Но, к его удивлению, девушка отнеслась к его словам вполне спокойно.
  - Значит, будем ночевать на берегу, - заметила она, пожав плечами. - Ты ведь сможешь развести костер?
  - Смогу, конечно, - подтвердил оруженосец коадъютора. - Но... если во дворце узнают, что ты не вернулась в город до тушения огней...
  Девушка покачала головой.
  - Ты ничего не понимаешь. C точки зрения столичной знати мне не следовало даже просто выходить с тобой на улицу, не говоря уже о том, чтобы идти на побережье! Того, что мы были здесь вдвоем, без провожатых, уже вполне достаточно, чтобы разорвать нашу помолвку с сэром Альверином. Именно поэтому я и надеюсь, что мы сможем сохранить все "втайне. Мне бы не хотелось впутывать Фин-Флаэнна в этот скандал.
  "Дан-Энрикс" почувствовал тупую боль в груди.
  - Ты его любишь, да? - бесстрастно спросил он.
  Лейда Гефэйр невесело рассмеялась.
  - А вы с ним похожи... хотя сразу и не скажешь. Нет, я его не люблю. Но Альверин всегда вел себя очень благородно. Мне бы не хотелось его огорчать.
  - Так что - ты выйдешь за него, чтобы случайно его не расстроить?.. - почти грубо спросил Рикс. Он чувствовал, что переходит все границы, но уже не мог остановиться. На минуту ему стало страшно, что Лейда обидится и скажет - совершенно справедливо, кстати - что его все это совершенно не касается. Но девушка только удивленно посмотрела на него.
  - Конечно, нет! Ты что, еще не понял?.. Я не могу выйти за мессера Альверина, потому что я люблю тебя.
  Крикс не заметил, когда разжал пальцы - и корзинка с остатками припасов мягко упала на песок. Оруженосец коадъютора порывисто шагнул к стоявшей рядом девушке, прижал ее к себе и закружился на месте, так что подол синего платья Лейды взметнул целую тучу мелкого песка. Девушка удивленно вскрикнула - а потом рассмеялась.
  Звезды с сумасшедшей скоростью вращались у него над головой, и голова у юноши кружилась почти так же сильно, как в тот день, когда он пил с друзьями в Академии. В конце концов южанин испугался, что не сможет удержаться на ногах и упадет - и только тогда замер, прижимая девушку к себе.
  Лейда по-прежнему смеялась.
  - И что это было? Ты пытался показать, что тоже меня любишь?..
  Энониец зачарованно смотрел на девушку. Выбившиеся из прически волосы падали ей на плечи, а сумрачно-синие глаза казались совершенно черными. Сейчас они были гораздо ближе, чем он мог себе представить.
  Лейда выжидающе смотрела не него.
  - Какой же ты еще ребенок!.. - вздохнула она пару секунд спустя. И тогда энониец понял, что он не ошибся.
  - Не настолько, как ты думаешь, - предупредил он Лейду и поцеловал ее - второй раз за все время их знакомства. Но если в прошлый раз он был слишком ошеломлен происходящим и стоял, как истукан, то на этот раз он не намеревался повторять своей ошибки. Руки Крикса жили своей жизнью, гладя грубый холст "служаночьего" платья и холодную от ветра кожу на ее лице и обнаженной шее. Энониец помнил лицо Айи в тот момент, когда сэр Ирем сидел у нее в каюте и расчесывал пышные волосы воительницы, и сейчас решил рискнуть. Он ловко вытащил из узла на затылке Лейды костяные шпильки и бережно пропустил мягкие пряди между пальцами. Как и тогда, два года назад, его вело наитие - но губы Лейды не давали усомниться в том, что получалось хорошо.
  
  Той ночью Крикс катастрофически не выспался. Сначала они долго сидели у костра, болтая обо всем на свете так, как будто бы были знакомы уже много лет - и только часам к трем после полуночи стали устраиваться на ночлег. Про себя Крикс решил, что из двух шерстяных плащей они уж как-нибудь соорудят для Лейды сносную постель. Сам энониец спать не собирался. Он боялся самого себя. Те чувства, которые пробуждала в нем одна лишь мысль лежать рядом с Лейдой Гефэйр, ощущая близость теплого, живого тела, однозначно следовало держать в узде. Но Лейду явно не заботили такие мелочи. Уже лежа на плаще и положив локоть под голову, девушка посмотрела на него немного сонными, как будто затуманенными от усталости глазами и спокойно позвала:
  - Иди сюда.
  Я не должен, - мысленно напомнил себе Крикс. Но, взглянув на Лейду еще раз, махнул на все рукой и опустился на расстеленный у костра плащ. Лейда стеснялась его так же мало, как когда-то - Ласка. Она придвинулась поближе и немного повозилась, устраивая голову у Рикса на плече. Сердце лаконца бухало о ребра, как таран. Он начал считать удары, чтобы хоть чуть-чуть унять сердцебиение.
  - Спокойной ночи, - донеслось из темноты.
  Крикс ответил тем же - и подумал, что более беспокойной ночи в его жизни никогда уже не будет.
  Дождавшись, пока Лейда заснет достаточно крепко, чтобы не проснуться от случайного движения, южанин встал. Зайдя за валуны, он разделся, вошел в море и с полчаса плавал в черной ледяной воде, остро пахнувшей водорослями и йодом, изредка поглядывая на оранжевые отблески костра между камней. Потом он выбрался на берег, чтобы подбросить в огонь плавника и сухих водорослей. Пламя затрещало и взметнулось до небес. "Дан-Энрикс" даже задремал, устроившись между костром и неостывшим боком валуна. Когда он снова разлепил глаза, небо над морем медленно светлело. Крикс прикинул, что через полтора-два часа должны были сменить дозоры и открыть ворота.Он нашел на берегу площадку поровнее, вытащил из ножен меч и сделал пробный взмах. Разминка шла из рук вон плохо - тело одеревенело и сделалось непослушным, затекшие мышцы ощутимо ныли. Крикс попробовал представить, что сказал бы Вардос, если бы мог его видеть. Это помогло, и дело пошло поживее.
  За этим занятием "дан-Энрикса" и застала Лейда, когда проснулась и, не обнаружив энонийца рядом, выпуталась из своего шерстяного кокона. Несколько минут девушка молча наблюдала за тем, как он танцует на камнях, парируя и нанося удары, словно в настоящем поединке, а потом спросила:
  - Ты тренируешься так каждый день?.. - Тон девушки заставил Рикса вспомнить, что когда-то, в прошлой жизни, он пообещал Лейде Гефэйр научить ее владеть мечом. Если бы он в то время видел столько раненых и умирающих, сколько потом увидел в Такии, он бы, наверное, не смог ответить "да". Но сказанного не воротишь.
  - Считается, что нужно повторять Малый канон каждое утро, - отозвался Рикс, слегка сбавляя темп. - Наставники в Лаконе постоянно повторяют, что тот, кто не берется за меч один день - потом наверстывает это целый месяц. Но я думаю, что они говорят так для того, чтобы ученики не разленились окончательно... Ирем берется за оружие, когда захочет - но при этом он один из лучших фехтовальщиков в столице.
  - А ты сам?
  - А я просто слишком ленив, - пожал плечами Рикс. Девушка рассмеялась. Ей, наверное, казалось, что он шутит. Крикс только вздохнул и сунул меч обратно в ножны. Не было никакой причины делать вид, что он не понимает, с какой стати Лейда задает подобные вопросы.
  - Ты должна иметь в виду, что начинающим нужно тренироваться больше, - сказал он. Лейда кивнула.
  - Когда я начну учиться фехтованию, я буду заниматься каждый день.
  Крикс опустил глаза.
  - А ты уверена, что тебе в самом деле это нужно?.. - через силу спросил он.
  Даже не глядя на нее, он чувствовал, как она напряглась.
  - Теперь ты говоришь, как мои браться в Гвере. Может быть, ты тоже думаешь, что женщина не в состоянии сражаться?..
  Энониец мрачно рассмеялся.
  - О, конечно, нет! Дело не в этом, - сказал он. Считать, что женщина не в состоянии сражаться, после Ласки или Айи было абсолютно невозможно. Рикс помедлил, подбирая нужные слова. - Когда какой-то человек впервые берет в руки меч, он делает свой первый шаг к тому, чтобы убить другого человека. Или умереть. Даже если ты совсем не думаешь о том, как будешь пользоваться собственным умением, в конечном счете, все ведет именно к этому. Вопрос лишь в том, насколько быстро это произойдет именно с тобой... Ну, правда, еще можно заниматься фехтованием, как занимаются с Элиссив. Что-то вроде танцев, только с тренировочным мечом. Но этого я не умею. Мне... не слишком нравилось все то, что приходилось делать в Такии. Ты в самом деле думаешь, что тебе это нужно?
  - Да, - кивнула Лейда, чуть помедлив. Слово упало между ними, словно камень.
  - Хорошо, - сдался "дан-Энрикс". Он вовсе не был уверен, что Лейда Гефэйр поняла, что он имел в виду. Но он пообещал ей научить ее владеть мечом - и он не мог нарушить свое слово.
  - Подбери удобную одежду, - посоветовал он ей. - Холщовые штаны, рубашку... лучше всего уже разношенные, чтобы не мешали двигаться. Мечи я принесу с собой.
  - А ты не мог бы показать мне что-нибудь прямо сейчас?
  Крикс качнул головой.
  - Не стоит. Этот меч слишком тяжелый. Если будешь разминаться с ним, потом несколько дней не сможешь поднимать ничего тяжелее ложки. Я наступал на эти грабли столько раз, что самому не верится... Хуже всего вышло с мечом мессера Ирема, примерно года три назад. Он чуть не оторвал мне голову, когда узнал. А руки у меня тогда оторвались без его помощи.
  Лейда фыркнула - совсем как Лисси.
  - Представляю. Значит, сразу пойдем в город?..
  Крикс оценивающе взглянул на посветлевший горизонт.
  - Да, я думаю, уже пора. Ворота, того и гляди, откроют.
  
  * * *
  
  Бывают дни, которые не задаются с самого утра. По-видимому, этот был одним из них. Начался он с того, что Крикс проспал сигнал к подъему, и при этом все равно не выспался. Что и немудрено, поскольку накануне ему снова пришлось засидеться над тарнийским переводом до глубокой ночи. Не то чтобы "дан-Энрикс" так уж рвался изучить тарнийский, но достаточно было представить, как наставник Вардос снова найдет способ выставить его болваном перед всеми остальными - как сон пропадал помимо воли.
  Во-вторых, когда оруженосец коадъютора спустился в кухню, оказалось, что завтрак для коадъютора давно готов. Слуга, вручивший юноше поднос, хмуро сказал:
  - Если сэр Ирем будет недоволен тем, что все остыло - не забудь сказать ему, что мы тут ни при чем. Мы ждали тебя еще полчаса назад.
  - Я так и передам, - пообещал "дан-Энрикс" и, забрав поднос, пошел наверх. И без того не радужное настроение южанина испортилось еще сильнее. Не то чтобы Крикса так уж волновал остывший завтрак сэра Ирема, но все-таки следовало признать, что с обязанностями стюарда он справляется из рук вон плохо. Пока лорд не отослал Линара, дела шли гораздо лучше.
  Но все эти мысли вылетели у него из головы, когда "дан-Энрикс" вошел к сэру Ирему. Его сюзерен был в своей спальне не один. Правда, сам Ирем уже встал и даже успел полностью одеться. Зато на сидевшей в соседнем кресле Айе не было надето ничего, кроме поношенной рубашки коадъютора, которая на ней казалась чем-то средним между очень длинной сорочкой и очень коротким платьем. Ноги девушки лежали на коленях рыцаря. При виде этой сцены энониец чуть не выронил поднос, а рыцарь убрал руку с бедра Королевы и поприветствовал оруженосца так, как будто ничего особенного не произошло. Это подчеркнутое хладнокровие взбесило Рикса даже больше, чем все остальное.
   "Он, по-моему, совсем рехнулся, - с раздражением подумал Рикс. - Ладно еще "Морской Петух", но Адельстан?! Жаль, сюда не вошел кто-то из кандидатов. Пусть бы посмотрели на нашего коадъютора, перед которым они будут приносить обет безбрачия и воздержания".
  Айя смотрела на него, слегка прищурившись, как будто возмущение "дан-Энрикса" казалось Королеве чем-то исключительно забавным.
  - Я принес ваш завтрак, мессер Ирем, - сухо сказал Рикс.
  Он почти не удивился, когда Айя придвинула себе второй прибор, предназначавшийся для самого "дан-Энрикса". "Позавтракаю в городе" - мысленно успокоил себя Рикс, жалея, что не может надавать наглой островитянке оплеух. Хотя по справедливости, начинать в данном случае следовало отнюдь не с Королевы.
  К счастью, коадъютор не подозревал, о чем в эту минуту думает его оруженосец.
  - Мы устраиваем рейд против контрабандистов Алой гавани, - сказал сэр Ирем таким тоном, что не оставалось никаких сомнений: к Риксу это "мы" отнюдь не относилось. - А тебя я попрошу отправиться в Книгохранилище. Мне нужны сведения о всех таможенных сборах, установленных при Наине Воителе. Найди нужные документы, сделай выписки и предоставь их мне.
  Крикс готов был подумать, что коадъютор шутит, но, увы - судя по выражению лица мессера Ирема, тот был вполне серьезен. Можно было только гадать, почему именно Риксу предлагалось рыться в пыльных свитках, пока остальные будут очищать столицу от пиратов и контрабандистов, но факт оставался фактом - Ирем выбрал для этой малоприятной роли именно его. Крикс постарался сохранить невозмутимость, но, если судить по сочувственно-насмешливой улыбке Айи, получилось не вполне. В то утро энониец затруднился бы ответить, кто из этой пары раздражает его больше - Королева Алой гавани или его так называемый сеньор.
  В Книгохранилище "дан-Энрикс" шел мрачнее тучи - и весь город словно бы подстраивался под его настроение. Облака то и дело закрывали бледное ноябрьское солнце, и, хотя завтрашний день был годовщиной коронации Валларикса, вид у столицы был отнюдь не праздничным. Никто не украшал дома и не вывешивал штандартов, словно этот день ничем не отличался от всех остальных. Когда пару недель назад дворцовый казначей осведомился у правителя, какую сумму выделить на проведение торжеств, Валларикс заявил, что он не видит никакой возможности тратиться не фейерверки и вино для горожан, когда казне вот-вот придется начинать раздачу хлеба голодающим. Лан-Дарен попытался возразить, что отмена всеми ожидаемых торжеств вызовет в городе уныние и плохо скажется на репутации дан-Энриксов, но Валларикс только устало отмахнулся, и вопрос о годовщине коронации был снят.
  Входя в столичную библиотеку, Крикс подумал, что в последние недели император почти не вступал в какие-либо споры со своим советом. Теперь он гораздо чаще сообщал свое решение и сразу предлагал собравшимся перейти к следующей проблеме. Иногда оруженосец коадъютора не мог отделаться от ощущения, что Валларикс нечеловечески устал. И то, с какой тревогой смотрел на правителя сэр Ирем, косвенно подтверждало правоту "дан-Энрикса".
  Крикс был бы рад чем-то помочь Валлариксу, будь у него подобная возможность. Но, очевидно, пока что оруженосец коадъютора годился только для того, чтобы отправить его делать выписки из никому не интересных старых книг.
  Пока вошедший в главный зал Книгохранилища южанин искал взглядом архивариуса, чтобы попросить у него нужные бумаги, взгляд "дан-Энрикса" невольно задержался на высоком юноше, сидевшем у окна.
  Брови у Рикса поползли на лоб. Он бы решил, что обознался, если бы десятки раз не наблюдал, как этот человек в точности так же наклонялся над пергаментом в Лаконе, и свет из окон так же падал на его кудрявые светлые волосы.
  - Кэлрин!.. - произнес южанин вслух. А потом крикнул в голос. - Кэлрин Отт!!
  Сидевшие за другими столами люди удивленно оборачивались в его сторону, но в Риксу было не до них. Лаконский бард тоже узнал "дан-Энрикса" и встал из-за стола ему навстречу. Он обнял "дан-Энрикса" одной рукой, так как второй у него не было - только рукав, зашитый возле самого плеча. Южанин с опозданием заметил, что Отт сильно исхудал, и волосы, которые когда-то были золотистыми, сейчас приобрели тускло-соломенный оттенок.
  - Твоя рука... - пробормотал "дан-Энрикс". Он не знал, куда девать глаза. В Лаконе Кэлринн часто говорил, что он хочет стать рыцарем и трубадуром, как его великий прадед, Алейн Отт. А теперь он никогда не сможет ни сражаться, ни играть на лютне.
  - Каждый раз одно и то же! - принужденно рассмеялся Кэлринн. - Ни один из тех, кого я встретил за последние два месяца, не сказал мне, что я стал шире в плечах и выше ростом, хотя это истинная правда. На бороду, которую я отрастил на Островах, тоже никто не обращал внимания, так что в конце концов я сбрил ее ко всем чертям... Но зато каждый почему-то считает своим долгом обратить внимание на то, что я остался без одной руки.
  - Как это получилось? - спросил Крикс, который слишком хорошо помнил про Сайрема и "Черный полдень", чтобы принять браваду Кэлринна всерьез.
  - Да так же, как у всех... Тебе, наверное, известно, что мы с Рэнси и Димаром бросили Лакон в одно и то же время и отправились сражаться за Акулий мыс под предводительством Аттала Аггертейла. Там я и остался без руки. Аварцы смазывают свои стрелы такой дрянью, что обычно раненных не успевают доносить до лазарета. То, что от меня просто отрезали кусок, еще можно считать удачей. Но, естественно, тогда я так не думал, - с усмешкой признался Кэлрин. - Когда они отказались взять меня обратно на корабль, я пошел к Атталу и сказал ему, что, если наш "Бурерожденный" уйдет в море без меня, я прыгну в море со скалы Рассвета. Такая глупость - сейчас даже стыдно вспомнить. Аггертейл спросил: зачем тебе теперь место на корабле? Я сказал - чтобы закончить начатое. Тогда он посмотрел на меня, как на какую-то мокрицу, и сказал: если это самое лучшее, до чего ты сумел додуматься, то я тебя мешать не буду. Как я его тогда на месте не убил - не знаю... Я ведь думал, что терять мне уже нечего. Зато все слышали наш разговор, и капитан больше не запрещал мне присоединиться к экипажу.
  Отт стоял в проходе и говорил, не особо понижая голос, но никто из посетителей Книгохранилища не пытался призвать его к порядку. Воспоминание о схватке за Акулий мыс было еще слишком свежо, а пустой рукав Кэлринна подействовал бы отрезвляюще даже на самых раздражительных людей. Некоторые из посетителей библиотеки уткнулись в свои книги, а другие, как заметил Крикс, забросили свои занятия и украдкой слушали их разговор.
  - Ты ведь, конечно, слышал о сражении у Чаячьего острова? - осведомился Отт.
  - Кто же о нем не слышал! Менестрели называют его новой Битвой у Ревущего.
  - Это они хватили через край... Готов поспорить, битва у Ревущего стоила трех таких, как эта. Но у Чаячьего тоже было на что посмотреть. Это был мой первый выход в море после лазарета, а высланный нам наперез аварский флот был почти вдвое больше нашего. Мои товарищи, по-моему, уже чувствовали себя покойниками, и мне захотелось как-нибудь их подбодрить... До сих пор толку от меня было не много, так как ни грести, ни драться я не мог, поэтому теперь я решил сделать то, что я был еще способен - спеть.
  - Значит, это был ты?! - воскликнул Рикс. - Все менестрели в один голос говорят о заколдованном певце, который стоял на носу и распевал "Холмы Равейна", пока его крогг не протаранил "Луноликого".
  - Сказать по правде, я не сомневался, что меня подстрелят еще до начала общей схватки. Но вышло наоборот.
  Южанин рассмеялся.
  - В песнях трубадуров утверждается, что вражеские стрелы отлетали от тебя...
  - Скорее, в меня было трудно целиться. Я ведь держался прямо за фигуру на носу, так что попасть в меня было не так уж просто.
  - Только не пытайся повторить это в каком-нибудь трактире, а то тебя поколотят. Ирем говорит, что людям нужно верить в чудеса. Кстати сказать, все пленники, которых привезли в Адель, тоже уверены, что это было магией. Они клялись, что твою песню было слышно на всех кораблях.
  - Да, помнится, я пел довольно громко... В любом случае, после того сражения мне как-то расхотелось умирать.
  - И чем ты теперь думаешь заняться? - спросил Крикс. Он с некоторым удивлением отметил, что лаконский бард и правда не особенно нуждается в его сочувствии.
  Вместо ответа Кэлринн указал на лежавший на его столе кусок пергамента. Крикс взял его и обнаружил на листе какие-то каракули, больше всего напоминающие первые попытки новичка из Академии овладеть грамотой.
  - Я пробую писать левой рукой, - пояснил Отт. - Пока что получается не очень, но со временем, я думаю, дело пойдет на лад. Теперь я уже не так жалею, что остался без руки. Если бы я стал менестрелем, как когда-то собирался, я бы навсегда остался только бледной копией своего прадеда, - произнося последние слова, Кэлринн понизил голос. Ему явно не хотелось, чтобы эту часть беседы слышал кто-нибудь из посторонних. Энониец с удивлением смотрел на собседника.
  - Но почему?! Ты ведь всегда писал хорошие стихи.
  - Вот именно, "хорошие". Этого было бы вполне достаточно, если бы я хотел всего лишь стать приличным трубадуром, но я-то всю жизнь мечтал, что превзойду Алейна Отта! А на это у меня никогда не хватило бы таланта. А теперь у меня появился шанс пойти своим путем.
  - И что это за путь?
  На сей раз голос Кэлринна упал до заговорщицкого шепота.
  - Я понял, что хочу написать книгу. Что-то вроде "Повести о Бальдриане", но совсем не так, как эти сочинения писались раньше. В старых книгах всегда говорится "он пошел туда-то, сделал то-то, а потом сказал такие-то слова". Немного смахивает на судебный протокол, не правда ли?.. А я хотел бы, чтобы все герои говорили сами за себя. Как мы с тобой, когда беседуем друг с другом.
  Крикс попробовал представить, что могло бы измениться от такого стиля изложения, и подумал, что Кэлринна Отта посетила удивительно удачная идея.
  - Я бы с удовольствием прочел нечто подобное, - признался Рикс. - А про кого ты собираешься писать?
  - Сказать по правде, я еще не знаю, - беззаботно отозвался Отт. - Пока что я просто хожу по городу и слушаю, как говорят другие люди, а потом стараюсь вспомнить их слова и записать их так, если бы они были героями моей будущей книги. Когда я опять смогу писать настолько бегло, чтобы записать любой понравившийся диалог прямо на месте, заниматься этим делом станет проще, так что я теперь часто бываю у Саккрониса и набиваю руку. Думаю, теперь мы будем видеться гораздо чаще - ты же ведь всегда любил бывать в Книгохранилище.
  - Любил, пока меня не стали пичкать всякой ерундой. Таможенные пошлины, тарнийские спряжения, эдикты императора Гвидарикса... но хуже всего бредни Эйта из Гоэдды, чтобы он в гробу перевернулся, - сумрачно заметил Крикс.
  Он уже с полминуты слышал за своей спиной негромкое покашливание, но до сих пор не придавал ему особого значения, решив, что кто-то из гостей библиотеки был простужен. Но сейчас это начало его раздражать, и энониец резко обернулся, чтобы посмотреть, кто именно ему мешает. Он увидел позади себя Саккрониса, державшего на вытянутых руках стопку книг. Должно быть, старый архивариус хотел расставить их по полкам, а стоявшие в проходе Кэлрин с Риксом загораживали ему путь. Зная Саккрониса, было легко предположить, что он стоит здесь уже очень долго - пожилой библиотекарь был из тех людей, кому гораздо проще потерпеть какое-нибудь неудобство, чем кому-то помешать.
  Южанину сделалось дурно. Если архивариус слышал его последние слова, то нетрудно представить, что он теперь думает о Риксе.
  - Простите, мэтр, - выдавил оруженосец коадъютора, сам до конца не понимая, за что именно он извиняется - за то, что помешал библиотекарю работать, или же за то, как он только что отозвался о работах Эйта из Гоэдды, которого так любил Саккронис.
  - Ничего, - вежливо сказал тот. - Может быть, ты поможешь мне расставить книги?..
  - С удовольствием, - пробормотал "дан-Энрикс", хотя именно сейчас он предпочел бы оказаться как можно дальше от Книгохранилища и его архивариуса. Кэлринн Отт вздохнул и нехотя вернулся к своему столу - было понятно, что от его помощи в подобном деле толку будет мало.
   "Дан-Энрикс" быстро рассовал по стеллажам те книги, которые архиварус держал в руках, и вместе с ним вернулся в Белый зал за новой партией. Вид этой круглой комнаты напомнил юноше о том, как он однажды повздорил с коадъютором из-за того, что тот велел ему больше не трогать сочинения о магии или Галарре. Само по себе это воспоминание было не слишком-то приятным, но сейчас оно немного подбодрило Рикса. Его сюзерен, скорее всего, напрочь позабыл про этот давний случай, значит, и Саккронис тоже рано или поздно перестанет вспоминать о том, как энониец отозвался о его уроках.
  Пока Крикс, взобравшись на довольно шаткую стремянку, снимал с полки перечисленные архивариусом сочинения, Саккронис показал на стену между стеллажей.
  - Можешь предположить, что означает этот символ? - спросил он.
  Криксу все еще было неловко смотреть старику в глаза, поэтому он обрадовался возможности перенести свое внимание на высеченный на камнях узор.
  - Ну, солнце - это, вероятно, герб дан-Энриксов, а меч... даже не знаю. Это ведь Книгохранилище. Логичнее было бы вырезать здесь свиток и перо.
  Саккронис поднял сухой палец, словно они были на уроке, и "дан-Энрикс" дал удачный, но неправильный ответ.
  - Мне кажется, ты путаешь причину с ее следствием. Ведь это здание было построено задолго до того, как люди Энрикса из Леда пришли в этот город. Правильнее было бы предположить, что первый император сделал солнце своим гербом потому, что этот знак часто использовали Альды.
  - Верно. Я об этом не подумал, - признал Крикс. Он посмотрел на стену более внимательно.
  - Этот символ называют "Сталь и Золото", - сказал библиотекарь. - Сталь символизирует лучшие качества бойца - бесстрашие, решительность и стойкость. А золото - символ ученого, поэта, врачевателя... короче, человека, которому присущи мудрость, доброта и сострадание. Я бы сказал, что Золото обозначает все то лучшее в мире и в человеке, ради чего существует мир, тогда как Сталь - того, кто защищает это лучшее. В древности так и говорили - "люди Стали", "люди Золота"... И всем было понятно, что имеется в виду. Но этот символ означает нечто большее. Альды вложили в него свою вечную мечту о человеке, в котором хладнокровие бойца не перерастало бы в безжалостность, а сострадание и доброта - в беспомощность. В действительности Сталь и Золото не могут слиться воедино, потому что это изначально - сочетание несочетаемого. Но Альды вырезали этот знак на стенах Четырех дворцов, чтобы он напоминал о том, что всякий человек должен стремиться сочетать в себе оба начала.
  Стремянка, на которой стоял Рикс, опасно пошатнулась, но южанин почти не заметил этого, задумавшись над тем, что говорил Саккронис. Уже после первых слов библиотекаря стало понятно, что он поднял эту тему неспроста, но энонйцу почему-то не казалось, что ему читают нудную нотацию. Возможно, потому, что старик явно верил в то, что говорил.
  В тот день "дан-Энрикс" задержался в городской библиотеке дольше, чем планировал. Сперва он просто помогал Саккронису, а под конец, махнув рукой на гордость, рассказал ему о своих затруднениях в Лаконе. Архивариус не выказал ни тени изумления и тут же завалил южанина советами о том, какие книги ему следует немедленно прочесть, чтобы быстрее наверстать упущенное. Он даже разрешил "дан-Энриксу" забирать в Адельстан любые сочинения, кроме разве что самых дорогих и редких. Крикс почувствовал себя несколько лучше.
  Уже собравшись уходить, он вспомнил, что пришел сюда по поручению мессера Ирема. Память об утренней сцене в Адельстане была еще так свежа, что энониец с трудом отогнал соблазн послать порученное ему дело ко всем фэйрам. Но подводить коадъютора из-за пустой обиды было бы не слишком хорошо, так что "дан-Энрикс" скрепя сердце взялся за работу.
  В Адельстан он уже не вернулся, а отправился в "Морского петуха", который размещался всего за две улицы от Алой гавани. Айя всегда выказывала непонятную любовь к этой обшарпанной харчевне, а лорд Ирем с некоторых пор питал странную слабость ко всему, что нравилось островитянке. Так что Рикс практически не сомневался, что после сегодняшнего рейда коадъютор и его товарищи решат отужинать в этом трактире. А возможно, кое-кто из них останется там даже на ночь, - мысленно добавил Рикс.
  Раньше он полагал, что Королева сразу же после прибытия в Адель получит свои корабли и в тот же день отправится в Серую крепость. Энониец как-то упустил из виду, что обещанные Айе корабли еще должны были построить, и что это дело вполне могло затянуться до весны, а Айя и весь ее сброд будут тем временем торчать в столице. Коадъютора такое положение вещей явно устраивало, Айю, как ни странно, тоже... а мнение Рикса никого из них не волновало.
  
  Нижний зал "Морского Петуха" был почти пуст - только в углу сидели несколько островитян, которых Крикс помнил еще по "Зимородку", а у стойки клевал носом худенький темноволосый мальчик лет двенадцати. Оруженосец коадъютора скользнул по нему равнодушным взглядом, но потом, почувствовав неладное, вгляделся в парня повнимательнее.
  - Лар?! - не веря собственным глазам, окликнул он.
  Мальчишка обернулся - и уставился на энонийца с таким выражением, с каким попавший в силок кролик мог бы смотреть на змею. Именно этот взгляд заставил Крикса окончательно поверить, что он не ошибся. Это в самом деле был Линар.
  Приблизившийся к стойке Нойе Альбатрос насмешливо осклабился и отсалютовал "дан-Энриксу" пузатой пивной кружкой.
  - Пока этот парень наберется духу тебе что-нибудь ответить, ты уже успеешь поседеть. Лучше спроси кого-нибудь другого... Если тебе интересно, этот мелкий трус приехал вчера вечером. Поскольку он вроде твой друг, я разрешил ему остаться на ночь в нашей с Тиром комнате. Сначала этот недомерок говорил, что утром пойдет в Верхний город, но к утру совсем раскис и предпочел остаться здесь. Не обижайся, дайни, но ты испоганил нам все удовольствие. Мы уже собирались делать ставки, через сколько дней он наберется храбрости, чтобы высунуть нос на улицу.
  Шутки Нойе едва доходили до сознания "дан-Энрикса".
  - Что случилось? - глупо спросил он у Лара. - Разве ты не должен сейчас быть у себя дома?..
  - Дома я сказал, что мессер Ирем отпустил меня только на время. И что мне уже пора вернуться.
  - Как это "вернуться"? - повторил южанин, понемногу начиная закипать. Он уже видел, что его надеждам отдохнуть не суждено осуществиться. - Что на тебя вдруг нашло?.. Ты должен был остаться дома, со своей семьей.
  На лице Линара появилось не свойственное ему раньше выражение упрямства.
  - Звучит на редкость убедительно. В особенности от тебя.
  Южанин прикусил язык. Тут ему было трудно что-то возразить - он ведь и сам когда-то убежал из дома.
  - Месеер Ирем дал мне кошелек с двадцатью ассами, - сказал Линар после короткой паузы. - А потом сказал - иди собери вещи, Альверин Фин-Флаэнн отвезет тебя домой. И все. Как будто старые перчатки выкинул!..
  Не то чтобы "дан-Энрикс" не способен был понять, что подразумевал Линар, но справедливость требовала заступиться за мессера Ирема.
  - А почему он должен был считать, что ты бы предпочел остаться? - спросил энониец, скрестив руки на груди. - Ты же с первого дня на корабле только и говорил о том, как тебе хочется попасть домой.
  На лицо Лара набежала тень.
  - Наверное, ты прав... Только теперь все это выглядит немного по-другому. Знаешь, когда Альверин Фин-Флаэнн вез меня домой, я еле вспомнил, где мы жили. А когда мы все-таки доехали, то... я их не узнал, "дан-Энрикс"! Мать с отцом. Я думал, я их помню - а на самом деле давно выдумал какие-то другие лица. Пока меня не было, у них родился еще один сын. И имена сестер я тоже перепутал, пока жил на Филисе. Когда я это понял, я подумал - а действительно ли я хотел вернуться?..
  Крикса почувствовал, что у него внезапно разболелась голова. Он помассировал виски - точь в точь как мастер Хлорд, когда ему докладывали о каких-то новых неприятностях.
  - И что потом?..
  - А что "потом"? - бесцветным голосом переспросил Линар. - Они, конечно, ахали и удивлялись - надо же, они давным-давно решили, что я умер, а я все-таки вернулся. Почти восемь лет спустя! Но у меня было такое ощущение, что кошельку от лорда Ирема они обрадовались больше, чем моему возвращению. Но я их не виню, ты не подумай... Мы почти чужие друг для друга, а живут они ужасно бедно. Я как-то забыл об этом. В доме господина Нарста даже слуги всегда ели досыта. А на побережье сейчас почти нет еды. Им эти деньги пришлись очень кстати. Я прожил там месяц с лишним. А потом представил, что придется провести так весь остаток жизни. Чинить снасти, собирать моллюсков, каждый год с апреля по октябрь опасаться нападения пиратов... Я почувствовал, что не смогу так жить. Когда я думал, что хочу попасть домой - я представлял себе что-то совсем другое.
  - Ну и что теперь? Чего ты от меня-то хочешь?.. - спросил Рикс, уже предчувствуя, что расхлебывать заваренную Линаром кашу все равно придется именно ему.
  - Я хочу остаться здесь. Может быть, ты уговоришь мессера Ирема...
  Севший рядом с Ларом Нойе громко фыркнул, сдув со своей кружки клочья белой пены.
  - Уговорит?.. Да коадъютор спустит с тебя шкуру, когда выяснится, что ты снова здесь.
  Линар поежился и умоляюще взглянул на энонийца.
  - Крикс, ну придумай что-нибудь! Пожалуйста...
  Не в силах вынести этот умоляющий взгляд, Крикс отвернулся от своего собеседника.
  Накаркал, - сумрачно подумал он. Не далее как этим утром Рикс мечтал о том, чтобы Линар остался слугой Ирема, и вот - пожалуйста. Кто же мог знать, что его пожелание исполнится подобным образом?!
  - А если Ирем не возьмет тебя назад? - спросил южанин обреченно.
  Лар потупился.
  - Я бы мог остаться при тебе...
   Услышав это, Нойе засмеялся так, что пиво потекло у него из носа.
  - Видишь, Рикс, у тебя уже появляется свой хирд!
  - Заткнись, - прошипел энониец. Ему все это совершенно не казалось смешным. - Не нужен мне никакой хирд... а уж из вас двоих - тем более. Чем гоготать, как гусь, лучше придумал бы, что теперь делать с Ларом.
  - А в чем проблема? - спросил рыжий легкомысленно. - Если твой Ирем его сразу не убьет, то мелкий может жить со мной. От меня не убудет.
  Крикс прикинул - это в самом деле было выходом. И лучше всего было бы оставить Лара с Альбатросом, пока не удастся выяснить, как коадъютор отнесется к самой мысли о возможности принять его назад.
  Пока Крикс прикидывал, как лучше будет поднять в разговоре с Иремом вопрос о возвращении его стюарда, в зал ввалась пара новых посетителей.
  Первым - как с секундным опозданием сообразил "дан-Энрикс" - был сам коадъютор. Злой, веселый, и, похоже, раненный во время рейда - рукав рыцаря набух и потемнел, а по полу за рыцарем тянулась бисерная россыпь красных капель. Второй человек, которого сэр Ирем втолкнул в комнату вперед себя, жестоко выкрутив ему правую руку, тоже показался энонийцу смутно знакомым. Несколько секунд спустя "дан-Энрикс" вспомнил, что он видел этого юношу на Бурой чайке, когда Айю ранили стрелой. Кажется, его звали Энно. Странно, люди Айи теперь их союзники... так с чего Ирему вздумалось обращаться с этим парнем так, как будто бы он изловил на улице карманника?
  Крикс еще не успел задать какой-нибудь вопрос, когда сэр Ирем швырнул на пол какой-то предмет, и тот со звоном отлетел за стойку. А потом выпустил руку парня и весьма бесцеремонно пнул его под зад, отчего тот, шатаясь, пробежал пару шагов вперед и налетел на стол. Снова обретя равновесие, островитянин резко развернулся к своему противнику. Сэр Ирем продолжал стоять в проходе, улыбаясь мрачной приглашающей улыбкой. С пальцев правой руки на пол падали тяжелые алые капли.
  - Что за?.. - начал было Нойе, поднимаясь на ноги, но закончить фразу не успел. Бросившийся на Ирема островитянин отлетел как раз под ноги Альбатросу, чуть не сшибив на пол и его, после чего скорчился на полу и глухо застонал. Он крепко прижимал ладонь к лицу, и между пальцев текла кровь.
  - Что смотрите? Наверх его, - сквозь зубы приказал сэр Ирем. Нойе с Риксом коротко переглянулись. Когда Ирем говорил подобным тоном, задавать ему вопросы было крайне неразумно, так что они молча подняли островитянина и потащили его к лестнице.
  Только доведя шатавшегося Энно до комнаты Альбатроса и кое-как усадив его на узкую кровать, "дан-Энрикс" с Нойе вспомнили, что Лар остался в нижнем зале. В момент появления мессера Ирема он, надо полагать, по своему обыкновению сжался в комок в каком-нибудь углу, но уж теперь-то рыцарь, надо полагать, его заметит.
  - Может быть, спуститься?.. - неуверенно предположил "дан-Энрикс". - Объяснить мессеру Ирему, в чем дело...
  - Сами разберутся, - отозвался черствый Нойе. - Лучше последи, чтобы этот герой не пачкал кровью и соплями мой матрас. А я пока найду воды и пару старых тряпок.
  Язвительные слова Нойе оставили Энно абсолютно безучастным. Криксу даже показалось, что он попросту не слышит, о чем они говорят. Лицо островитянина было мертвенно-бледным и каким-то неживым. Кровь пузырилась на губах островитянина и каплями стекала с подбородка, пачкая ему рубашку.
  Когда дверь за Нойе закрылась, "дан-Энрикс" осторожно тронул Энно за плечо.
  - Из-за чего ты дрался с Иремом?..
  Энно посмотрел на Крикса мутными глазами, а потом разлепил окровавленные губы - и выдал такую длинную тираду в адрес Ирема, что пораженный красочностью и разнообразием эпитетов южанин забыл даже оскорбиться. Хотя речь, как никак, шла о бессменном главе Ордена, а также о его почтенной матушке и прочих предках до десятого колена. Энно говорил с минуту без малейшей передышки - а потом внезапно разрыдался. Пораженный энониец стоял рядом с ним, не зная, что теперь сказать. Смотреть на плачущего Энно было жутко - и, пожалуй, положение ничуть не облегчало то, что Крикс начал догадываться о причине ссоры.
  
  * * *
  
  В день годовщины коронации лорд Ирем вошел во дворец с таким лицом, что попадавшиеся на пути придворные благоразумно отступали в сторону, стараясь ненароком не привлечь к себе его внимания. Даже сам Ирем чувствовал, что он летит по лестницам и коридорам, словно камень, выпущенный из пращи - совсем неподобающая спешка для дворца правителя. Рыцарь спросил себя, какая часть из всех этих аристократов, торопливо отводивших взгляд при его появлении, знала о планах Аденора с самого начала, и почему ни один из них не обратился к Ордену. В чем главная причина - в нелюбви к наушничеству, крайнем легкомыслии или в тайном сочувствии Дарнторну и Фин-Флаэннам? Ирем пообещал себе, что тщательно обдумает этот вопрос. Но прежде всего следовало побеседовать с Валлариксом.
  Когда сэр Ирем вошел в аулариум правителя, Валларикс на секунду поднял взгляд - и рассеянно улыбнулся.
  - Хорошо, что ты пришел, мессер... Этим бумагам нет конца. Может, хотя бы ты поможешь мне отвлечься.
  "Это точно" - согласился Ирем мысленно. Он подошел к окну и настежь распахнул сетчатые ставни. В кабинет императора ворвался ледяной осенний ветер и подхваченная им лавина звуков с улицы. Валларикс покосился на окно.
  - Что там за шум?
  - Лорды из вашего совета выражают свою преданность престолу, - ядовито сказал рыцарь. - Посчитав недопустимым, чтобы годовщина вашей коронации прошла без подобающих торжеств, они решили оплатить сегодняшнее празднование из своих личных средств. Такая щедрость сразу покорила все сердца. Если вы отвлечетесь от своих занятий и спуститесь в город, то сможете убедиться, что на каждом перекрестке пьют за Дарнторна, Фин-Флаэнна и Аденора. Последнее имя должно вас особенно порадовать, поскольку этот человек - ваш друг. Так что, мне приказать, чтобы вам подали коня? Если хотите, я готов поехать в Нижний город вместе с вами. Вам наверняка покажется, что война уже кончилась, и вообще настал Золотой век. Правда, почти никто не вспоминает о дан-Энриксах, но пьют и веселятся все без исключения... По моим данным, один только Аденор выставил для мастеровых пару десятков бочек эшарета, не считая более дешевых вин.
  Лицо Валларикса застыло.
  - Как... глупо, - тихо сказал он.
  - "Глупо"? - металлическим от злости голосом переспросил сэр Ирем. - Я надеюсь, что вы это не про лорда Аденора. Этот человек имеет кучу разных недостатков, но уж в глупости его никто не обвинит. Готов поспорить, что сегодняшние торжества - его идея. Дарнторн слишком презирает чернь, а у Фин-Флаэнна попросту не хватило бы мозгов. Но Аденор умеет убеждать людей, так что сейчас все трое действуют в полном согласии. Вас это не тревожит, государь?.. Вы же не думаете, что ваши противники швыряются деньгами от избытка простодушия...
  Валларикс провел ладонью по лицу, как будто бы пытался стереть с него усталость.
  - Ирем, ты придаешь этому слишком большое значение. По-твоему, меня должно привести в ярость сообщение, что моим лордам вздумалось гоняться за дешевой популярностью?.. Меня гораздо больше огорчает мысль о том, какое применение можно было найти этим деньгам.
  - Ну а меня гораздо больше огорчает мысль, что ваши давние враги заигрывают с плебсом. Я немедленно начну расследование, что затевает наш триумвират. И первым делом поставлю своих людей следить за каждым шагом лорда Аденора.
  Валларикс вздохнул.
  - Конечно... кто бы сомневался! Надо было сразу догадаться, что весь этот разговор сведется к Аденору. Если бы ты только знал, мессер, как меня утомила ваша бесконечная война... Дня не проходит, чтобы кто-нибудь из вас не пришел докучать мне жалобами на другого. А потом вы оба вдосталь оскорбляете друг друга на советах. Альды мне свидетели - с этим давно пора покончить.
   "Именно, - ответил рыцарь мысленно. - С этим двоедушным лицемером следует покончить, пока дело не зашло слишком далеко".
   Фин-Флаэнн и Дарнторн не волновали лорда даже вполовину так, как Аденор, который вел какую-то непонятную игру. Если бы он все время действовал во вред "имперской" партии, Ирем бы это понял. Но на совете Аденор нередко делал очень толковые предложения, как будто бы и вправду интересовался государственной политикой. А в остальное время он торчал у Валларикса, развлекая императора своей поверхностной, но остроумной болтовней. Другому человеку это помешало бы работать, но Валларикс всегда был способен без усилий выполнять несколько дел одновременно и, похоже, ничего не имел против общества Ральгерда Аденора.
  Но сильнее всего озадачил сэра Ирема один недавний разговор в приемной императора. Обсуждали отъезд Альверина Фин-Флэанна в Каларию, из-за которого он недавно расторг помолвку с Лейдой Гвенн Гефэйр - чтобы не вынуждать леди дожидаться жениха вторично, как сказал сам Альверин. Сэр Ирем мрачно думал, что, похоже, молодой Фин-Флаэнн очень сильно любил свою невесту. Отказаться от столичной жизни ради девушки, которая к тому же предпочла тебе другого - такое встречается довольно редко. Впрочем, все усилия Фин-Флаэнна придать разрыву более благопристойный вид грозили пойти прахом, потому что столичным сплетникам слишком хотелось найти в этом происшествии что-то скандальное. "Бедный Фин-Флаэнн - оказаться рогоносцем еще до того, как обвенчаться со своей избранницей!" - с сочувственной улыбочкой заметил Флориан Фессельд, косясь на коадъютора. Лорд Ирем мог только скрипеть зубами, потому что заступаться за оруженосца было глупо. Фэйры бы побрали Рикса с его легкомыслием! И весь гадючий выводок Фессельдов заодно... Такое ощущение, что людям делать нечего, кроме как обсуждать "дан-Энрикса". Будет очень обидно, если Годелвен Гефэйр убьет южанина за то, что тот спит с его дочерью. Тем более, что Ирем готов был побиться об заклад, что с Лейдой Рикс пока не спал.
  - Вы полагаете, что Лейда была неверна своему жениху? - осведомился Эймерик Фин-Флаэнн с любопытством. Его собеседник пожал тощими плечами.
  - Это почти доказано... Помните, как она танцевала на пиру с оруженосцем коадъютора?.. Все говорят, что этот энониец ее соблазнил.
  Стоявший рядом с Флорианом Аденор улыбнулся Ирему через всю комнату и щелчком сбил пылинку с бархатного рукава. Среди вельмож из Малого совета Аденор смотрелся, как павлин на голубятне, но даже сейчас его костюм заметно выделялся среди остальных - он надел бархатный колет почти такого же оттенка, что и темно-синие плащи орденских рыцарей. Дополняла костюм витая золотая цепь у горла и кипельно-белая сорочка. Щегольство такого рода всегда казалось Ирему просто тошнотворным, а вот Аденору это почему-то шло.
  - "Все говорят" - это не аргумент, - лениво сказал Аденор. - Все так же говорят, будто южанин соблазнил эту забавную служаночку с толстыми косами... кажется, Тилле. И все это только потому, что он помог ей донести корзину с кухни. Скоро скажут, что он обесчестил леди Лэнгдем!
  Все расхохотались, и опасный разговор был временно забыт. В первый момент сэр Ирем не почувствовал ничего, кроме огромного облегчения. Но с какой стати Аденору вздумалось вступаться за "дан-Энрикса" - этого лорд понять не мог, а непонятные поступки всегда представлялись ему самыми опасными. В особенности, когда речь шла о поступках человека вроде Аденора.
  
  - Крикс, подожди! - сидевший за столом в скриптории Ликар схватил его за рукав, и энониец поневоле должен был остановиться. - Я сегодня видел, как ты дрался... утром... Когда Нетопырь поставил против тебя Мартелла с Декарром.
  Крикс поморщился. Ликар выбрал самую неподходящую минуту, чтобы с ним заговорить. В проходе у стола как раз стояли Льюберт Дарнторн и его приятели - Декарр с Фессельдом. Ларс Тинто, который когда-то был четвертым в их компании, служил Бейнору Дарнторну в Каларии и был убит при взятии Сокаты. Если бы не Лен-Деннор, Крикс ни за что не стал бы останавливаться рядом с этой троицей. Тем более, что совесть у "дан-Энрикса" была определенно нечиста.
  Последний раз он видел Льюберта два дня назад. Они столкнулись в парке Академии - точнее, Рикс случайно обратил внимание на ковыляющего по тропинке человека, а мгновение спустя с невольным изумлением узнал Дарнторна. Левый глаз у Льюберта заплыл, губа казалась вдвое толще, чем обычно, и чуть ли не каждый миллиметр кожи покрывали отцветающие синяки.
  Льюберт тоже узнал "дан-Энрикса" и уставился на него так, как будто бы увидел ядовитую змею.
  - Кто это сделал? - глупо спросил Рикс.
  Льюберт попытался молча разминуться с энонийцем. Может быть, стоило посторониться и дать ему пройти, но энониец удержал Дарнторна за рукав и повторил - с необъяснимым даже для себя упрямством.
  - Кто?..
  - Полагаю, тебе лучше знать. Я их не видел, - зло ответил Льюс.
  Рикс страдальчески поморщился. В Академии такая шутка называлась коротко - "сыграть в мешок". При этом роль мешка могло играть все что угодно - чья-нибудь рубашка, одеяло или даже старая попона. Жертве закрывали голову, а потом били, иногда целым отрядом, так что пострадавший при всем желании не мог пожаловаться на обидчиков Наставникам.
  Мгновение спустя до Рикса дошел смысл слов Дарнторна.
  - Ты думаешь, что я имею к этому какое-нибудь отношение?.. - недоверчиво спросил он.
  Льюберт недобро улыбнулся.
  - А что, нет?.. Ну, значит, это кто-то из твоих друзей. Не забудь их поблагодарить. Они ведь для тебя старались.
  Крикс похолодел, сообразив, что Льюс не так уж и не прав. Афейн Рейхан как-то обмолвился, что Льюберта будут травить, пока он добровольно не уйдет из Академии. Тогда Крикс просто пропустил эти слова мимо ушей. Он не потребовал, чтобы Дарнторна оставили в покое - хотя его-то остальные могли бы послушать.
  Получается, что он действительно в какой-то мере виноват в случившемся. А хуже всего то, что в избиении наверняка участвовал кто-то из его товарищей. Ну пусть даже не Маркий и не Юлиан, но уж наверняка кто-то из тех, кого "дан-Энрикс" привык называть друзьями.
  - Все, Пастух, налюбовался?.. - грубо спросил Льюс. - Тогда посторонись и дай пройти.
  Крикс молча провожал его глазами, пока Льюберт не исчез за поворотом. На душе у него было мерзко.
  Было бы гораздо лучше, если бы Дарнторн действительно убрался из Лакона. Но, конечно, гордость не позволит Льюсу сделать то, чего от него добиваются... и значит, Риксу так или иначе постоянно придется сталкиваться с ним то здесь, то там - как, например, сегодня.
   Следовало бы стряхнуть с себя руку Ликара и уйти, не ввязываясь в разговор. Но Лен-Деннор смотрел на него с таким выражением, что Рикс помимо воли задержался.
  - Ну и что?.. - нетерпеливо спросил он.
  Ликар заторопился.
  - Я хотел сказать - это было невероятно! Может быть, ты дашь мне несколько уроков фехтования?
  Крикс вспомнил их уроки с Лейдой и вздохнул. Если так пойдет дальше, то скоро у него не будет отбоя от учеников.
  - В Лаконе есть наставники, - напомнил он. - Причем тут я?..
  - Наставники... - протянул Лен-Деннор. - Хочешь сказать, тому, что ты устроил на дворе, ты научился в Академии?
  Южанин сдавленно вздохнул. Пожалуй, тут Ликар его переиграл.
  - Я научился этому у предводителя Лесного братства, - признал Рикс. - Он был Неэри, Снежным Соколом.
  - Я слышал, что он был хромой и почти ничего не видел днем, когда светло, - вмешался Льюберт, с каким-то недобрым любопытством слушавший их разговор. - Значит, этот калека в самом деле знал какие-нибудь фокусы?..
  - Заткнись, Дарнторн, - процедил Рикс, почувствовав внезапное мучительное жжение в груди. Следовало предвидеть, что после недавней встречи в парке Льюберту захочется взять реванш за свое унижение. А то, что он избрал своей мишенью Астера... в конце концов, даже на тренировочной площадке никакой прием не казался Льюберту запретным, если позволял достичь желаемого. - Встреть ты Астера в бою - ты бы обгадился, не успев достать меч.
  - А что, он правда превращался в сокола? - спросил Ликар, надеясь, видимо, немного разрядить обстановку.
  Льюберт нарочито зевнул, прикрыв ладонью рот.
  - Превращался или нет - но Горностаи все равно зарезали его, как курицу.
  Перед глазами Рикса, словно наяву, мелькнули смятые и окровавленные перья на снегу.
  Он сам не понял, как выхватил из ножен меч.
  - Еще хоть слово, Льюс... - горло перехватило спазмом, и угроза осталась недосказанной.
  - И что ты тогда сделаешь? Вызовешь меня на поединок?.. - спросил Льюберт. Он заметно побледнел, когда южанин обнажил оружие, но продолжал смотреть на Рикса с откровенно вызывающей улыбкой.
   "Да ведь он же этого и добивается" - подумал Рикс с какой-то странной трезвостью. Сжимающая меч рука южанина как будто налилась свинцом. Некстати вспомнилась присказка Астера. Никогда не доставай из ножен меч, если не собираешься кого-нибудь убить, - посмеиваясь, говорил Неэри своему ученику. - И никогда не убирай его назад, не сделав то, что собирался.
  Что бы сказал Астер, если бы видел его в эту самую минуту? Надо думать, он назвал бы Рикса дураком. И был бы совершенно прав.
  Как назло, сейчас в глаза южанину особенно навязчиво бросались отцветающие синяки на лице Льюса. Чего доброго, Дарнторн и вправду верил в то, что это дело рук "дан-Энрикса" и его побратимов. Хотя проще было бы предположить, что ежедневные напоминания о его трусости в Каларии в конце концов стали для Льюберта невыносимыми. Может быть, он полагал, что поединок с Риксом возвратит ему хотя бы часть достоинства?..
  Дверь зала грохнула о стену так, как будто бы скрипторий брали штурмом. На пороге появился мастер Хлорд, из-за плеча которого виднелась долговязая фигура Вардоса.
  "Дан-Энрикс" почти с облегчением опустил меч, мысленно поблагодарив того, кто догадался сбегать за наставниками. На Хлорда Рикс старался не смотреть - он еще никогда не видел мастера таким рассерженным.
  С первого взгляда оценив происходящее в скриптории, мастер сказал:
  - Дарнторн, пошли кого-нибудь сказать своему дяде, что сегодня ты останешься в Лаконе. Может, пара дней на хлебе и воде пойдет тебе на пользу. А ты, Рикс...
  Южанин вздрогнул от уничижительного тона младшего наставника. Уж если Льюберта за несколько неосторожных слов сажают в карцер, то о том, что Хлорд сочтет достойным наказанием для него самого, юноше не хотелось даже думать. Но узнать ответ на этот вопрос "дан-Энриксу" не довелось.
  - Рикс пойдет со мной, - непререкаемо сказал глава Лакона. Хотя в ссоре участвовали два человека, Льюса Нетопырь как будто бы не замечал - он смотрел только на "дан-Энрикса", и тот помимо воли пожалел, что пару месяцев назад открыто бросил Мастеру-со-шрамом вызов. Дураку понятно, что теперь тот не успокоится, пока не отыграется на нем сполна. Тем более, что энониец дал ему отличный повод.
  На лице Хлорда отразилось колебание.
  - Мастер Вардос, так как речь идет о двух моих учениках...
  - Рикс вообще не ученик, наставник Хлорд, - напомнил Вардос хладнокровно. - И к тому же, это слишком важный случай. Пока я глава Лакона, я не потерплю, чтобы кто-нибудь затевал здесь поединки. Повторяю: Рикс пойдет со мной.
  Крикс молча вышел из скриптория вслед за Вардосом. Сначала Нетопырь шел с таким видом, словно Рикса рядом вовсе не было, но, когда они отошли от скриптория настолько, что никто не мог их слышать, глава Академии впервые посмотрел на своего спутника.
  - Позвольте узнать, из-за чего вам пришло в голову хвататься за оружие.
  - Дарнторн позволил себе недопустимые высказывания о моем близком друге.
  Вардос ощерился.
  - Вот оно как. И вы уверены, что этот самый друг нуждался в столь решительном заступничестве?
   "Вряд ли" - промелькнуло в голове у Крикса.
  - Он погиб в Каларии, - объяснил Рикс. - А Дарнторн...
  - Дарнторн вас провоцирует, а вы ведетесь, как щенок, - перебил Нетопырь.
  Крикс промолчал. Наставник был не так уж и не прав, но тешить его самолюбие таким признанием оруженосец коадъютора не собирался.
  Кабинет Мастера-со-шрамом размещался в главной башне Академии, откуда весь Лакон был виден, будто на ладони. Крикс бывал здесь всего пару раз - еще в то время, когда главой Академии был Ратенн. Южанин смутно помнил, что в то время в очаге весело трещал огонь, а стол был застелен вишневым бархатом. Теперь же кабинет приобрел такой же пустой и неуютный вид, как комната мастера Вардоса в Аркморе. Половина мебели исчезла, камин выглядел ненужной частью обстановки, зато два из трех высоких окон были открыты нараспашку, несмотря на холодную осеннюю погоду. Только оказавшись в этой комнате, "дан-Энрикс" осознал, что так и не вложил свой меч обратно в ножны, словно собирался драться с Вардосом. Какая же все-таки глупость...
  Нетопырь не сел за стол - только оперся на него одной рукой и обернулся к юноше.
  - Скажите: вам известно, что лаконцам не разрешено носить оружие? - спросил он почти мирно.
  - Да, наставник, - признал очевидное "дан-Энрикс".
  - Разумеется... А вы когда-нибудь задумывались, для чего введен такой запрет?
   Чтобы всякие идиоты вроде нас с Дарнторном не поубивали друг друга прямо в Академии, - хмуро подумал энониец.
  - Нет, наставник. Я об этом не задумывался.
  - Очень жаль. Могу я взглянуть на ваш меч?
  Крикс помедлил и протянул меч старшему мастеру. Чувствовал он себя при этом так, как будто бы кого-то предал.
  
  - У меня для тебя есть подарок, - сказал коадъютор пару дней назад, когда они как раз заканчивали завтракать. Голос мужчины звучал суховато - вероятно, чтобы как-то оттенить сентиментальный смысл его слов.
  "Дан-Энрикс" ощутил странное волнение, попробовав представить, о чем говорит его сеньор. До сих пор Рикс не слишком часто получал подарки, а тем более - от сэра Ирема.
  Пока южанин размышлял, что это может быть, лорд Ирем уже встал из-за стола, прошел в другую комнату и через несколько секунд вернулся, держа в руках длинный меч. Даже простые ножны и прямая рукоять без всяких украшений не помешали энонийцу сразу же понять, что это не дешевое оружие. Глаза "дан-Энрикса" расширились.
  - Возьми, - сказал ему сеньор. - Он твой.
  
  Вардос взял меч, взвесил его в руке, зачем-то проверил ногтем остроту клинка... южанин наблюдал за ним в каком-то странном отупении. Из распахнутого окна в пустой и неуютный аулариум наставника влетал холодный и сырой осенний ветер. Стоять возле окна в одной рубашке было холодно, и энониец с удовольствием прикрыл бы ставни, но наставник Вардос не обращал на ветер ни малейшего внимания, так что энонийцу приходилось терпеть молча. Почему-то Криксу явственно представилось, как Нетопырь размахивается и бросает меч в открытое окно, и тот, прочертив серебристую дугу, падает на блестящую мокрую крышу главного скриптория. От таких мыслей Рикс похолодел. Если Нетопырю действительно придет на ум сотворить что-нибудь подобное, то меч останется на крыше до тех пор, пока стоит Лакон, поскольку вытащить его не сможет даже самый лучший скалолаз. А хуже всего то, что Вардос будет в своем праве.
  К большому облегчению "дан-Энрикса", наставник все-таки вернул ему оружие.
  - Я вижу, он неплохо сбалансирован, - заметил Вардос таким тоном, будто они вели светскую беседу о достоинствах столичных оружейных мастерских. - Будьте любезны, вытяните руку... да, вне всякого сомнения, баланс отличный. Я давно не видел такого прекрасного меча. Обидно только, что достался он несдержанному олуху. Не опускайте руку, пока я не разрешу.
  - Сколько я должен его держать, наставник? - спросил Рикс. Он уже слышал о подобном наказании от Арклесса - тот утверждал, что оно было изобретено, когда Гвидарикс подписал эдикт о запрете на телесные наказания в Лаконе. Ученики, которым приходилось испытать это на своей шкуре, потом утверждали, что предпочли бы отскрести песком все грязные котлы на кухне или подмести дорожки вокруг всех построек Академии. Оставалось только радоваться, что наставник не вручил ему утяжеленный тренировочный клинок с залитым внутрь лезвия свинцом.
  - Там посмотрим, - сказал мастер легкомысленно, раскладывая какие-то бумаги на столе. И, оценивающе посмотрев на юношу, добавил - Пожалуй, я прикрою окна. Здесь слишком прохладно.
  От такого проявления заботы настроение у Крикса окончательно испортилось. Если Мастер-со-шрамом счел необходимым позаботиться о сквозняках - значит, он собирается держать его здесь до тех пор, пока Крикс будет способен стоять на ногах.
  Ничего страшного, - мысленно успокоил себя Рикс. - Это всего лишь меч.
  К тому же - лучший меч из всех, какие он когда-либо держал в руках.
  
  Когда оруженосец коадъютора испытывал достоинства своего нового оружия на дворе Адельстана, клинок рассекал воздух с еле слышным шелестом и казался гораздо легче, чем полагалось при его размерах. У "дан-Энрикса" никогда раньше не было настолько же удобного оружия. Когда он поделился этой мыслью с Иремом, тот рассмеялся.
  - Я надеюсь! Его делали нарочно для тебя и подогнали точно по твоей руке.
  - Но я не помню, чтобы кто-то делал мерку, - возразил южанин.
  Коадъютор закатил глаза.
  - Я подбирал тебе мечи последние _четыре года_, Рикс. Поверь, я безо всяких дополнительных замеров мог сообщить своему оружейнику необходимые детали.
  Крикс подумал, что этот клинок очень похож на меч самого коадъютора, Эйсат, разве что тот несколько шире и длиннее. Вдоль клинка шли два широких желобка, а сталь казалась светлой, будто бы прихваченной поверху серебристым инеем.
  - Я назову его Эльбрист - "Серебряный", - решил "дан-Энрикс".
  Коадъютор выразительно прищурил светло-серые глаза.
  - Тебе не кажется, что называть на древнем языке обычный новодел - претенциозно и довольно глупо?..
  - Ну, вы ведь свой меч тоже назвали "Эйсатом", а не просто "Льдистым", - заметил "дан-Энрикс".
  Коадъютор усмехнулся.
  - Крикс, оруженосцу не к лицу говорить сюзерену "а вы-то сами!". Но если уж мы об этом... Я тогда был всего на несколько лет старше тебя самого. Было бы просто удивительно, если бы я придумал имя для меча, не прибегая к Древнему наречию. А рядом, как назло, не оказалось никого, кто посоветовал бы этого не делать... И кстати. Ты наверняка об этом не задумывался, но на старом аэлинге "Льдистый" будет не Eysat, а просто Eist. Признаю твое превосходство: ты хотя бы не ошибся в переводе.
  Энониец с трудом заставил себя сохранить серьезность. Может быть, сэр Ирем прав насчет нового имени его меча, но энонийцу не хотелось ничего менять. Если "Эльбрист" и впрямь звучит претенциозно, то он это как-нибудь переживет.
  Еще раз посмотрев на светлый, будто бы отлитый изо льда клинок в своей руке, Крикс все-таки задал Ирему занимающий его вопрос.
  - Почему вы решили сделать мне такой подарок, монсеньор? Он должен стоить прорву денег.
  Ирем отмахнулся, словно ему не хотелось обсуждать такие пустяки.
  - Я заказал его в тот день, когда мы вернулись из Каларии. Тот меч, который ты привез с войны, больше похож на кирку. Я не знаю, где ты его раздобыл, но он гораздо тяжелее и длиннее, чем необходимо с твоим ростом и комплекцией. Мне подумалось, что человек, который дважды спас мне жизнь, заслуживает лучшего - хотя, конечно, ты неплохо приспособился сражаться этим своим... заступом. Могу ли я надеяться на то, что хоть теперь ты от него избавишься?
  - На самом деле, он не так уж плох, - вступился за свое оружие "дан-Энрикс". - Раньше это был меч Лат-Гира, знаменосца "Бешеного принца".
  - Ну, тогда оставь его на память, только перестань везде таскать с собой.
   Крикс кивнул - и лишь потом до него дошел смысл слов мессера Ирема.
  Человек, который дважды спас мне жизнь...
  Выходит, Ирем не забыл ни штурма Тровена, ни драки на пиратском корабле.
  Криксу пришлось изобразить, что он опять любуется мечом, чтобы хоть как-то скрыть свое смущение.
  
  - Я вижу, вы скучаете, - заметил Вардос. Крикс с досадой посмотрел на мастера. Воспоминания о разговоре с Иремом успешно отвлекали его от действительности, в которой ему приходилось торчать посреди холодной башни, держа в вытянутой руке тяжелый меч. Скорее всего, Вардос тоже это понимал, раз уж решил отвлечь южанина от его размышлений. - Действительно, обидно впустую тратить столько времени. Попробую занять вас чем-нибудь полезным. Хмм... ну, для начала, просклоняйте на тарнийском глагол "hares". В переводе это будет...?
  - "Делать".
  - Верно. Приступайте.
  Крикс немного растерялся. Он совсем недавно начал изучать тарнийский и нередко путался в склонениях и падежах. Оставалось лишь надеяться на то, что Вардос, занятый своей работой, не заметит ошибок, если говорить без пауз и достаточно уверенно. Поэтому, закрыв глаза, "дан-Энрикс" пустился во все тяжкие:
  - Heiro, harre, harren, hars, hairamos, hamos...
  - Hayes, - поправил Вардос, не отрываясь от своих бумаг.
  - Hayes, - согласился Рикс, порадовавшись, что ни разу не ошибся раньше, но одновременно огорчившись, что наставник его слушает.
  - Нет, так не годится. Еще раз с начала, - велел Вардос.
  - Эйро, арре, аррэн, арс, айрамос, айeс... - скороговоркой зачастил дан-Энрикс.
  - Помедленнее. И следите за произношением.
  "Да чтоб тебя!... Вцепился, как пиявка..."
  Криксу показалось, что с каждой секундой меч в его руке становится все тяжелее.
  - Уже лучше, - кивнул мастер, когда Рикс еще раз повторил все шесть глагольных форм - Но в целом с языком у вас неважно. Теперь перечислите мне все провинции в порядке присоединения к Легелиону.
  ...Задания сыпались на Рикса одно за другим, а рука уже начала дрожать противной мелкой дрожью. Держать Эльбрист делалось все труднее.
  - Что ж... законы и историю вы знаете немного лучше, чем тарнийский. Как вы думаете, почему вы здесь? - без перехода спросил мастер, отложив перо и прямо посмотрев на Рикса.
  - Из-за того, что я нарушил правила Лакона. И чуть не вызвал Льюберта на поединок.
  - Это понятно. Но я сейчас говорю не о Дарнторне и подавно не о вашей идиотской выходке в скриптории. В конце концов, я мог бы предоставить это дело вашему наставнику... и пусть бы разбирался с ним, как может и умеет.
  В голосе Нетопыря звучало явное пренебрежение к способностям мастера Хлорда. Этого "дан-Энрикс" вытерпеть не мог.
  - Хлорд - лучший из мастеров в Лаконе, - резко сказал южанин. Нетопырь насмешливо осклабился.
  - То, насколько мастер Хлорд - плохой наставник, видно в первую очередь по вам, Рикс. Просто невероятно, до какой степени нужно было разболтать в своем отряде дициплину, чтобы воспитать таких учеников. А о его успехах в вашей подготовке можно судить по этому болвану Лен-Деннору.
   "Видимо, Хлорду следовало издеваться над Ликаром так, как это делаете вы" - подумал Рикс со злостью.
  - В любом случае, я спрашивал не про сегодняшнее происшествие, а про последние два месяца, - продолжил Нетопырь, как будто бы не замечая его яростного взгляда. - Так уж получилось, что я постоянно трачу на вас свое время. Вы не спрашивали себя, чего я хочу от вас добиться?
   "Чтобы я попросил у вас прощения и стал плясать под вашу дудку, как все остальные?" - мысленно предположил "дан-Энрикс". Вслух же он ответил:
  - Чтобы я не возражал вам на занятиях.
  - Глупости, Рикс. Я мог бы отучить вас пререкаться и дерзить всего за пару дней, даже не прилагая к этому усилий, - сказал Нетопырь. И мрачно улыбнулся. - Я смотрю, это предположение так сильно задевает ваше самолюбие, что вас буквально распирает от желания мне доказать, насколько я не прав. Напрасно вы так думаете! Скажите честно: как бы повели себя ваши товарищи, если за каждый ваш проступок я стал бы наказывать не только вас, а весь отряд?
  - Но так нельзя, - возразил Крикс, слегка обескураженный таким вопросом.
  Вардос прищурился.
  - Кто вам сказал такую глупость?.. Если вы пожили бы в казарме или в лагере для рекрутов, вы бы узнали, что к строптивым новобранцам чаще всего применяют именно такой прием. И должен вам сказать, что результат всегда один и тот же. Если такой выскочка умен, то он угомонится сам, а если нет - его заставят это сделать его же товарищи. То же можно сказать и об учениках из вашего отряда, Рикс - всяких там Миэльвиттах и Ликарах... они ценят людей вроде вас только до той минуты, пока их заступникам приходится самим платить по счету за разбитые горшки.
  - Это неправда, - процедил "дан-Энрикс".
  Вардос прищурился.
  - Вам что, продемонстрировать на практике?.. Я вообще подметил любопытную деталь. Как только происходит что-то, что кажется вашим товарищам несправедливостью - все тут же косятся на вас. Они даже не сомневаются, что вы вмешаетесь. А с какой стати, вообще-то говоря? Вы ведь почти случайный человек в Лаконе. Но при этом все, включая командира вашего отряда, позволяют вам расхлебывать любую кашу. Вы приучили их, что в таких случаях можно спокойно отмолчаться, предоставив остальное вам. И следует признать, что вы для этого немало потрудились. Только посмейте сейчас улыбнуться, Рикс!.. Надо быть безнадежным идиотом, чтобы воспринять мои слова как комплимент. А я надеюсь, что про вас этого все-таки не скажешь. Вы пытаетесь нести ответственность за окружающих людей. Это не так уж плохо. Но заботиться о ком-нибудь можно по-разному. Можно по-умному, а можно - так, как вы... То есть из самых лучших побуждений делать глупости, да еще чувствовать себя героем.
  Крикс вспыхнул.
  - Я не чувствую себя героем, мастер!
  - Помолчите. Вы себя не видите со стороны. А я имел подобное несчастье. Допускаю, что вы упивались вашей ролью стойкого страдальца неосознанно, однако вы ей упивались.
  На сей раз Крикс в самом деле промолчал.
  - Ага, мне кажется, вы начинаете задумываться... Это обнадеживает. Вы устали?
  - Нет, - ответил Рикс, и запоздало испугался, что наставник снова обвинит его в браваде, так как им обоим было очевидно, что устал он просто зверски.
  Но Мастер-со-Шрамом ограничился словами:
  - Тогда потрудитесь сделать так, чтоб ваш меч не ходил ходуном... Скажите: что вы думаете делать после окончания Лакона?
  Крикс считал, что Вардос уже не способен его чем-то удивить, однако каждый новый поворот беседы неизменно приводил его в недоумение. Он молча смотрел на Нетопыря, не зная, что ответить.
  - Можете мне ничего не говорить, если хотите, я не требую от вас какой-то откровенности, - пожал плечами Вардос. - Однако вы не лорд, и жить за счет доходов от своих земель не сможете. А следовательно, у вас есть только два пути - либо отправиться в одну из приграничных марок, либо вступить в Орден.
  - Ну и что? - спросил "дан-Энрикс" осторожно, уже чувствуя, что Нетопырь готовится сказать очередную гадость.
  - Да то, что при такой манере поведения вы и недели не продержитесь ни там, ни там! - сказал наставник жестко. - И в имперской гвардии, и в гарнизоне от любого человека прежде всего требуется хладнокровие и дисциплина - то есть как раз то, чего у вас в помине нет.
  Крикс молча смотрел на Мастера-со-Шрамом, из последних сил удерживая меч.
  - Ну а теперь ответьте на вопрос, который я вам задал с самого начала. Чего я хочу от вас добиться?
  - Чтобы я не делал глупостей, - ответил Рикс.
  - Я начинаю думать, что вы не настолько безнадежны, как мне показалось. Опустите руку.
  
  Лейда поднялась на ноги и отряхнула выпачканные в грязи штаны. Выполнить перекат опять не удалось. У Рикса это выходило удивительно непринужденно, с какой-то почти кошачьей грацией. И меч ему нисколько не мешал. Лейде свой пока приходилось класть на землю, чтобы ненароком не выбить себе глаз. Она нагнулась за мечом, гадая, сколько еще времени пройдет, прежде чем у нее начнет хоть что-то получаться. Энониец, правда, говорил, что у нее уже выходит лучше, чем у новичков в Лаконе, прислупивших к обучению одновременно с ней, но Лейда не могла знать, действительно ли он так думает, или же просто хочет ее подбодрить.
  Лейда встала в стойку, мысленно перебирая те движения, которые "дан-Энрикс" показывал ей в последний раз. Обычно они фехтовали здесь же - на площадке за дворцовыми конюшнями. Если даже кто-то из спешивших мимо слуг и узнавал в Лейде аристократку из дворца, то ни один не был настолько глуп, чтобы как-нибудь выказать свою осведомленность.
  Лейда развернулась, отразив воображаемый удар... и замерла, увидев шагах в десяти своего отца.
  Сэр Годелвен Гефэйр смотрел на нее так, как будто бы застал ее в объятьях конюха на сеновале. Под этим взглядом Лейда особенно остро почувствовала, что волосы у нее растрепаны, а на штанах и куртке подсыхают следы грязи.
  - Я думал, это просто сплетни, - сказал лорд Гефэйр с мрачным отвращением. - Мне в голову не поиходило, что ты в самом деле можешь так позорить меня своим поведением.
  Терять ей было уже нечего, и Лейда заставила себя вскинуть голову.
  - Если держать меч - такой позор, зачем вы носите его на поясе, отец? - спросила она звонко.
   "Не следует смотреть на меч противника - он сможет обмануть тебя каким-нибудь финтом. Ты должна видеть его целиком, чтобы предугадать следующее движение" - говорил Рикс. Лейда подумала, что сейчас она смотрит на отца таким же напряженным взглядом, как и на южанина во время их коротких поединков.
  Несколько секунд сэр Годелвейн сверлил ее тяжелым взглядом, но потом его лицо смягчилось.
  - Все-таки ты храбрая девушка... хотя и говоришь полную ерунду. Впрочем, в семнадцать лет это еще простительно. Я верю, что ты не хотела ничего дурного, Лей, но сути дела это не меняет. С этими дурацкими забавами давно пора покончить. Ты немедленно отправишься домой, и там мы подберем тебе подходящую партию среди людей, которые еще не слышали столичных сплетен... и не видели, как ты размахиваешь этой палкой. Скажи Тилле, чтобы она уложила твои вещи.
  Лейда вскинула подбородок еще выше.
  - Нет, отец. Элиссив еще прошлым летом сделала меня одной из своих леди. Так что я сама буду решать, куда мне ехать и что делать. Я хочу остаться здесь.
  Рыцарь сдвинул брови.
  - Ты сама не понимаешь, что ты говоришь. Спору нет, сэр Альверин нашел достаточно благовидный предлог для расторжения помолвки, но такие вещи все равно всегда бросают тень на девушку. Пройдут месяцы, а может, даже годы, прежде чем кто-нибудь снова пожелает сделать тебе предложение.
  Кровь бросилась Лейде в лицо.
  - Тем лучше! Кто сказал, что я хочу выходить замуж? - спросила она. Единственный человек, чье предложение могло ее порадовать, был на два года младше самой Лейды... и вдобавок собирался вступить в Орден.
  - Так ты что, решила стать кем-нибудь вроде леди Лэнгдем?
  - А что в этом плохого? Когда леди Лэнгдем была нашей воспитательницей, ты никогда не отзывался о ней дурно! - запальчиво сказала девушка.
  - Разумеется. Но я бы не хотел подобной участи для своей дочери. Женщина может быть счастливой, только когда у нее есть муж и дети.
  - То есть так считает большинство мужчин, - вставила Лейда не без едкости. Она сама не понимала, когда набралась отваги говорить такие вещи, о которых раньше трудно было даже думать. Может, это тоже было как-то связано с мечом в ее руке?..
  Отец молчал, глядя на Лейду так, как будто бы впервые разглядел по-настоящему.
  - Я вижу, что сравнение с леди Лэнгдем было неудачным. Тебя, видимо, гораздо больше привлекает пример Беспутной Беатрикс.
  - А даже если так, то что? - спросила Лейда резко. Беатрикс была ее любимой героиней, и ее всегда ужасно возмущало, что многие люди относятся к ней с таким предубеждением. Как и ее внук Наорикс, Железная Волчица обожала битвы и сражения. Беатрикс всегда готова была провести ночь с понравившимся ей мужчиной - точно так же, как и Наорикс охотно приводил к себе в шатер красивых девушек. Оба любили необъезженных коней, турниры и тарнийское вино. Но Наина в итоге прозвали "Воителем", а Беатрикс неблагодарные потомки стали называть "Беспутной" или даже "Бешеной".
  - А то, что у меня не может быть дочери, похожей на Железную Волчицу, - холодно сказал отец. - Если ты не желаешь возвращаться в Гверр - что ж, так тому и быть. Можешь остаться здесь и заниматься всем, чем тебе вздумается. Меня это больше не касается.
  Он развернулся и медленно пошел прочь. Лейда почувствовала ноющую боль в груди. Наверное, еще не поздно было побежать за ним, сказать, что она передумала и готова вместе с ним уехать в Глен-Гевер... но Лейда не шелохнулась, только крепче стиснула ладонью рукоять меча. Терять семью - это, конечно, страшно, но еще страшнее будет потерять себя. Придется ей как-то привыкнуть, что теперь ее поступки и решения зависят только от нее - и ни от кого больше...
  Когда она вернулась во дворец, снаружи уже наступили сумерки. Лисси сказала ей, что Рикс пришел примерно полчаса назад - и, не застав ее, пошел в одну из комнат для гостей. Девушка с облегчением вздохнула. Ей так хотелось рассказать "дан-Энриксу" про разговор с отцом, что, если бы он не пришел - она бы, кажется, сама отправилась за ним в Лакон. Наверное, он что-нибудь почувствовал, раз уж пришел так скоро...
  Но когда Лейда нашла нужную спальню, мысль о проницательности Рикса сразу вылетела у нее из головы. Энониец, полностью одетый, ничком лежал на застеленной кровати и крепко спал. На какую-то секунду Лейде даже показалось, что он пьян - с чего бы еще человеку засыпать одетым, да еще тогда, когда до ночи еще несколько часов? Лейда решила, что, если ее догадка подтвердится - она сразу же уйдет, не перемолвившись с "дан-Энриксом" ни словом. Потом она осторожно подошла к кровати и потрясла Рикса за плечо. Даже если он слишком пьян для разговоров, следует хотя бы заставить его снять сапоги.
  - Мм-м, - простонал "дан-Энрикс", поворачиваясь на спину. Потом он открыл глаза - и ошалело посмотрел на девушку. - Лейда?.. Как тебя пустили в Адельстан?
  Ей сделалось досадно и смешно в одно и то же время. Значит, Рикс считает, что он спал в своей каморке в Адельстане? Может быть, он даже думает, что сейчас уже утро...
  - Ты не в Адельстане, Рик. Это гостевая спальня во дворце. Лисси сказала, что ты искал меня, поэтому я и пришла. Но, может, я тебе мешаю?
  - Нет! Конечно, нет. Прости... я, кажется, слегка запутался.
  - Еще бы. Ты даже не помнишь, где ложился спать, - заметила она с укором. И, немного помолчав, добавила - Тебе не помешало бы разуться.
  - Я так больше не могу, - глухо пробормотал оруженосец коадъютора, закрыв глаза. - Они меня с ума сведут. Хайнрик велел нам написать комментарии к Эрмиду из Синора, а это наверняка займет почти всю ночь. Вардос при каждой встрече вешает на меня новое взыскание. А мессер Ирем слышать не желает про мои проблемы в Академии и требует, чтобы я ежедневно бывал во дворце. В прошлый раз я чуть не заснул на государственном совете. Не понимаю, с какой стати я вообще должен там присутствовать!.. Меня все это совершенно не касается.
  Лейда подумала, что Рикс и в самом деле выглядит ужасно истощенным. Лицо у него было бледным и осунувшимся, словно он не высыпался уже несколько ночей подряд. Почему-то это вызывало в ней чувство странной нежности.
  - Ты не был здесь последние три дня, и я уже начала думать, что ты обо мне забыл, - заметила она.
  Рикс закинул руки за голову. В зеленоватых глазах энонийца промелькнула светлая искра.
  - Я никогда о тебе не забываю. Неделю назад Вардос заставил меня бежать десять кругов вдоль стены в утяжеленных тренировочных доспехах. Он, наверное, хотел, чтоб я свалился там и дал ему хороший повод для злорадства. Знаешь, как он злился, когда я пробежал десятый круг и пришел к нему спросить, что теперь делать? Он-то был уверен в том, что это невозможно. Да это и в самом деле невозможно... просто я все это время думал о тебе.
  На губах южанина возникла та неуловимая полуулыбка, от которой у Лейды все время остро и почти болезненно сжималось сердце. Она наклонилась и поцеловала юношу - сначала осторожно, а потом - с растущей страстью. Тело энонийца напряглось.
  - Лейда, подожди... не надо, - сказал Рикс, пытаясь отодвинуться и сесть.
  - Уверен? А вот так?.. - она поцеловала теплую смуглую кожу в вырезе рубашки - прямо возле ямки над ключицей.
  - Лейда! Я же не железный.
  - Знаю.
  И я тоже, - мысленно добавила она. Может быть, ты готов терпеть и ждать, сколько угодно. А вот я так больше не могу. У тебя есть дела, друзья и коадъютор, ты всегда можешь на что-нибудь отвлечься или просто вымотаться так, чтобы заснуть на первой же попавшейся кровати, забыв снять колет и сапоги. А каково должно быть мне, ты не подумал?..
  Лейда потянула с плеч дан-Энрикса колет с эмблемой Ордена. И энониец сдался, позволяя ей снять с него сперва колет, а после и рубашку.
  "Помоги мне расстегнуть корсаж" - распорядилась Лейда, поворачиваясь к юноше спиной и перебрасывая волосы через плечо. И зачем она только переодевалась после тренировки? Снять рубашку на шнуровке было бы гораздо проще... Вышитый серебряными нитями корсаж имел всего три пуговицы, но южанин провозился долго. Вероятно, у него дрожали руки.
  Много лет назад, когда она впервые начала задумываться об этом моменте, он представлялся Лейде совершенно по-другому. В ее мечтах их с мужем провожали в спальню, осыпая хмелем и цветами, и выкрикивая обычные в таких случаях пожелания. Его супруг брал ее на руки, переносил через порог их спальни и решительно закрывал дверь, отгораживая их от толпы родственников и гостей.
  И вот теперь это случилось - без цветов и хмеля, без алого свадебного платья, которое она так часто представляла себе в детстве, без заздравных тостов... просто по любви.
  И оказалось, что все остальное было ей совсем не нужно.
  - Я уйду из Ордена. Сегодня же. И попрошу у твоего отца твоей руки, - сбиваясь, шептал Крикс. Лейда не сразу поняла, о чем он говорит, а, поняв, тихонько рассмеялась.
  - Но я вовсе не хочу, чтобы ты уходил из Ордена... А мой отец никогда в жизни не согласится видеть тебя своим зятем. Он помешан на гербах и родословных, а ты ведь даже не знаешь, как зовут твоих родителей. Отец умрет от злости, если ты придешь к нему с подобным предложением.
  - Нравится ему это или нет, но ты теперь моя жена.
  - Ну что ты, Рикс. Я просто девушка, которая легла с тобой в постель. Это еще не делает людей женатыми.
  - Ты не должна так говорить, - напрягся он.
  - Но это правда, Рик. И это вовсе не так плохо, как ты думаешь... На самом деле, это было даже слишком хорошо.
  Лейда надеялась, что эти слова заставят южанина выкинуть из головы мысли о сэре Годелвене. Сейчас ей нисколько не хотелось обсуждать с южанином отца. Лучше бы он ее поцеловал. Она не сомневалась в том, что любит Рикса - и будет любить его всегда. Все остальное не имело ни малейшего значения. Ее отец, сэр Альверин, настрявшие в зубах приличия - все это были только призраки, не имеющие никакого отношения к реальности. А в ее настоящем был только "дан-Энрикс" - его резко очерченные скулы, теплая, как будто бы впитавшая южное солнце кожа и покрытые мозолями ладони.
  - Валларикс сказал, что я могу прийти к нему еще раз - если захочу попросить что-то для себя, - сказал Рикс, зарывшись лицом в ее волосы - Я мог бы попросить его, чтобы он дал мне титул и надел земли. Пусть даже самый скромный... Тогда мы могли бы пожениться.
  - Хорошо. Но будет лучше, если ты немного подождешь. Пятнадцать лет - хороший возраст для женитьбы, только если речь идет о девушке. Мужчина должен быть несколько старше.
   "А теперь я говорю, как мой отец" - подумала она. Но надо же было как-то отговорить южанина от его плана - а то он действительно пошел бы к Валлариксу уже завтра утром... если только дотерпел бы до утра. Этого Лейде совершенно не хотелось.
  Коадъютор явно видел в Риксе своего преемника. Или, по крайней мере, будущего принцепса - не зря же он таскал оруженосца на советы... Лишить энонийца будущего и превратить его в хозяина какой-нибудь захудалой усадьбы - это слишком дорогая плата за возможность выйти замуж.
  За последние два месяца она узнала Рикса так хорошо, как будто бы они были знакомы с самого рождения. Лейда не сомневалась в том, что энониец должен жить в Адели - в городе, который никогда не спит, с его дворцами и книгохранилищами, ненасытными амбициями знати и суровой дисциплиной гвардии. Крикс был частью этого мира, воплощением царившего в нем духа беспокойства, и Лейда готова была биться об заклад, что всякая другая жизнь покажется ему невыносимо пресной.
  Пусть уж лучше энониец вступит в Орден. Там-то он, по крайней мере, будет счастлив.
  - Я люблю тебя, - сказала она тихо.
  Но на этот раз южанин не ответил. "Дан-Энрикс" дышал глубоко и ровно и, похоже, уже несколько минут спал самым крепким сном.
  
  * * *
  
  Стражник был обычным кряжистым мужчиной средних лет, но сидевшему на корточках мальчишке он казался высоким, словно колокольня. Сейчас он стоял спиной к Тирену, держа снятый шлем на сгибе локтя. Кожаный подшлемник был похож на детский чепчик вроде того, который раньше надевали на Арри, и Тиренн беззвучно прыснул. Подышал на мерзнущие пальцы, терпеливо выжидая, когда стражник обернется. Тот не заставил себя долго ждать, и Тиренн увидел длинный шрам, наполовину скрытый бородой, и нос с заметной горбинкой. "Ага, Орлиный клюв" - определил Тиренн, и с облегчением вздохнул. Мальчишки в Шатровом городе придумывали стражникам разные прозвища, в зависимости от того, чем больше всего выделялся тот или другой дозорный. Орлиный клюв, как следовало из самого прозвища, был мужиком не вредным. Совершенно не таким, как дежуривший вчера на этом самом месте Кошкодав или его дружок Чирей. Тех двух Тиренн терпеть не мог, а вот Орлиный клюв ему, скорее, нравился. Однажды Тиренн собственными глазами видел, как тот потихоньку сунул какой-то замызганной девчонке кусок хлеба из собственной пайки. Разумеется, стражник у Северных ворот голодным не останется. Парни из их казармы даже и теперь, в разгар войны и голода, выглядели так, как будто все еще продолжалось сытое довоенное время. Но все равно, попробуй-ка постой полдня на холоде, ни разу не перекусив.
  Тиренн давно заметил, что сытым и хорошо одетым стражникам не слишком-то уютно постоянно находиться среди изголодавшихся, плохо одетых чужаков. Но реагировали они на это по-разному. Одни, как Кошкодав, как будто отделяли себя от беженцев невидимой стеной, другие иногда пытались проявить сочувствие.
  Узнав, кто стоит на часах на этот раз, Тиренн поднялся на ноги и, выбравшись из своего укрытия, прошел мимо дозорного, независимо сунув руки в карманы.
  Прятаться ему пришлось из-за того, что Тен два дня назад поспорил с местной мелюзгой, что сможет зарядить снежком в блестящий шлем Чирья. Ну, смочь-то он, положим, смог, зато потом насилу унес ноги от взбесившегося стражника. Теперь Тирену приходилось отдуваться за лихачество старшего братца. Чирей не станет разбираться, кто есть кто. Если наткнется на кого-нибудь из Близнецов, пиши пропало.
  В городе вообще мало кто знал, что их двое. Полуразвалившиеся опорки, заменявшие Тирену башками, с некоторых пор остались их единственной обувью, и близнецы носили их по очереди. Тот, кто оставался босиком, сидел дома, пока второй исследовал окрестности. Ходить повсюду в одиночку, без старшего брата, было очень непривычно. Тирен часто думал, что он ощущал бы себя менее стесненным, если бы вместо двух глаз у него остался бы один. Мама, напротив, была рада, что хотя бы один из Близнецов все время находится при ней и может присмотреть за Арри. С точки зрения Тиренна, младший братец был истинным наказанием. То порывается куда-то лезть, то ноет, требуя еды - а где ее возьмешь? - то падает на ровном месте и закатывает рев.
  Гораздо веселее и приятнее было ходить к Северным воротам. Там можно было посмотреть на прибывавших в город беженцев, сбегать по поручению кого-нибудь из стражников, чтобы получить в награду пару медек, а самое лучшее - улучить момент и что-нибудь стянуть. Почти каждый мальчишка из Шатрового города со временем начинал подворовывать - кто-то по мелочи, а кто-то, набив руку и набравшись наглости - вполне всерьез. Сперва Тиренна это поражало, но еды и дров все так же не хватало, и его предубеждение против воровства таяло с каждым днем. Прошло всего пару недель после их приезда в Адель, когда он принялся за это дело сам. Ничего трудного в подобных кражах не было. Тиренну как-то удалось украсть из караулки чей-то теплый плащ, висящий возле входа на крюке, а после этого продать его старьевщику за двадцать медек, а Тен свистнул у какого-то богатого раззявы кошелек, который этот недоумок положил на стол в трактире. В кошельке обнаружилось серебро, почти целый динэр. На эти деньги они с Теном целую неделю покупали муку, пшено и сушеный горох, а потом незаметно добавляли их к запасам Филы. Мама только удивлялась - по ее подсчетам, еда должна была кончиться гораздо раньше.
  Самым хлебным временем для оттиравшихся возле ворот мальчишек было утро, когда в город потоком устремлялись люди, подгадавшие момент прибытия в Адель как раз к открытию ворот. Как правило, Тиренн оказывался у ворот одним из первых. Но сегодня его задержали, и - что самое обидное - из-за полнейшей ерунды. Мама поймала его за рукав как раз тогда, когда он собирался улизнуть из дома Белл, и поручила ему натаскать воды из ближнего колодца, находившегося за две улицы от них.
  К колодцу он поплелся безо всякого энтузиазма. Если бы у них еще осталось, что варить, имел бы смысл торопиться, но последние несколько дней питались они только той едой, которую приезжим раздавали по приказу Императора. А это означало, что вода понадобилась матери с какой-то другой целью. Не иначе - для того, чтобы согреть ее и заставить их с Теном вымыться. Дурацкая затея. Ни один мальчишка в городе не моется, и ничего, а они будут ходить чистыми, словно какие-то паршивые аристократы. К тому же Белл опять начнет вопить, что они тратят слишком много дров, и плата от дан-Энрикса не окупает тех расходов, которые она вынуждена каждый день нести по их вине.
  И ради этого он упустил возможность раздобыть для них еды!..
  Орлиный клюв без интереса покосился на Тиренна. Он скучал. День близился к полудню, а в такое время в город почти никогда не въезжает - разве что какой-нибудь охотник с волчьей шкурой. Волков в эту зиму расплодилось столько, что столичный магистрат назначил выплату за каждого убитого.
  Заметно оживился стражник лишь тогда, когда у караулки появился новый человек - смуглый и темноволосый парень лет шестнадцати. На плечах южанина болтался темно-синий плащ, тяжелый край которого приподнимали ножны длинного меча. Увидев, как почтительно приветствовал его Орлиный Клюв, Тиренн завистливо вздохнул. Будь парень новобранцем из его дозора, тот же самый Клюв гонял бы его почем зря, да еще и отвешивал мальчишке подзатыльники, но Орден - это, разумеется, совсем другое дело. А этот южанин еще и держался так, как будто был, по меньшей мере, принцепсом столичной гвардии.
  "Неужели в самом деле рыцарь? - с завистью подумал Тиренн. - Да нет, куда ему! Просто выделывается..."
  Он незаметно подошел поближе, надеясь узнать что-нибудь интересное - такое, чем позднее можно будет похвалиться перед Теном. Стражник говорил:
  - ...Одежду, одеяла и дрова доставят вечером. Мешки с крупой, муку и масло - завтра утром. Даже если меня здесь не будет, мои ребята проследят, чтобы поставки продолжались аккуратно. Эти торгаши - изрядное жулье, но я уж позабочусь, чтобы ни одного асса не пропало даром.
  Парень слушал и кивал. Свой доминантский плащ он снял и перекинул его через руку, так что стало видно, что на перевязи у него висит потертый кошелек с простыми металлическими кольцами вместо завязок. Несмотря на внешнюю непрезентабельность, кошель был толстым и казался соблазнительно увесистым.
  Сдернуть бы его и смыться, промелькнуло в голове Тирена. И пускай "гвардеец" попытается догнать грабителя, если сумеет.
  От такой простой и дерзкой мысли сердце тут же застучало чаще. Денег в толстом кошельке должно быть столько, что они избавятся от воплей Белл, как минимум, на весь следующий месяц. Матери он, конечно, ничего не скажет, только Тену. А потом они вместе придумают, как раздобыть еды, не вызывая подозрений. Этот план с каждой секундой нравился ему все больше.
  Правда, когда незнакомец повернулся в его сторону, энтузиазма у Тирена поубавилось. Через весь лоб южанина тянулся длинный шрам, а на щеке виднелся след от старого ожога - словом, вид у энонийца был достаточно внушительным. Чем Хегг не шутит, может, он и в самом деле рыцарь.
  Рассматривая энонийца, Тиренн совершенно позабыл об осторожности, и тот его заметил. Взгляд холодных, с волчьей прозеленью глаз южанина на несколько мгновений задержался на Тиренне, и тому внезапно показалось, что гвардеец догадался о его идее с кошельком. Тен наверняка сказал бы, что он просто струсил. И добавил бы, что братцу давно следует освоиться. Еда сама в карман не прыгает, и тот, кто хочет ее раздобыть, должен быть постоянно готов к риску. Сам-то Тен "освоился" на редкость хорошо. Тиренну иногда казалось, что, дай брату волю - он уже примкнул бы к настоящим, взрослым "сумеречникам". А может быть, его просто сильнее раздражали постоянные придирки Белл и вечное нытье выклянчивающего добавку Арри.
  Молодой гвардеец распрощался с Клювом и пошел дальше по своим делам - но не по улице, а по самому краю Старой рыночной площади, которую теперь обычно называли Шатровым городом. Сердце у Тиренна подскочило. Вряд ли энониец знал Шатровый город так же хорошо, как знал его Тиренн. Среди костров, мусорных куч и жавшихся одна к другой лачуг, напоминающий кусок пчелиных сот, случайный человек мог заплутать, как в настоящем лабиринте. Во всем городе едва ли можно было найти место, более удобное для совершения задуманной Тиренном кражи. Значит, так тому и быть.
  Тиренн тихонько шел за юношей, пока они не отошли достаточно далеко от Северных ворот и стражи, которую энониец мог позвать на помощь.
  Сердце у Тиренна гулко бухало о ребра, в горле пересохло так, что пришлось сунуть в рот отломанную с крыши одной из лачуг сосульку. Сорвать с человека кошелек - это совсем не то же самое, что умыкнуть забытый в караулке плащ. Что будет, если энониец схватит его за руку?.. И что случится, если мать и Белл узнают, что он сделал? Возможно, Белл воспользуется этим, как предлогом, чтобы раз и навсегда от них избавиться. И тогда они все окажутся на улице...
  Тиренн понял, что, если еще чуть-чуть подумает - то уже никогда не наберется смелости, чтобы осуществить задуманное. И рванул вперед. Сама кража заняла у него до смешного мало времени - гораздо меньше, чем предшествующие ей колебания. Он помнил только то, что налетел на энонийца сзади и дернул кошель с такой силой, что чуть было не упал, когда завязки лопнули. А потом бросился бежать. Столичные воры, привыкшие срезать кошельки бритвенно-острым лезвием и растворяться в толпе раньше, чем их жертва что-нибудь почувствует, надорвали бы животы, если бы могли это увидеть. Но самому Тиренну было не до смеха. Он не знал, преследует ли его энониец - да и не особенно задумывался о таких вещах. Просто бежал вперед, пока в боку не закололо, а ноги не налились свинцом - и лишь тогда позволил себе обернуться. Погони не было - что и не удивительно, поскольку во время своего панического бегства он столько раз нырял в какой-нибудь проулок или подворотню, что уже и сам не очень понимал, где именно находится. Но главное - кошель был у него в руках. Тиренн осмотрелся по сторонам, чтобы удостовериться, что никто не отнимет у него так тяжело доставшийся ему трофей, и развязал тесемки кошелька. Пальцы у него все еще дрожали от недавно пережитого волнения.
  Увы - ни золота, ни серебра в тяжелом кошельке не оказалось - только запечатанные воском пузырьки из темного стекла, клочок пергамента и несколько медных монет. Поняв, что он чуть не попался из-за такой чепухи, Тирен едва не взвыл. С досады он готов был выбросить свою добычу в первую попавшуюся канаву, но потом подумал, что будет разумнее ее сберечь. Вдруг эти пузырьки стоят каких-то денег? Тирен плохо представлял, что кто-нибудь польстится на такую ерунду теперь, когда почти никто в столице не есть досыта, но все-таки - чем Хегг не шутит... Надо показать их тому же старьевщику, которому он сбыл украденный из караулки плащ.
  Тиренн попробовал представить, что скажет о постигшей его неудаче Тен, и тяжело вздохнул. Брат, может быть, и посочувствует ему, но потом будет потешаться и припоминать ему эту историю несколько месяцев. А ведь сам Тен на его месте поступил бы точно так же - но об этом он, конечно же, не вспомнит. Предпочтет сосредоточиться на том, что братец снова оказался в дураках.
  
  - Как вы смотрите на то, чтобы поехать со мной в город? - спросил Валларикс, не отрываясь от своих бумаг.
  - Почту за честь, милорд. А могу я узнать, куда мы едем? - спросил Аденор, всерьез опасаясь, что Валларикс снова вознамерился отправиться в Шатровый город... словно в том, чтобы торчать на холоде среди всех этих оборванцев, в самом деле было что-то увлекательное.
  - Мастер Ольверт пригласил меня на верфи, посмотреть на "Этельрикса" с "Бальдрианом".
  - Ничего себе названия для кораблей, - хмыкнул лорд Аденор. - Два человека, едва не поубивавшие друг друга!
  Валларикс только улыбнулся. Впрочем, Аденор возражал не очень-то всерьез. Если верить летописям, Этельрикс и его оруженосец были лучшими друзьями, пока их не разделила любовь к одной женщине. Которая, видите ли, не могла окончательно решить, кто же из них двоих ей нужен... Неудивительно, что ее муж и Бальдриан стали врагами. Но в конце этой истории Бальдриан все-таки предпочел пожертвовать собой, чтобы спасти бывшего сюзерена. Ральгерду это даже в детстве представлялось форменным идиотизмам, но сентиментальным людям повесть нравилась. Помнится, Крикс тоже когда-то попросил в себе в подарок эту книгу, хотя мог бы выбрать что-то более полезное.
  Видя, что император не настроен ввязываться в спор, лорд Аденор вздохнул, теребя свою золотую цепь. Взглянуть на корабли мастера Ольверта - это гораздо лучше, чем часами наблюдать за плебсом, выстроившимся в длинную очередь за дармовой едой. В последний раз Ральгерд едва не окочурился от холода и скуки, а король все продолжал беседовать с дозорными и даже кое с кем из беженцев, упорно игнорируя все его осторожные намеки, что пора бы возвратиться во дворец.
  В принципе Аденор не ставил себе цели усидеть одновременно на двух стульях, угождая и Валлариксу, и его главным политическим противникам в Совете. Но, пока он прилагал усилия к тому, чтобы заново укрепиться при дворе, он неожиданно для самого себя завоевал симпатию правителя, а дальше... дальше у Ральгерда попросту не оставалось выбора. Валларикс, безусловно, был довольно необычным королем. Но даже самым необычным королям не говорят того, что думают. И уж тем более - им не отказывают.
  Император так ушел в работу, что, казалось, совершенно позабыл о его существовании.
  - Может быть, мне уйти, милорд?.. - осведомился Аденор.
  - Лучше побудьте здесь, пока я не закончу, - сказал Валларикс, придвигая к себе чистый лист пергамента. Лорд Аденор отметил, что массивное кольцо с печатью, которое он привык видеть на безымянном пальце императора, теперь было надето на указательный. Похоже, Валларикс похудел так, что перстень начал попросту соскальзывать у него с пальца. Ральгерд поспешно отвел взгляд, как будто бы увидел нечто не вполне приличное. Валларикс всегда отличался странными понятиями о том, что подобает королю, но эта его последняя причуда была настоящей дикостью.
  Осведомители Ральгерда Аденора доносили, что Валларикс по какой-то одной ему ведомой причине отказался от услуг дворцовых поваров и все эти недели ест ничуть не лучше, чем оборванцы в Шатровом городе. И Аденор без всяких доглядчиков мог убедиться, что в покоях императора почти не топят. Результаты были налицо - как в переносном, так и в самом прямом смысле. На последнем заседании совета Аденор отметил, что правитель теперь двигается экономно, почти вяло, как человек, который старается беречь силы. Своей бледностью и заострившимися чертами лица Валларикс резко отличался от присутствующих в том же зале членов Круга лордов - румяных, полных сил и выглядевших до неприличия здоровыми.
  Ральгерду вспомнился недавняя беседа в доме Филомера Флаэна. По виду это был обыкновенный ужин, а по сути - встреча заговорщиков.
  - Мы уже с неделю распускаем слухи, что, пока хлеб дорожает, во дворце Валларикса пируют, - сказал лорд Дарнторн.
  - Если убрать из этих слухов имя Валларикса, то получится чистая правда, - саркастически заметил Аденор, изящно вытирая о салфетку пальцы, перепачканные в кисло-сладком соусе. Повар у Фин-Флаэнна был превосходный, так что фаршированная орехами и черносливом утка удалась как нельзя лучше.
  - Общее недовольство налицо. Можно не сомневаться в том, что слухи упадут на подготовленную почву, - продолжал глава Совета, сделав вид, что не услышал реплику Ральгерда Аденора. - Мы должны объяснить горожанам, что правитель развлекается и устраивает во дворце приемы для своих сторонников, пока все остальные голодают. Пусть считают, что казна дан-Энриксов полна, просто король не хочет содержать Шатровый город за свой счет. Верные мне люди уже работают над этим, раззадоривая недовольных на торговых площадях.
  Лорд Аденор задумчиво смотрел на Бейнора Дарнторна. План был в принципе хорош. Нынешний голод мог сыграть на руку заговорщикам, и было бы по меньшей мере глупо не воспользоваться этим случаем. Однако...
  - Я боюсь, как бы это не обернулось против нас самих, - заметил Аденор. - Вы полагаете, что доведенные до крайности люди станут осаждать дворец - но с той же вероятностью они могут начать громить наши дома и мародерствовать на наших складах.
  - Это же просто толпа суконщиков и пекарей, Ральгерд! Только не говорите, что вы их боитесь, - рассмеялся Филомер, накладывая себе на тарелку зелень и паштет. - Если они даже забудутся, наши вассалы быстро приведут их в чувство. Один рыцарь стоит сотни этих лавочников.
  Ральгерду пришлось сделать над собой усилие, чтобы удержаться от презрительной улыбки.
  По счастью, лорд Дарнторн вмешался, не позволив Филомеру продолжить свои разглагольствования и тем самым подвергнуть самообладание Аденора новым испытаниям.
  - Лорд Аденор не так уж и не прав, - сказал Дарнторн. - Мы примем меры, чтобы этого не произошло. Как только возмущение достигнет пика, мы явимся, как общие спасители, и дадим людям то, что они тщетно ожидали от Валларикса. Как полагаете, кто после этого станет единственной реальной властью в этом городе?..
  На это возразить, пожалуй, было нечего.
  - Я вижу, вы расчетливый политик, - улыбнулся Аденор. - Я с вами, лорд Дарнторн.
  
  Оставшийся без кошелька "дан-Энрикс" возвратился к Северным воротам.
  - Браэн, ты, случайно, не заметил тут темноволосого мальчишку? - спросил он у стражника. - Он торчал возле ворот, пока мы разговаривали. Такой щуплый, остроскулый и вдобавок черноглазый, как такиец.
  - Этот? Да он постоянно тут торчит, - ответил стражник. - А что?
  - Он меня обокрал, - признался энониец неохотно. Десятник вскинул бровь, как будто бы хотел сказать - а я ведь тебе говорил, что тут Шатровый город, а не императорский дворец!
  Спасибо, что хоть вслух он произнес совсем другое.
  - Вот паршивец! Ну и как это случилось?
  Крикс поморщился. Вот интересно - каждый ли человек, которого ограбили, все время чувствует себя непоправимым дураком, или это касается только его?
  - Да как... сорвал кошель и бросился бежать.
  - И много денег было в этом кошельке?
  - Откуда? Ты же знаешь, где теперь все мои деньги, - не сдержался Рикс. Десятник отвел взгляд, а энонийцу сделалось неловко, что он поднял эту тему. - Зато в этом кошельке лежали мои вещи. Я хотел бы их вернуть. Ты сможешь мне помочь?..
  Несколько дней назад Саккронис попросил раздобыть для него хотя бы пару пузырьков цветных чернил, поскольку их запас в Книгохранилище почти закончился, и Рикс с большим трудом смог выпросить их у Галларна. А теперь они пропали - вместе с горстью медяков, точильным камнем и еще какой-то ерундой, которую он носил в кошеле. Мальчишка, который его обворовал, должно быть, соблазнился внешним видом кошелька - со стороны могло бы показаться, что он доверху набит монетами. Можно представить, какое жестокое разочарование должно было постигнуть мелкого воришку, когда он внимательнее рассмотрел свою добычу... Но такая мысль не слишком утешала Рикса. Он не пожалел бы нескольких десятков ассов, чтобы архивариус все-таки получил то, о чем просил, но увы - теперь у него не осталось ни чернил, ни денег.
  Шатровый город появился в столице в конце осени, а к наступлению Эйслита так разросся, что заполнил собой всю Старую площадь. Теперь на месте торговых рядов выросла куча хижин, вокруг которых, точно муравьи, сновали люди. Стариков и семьи с детьми младше семи лет старались размещать в домах столичных жителей, которым казна выплачивала компенсацию, но беженцев было гораздо больше, чем людей, готовых их принять. "Серым плащам", дежурившим в Шатровом городе, все время приходилось вмешиваться в ссоры, вспыхивающие при раздаче пищи или привезенных дров.
  В минуту откровенности десятник Браэн как-то раз сказал "дан-Энриксу", что ему тошно постоянно находиться среди мерзнущих и голодающих людей в своем дублете из вареной кожи и отличном шерстяном плаще - и Крикс его отлично понял. Когда он бывал в Шатровом городе, то тоже всякий раз испытывал нечто вроде угрызений совести из-за того, что сам он хорошо одет и не испытывает голода. Рикс помнил, как сэр Ирем послал к фэйрам городских старшин, пришедших к нему с предложением урезать рацион в казармах. "Мне не нужны стражники, которые будут шататься от недоедания и вместо исполнения своих прямых обязанностей думать, как бы набить брюхо" - заявил он посетителям, явно не думая о деликатности. Так что даже теперь, когда ростовщики взвинтили цены на муку и мясо до заоблачных высот, в городской страже не испытывали недостатка ни в первом, ни во втором.
  Неудивительно, что беженцы и даже обычные горожане иногда смотрели на хранителей порядка с плохо скрытой злостью, а "дан-Энрикс" чувствовал себя примерно так же, как в то время, когда они с Лесным братством пытались добыть еду в антарских деревнях.
  Тогда-то он и вспомнил об оставшихся у него полумесяцах. Первым, с кем он поделился этой мыслью, был все тот же Браэн. Энониец знал десятника с тех пор, как стал оруженосцем Ирема, но раньше Риксу никогда не приходило в голову, что они могут стать друзьями - хотя бы потому, что стражник был по меньшей мере лет на двадцать старше его самого. Однако теперь они стали больше, чем друзьями; у них появилось одно дело, и одновременно - тайна, которую следовало скрывать от окружающих. В особенности от людей вроде десятника Сорена. Браэнн, посмеиваясь, говорил, что местные мальчишки называют Сорена "Кошкодавом" и при случае кидаются в него снежками. "Жаль, что не навозом" - подумал тогда "дан-Энрикс". Люди вроде Кошкодава никогда не станут тратить деньги на продукты и дрова для беженцев - разве что на этом деле можно будет хорошенько нагреть руки.
  К сожалению, лорд Ирем тоже отнесся к замыслу "дан-Энрикса" скептически.
  - В этом лагере - несколько тысяч человек, - напомнил он южанину, не отрываясь от докладов преторов, которые просматривал в этот момент. - Как ты сам думаешь, насколько хватит твоих денег? На неделю? Может быть, даже на две?..
  - На пару месяцев, судя по нашему расчету, - возразил "дан-Энрикс".
  Коадъютор тяжело вздохнул.
  - Можете утопить этот расчет в отхожей яме. Вместе с тем, кто его делал. Как только по городу распространится слух о том, что где-то можно получить одежду и хорошую еду, туда валом повалят люди. Знаешь, почему сейчас в Шатровом городе насколько скудный рацион?.. Даже не потому, что мы не можем раздавать нуждающимся хлеб вместо мучного киселя, а потому, что, если мы это сделаем, толпа желающих вырастет так, что склады опустеют за неделю. А потом, когда нам станет нечем их кормить, они поднимут нас на вилы.
  - Браэн проследит, чтобы одежда и дрова достались тем, кто больше в них нуждается, - сказал "дан-Энрикс". На сей раз сэр Ирем все же соизволил поднять взгляд.
  - Так, значит, ты договорился с Браэном?.. Ну что ж, тогда, пожалуй, из твоей затеи может что-то получиться. Он надежный человек. Но все равно, это не более чем капля в море. Я уже не говорю о том, что очень глупо было не оставить себе даже части этих денег. Ты ведь не какой-нибудь Фессельд, чтобы швыряться лунами направо и налево. У тебя ничего больше нет. Когда закончится война, ты будешь нищим.
  - Я, во всяком случае, не голодаю и живу в тепле, - возразил Рикс. Именно эта мысль лишила его всякой возможности пойти на попятный в тот момент, когда он отдавал десятнику кошель.
  - Прелестно, - в голосе мессера Ирема послышался плохо скрываемый сарказм. - Наверное, это у вас в крови, как непереносимость к магии... Тебе осталось только перестать нормально есть и запретить топить у себя в спальне.
  - Что? - растерянно переспросил южанин.
  - Неважно, - отмахнулся рыцарь. - Ты очень меня обяжешь, если помолчишь хотя бы несколько минут. Я никак не могу сосредоточиться.
  Крикс понял, что ждать какого-то содействия от коадъютора бессмысленно. Правда, рыцарь ему ничего не запрещал, но сразу дал понять, что из затеи энонийца ничего не выйдет. С того дня они больше не возвращались к обсуждению этого дела.
  В общем, как-то само собой получилось, что рассчитывать придется только на себя и Браэна. Впрочем, десятник, судя по всему, был не в обиде.
  - Ты мог бы помочь мне найти мальчишку? - спросил Рикс.
  Стражник пожал плечами.
  - Я попробую, само собой... Но, если парень не дурак, к воротам он сейчас не сунется. И даже если ты его поймаешь, я бы не рассчитывал на то, что твои вещи еще будут у него. Он их наверняка продаст.
  - М-мда. Похоже, дело дрянь. Ты вообще о нем что-нибудь знаешь?
  - Думаешь, мне делать больше нечего, кроме как присматривать за всякой мелюзгой?.. Хотя... Я вспомнил. Их на самом деле двое.
  - Кого двое? - удивился Крикс.
  - Мальчишек. Они близнецы. Очень похожи друг на друга, я даже не сразу понял. Один из них - не знаю, этот или его брат - однажды бегал к Разделительной стене по моему поручению, а когда он вернулся, я велел дать ему миску супа в караулке. Так вот у него был подбитый глаз. А у второго, который пришел на следующий день, синяков не было. Но если бы не тот фингал, то я бы ничего не понял.
  - Близнецы - это уже что-то. Если расспросить людей...
  Десятник хмыкнул.
  - А как ты поймешь, какому из двоих отрывать голову за воровство?
  - Как-нибудь разберусь, - серьезно сказал Рикс. - В крайнем случае, оторву головы обоим.
  
  ...Раньше "дан-Энрикс" полагал, что близнецов в столице не так много - и все же они дважды ошиблись, прежде чем кто-то сказал им о семье, которую взяла к себе суконщица Мерайя Белл. Ее дом и примыкающая к нему мастерская находились на пересечении Штормовой и Винной улицы. Снаружи он казался бедным и обшарпанным, хотя подклеть, в которую они вошли, показалась Риксу неожиданно уютной. Входная дверь была не заперта, так что стучать им не пришлось.
  На этот раз удача была несомненной. Сидевший у облезлого стола мальчишка был как две капли воды похож на того, который обокрал "дан-Энрикса". Но на вошедших он взглянул без всякого смущения, разве что с некоторым любопытством, из чего южанин заключил, что кошелек украл не он.
  - Вам нужна Белл? - спросил мальчик Браэна и его спутника, глядя на них обоих из-под темных спутанных волос. - Она ушла. Вернется только к вечеру.
  Десятник посмотрел на Рикса, и тот чуть заметно кивнул головой.
  - Нам нужен ты, - возразил Браэнн. - Ты сегодня выходил из дома?
  - Не-а. А в чем дело? - парень явно насторожился, но держался он самоуверенно, почти развязно.
  Браэнн пропустил его вопрос мимо ушей.
  - Есть в этом доме кто-нибудь из взрослых? - хмуро спросил он.
  - А вы-то сами кто такие? И почему я должен с вами говорить?
  Браэнн побагровел, но Крикс предупреждающе поднял ладонь.
  - Он прав. Нам следует представиться.
  - Я ему сейчас так представлюсь!.. Плащ из караулки, надо думать, тоже кто-нибудь из них упер.
  Крикс сделал вид, что он не слышит слов десятника, и пояснил мальчишке.
  - Это - Браэн Ниру, стражник с Северной стены, а я - Крикс из Энмерри, оруженосец лорда Ирема.
  Парень уставился на него так, как будто он назвался Энриксом из Леда.
  - Теперь, когда ты знаешь, кто мы, ты не будешь возражать, если мы подождем твоего брата здесь? - спросил "дан-Энрикс". Мальчик сглотнул, как будто бы пытался проглотить застрявший в горле ком.
  - Не буду. А что он вам сделал?
  - Почему ты думаешь, что он что-нибудь сделал?.. - рассмеялся Крикс.
  - Иначе вы бы не пришли, - резонно заявил мальчишка. - Так что? Он у вас что-нибудь украл? Он все вернет, не бойтесь. Только ничего не говорите Белл.
  - Белл - ваша родственница?
  - Нет, она хозяйка дома. Она постоянно пилит мать за то, что мы тратим слишком много воды и дров, и едим тоже слишком много.
  Успевший поостыть десятник после этих слов мрачно поскреб темную бороду и отвернулся. А "дан-Энрикс" продолжал свои расспросы.
  - И что, давно вы тут живете?
  - Пару месяцев. С тех пор, как переехали в столицу.
  - А где жили раньше?
  - В Чернолесье. Мы сначала думали податься в крепость Четырех дубов, но там отбоя нет от голодающих. Нам говорили, что в столице можно получить крышу над головой и даже хлеб. Но мама не хотела уезжать из Энмерри, пока никто не знает, что случилось с Вали. А потом семья, которая пустила нас к себе, сказала, что мы не должны у них задерживаться, и тогда мы все-таки уехали... а потом оказались здесь.
  Крикс облизнул сухие губы. Вали... крепость Четырех Дубов. И близнецы. Не может быть.
  - Кто такой этот Вали?
  - Наш с Тиренном старший брат, - пожал плечами паренек. - Раньше он служил дозорным в Энмерри, а потом дезертировал. Мы слышали, теперь он присоединился к каким-то наемникам, а попросту - грабителям в Приречье.
  - Я смотрю, ты говоришь о нем без всякой теплоты.
  - Он сволочь, - мрачно сказал Тен. - Мама столько плакала... Она же понимает, что его повесят, если смогут изловить.
  - Понятно. Значит, у тебя два брата - Вали и Тиренн?
  - И еще Арри, - добавил мальчишка, явно озадаченный, но вместе с тем польщенный интересом собеседника. - Но Арри еще совсем мелкий, а Тиренн младше меня на полчаса. Мама все время говорит, что я должен о нем заботиться, раз уж я старший. Но иногда мы меняемся, чтобы он тоже побыл старшим - все равно она нас постоянно путает... Ах, да! Совсем забыл про Безымянного.
  - Кто это - Безымянный? - тихо спросил энониец.
  - Ну, вообще-то он тоже наш брат. Только приемный. Отец жутко злился, когда мама его вспоминала. Думаю, это из-за того, что Безымянный убежал из дома.
  Энониец обернулся к Браэну.
  - Думаю, теперь ты можешь вернуться на свой пост. Дом мы нашли, а остальное я уж как-нибудь улажу.
  - Ты уверен? Мне совсем не трудно подождать вместе с тобой.
  - Уверен, Браэн, - совершенно искренне ответил Рикс.
  
  Когда стражник вышел, Тен с облегчением вздохнул. Почему-то он не сомневался, что с его спутником договориться будет проще.
  Тен делал вид, что смотрит в маленькое мутноватое окно, а сам исподтишка разглядывал их гостя. Высокие сапоги, гвардейский плащ покрыт мелкими капельками растаявшего снега, на дублете вышита эмблема Ордена - солнце над башней. Тен не пожалел бы десяти лет жизни за подобную одежду. Жаль только, что Рикс похож на энонийца. Тен привык к тому, что в Энмерри, да и в столице, не особо жалуют темноволосых и стремительных в движениях южан. Большинство местных мастеров и лавочников полагали, что южанам следовало бы сидеть в своем Энони, а не лезть к соседям со своей торговлей, занимая рынки и сбивая цены. А уж полукровок, унаследовавших кровь южан и северян, не одобряли даже сами энонийцы.
  Впрочем, человеку, убившему Бешеного принца, многое простительно.
  - Как думаешь, твой брат скоро вернется? - задумчиво спросил энониец. Тен наморщил лоб.
  - Не знаю. А что он у вас украл?
  - А разве это важно?
  - Да. Если Тиренн взял только деньги, он вернется совсем скоро. Еду всегда покупаю я - он не умеет торговаться. Но если это не деньги, а какая-нибудь вещь, он может сделать лишний крюк, чтобы зайти к старьевщику.
  - Я смотрю, вы оба в этом деле далеко не новички, - сухо заметил юноша. Тен прикусил язык, поняв, что слишком разболтался. Надо же было так сглупить!.. Лучше бы попытался как-нибудь разжалобить южанина, уверив его в том, что это первый и последний раз.
  - Твой брат украл у меня кошелек, - сказал гвардеец после паузы. - Но денег в нем было немного, всего пять или шесть медек. Еще там лежали пузырьки с чернилами. Надеюсь, что он не успеет их продать.
  - Не бойтесь. Их никто не купит, - сказал Тен, надеясь успокоить собеседника. - Будь это что-нибудь полезное - тогда другое дело.
  Энониец рассмеялся.
  - Будет лучше, если он все же не станет заходить к старьевщику. Тот может думать по-другому. Я присяду, если ты не возражаешь...
  "Если ты не возражаешь!" Крикс держался так, как будто Тен был здесь хозяином. Или, самое меньшее, хозяйским сыном. Слышала бы это Белл.
  - Конечно. А ты... - Тен осадил себя, решив, что это уже слишком. - Вы действительно оруженосец коадъютора?
  - Да, - кивнул энониец. - Мессер Ирем взял меня к себе лет пять назад.
  Тен прикусил губу. Ну молодец, Тиренн!.. Нашел же, кого обокрасть, подумал он сердито.
  С другой стороны, если бы его непутевый братец не решился сдернуть с энонийца кошелек, Тену бы никогда не довелось поговорить с оруженосцем коадъютора.
  В городе вряд ли отыскался бы хоть один человек, который бы остался равнодушным, услышав имя Крикса из Энмерри. Мальчишки в Нижнем городе могли часами осаждать какой-нибудь заброшенный сарай или пустующий торговый склад, разыгрывая взятие Тронхейма. Иногда играли в Лесное братство и выслеживали "Горностаев". Даже Близнецы, которым нужно было всеми правдами или неправдами добыть себе еду на следующий день, порой участвовали в таких играх. Претендентов на роль Рикса всегда было много, так что из-за этой выигрышной роли постоянно вспыхивали ссоры или даже драки. Тену самому случалось расквасить кому-то нос за право стать "оруженосцем коадъютора" в очередной игре. Можно представить, как ему будут завидовать, когда он упомянет - небрежно, будто речь идет о сущем пустяке - что накануне сидел за одним столом с самим "дан-Энриксом".
  Но, кроме этого, у Тена была еще одна важная причина интересоваться Криксом. Юноша служил у того самого мессера Ирема. Которого отец, пока был жив, все время крыл последними словами. Чем именно ему не угодил светлейший коадъютор, осталось для Близнецов загадкой, но зато, послушав Валиора пять минут, любой усвоил бы, что он считает сэра Ирема вором, мерзавцем и "бессовестным ублюдком". Маму эти речи приводили в ужас. Она опасалась, что из-за подобных выражений в адрес главы Ордена у всех них будут неприятности, и всячески пыталась урезонить мужа. Но Валиор утихомириваться не желал. То, что Крикс служил такому негодяю, вызывало у Тена любопытство и живейшее сочувствие. Он с удовольствием спросил бы Рикса, действительно ли его сеньор - такой мерзавец, как о нем рассказывают, но тогда южанин вполне мог спросить, от кого Тен это услышал.
  Еще лучше было бы узнать что-нибудь про Каларию или пиратов. Их приятели позеленели бы от зависти, если бы Тену удалось узнать какие-то подробности из первых рук. Но, если вспомнить, из-за чего Рикс пришел в их дом, он вряд ли будет в настроении удовлетворять чужое любопытство. А тут еще Арри проснулся и расхныкался. Пришлось оставить гостя одного и пойти в маленькую комнату, служившую им спальней. Братец нипочем не хотел оставаться один, поэтому пришлось взять его за руку и, примеряясь к ковыляющим шагам, вернуться в общий зал. Тен чувствовал себя неловко. Почему-то казалось, что одетому в кожу и железо энонийцу его вид покажется смешным. Возиться с мелюзгой - девчачье дело. Тен выпустил руку Арри и поспешно сел на табурет, а младший братец сунул палец в рот и уставился на гостя огромными круглыми глазами. Из всех детей Филы он один пошел в отца - волосы каштановые, а не черные, и глаза тоже карие. "Как у теленка" - говорил Тиренн.
  Рикс смотрел на Арри с непонятным интересом.
  - Слушай, Тен... - начал было он, но тут входная дверь пронзительно и резко скрипнула, и в комнату вошел Тиренн, опережаемый волной холодного декабрьского воздуха. На пол упали несколько снежинок. Тиренн пинком захлопнул дверь - они нарочно хлопали дверьми как можно громче, когда Белл не было дома, потому что в остальное время она готова была съесть своих жильцов за скрипнувшую половицу. Потом он заметил гостя - и лицо его застыло.
  - Добрый день, Тиренн, - вежливо поприветствовал его "дан-Энрикс". - Мои вещи еще у тебя? Или ты успел кому-то их продать?
  Тиренн попятился назад к двери.
  - Только не надо никуда бежать, - предупредил южанин. - Сам видишь, я уже узнал, где ты живешь. Ты ведь не можешь постоянно прятаться.
  - Отдай ему кошелек, дурак, - сказал Тен по-такийски. В присутствии чужих людей было удобно говорить на языке их матери, чтобы никто не мог понять их разговор. - Если бы ты смотрел получше, у кого воруешь, ничего бы не случилось. В следующий раз будь осторожнее.
  "Дан-Энрикс" посмотрел на мальчика в упор.
  - Значит, "в следующий раз"? Ну-ну...
  Тен покраснел. Он слишком привык к тому, что в отсутствии матери можно свободно делиться с Тиренном любой своей мыслью - все равно никто другой не сможет их понять. Будь у него чуть больше времени подумать, он учел бы, что южанин воевал в Каларии и провел почти год среди такийцев.
  Хоть бы энониец забрал свои вещи, дал Тиренну пару раз по морде и ушел! Тогда можно будет сказать, что все закончилось благополучно. Мама не должна узнать о том, что здесь произошло.
  Тиренн потупился и стал выкладывать на стол рассованные по карманам пузырьки. Тен надеялся, что энониец хоть немного подобреет, получив назад свои чернила. Хотя непонятно, на кой Хегг они ему сдались.
  Дверь снова заскрипела. Тен едва не застонал, когда в дом вошла усталая, измученная Фила с тяжелой вязанкой дров через плечо. Тен понял, что она опять прошла пешком через пол-города, а потом битый час стояла на ветру, пока дрова не подвезли. И вот теперь, когда она пришла домой, южанин скажет ей, что Тиренн его обокрал. Близнецы в панике переглянулись, Арри косолапо зашагал навстречу матери, но необычнее всего повел себя "дан-Энрикс". Он уже успел сложить свое имущество в кошель, а теперь вороватым жестом убрал его со стола, как будто бы не меньше Близнецов надеялся на то, что его никто не увидит.
  Обнаружив в доме постороннего, Фила близоруко прищурилась.
  - У нас гость?.. Или вы пришли к Белл, мессер?
  - Нет. Я... - южанин замолчал, как будто поперхнувшись. Тен удивленно покосился на него. Сейчас "дан-Энрикс" выглядел до странности потерянным и очень мало походил на героя взятия Тронхейма. Тен неохотно пояснил:
  - Мам, это Крикс из Энмерри. Он служит лорду Ирему.
  Фила сложила дрова на пол и отстранила от себя Арри, вцепившегося в ее шерстяную юбку.
  - Это мессер Ирем послал вас сюда? - спросила она с сомнением. - Ваше лицо кажется мне знакомым. Я почти уверена, что уже видела вас раньше. Хотя вы еще так молоды...
  Оруженосец коадъютора молчал. Фила подошла к столу, остановившись всего в паре шагов от "дан-Энрикса". Теперь ей даже не нужно было щуриться, чтобы разглядеть их гостя.
  - Не может быть, - сказала она совсем тихо. - Значит, он тогда и в правду взял тебя с собой?
  Тен озадаченно нахмурился, пытаясь понять, о чем они толкуют. Мама знает энонийца? Но откуда?.. И кто этот "он", которого она упоминает с такой странной интонацией - лорд Ирем? Или кто-нибудь другой?
  Тиренн дернул его за рукав и взглядом показал на дверь. Они всегда умели понимать друг друга с полувзгляда, но на этот раз в таком таланте не было необходимости - и так было совершенно ясно, что Тиренн хочет воспользоваться тем, что Крикс отвлекся, и улизнуть раньше, чем тот спустит с него шкуру. Тен подумал, что на его месте поступил бы точно так же. У южанина наверняка тяжелая рука. Любопытство Тена требовало остаться в комнате, но бросать брата не годилось. Тот наверняка рассчитывал на его помощь, чтобы сообща решить, как выкрутиться из этой переделки. Так что Тен без особой охоты кивнул и потихоньку выскользнул за дверь следом за братом. Удивительно, но Крикс из Энмерри не обратил внимания на их уход.
  
  Пока они ехали по площади, лорд Аденор старательно придерживал доставшуюся ему своевольную халарскую кобылу, чтобы та держалась на полкорпуса позади императора, как того требовал обычай. Но Валларикс оглянулся и жестом пригласил вельможу ехать рядом.
  Аденора дружеское отношение правителя одновременно забавляло и сбивало с толку.
  "Что подумал бы Дарнторн, если бы видел, как я разъезжаю по столице с Валлариксом и его гвардейцами?.. - подумал он меланхолично. - И чтобы сказал сам Валларикс, если бы мог узнать, что о нем говорят в особняке Дарнторнов?"
  В последнее время честолюбие Дарнторна начало необъяснимо раздражать мессера Аденора. Создавалось впечатление, что всех своих союзников - Финн-Флаэнов, Фессельдов, Довардов и прочих - тот рассматривает исключительно как инструменты для осуществления собственных целей. Пока речь шла о каких-нибудь там Тинто и Декаррах, Аденору было наплевать, но оказаться в такой роли сам он совершенно не хотел.
  Однако среди черт, отталкивавших его от Дарнторна, эта была далеко не самой главной. Очень может быть, что Аденор и сам повел бы себя точно так же, окажись он в роли лорда Бейнора. Гораздо хуже было то, что Дарнторн один раз уже участвовал в заговоре против трона, но успеха не добился. Тот, кто потерпел поражение однажды, может проиграть опять, а оказаться на стороне проигравших Аденор определенно не желал. Пятнадцать лет интриговать против дан-Энрикса - и не добиться ничего, кроме первого кресла на Совете лордов... грустно, знаете ли. Особенно если принять во внимание, что почти все задачи Круга лордов теперь выполняет Малый государственный совет. Игра, в которую пытается играть Дарнторн, требует большей расторопности и предприимчивости, но главу Совета слишком ослепляет его спесь.
  От размышлений Аденора отвлек внезапный шум. У Старого моста, как раз в той стороне, куда в эту минуту направлялся Валларикс с его эскортом, собралась довольно многолюдная толпа. Настроенная - как внезапно осознал лорд Аденор - весьма недружелюбно. Эта толпа постоянно увеличивалась, и свободное пространство, еще позволявшее нескольким всадникам въехать на мост, при приближении эскорта императора исчезло, как последние просветы среди туч перед грозой.
  "Началось!" - подумал Аденор. И мысленно спросил себя, какая нелегкая понесла его сегодня ехать вместе с Валлариксом.
  - Дорогу! - приказал мессер Ван Рэ, один из знаменосцев Валларикса и участник Малого совета.
  Ответом ему послужил пронзительный базарный свист. По своему действию это напомнило искру, упавшую в солому. Отделившись от толпы, несколько человек устремились наперерез гвардейцам императора, нисколько не заботясь о том, что боевые рыцарские кони легко могут сбить их с ног. На месте Валларикса Аденор скомандовал бы своей гвардии сомкнуть ряды и проложить дорогу через мост, но император резко натянул поводья, вынудив весь остальной отряд остановиться. Толпа нахлынула на них со всех сторон.
  - Мы голодаем, а дан-Энрикс вырядился в бархат! - дерзко крикнул чей-то юношеский голос. В воздухе засвистели камни и куски грязного льда. Почувствовав внезапный и очень болезненный удар в плечо, лорд Аденор едва не выпал из седла. Недаром все-таки он с детства не любил турниры... Потом его конь испуганно рванулся в сторону, и лорд почувствовал, что кто-то ухватил его за плащ. Роскошный плащ, жалобно затрещав, остался в руках нападавшего, и Аденору уже показалось, что он дешево отделался, но почти сразу несколько пар рук вцепились в его перевязь с мечом и сапоги, стаскивая его с седла. Краем глаза он увидел, что у некоторых из этих людей имеется оружие - у одного, заросшего курчавой светлой бородой - что-то вроде короткой ржавой пики, а у его товарища - дубинка со свинцовым набалдашником. "Мне конец" - как-то на редкость буднично подумалось ему. А потом он увидел Ирема. Конь каларийца врезался в толпу, разбросав людей с той же легкостью, с какой волна во время шторма смахивает с мола камни и песок. Гвардеец походя, почти небрежно обрубил древко пики, которой бородатый горожанин в это самое мгновение пытался проткнуть лорда Аденора, а возвратным движением едва не снес голову самому нападавшему. Тот спасся только тем, что отшатнулся в сторону.
  Ральгерд кое-как вскарабкался назад в седло - и лишь потом спросил себя, с чего это Ирему вздумалось оставить императора, чтобы прийти к нему на помощь? Может быть, таков был приказ короля?.. Сам-то лорд Ирем с удовольствием понаблюдал бы, как хамы прикончат Аденора.
  Ирем взмахнул мечом, и горожане угрюмо попятились. К несчастью, те, кто стоял сзади и не подвергался непосредственной опасности, отнюдь не собирались отступать, и оказавшимся в первых рядах тоже деваться было некуда.
  - Назад! - приказал Ирем. К нему стягивались остальные орденские рыцари. Аденор испытал нечто вроде приступа злорадства. Пусть теперь бросают свои камни в латников... а заодно посмотрят, чего стоят их дубинки против копий гвардии. Аденор обернулся, чтобы найти Валларикса, и увидел императора в кольце гвардейцев с обнаженными мечами. Бровь у императора была разбита, по лицу стекала кровь - наверное, в него тоже попали камнем. Это объясняло, с чего Ирем бросился на помощь Аденору. Плевать он хотел на самого вельможу - просто захотел кого-нибудь убить.
  - Я сказал, назад, - повторил коадъютор с таким бешенством, что Аденору сделалось не по себе, хотя гнев Ирема был обращен вовсе не на него. - Всем разойтись.
  От Разделительной стены уже спешила городская стража.
  - Не уходите! Пусть отдаст наш хлеб! - крикнули из толпы, и сразу десяток голосов яростно подхватили:
  - Хлеба! Они прячут хлеб!!
  - Снести Шатровый город! К Хеггу этих побирушек!
  - Вышвырнуть их за ворота! Паразиты!
  - ...Смерть дан-Энриксам!
  Очередной камень гулко стукнул о нагрудник коадъютора.
  - Руби их! - приказал лорд Ирем.
  Аденор, испытывающий в эту минуту лихорадочное возбуждение - не злость, не страх, а что-то среднее - схватился за свой меч. Только что пережитый испуг и напряжение кипели в нем и требовали выхода.
  - Руби!.. - азартно подхватил он вслед за коадъютором, хотя еще пару часов назад никак не мог представить, что хоть в чем-то согласиться с Иремом.
  - Довольно! - голос Валларикса рассек воздух, как удар хлыста. - Назад, сэр Ирем. Убери своих людей. Я возвращаюсь во дворец.
  Лицо Валларикса казалось совсем бледным из-за крови, все еще бежавшей по щеке. Спутанные волосы падали правителю на лоб.
  Лицо каларийца потемнело от досады. Но король высказал свою волю совершенно недвусмысленно, так что Ирему оставалось только подчиниться. Отряд двинулся назад к Имперской площади, провожаемый оскорбительными выкриками и угрозами.
  Аденору совершенно не хотелось оставаться в арьергарде, так что он направил своего коня вслед за мессером Иремом, и к императору они подъехали вдвоем. А потом Аденор стал свидетелем небывалой сцены: глава ордена орал на короля. Правда, "орал" весьма условно - сдавленным сердитым шепотом, который мог расслышать только Аденор, чья лошадь, нервно фыркая, бежала рысью вровень с жеребцом Валларикса.
  - Хегг бы тебя побрал, Вальдер, я ведь просил тебя удвоить численность охраны! Ты не захотел. Тогда я попросил тебя держаться позади моих гвардейцев - хоть такую малость можно было сделать для своей же безопасности? Нет, ты решил вырваться вперед! Как вообще прикажешь охранять тебя, если ты сам готов засунуть голову в петлю, да еще и затянуть ее потуже?!..
  Лорд Аденор уткнулся взглядом в гриву своего коня и притворился, что оглох. Не только потому, что правила приличия не позволяли подданному слушать, как кто-то в подобном тоне разговаривает с Императором. Гораздо хуже было то, что гнев мессера Ирема в любой момент мог обратиться на самого Аденора, не напомнившего Императору об осторожности и вместе с ним попавшего в ловушку. Памятуя о своей давней вражде с мессером Ирем, Ральгерд ничуть не сомневался, что уж с ним-то коадъютор церемониться не станет.
  Разумеется, если считать, что он хоть сколько-нибудь церемонился с Валлариксом.
  - Почему бы тебе сразу не оставить всю свою охрану во дворце? Пара пажей и мессер Аденор - именно то, что нужно, когда в городе мятеж! - продолжал злиться рыцарь. - А вторая твоя глупость?.. Надо же было додуматься остановить коня, чтобы эти собаки кинулись на нас всей сворой!
  - Хватит, Ирем, - устало сказал Валларикс. Аденор, который слышал этот тихий и печальный голос, с трудом мог поверить, что это тот самый человек, который крикнул им "Назад!" у Старого моста. - Это не собаки, а голодные люди, доведенные до отчаяния. Большинство из них не знает, чем будет кормить своих детей к концу зимы. Все эти люди - мой народ. Ты ведь не думаешь, что нам с мессером Аденором следовало бы давить их лошадьми?
  "Ну нет, меня прошу в это не впутывать!" - подумал Аденор. Но возражать правителю, конечно же, не стал.
  - Слышал, что они говорили про Шатровый город? - грустно спросил Валларикс. - Создается ощущение, что главная причина голода - именно в том, что кто-то получает от казны черпак горохового киселя! По мне, это какое-то безумие.
  По скулам каларийца заходили желваки.
  - Вот именно - безумие. Ты уже сделал для них все, что в твоих силах. Организовал раздачу хлеба. Сократил расходы, ввел налоги в пользу бедных... фэйры меня побери, ты так упрям, что даже голодаешь с ними за компанию! Так неужели тебе мало всего этого - и непременно нужно дать себя убить?! Этим неблагодарным тварям следовало бы помнить, что даже тот черпак похлебки, о котором ты говоришь с такой горечью, они получают от тебя. Но нет! Они уверены, что ты скрываешь от них хлеб. Целые горы хлеба... - Ирем покосился на мессера Аденора. - Любопытно, откуда берутся эти слухи. Хочется надеяться, что стража все-таки задержит на мосту кого-нибудь из этих крикунов. Посмотрим, что они нам скажут.
  Валларикс качнул головой.
  - Не думаю, что ты узнаешь что-то интересное, сэр Ирем. В таких случаях всегда хватают тех, кто кричит громче всех. А тот, кто начал возмущать спокойствие, держится в стороне. К тому моменту, когда начались волнения на площади, главных виновников наверняка уже и след простыл. И в любом случае - этим можно будет заняться позже, когда все закончится. Сейчас важнее сохранить порядок в городе. Я полагаюсь на тебя и на ваш Орден.
  - У меня другая мысль, мой лорд. С вашего позволения, я бы хотел усилить наши отряды теми, кто носит цвета Дарнторна, Финн-Флаэна и других лордов Высшего совета. Во-первых, в личной гвардии ваших вельмож служит немало опытных бойцов, которые могут быть нам полезны. Во-вторых, я должен знать, что делают все эти люди, пока мы заняты наведением порядка в городе.
  Аденор прикусил губу. Похоже, они недооценили лорда Ирема. Положение еще можно было бы исправить, если бы удалось прямо сейчас сообщить о планах коадъютора Бейнору Дарнторну, но Ральгерд сильно сомневался, что ему представится подобная возможность. В кольце орденских гвардейцев он чувствовал себя так, как будто находился под арестом.
  За неимением платка Валларикс вытер кровь перчаткой.
  - Разрешаю, - кивнул он. - Мой секретарь составит письменный приказ.
  - Благодарю, мой лорд. И последняя просьба - никуда не отпускайте от себя мессера Аденора. Я надеюсь, это не составит никаких проблем - вам, кажется, приятно его общество.
  Король пропустил шпильку своего телохранителя мимо ушей.
  
  Когда Тен вкратце рассказал брату о недавнем разговоре с Риксом, тот схватился за голову.
  - Откуда он узнал, где мы живем?
  - Его привел Орлиный клюв, - мрачно пояснил Тен. - По-моему, они хорошие приятели. Теперь к воротам ни за что не сунешься, стражники нас живьем сожрут.
  - Ой-еее... И что же теперь делать?
  - Ты меня об этом спрашиваешь? - огрызнулся Тен. - Не я же заварил всю эту кашу.
  Тена так и подмывало хорошенько стукнуть младшего. Тот будто бы не понимал, в какую скверную историю он их втравил. Теперь достать еду станет куда сложнее. А уж если Клюв предупредит о них дозорных у других ворот, им вообще конец. Но самое печальное, что этого вполне можно было избежать, если бы братцу хватило ума держаться от "дан-Энрикса" подальше.
  - Охота было связываться с Орденом из-за паршивых пузырьков с чернилами! - сердито сказал Тен.
  - Откуда я мог знать, что в кошельке ничего нет? - защищался братец. - Если бы там были деньги, нам бы их хватило до конца зимы. Я должен был попробовать! И ты на моем месте поступил бы точно так же.
  - Красть у доминанта? Ну уж нет. Я не такой дурак! Разве не ясно, что синих плащей следует обходить за целый стае?..
  Тиренн сердито засопел, но промолчал.
  - Тебе еще повезло, что ты не продал эти чернила. Кстати, почему так получилось? Не застал старьевщика?
  Братец сразу посерьезнел.
  - Хуже, Тен. Там все разгромлено. Дверь висит на одной петле, как будто ее вышибли, а в самом подвале пусто. По-моему, старика арестовали.
  Тен в бессильном раздражении ударил по ладони кулаком.
  - Вот проваль, куда же теперь носить всякую мелочь? В Адельстан?!
  - Ты думаешь, он сейчас в Адельстане?
  Тен пожал плечами.
  - Где ж еще?..
  - Вот ужас-то, - пробормотал Тиренн.
  - Не вижу ничего ужасного. Отвратный был старик и всякий раз пытался заплатить поменьше. Пусть теперь с гвардейцами торгуется, - желчно заметил Тен.
  - Тебе его совсем не жалко?
  - Плевать я на него хотел, - отрезал Тен. И, посмотрев в расширившиеся глаза Тирена, добавил уже мягче. - Если мы станем жалеть каждого вшивого торговца краденным, то для самих себя ничего не останется... Забудь о нем. Лучше пойдем, переоденемся. У нас должна найтись пара рубашек, которые этот Рикс еще не видел. Если даже ма нас путает, то он тем более не различит. Ты только говори поменьше, а то он может сообразить, что ты - это не я.
  Тиренн вздохнул.
  - Наша одежда еще мокрая после вчерашней стирки. И потом - я не хочу, чтобы ты притворялся мной. Вдруг он действительно нас перепутает?
  - И что? - нетерпеливо спросил Тен.
  - Как "что"? Он же тебя прибьет!
  - Ну вот еще! Как-нибудь выкручусь, - ответил Тен самоуверенно. В действительности он больше рассчитывал на то, что Рикс не сможет разобраться, кто есть кто. Почему-то не верилось, что энониец станет срывать злость на них обоих.
  Выстиранные вещи Фила развесила на пустом и продуваемом всеми ветрами чердаке. Пристройка к основному дому, где их поселила Белл, была дворцом в сравнении с их старой хижиной, но по столичным меркам она выглядела настоящей развалюхой. Так что оставалось совершенно непонятным, почему Белл так над ней тряслась.
  Надевать влажную рубашку на голое тело было неприятно, и Тен мысленно проклял мамину привычку к чистоплотности. Уж лучше грязная, зато сухая и удобная одежда, чем это холодное и мокрое тряпье. Придирчиво осмотрев Тиренна и себя, Тен с удовольствием отметил, что сейчас различить их не сможет даже Фила.
  - Пошли вниз, - сказал он брату. - Я хочу послушать, о чем они говорят.
  - А может, этот Рикс уже ушел?.. - предположил Тиренн с надеждой.
  Тен пожал плечами, хотя был почти уверен, что гвардеец еще здесь. Он оказался прав. Дверь в комнату так и осталась приоткрытой, так что голос энонийца они различили еще с лестницы. А вскоре стало можно разобрать даже отдельные слова. Услышав имя Валиора, Близнецы с удивлением переглянулись.
  
  - Значит, Валиор умер? - спросил "дан-Энрикс", грея руки о большую глиняную кружку. Предложить ему еды Фила, конечно, не могла - да Рикс бы и не согласился объедать приемную семью - но она согрела в котелке воды и заварила травяного чая.
  - Да, умер... - тусклым голосом сказала женщина. - В ту же весну, когда родился Арри. Мне сказали, что он с кем-то пил в Горелой балке, возвращался уже ночью и упал с моста.
  "Жалкая смерть" - поморщился "дан-Энрикс". Но, похоже, Фила так не думала. Она смотрела в стену, и взгляд у нее был таким застывшим и безжизненным, что Риксу стало стыдно за свою черствость. Он боялся, что, если он попытается утешить мать, она каким-то образом почувствует, до какой степени ему плевать на смерть приемного отца. Поэтому оруженосец коадъютора молчал. А Фила отнесла его молчание за счет испытанного потрясения. Она коснулась руки юноши, как будто это он нуждался в утешении.
  - Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, - сказала она мягко, и южанин покраснел. - Для нас это было большое горе. Но потом я часто думала, что это даже к лучшему. По крайней мере, он почти не мучился. Было бы гораздо хуже, если бы его убили мародеры... А они бы его обязательно убили. Твой отец был очень смелым, резким человеком. Он не смог бы спокойно смотреть на то, как кто-нибудь обшаривает его дом.
  "Валиор мне не отец, - поправил энониец мысленно. - У меня вообще никогда не было отца. Только сэр Ирем".
  В отчаянной храбрости Валиора энониец тоже сомневался. Риксу он запомнился упрямым и себялюбивым человеком, отличавшимся скорее черствостью и нетерпимостью, чем смелостью. Но, разумеется, делиться этой мыслью с Филой он не стал, а вместо этого спросил:
  - Так значит, в Приозерном мародеры тоже побывали?.. Кто ими командовал?
  - Какой-то Храйк по прозвищу Трехпалый. У него отрезаны два пальца на одной руке. Я слышала, что этот Храйк - бывший пират и каторжник. И почти все его товарищи ему под стать. Но с ними был один мальчишка... они звали его Сажа, а по возрасту он был младше тебя. Когда люди Храйка заняли нашу деревню, он был совсем болен. Остальные ходили по дворам и брали все, что им понравится, а его оставили следить за лошадьми вместе с наемником по прозвищу Барсук. Сажа сидел у их костра, трясся и кашлял. Я сварила для него отвара от простуды и отнесла ему.
  - Зачем? - только и смог произнести "дан-Энрикс". Он знал о мародерствующих в Энмерри наемниках вполне достаточно, чтобы не сомневаться, что "несчастный мальчик" вместе с этим Барсуком вполне могли, не размышляя долго, изнасиловать пришедшую к ним женщину.
  Фила вздохнула.
  - Я смотрела на него - а думала о Вали. Он теперь в таком же положении, как этот Сажа.
   "Не совсем в таком же. Если Сажа младше меня, ему сейчас должно быть лет четырнадцать. А Вали уже двадцать. И его-то уж наверняка никто не принуждал таскаться с мародерами" - хмуро подумал Рикс. Но возражать не стал - и так понятно, что для Филы Вали до сих пор остался "мальчиком". Как, впрочем, и приемный сын - даром, что энониец сделался оруженосцем коадъютора и даже отличился на войне.
  - И что потом?.. - спросил он у приемной матери.
  - Я приносила для него отвар еще несколько раз, и Саже стало лучше. А потом он сам пришел ко мне и рассказал, что староста Карен надумал откупиться нами от Трехпалого.
  Крикс нахмурился.
  - Что значит "откупиться"?
  - Храйк требовал дать им людей, которых можно будет продать перекупщикам. Наемники хотели двинуться к Лейверку, а на пути к Внутриморью всегда полно работорговцев. Так что Храйк договорился с нашим старостой Кареном, что деревня даст им несколько семей в обмен на то, чтобы они не трогали других.
  - Убил бы гадину! - процедил Рикс. Правда, шансов одолеть наемников у их соседей было так же мало, как у жителей антарских деревень - отбить атаку "Горностаев", но все же нельзя сказать, что у Карена вовсе не осталось выбора. Имей он хоть какие-то понятия о справедливости, он должен был устроить жеребьевку, а не продавать своих односельчан в обмен на собственную безопасность.
  Фила грустно покачала головой.
  - Ты не понимаешь. Женщина с тремя детьми - это обуза для всей остальной деревни. Летом мы кое-как обходились, но зимой им приходилось нас кормить. На месте Карена любой другой человек решил бы точно так же... Сажа сказал мне, что, если мы хотим сбежать, то это надо делать быстро. А еще он попросил, если нас все-таки поймают, ничего не говорить о нем. Я, разумеется, пообещала. Он ведь правда очень рисковал. Выход на Старую дорогу они охраняли, так что мы прошли по краю Жабьей топи, и к утру все-таки выбрались на тракт. А потом кое-как дошли до Энмерри. Я думала, что в городе смогу узнать что-то о Вали, но никто не знал, где он сейчас. Десятник в "Четырех дубах" сказал, что большинство их дезертиров теперь мародерствуют с Веселым Дином, а другие ушли к Лорду-Попрошайке в Белые щиты, но разницы особой нет - и тех и других вешают, когда поймают.
  Крикс поморщился. Он плохо представлял себе, что стал бы говорить он сам, случись ему беседовать с матерью какого-нибудь дезертира, но уж рассуждать о виселицах было явно лишним.
  "Ну, спасибо, хоть не стал расписывать, что именно творят в Приречье люди Попрошайки" - подумал оруженосец коадъютора.
  - Тен говорил, что вы сначала жили в Энмерри, а после этого отправились в Адель с другими беженцами, - сказал Рикс, надеясь сменить тему. Говорить о Вали было слишком сложно.
  - Так и есть. На самом деле, я тогда еще не думала, что мы окажемся в столице. Но и в Мелесе, и в Пеллуэре нас все время отправляли дальше. Иногда они даже не открывали нам ворота - так и оставляли на ночь у стены. И еды тоже почти не было. Когда я это вспоминаю, мне самой не верится, что мы все-таки добрались сюда. Но как ты нас нашел?..
  - Случайно, - сказал Крикс, немного покривив душой. - Я встретил возле Северных ворот Тиренна, а потом десятник Браэнн сказал мне, что у него есть брат-близнец. Об остальном я уже догадался сам.
  - А мальчики? Они тебя узнали?
  - Нет, конечно. Я и не рассчитывал на то, что они меня помнят. Им ведь было лет по шесть, когда мы виделись в последний раз.
  "К тому же, им сегодня было не до этого".
  Фила вздохнула.
  - Жаль, что твой лорд Ирем не позволил тебе даже попрощаться с нами.
  Крикса так и подмывало возразить, что коадъютор тут был совершенно ни при чем. Но тогда Фила пожелает знать, как получилось, что он стал оруженосцем коадъютора, а это очень долгая история. Тем более, что о многих деталях все равно придется умолчать. Пусть лучше мама думает, что калариец взял его с собой еще тогда, когда отряд из энмеррийской крепости приехал в Чернолесье. Крикс припомнил, что в тот день он действительно просил рыцаря забрать его с собой - а тот со смехом отказал ему. И это к лучшему, наверное. Если бы Ирем тогда согласился, Безымянный стал бы в лучшем случае стюардом рыцаря. Не придумал бы себе новое имя и уж точно никогда не оказался бы Лаконе.
  Размышления "дан-Энрикса" нарушил новый вопрос Филы.
  - Скажи, а мессер Ирем... он ведь хорошо с тобой обращается? - в ее голосе звучало нешуточное беспокойство. Видимо, она заметила задумчивый взгляд юноши и приписала это выражение лица каким-то невеселым размышлениям. Южанин рассмеялся.
  - Да. Когда имеешь дело с сэром Иремом, самое главное - не слушать, что он тебе говорит, а обращать внимание только на то, что он при этом делает. Но в остальном он самый лучший сюзерен, какого только можно пожелать. Один мой друг даже вообразил, что он на самом деле мой отец.
  - Значит, ты ничего не разузнал о том, кто были твои настоящие родители? - спросила Фила после паузы. Рикс с раздражением повел плечом.
  - Мне это безразлично. Не желаю тратить свое время на людей, которым на меня плевать с момента моего рождения.
  Фила встала, подлила ему еще немного травяного чая и легонько провела рукой по его волосам. Отвыкший от подобных нежностей "дан-Энрикс" еле удержался, чтобы не тряхнуть головой, словно норовистая лошадь.
  - Но, может быть, им вовсе не плевать... ты же не знаешь, по какой причине они отказались от ребенка. Может, у них просто не было другого выхода.
  - Возможно, - согласился энониец неохотно. - Но, в любом случае, меня все это не интересует.
  За дверью послышался какой-то шорох. Крикс поставил кружку и внимательно прислушался. С лестницы больше не доносилось ни звука.
  - Мышь, наверное, - предположила Фила.
  - Даже целых две, - фыркнул "дан-Энрикс". И повысил голос - Хватит подслушивать под дверью. Заходите оба.
  Близнецы бочком протиснулись в дверь. Смущенными они отнюдь не выглядели. Наоборот, на лице одного из братьев Крикс подметил хитрую улыбочку. И тут же задался вопросом, кто это мог быть - Тиренн или все-таки Тен? Оруженосец коадъютора совсем забыл, до какой степени они похожи. В детстве Безымянный был почти единственным, кто никогда не путал Близнецов. Но сейчас он уже не помнил, как именно он их различал.
  - Вы что, с ума сошли? - вскинулась Фила. - Зачем вы надели эти мокрые рубашки?! Быстро переодевайтесь и идите греться, пока вы не простудились.
  - Кажется, я знаю, зачем им это понадобилось, - сухо сказал Рикс, пристально разглядывая Близнецов, но все еще не понимая, кто есть кто. Один из братьев сдавленно хихикнул, а второй преувеличенно торжественно сказал:
  - Не обижайся, Рик! Мы ведь не думали, что ты наш брат...
  - На что это он должен обижаться? - подозрительно спросила Фила. Лицо мальчика забавно вытянулось.
  - А что, Рик тебе разве не сказал?..
  "Какой я тебе "Рик"?.." - мысленно возмутился энониец. Но выдавать Тиренна с Теном ему не хотелось, и оруженосец коадъютора махнул рукой.
  - Так, ерунда. Не стоит лишний раз об этом говорить.
  "Во всяком случае, сейчас. А с этой парочкой я еще разберусь".
  - Переоденьтесь, - хмуро посоветовал он Близнецам. - А то действительно простудитесь.
  - А ты никуда не уйдешь? - требовательно спросил тот, который до сих пор молчал.
  Крикс хмыкнул.
  - Не волнуйся, не уйду... Лорд Ирем отпустил меня до вечера.
  Но не успели Близнецы опять шмыгнуть на лестницу, как дверь, ведущая на улицу, открылась, и в комнату ворвалась Мерайя Белл. Вид у нее был такой, как будто за ней гонятся. Она принялась трясущимися руками закрывать входную дверь, но крюк, который нужно было продеть в особое ушко, все время выскальзывал из ее пальцев.
  - Что-то случилось? - обеспокоено спросила Фила, поднимаясь с табурета.
  Белл резко повернулась к ней. Лицо ее было перекошено от страха.
  - Случилось!.. - крикнула она. Голос взвился вверх - и тут же оборвался, словно ее кто-то придушил. - Сейчас же выметайтесь из моего дома! Чтобы духу вашего здесь не было!
  - Но почему?.. - растерянно пробормотала Фила. Близнецы растерянно переводили взгляды с мать на Рикса - и назад.
  Белл яростно затопала ногами.
  - Вон!!
  Крикс встал, подхватив с подоконника свой синий плащ.
  - В чем дело? - мрачно спросил он. - Из-за чего вы гоните своих жильцов?
  Увидев доминантский плащ, Белл несколько угомонилась. Она перестала топать и кричать, однако от своих намерений явно не отказалась.
  - Они не должны здесь оставаться! - заявила женщина непререкаемо. - В Шатровом городе погром. Толпа врывается во все дома, где поселились беженцы... выкидывают вещи, бьют хозяев... я не потерплю, чтобы мой дом разграбили из-за каких-то побирушек!
  - Успокойтесь. Ваш дом далеко от Старой площади. Никто к вам не придет.
  - Откуда вы можете знать?! - взвизгнула Белл. Но Крикс ее не слушал - он быстро надевал перевязь с мечом.
  - Заприте двери, потушите свет и никому не открывайте. Я скоро вернусь.
  Фила ухватила его за рукав.
  - Куда ты собираешься идти?
  - В Шатровый город.
  - Нет!! - выкрикнули обе женщины одновременно.
  - Вы должны остаться здесь, мессер! - потребовала Белл. - Тут нет ни одного мужчины, чтобы защитить нас от погромщиков.
  - На вас пока никто не нападает. Забаррикадируйте входную дверь и ничего не бойтесь. Я пришлю на Штормовую улицу отряд дозорных.
  Белл выпрямилась.
  - Если вы сейчас уйдете, то они здесь тоже не останутся. Я не обязана рисковать всем своим имуществом из-за чужих людей.
  Крикс остановился уже возле самой двери.
  - Если я узнаю, что ты выставила их из дома, я тебя убью, - сквозь зубы сказал он хозяйке дома.
  Фила тихо ахнула, а Белл бессильно опустилась на ближний табурет. Прежде, чем хлопнуть дверью, Крикс еще успел заметить восхищенный взгляд какого-то из Близнецов. "Дан-Энрикс" покривился. Он в жизни не угрожал ни одной женщине и вообще не думал, что он может быть способен на такой поступок, но сейчас у него не осталось выбора. Придерживая меч, он побежал по улице. Если в Шатровом городе действительно погром, то страже с Северной стены сейчас нужна любая помощь. Надо было послать Тена к Разделительной стене... но Фила бы наверняка его не отпустила.
  "Надеюсь, Ирем уже знает, что творится в городе" - подумал он. На Браэнна, конечно, можно положиться, он наверняка уже послал кого-то из своих ребят известить Орден. Но помощь сразу не придет, а у Браэнна не достаточно людей, чтобы оборонять Шатровый город...
  Когда энониец выбежал на рыночную площадь, он увидел тут и там горящие костры. В спустившейся на город темноте зрелище показалось бы даже красивым, если бы не толпы перепуганных людей, метавшихся туда-сюда среди горящих хижин. Браэнн вынырнул ему навстречу из-за кучи досок и пустых бочонков, выполнявших роль фортификационных укреплений. Широкое лицо десятника было покрыто копотью, из-за чего казалось, что под шлемом вовсе нет лица - только покрасневшие от жара белки глаз и матово сверкающие зубы. Крикс хотел спросить его, как обстоят дела, но тот, не слушая, уставился на его синий доминантский плащ.
  - Вконец сдурел? Убьют! - прохрипел он, и прежде, чем южанин успел что-то возразить, сорвал с него орденский плащ и бросил его в догорающий костер. - Вот так-то лучше...
  Без плаща, символизировавшего его принадлежность к гвардии, "дан-Энрикс" ощутил себя раздетым. Но, похоже, спорить с Браэнном было бессмысленно.
  - Они идут сюда! - предупредил какой-то молодой дозорный с окровавленной рукой.
  Нагромождение пустых телег и досок перегораживали разделявший хижины проход, оставленный строителями лагеря для подвоза муки и хлеба. Энониец с ходу оценил, что место для обороны было не особенно удачным, так как при желании наскоро сооруженные укрепления возможно было обойти по Винной улице. Но выбирать не приходилось. Чтобы оцепить Шатровый город целиком, потребовалось бы поднять всех новобранцев из Зареченских казарм.
  Взобравшись на импровизированную баррикаду, Крикс увидел множество людей, вооруженных кто во что горазд - цепами, пиками, дубинками и даже чем-то вроде кухонных ножей. Если бы не факелы, которые они несли с собой, Рикс вряд ли смог бы рассмотреть их в темноте - теперь же он отлично видел, что доспехов не было ни у кого, только некоторые надели куртки из вареной кожи.
  Энониец прикусил губу. Просто идиотизм - переть на стражников в подобном виде... Но опьяненные погромами мастеровые этого не понимают. Они видят только то, что их гораздо больше, чем защитников Шатрового города. А легкая победа над десятком-другим беженцев уверила их в собственной неуязвимости.
  И ведь эти люди - те же горожане, с которыми он когда-то защищал столицу от Безликих. Неужели они все сошли с ума?
  - Целься... стреляй! - скомандовал где-то над ухом голос Браэна.
  Десяток арбалетов дружно выплюнули стрелы. Кое-кто в толпе упал. Все остальные на мгновение остановились. За первым залпом выстрелов последовал второй, а потом третий. Крикс подумал, что болты для самострелов скоро кончатся, но Браэн отдавал приказы так хладнокровно, словно стрел должно было хватить до самого утра.
  Разозленные погромщики сообразили, что укрывшиеся за стеной из досок и бочонков люди представляют более серьезную угрозу, чем казалось поначалу, и пошли на штурм. Крикс выпрямился во весь рост и выхватил Эльбрист из ножен. Какой-то горожанин к этому моменту почти вскарабкался наверх, и Крикс ударил его носком сапога в лицо, успев увидеть темные сверкавшие глаза и яростно распяленный для крика рот. Мятежник опрокинулся назад.
  Над плечом Рикса свистнул чей-то дротик, и оруженосец коадъютора еще успел порадоваться, что кидавший промахнулся, прежде чем камень из самодельной пращи ударил его по колену. Энониец заскрипел зубами от внезапной тошнотворной боли. Почему-то вспомнилось, что точно так же Валиор когда-то охромел во время штурма энмеррийской крепости.
  Второго нападающего он жалеть уже не стал, коротко рубанув его мечом. Кровь брызнула "дан-Энриксу" на сапоги. Людей вокруг все время прибывало, и раздумывать о том, что это - вчерашние булочники и портные, стало некогда. Теперь южанин дрался так, как будто перед ним были такийцы или "Горностаи".
  
  ...Когда Аденор проснулся, было уже около полудня. Впрочем, в свой столичный особняк он смог вернуться только далеко за полночь, когда бунт в столице уже был подавлен. Дом встретил Аденора полной темнотой и тишиной - испуганные слуги попрятались кто куда. Но, обнаружив, что вместо погромщиков явился их сеньор в сопровождении нескольких доминантов, они сразу же приободрились. Дурачье... как будто в случае чего лорд Аденор сумел бы защитить их от опасности!
  Разбитое вчера плечо болело просто зверски, несмотря на обезболивающую мазь, наложенную Рам Ашадом во дворце. Впрочем, лорд Аденор всегда был слишком восприимчив к боли. Еще когда отец мечтал вырастить из наследника молотобойца в латах, Аденор прекрасно понимал, что это не его стезя. Удары деревянного меча по пальцам представлялись ему нестерпимыми, а глупое бахвальство сверстников на тренировочной площадке - просто пошлым. Умный человек всегда сможет добиться своего, не надевая на себя пуды железа и не потрясая топором, как делали мужчины в семье Аденора. Его батюшку за глаза называли Бешенным медведем, но, хотя нашлось бы очень мало смельчаков, которые не испугались бы Рейнарда фор-Лейверка, по-настоящему его никто не уважал. Аденор был очень рад, когда его отправили в Лакон. А после окончания столичной Академии он занял место своего отца в совете - благо, тот считал эти советы нестерпимо скучным делом. Но все-таки в одном отец был прав. Мужчина должен уметь защищать себя. Страшно подумать, что бы с ним случилось, если бы не Ирем и его гвардейцы.
  Приподнявшись на постели, Аденор позвал слугу и хриплым голосом велел подать ему вина, а потом обессилено откинулся обратно на подушки. Сам Аденор предпочитал тарнийские сорта, но для гостей держал и эшарет, и вина из Энони, и даже ландорское. Может, послать бочонок белого ландорского мессеру Ирему? Он вроде бы предпочитает его всем другим...
  Да нет, нельзя. Во-первых, за спасение собственной жизни Ирему пришлось бы подарить весь погреб. Во-вторых, с рыцаря станется решить, что этот дар - какое-то завуалированное оскорбление. В некоторых вопросах каларийцу напрочь изменяет чувство юмора.
  После бокала ежевичного вина в голове Аденора слегка прояснилось. Он еще не был до конца уверен, что готов выйти из дома, но все-таки велел позвать цирюльника.
  Вчера, приехав во дворец в компании Валларикса, Ральгерд почти не сомневался в том, что вечер встретит уже в Адельстане. Либо допрос арестованных у Старого моста мятежников позволит Ирему установить, кто сеял смуту в городе, либо - что еще вернее - Дарнторн и Фин-Флаэнн сотворят какую-нибудь глупость. Сам король, с которым ему пришлось провести остаток дня, держался с Аденором точно так же ровно и приветливо, как раньше, но теперь это казалось изощренным издевательством.
  К полуночи во дворце снова появился недовольный и усталый коадъютор. Он доложил императору о нескольких погромах, прокатившихся по городу, и о попытке восставших снести Шатровый город. Под конец сэр Ирем кратко сообщил, что порядок в столице восстановлен, а потери среди стражи относительно невелики. В присутствии Ральгерда Аденора о заговорщиках не было сказано ни слова. Правда, потом император и его телохранитель удалились в аулариум Валларикса и долго что-то обсуждали. Оставшийся в смежной комнате лорд Аденор старательно прислушивался, но сумел установить лишь то, что в кабинете то и дело повышали голос. Стены были слишком толстыми, чтобы возможно было различить отдельные слова. Впрочем, лорд Аденор почти не сомневался в том, что предмет спора ему хорошо известен. Больше всего Ральгерд боялся, что король в конце концов согласится с Иремом. Он вообще не очень понимал, что заставляет Валларикса так упорно стоять на своем. В конце концов дверь кабинета распахнулась, и последняя долетевшая до Аденора фраза коадъютора "...как вам будет угодно!" - убедила его в том, что император победил. Ральгерд украдкой стер испарину со лба. Ну что ж, по крайней мере, эту ночь он проведет в своей постели.
  - Я выделю вам своих людей, чтобы они проводили вас домой, лорд Аденор, - с улыбкой сказал Ирем Аденору, взяв его под локоть. Выглядело это почти идиллически - лорд Ирем явно шел навстречу пожеланиям Валларикса. Впрочем, как только они вышли в коридор, улыбка коадъютора тут же угасла. - Имейте в виду: если вы попытаетесь покинуть город, мои люди вас задержат.
  Аденор ничуть не сомневался в этом - как и в том, что, пока он останется в столице, за каждым его поступком будут постоянно наблюдать люди из Ордена. Оставалось надеяться, что Дарнторн и все остальные понимали это так же хорошо. Аденору вовсе не улыбалось оказаться в Адельстане из-за легкомыслия своих сообщников.
  ...Пока он вспоминал вчерашние события, цирюльник привел его бороду в порядок, и лорд Аденор, взглянув в большое зеркало, остался удовлетворен.
  - Мой плащ, колет и перевязь, - приказал он слуге. - И поживей. Я собираюсь во дворец.
  Неприятные дела можно откладывать, но куда лучше - разобраться с ними побыстрее, чтобы с чистой совестью о них забыть. Лорд Аденор всегда старался по возможности платить свои долги, а это значило, что он должен увидеться с Валлариксом.
  Но попасть к императору ему в этот день так и не удалось. В приемной короля его остановил второй из его "кредиторов" - мессер Ирем. Выглядел он так, как будто бы не спал всю ночь - впрочем, скорее всего, так оно и было.
  - Что вам угодно? - холодно осведомился коадъютор.
  - Я хочу увидеть императора.
  - Боюсь, что Валларикс сегодня никого не принимает.
  - Хорошо. Если он скажет, что не хочет меня видеть - я немедленно уйду.
  Ральгерд попробовал пройти, но Ирем легко преградил ему дорогу.
  - Для своего положения вы чересчур назойливы, лорд Аденор. Надеюсь, что для этого есть хоть какой-то повод?
  - Да, мессер. Правда, я не хотел бы говорить об этом с вами, но, раз получить аудиенцию у Императора никак нельзя, пусть будет так. По описи на моем складе в Переплетном скроме - шерсть, сукно и кожи. Думаю, для вас не составляет тайны, что такие описи частенько составляют люди, получающие взятки от торговцев?..
  Коадъютор выжидающе смотрел на собеседника. Он все еще не понимал, о чем тот говорит. Аденор криво усмехнулся.
  - Я им тоже заплатил, но, принимая во внимание то, что я собираюсь вам сказать, приходится признать, что эти деньги были брошены на ветер... Я держу на этом складе вяленое мясо, твердый сыр, муку и солонину - это не считая всякой дряни типа груза энонийских фиников. Передать их короне я, конечно, не могу - это поставит меня в двусмысленное положение. Но если ваша стража, проводя повторную ревизию, случайно обнаружит этот склад, а портовый чиновник неожиданно окажется настолько честным, чтобы не пытаться со мной сторговаться, а немедленно конфисковать эти продукты... понимаю, это маловероятно, но случаются же в жизни чудеса?.. Так вот, если случится что-нибудь подобное, меня никто ни в чем не заподозрит. В худшем случае, мои друзья в совете просто позлорадствуют, что я не смог сберечь свои товары. Понимаете?
  - Боюсь, что нет, - сухо сказал Ирем. - К чему вы клоните?
  - А я еще считал вас человеком проницательным! - скривился Аденор. - Склад в Переплетном скроме, мессер Ирем. Я - его единственный хозяин, вы легко найдете его в списках магистрата. Какие же вам еще нужны детали?
  - То есть вы хотите, чтобы я конфисковал ваши товары? - спросил Ирем удивленно.
  - Ну, не то чтобы хочу... Однако предлагаю вам подумать над такой возможностью.
  - И для чего вам это нужно? Рассчитываете подстраховаться на тот случай, если вчерашнее дело обернется против вас?
  - Конечно, - легко согласился Аденор. - Зачем еще я стал бы это делать?..
  Коадъютор выглядел почти растерянным. Ральгерд даже подумал, что ради такого редкостного зрелища не жалко даже склада... тем более - одного из самых скромных среди тех, которыми владел лорд Аденор.
  - Скажите, мессер Ирем, - начал он почти развязно. - Вы ведь, насколько мне известно, исключительно практичный человек. Я в жизни не поверю, что идея нашего правителя питаться чечевичным киселем и сухарями кажется вам более разумной, чем, допустим, мне. И ладно бы он делал это для того, чтобы снискать всеобщую любовь - так нет, об этом затянувшемся посте почти никто не знает. Тем не менее, он продолжает себя мучить. Разве вам не кажется, что это полная бессмыслица?..
  В ответ лорд Ирем смерил его долгим взглядом, от которого Ральгерду стало несколько не по себе.
  - Раньше я бы с вами согласился. Но теперь я уже не так уверен.
  - Почему?
  Ирем устало потер веки.
  - Ну хотя бы потому, что я, при всей своей практичности, могу только заставить человека вроде вас отдать излишки хлеба голодающим. Но я бессилен сделать так, чтобы вы предложили это сами.
  - Вы забываете, что я пытаюсь перестраховаться, - возразил лорд Аденор. - К тому же...
  - ...вы теряете лишь маленькую часть того, что укрываете от Ордена, не так ли? - договорил за него лорд Ирем. И привычно скрестил руки на груди. - Скажите, Аденор: вы не боитесь, что теперь я напущу чиновников из магистрата на все остальные ваши склады, а потом велю проверить трюмы ваших кораблей?
  - Ищите, если вам угодно. Вам придется убедиться в моей честности.
  - Понятно. Значит, остальной товар вы держите на складах, нанятых на имя подставных владельцев.
  Аденор натянуто рассмеялся.
  - Вот что значит разговаривать с рыцарем Ордена! Скажешь ему пару слов - а он уже вцепляется в тебя, как гончая в оленя... Полагаю, мне пора спасаться бегством.
  - Хорошо, идите. Я бы поблагодарил вас - но для этого придется допустить, что вы способны на какой-то бескорыстный жест. А тогда вы, пожалуй, оскорбитесь.
  У Ральгерда вырвался нервический смешок.
  - Ничего не имею против бескорыстия, пока за него не приходится расплачиваться собственным комфортом, - сказал он. - Но вы все-таки не благодарите. Можете считать, что я вернул вам долг за стычку возле Нового моста. А сейчас я вернусь к себе домой и закажу себе обед из пяти блюд. Хотите присоединиться?..
  - Нет, благодарю. Сегодня я обедаю у Императора.
  Лорд Аденор болезненно поморщился, вообразив этот обед, и вышел из приемной.
  
  Руки Лейды ныли от усталости - хорошей, правильной усталости, которая приходит, если с полчаса рубить кинтану тренировочным мечом из сплава стали и свинца. Подобное оружие казалось неуклюжим и тяжеловесным, словно боевой топор. Зато деревянные мечи, нарочно принесенные "дан-Энриксом" для учебного боя, после утяжеленной стали всякий раз делались легкими, как будто совершенно не имеющими веса. После того, как Крикс помог ей снять чужие, кое-как подогнанные под ее размер доспехи, тело словно зазвенело от знакомой, но все равно неизменно удивлявшей его легкости.
  Все их занятия заканчивались поединком, во время которого она могла не только применить на практике разученные в этот день удары, но и вспомнить все, чем они занимались раньше. Лейде эта часть урока нравилась больше всего. В последние недели она даже льстила себе мыслью, что у нее начало неплохо получаться. Но сегодня все с самого начала шло наперекосяк. Возможно, в это утро им обоим вообще не следовало заниматься фехтованием...
  Пришедший во дворец "дан-Энрикс" ощутимо прихрамывал, а одна штанина казалась шире другой из-за плотной повязке на колене. На ее вопросы Рикс ответил, что в него попали камнем из пращи, когда он защищал Шатровый город от погромщиков. Распространяться о подробностях оруженосец коадъютора не пожелал и сразу отказался от идеи перенести тренировку на другое время. За довольно скромным завтраком, который они съели прямо в ее комнате, Рикс рассказал о том, как отыскал свою приемную семью. Лейда искренне обрадовалась за него, но сам "дан-Энрикс" почему-то не казался таким уж счастливым, хотя о приемной матери и братьях отзывался с явной теплотой. Выглядел энониец вообще неважно - бледный, осунувшийся и какой-то потерянный. Сосредоточился он только во дворе. Несчастную кинтану энониец молотил с таким ожесточением, что надетые на "болвана" старые доспехи оказались смяты в нескольких местах. Лейда уже тогда начала понимать, что поединок с Риксом в этот раз не будет легким. Но того, что случится потом, она предвидеть все же не могла.
  Через пару минут после начала боя Крикс отбил очередной ее удар и резко перешел в контратаку. Поспешно изобретенную Лейдой защиту он преодолел с такой небрежной легкостью, что стало совершенно ясно, что во время их последних тренировок энониец просто приспосабливался к ее уровню. Лейде внезапно сделалось не по себе. Зеленоватые глаза "дан-Энрикса" сейчас казались черными, будто глубокие колодцы. Этот холодный взгляд, направленный куда-то вглубь себя, пугал ее настолько, что вдоль позвоночника прошел озноб. Таким она "дан-Энрикса" еще не видела - и точно не хотела бы увидеть снова. Хорошо знакомое лицо стало застывшим, отстраненным и чужим. Это не был тот оруженосец коадъютора, который мог самозабвенно целовать ее ночами, терпеливо объяснять какой-нибудь контрудар или шептать ей разные смешные глупости, случайно встретив ее в коридорах королевского дворца. Того "дан-Энрикса" она нисколько не боялась - даже в самые ожесточенные моменты их импровизированных поединков. Этот же, наоборот, пугал ее почти до дрожи.
  Девушка почувствовала неожиданно сильную боль в ушибленном плече... и почти сразу же последовал второй удар, разбивший ей запястье. Лейда тихо ахнула. На глаза против воли навернулись слезы. Они занимались без перчаток; Лейда отказалась пользоваться ими, потому что толстая кожаная рукавица не давала ей как следует почувствовать свое оружие, а Риксу они были просто не нужны - Лейде еще ни разу за все время обучение не удалось достать южанина. Самой Лейде Гефэйр уже довелось узнать, что будет, если меч противника ударит ей по пальцам - но надевать защитные перчатки она все равно не стала. Зачем заниматься фехтованием, если постоянно опасаться даже самой пустяковой боли? Боль была еще одним противником, с которым нужно было встретиться лицом к лицу - и одержать победу. Без подобной тренировки не бывает хладнокровия и выдержки бойца.
  Но сейчас Лейда внезапно поняла, что до сих пор она даже не представляла себе настоящей боли.
  Кто бы мог подумать, что удар подобной силы можно нанести легким и на первый взгляд довольно безобидным тренировочным мечом?.. Еще немного - и этот удар сломал бы ей запястье. Кисть мгновенно онемела, меч едва не выпал из чужих и непослушных пальцев. Девушка быстро отступила, разорвав дистанцию, и приняла оборонительную стойку. Вздумай Рикс развить атаку, это ее не спасло бы - энониец был гораздо опытнее и мог двигаться невероятно быстро, а она сейчас едва способна была удержать свой меч.
  И все-таки какой-то частью себя девушка порадовалась, что ей хватило самообладания на то, чтобы прежде всего подумать о защите. И только потом Лейда задалась вопросом, что же все-таки происходило с Риксом.
  Когда она отступила, в глазах энонийца снова появилось что-то человеческое. А потом на его лице отразился самый настоящий страх. Он опустил оружие и шагнул к ней, не обращая внимания на ее меч.
  - Я тебя поранил?..
  Лейда сморгнула слезы и решительно мотнула головой.
  - Ничего страшного. Просто слишком резкая контратака. Я не успела подготовиться... Продолжим?
  Непривычная по силе боль сейчас отзывалась в теле противной дрожью, но это как раз относилось к числу тех вещей, которые необходимо преодолевать немедленно. Поддайся им однажды - и ты уже никогда не сможешь стать бойцом. И все же где-то в глубине души Лейде хотелось, чтобы энониец отказался продолжать занятие. Сегодня с Риксом явно что-то было не так.
  Словно услышав ее мысли, он отбросил меч - с каким-то даже отвращением, как будто бы он жег ему ладонь.
  - Нет, не могу... Наверное, мне вообще не следовало приходить сюда сегодня...
  Он приблизился еще на шаг и попросил:
  - Покажи, что с рукой.
  Лейда тоже бросила свой меч на землю и позволила "дан-Энриксу" взять себя за руку и осмотреть ушиб. Кровь из рассечения почти остановилась, но запястье уже начинало быстро опухать. Южанин тихо выругался.
  - Надо приложить что-то холодное, а после этого перевязать. И не перетруждать эту руку следующие несколько дней.
  - Не беспокойся, Рам Ашад даст мне какую-нибудь обезболивающую мазь, и все пройдет еще до завтра. Ты же знаешь, он волшебник, - Лейда улыбнулась, надеясь вызвать ответную улыбку, но южанин только коротко кивнул.
  - Прости меня, - сказал он несколько секунд спустя. И тогда Лейда решила рискнуть.
  - Что с тобой все-таки случилось, Рик? Это... из-за того сражения в Шатровом городе?
  На лицо энонийца набежала тень.
  - Какое там "сражение"! Скорее, бойня. Эти люди не умели драться, и приличного оружия у них было немного. За ночь я убил не меньше дюжины - сначала в лагере, а после этого на Винной улице, когда в Шатровый город пришло подкрепление от Разделительной стены, а мы взялись за тех, кто мародерствовал в чужих домах. А к утру мессер Ирем приказал поставить виселицу и повесил несколько человек прямо на Cтарой площади - за грабежи, убийства и насилие. И это ведь не "Горностаи", даже не какие-то антарские бродяги, а обыкновенные мастеровые. Я бы их даже пожалел... если бы еще раньше не увидел, что они творили с беженцами и с теми горожанами, которые пустили этих беженцев к себе. Может быть, кто-то из этих погромщиков до этой ночи жил в том же квартале - но это не мешало им вести себя, как будто они были в захваченном городе. Этого я не понимаю. Да и как такое вообще можно понять?
  Лейда неловко отвела глаза. Почему он так на нее смотрит?.. В этом взгляде был вопрос, как будто бы она и вправду знала что-то, недоступное ему. Если "дан-Энрикс" в самом деле думал так, то он жестоко ошибался. Может быть, ему нужна была совсем другая девушка. Кто-нибудь вроде Ласки, о которой он упоминал в своих рассказах о Каларии. Она гораздо лучше поняла бы то, о чем он говорит...
  Обрывки мыслей носились у Лейды в голове, как вспугнутые птицы, и ответить что-то связное было не легче, чем победить энонийца в поединке.
  - Ты прав. Такого не должно быть... но мы не можем ничего с этим поделать. Только не вини себя! Пусть это не война, но по большому счету - то же самое. А на войне людям всегда приходится вести себя жестоко, нравится им это или нет.
  Лейда чувствовала себя очень глупо. Кто она такая, чтобы говорить с ним о войне, а уж тем более жестокости? Но энониец, кажется, хотел именно этого.
  "Дан-Энрикс" криво усмехнулся.
  - Разумеется... война. Знаешь, когда я отыскал свою семью, мать рассказала мне, как они убежали из деревни. Cтароста Карен пытался откупиться от наемников, разграбивших деревню, несколькими семьями. Естественно, чужими. Никого из родственников старосты там не было. Я вообще подозреваю, что отдать наемникам хотели только тех, кто чем-нибудь не угодил Карену. Мне даже захотелось отпроситься у мессера Ирема и самому съездить в Энмерри. А потом я подумал - ну приеду я, и что?.. Конечно, я бы напугал Каренна до смерти - но он все равно остался бы уверен в том, что у него не оставалось никакого выхода, кроме как продать в рабство женщину с тремя детьми. Это же так естественно! Война, разруха, драться с мародерами - себе дороже, отдавать Трехпалому своих детей - ну что вы, о таком даже помыслить невозможно. А чужих - пожалуйста. Этот Карен... он бы валялся у меня в ногах, но все равно считал, что поступил единственно возможным образом. Такова жизнь!.. Я вообще давно заметил, что тому, кто хочет оставаться человеком, не нужны для этого какие-то причины. А вот тот, кто этого не хочет, обязательно найдет себе десяток оправданий. И почти всегда - одних и тех же. О какой бы гнусности, жестокости или несправедливости не заходила речь, только и слышно - "это жизнь". Или - "это война". Как будто это что-то объясняет! Хеггов рог! А знаешь, Лей, что самое паршивое? Я сам - ничуть не лучше их. Только не спорь... Ты ведь не видела, как мы с Лесными братьями забрали почти всю еду в одной деревне. А я в жизни не забуду, что мне говорил их староста. Иногда мне кажется, что есть только одна возможность покончить с этим раз и навсегда - уйти из Ордена, выбросить этот меч и больше никогда, ни по какой причине не убивать других людей. Каким бы неизбежным это не казалось. Когда я об этом думаю, мне кажется, что это не такой уж плохой выход. А потом я вижу этих беженцев, которые запуганы настолько, что уже не могут даже защищаться... И выходит так, что, если этому никто не помешает, их и дальше будут избивать и даже убивать. И тогда я понимаю, что я не уйду из Ордена. А если даже и ушел бы - это все равно бы ничего не изменило. Потому что когда случится что-нибудь подобное, я не смогу остаться в стороне. Что бы я ни решил для самого себя. Я просто не cмогу.
  Голова у девушки шла кругом. Сейчас Рикс был почти таким же, как в начале осени, когда только вернулся из Каларии. Лейде казалось, что ей удалось заставить Рикса позабыть о той войне, и все это осталось в прошлом, как какая-то тяжелая болезнь. Но сейчас Лейда с горечью подумала, что она переоценила собственные силы. Любовь любовью, но война тоже не собиралась отпускать "дан-Энрикса".
  - Что же ты будешь делать дальше?
  Плечи юноши поникли.
  - Я не знаю. Мне хотелось бы найти какой-то выход - но теперь мне чаще всего кажется, что его нет. Как бы там ни было... боюсь, что нам придется на какое-то время прекратить наши уроки фехтования.
  Лейду эти слова огорчили больше, чем она могла признаться даже самой себе. Но показать это "дан-Энриксу" - значило бы только усложнить его и без того непростое положение. Поэтому она быстро сказала:
  - Ничего страшного. Я понимаю, тебе нужно время... это вполне может подождать. Я буду повторять то, что ты показывал мне раньше.
  Прояснившееся лицо Крикса отчасти искупило ее разочарование от мысли, что их ежедневные занятия будут приостановлены. Тем не менее, девушка чувствовала, что это еще не все. "Дан-Энрикса" следовало как-то отвлечь от этих размышлений, от которой у нее самой по коже шел противный холодок. А ведь она всего лишь слушала его рассказ со стороны, и многое в его словах оставалось для нее не до конца понятным.
  - Хочешь, я тебе кое-что покажу? - спросила Лейда.
  - Да, - ответил энониец вяло. Лейда взяла его за руку и потянула за собой. Когда они свернули в сад, во взгляде энонийца промелькнула искра интереса.
  - Куда ты меня ведешь?..
  - К Беседке королевы. Говори потише, а то нас заметят.
  Судя по лицу южанина, он хотел уточнить, кто может услышать их разговор среди заснеженного парка в такой ранний час, но, выполняя ее просьбу, энониец промолчал.
  От Беседки королевы начиналась длинная аллея, проходившая по самой отдаленной от дворца части большого парка. Даже летом здесь почти никто не появлялся, а зимой эта часть сада вообще казалась частью какого-то другого мира, где никогда еще не было людей. Лейда коснулась рукава "дан-Энрикса" и тихо произнесла:
  - Смотри. Вон там.
  Крикс посмотрел в ту сторону, куда она показывала. И увидел то, что Лейда заметила раньше его - двух человек, неторопливо идущих по аллее. Лейда и не сомневалась в том, что они будут здесь. Элиссив с Марком выбирали для своих прогулок то же время, которое Лейда с Риксом посвящали фехтованию. Таким образом, большинство придворных пребывали в убеждении, что дочь Валларикса проводит время со своей подругой и ее служанкой Тилле, бывшей еще одной участницей их маленького заговора. На приходы и уходы Маркия, бывшего всего-навсего помощником секретаря, никто, естественно, не обращал внимания.
  Каштановые волосы Элиссив выбивались из-под темного берета с пером цапли, а вместо платья на ней был охотничий костюм. Лейда мысленно одобрила подобный выбор - неровен час, кто-нибудь обратил внимание на потемневший от растаявшего снега подол юбки, и задался вопросом, где была принцесса. Зато сейчас наследницу вполне можно было принять за какого-нибудь пажа. Конечно же, только издалека.
  "Дан-Энриксу" потребовалось несколько секунд, чтобы понять. Он стиснул ее руку.
  - Марк?.. - почти беззвучно спросил он, кивнув на юношу в лаконской форме.
  Девушка кивнула. Лисси с ее кавалером их не видели - они неспешно удалялись от беседки по заснеженной аллее.
  - Но они же были в ссоре, - растерянно сказал Крикс. - Ты сама сказала... Помнишь?
  Разумеется, она отлично помнила тот разговор. "Дан-Энрикс" тогда по случайности застал Элиссив с заплаканными глазами - и, не получив от нее внятного ответа, что ее расстроило, спросил об этом Лейду. Зная настойчивость энонийца, Лейда предпочла ответить правду.
  - Это из-за Марка. Он уже неделю с ней не разговаривает. То есть... Марк, конечно, ведет себя очень вежливо, кланяется ей, как дочери правителя, и отвечает, если она что-то спрашивает. Но он ведет себя так, как будто они совершенно не знакомы. Лисси не может понять, чем она его так обидела.
  Крикс выглядел не на шутку удивленным.
  - А почему это так ее расстраивает? Знаешь, я раньше не видел, чтобы она плакала.
  Лейда вздохнула.
  - Понимаешь, Лисси с Марком проводили много времени вдвоем, пока тебя здесь не было. Она считает его своим другом.
  Рикс нахмурился.
  - Марк всегда был очень сдержанным. Возможно, он просто не понимает, что его манеры огорчают Лисси. Может быть, мне стоит с ним поговорить?..
  - А что ты ему скажешь?
  - Сам пока не знаю. Но если понадобится взять его за шиворот и притащить сюда - я это сделаю. Не хочу, чтобы Элиссив плакала из-за подобной ерунды.
  Лей тогда едва не рассмеялась. Все-таки в определенных отношениях Крикс был совсем еще мальчишкой.
  - А тебе не кажется, что Марк мог просто испугаться? Все-таки подобная привязанность со стороны наследницы - это огромный риск. Она может в него влюбиться. Или император может обратить внимание на то, что они слишком много времени проводят вместе - и Марк потеряет место при дворе. Мне кажется, он совершенно прав, что решил соблюдать дистанцию, вот только...
  - Только что?
  - По-моему, он сделал это слишком поздно, - откровенно сказала Лейда.
  Так уж получилось, что с тех пор они больше не говорили об Элиссив и Этайне. С одной стороны, как-то не приходилось к слову, а с другой - Лейда была почти уверена, что рано или поздно Крикс узнает все, что нужно, от самих участников событий. Марк учился с Риксом в Академии, а Элиссив вообще считала юношу названным братом - на том основании, что он, видите ли, тоже "дан-Энрикс".
  А выходило, что южанин до сих пор судит о положении вещей по разговору, состоявшемуся несколько месяцев назад.
  Лейда поморщилась.
  - Рик, это было в сентябре! Ты так занят в этом своем Ордене, что ничего вокруг не замечаешь. Могу побиться об заклад, что ты с самого лета не разговаривал по душам ни с Лисси, ни с кем-нибудь из своих друзей в Лаконе. У меня порой такое ощущение, что тебе кажется, что там, где нет тебя, жизнь останавливается и ничего не происходит - до тех пор, пока ты снова не появишься.
  Скулы "дан-Энрикса" порозовели.
  - У меня действительно не было времени.
  Лейда вздохнула. В сущности, ее не удивляло, что ни Марк, ни Лисси не пытались поговорить с Риксом по душам. Даже когда энониец оставался во дворце на целый вечер, все равно невольно создавалось впечатление, что он может в любой момент сорваться с места и исчезнуть. А вид у юноши в подобные минуты был таким, как будто он одновременно слушал собеседника - и размышлял еще о нескольких делах. Похоже, можно было либо примириться с этим - либо сразу отказаться от "дан-Энрикса".
  
  Еще пару часов назад Крикс ни за что бы в это не поверил, но к гостинице папаши Пенфа он шел в приподнятом настроении. Когда-то - еще до войны в Каларии - лорд Ирем мимоходом обронил, что оптимизм "дан-Энрикса" - это лучший пример щенячьей жизнерадостности, которая вообще не требует логического объяснения. На "щенячью" Крикс тогда обиделся всерьез, хотя к тому моменту уже несколько привык к манерам своего сеньора. Но если отбросить форму и смотреть только на суть, то рыцарь, вероятно, был не так уж и неправ.
  То, что Лейда смогла понять его сумбурные, мрачные речи о Шатровом городе, само по себе не решало проблему, но Крикс обнаружил, что на его душе больше нет той давящей тяжести, с какой он отправлялся во дворец. А уж тот факт, что дочь Валларикса влюбилась в Маркия Этайна, вообще нельзя было считать таким уж радостным открытием - во всяком случае, с рациональной точки зрения. Конечно, Рикс был рад за побратима, но ему было не по себе при мысли, что начнется, если вся эта история однажды выплывет на свет... Элиссив еще не была просватана, но, как-никак, послы Аттала Аггертейла уже больше года намекали на возможный брак между наследницей и таном. Правда, сам Аттал всегда предпочитал мужчин. Его нынешний фаворит командовал эскадрой, в пух и прах разбивший флот аварцев возле Чаячьей скалы. Но вкусы Аггертейла в данном случае значили так же мало, как влюбленность Лисси в младшего секретаря ее отца. Брак между наследницей Валларикса и Аггертейла был на редкость выгоден обоим государствам - он бы, наконец, объединил империю и Островной союз. Наверное, оруженосцу коадъютора следовало бы возмутиться поведением принцессы, рисковавшей государственными интересами ради Этайна... но южанин не мог отыскать в себе ни капли возмущения. Не мог даже согнать с лица дурацкую улыбку.
  Свернув к Разделительной стене, Крикс вспомнил о последней встрече с Браэнном - и окончательно решил, что жизнь, по сути, совсем неплохая штука.
  Когда накануне Рикс привел в "Золотую яблоню" свою семью и попросил у Пенфа выделить им комнату, он полагался только на великодушие трактирщика, который всегда относился к нему исключительно приветливо - и мог бы согласиться подождать, пока "дан-Энрикс" не добудет денег. Правда, когда оруженосец коадъютора заговорил о плате, мэтр Пенф только благодушно отмахнулся. "Да какие деньги... я ведь знаю, у тебя сейчас ни одной медьки. Пусть себе живут. Когда-нибудь потом сочтемся". Но на душе у Рикса было неспокойно. Пенф был состоятельным человеком, это верно - но все-таки не настолько, чтобы, не моргнув глазом, принять четырех нахлебников. Значит, нужно было быстро раздобыть где-нибудь денег. Юношу это поставило в тупик. Раньше он никогда не думал о деньгах и способах их заработать - его друзьям деньги все время присылали их родные, да и самого "дан-Энрикса" когда-то найденный в Энмерри клад избавил его от таких проблем.
  Южанин тяжело вздохнул, представив, как бы посмеялся теперь мессер Ирем, которого Рикс совсем недавно уверял, что деньги ему совершенно не нужны. Конечно, коадъютор дал бы ему денег, если бы узнал, в чем дело... но "дан-Энриксу" совсем не улыбалось обращаться к сюзерену с такой просьбой. Он и без того был кругом обязан лорду Ирему.
  К удивлению "дан-Энрикса", ему внезапно помог Браэнн, с которым южанин поделился собственными затруднениями - смутно надеясь, что десятник сможет подсказать ему какой-то выход. Ничего определенного Браэнн ему так и не посоветовал, зато уже на следующий день после погромов вручил юноше достаточно увесистый кошель.
  - Здесь сотня ассов, - предупредил он "дан-Энрикса". - Так что ты уж постарайся, чтобы его у тебя не стырили.
  - Как это "сотня"? - севшим голосом спросил южанин. - Ты с ума сошел?
  Он не решался взять такой подарок - и одновременно понимал, что он не имеет права отказаться. Сейчас эти деньги нужны не ему, а Филе, Близнецам и Арри.
  Стражник только ухмыльнулся.
  - Вовсе нет. Просто ребята скинулись по десять. А ты что, действительно решил, что я могу отдать тебе пол-месячного жалования?.. - Браэн насмешливо фыркнул и предупредил - Только не вздумай возвращать, даже если тебе случайно подвернется какой-нибудь заработок. У нас все отлично знают, куда ты угрохал свои деньги, так что можешь быть уверен - никто с тебя даже гнутой медьки не возьмет.
  Крикс подумал, что Сорен или его покрытый прыщами дружок были бы только рады, вздумай он когда-нибудь вернуть им долг, но теперь они тоже не рискнут пойти против всего дозора.
  Браэнн тоже явно это понимал. Глаза десятника насмешливо поблескивали из-под плотной повязки вокруг лба. Из его десятки шестеро были ранены, двое даже довольно тяжело - но то, что все остались живы, само по себе можно было считать большой удачей. Далеко не все дозоры с Северной стены могли похвастаться таким везеньем. Энониец поблагодарил, взял кошелек и с облегчением подумал, что, по крайней мере на первое время проблема с деньгами решена.
  Пенф искренне удивился, когда энониец вытащил кошель, и даже попытался возражать - но Крикс, не слушая, высыпал серебро на стол.
  - Возьми, возьми. Кто знает, сколько я еще успею тебе задолжать?
  Трактирщик рассмеялся.
  - Ладно.
  - С постояльцами не слишком хлопотно? - осведомился Рикс. Пару минут они болтали о делах в гостинице, а потом папаша Пенф спросил:
  - А эти Тен с Тиренном - они в самом деле твои братья?
  Крикс напрягся. Разговор о Близнецах не предвещал ничего доброго.
  - Приемные, - ответил он. - А что?..
  - Шустрые ребята, - с удовольствием ответил Пенф. - Помогали мне сегодня в зале, словно уже год тут прожили. Правда, потом они знаешь чего учудили?.. Напросились мыть посуду, и давай швырять друг другу миски через пол-кухни. И самое удивительное, что раскокали всего одну.
  - Убью обоих, - процедил "дан-Энрикс".
  Пенф только отмахнулся.
  - Брось... подумаешь, тарелка. Я бы от таких помощников не отказался. В общем-то, я тебя потому и спрашивал. Ты все-таки числишься в имперской гвардии, а тут твоя родня будет по залу с подносами бегать.
  Энониец рассмеялся.
  - Да я бы и сам побегал, деньги надо где-то брать... Ну-ну, я пошутил, - быстро добавил он, взглянув на потрясенное лицо папаши Пенфа. - А Тиренн и Тен пусть помогают, если тебе так удобнее. Только смотри, чтобы они тут не перебили всю посуду.
  Крикс махнул трактирщику - и поднялся по лестнице наверх.
  Его домашние обедали - за небольшим столом в угловой комнате с косыми окнами под потолком. Она была значительно просторнее, чем та, которую когда-то занимал сам Рикс, остановившись в "Яблоне", но, как все комнаты в этой гостинице, выглядела достаточно уютной. Когда скрипнула входная дверь, Фила испуганно подняла взгляд, и ложка, c которой она кормила Арри, замерла в воздухе. Крикс подумал, что жизнь в доме Мерайи Белл его домашние забудут еще не скоро.
  Видя, что о нем забыли, Арри потянулся к ложке сам, неловко ухватив ее за черенок.
  - Ддай...
  Суп полился на стол. Фила тут же потянулась за тряпкой, одновременно скомандовав Тиренну:
  - Сбегай вниз за тарелкой для брата.
  - Не надо, я сыт. А Тиренну вообще не стоит доверять тарелки.
  - Я не Тиренн, - возразил тот самодовольно, пропустив намек "дан-Энрикса" мимо ушей. - А почему тебя не было все утро?..
  Крикс вздохнул. Во время прошлого визита он действительно пообещал прийти в гостиницу с утра, но потом вспомнил об уроке с Лейдой. А потом он разбил ей запястье. Лучше бы ему совсем не появляться во дворце...
  - Я фехтовал, - кратко ответил Рикс. Подробности его домашним ни к чему. Пусть думают, что он тренировался с кем-нибудь из кандидатов в Ордене.
  Глаза Близнецов загорелись.
  - А меня научишь? - спросил тот, которого он принял за Тиренна.
  - Нас, - быстро поправил его брат.
  - Отстаньте от Крикса со своими глупостями, - резко сказала Фила, и "дан-Энрикс" успел заметить промелькнувший в ее взгляде страх. Крикс понимал, что она должна чувствовать. Один ее сын взялся за оружие и сделался разбойником и мародером. Второй отправился в Каларию и заработал шрам на пол-лица. А теперь вот и Близнецы...
  - Это не глупости! Скажи ей, Рик!..
  Крикс до сих пор не мог понять, почему Тен с Тиренном сразу стали называть его коротким именем. Он никогда не предлагал им ничего подобного, и вообще не хотел снова слышать это имя, всякий раз напоминавшее ему о Лесном братстве и войне в Каларии.
  Просьба Близнецов одновременно позабавила и раздосадовала Рикса. Фехтование было последним, о чем бы ему сейчас хотелось думать, но количество людей, желающих чему-то научиться у него, в последние недели неуклонно возрастало. Стоило ему дать несколько уроков Ленн-Денному - как в Лаконе нашлись и другие желающие. Причем некоторые из них учились даже не у Хлорда, а у других менторов.
  - Я не уверен, что мне хочется чему-то вас учить, - прохладно сказал Крикс в ответ на просьбу Близнецов. История с пропавшим кошельком еще не выветрилась из его памяти.
  - Это из-за тех чернил?.. - спросил Тиренн, глядя на Рикса подкупающе открытым взглядом. - Или ты рассердился, потому что Тен разбил эту тарелку?
  - Замолчи, придурок! Это ты ее разбил!
  - Хватит, - оборвал разгорающуюся перепалку Рикс. - Мне наплевать, кто из вас это сделал. Если вы действительно хотели бы чему-то научиться, то сначала докажите, что на вас обоих в самом деле стоит тратить время.
  Близнецы восприняли его слова слишком буквально и рьяно взялись за "доказательства". Папаша Пенф и его "Золотая яблоня" от этого в конечном счете только выиграли, потому что все полы на первом этаже были подметены, посуда перемыта, а столы отчищены в кратчайший срок. Крикс подумал, что, если так будет продолжаться, то трактирщик, чего доброго, назначит братьям жалование.
  
  ..."Дан-Энрикс" поймал меч противника, с коротким резким скрежетом провел его по лезвию до самой гарды и сильно толкнул Ликара. Тот потерял равновесие, и тогда Крикс свалил противника подсечкой под колено. Потом отвел меч и протянул Ликару руку.
  - Поднимайся.
  Но Ликар подниматься не спешил, уставившись на что-то за спиной "дан-Энрикса". Судя по лицу Лен-Деннора, ничего хорошего он там не видел. Энониец обернулся и увидел Вардоса, следившего за ними с противоположного конца площади. Крикс задумался, как долго Нетопырь стоял на этом месте, наблюдая за уроком.
  - Подойдите сюда, Рикс, - потребовал наставник.
  Если уж на то пошло, то Крикс был вовсе не обязан подчиняться всякому приказу Вардоса. Учеником "дан-Энрикс" давно не являлся, и никаких правил Академии тоже не нарушал - по крайней мере, напрямую. Но Мастер-со-Шрамом все равно ничуть не сомневался в том, что энониец выполнит его распоряжение. Он смерил Рикса тусклым взглядом и добавил.
  - Уберите меч, в ближайшую пару минут он все равно вам не понадобится.
  Да, в его стычках с Вардосом оружие, к несчастью, было совершенно бесполезным. Но со временем южанин все же приспособился к правилам игры - и даже использовать их против самого же Вардоса. Вчерашний бунт, устроенный его энгильдом на занятиях по землеописанию, можно было без преувеличения назвать победой Рикса. Видимо, теперь Нетопырь намеревался взять реванш.
  Крикс бросил меч на землю и нарочито неторопливо подошел к наставнику.
  А вышло так. В очередной раз посмотрев на Лен-Деннора в трапезной, "дан-Энрикс" сразу понял, что наставник Вардос снова почтил утреннюю тренировку собственным присутствием. Лицо Ликара выглядело застывшим. Крикс опустился на скамью напротив.
  - Что, опять?..
  Ликар только кивнул. Крикс запустил пальцы себе в волосы, приводя и без того взлохмаченные пряди в полный беспорядок.
  - Ничего не понимаю... - вздохнул он - Ты ведь действительно стал драться куда лучше. В прошлый раз у тебя все прекрасно получалось. Будь это не Вардос, а кто-то другой, я бы сказал, что он к тебе просто придирается. Но Нетопырь... Он, правда, сволочь, но все-таки не настолько, чтобы приставать к тому, что делает все правильно. Да и с чего ему на тебя злиться?
  В лице Лен-Деннора что-то дрогнуло.
  - Он не злится. Просто... Рикс, я не могу ничего сделать, пока он стоит у меня над душой! Это просто наваждение какое-то. Когда он говорит "подшаг налево", я так теряюсь, что на самом деле забываю, где у меня левая рука, где правая.
  Это признание звучало так нелепо, что южанин чуть было не рассмеялся - но вовремя прикусил губу. Судя по отчаянному взгляду Лен-Деннора, тому было совершенно не до смеха. "Вардос его доведет, - трезво подумал Рикс. Он ведь хотел, чтобы Ликар ушел из Академии. Еще немного - и Ликар действительно сорвется и попросится домой. Или сотворит что-нибудь такое, за что его можно будет вышвырнуть отсюда". Крикс с упреком посмотрел на Афейна Рейхана - тот сидел так близко, что не мог не слышать его разговора с Лен-Деннором. Слова Вардоса о том, что все его товарищи готовы восхищаться нелогичными поступками "дан-Энрикса", но сами будут прежде всего думать о самих себе, гадюкой шевельнулись где-то глубоко внутри. Крикс дождался, пока князь поднимет голову, и можно будет встретиться с ним взглядом - и только тогда сказал:
  - Что-то я никак не пойму, Рейхан. Ты ведь наш командир. Мог бы и заступиться за Ликара.
  Князь меланхолично отхлебнул оремиса.
  - Я бы давно это сделал, если бы это могло дать какой-нибудь результат. Ты вот однажды попытался - ну и что?.. Ты лучше меня знаешь, что спорить с Нетопырем - пустое дело. Лен-Деннорму придется потерпеть. Ничего не поделаешь.
  - Я смотрю, ты уже израсходовал все средства, - едко сказал энониец. - Может быть, мне стоит самому сходить на тренировку и взглянуть, нельзя ли как-нибудь поправить это дело?
  Князь пожал плечами.
  - Поступай, как знаешь.
  "Все, включая командира вашего отряда, позволяют вам расхлебывать любую кашу... Они ценят людей вроде вас только до той минуты, пока их заступникам приходится самим платить по счету за разбитые горшки".
  - Прекрасно, - сказал Рикс отрывисто. - На всякий случай должен вас предупредить - наставник Вардос намекнул, что в следующий раз, если я снова буду спорить с ним, наказан будет весь отряд.
  Грейд посмотрел на энонийца волком.
  - И ты об этом так спокойно говоришь, Пастух?.. Мы все, по-твоему, должны страдать из-за твоей дурацкой гордости?
  - Заткнись, Декарр, - отрезал Рикс. Вот только не хватало препираться с главным подпевалой Льюберта Дарнторна.
  Но на сторону Грейда совершенно неожиданно встал Мирто Миэльвитт.
  - Декарр не так уж и не прав. Никто не хочет бегать вдоль ограды и скоблить полы только из-за того, что тебе захотелось лишний раз поцапаться с Нетопырем. Оставь его в покое, Рикс. Ты не можешь идти против всего отряда!
  Крикс мрачно подумал, что наставник Вардос оказался кругом прав. "Дан-Энрикс" вообще не помнил случая, чтобы представители двух враждовавших партии в их отряде действовали заодно. Кто мог подумать, что они будут с таким единодушием выступать против Рикса.
  Афейн задумчиво смотрел на старого товарища.
  - Не делай этого, "дан-Энрикс", - это прозвучало чем-то средним между просьбой и приказом. - Как твой командир, я запрещаю тебе вмешиваться в это дело.
  - Вы только посмотрите на себя!.. - чужим от злости голосом сказал оруженосец коадъютора. - Как только речь зашла о том, что вас заставят пробежать несколько дополнительных кругов на утренней пробежке, или помахать утяжеленными мечами - вы так разорались, что вас сейчас слышно даже в главной башне. И все это только потому, что я, по-вашему, думаю только о самом себе, а не о ваших неприятностях. Тогда скажите: чем вы лучше? Разве вы не думаете только о самих себе, когда молчите и спокойно позволяете Нетопырю травить Ликара? Ты, Афейн, так здраво рассуждал о том, что Лен-Деннору нужно просто потерпеть - ну так я вам отвечу тем же самым. Потерпите!!
  Лица у присутствующих вытянулись. Видимо, никто не ожидал от Крикса такой вспышки.
  - Ты все переворачиваешь с ног на голову, - несколько неуверенно сказал Рейхан. - Там речь об одном человеке, а здесь - обо всем отряде. Это не одно и то же.
  Крикс обернулся к князю, как к противнику, которого намерен был атаковать.
  - А что вообще такое - наш отряд?.. Вы вместе учитесь, живете в одной башне, но разве это делает всех вас друзьями? Ничего подобного. У Миэльвитта и Декарра нет никаких общих интересов, и они способны ссориться по десять раз на дню. А тут их интересы по случайности совпали - значит, уже можно называть их "интересами отряда"? Только, как ни назовите, и Декарр, и Мирто, и все остальные думают все-таки только о самих себе. А главный интерес отряда - это чтобы каждый знал, что, что бы ни случилось, остальные даже не задумаются, стоит за него вступаться - или пусть как-нибудь перебьется. Разве не об этом всегда говорил наставник Хлорд?
  - Ну, вряд ли он имел в виду, что мы должны объединяться против мастеров, - пробормотал Афейн. Но энониец чувствовал, что его речь произвела на слушателей некоторое впечатление. Как бы там ни было, когда Мастер-со-Шрамом появился на занятиях по землеописанию и вздумал, по своему обыкновению, пройтись насчет Ликара, который в присутствии Нетопыря сразу забыл, где следует искать притоки Шельды, мастер встретил неожиданный отпор. Против главы Лакона выступила почти половина пятого энгильда - впрочем, без обеда все равно остались абсолютно все. В тот вечер, вместе с Юлианом выгребая уголь и золу из огромного остывшего камина в Рейнсторне, в котором легко могли бы разместиться они оба, энониец размышлял, что же все-таки произвело на его друзей решающее действие - желание заступиться за товарища или сознание, что Криксу все равно хватит упрямства поступить по-своему? Ведь если весь отряд в любом случае будет наказан, то, как ни крути, куда приятнее считать это своим свободным выбором, а не решением "дан-Энрикса" и произволом Мастера-со-Шрамом.
  Но, как бы там ни было, Крикс чувствовал себя просто прекрасно. Он не сомневался, что несмотря на свое хладнокровие в скриптории, наставник Вардос просто вне себя.
  А вот теперь ему, похоже, выпал случай в этом убедиться.
  Мастер махнул рукой в сторону тропинки, показывая, что хочет пройтись. Юноше ничего не оставалось, как последовать за ним.
  - Вы неэкономно расходуете силы, - сказал Нетопырь, когда они отошли немного от площадки. - Лен-Деннору ваши уроки не помогут. Как только он встретит настоящего врага, все это тут же вылетит у него из головы.
  - Я так не думаю, наставник, - твердо сказал Рикс. Он сразу же решил, что в этот раз будет держаться исключительно корректно - но это не значило, что он обязан во всем соглашаться с мастером.
  - Я слышал, Лен-Деннор - не единственный, кто обращался к вам за помощью. Это правда?
  - Да, наставник.
  - Что ж, меня это не удивляет. Ваша техника великолепна. Правда, с самообладанием беда... Но это, вероятно, дело наживное. Послушайте моего совета, Рикс. Сейчас к вам по большей части обращаются именно те, кто на тренировках выглядит не самым лучшим образом. А вы по доброте душевной готовы тратить время на любого увальня, который не может отбить даже прямой удар. Я не хочу, чтобы вы слишком возомнили о себе, но все-таки скажу - ваши способности заслуживают большего. Не повторяйте главную ошибку Хлорда. Никогда не тратьте свое время на бездарных слабаков и неудачников. Вы понимаете, о чем я говорю?
  - Да, мастер.
  - И последуете моему совету?..
  Криксу очень хотелось ответить тем же тоном, что и в прошлый раз "Нет, мастер". Но, пожалуй, это было бы ребячеством.
  - Я подумаю над вашими словами, мастер Вардос, - сказал он. Есть масса способов ответить "нет", и энониец знал, что мастер поймет его правильно. Впрочем, ответил Вардос так, как будто в самом деле мог принять его слова за чистую монету.
  - Что ж, подумайте. Вчерашняя история в скриптории - ваших рук дело?
  Как обычно, Вардос сменил тему слишком быстро. Криксу потребовалась пара секунд, чтобы взвесить свой ответ - и оценить расставленную мастером ловушку.
  - Нет, наставник, - ровным голосом ответил он. - Вы сами видели, что я молчал.
  - Как раз поэтому я и считаю, что это устроили именно вы. Начнись подобный бунт действительно спонтанно - вы бы, несомненно, не остались в стороне.
  Крикс молча шел рядом с наставником, и мокрый снег скрипел у них под сапогами. Февраль в этом году выдался ветреным, но вместе с тем довольно теплым.
  "Ничего ты не докажешь" - думал Рикс - и чуть заметно улыбался своим мыслям.
  - Мне, естественно, не нравится, когда кто-то из учеников подбивает других на нарушение порядка в Академии. Но ваша способность повлиять на ваших товарищей выглядит впечатляюще - и лишний раз доказывает, что вы подходите для того дела, которое я хотел вам предложить. Выпускников в Лаконе сейчас нет - все старшие лаконцы покинули Академию из-за войны. Но даже с учетом этого у мастеров слишком много обязанностей. Я хотел бы слегка разгрузить младших Наставников, поручив вам проводить некоторые из тренировок с новичками. Это только для начала. Если дело пойдет хорошо, я могу дать вам более взрослых учеников - скажем, из третьего-четвертого энгильда. Вы согласны?
  Крикс не знал, что думать.
  - Вы хотите, чтобы я стал наставником?..
  - Пока что - просто помощником наставника. Это займет у вас не слишком много времени и не помешает выполнять ваши обязанности в Ордене. А с другой стороны - если вы согласитесь, то у вас появится еще одна возможность выбрать себе подходящее занятие. Вполне возможно, что однажды роль наставника в Лаконе может показаться вам заманчивее службы в гвардии.
  Энониец вздрогнул. Вардос будто бы подслушал их недавнюю беседу с Лейдой. Впрочем, ерунда - скорее, Вардос просто опирался на собственное суждение об энонийце. Во время выволочки, которую Нетопырь как-то устроил ему после ссоры с Льюбертом Дарнторном, мастер вполне ясно дал "дан-Энриксу" понять, что не считает его способным к службе в Ордене или даже в какой-то приграничной марке.
  Крикс не мог скрывать от самого себя, что предложение наставника казалось ему исключительно заманчивым. Даже несмотря на ту антипатию, которую по-прежнему вызывал в энонийце Нетопырь.
  - Так что же, вы согласны?
  - Я бы хотел попробовать, наставник, - сказал Рикс.
  - Отлично. Приведите себя в порядок, переоденьтесь и поднимайтесь в мою башню. Я объясню, что именно вам нужно будет делать.
  Нетопырь ушел, не оборачиваясь - а "дан-Энрикс" поспешил вернуться на площадку, где оставил Лен-Деннора, извинился перед ним и сообщил, что на сей раз занятие окончено, так как ему уже пора бежать. Крикс ничего не сказал Ленн-Деннору о своей беседе с Вардосом, поскольку еще сам не мог до конца поверить в то, что Нетопырь действительно предложил ему заняться обучением младших лаконцев.
  Вардос сказал, что он должен привести себя в порядок, и "дан-Энрикс" счел необходимым выполнить это распоряжение со всей возможной тщательностью - на тот случай, если Нетопырь потребует, чтобы он сразу приступил к новым обязанностям. Юноше вовсе не улыбалось показаться первогодкам с грязными руками и колтунами в волосах. Когда он вытер мокрые волосы полотенцем и вышел в полукруглый мозаичный холл полуподвальных бань Лаконской Академии, на стуле, куда он сложил свою одежду, лежали совершенно новые, еще не ношенные вещи - подходящие ему по размеру, но сшитые из мягкой черной шерсти. Внешне они выглядели точно так же, как одежда любого другого мастера в Лаконе. Только теперь энониец окончательно удостоверился, что Вардос вовсе не шутил.
  
  * * *
  
  В Лейверке Аденор обычно поднимался около полудня, завтракал прямо в постели и читал какую-нибудь книгу. Пониматься ни свет, ни заря, чтобы носиться по полям за тощим зайцем или загонять несчастного оленя, как любил его отец, казалось Аденору верхом глупости. Зайчатину и оленину Аденор ценил в готовом виде, а вставать предпочитал как можно позже. Но последующий переезд в столицу и в особенности дружеские отношения с Валлариксом потребовали от Ральгерда Аденора кардинально изменить свои привычки.
  По утрам Валларикс несколько часов работал в своем кабинете - иногда в компании секретаря, но чаще в одиночку. Около одиннадцати появлялся коадъютор с ежедневным утренним докладом. Аденор старался приезжать чуть раньше - во первых, для того, чтобы составить императору компанию, а во-вторых, ради возможности увидеть недовольную гримасу лорда Ирема, наткнувшегося в аулариуме императора на своего давнего врага.
   Правда, возня с бумагами внушала Аденору отвращение, поэтому его участие в занятиях правителя сводилось к сидению в глубоком кресле, более-менее удачным шуткам и пересказыванию последних сплетен, популярных в городе и при дворе. По этому поводу сэр Ирем как-то раз грубо спросил, не собирается ли Аденор играть при Валлариксе роль шута - или же ему просто нравится трещать, словно безмозглая сорока?.. Аденор тогда так разозлился, что забыл о всякой осторожности и бросил рыцарю в лицо, что человеку в положении Валларикса куда полезнее пустая болтовня, способная хотя бы ненадолго отвлечь императора от дел, чем еще один доклад о росте цен и недовольства в городе. А если Ирем этого не понимает, то Валларикса можно только поздравить с таким скудоумным другом.
  Неизвестно, чем закончился бы этот эпизод, если бы Ирем счел необходимым оскорбиться, но в тот раз он только смерил Аденора холодным оценивающим взглядом и ушел.
  А вскоре после этого произошла история у Нового моста, и Ирем начал относиться к Аденору несколько терпимее. Во всяком случае, походы во дворец перестали ассоциироваться у Ральгерда с выступлением жонглера на канате.
  Впрочем, этим утром Аденор остался у себя. Прежде, чем ехать во дворец, следовало выпроводить Льюберта Дарнторна, потому что накануне вечером тот слишком много выпил и заночевал прямо в особняке. Чтобы отправить юношу домой, понадобилось бы закладывать портшез или карету, а лорд Аденор так и не обзавелся ни тем, ни другим, поскольку ездил исключительно верхом.
  Ральгерд начал присматриваться к Льюберту еще в начале осени. Когда впервые зашла речь о том, что Валларикса нужно вынудить отречься от престола, сразу стало ясно, что вся власть в итоге перейдет к Элиссив - а точнее, к ее мужу, за которым будет стоять старая аристократия.
  Не вызывало никаких сомнений, что лорд Бейнор не допустит, чтобы Лисси вышла за Фин-Флаэнна или кого-нибудь из Довардов. Наверное, охотнее всего он бы женился на Элиссив сам. Но тут имелось веское препятствие. Даже самый недалекий человек поймет, что Лисси не могла выбрать подобного супруга добровольно.
  Совсем другое дело - Льюберт. Дарнторн-младший ненамного старше Лисси и достаточно красив, чтобы в него можно было влюбиться ради него самого. Правда, его репутация была сильно подпорчена войной в Каларии, но долгие старания Бейнора Дарнторна и его партии не прошли даром, и теперь на каждых двух людей, уверенных, что именно "дан-Энрикс" убил Бешеного принца, приходился хотя бы один, который полагал, что это мутная история, в которой еще нужно разбираться. А если Дарнторн займет престол, количество людей, считающих его героем, тут же резко возрастет - историю, как всем известно, пишут победители.
  Словом, о том, что Дарнторн хочет выдать дочь Валларикса за своего племянника, лорд Аденор начал догадываться даже раньше, чем об этом было упомянуто впервые. Сперва щекотливого вопроса касались только вскользь - таинственными недомолвками, обиняками и полунамеками, но под конец об этой партии заговорили в голос, как о чем-то само собой разумеющемся.
  К тому моменту Аденор уже успел предпринять кое-какие действия. Прежде всего, он поручил младшего Дарнторна особому вниманию своих людей, приказав им не упускать племянника мессера Дарнторна из виду. На протяжении нескольких месяцев лорд Аденор получал самые подробные доклады относительно того, где юноша проводит время и чем занимается.
  Картина получалась любопытная.
  Доглядчики Ральгерда сообщали, что младший Дарнторн бывает только дома и в Лаконской Академии, где его откровенно презирают за историю с "дан-Энриксом", но избегает появляться при дворе. Несколько раз Льюберт мертвецки напивался в "Веселой вдове". Ему даже доводилось поучаствовать в каких-то пьяных оргиях с игрой в пинтар и неизбежным мордобоем. С одной стороны - ничего такого уж особенного в этом не было, сам Аденор в шестнадцать лет творил еще и не такое. Но у вельможи создавалось впечатление, что Льюс участвует во всех этих историях не из пустого любопытства, и уж точно не за тем, чтобы похвастаться своим лихачеством перед лаконскими дружками. Он ходил в кабак один, отделываясь для такого случая от своей "свиты", и было не слишком-то похоже, что эти попойки его развлекают.
  Казалось, старания Бейнора Дарнторна вывернуть историю с "Семиконечной звездой" наизнанку угнетают Льюберта даже сильнее, чем открытое презрение "имперской" партии. То ли Дарнторна раздражала мысль, что большинство его защитников отлично знают правду, то ли он - чем Хегг ни шутит - действительно раскаивался в собственном поступке. Но, как бы там ни было, Ральгерду Аденору стало ясно, что, если он хочет привязать к себе мальчишку, то с раненой гордостью младшего Дарнторна придется обращаться максимально осторожно. Дело обещало оказаться хлопотным... но оно явно того стоило. Льюберт мог не сегодня-завтра стать новым правителем империи - причем таким правителем, который ничего не смыслит в государственных делах. Речь шла о том, кто займет место за Крылатым троном и будет определять политику Легелиона от лица младшего Дарнторна - лорд Бейнор... или кто-нибудь другой.
  Задачу Аденора упрощало то, что Льюберт не любил своего дядю, а в последнее время откровенно тяготился его обществом. Нет, внешне он держался безупречно, но Ральгерд ничуть не сомневался в истинности своих наблюдений. Больше всего Аденора забавляло то, что сам лорд Бейнор даже не пытался завязать более дружеские отношения с племянником, которого он собирался в будущем короновать. Главу Совета всегда отличала толстокожесть, редкая даже для Дарнторнов - хотя эту семью никто не обвинил бы в лишних сантиментах. Сын старшего брата интересовал мессера Бейнора только как наследник родового титула, а все остальное он благополучно упускал из виду. То, что Льюберт не особенно к нему привязан, мало волновало Бейнора - должно быть, потому, что сам он тоже не испытывал никаких нежных чувств к племяннику.
  Когда лорд Аденор бывал в особняке Дарнторна, Льюберт выходил к гостям своего дяди, поскольку этого требовали приличия, но вскоре ссылался на какое-нибудь дело или же плохое самочувствие и уходил к себе. Гости Дарнторна считали его замкнутым и молчаливым юношей, который не любит многолюдных сборищ. Аденор только посмеивался над подобным простодушием. Если ему выпадала возможность перекинуться с младшим Дарнторном парой слов, он никогда не касался каких-то важных тем, но зато пользовался любым подходящим случаем, чтобы ненавязчиво пригласить Льюберта к себе. Лорд Аденор рассчитывал, что рано или поздно Льюберт примет его приглашение - хотя бы из простого любопытства. Но время шло, а положение не изменялось. Это вызывало у Ральгерда вполне объяснимую досаду, потому что беспорядки, которые должны были стать формальным поводом для низложения Валларикса, могли начаться в любой день, а планы Аденора относительно Дарнторна так и оставались просто планами.
  Впрочем, когда в городе в самом деле вспыхнул ожидаемый мятеж, события сразу же вышли из-под контроля заговорщиков.
  Во-первых, несмотря на несколько погромов в Нижнем городе, действительно серьезных мятежей в тот месяц так и не случилось, поскольку Орден подавил волнения за одну ночь.
  Во-вторых, задуманному Дарнторном дворцовому перевороту помешали быстрые и точные действия лорда Ирема. Если подумать, даже слишком быстрые и слишком точные - как будто коадъютор был детально посвящен во все их планы.
  И когда на следующий день Ральгерд поехал во дворец, чтобы увидеться с Валлариксом, в столице было так же тихо, как в любой из довоенных месяцев.
  Лорд Аденор задумался.
  В своем кругу они так часто повторяли, что Валларикс - слишком мягкий и слабохарактерный правитель, который не в состоянии спасти страну от гибели, что каждый из них почти верил в то, что они выступают против императора не только ради личной выгоды, но и ради процветания Легелиона. Правда, Аденор был меньше всего склонен строить из себя спасителя империи. Его гораздо больше интересовало то, что государственный переворот позволит ему в полной мере проявить свои многосторонние таланты, которым король и его Орден не давали развернуться во всю ширь. Но даже лорд Аденор в какой-то мере поддался всеобщему настрою, в соответствии с которым отречение Валларикса было вопросом государственной необходимости. Однако поведение дан-Энрикса во время голода и то, как быстро люди Ирема сумели навести порядок в городе, при этом походя разрушив многомесячные планы заговорщиков, помимо воли вынуждало Аденора пересмотреть кое-какие свои взгляды.
  После беседы с сэром Иремом лорд Аденор несколько дней безвылазно сидел в своем особняке, не появляясь при дворе и не встречаясь с остальными заговорщиками. По странному стечению обстоятельств, именно в те дни случилось то, чего он так упорно добивался раньше - Льюберт Дарнторн решил нанести ему визит. Когда оруженосец доложил Ральгерду о его приходе, тот даже не сразу понял, что от него нужно младшему Дарнторну. Впрочем, Аденор не мог бы называть себя придворным, если бы способен был пустить свои старания насмарку из-за приступа случайной меланхолии. Он блестяще сыграл роль любезного хозяина, добился, чтобы Льюс остался у него на ужин и умело развлекал его весь вечер, избегая тем, которые могли быть неприятны гостю, будь то каларийская кампания, Лакон или придворные интриги.
  Поначалу Льюберт был немногословен и держался настороженно. Казалось, он все время ждет от своего собеседника какого-то подвоха. Но к концу их ужина Дарнторн стал отвечать значительно непринужденнее.
  Несколько дней спустя он пришел снова, а потом начал бывать в особняке довольно часто. Аденору оставалось только проявлять как можно больше такта - и, конечно, выставлять на стол самое лучшее вино.
  Дарнторн наверняка даже не понял, как так вышло, что в один прекрасный день он выпил больше, чем рассчитывал, и выложил хозяину особняка все неприглядные подробности их столкновения с "дан-Энриксом" в Каларии. Лорд Аденор мог бы начать оправдывать Дарнторна, как сделал бы кто-то другой - хотя бы из обыкновенной жалости. Но Аденор не сказал ничего. Он обладал прекрасной интуицией, а кроме того - многократно убеждался в том, как много может дать обыкновенное молчание.
  С этого дня Льюберт Дарнторн проникся к нему исключительным доверием. Для Льюберта визиты в особняк были единственной возможностью хоть с кем-то поделиться мучившими его мыслями, а для Ральгерда Аденора - лишним шансом узнать массу интересного. Он полагал, что это только справедливо. Безуслово, в мире всегда были, есть и будут люди, совершающие добрые дела в ущерб себе, но, в сущности, разумный человек всегда найдет возможность совместить приятное с полезным.
  Чаще всего Льюберт сообщал очередные любопытнее подробности урывками и как бы между делом, но накануне вечером Ральгерду повезло. А может быть, и нет... это как посмотреть.
  По-видимому, в этот раз Льюберт явился в его особняк с твердым намерением напиться до потери памяти - во всяком случае, к делу он приступил весьма решительно, еще до конца ужина осушив полную бутылку "Пурпурного сердца". При этом он говорил обо всем подряд, начиная с того, что Рикса сделали помощником наставника в Лаконской Академии, и заканчивая тем, что дядя недоволен им из-за категорических отказов появляться при дворе.
  Потом Дарнторн подлил себе еще вина и рассказал о том, как Валларикс когда-то едва не погиб, охотясь на огромного старого вепря, голова которого теперь украшает Гобеленный зал - а Бейнор Дарнторн хладнокровно наблюдал за схваткой, оставаясь в стороне. В связи с этим Льюберт вспомнил плен, в котором Бейнор оказался во время войны в Каларии, и позволил себе сделать несколько весьма нелестных заключений о характере своего дяди.
  Аденор почти жалел, что глава Круга лордов этого не слышит.
  Когда речь дошла до заговорщиков и казни на Имперской площади, язык уже почти не слушался Льюберта Дарнторна. Если до сих пор Льюберт никак не объяснял и не оправдывал своего поведения в Каларии, то сейчас он неожиданно признался, что надеялся добиться у Валларикса помилования для своего отца.
  Услышав это, Аденор болезненно поморщился. Мало кто сомневался в том, что Сервелльда Дарнторна давно нет в живых. Во всяком случае, последние пять лет о нем не поступало никаких известий. Ходили слухи, будто он пытался получить убежище у Миэльриксов, но не преуспел и умер за пределами Империи. Учитывая, каким человеком был покойный, этому можно было только порадоваться, но надежды Льюберта на его возвращение помимо воли вызывали жалость. Глядя на сидевшего напротив юношу, лорд Аденор подумал, что наутро опьянение сотрет из памяти Дарнторна эту часть рассказа - и решил, что это к лучшему. Есть границы откровенности, за которой она уже не сближает, а отталкивает. Но сам Аденор тоже немало выпил в этот вечер, и вместо того, чтобы дипломатично промолчать, позволил себе осторожно намекнуть своему собеседнику на то, что Сервелльда Дарнторна уже много лет считают без вести пропавшим. А такое утверждение обычно означает то, что человек погиб. Льюберт мотнул отяжелевшей головой.
  - Он не погиб, - с трудом ворочая отяжелевшим языком, возразил он. - Я даже знаю, где он.
  - Да? И где же?.. - спросил Аденор, не понимавший, как расценивать такое заявление - то ли как бредни совершенно перепившегося человека, то ли как самое ценное из откровений Льюберта.
  - В Бейн-Арилле, - коротко отозвался Льюс, попробовав подлить себе еще вина и расплескав его на тонкую батистовую скатерть.
  У Аденора по спине прошел озноб. Этой зимой Бейн-Арилль прекратил выплачивать положенные подати в имперскую казну и поднял пошлины для всех торговцев из Легелиона. В любое другое время император ввел бы в Гардаторн войска, но именно сейчас война с аварцами вынуждала короля смотреть на все происходящее сквозь пальцы. Магистраты Вольных городов торжествовали.
  Строго говоря, жители Внутриморья всегда тяготились своим подчиненным положением, но до сих пор они ни разу не решались так открыто нарушать вассальную присягу. Теперь становилось ясно, кто помог жителям Гардаторна отыскать в себе решимость, чтобы выступить против дан-Энриксов.
  Аденор неожиданно почувствовал себя таким измотанным, будто не разговаривал с Льюбертом Дарнторном, а занимался утомительной физической работой.
  К счастью, вскоре разговор закончился естественным путем. Не прошло и четверти часа после неожиданного откровения Дартнорна, как того начало выворачивать наизнанку. Пить племянник лорда Бейнора определенно не умел - но в данном случае этому можно было разве что порадоваться. Слуги Аденора получили приказ не отходить от Дарнторна, пока ему не станет лучше, а потом со всеми возможными удобствами устроить Льюберта в одной из гостевых спален. А Аденор отправился к себе и попытался лечь - но вместо этого по меньшей мере час ворочался без сна, поскольку мысли то и дело возвращались к словам Льюберта.
  Наутро Аденор чувствовал себя раздраженным и невыспавшимся. Бившее сквозь стекла мартовское солнце отнюдь не улучшало его настроения. За завтраком, состоявшим из омлета и холодной курицы, ему доложили, что в приемной дожидается один из оруженосцев лорда Бейнора Дарнторна. Аденор с трудом справился с искушением распорядиться, чтобы юношу отправили назад, сказав ему, что Аденор уже уехал во дворец. А еще лучше - сломал ногу и не сможет выходить по меньшей мере месяц, размечтался Аденор. И никаких больше разговоров с Валлариксом, пикировок с Иремом и тайных встреч с Дарнторном и Финн-Флаэнами. Чума на оба ваши дома...
  - Пропустите, - обреченно приказал лорд Аденор.
  Молодой человек, вошедший в комнату, был ему незнаком - впрочем, пажей, оруженосцев и стюардов у Дарнторна было столько, что запомнить всех в лицо не представлялось никакой возможности. Аденор с удовлетворением отметил, что на юноше был неброский коричневый дублет. Еще недавно все посланники Дарнторна носили фамильные цвета своего сюзерена, а порой - еще и вышивку с единорогом на груди. Но после неудавшегося бунта в Нижнем городе все заговорщики стали гораздо осторожнее.
  Остановившись посреди роскошного пурпурного ковра, вошедший поклонился, сдернув с головы берет.
  - Доброе утро, монсеньор, - сказал он жизнерадостно.
  - Не думаю... так что давайте сразу к делу, мейер как-вас-там. Что от меня понадобилось лорду Бейнору?
  Юноша растерянно сморгнул. Наверное, не ожидал подобного приема.
  - Он просит вас незамедлительно приехать в особняк Фин-Флаэнна. Милорд уже отправился туда.
  "Чем, разумеется, привлек внимание доглядчиков из Ордена" - подумал Аденор. А вслух сказал:
  - Какая незадача! Дело в том, что именно сегодня утром я должен во что бы то ни стало появиться на приеме у Валларикса. Мое отсутствие может привлечь ненужное внимание.
  - Лорд Дарнторн просил передать, что дело срочное и очень важное, - возразил юноша.
  Ральгерд вздохнул.
  - Ну что ж, если лорд Бейнор так настаивает, то придется ехать, - хмуро сказал он. И обернулся к камердинеру, стоявшему в дверях. - Скажи этим бездельникам на кухне, что мое отсутствие - не повод для того, чтобы тянуть с обедом. Пусть готовят, как обычно. Я вернусь к полудню.
  - А как быть с вашим гостем, мессер Аденор?.. - осведомился камердинер, осмотрительно не называя Льюберта по имени.
  - Когда он проснется, накормите его завтраком и извинитесь за мое отсутствие, - распорядился Аденор, поднявшись на ноги.
  
  Чурбак раскололся ровно, оставляя чистый белый срез с прозрачными потеками смолы. "Дан-Энрикс" выпрямился, перебросив топор из одной руки в другую и привычно поведя плечами. Раньше энониец никогда не числил среди своих способностей умение быстро и умело наколоть дрова. Но за последние недели он привык к этой работе так, как будто занимался ей всю жизнь.
  Дом в Гончарном переулке почти упирался в "Золотую яблоню", и Близнецы с первых же дней наладились перелезать на задний двор гостиницы прямо через дыру в заборе. Впрочем, частокол "дан-Энрикс" очень скоро починил, и Близнецам теперь помимо воли пришлось заходить к папаше Пенфу с улицы, как всем нормальным людям... или лезть через забор. Стоит ли говорить, что второй способ нравился им куда больше.
  Крикс расколол еще несколько поленьев и порадовался, что его никто не видит. Забавная получилась бы картинка - темно-синий доминантский плащ валяется поверх поленницы, а его обладатель рубит дрова, закатав рукава, как какой-нибудь мастеровой. Кандидаты в Адельстане животы бы надорвали.
  Старый дом он приводил в порядок лично, потому что Близнецы были для этого еще слишком малы.
  - Возьми, - сказал сэр Ирем, придвигая "дан-Энриксу" лист бумаги, который при ближайшем рассмотрении оказался купчей на столичный дом и прилегавший к нему огород. - Я попросил Валларикса подыскать что-то для твоей семьи. Негоже, чтобы они так и продолжали жить в этой гостинице.
  - А что в этом такого?.. Мэтр Пенф сказал, что ему все равно не нужна эта комната. А Тен с Тиренном помогают ему в зале и на кухне.
  - Я не про мальчишек говорю. Как ты считаешь, твоей матери уютно жить в трактире?.. Безусловно, там гораздо лучше, чем в Шатровом городе. Но любой женщине, у которой на руках трое детей, нужен свой дом - чтобы не чувствовать себя обязанной кому-нибудь за стол и крышу над головой. И чтобы знать, что никто не заставит ее выметаться вместе с сыновьями, если твои деньги вдруг закончатся.
  - Мэтр Пенф - мой друг. Он никогда бы так не сделал, - возразил "дан-Энрикс". Ирем с легким нетерпением пожал плечами.
  - Я его не знаю и не стану утверждать, что ты не прав. Но мы ведь говорим о твоей матери? В такое время, как сейчас, люди не могут положиться до конца даже на своих друзей и близких, а этот трактирщик - совершенно посторонний человек, которого она узнала только в прошлом месяце.
  - Наверное, вы правы, - вынужденно согласился Рикс. - Но, если они переедут, Близнецы не смогут больше помогать в трактире.
  - Я это учел. Если ты прочтешь купчую, то увидишь, что дом расположен по соседству с "Яблоней".
  - Гончарный переулок, - прочел Рикс. И удивленно сдвинул брови. - Странно! Там никогда не было пустых домов.
  - Все правильно. Его освободили относительно недавно.
  "Дан-Энрикса" прошиб холодный пот. Он вдруг подумал, что в этом доме вполне мог жить кто-то из повешенных на Старой площади. Или один из горожан, которых он убил во время уличных боев. Южанин слышал, что по меньшей мере часть из тех, кто был доставлен в Адельстан в ту ночь, отправились мостить карийские дороги, а все их имущество было конфисковано короной.
  Если этот дом принадлежал кому-нибудь из них...
  - Это не то, о чем ты думаешь, - сказал лорд Ирем, посмотрев на его вытянутое лицо. - Прежний хозяин и два его старших сына погибли во время боя за Акулий мыс. Потом его жена продала дом, чтобы уехать в Пеллуэр к своей родне. Как видишь, к мятежу на Старой площади все это не имеет никакого отношения... Король просил сказать, что он был рад возможности сделать что-то лично для тебя. Считай, что долг Династии уплачен.
  Долг уплачен, мысленно признал "дан-Энрикс". Дом в столице - это больше, чем могла мечтать любая семья беженцев. Теперь у Филы и мальчишек всегда будет крыша над головой.
  Крикс пробежал глазами прилагавшуюся к купчей опись. В доме на Гончарной улице было четыре комнаты - три внизу и одна в мансарде под крышей... половину дома можно будет сдать каким-нибудь жильцам, чтобы у Филы появились лишние деньги. В общем, можно было бы сказать, что все устроилось просто прекрасно, но "дан-Энрикса" все равно укололо сожаление об упущенных возможностях.
  Валларикс обещал что-нибудь сделать лично для него - и Крикс мечтал, что после окончания войны попросит у короля титул и разрешение на его брак с Лейдой Гефэйр. После официального согласия короны даже лорд Гефэйр не посмеет сказать что-то против свадьбы дочери.
  На один краткий миг южанин даже испытал что-то похожее на раздражение. Зачем только мессеру Ирему понадобилось вмешиваться в это дело и о чем-то просить императора?.. Но потом он подумал, что сэр Ирем, несомненно, действовал из самых лучших побуждений. И к тому же, он был совершенно прав. "Дан-Энрикс" привык чувствовать себя как дома в любом месте, где укладывался спать, и как-то упустил из виду, что для большинства людей естественно иметь свой кров и всячески стараться его обустроить. А для Филы это всегда было крайне важно - Крикс отлично помнил, сколько сил она прикладывала, чтобы их старая хижина в деревне всегда выглядела чистой и уютной.
  Подумав об этом, энониец вполне искренне поблагодарил рыцаря за помощь - хотя его продолжала саднить мысль о Лейде. Он уже собрался уходить, когда лорд Ирем взял его за локоть.
  - Подожди. Как у тебя с деньгами?
  - Все в порядке, монсеньор.
  Ирем прищурился.
  - Не думаю, - процедил он. - Все твое золото ушло в Шатровый город, а эта история с гостиницей могла потребовать больших расходов... Мне совсем не улыбается, чтобы ты влез в долги или пошел играть в пинтар. Поэтому и спрашиваю: тебе нужны деньги? Если да, лучше скажи об этом сразу. Только без дурацкой скромности, пожалуйста. По уставу Ордена, расходы оруженосцев и стюардов покрывает их сеньор.
  Поняв, что сюзерен подозревает его в том, что он сделался игроком, Крикс чуть не рассмеялся. В правилах азартных игр типа джаббы и пинтара энониец разбирался плохо, сколько его ни пытались просветить на этот счет. Рейхан несколько раз водил его в "Веселую вдову", где шла самая крупная игра, но Крикс не понимал всех тонкостей происходящего и быстро начинал скучать даже во время самых напряженных партий. Вздумай он действительно играть на деньги, результат был бы плачевным.
  К счастью, за истекший месяц Академия выплатила ему треть той суммы, которая составляла содержание младших Наставников. Это было совсем немного, но южанин все равно обрадовался, потому что совершенно упустил этот момент из виду, принимая предложение мастера Вардоса. Вдобавок, Тен с Тиренном тоже умудрялись зарабатывать в Золотой яблоне кое-какую мелочь - посетители трактира охотно давали Близнецам разные поручения, а после возвращения совали мелкие монетки. Словом, в том, чтобы снова просить в долг у Браэнна или кого-нибудь другого, пока не было необходимости. Крикс ощущал странную раздвоенность. В императорском дворце он был оруженосцем коадъютора, который ел и пил на серебре, и должен был присутствовать на заседаниях Совета, а спустившись в Нижний город, превращался в Рика, перед которым Тиренн и Тен с гордостью хвастались полученными за день медяками.
  Еще зимой "дан-Энрикс" решил, что он не станет просить коадъютора о помощи - это бы значило признать, что он напрасно отдал свои деньги Браэнну, да еще оказался не способен выйти из создавшегося положения.
  Но у рыцаря, похоже, было свое мнение на этот счет. Предложить ему денег и сослаться на Устав - это было вполне в характере мессера Ирема. Крикс сильно сомневался, что эта статья устава подразумевала, что сеньор обязан содержать всех родичей своих людей. И тем не менее, лорд Ирем послал еще денег семье Лара, а теперь предлагал помощь самому "дан-Энриксу".
  - Спасибо, монсеньор... Но у меня действительно есть деньги, - сказал Крикс. И в тот же день отправился осматривать полученный в награду дом. Тот выглядел таким заброшенным, как будто пустовал уже несколько месяцев, и Крикс потратил массу сил на то, чтобы привести его в порядок. Оказалось, что умение орудовать мечом еще не означает, что ты с той же легкостью обтешешь колья для ограды или перекроешь крышу. Лейда всегда говорила, что ладони у него ороговевшие, как лошадиное копыто - но теперь на пальцах снова стали лопаться мозоли.
  Помощники из Тена и Тиренна были никакие. Правда, при желании они способны были выполнить любое дело очень быстро, но при этом постоянно норовили где-нибудь схитрить. Когда им поручали подметать полы, Близнецы небрежно разгоняли пыль и мусор по углам, и сообщали, что все уже сделано. Воду они таскали с заднего двора "Золотой яблони" - там у папаши Пенфа был колодец, предназначенный для хозяйственных нужд. Эта вода годилась только для мытья посуды и полов, поскольку была мутной, с примесью земли - но Тену и Тиренну было лень ходить на Штормовую улицу к хорошему колодцу. Сами братья почти никогда не умывались и поэтому не видели особой разницы.
  Крикс только хмурил брови. Пока он не убежал из Чернолесья, ему тоже приходилось выполнять разные поручения по дому, и в то время Валиор надрал бы ему уши за такие фокусы. Но теперь Валиора больше не было, а Фила, судя по всему, уже смирилась с тем, что Близнецы берутся за любое дело как попало, лишь бы побыстрее от него избавиться.
   Крикс расколол еще один чурбак и краем глаза увидел мелькнувшую возле забора тень. Он резко обернулся и застиг Тиренна в тот самый момент, когда тот собирался влезть на дождевую бочку и перемахнуть через забор. С тех пор, как он дал младшим братьям несколько уроков фехтования, "дан-Энрикс" перестал путаться, кто есть кто. Выглядели Близнецы и правда совершенно одинаково, но двигались они по-разному. Крикс даже удивился, почему не замечал этого раньше.
  Когда энониец обернулся, младший брат застыл, как будто бы действительно надеялся, что его не заметят. Крикс вздохнул.
  - Сложи дрова в поленницу, пока я тут заканчиваю, - сказал он.
  Лицо Тиренна вытянулось. Скучную работу Близнецы не выносили.
  - Давай я лучше тоже поколю?.. - предложил он с надеждой.
  "То есть опять начнешь кривляться и уронишь топор себе на ногу?" - хотел съязвить "дан-Энрикс", но сдержался. Этак он скоро станет похож на Вардоса...
  - Тут уже колоть нечего. Если тебе так хочется чем-то помочь, подмети двор, когда закончишь.
  Дрова Тиренн действительно сложил, и даже вполне ровно, но стоило "дан-Энриксу" вернуться в дом, чтобы умыться, как его уже и след простыл. У колуна по-прежнему валялись темные куски коры и щепки.
  
  Фила пекла лепешки. Крикс устроился возле огня, вытянув ноги и наслаждаясь отдыхом. Несколько следующих минут он наблюдал за тем, как мать кладет на противень очередной кружок тонкого теста, а потом небрежно вытирает о передник перепачканные мукой руки, чтобы взять черпак и размешать похлебку на огне. Южанин точно знал, что в котелке нет ничего, кроме моркови, лука и кусочка масла, но от плывущего по кухне запаха хотелось нетерпеливо облизнуться. Энониец встал довольно рано, а потом прошел через весь город и долго работал на дворе, так что воспоминания о завтраке давно уже рассеялась.
  Арри скатывал из теста толстые колбаски и колечки, а потом, если никто не успевал этому помешать, совал их в рот, что постоянно вынуждало Филу отвлекаться от лепешек и от котелка. "Дан-Энрикс" против воли вспоминал о детстве, когда он точно так же сидел с матерью, делая вид, что поступает так по собственному желанию, а не потому, что за оградой его ожидают Каттинар с приятелями. Потом он представил на месте Филы Лейду Гвенн Гефэйр - в простом платье, высоко заколотыми волосами и с руками, перепачканными в масле и муке. Картина получилась неожиданно уютной, и "дан-Энрикс" сдавленно вздохнул. Насколько все было бы проще, если бы Лейда была обыкновенной девушкой, а он... ну, например, служил бы под началом Браэна у Северной стены.
  Спохватившись, что он тут мечтает не пойми о чем, а дело между тем стоит на месте, Крикс натянул толстые рукавицы и вытащил из печи противень с подрумянившимися лепешками. Словно бы дождавшись этого момента, в кухню проскользнул Тиренн, уже успевший чем-то поживиться у папаши Пенфа - на ходу он сунул что-то в рот и быстро проглотил. Южанин удивился, что он был один. Обычно братья появлялись сразу, стоило только выставить на стол еду. Тиренн нацелился стянуть ближайшую лепешку, но "дан-Энрикс" треснул его по руке.
  - Кажется, я велел тебе подмести двор?..
  - Мне? - очень правдоподобно изумился тот.
  - Да, именно тебе. И прекращай придуриваться - Тена я не видел с самого утра.
  Тиренн удивленно посмотрел на Крикса, но решил не спорить и поплелся выполнять порученное дело.
  - А в самом деле, где же Тен? - спросила Фила, озабоченно нахмурившись.
  "Где-нибудь шляется, по своему обыкновению" - подумал Крикс. В то время, когда у них с братом были одни сапоги на двоих, Тен полюбил в одиночестве бродить по городу. Крикс подозревал, что он бывает даже в Алой гавани - во всяком случае, сам энониец в его возрасте готов был впутаться в любую авантюру, совершенно не задумываясь, насколько опасной она может оказаться.
  - Думаю, папаша Пенф послал его куда-то с поручением, - успокоительно заметил он. - Я спрошу о нем в "Яблоне", когда пойду назад.
  Однако в "Яблоне" Тена тоже никто не видел. Крикс пообещал себе, что попытается при случае установить причину его длительных отлучек, а потом выкинул Близнецов из головы и зашагал в сторону Разделительной стены. Когда он проходил мимо "Черного дрозда", стоявший у двери слуга окликнул его.
  - Мейер Рикс?..
  Южанин приостановился.
  - Да, это я. Что вам угодно?
  - Ваш сеньор надеялся, что вы будете возвращаться в Адельстан этой дорогой, и велел мне подождать вас здесь. Не угодно ли вам будет подняться наверх? Он сейчас там.
  "Лорд Ирем дожидается меня в "Дрозде"? Однако..." - удивился Крикс. Впрочем, сэр Ирем всегда любил "Черный дрозд" и часто заходил сюда по вечерам, а вслед за ним этот трактир облюбовали для своих пирушек и другие члены Ордена. Благодаря этому обстоятельству здешний хозяин мог бы обойтись без вышибалы - известные в городе буяны всегда обходили его заведение за несколько улиц.
  Крикс вошел в трактир, и давешний слуга последовал за ним, как будто в самом деле опасался, что южанин может не найти дорогу. Энониец уже встал на первую ступеньку лестницы, ведущей на второй этаж, когда внезапно вспомнил, что сегодня утром Ирем говорил ему, что собирается отправиться с Валлариксом на верфи. Мысль об этом совершенно вылетела у "дан-Энрикса" из головы, иначе он, пожалуй, усомнился бы, что его сюзерен мог вернуться из гавани так рано.
  Рикс остановился и посмотрел на своего провожатого. Ничего примечательного в нем как будто не было - потертая одежда, узкое лицо... но двигался он быстро и бесшумно, слишком ловко для обыкновенного слуги.
  - Вы служите в этом трактире? - спросил "дан-Энрикс".
  Узколицый слегка прищурился.
  - Можно сказать и так.
  - Странное дело. Я бываю здесь довольно часто, но никогда раньше вас не видел.
  - Это не должно вас удивлять. Я здесь совсем недавно.
  - Тем более удивительно, что монсеньор послал за мной именно вас. Вам так не кажется?
  В общем зале громко рассмеялись. Крикс подумал, что, если кто-то в самом деле собирается сыграть с оруженосцем коадъютора дурную шутку, то эти люди действуют по меньшей мере нагло - cреди бела дня, да еще в двух шагах от Адельстана.
  - Мейер Рикс... уверен, вы получите ответы на все свои вопросы, когда подниметесь наверх, - сказал его сопровождающий с легким нажимом. Крикс облокотился на перила, размышляя, оттолкнуть ли мнимого слугу с дороги, или для начала вежливо попросить его посторониться.
  - Думаю, что я лучше отправлюсь в Адельстан и подожду там возвращения мессера Ирема, - сказал южанин.
  Собеседник смерил его тусклым взглядом.
  - К сожалению, я не могу вас отпустить.
  Это было уже верхом наглости. Южанин неприятно усмехнулся.
  - А кто вам сказал, что я нуждаюсь в вашем позволении?..
  Смущало то, что взгляд у его собеседника был слишком уж уверенным. Это могло означать только две вещи... либо этот человек - круглый дурак, либо он и в самом деле исключительно опасен. "А вот это мы сейчас проверим..." - решил Рикс. Он отступил на шаг и положил ладонь на рукоять Эльбриста.
  - Оставьте меч в покое, не то Кроха вас подстрелит, - предупредил узколицый, посмотрев на что-то за плечом "дан-Энрикса".
  Крикс обернулся - и увидел на верхней площадке лестницы тонкую в кости мальчишескую фигуру. Впрочем, приглядевшись повнимательнее, энониец понял, что мальчишкой этот человек был только внешне. С маленьким ростом и гладким, безбородым лицом плохо сочеталось выражение лица, с каким тот целился в него из арбалета. Хладнокровное, привычно жесткое - ну, словом, именно такое, с каким лучше наемники обычно делают свою работу.
  Из общего зала между тем вышел еще один мужчина - высокий, грузный, в кожаном жилете и рубахе, которую он успел облить вином. "Мастеровой" захлопнул за собой дверь зала и, мгновенно протрезвев, подпер ее плечом, бесстрастно глядя на "дан-Энрикса".
  Южанин начал понимать, с кем ему довелось столкнуться. В бумагах ординария из Адельстана периодически встречались упоминания о четверке наемников из Алой гавани, в числе которых был какой-то "карлик". Крикс готов был биться об заклад, что это был тот самый человек, которого его сообщник назвал Крохой. Правда, карликом он как раз не являлся, зато его рост и в самом деле составлял не более четырех сэ*. Да и приметы остальных сходились в точности.
  - А где четвертый?.. - спросил Рикс, надеясь вывести своих противников из равновесия. Известно, что "сумеречники" не стремятся к славе и особенно не любят, если кто-нибудь из охранителей порядка знает их в лицо.
  Но узколицый только улыбнулся - его, кажется, ничуть не огорчило то, что их узнали.
  - Эметт наверху, вместе с мальчишкой.
  - Каким мальчишкой?.. - спросил Крикс, похолодев от жуткого предчувствия.
  - С вашим приемным братом, мейер Рикс. Если не ошибаюсь, его зовут Теном.
  - Что вы с ним сделали?
  - Ровным счетом ничего. Считайте, что ваш брат в гостях у нашего хозяина. Вы сможете забрать его, когда подниметесь наверх.
  - Вы что, за идиота меня держите?.. - негромко спросил Рикс, по-прежнему держась за рукоять Эльбриста. В качестве пленника Тен ничего не стоил. Тогда как сам "дан-Энрикс"... кем бы ни был человек, отправивший этих наемников за ним, он, несомненно, знал, что Крикс присутствует на Малом государственном совете. Знать бы только, что конкретно он рассчитывал у него выведать.
  - Мы держим вас за умного, - заверил узколицый. - Именно поэтому нам и пришлось прибегнуть к такому невежливому способу приглашения. Как видите, мы не намерены вас убивать - иначе Кроха уже подстрелил бы вас из арбалета.
  Ну, это как посмотреть, подумал Рикс со злостью. Астер наверняка сумел бы увернуться от стрелы. Сам энониец таким мастерством похвастаться не мог... но если бы наемник все-таки промазал, Крикс наверняка успел бы выхватить из ножен меч. А уж тогда он побеседовал бы с этой троицей иначе.
  - Хорошо, идемте, - сказал Рикс, пытаясь угадать, какая встреча будет ждать его в отдельном кабинете, где он столько раз сидел вместе с мессером Иремом. У двери кабинета узколицый попросил "дан-Энрикса" отдать ему оружие, и энонийцу ничего не оставалось, кроме как отстегнуть перевязь с мечом. Крикс ожидал, что теперь ему свяжут руки, но этого не произошло. Избавив его от меча, наемник распахнул перед оруженосцем коадъютора дверь кабинета.
  Когда южанин вошел в комнату, cидевший за столом человек приятно улыбнулся юноше.
  - Добрый вечер, мейер Рикс.
  - Вы?! - выпалил "дан-Энрикс".
  Аденор в шутливом изумлении приподнял бровь.
  - А кого вы ожидали здесь увидеть? Лорда Ирема?..
  Крикс вспомнил слова о том, что его хочет видеть его сюзерен - и стиснул зубы. Всякое напоминание о клятве, принесенной Аденору, казалось ему оскорбительным, словно пощечина.
  - Могу я сесть? - осведомился он, ногой пододвигая себе табурет.
  - Можете даже выпить, - любезно ответил Аденор. - Кстати сказать, вино я взял свое. Приличных сортов в этой гостинице с огнем не сыщешь, хотя в Такии вам, вероятно, приходилось пробовать и что-нибудь похуже. Сам я никогда не представлял, как северяне пьют эти свои помои. То ли дело настоящее тарнийское... Вы любите "Аймарис", мейер Рикс?
  - Вы похитили моего брата, чтобы обсудить со мной достоинства вина? - спросил "дан-Энрикс", мрачно глядя на аристократа.
  Пока Аденор наполнял обе кружки из одной бутыли, энониец думал об аварских ядах. Кроме тех, которые просто убивали человека, существовали и такие, которые помутняли его разум, делая его слишком неосторожным и болтливым. Правда, Аденор как будто тоже собирался пить вино, которое он предложил "дан-Энриксу", но можно чем-то смазать чашку изнутри.
  Лорд Аденор поморщился.
  - Во-первых, я не похищал вашего брата, в чем вы очень скоро убедитесь. Во-вторых, в настоящую минуту я, может быть, спасаю вашу жизнь.
  - Пытаясь напоить меня тарнийским?..
  - При дворе считается невежливым сразу приступать к делу. Но вы правы, не будем напрасно тратить время. Вы, безусловно, помните про бунт, случившийся зимой? Хотя о чем я спрашиваю, вы ведь даже были ранены во время схватки за Шатровый город... Вам известно, что за этим мятежом стояли Дарнторн и Фин-Флаэнн?
  Крикс прищурился. Весь Орден уже пару месяцев гудел, как растревоженный пчелиный улей, требуя призвать к ответу лорда Дарнторна и его сторонников. Но для того, чтобы предъявить главе Круга лордов обвинение в измене, требовались доказательства - а их найти так и не удалось.
  - Лорд Ирем называл три имени. Бейнора Дарнторна, Финн-Флаэна и ваше.
  - Меня можете в расчет не принимать. Сейчас вашему Ордену следует подумать о другом человеке, который представляет собой куда большую опасность.
  - Вы имеете в виду главу Совета?
  - Нет, его старшего брата. Лорда Сервелльда Дарнторна.
  Крикс взглянул на Аденора с легким изумлением. Он что, совсем за дурачка его считает?..
  - Сервелльд Дарнторн мертв.
  - Я тоже так считал. Однако вчера ночью я случайно выяснил, что лорд Дарнторн тайно вернулся из изгнания и сейчас находится в Бейн-Арилле. Насколько мне известно, Вечный город всегда мечтал превзойти Адель. Они готовы тратить миллионы ассов на свои книгохранилища и акведуки, но на ту войну, которую дан-Энриксы и Острова ведут на море, Гардаторну жалко каждой медьки. Сервелльд Дарнторн ловко разжигает их амбиции и старую вражду к Легелиону. Это с его подачи магистраты Вольных городов подняли пошлины и не прислали положенный налог в имперскую казну.
  - Откуда вам это известно? - спросил Крикс, все еще пытаясь понять, что за игру ведет с ним Аденор.
  - Не все ли вам равно?.. Поверьте, информация вполне надежная. Но у меня есть новости похуже этой.
  - Что может быть хуже Сервелльда Дарнторна?
  - Заговор в столице. Сегодня было принято решение о том, что Валларикса нужно вынудить отречься от престола. Это будет сделано во время завтрашнего заседания Совета. А когда король подпишет отречение, Дарнторн женит Элиссив на своем племяннике и коронует их обоих.
  - Если он считает, что сумеет вынудить Элиссив выйти за Дарнторна - то он плохо ее знает, - мрачно усмехнулся Рикс.
  - Не думаю. Что-то мне подсказывает, что Элиссив принесет любую клятву, если от этого будет зависеть жизнь ее отца. Лорд Бейнор любит повторять, что всякий заговор похож на шахматную партию - хорошо играет тот, кто может просчитать действия своего противника на несколько ходов вперед.
  Крикс скрестил руки на груди. Он все еще не знал, можно ли верить Аденору, и самое главное - зачем тот вообще рассказывает ему эти вещи.
  - А что лорд Бейнор собирается сделать с Орденом?.. Может, в гвардии тоже есть его сторонники?
  - Скорее всего, есть. В подобные детали он меня не посвящал, но на месте Дарнторна я позаботился бы об этом в первую очередь. По плану Дарнторна, старшие офицеры Ордена будут убиты. И прежде всего лорд Ирем - его собираются прикочить по дороге на совет. Ваш сюзерен имеет скверную привычку ездить без охраны, а один человек, как бы хорош он ни был, никого не отобьется от двух дюжин нападающих. Вас в живых тоже не оставят - на этот счет лорд Бейнор дал особенные указания. Все дело в том, что вы слишком опасный человек - вас знают, как героя Северной войны, за вами пойдут многие гвардейцы, а быть может, и лаконцы тоже. И еще... вы уж меня простите, но не я один заметил сходство между вами и Воителем. Я говорю о старом короле. А ведь вы и на Валларикса тоже похожи... Это, может быть, не так бросается в глаза, но если приглядеться - сходство вполне очевидно.
  - Разумеется, - пожал плечами Рикс. - Я тоже полукровка, как и Наорикс. Как минимум один из моих родителей был с Юга. Мессер Ирем говорит, для северян все энонийцы на одно лицо.
  - Возможно. Но не мне вам говорить, что это сходство можно объяснить и по-другому. Особенно когда человек, который так похож на короля, зовется Криксом, и ему позволено присутствовать на государственном совете. Многовато совпадений, мейер Рикс. Надо быть человеком вроде вас, чтобы не придавать значения подобным обстоятельствам. Что же касается меня, то я бы все-таки поставил на то, что вы бастард нашего обожаемого короля. Конечно, он очень любил свою жену... но все мы люди и подвержены различным слабостям. Чем император хуже остальных?
  - Это измена - то, о чем вы говорите.
  - Ну уж нет... изменой это стало бы, если бы я решил воспользоваться ситуацией в собственных целях. А пока это обычное предположение. Может, хотя бы это убедит вас выпить? Даже вы не можете считать, что я бы стал травить дан-Энрикса.
  Голова у южанина кружилась безо всякого вина. Он взял бокал и залпом осушил его. Надо отдать Аденору должное, вино действительно было великолепным.
  Его бывший сюзерен прищурился.
  - Отрадно видеть, что вы снова начинаете мне доверять. Если вам захочется еще вина - налейте себе сами. Только не перестарайтесь, вам нужно сохранить ясную голову, чтобы вы смогли в точности пересказать мессеру Ирему наш разговор. А уж потом пусть он решает, что следует делать с этим знанием. Я постараюсь изложить вам все, о чем сегодня говорили у Финн-Флаэна.
  Крикс отодвинул от себя бокал.
  - Скажите: для чего вы это делаете? Вы ведь тоже принимаете участие в этом заговоре. Только не лгите, будто с самого начала собирались только выведать их планы и сообщить об этом Ордену. Я слишком хорошо вас знаю, мессер Аденор. Все, что вы тут наговорили, вполне может оказаться правдой... но так же легко все это может быть какой-нибудь ловушкой, которую нам готовят заговорщики. Никаких доказательств вашей искренности вы пока не предоставили.
  Лорд Аденор пожал плечами.
  - Можете подождать до завтра, и доказательства моей искренности не заставят себя ждать. Вот только будет уже поздновато что-то с этим делать. Что касается моих мотивов, то я, право, затрудняюсь их назвать... Вы правы, я действительно участвовал в этом заговоре - но тогда я не рассчитывал на то, что нам придется иметь дело с Сервелльдом Дарнторном. Если заговор окончится успешно, он немедленно объявится в Адели. Все, что мне известно о Дарнторне, заставляет меня искренне желать, чтобы он никогда не занял место соправителя рядом со своим сыном. Понимаете?..
  - Пожалуй, да, - помедлив, согласился Крикс. И впрямь, вполне понятная причина для того, чтобы переметнуться на другую сторону. Лорд Аденор не мог не понимать, что при Дарнторне-старшем остальные лорды будут опасаться лишний раз вздохнуть - не то, что при Валлариксе.
  Одна беда: о том, что Сервелльд жив, "дан-Энриксу" стало известно от того же Аденора, так что это тоже могло оказаться ложью. К счастью, принимать решения - задача лорда Ирема. От Крикса требовалось только рассказать ему о своей встрече с лордом Аденором.
  Юноша устало потер лоб.
  - Хорошо... я понял вас. Так на чем мы остановились?
  Лорд Аденор лениво улыбнулся.
  - Кажется, на том, что вас и коадъютора намерены убить.
  - А что лорд Бейнор хочет сделать с императором?
  - Глава Совета крайне заинтересован в том, чтобы смена правителя произошла по возможности спокойно. После отречения король отправился бы в форт Актар на остров Рэн. Вы сами знаете, что эту цитадель считают неприступной.
  - Наорикс Воитель говорил, что неприступных крепостей не существует.
  - Ему виднее. Но сторонникам Валларикса пришлось бы считаться с тем, что жизнь его наследницы - в руках Совета. Уверен, что король не захотел бы возвращения на трон... такой ценой. К тому же, климат в тех местах довольно нездоровый. Если я хоть сколько-нибудь знаю лорда Бейнора, то где-то через год своего заключения король бы умер от какой-нибудь болезни. Вы мне, конечно, не поверите, но смерть Валларикса меня бы крайне огорчила. Кстати, раз уж речь зашла об этом. Передайте лорду Ирему, что я отнюдь не претендую на Семиконечную звезду... но, тем не менее, рассчитываю на лояльность Ордена.
  
  * * *
  
  Король опаздывал на заседание совета, чего не случалось со дня смерти Наина Воителя. Валларикс был известен своей пунктуальностью и всегда появлялся в зале Альдов в одно и то же время. Но на этот раз все члены Круга лордов были в сборе, а король по-прежнему отсутствовал.
  Обычно собравшиеся в приемной императора аристократы коротали время, прогуливаясь по галерее и ведя беседы о растущих пошлинах и родословных своих лошадей, но в этот раз все были слишком взвинчены, чтобы вести пустопорожний светский разговор. Даже несколько лордов из "имперской" партии, не посвященных в планы заговорщиков, невольно поддались общему настроению и разговаривали приглушенным голосом, как будто бы боясь нарушить давящую тишину, царившую в приемной. И те, и другие то и дело выжидательно смотрели на часы. Судя по уровню воды в клепсидре, Валларикс опаздывал уже на полчаса.
  Лорд Аденор гадал, как нужно истолковывать эту задержку, и нетерпеливо кусал губы. Будь он посвящен в планы сэра Ирема, ждать было бы гораздо проще, но после того, как он расстался с Риксом, Аденор больше не видел никого из Ордена. Он даже не знал наверняка, жив ли еще лорд Ирем и его оруженосец. Правда, он предупредил их об опасности, но, может статься, упустил из виду что-то важное. Несколько раз пройдя крытую галерею из конца в конец, лорд Аденор сказал себе, что беспокоиться не стоит - чем бы ни закончился сегодняшний совет, он-то в любом случае останется в выигрыше, чего нельзя сказать о большинстве присутствующих. Но увы, его тревоги это совершенно не уменьшило. Когда Аденор окончательно уверился, что вчера он допустил какую-то ошибку и бесповоротно загубил все дело, дверь, ведущая в покои императора, открылась, и из кабинета Валларикса вышел мессер Ирем.
  Лица у собравшихся заметно вытянулись. Большинство их них никак не ожидало еще раз увидеть коадъютора живым.
  Лорд Ирем, кажется, нисколько не смутился гробовым молчанием, которым старая аристократия встретила его появление. Аденор даже заподозрил, что он получает удовольствие от этой напряженной тишины и лихорадочно горящих взглядов, устремленных на него со всех сторон. В отличие от самого Ральгерда Аденора, почитавшего политику своеобразной разновидностью искусства, каларийский лорд любил придворные интриги точно так же, как войну, охоту, женщин и ландорское вино, словом - как все, что придает жизни мужчины остроты и красок. Пока Аденор раздумывал об этом, Ирем отыскал глазами лорда Бейнора Дарнторна, лицо которого успело приобрести мертвенно-восковой оттенок, и наградил главу старой аристократии самой обворожительной улыбкой. Щека у Дарнторна дернулась.
  - Господа! - сказал сэр Ирем таким вкусным голосом, как будто бы заранее смаковал каждое слово своей речи. - Мой король направил меня к вам, чтобы довести до сведения всех присутствующих, что сегодняшнее заседание совета отменяется. Как, впрочем, и все остальные... Начиная с нынешнего дня, задачи Круга лордов будут выполняться Малым государственным советом. Ein dan-Enrix!
  - Ein dan-Enrix, - неуверенно повторил Лан-Дарен, а за ним и еще несколько лордов из "имперской" партии. Аденор заметил, как Ван Рэ переглянулся с Мартреллом и в ответ на его вопросительный взгляд слегка пожал плечами.
  - Но позвольте!.. - взвился Бейнор Дарнторн, наконец-то обретя дар речи. - Если император распускает свой Совет, то почему он сам не сообщил нам о своем решении?
  Вместо ответа Ирем неожиданно хлопнул в ладоши - звук был таким резким, что стоявший в нескольких шагах от коадъютора Фин-Флаэнн чуть не подскочил от неожиданности. А в следующую секунду двери распахнулись, и в глазах у лорда Аденора зарябило от хлынувших в зал синих плащей.
  - А вот, собственно, и ответ на ваш вопрос, Дарнторн, - сказал лорд Ирем, продолжая улыбаться собеседнику с такой леденящей ненавистью, что их собственные стычки с коадъютором стали казаться Аденору безобидными и почти шуточными перепалками. - Именем Энрикса из Леда, вы и все ваши сообщники, присутствующие в этом зале, арестованы по обвинению в измене, нарушении вассальной клятвы, подстрекательстве к насилию и грабежам, а также в сговоре с повстанцами из Внутриморья. Кроме этого, вы лично обвиняетесь в организации и подготовке нескольких убийств, предотвращенных Орденом, в попытке похищения члена императорской семьи и многочисленных интригах с целью незаконного захвата власти. Признаете ли вы эти обвинения?..
  - Нет! - процедил Дарнторн. Его лицо побагровело так, что Аденор забеспокоился, не разразит ли лорда Бейнора апоплексический удар. - Все это ложь и клевета. Но даже если бы я был виновен - то кто ты такой, чтобы говорить о моем аресте?.. Я веду свой род от древних королей, а ты - просто паршивый каларийский выскочка, который ненавидит старую аристократию. Все знают, что ты раскрываешь по три заговора на неделе, лишь бы только укрепить свое влияние на импера...
  Договорить лорд Бейнор не успел - Ирем шагнул вперед и влепил Дарнторну затрещину. Это было настолько неожиданно, что даже наблюдавший эту сцену Аденор не сразу понял, что произошло - сначала он услышал хлесткий звук, и лишь потом увидел, как лорд Бейнор, пошатнувшись от внезапного удара, в беспримерном изумлении проводит языком по распухающей губе. Глава Совета даже прикоснулся к набухавшей кровью ссадине рукой, как будто бы никак не мог поверить в то, что с ним действительно могло случиться что-нибудь подобное.
  - Сэр Ирем! Это уже переходит все границы, - возмущенно сказал Мартелл.
  Каларийский лорд брезгливым жестом вытер о штаны ладонь, которой только что отвесил Бейнору пощечину - и только после этого взглянул на Мартелла.
  - Вы ошибаетесь, если считаете, будто Дарнторн не нуждается в защитниках. Примерно час тому назад люди из его личной стражи предприняли неудачную попытку похищения наследницы престола, которую эта "жертва произвола" собиралась силой выдать за своего племянника. Принцессы в ее комнатах, конечно, не было, но зато пострадали несколько моих людей и юноша из Академии, который служит у Валларикса помощником секретаря. Измену лорда Дарнторна изобличают показания его бывших сообщников, бумаги, найденные нами в его доме и в особняке Фин-Флаэннов, и, наконец, груз золота, который он и его партия готовили к отправке в Гардаторн. Так что, кто-нибудь еще хочет выразить мне свое возмущение? Ван Рэ? Лан-Дарен?.. Нет?.. Ну и прекрасно. А вы, Дарнторн, не расходуйте впустую ваше красноречие. Оно вам еще пригодится на допросах. Впрочем... - Ирем смерил собеседника оценивающим, холодным взглядом. - Может быть, вы предпочтете умереть с мечом в руках, а не на эшафоте?.. Это как-то больше подобает благородному потомку древних королей.
  Лорд Бейнор сделал гневное движение, как будто в самом деле собирался бросить каларийцу вызов - но в последнюю секунду он все-таки овладел собой и принял подчеркнуто равнодушный вид, как будто бы хотел сказать: "вы можете сколько угодно оскорблять меня - таково право сильного, но вывести меня из равновесия вам не удастся". Аденор подумал, что на его месте поступил бы точно так же. Глава Круга лордов был в гораздо меньшей мере воином, и гораздо более расчетливым политиком, чем его брат или племянник. Он отлично понимал, что разбирательство судебных дел затягивается по меньшей мере на недели, если не на месяцы, а за такое время может произойти очень многое - тогда как в поединке с сэром Иремом у него в любом случае не будет ни малейших шансов уцелеть.
  Впрочем, сэр Ирем тоже понимал, что делает. Лорд Аденор не сомневался, что судить Дарнторна и его сообщников будут представители "имперской" партии - а на них молчание главы Совета произвело самое что ни на есть отталкивающее впечатление. Единственной вещью, которую эта публика считала еще более преступной, чем измена королю, была трусость. Аденору даже стало на секунду жалко бывшего сообщника.
  Сэр Эймерик Фин-Флаэнн, почти такой же бледный, как колонна за его спиной, при последних словах сэра Ирема как будто бы очнулся и шагнул вперед.
  - Мессер, позвольте мне увидеться с Валлариксом! Я должен сообщить ему крайне важные подробности по поводу того, как именно лорд Бейнор Дарнторн поддерживал мятежников из Внутриморья.
   "Ага, - подумал Аденор. - Кажется, Эймерик сообразил, что дело пахнет жареным, и собирается купить себе прощение, выдав своих сообщников. Похоже, в этот раз все будет точно так же, как семь лет назад. Пара дней в Адельстане - и они начнут наперебой топить друг друга, чтобы только обелить самих себя".
  Должно быть, эта мысль пришла не только Аденору, потому что Дарнторн с ненавистью покосился на мессера Эймерика.
  Ирем насмешливо прищурился.
  - Король предвидел, что кто-нибудь обязательно захочет получить у него... личную аудиенцию. На этот случай он заранее поручил мне и моим офицерам заменить его, поскольку сам он не желает принимать участие в расследовании этого дела. Но не беспокойтесь, господа; я непременно выслушаю каждого, кто пожелает что-то сообщить короне. Только, разумеется, не здесь, а в Адельстане... Рикс!
  Один из выстроившихся у дверей гвардейцев выступил вперед и поклонился, прижимая снятый шлем к бедру. Лорд Аденор задумчиво приподнял бровь, жалея, что оруженосец коадъютора никак не может видеть самого себя со стороны. Сейчас, в кольчуге и наброшенном поверх доспеха орденском плаще, он был прямо-таки до безобразия похож на знаменитый гобелен, изображавший молодого Наина Воителя. Даже непослушная темная прядь, падавшая юноше на лоб и отчасти скрывавшая приметный шрам, была точь-в-точь такой же, как у Наорикса. Если бы "дан-Энрикс" мог это увидеть, ему бы пришлось признать, что слова Аденора относительно его происхождения не так беспочвенны, как энониец заявил вчера.
  Когда их взгляды на секунду встретились, лорд Аденор с самым приветливым видом улыбнулся Риксу. Энониец на улыбку не ответил, но, по крайней мере, и не скорчил той презрительной гримасы, которая раньше неизменно появлялась на его лице при виде Аденора. Тот, кто знал упрямого мальчишку так же хорошо, как сам Ральгерд, признал бы, что это большое достижение.
  - Уводите их, - приказал коадъютор своему оруженосцу, дернув подбородком в сторону Бейнора Дарнторна и его неизменной свиты, состоявшей из Фессельдов, Хоббардов и им подобных.
  - Как прикажете, мессер, - с готовностью ответил Крикс, наклонив голову.
  Пару минут понаблюдав за тем, как арестованных по одному проводят к выходу и перепоручают их конвою, уже дожидавшемуся в коридоре, мессер Ирем круто развернулся и, не говоря больше ни слова, вышел из приемного покоя через противоположные двери, ведущие в личные апартаменты Валларикса.
  
  Крикс лично проводил лорда Дарнторна в Адельстан. По счастью, от дворца до главной государственной тюрьмы было не так уж далеко, иначе Криксу было бы значительно сложнее пропускать мимо ушей все оскорбления, которыми лорд Бейнор без устали осыпал гвардейцев по дороге. Энониец чувствовал, что, если он начнет всерьез прислушиваться к словам лорда Бейнора, ему скоро захочется последовать примеру сюзерена и влепить главе Совета оплеуху. В этом ощущении было что-то пугающее. Прежде всего потому, что утренний поступок сэра Ирема оставил у "дан-Энрикса" смешанное впечатление. С одной стороны, южанин всегда недолюбливал Дарнторна, и внутренне возмущался наглостью, с которой тот продолжал держаться с лордом Иремом даже теперь, после фактического уличения в измене - поэтому, когда в ответ на очередную фразу Дарнторна раздался хлесткий звук пощечины, оруженосец коадъютора злорадно ухмыльнулся. Но позднее ему сделалось не по себе при мысли, что его сеньор ударил арестованного, и осадок от этого происшествия остался до сих пор. Помимо всего прочего, присутствие Дарнторна раздражло тем, что не давало выкинуть этот досадный эпизод из головы, и беспокоило южанина, как больной зуб.
   Избавившись от общества главы Совета, Крикс испытал большое облегчение. Теперь можно было с чистой совестью вернуться во дворец, чтобы доложить лорду Ирему о выполнении его приказа. Перед этим он избавился от кольчуги, стеганого поддоспешника и полушлема, рассудив, что выслушать от сюзерена неизбежную нотацию по поводу ребячливой беспечности такого поведения все-таки более приятно, чем изжариться в своих доспехах заживо. А солнечный, практически безветренный апрель делал такую перспективу более чем вероятной.
  Охраняющие вход в приемную Валларикса гвардейцы, которыми в этот раз командовал Эрлано, почтительно расступились перед ним, не задавая энонийцу никаких вопросов. С того дня, как Рикса стали допускать к присутствию на государственных советах, отношение к нему мало помалу изменилось. Прежде всего это отражалось в том, что в поведении рядовых рыцарей, не говоря уже о кандидадах, появилась странная почтительность, как будто бы оруженосец коадъютора принадлежал к числу старших офицеров. В теории это могло показаться соблазнительным, но на практике подобная почтительность казалась Риксу ледяной стеной, которая внезапно выросла между ним и его окружением.
  К примеру, если раньше кто-нибудь из них проигрывал ему на тренировочной площадке, то это кончалось всевозможными подначками или шутливой схваткой врукопашную. Теперь же проигравший бой противник чаще всего начинал смущенно улыбаться, а если южанин напрямую предлагал ему возможность отыграться - тут же вспоминал о каком-нибудь неотложном деле и мгновенно исчезал. Что до офицеров, то они держались с ним нейтрально-вежливо, как будто бы еще не до конца усвоили, как теперь нужно относиться к Риксу.
  Единственным местом, где южанин мог по-прежнему чувствовать себя вполне свободно, оставалась Академия. Правда, первогодки, которых он в эту зиму обучал владению мечом, явно видели в нем кого-то вроде своих оставшихся дома старших братьев, и готовы были липнуть к нему каждую свободную минуту, чем порою доводили своего не слишком опытного "мастера" до белого каления. Зато все друзья и побратимы Рикса совершенно не считались с его новой черной формой, когда дело шло об очередной совместной авантюре, подразумевающую нарушение полудюжины лаконских правил, а Наставники отнюдь не собирались делать ему никаких поблажек. Улыбаясь этим мыслям, Крикс неспешно пересек пустой и гулкий зал и уже собирался зайти в кабинет Валларикса, когда неожиданно услышал свое собственное имя.
  - ...склонен согласиться с Князем. Крикс уже готов, - донесся из-за двери приглушенный голос императора. Хотя сейчас оруженосец коадъютора не мог видеть Валларикса, но он так часто слышал этот голос на советах, что никак не мог бы ошибиться.
  Юноша остановился.
  - Предположим, Светлый прав, и у "дан-Энрикса" действительно получится достать меч Альдов из огня, - ответил мессер Ирем с нетерпением. - Но что он станет делать дальше?.. Парню еще не исполнилось даже шестнадцати! Прошу вас, подождите еще пару лет, или хотя бы один год - только не отправляйте его доставать этот проклятый меч прямо сейчас.
  Судя по тону коадъютора, спор начался уже достаточно давно. Крикс тихо сделал шаг назад, почувствовав, что сейчас рыцарь счел бы его появление по меньшей мере неуместным. Но этому тактическому отступлению помешал третий человек, присутствующий в кабинете Валларикса.
  - Может быть, спросим, что об этом думает сам Крикс?.. - предложил он. - Тем более, что в настоящую минуту он находится за этой дверью.
  Энониец вздрогнул - и мысленно обругал Эрлано, не предупредившего его о том, что у Валларикса, помимо лорда Ирема, находится еще какой-то посетитель.
  Как бы там ни было, теперь деваться было уже некуда, и Крикс вошел. Уже толкая дверь, оруженосец коадъютора спросил себя, как гость Валларикса сумел почувствовать его присутствие. Даже среди столичных магов на такое были способны считанные единицы. Только полные невежи верят, что все чародеи могут видеть через стены и читать чужие мысли, тогда как "дан-Энрикс" многократно убеждался, что без своих заклинаний, амулетов и декоктов большинство волшебников ничем не отличаются от остальных людей.
  Войдя в кабинет, южанин сразу понял, почему голос мужчины показался ему удивительно знакомым. Это был тот же самый маг, которого "дан-Энрикс" видел в день своей аудиенции у императора, когда Валларикс обещал ему назначить в Тарес нового наместтника. Сердце у энонийца екнуло. После их первой встречи он пытался навести о госте императора кое-какие справки. Правда, узнать имя мага или получить какие-нибудь сведения о его занятиях "дан-Энриксу" так и не удалось, зато он выяснил, что в прошлый раз Седой был во дворце как раз в те дни, когда Олварг предпринял свою неудачную попытку захватить столицу. Вспоминая впечатление, произведенное на него Князем в день их первой встречи, Крикс готов был биться об заклад, что это не простое совпадение.
  Решив пока что не ломать голову над тем, что означает странный разговор, услышанный из-за двери, Крикс поклонился императору и обернулся к сэру Ирему.
  - Лорд Бейнор в Адельстане, монсеньор, - доложил он. - Ворлок, вызванный Галларном для допроса Льюберта Дарнторна, подтверждает его невиновность. Льюберту действительно было известно, что его отец тайно вернулся из изгнания и несколько последних месяцев находится в Бейн-Арилле, однако в планы лорда Бейнора его никто не посвящал. В связи с этим, а также с тем, что сообщать короне о местонахождении Сервелльда Дарнторна Льюберт, как его ближайший родственник, был не обязан, принцепс просит разрешения освободить Льюберта Дарнторна из-под стражи.
  - Разрешаю, - сухо сказал Ирем. Было совершенно очевидно, что вопрос о Льюберте Дарнторне он считает чепухой, не стоящей даже упоминания. - Это все, что ты хотел мне сообщить?
  - Нет, не совсем, мессер... Пока я шел сюда, мне пришло в голову, что Сервелльд Дарнторн тоже мог собрать вокруг себя кое-кого из старой знати. Если вспомнить, то за два последних месяца из города уехали Клен Меркас, Ульфин Хоббард, Фрейн Фессельд - ну, в общем, многие из тех, чьи семьи служат Дарнторнам. При этом большинство из них прожили здесь почти всю жизнь и не являются наследниками своих родовых земель. Можно предположить, что теперь все они отправились в Кир-Кайдэ, к лорду Сервелльду.
  Седой бросил короткий взгляд на лорда Ирема.
  - Война в Каларии, аварцы, голод, теперь вот - Бейн Арилль... Ты действительно считаешь, что вы можете позволить себе подождать "еще хотя бы год"? Ваш мир, каким ты его знал, уже трещит по швам.
  - По-моему, пока что все идет не так уж плохо, - возразил лорд Ирем. - Как-никак, войну в Каларии мы выиграли. Голод тоже идет на спад, а флот Аттала нанес Аварису самое крупное поражение со времен битвы у Ревущего.
  - Признаю, пока что вы справлялись лучше, чем можно было ожидать, - кивнул Седой. - Но сколько это будет продолжаться?.. Вспомни сказку про мирийского дракона: отрубаешь ему одну голову, а на ее месте тут же вырастает пара новых. И так до того момента, пока силы драконоборца не иссякнут. Я уже однажды говорил это Валлариксу, и повторю это опять: свалившиеся на вас беды страшны даже не сами по себе, а прежде всего тем, что все они имеют общую причину и, в конечном счете, служат одной цели. Сколько бы побед вы ни одерживали, дела этим не поправишь. Нужен Эвеллир.
  - Разве я с этим спорю, Князь? - спросил сэр Ирем примирительно. - Вы сами знаете: я никогда не притворялся, будто что-то понимаю в этой вашей магии. Если вы говорите, что с этой войной сможет покончить только наследник Энрикса из Леда - значит, так оно и есть. Я всего-навсего прошу вас об отсрочке. Это ведь совсем не много!
  - Это очень много, - возразил Седой печально. - Не забудь, что каждый год отсрочки - это еще один год войны. Давай поговорим начистоту, мессер. Ты думаешь, что Крикс - обычный пятнадцатилетний юноша с его мечтами, страхами и слабостями. И тебе совсем не хочется, чтобы ему пришлось принести все это в жертву Тайной магии, особенно если при этом он даже не будет понимать, чем именно он жертвует. Это можно понять; будь у "дан-Энрикса" отец, он рассуждал бы точно так же, как и ты сейчас. Но тебя ослепляет личная привязанность. Ты хочешь дать "дан-Энриксу" возможность выбирать - но разве у кого-нибудь из нас есть выбор? Может быть, у тех людей, которые погибли под Тронхеймом? Или у беженцев в Шатровом городе? Или, к примеру, у Валларикса?.. Скажи, разве хоть кто-нибудь из нас хотел бы жить и умереть в такое время, как сейчас? Но это вообще не выбор, лорд. Это наша судьба, проклятие, благословение - все, что угодно, но не выбор. А теперь скажи, сэр Ирем: сколько еще людей должны погибнуть, чтобы ты признал, что больше ждать нельзя?..
  Пару секунд лорд Ирем пристально смотрел на мага, а потом отвел глаза.
  - Делай, как знаешь, - хмуро сказал он. Князь коротко кивнул, как будто бы рассчитывал именно на такой ответ, а потом обернулся в сторону "дан-Энрикса".
  - Ты слышал о Наследстве Альдов? - спросил он.
  - Нет, Князь, - ответил энониец, титулуя мага так же, как сэр Ирем несколько минут назад. - Наверное, это и есть тот самый меч, из-за которого вы спорите?..
  - Можно сказать и так. Альды когда-то выковали этот меч в дар Энриксу из Леда и его потомкам. Этот меч - самая ценная реликвия дан-Энриксов. Когда-то Альды обещали Энриксу из Леда, что человек, который будет владеть этим мечом, сумеет уничтожить Темные истоки и освободит наш мир от зла. А чтобы меч никогда не достался недостойному, его укрыли в тайном месте и надежно оградили Очистительным огнем. С тех пор каждый наследник Энрикса из Леда в свое время пробовал достать меч Альдов из огня, но ни один из них ничего не добился. Ну, а дальше начинается та часть истории, которая тебе уже более менее известна... Появился человек, который не имел даже слабой искры магического Дара - но мечтал достичь того могущества, которое доступно только величайшим магам. Разумеется, я говорю об Олварге. Он был настолько жаден и настолько глуп, что соблазнился силой Темного Истока - и благодаря ему то зло, которое долгое время сдерживали созданные Альдами границы и печати, обрело возможность действовать. Тот хаос, в который все больше погружается ваша империя - прежде всего заслуга Олварга. Правда, дело не столько в его собственных интригах, сколько в том, что он черпает силу Темного истока, и через него она свободно проникает в мир. Но сути дела это не меняет. На первый взгляд, вы боретесь с такийцами, аварцами или неурожаем, но при этом главная война идет между Галаррой и дан-Энриксами.
  - Смерть и солнце, - пробормотал энониец.
  Князь взглянул на него с удивлением.
  - Верно, - чуть помедлив, согласился он. - Именно Смерть и Солнце. Но откуда... хотя это сейчас к делу не относится. Сперва договорим про меч. Сейчас наследство Энрикса из Леда значит для вас больше, чем любая крепость и любая армия. Я уже говорил мессеру Ирему, что к настоящему моменту мы находимся в очень сложном положении. Если в ближайшее время не найдется человек, который унаследует меч Альдов и сумеет противостоять Галарре, то нам придется наблюдать, как планы Олварга осуществляются прямо у нас на глазах. По счастью, у нас есть надежда на более благоприятный оборот событий. Я почти уверен, что наследник Энрикса из Леда - ты.
  Крикс не слишком удивился; он уже давно начал понимать, к чему клонит Князь. Но одно дело - предполагать, а совсем другое - убедиться в этом окончательно. Сердце "дан-Энрикса" забилось чаще. Он уже хотел спросить, почему Князь пришел к такому выводу, но потом вдруг понял, что сейчас это не так уж важно.
  - Что я должен буду сделать? - только и спросил он мага.
  Глаза Князя напоминали два серебряных колодца. Крикс внезапно понял, что теперь он может смотреть в них, не опуская взгляда.
  - Мы отправимся в то место, где хранится Меч, и узнаем, сможешь ли ты вынуть его из огня, - просто сказал Седой.
  "Дан-Энрикс" вопросительно взглянул на лорда Ирема.
  - Иди, - устало сказал тот, даже не повернувшись к Риксу от полуоткрытого окна. На одну краткую секунду Крикс почувствовал себя предателем - причем даже не оттого, что коадъютор явно говорил не искренне, а потому, что сейчас Рикс пошел бы за с Князем в любом случае, даже если бы лорд Ирем приказал ему остаться. Может быть, рыцарь понимал это ничуть не хуже его самого?..
  - Удачи, Рикс, - негромко сказал император.
  Крикс хотел ответить - но внезапно для себя почувствовал, что в горле у него так сильно пересохло, что он не в состоянии произнести ни слова. Пришлось махнуть рукой на вежливость и ограничиться простым кивком. Не глядя больше ни на Ирема, ни на Валларикса, южанин вышел из комнаты вслед за магом.
  
  Прежде всего провожатый Рикса завязал ему глаза. Это живо напомнило "дан-Энриксу" то время, когда он наслушался историй о тайных искусствах мастеров Айн Рэма и вбил себе в голову, что сможет выработать в себе Внутреннее зрение своими силами. Южанин даже улыбнулся, вспомнив, как он целыми неделями расхаживал по Академии, завязав глаза шарфом и постоянно налетая на какие-то преграды, начиная с узловатых яблонь в парке и заканчивая недоумевающими мастерами. Собственный Наставник Рикса сделал несколько попыток образумить энонийца, но потом махнул рукой, решив, что Криксу это рано или поздно надоест. Конечно, при условии, что энониец раньше не сломает себе шею, - добавлял наставник Хлорд скептично. Но даже это дополнение не вынудило Рикса отказаться от опасных тренировок. Ему было около одиннадцати лет, и он еще не стал оруженосцем сэра Ирема, - словом, ничто на свете не мешало ему думать, что он может делать все, что ему заблагорассудится. Магия Призраков ему в конечном счете так и не далась, зато энониец научился двигаться всплепую куда более уверенно и ловко, чем другие люди в таком положении. Вот и сейчас "дан-Энрикс" мог бы следовать за Князем, даже если бы тот не взял его под руку, просто по слуху. Он вовсе не собирался мысленно считать шаги или как-нибудь иначе нарушать распоряжения Седого, но хорошее знание дворца сыграло с ним дурную шутку, и Крикс даже с завязанными глазами ясно представлял себе, где именно они находятся. Он даже подумал, не стоит ли объяснить это Седому, но побоялся, что это поставит их обоих в неловкое положение.
  В какой-то момент ему показалось, что они прошли сквозь стену - Крикс отлично знал, что коридор, по которому его вел маг, не имеет ответвлений, но это не помешало им свернуть налево. Воздух вокруг стал прохладным и странно неподвижным, и оруженосец коадъютора рашил, что Князь, наверное, открыл какой-нибудь потайной ход. Элиссив говорила, что во дворце есть такие комнаты и переходы, о которых знают только сами члены императорской фамилии.
  Потом они долго спускались по винтовой лестнице, такой крутой и узкой, что у энонийца закружилась голова. Когда однообразный спуск закончился, оруженосец коадъютора подумал, что они, должно быть, оказались ниже, чем любая из подземных камер Адельстана. При этом пол под ногами был таким же ровным, как и во дворце, а гулкий звук шагов невольно наводил на мысли об огромных залах и высоких сводах. Крикс ощутил внезапное волнение. Ему вспомнился давний сон, в котором другой маг - Галахос - волоком тащил его по таким же гулким галереям. Некоторые из них тонули в непроглядной темноте, другие освещались бледно-золотым огнем светильников, горевших ярче факела в руке Галахоса и совершенно не дававших дыма. Крикс был совершенно одурманен зельем, которое ему дал маг, поэтому запомнил очень мало - только сложную мозаику на полу и подземное озеро, мерцавшее загадочным зеленым светом. До сих пор южанин был уверен, что все это просто привиделось ему под действием магического снадобья, но сейчас он начал понимать, что подземный город из его видения существовал на самом деле.
  Сейчас Крикс очень жалел о том, что на его глазах повязка, и что он не может видеть залов, по которым его вел Седой.
  Потом он неожиданно услышал музыку. В подземном зале кто-то пел, аккомпанируя себе на гаэтане. При первых аккордах этой песни по спине "дан-Энрикса" прошел мороз. Бывая во дворце он часто слушал лучших менестрелей, но до настоящего момента не предполагал, что человеческий голос может звучать так красиво. Впрочем, невидимка явно не был человеком. Крикс даже не мог решить, считать его мужчиной или женщиной - голос был чистым, звучным и обладал особенным, ни на что не похожим тембром. "Альд!" - внезапно осенило Рикса, и он с трудом удержался, чтобы не сорвать повязку с глаз.
  - Не стоит... Здесь никого нет, - мягко сказал Седой. - Это Поющий зал. То, что ты слышишь - всего-навсего магическое эхо песен, спетых сотни лет тому назад. Обычно в этом зале так же тихо, как и в остальном Подземном городе. Считай, что тебе повезло.
  - Уйдем отсюда, князь, - попросил Рикс. Ему очень хотелось бы остаться и дослушать песню до конца, но в то же время он не мог отделаться от ощущения, что, если он действительно остановится и станет слушать - то скоро вообще забудет, кто он и зачем сюда пришел. И, может быть, пойдет за этим голосом, как путешественник, завороженный фэйровым огнем.
  - Магия Альдов не опасна для людей, - сказал Седой, и Криксу показалось, что сейчас его попутчик улыбается каким-то своим мыслям. - Но ты прав, сегодня нам не стоит терять времени. Идем.
  В следующем зале пол был неровным и покрытым крупными выбоинами. Благодаря помощи Седого, Крикс ни разу не споткнулся, но идти стало значительно труднее.
  - Мы почти пришли, - утешил его маг. И, в самом деле, через несколько минут они остановились, и Седой выпустил его локоть.
  - Теперь можешь снять повязку, - сказал он.
  Крикс поспешил воспользоваться этим разрешением, чтобы узнать, куда его привел Седой. Он обнаружил, что они стоят в центре большого, тускло освещенного зала, выглядевшего так, как будто по нему пронесся смерч. Пол был разрушен, многие из боковых колонн валялись на земле в виде обломков камня и мраморной крошки, а по потолку змеилась устрашающая трещина. Казалось, что достаточно громкого звука или слишком резкого движения, чтобы каменный свод зала рухнул на непрошенных гостей всей тяжестью. Однако Князь сохранял полное хладнокровие, и Крикс решил, что им ничего не грозит.
  А потом он увидел Меч.
  Меч стоял в самом центре сложного узора, выложенного на мраморном полу, и был окружен бледными лепестками пламени. Несмотря на кольцо огня, надежно ограждающее меч со всех сторон, казалось, что и сам клинок, и выкованная нарочно для него подставка должны оставаться холодными.
  Крикс подошел поближе.
  Меч Альдов не имел никаких украшений, даже незамысловатого узора по металлу, который считает своим долгом нанести на гарду почти каждый оружейник. Со своей простой крестообразной рукоятью и клинком, плавно сбегающим от рукояти к острию, он мог бы показаться совершенно заурядным, если бы не изумительная, поражающая глаз гармония всех линий. Как будто все мечи, которые когда-либо существовали в мире, создавались по его образу и подобию. Крикс ощутил укол досады, осознав, что даже предмет его неустанной гордости - подаренный мессером Иремом Эльбрист - рядом с этим клинком смотрелся бы, как неумелая поделка начинающего подмастерья.
  Крикс на секунду обернулся на Седого. Князь казался напряженным, как струна.
  - Возьми его, - негромко сказал он. - Возьми его, "дан-Энрикс"!
  Крикс протянул ладонь к огню и ощутил идущие от него волны жара. Теперь уже не могло быть никаких сомнений, что огонь был самым настоящим. Меч должен был раскалиться докрасна.
  Седой сказал "возьми его", но он явно не собирался объяснять, как это сделать. То ли маг считал, что Крикс должен найти ответ самостоятельно, то ли он и сам не знал, как можно достать меч.
  Чуть-чуть помедлив, Крикс пожал плечами и шагнул к огню. Прекрасно понимая, что от долгих колебаний стоявшая перед ним задача все равно не станет проще, энониец сунул руку прямо в пламя и схватился за длинную рукоять.
  Перед глазами потемнело от мгновенной резкой боли. Меч не поддавался. Энониец потянул за рукоять из-за всех сил - и мир взорвался вихрем золотых и алых искр. Крикс не помнил, как он отшатнулся от огня, прижав к груди обожженную руку.
  Только через несколько секунд "дан-Энрикс" осознал, что сидит на полу, раскачиваясь из стороны в сторону, чтобы не застонать. Баюкая правую руку, как ребенка, он с ужасом думал, сколько времени будет заживать такой ожог. Но когда он все-таки решился посмотреть на обожженную ладонь, то не поверил собственным глазам. Он был уверен в том, что сжег ладонь до мяса - но сейчас он не увидел никаких следов ожога, кроме слегка покрасневшей кожи.
  Князь стоял с ним рядом. Когда Крикс вспомнил о своем спутнике и поднял на него глаза, он обнаружил на лице Седого выражение такой растерянности и мучительного разочарования, что собственные неприятности внезапно показались ему сущим пустяком. Оруженосец коадъютора оперся на здоровую руку и мысленно приказал себе подняться. Ноги у него по-прежнему чуть-чуть дрожали, но в целом он чувствовал себя гораздо лучше, чем рассчитывал.
  - Скажите, князь - а что должно случиться, когда за мечом придет настоящий наследник Энрикса из Леда? - спросил Рикс.
  Этот вопрос как будто вывел мага из оцепенения.
  - Боюсь, что этого не знали даже сами Альды. В старых книгах говорится, что, когда придет Тот Самый человек, огонь отступит перед ним. Кое-кто толкует этот текст буквально, говоря, что Очистительный огонь исчезнет, и наследник сможет беспрепятственно взять меч. Но это только предположение. Тайная магия непредсказуема.
  Седой казался старым и усталым.
  - Можно мне попробовать еще раз?
  Маг сдавленно вздохнул.
  - Не стоит тешить себя бесполезными надеждами. Будь ты Эвеллиром, у тебя бы получилось сразу.
  - Я все-таки попробую, - упрямо сказал энониец.
  Теперь он уже знал, что Очистительный огонь не может причинить ему вреда - но, вместе с тем, решиться на повторную попытку было не в пример сложнее, чем на первую. "Дан-Энриксу" потребовалось несколько секунд, чтобы собраться с силами. Тело усиленно противилось и требовало отойти как можно дальше от огня. "Дан-Энрикс" стиснул зубы и шагнул вперед. В конце концов, это всего лишь боль... Облизнув пересохшие от жара губы, южанин протянул руку и сомкнул ладонь на рукояти. Боль была даже сильнее, чем в первый раз. Казалось, что обугленная плоть вот-вот начнет отваливаться от костей.
  Крикс отступил назад. На этот раз он удержался на ногах, но это стоило ему огромного усилия. Когда боль стала несколько слабее, он почувствовал, как по его виску скатилась капля пота.
  - Я не могу, - признался Крикс. - Мне его не достать. Простите, Князь...
  Седой покачал головой.
  - Это моя вина. Твой сюзерен был прав: я возложил на тебя груз своих надежд и ожиданий, совершенно не заботясь о том, способен ли ты его выдержать. Когда ты снова встретишься с мессером Иремом, передай ему эти слова. Я думаю, ему будет приятно их услышать.
  - А разве вы с ним больше не увидитесь?..
  - Я провожу тебе назад, а после этого отправлюсь в путешествие, которое почти наверняка затянется надолго. Может быть, я слишком привык думать о тебе как о будущем Эвеллире, и упустил какие-то иные возможности. Теперь самое время попытаться их найти. Ничего другого все равно не остается.
  - Что вы собираетесь делать?
  - Не знаю, Крикс. Я ничего уже не знаю... Разве что... - между бровей Седого пролегла глубокая морщина, и он резко мотнул головой - Нет, чепуха. Даже если новый претендент на этот меч родится в ближайшую пару лет, к тому моменту, когда он успеет повзрослеть, скорее всего будет уже слишком поздно. Лучше бы я окончательно рассорился с Валлариксом, но настоял на том, чтобы он нашел себе новую жену... Но тогда я не думал, что до этого дойдет. Все это время, пока я следил за Олваргом, я говорил себе - ничего, Крикс скоро повзрослеет, ждать уже недолго... А теперь, похоже, нам придется обходиться вовсе без Меча. Впрочем, тебе не следует ломать над этим голову. Ты сделал все, что мог. Пойдем назад.
  Обратный путь нисколько не напоминал то время, когда они шли сюда. На смену недавнему волнению пришла глубокая апатия. За всю обратную дорогу Крикс и маг не обменялись ни единым словом, и даже в Поющем зале было тихо, как в могиле. Когда они снова оказались во дворце, Седой коротко попрощался и исчез так быстро, что впору было посчитать это еще одним проявлением магии. Крикс осознал, что сейчас он должен будет явиться к Ирему и Валлариксу и рассказать о своем поражении. На душе у него стало еще тяжелее, хотя еще несколько минут назад это казалось ему почти невозможным.
  Впрочем, дойти до кабинета императора он не успел - сэр Ирем дожидался его прямо в коридоре. По лицу "дан-Энрикса" он сразу понял, что устроенное князем испытание закончилось провалом. Крикс напрягся, ожидая, что его сеньор сейчас скажет что-нибудь вроде "Я же говорил, что это ни к чему не приведет". Но вместо этого лорд Ирем подошел к нему и в первый раз на его памяти крепко обнял "дан-Энрикса".
  - Войны выигрывают не волшебные мечи, а хладнокровие и мужество - тебе ли этого не знать?.. - негромко сказал коадъютор.
  Пока ошарашенный "дан-Энрикс" подыскивал какой-нибудь ответ, сэр Ирем уже отступил на шаг, и, снова превращаясь в того человека, которого энониец знал последние пять лет, насмешливо спросил:
  - Я вижу, наш великий маг в очередной раз скрылся, не прощаясь?
  - Князь сказал, что отправляется в долгое путешествие. Он очень торопился. А еще он попросил передать вам, что вы были правы.
  - Что ж, спасибо и на том! Пойдем. Валларикс ждет твоего возвращения.
  
  * * *
  
  День был практически безветренным, но пришвартованный у пристани корабль все равно попеременно поднимался на волнах и опускался вниз, как грудь спящего человека. Айя всем телом ощущала это размеренное дыхание "Крылатого", и от этого глейт казался ей почти живым. Взойдя на только что построенный корабль в первый раз, ее команда, по традиции, кропила палубные доски своей кровью. Считалось, что в этот момент у судна появляется душа, и только после этого можно без опасения доверить ему свою собственную жизнь.
  Ирем не обманул ее. Три корабля, построенных для нее Нейлом Ольвертом - "Крылатый", "Попрыгунья" и "Веселая акула" - хорошо смотрелись даже на одном причале с "Бурерожденным", новым флагманом имперского флота. Айя покосилась на трехмачтовый военный крогг с массивным носовым тараном и двумя рядами весел по каждому борту и подумала, что рядом с ним "Крылатый" показался бы изящной гончей рядом с волкодавом. Оба судна были совершенно разными, но каждое по-своему притягивало взгляд. Поставленные рядом, они лучше всяких слов свидетельствовали о мастерстве столичных корабелов. Айя удовлетворенно улыбнулась, но потом поморщилась, почувствовав уже привычный приступ головокружения и тошноты.
  Да... коадъютор не обманывал ее. Во всяком случае, осознанно.
  Следя за тем, как в трюм "Крылатого" заносят бочки с солониной, Айя думала о том, что не видела рыцаря уже неделю - с того дня, как император приезжал на верфи посмотреть, как спустят на воду новые корабли. За это время Ирем ни разу не появлялся в гавани и не приезжал в "Морской петух". По слухам, коадъютор вообще почти не выходил из Адельстана, где допрашивали арестованных сторонников Дарнторна. Если Ирем и ходил куда-нибудь развеяться, то он едва ли удалялся от дворца и государственной тюрьмы. Порой Айе хотелось отправиться в Верхний город и пойти обедать в "Черный дрозд", где шансы встретить Ирема были бы всяко выше, чем в порту. Но она этого не делала. Во-первых, ей и без мессера Ирема хватало, чем себя занять - необходимо было осмотреть новые корабли и подготовить их к отплытию, набрать недостающих членов экипажа и заполнить трюмы всем, что может им понадобиться в Серой крепости. А во-вторых, если бы каларийцу в самом деле не хватало ее общества, он бы выкроил время и спустился в Нижний город сам. Она, во всяком случае, не собиралась придавать особого значения его отсутствию.
  И все-таки, когда она увидела у кораблей оруженосца коадъютора и Нойе Альбатроса, повсюду таскающегося за Риксом, сердце Королевы сжалось от необъяснимого волнения. Мгновение спустя Айя презрительно скривилась. Дожили! Еще чуть-чуть - и она уподобится рыбацким женкам, которые с утра до вечера таращатся на море, с напряжением высматривая лодку мужа... а за их замызганный подол цепляются несколько ребятишек. Последнее - это уж непременно. Сколько Айя себя помнила, рыбачки с Дальних островов рожали каждый год, и к двадцати, самое позднее - двадцати трем годам каждая из них превращались в этакую тостую, бесформенную тушу с колоноподобными ногами и визгливым, как у чайки, голосом.
  На острове Зеленых скал, где Айя прожила первых двенадцать весен своей жизни, большая часть взрослых женщин были именно такими, и ее саму наверняка ждала бы та же участь, если бы Хейнар, родившийся тремя минутами позже нее, не появился бы на свет беспомощным калекой. Или если бы их мать не умерла на следующий год, а все-таки успела бы родить отцу здорового наследника. Но так уж получилось, что единственный брат Айи не способен был наследовать семейный промысел - спина у него была слабая, а левая нога нелепо вывернута, так что ходил он всегда как будто враскорячку. Да впридачу к этому Хейнар еще и простужался от самого крошечного сквозняка и большую часть времени страдал то от одной, то от другой болезни.
  По обычаю, таких детей сразу же после их рождения дарят Морскому змею, но отец не одобрял этой традиции, так что Хейнар остался жить.
  Наверное, поэтому отец так и не смог жениться снова. Всем хорошо известно, что больной с рождения ребенок приносит своей семье несчастье. Никакая женщина в поселке не хотела получить такого пасынка - вдруг Морской змей рассердится на то, что его лишили подношения, и не позволит ей родить здоровых сыновей?.. Отец в конце концов смирился с положением вдовца, а Айя была только рада, что у них не появилось мачехи. Во-первых, во всех сказках мачехи любили только своих собственных детей, а пасынков всячески изводили и тиранили. Во-вторых, если бы новая жена отца сумела родить ему сына, то отец бы сразу перестал брать Айю в море, и она лишилась бы всего, чем дорожила в жизни. Ей льстило, что с ней обращаются так, как если бы она родилась мальчиком и будущим главой семьи. Отец учил ее ставить паруса и обращаться со снастями и не обращал внимания на то, что она лазает за чаячьими яйцами на скалы и дерется с деревенскими мальчишками. Последние, кстати сказать, быстро уразумели, что любители швырять в Хейнара грязью или же дразнить калеку будут иметь дело с ней - и после нескольких расквашенных носов оставили в покое их обоих. Правда, друзей у нее было немного, но Айя не чувствовала себя обделенной. Ей вполне хватало общества Хейнара.
  Одним словом, первые десять или одиннадцать весен Айя считала свою жизнь вполне счастливой. Но потом отец решил, что они с братом уже достаточно взрослые, чтобы вести хозяйство в его отсутствие, и поступил гребцом и свежевальщиком на один из промысловых кораблей, идущих к Кривому рогу за ворванью и тюленьим мясом. Судно, называвшееся "Вьюрок", разбилось в шторм, а в осиротевшем доме вскоре появилась их дальняя родственница, взявшая на себя роль опекунши Айи и Хейнара. Айя, впрочем, полагала, что ее интересуют вовсе не они, а дом и крепкая парусная лодка, оставшаяся им в наследство от отца. Новоявленную родственницу полагалось называть "тетушкой Эдой", но Айя возненавидела ее с первого дня, и в разговорах с Хейном называла опекуншу не иначе, как "эта жирная корова".
  "Жирная корова" требовала, чтобы Айя надевала юбку и сидела в четырех стенах, а еще она заставляла ее прясть и шить. Но наибольшее негодование у Айи вызывало то, что эта женщина распоряжается в их доме, словно полновластная хозяйка. Она совершенно не заботилась о здоровье Хейнара и заваливала его кучей мелких поручений, многие из которых требовали от него подолгу находиться во дворе. Айя пыталась объяснить, что все эти дела обычно поручались ей, а Хейн тем временем делал дела по дому, но Корова даже слышать о подобном не желала. Чинить одежду или мыть посуду - это женская работа, а собирать хворост или ставить рыбные садки - мужская. Точка. Когда Хейнар все-таки простудился и надолго слег в постель, Корова легкомысленно отмахивалась от упреков Айи - "пустяки, скоро он встанет на ноги. С ним слишком много нянчились, вот он и вырос таким хилым. Мальчику не помешает стать немножечко выносливее". Даже когда стало ясно, что Хейну становится все хуже, тетка явно не казалась слишком удрученной этим обстоятельством.
  Единственное, что сказала опекунша по поводу его смерти - "Наконец-то отмучался, бедный калека. Для него так будет лучше". Айя тогда промолчала - ей казалось, что, если она откроет рот или хотя бы шевельнется, то не выдержит и вцепится Корове в горло. На смену ее прежней полудетской злости пришло давящее чувство настоящей ненависти. Она перестала спорить с опекуншей и, не пререкаясь, выполняла все ее распоряжения. Корова, кажется, была довольна - своевольная девчонка стала просто шелковой и разговаривала с "тетей", скромно глядя в пол. А Айя просто-напросто боялась, что, если Корова лишний раз посмотрит в глаза "племяннице" - она поймет, до какой степени та ее ненавидит.
  Как бы там ни было, в ту зиму Айя сделалась единственной наследницей парусной лодки, дома и клочка земли на берегу - словом, всего того, чем когда-то владел ее отец. До совершеннолетия ей оставалось еще три весны, но Айя скоро поняла, что просто подождать три года и избавиться от опекунши не получится. В их доме, который казался ей таким пустым и ненавистным после смерти Хейна, появился сын Коровы - уже совсем взрослый парень с масляными глазками, не упускавшей никакой возможности облапать "родственницу" за спиной у матери, а иногда и прямо на ее глазах. Айя сообразила, что Корова вознамерилась выдать ее замуж за своего отпрыска, чтобы таким способом присвоить ее дом и лодку. Осознав это впервые, Айя задалась вопросом - да уж не нарочно ли Корова уморила Хейна, мешавшего этим планам?.. Примерно тогда же она окончательно решила, что дождется лета и сбежит. Вытащить лодку из сарая в одиночку было невозможно, поэтому ей пришлось плыть на самодельном, расползающемся прямо на глазах плоту. В конце концов никчемный плот действительно разрушился, и последнюю часть пути она преодолела вплавь. Когда Айя выбралась на берег, ноги у нее дрожали, а с одежды и волос ручьем текла вода - но зато она была свободна и могла распоряжаться собой так, как посчитает нужным.
  Оставаться на ближайших островах было нельзя - рыбацкие деревни слишком маленькие, и там не привыкли к чужакам. К тому же, если летом одиночка еще можно как-то свести концы с концами, питаясь моллюсками и чаячьими яйцами, то зиму ей никак не пережить. Либо ее разыщут и вернут Корове, либо она попросту умрет от голода или замерзнет насмерть - вероятнее всего, еще до первых настоящих холодов. Пришлось рискнуть. Айя пробралась на провонявшее ворванью судно, направлявшееся, как она впоследствии узнала, к Ближним островам. Она едва не задохнулась в тесном трюме, а ее одежда, волосы и руки еще несколько недель хранили тошнотворный запах прогорклого жира, но начало новой жизни было положено. На Филисе ей удалось накинуть себе год и поступить юнгой на "Счастливчик", промышлявший контрабандой. Айя всегда была рослой и легко сошла за тринадцатилетнего мальчишку. Она только не учла, как трудно будет притворяться парнем на маленьком корабле, где все круглыми сутками находятся друг у друга на глазах. Ей удалось сохранить свой секрет только два дня, а потом ее разоблачили и за шиворот приволокли в каюту капитана. Тот пообещал, что вышвырнет "соплячку" с корабля на первой же стоянке. О положенной юнге плате никто не упоминал, хотя остаток путешествия ей пришлось вкалывать никак не меньше, чем впервые дни, да еще получать за это колотушки и поток отборной брани. Как она поняла впоследствии, ей еще очень повезло - в то время она была плоской, как доска, и по-мальчишески угловатой, и это обстоятельство ее спасло. Успей она к тому моменту хоть немного округлиться, ее бы наверняка пустили по рукам, а так контрабандисты знай себе трепались о ближайшей гавани и о грудастых девках из Веселого квартала, проявляя к ней не больше интереса, чем если бы она была крысой или тараканом. Высадили Айю в Алой гавани, нисколько не заботясь, что она не знает и десятка слов на аэлинге, на котором говорили в имперской столице.
  Следующие несколько лет были самыми трудными в ее жизни. Айя побиралась, воровала, присматривала за коптильнями с рыбой, пока их хозяева уходили в гавань пропустить по кружке пива, или продавала собранных на берегу моллюсков толстым горожанкам и матросам с заходивших в гавань кораблей. Если ей удавалось стащить что-то ценное, она несла это трактирщику по кличке Слепень - он как будто бы жалел ее, во всяком случае, всегда давал бОльшую цену, чем другие перекупщики. Волосы ей пришлось обрезать прямо у затылка - чтобы проще было выдавать себя за парня, и чтобы не заводились вши. К пятнадцати годам Айя умела виртуозно мухлевать в пинтар, метать ножи и ценить человеческую жизнь ровно настолько, насколько она того заслуживала. Как-то раз она наткнулась в гавани на капитана ненавистного "Счастливчика". Она тихонько шла за ним, пока они не оказались в подходящем переулке, а потом хладнокровно саданула его кастетом по виску и, даже не пытаясь выяснить, убит он или просто оглушен, забрала туго набитый кошелек контрабандиста и вынула из его окровавленного уха тонкую сережку с изумрудом. Ей уже приходилось поступать подобным образом с торговцами, которые не сделали ей ровным счетом ничего плохого - тем меньше оснований было щадить человека, к которому у нее имелся личный счет. Если она о чем-нибудь и жалела, так это о том, что на месте контрабандиста не оказалась Корова. Когда в гавань заходили снекки с Дальних островов, Айя всегда расспрашивала, нет ли среди моряков кого-то с острова Зеленых скал. Как правило, ей отвечали отрицательно, но один раз она все-таки встретила земляка. Тот рассказал, что ее опекунша умерла от грудной жабы. Айю это очень огорчило - она-то успела сочинить не меньше дюжины различных планов мести, которые после смерти "тетушки" сделались совершенно бесполезными. Но, с другой стороны, теперь можно было выкинуть Корову и все связанное с ней из головы и думать исключительно о будущем.
  К тому моменту, как Айе исполнилось шестнадцать, даже безрукавка и широкая рубаха уже не скрывали ее округлившуюся грудь, так что в порту на нее начали поглядывать со вполне определенным интересом. У девушки, живущей в Алой гавани, не так уж много шансов не дойти до положения трактирной шлюхи, но Айе в очередной раз повезло. Ее первого любовника звали Фирен. Он был родом с Томейна и считался одним из самых удачливых пиратов в Неспящем заливе. А еще - он был до изумления хорош собой. В первый раз увидев Фера, она прямо-таки замерла с полуоткрытым ртом, немало рассмешив этим самолюбивого пирата. Правда, потом Айя поняла, что кроме этой красоты и редкостной самоуверенности ее любовник ничем особенным похвастаться не мог. Но надо отдать ему должное - именно этот человек ввел ее в Береговое братство, и тем самым раз и навсегда определил ее дальнейшую судьбу. А еще - среди всех мужчин, когда-либо деливших с ней постель, Фер был единственным, в кого она действительно влюбилась. Потом-то она уже не позволяла себе такой дурости.
  ...По крайней мере, до недавних пор. Пока однажды ночью не заметила, что уже несколько минут разглядывает спящего с ней рядом Ирема с той же нелепой горделивой нежностью, с которой на нее саму когда-то смотрел Энно.
  Ей всегда нравилось расслабленное, непривычно спокойное лицо спящего коадъютора, и светлая кожа, казавшаяся красноватой в свете догорающего очага, и его тело - мускулистое и вместе с тем по-юношески гибкое. Но в тот момент она не просто любовалась рыцарем - нет, она чувствовала себя удивительно счастливой от сознания, что ему было хорошо, и на его лице написано нехарактерное для каларийца чувство умиротворения. Поняв, что это может означать, Айя негромко хмыкнула и передвинулась поближе к Ирему. Странное дело - осознание того, что она окончательно влюбилась в коадъютора, нисколько не обескуражило ее, как будто в глубине души она знала об этом уже много месяцев. Айя пристроила голову у каларийца на плече, вдохнула хорошо знакомый запах его кожи и насмешливо подумала, что прошлым летом заключила далеко не самую плохую сделку в своей жизни.
  Но теперь новые корабли, которые ей обещал сэр Ирем, были достроены, и по тому же договору ей следовало бы отправиться на остров Рэн и занять знаменитую Серую крепость, более известную как форт Эбер.
  Айя была не прочь узнать, что думает сам коадъютор о ее скором отъезде, но мессера Ирема, казалось, занимали только заговорщики.
  И тем не менее, Рикс с Нойе явно направлялись именно к "Крылотому". Дойдя до корабля, они остановились. Айя поняла, что Альбатрос хочет подняться на корабль вместе с Риксом - а тот настаивает, чтобы Нойе ждал его на берегу. Последнее ничуть не удивило Королеву. Энониец часто бывал в "Морском петухе" и знал о напряженных отношениях между командой "Зимородка" и дружинниками Айи. Люди Королевы всегда презирали тех островитян, которые по своей воле шли служить дан-Энриксам. А Нойе и его товарищи не могли выйти в море, пока "Зимородок" не починят и не оснастят к новому плаванию, и мучавшихся от безделья моряков буквально выводило из себя, что лучший корабел в столице тратит свое время на "задрипанных пиратов". Результатом этой обоюдной неприязни становились постоянные стычки в прилегавших к гавани кварталах и более-менее остроумные издевки над противниками. К счастью, и те и другие понимали, что им так или иначе придется сталкиваться со вчерашними врагами в одних и тех же тавернах и ходить по одним улицам, поэтому дело не шло дальше поломанных столов и мордобоя при игре в пинтар, на который Айя с Датисом предпочитали закрывать глаза. Надо же дать ребятам как-то спустить пар... И, в любом случае, лучше десяток мелких стычек, чем длительный мир, после которого скопившееся недовольство выплеснется в крупной драке с поножовщиной. В последнее время Айе даже начало казаться, что вражда между двумя командами пошла на спад.
  И все же, вздумай Нойе подняться на палубу "Крылатого", дело неминуемо закончилось бы новой потасовкой. Айя тихо хмыкнула. Смелости рыжему было не занимать, иначе он бы вообще не притащился в порт вместе с "дан-Энриксом". Нойе бурно жестикулировал, отстаивая свою правоту, но энониец непреклонно качал головой. Айя не сомневалась, что решающее слово в споре будет за южанином - хотя он был намного младше Нойе, достаточно было понаблюдать за ними несколько минут, чтобы понять, кто именно верховодит в этой компании. Довольно скоро Нойе в самом деле отошел от корабля, а Крикс пружинисто взбежал по сходням.
  Айя с некоторым удивлением отметила, что она рада его видеть - и невольно улыбнулась, вспомнив раздражение, которое южанин вызывал у нее в первые недели их знакомства.
  За прошедший год волчонок вырос, и, пожалуй, успел превратиться в молодого волка. Наблюдая за тем, как он идет по палубе, Айя подумала, что прозвище пришлось южанину к лицу. Рикс в самом деле был красив особой, сумеречной волчьей красотой, которая должна была неотразимо действовать на впечатлительных девиц.
  Когда "дан-Энрикс" подошел поближе, Айя отметила, что на лице "дан-Энрикса" застыло странное задумчивое выражение, как будто бы южанина все время беспокоила какая-то важная мысль.
  - Ты что, влюбился?.. - спросила она бесцеремонно, когда энониец подошел поближе - Или, может быть, кого-нибудь убил? На тебе лица нет.
  Энониец вздрогнул.
  - Так заметно?..
  - Очень, - подтвердила Айя, но, увидев, как окаменело лицо парня, мрачно усмехнулась. - Брось, волчонок, я не собираюсь ничего выпытывать. Мне и своих проблем хватает... Ты не знаешь, мессер Ирем собирается обедать в Адельстане?
  - Нет, он теперь каждый день обедает у Императора.
  У Императора. Айя почувствовала, что скоро она попросту возненавидит Валларикса. Неужели ему мало, что коадъютор тратит большую часть жизни, выполняя его поручения?.. Почему Ирем должен посвящать ему еще и все свои свободные часы?
  А хуже всего было то, что коадъютор явно не был против.
  - Монсеньор просил меня узнать, не согласишься ли ты поужинать с ним сегодня вечером, - продолжал "дан-Энрикс", явно не подозревавший, о чем она думает.
  Айя сглотнула, с опозданием подумав, что не следовало бы беседовать с южанином на верхней палубе. Вид беспокойных морских волн с некоторых пор стал вызывать у нее сильную тошноту, но еще никогда она не чувствовала себя также скверно, как сегодня. Пока энониец говорил об ужине, который мессер Ирем собирался заказать у Слепня, Айю снова замутило, так что голос Крикс долетал до нее словно через какую-то пелену. Почувствовав, что ее того и гляди стошнит прямо на сапоги "дан-Энриксу", Айя поспешно перегнулась через борт, и, похоже, сделала это очень вовремя, поскольку ее тут же вырвало.
  Ни один из матросов, продолжающих носить на борт "Крылатого" бочонки и тюки, даже не покосился в ее сторону - они уже привыкли к таким сценам. Выпрямившись и утирая губы рукавом, Айя случайно встретилась глазами с Риксом. Судя по потрясенному лицу южанина, тот начал что-то понимать.
  - Скажи мессеру Ирему, что я не могу принять его приглашение, - сказала Айя ровным голосом. - У меня полно дел - надо закончить все приготовления к отплытию. Но если он захочет, я, наверное, смогу принять его на "Бурой чайке".
  Айя не была до конца уверена, что собеседник ее слышит. Вид у энонийца был такой, как будто она только что ударила его по голове обухом топора.
  - Ты... ты ведь не...? - южанин задохнулся, так и не сумев облечь вертевшийся на языке вопрос в слова.
  - Да, я беременна, - коротко подтвердила Айя - просто чтобы энониец перестал смотреть на нее с этим безмолвным ужасом. Тоже еще, нашел трагедию...
  Лицо у энонийца стало до смешного озабоченным - ни дать ни взять, это ему только что сообщили, что он должен стать отцом.
  - Сэр Ирем знает?
  Айя раздосадовано повела плечом. С чего волчонок вообще решил, что она ждет ребенка именно от Ирема? То есть по факту - так оно и было, у нее с самого лета не было других мужчин, но слышать лишние напоминания об этом было неприятно. Надо было иногда проводить ночь с кем-нибудь из своей команды, скажем, с Глеммом или Лейфом. Айя всегда знала, что долгая верность одному мужчине не доводит до добра. Во-первых, сам мужчина начинает думать о себе Хегг знает что... совсем как Энно, до сих пор изображавший оскорбленное достоинство... А во-вторых, ее саму все чаще посещают странные желания.
  Например, вроде того, чтобы обосноваться в Серой крепости вместе с одним сероглазым каларийцем.
  - Ты ему ничего не говорила?.. - догадался Рикс. Айе почудилось, что в тоне энонийца слышится упрек.
  Да что он себе возомнил? - подумала она с внезапным раздражением.
  - Нет, не говорила. И ты тоже ничего ему не скажешь, ясно?.. - Айя с силой стиснула плечо "дан-Энрикса". В эту минуту ей почти хоталось, чтобы от ее хватки на руке южанина остались синяки. Какое право он имеет вмешиваться?.. Айя раз и навсегда решила для себя, что, если калариец все-таки решит поехать с ней в Серую крепость, это не должно быть связано с ребенком в ее животе.
  Но сейчас Крикс вполне мог нарушить все ее продуманные планы.
  - Не лезь не в свое дело, Рикс, - грубо посоветовала Айя юноше. - Тебя все это совершенно не касается.
  Оруженосец коадъютора нахмурился.
  - А мессер Ирем? Его это тоже "не касается"? - спросил он с таким видом, словно сомневался, не сошла ли его собеседница с ума.
  Айя скрестила руки на груди, невольно подражая позе лорда Ирема.
  - Ты ведь неплохо знаешь своего сеньора, правда?.. Ну и как ты думаешь: если ему придется выбирать между этим ребенком - и Валлариксом, кого он выберет?
  "Дан-Энрикс" опустил глаза. Айя рассчитывала попросту заставить юношу задуматься, но этот быстрый, вороватый жест сказал ей больше, чем любой другой ответ. Она внезапно поняла, что ей, по сути, уже не о чем говорить с самим Иремом.
  "Дан-Энрикс" в самом деле знал своего сюзерена очень хорошо. Айя была уверена, что он не ошибается.
  На несколько секунд ей стало очень больно, а потом, без всяких переходов - очень пусто.
  - Вот видишь! - произнесла она с резким, деланным смешком. - Мы оба знаем, что сэр Ирем всегда будет ценить свои клятвы больше, чем меня... И даже самого себя, если на то пошло. Представь, что ты все ему рассказал. Разве он бросит гвардию ради того, чтобы отправиться со мной в Серую крепость?
  - Нет. Но ведь сэр Ирем мог бы сделать так, чтобы тебе не нужно было уезжать на остров Рэн. Ты бы могла остаться здесь...
  - А почему ты думаешь, что я хочу остаться здесь? - высокомерно уточнила Королева.
  Рикс растерянно сморгнул. Взглянув на его удивленное лицо, Айя насмешливо осклабилась.
  - Вы все, мужчины, просто идиоты! Ты буквально пять минут назад признал, что твой сеньор никогда в жизни не откажется от своей службы в гвардии. Но, несмотря на это, ты считаешь, что я могу с легкостью махнуть рукой на все, что составляет мою собственную жизнь, и радоваться, если у меня получится остаться здесь на положении его любовницы! Ты что, действительно считаешь меня такой дурой? Или ты так понимаешь справедливость?.. Если да, то постарайся, чтобы твоя женщина - если она у тебя есть - об этом никогда не догадалась.
  Лицо у южанина вытянулось еще сильнее.
  - Ты права, - признался он. - Наверное, я в самом деле полный идиот... мне никогда не приходило в голову взглянуть на дело с этой точки зрения.
  Он помолчал, а потом нерешительно добавил:
  - Прости, я не хотел тебя обидеть.
  Айя хмуро фыркнула.
  - Меня не так легко обидеть, знаешь ли. Но ты должен пообещать, что ничего не скажешь Ирему.
  На этот раз южанин не спешил с ответом. Айя с напряжением ждала, чем кончится борьба, происходившая в южанине. Она отлично знала, что, если "дан-Энрикс" вобьет себе в голову, что он обязан поступить определенным образом, переупрямить его будет уже невозможно.
  - Я ничего не скажу сэру Ирему, - пообещал южанин неохотно. А потом, странно смутившись, спросил у своей собеседницы. - А ты... ты собираешься оставить этого ребенка?
  Айя насмешливо прищурилась. Ее забавляло, что южанин принимает всю эту историю так близко к сердцу.
  - Может быть, да, а может быть, и нет - тебе-то какая разница, волчонок?.. Ладно, не страдай. Если бы я и правда собиралась травить плод, я сделала бы это раньше. Думаешь, я согласилась бы блевать по двадцать раз на дню, вместо того чтобы послать кого-нибудь за лунным чаем?..
  Рикс ответил неуверенной улыбкой.
  Когда он ушел, оставив ее в одиночестве, Айя вздохнула. Несмотря на все ее насмешки над южанином, она довольно долго колебалась, прежде чем решила, что не станет избавляться от младенца. Айя никогда не знала приступов морской болезни, а теперь ей предстояло выйти в море в таком состоянии, когда ее мутило даже от малейшей качки. А о том, что будет дальше, не хотелось даже думать. Огромный, мешающий ходить живот, мучительные роды, и все это - именно в то время, когда нужно будет обживаться в Серой крепости! Да наконец - возможно ли в подобном положении удержать власть над собственной дружиной?.. Облокотившись на фальшборт, Айя в очередной раз подумала, что совершает самую большую глупость в своей жизни. И все это - исключительно из-за дурацкого желания узнать, действительно ли у их с Иремом ребенка будут светлые, как сталь, отцовские глаза.
  
  Расставшись с Айей, Крикс со всей возможной быстротой вернулся в Верхний город, чтобы успеть встретиться с Лейдой до начала Малого совета. Обычно он шел в гостиную, предназначавшуюся для придворных дам, и ждал, пока кто-нибудь позовет Лейду. Но на этот раз, когда "дан-Энрикс" вошел в хорошо знакомый аулариум, Лейда Гефэйр уже была там.
  Когда девушка поднялась ему навстречу, энониец сразу понял, что случилось что-то исключительно плохое.
  - Я получила письмо от отца, - сказала Лейда безо всяких предисловий. - Он ни разу не писал мне с того дня, как я отказалась ехать с ним домой. А сейчас вот прислал письмо. Он просит меня ни под каким видом не приезжать в Глен-Гевер. Там... там все очень плохо, Рик. Несколько человек только что умерли от болезни, похожей на "черную рвоту".
  Крикс оперся о косяк.
  - Не может быть, - выдохнул он. - Если бы в провинции появилась "черная рвота", то об этом уже знали бы в Адели.
  - Так оно и есть. Я получила письмо всего полтора часа назад. Второе было для Валларикса. Отец предлагает императору принять все меры безопасности на случай эпидемии.
  Голос Лейды звучал до странности спокойно. Крикс внезапно осознал, что она находится на грани истерики. Сам Крикс никак не мог прийти в себя от новости, которую он от нее услышал.
  "Черная рвота" всегда появлялась неожиданно. Во время последней эпидемии эту заразу завезли в империю аварские торговцы, и тогда от нее больше всего пострадали прибрежные города. Были несколько менее крупных эпидемий, преимущественно в Айришере и Каларии. Но откуда она могла взяться сейчас, да еще в глубине страны? Крикс попытался вспомнить все, что слышал об этой болезни.
  Она исключительно заразна.
  Одинаково опасна для людей всех возрастов, от стариков до маленьких детей.
  Все заболевшие обычно умирают в течение одной недели после заражения, а среди тех, кто выздоравливает, многие впоследствии страдают судорогами или теряют зрение.
  Но главное - никто не знал, как именно "черная рвота" перекидывается с одного человека на другого. Кто-то не заболевал, ухаживая за десятками больных. Другие умудрялись заразиться, просто прикоснувшись к какой-нибудь вещи в доме заболевшего. Такая неизвестность делала "черную рвоту" еще более пугающей. Высказывались даже мысли о магическом происхождении этой болезни, и, хотя эта теория не получила никакого основательного подтверждения, многие в нее верили.
  - Где это письмо? - вскинулся Рикс. - Его необходимо сжечь.
  - Я знаю. В письме так и было сказано - чтобы я сразу же сожгла его, как только дочитаю, - с тем же мертвенным спокойствием ответила Лейда. - Отец пишет так, как будто они все уже обречены. Как думаешь, если это действительно "черная рвота"... они в самом деле заболеют?
  - Совсем необязательно, - со всей доступной ему твердостью ответил Крикс. - Твой отец умный человек. Он не допустит, чтобы кто-нибудь из замка контактировал с больными. И к тому же, мы пока не знаем, что у вас произошло на самом деле. Может быть, это какая-то ошибка. Эпидемии "черной рвоты" еще никогда не начинались так далеко от побережья.
  Энониец обнял Лейду - и ощутил, как ее окаменевшая спина расслабилась, когда он положил на нее руку.
  - Знаешь, что ужаснее всего? - спросила она глухо, спрятав лицо у него на груди. - От Глен-Гевера до Адели столько дней пути. Может быть, дома все уже больны... а я об этом даже не узнаю.
  Крикс только крепче прижал девушку к себе. Он хотел бы найти какие-то слова, которые бы ее хоть немного успокоили, но не мог придумать ничего подходящего. Все утешения, которые он мог изобрести, казались Риксу лицемерными и просто глупыми. Если сэр Годелвин Гефэйр не ошибся, и те люди в из Гевера в самом деле умерли от "черной рвоты", то у близких Лейды было очень мало шансов уцелеть. Конечно, можно было до последнего надеяться на то, что это вообще не "рвота"... и, скорее всего, ошибиться. Энониец стиснул зубы. У него в ушах, как наяву, звучал голос Князя.
  Ты действительно считаешь, что мы можем подождать еще "хотя бы год"?.. Ваш мир, каким ты его знал, уже трещит по швам.
  Действительно, по швам, - тупо подумал Рикс. Стоит им хоть немного преуспеть в борьбе с какой-нибудь одной напастью - как на них тотчас же валится другая, да еще и не одна. А если в Гверре в самом деле вспыхнет эпидемия "черной рвоты" - это будет хуже, чем аварцы и такийцы, вместе взятые.
  "Дан-Энрикс" неожиданно почувствовал, что тонкая рубашка на его груди промокла.
  - Лей?... - все еще не смея до конца поверить в очевидное, окликнул Рикс.
  Она ведь никогда... Она казалась ему слишком храброй для подобных проявлений слабости. Когда-то он смотрел на ее тонкие запястья и не представлял, как она сможет научиться обращению с мечом, но эти времена давно прошли. За этот год "дан-Энрикс" многократно убеждался, что внешняя хрупкость Лейды скрывала несгибаемое мужество.
  А вот теперь она бессильно плакала в его объятиях - и Рикс не представлял, чем можно ей помочь.
  - Не надо, Лей, - прошептал он. - Все будет хорошо.
  Собственный голос показался ему хриплым и каким-то удивительно фальшивым. Он ведь знал, что ничего и никогда уже не будет хорошо.
  Если бы только он сумел достать тот меч - все обернулось бы иначе. Но теперь он был бессилен. Что бы он ни сделал, тысячи люди будут и дальше мучиться и умирать из-за амбиций одного-единственного говнюка, задумавшего стать самым великим магом в мире...
  Дверь приоткрылась. Заглянувший в комнату Эрлано выглядел встревоженным и куда-то торопившимся - однако, обнаружив в комнате Лейду Гефэйр в объятиях "дан-Энрикса", он смутился и уставился на свои сапоги.
  - Простите, месс Гефэйр. Я никак не ожидал, что вы... то есть - не ожидал застать вас здесь. Я уже слышал о письме от вашего отца. Надеюсь, что с вашими близкими все будет хорошо.
  Лейда коротко кивнула. Когда дверь открылась, она быстро отошла к окну и встала там спиной к вошедшему, но рыцарь, видимо, все же успел заметить, что лицо у девушки заплакано. Эрлано явно чувствовал себя не в своей тарелке и счел за лучшее перенести свое внимание на Рикса.
  - Мессер Ирем требует тебя на государственный совет. И лучше поспеши. После прибытия гонца из Глен-Гевера император приказал собрать советников немедленно. Все остальные уже в Гобеленном зале.
  Крикс не двинулся с места.
  - Передай мессеру Ирему, что я не пойду на совет, - ответил он - и сам невольно поразился, как невыразительно и безразлично это прозвучало. Куда только делось то отчаяние, которое он испытывал совсем недавно?.. Сейчас энониец чувствовал себя таким усталым и опустошенным, будто все это произошло очень давно. И, может быть, даже не с ним.
  Эрлано озабоченно нахмурился. Он, видимо, вообразил, что Рикс отказывается идти, чтобы остаться с Лейдой и попробовать ее утешить. Теперь Лано разрывался между своим долгом и сочувствием к "дан-Энриксу". На правах старшего по возрасту и званию он все же попытался воззвать к разуму южанина.
  - Рикс, не дури... Совет - это тебе не тренировка в Академии, чтобы так просто его пропустить.
  - Я не пойду, - повторил Крикс. Эрлано тяжело вздохнул.
  - Что я должен сказать мессеру Ирему? - спросил он, капитулируя. - Что мне не удалось тебя найти?..
  - Скажи ему, что я не стану принимать участие в этом совете. А если он захочет знать, в чем дело, можешь передать, что я не вижу в этом смысла. Думаю, что он поймет.
  Гвардеец вытаращил на него глаза.
  - Ты что, серьезно?
  - Абсолютно, - подтвердил "дан-Энрикс" тем же равнодушным тоном.
  - Ясно. Тогда я скажу мессеру Ирему, что тебе напекло голову, пока ты ходил в гавань. Альды мне свидетели - если это не солнечный удар, значит, ты попросту рехнулся! - мрачно сказал Лано.
  И, все еще продолжая что-то бормотать себе под нос, молодой рыцарь вышел в коридор. Пару секунд южанин молча смотрел на закрывшуюся за гвардейцем дверь, а потом бессильно привалился к стенке и закрыл ладонями лицо.
  Какой-то частью самого себя "дан-Энрикс" пожалел, что не может сейчас заплакать так, как Лейда несколько минут назад. Оказывается, если ты плачешь - значит, ты еще на что-нибудь надеешься.
  Когда он снова поднял голову, Лейда стояла рядом с ним, пытаясь заглянуть ему в глаза.
  - Рик, что случилось? Почему ты не пошел на государственный совет?..
  Навалившаяся на него апатия отбивала всякое желание о чем-то говорить. Но энониец смутно чувствовал, что его молчание пугает Лейду, поэтому сделал над собой усилие и пояснил:
  - Мне незачем туда идти. Я все равно ничего не могу сделать с тем, что происходит в Гверре. Это даже не война, чтобы я мог отправиться туда и делать вид, что от меня хоть что-нибудь зависит. Здесь я буду совершенно бесполезен. Разумеется, если считать, что в других случаях это было не так, - добавил он с мрачным сарказмом, совершенно позабыв, что отвечает на ее вопрос, а не ведет еще одну беседу сам с собой. Все эти дни, с тех самых пор, как Крикс расстался с Князем, он все время размышлял о том, что рассказывал маг. Порой южанин приходил в себя и замечал, что его первогодки бросили тренироваться и валяют дурака, пользуясь тем, что мастер уже несколько минут витает в облаках. А пару раз кто-нибудь напрямую спрашивал "дан-Энрикса" о причинах его задумчивости - например, как Айя этим утром, или Лэр несколько дней назад.
  Во взгляде Лейды промелькнула растерянность.
  - Рик, я не понимаю... что с тобой такое?
  - Не со мной. Со всеми нами. Если ты не веришь, вспомни последние несколько лет. Сейчас наша империя сама похожа на больного "черной рвотой". Правда, мы пока еще не умираем, но и не живем в обычном смысле слова. Мы агонизируем. И я ничего не могу с этим поделать!
  - Но ведь ты и так многое сделал. Например, в Каларии... или прошлой зимой, во время бунта...
  - Это все не то. Совсем не то, - нетерпеливо перебил "дан-Энрикс". - И, в любом случае, этого недостаточно.
  - А чего было бы достаточно?.. Если бы ты смог сделать так, чтобы война закончилась - и лучше даже не на время, а сразу и навсегда? Или если бы ты мог устроить, чтобы люди перестали умирать от "черной рвоты"? - Лейда попыталась улыбнуться. Выглядело это так, как будто девушка не очень твердо помнила, как это делается.
  Крикс подумал, что ему не следовало заходить так далеко. Сейчас их разговор вплотную подошел к вещам, которые он не имел права обсуждать ни с кем, кроме, возможно, императора и сэра Ирема. Но сменить тему разговора или просто промолчать было бы равносильно лжи, а он еще ни разу в жизни не солгал Лейде Гефэйр.
  После некоторых колебаний Крикс нашел слова, которые не нарушали его обещание молчать об Олварге и о наследстве Альдов, и при этом были абсолютной правдой.
  - Я действительно хотел бы это сделать, Лей. Но я не знаю, как. После трактатов Эйта из Гоэдды мы читали какого-то древнего аварского философа... кажется, Ар Ассиза. Я лучше всего запомнил ту главу, где он доказывает, что добро и зло равно необходимы для того, чтобы в мире существовало равновесие. Рейхан и остальные просто пропустили это место и начали спорить о его идее "правильно устроенного государства", а я сидел и думал - интересно, этот Ар Ассиз видел когда-нибудь истинное зло?.. Готов побиться об заклад, что нет, иначе он не написал бы такой глупости. Гармония добра и зла! Как будто злу нужна какая-то гармония... И все-таки я понимаю, почему аварцы выдумали своего Двуликого. По крайней мере, так гораздо проще примириться с некоторыми вещами. Например, с войной, или неизлечимыми болезнями, или работорговлей - ну, по крайней мере, до тех пор, пока все это происходит не с тобой, а с кем-нибудь другим. Но я все равно не сумел бы думать так, как этот Ар Ассиз. Честное слово, иногда я почти ненавижу самого себя за то, что не могу найти какого-нибудь выхода.
  Реакция Лейды оказалась неожиданной. Она порывисто обняла юношу и сжала руки с такой силой, словно энониец мог в любой момент исчезнуть.
  - Бедный, бедный... - прошептала Лейда, прижимая его к себе, словно ребенка. - Как тебе должно быть тяжело!
  Криксу даже на секунду стало стыдно. Ведь это ее, а не его семья была сейчас на волосок от смерти.
  Потом Лейда отодвинулась - и с удивительной серьезностью сказала:
  - Пообещай мне, что ты постараешься больше не думать о таких вещах. Когда ты говоришь о чем-нибудь подобном, мне всегда становится не по себе. Как будто ты нарочно причиняешь себе боль... и проверяешь, сколько еще сможешь выдержать.
  "Наверное, уже нисколько" - мысленно ответил Рикс. Сейчас ему казалось, что все события, которые он пережил после своего первого сражения в Каларии, собрались в один ком и навалились на него невыносимой тяжестью. Казнь Горностаев, гибель Астера, затравленный и всеми презираемый Дарнторн, сражение в Шатровом городе, рассказы Филы об их бегстве из деревни...
  - Ты права. Я постараюсь больше ни о чем не думать, - сказал Рикс.
  Он потянулся к Лейде и нашел губами ее губы. Девушка отозвалась на его движение с такой готовностью, что энониец понял - Лейда ждала этого с того момента, как он вошел в гостиную. "Дан-Энрикс" ощутил на языке солоноватый привкус ее слез. Он знал, что сейчас в ее поцелуе нет ни капли страсти - только просьба о поддержке, близости, обычном человеческом тепле. Крикс постарался вытеснить свое отчаяние на самое дно души и полностью сосредоточиться на настоящем. Это оказалось тяжелее, чем он думал. Внутри словно поселился вязкий, неподвижный холод, сковывавший каждое его движение. Несколько секунд спустя Лейда едва заметно отстранилась, вопросительно глядя на юношу.
  - Что-то не так?..
  В вопросе Лейды явственно звучало удивление. Услышав этот голос, энониец ужаснулся, осознав, насколько вымученной ей должна была казаться его нежность. И какие выводы она способна была сделать из подобной холодности.
  Сердце Крикса словно окатили кипятком.
  - Нет, - солгал он. - Я просто все время думаю о том, что сейчас происходит на совете... Может быть, мне все-таки следовало туда пойти.
  Лицо Лейды вытянулось, но она все же ничем не выказала разочарования.
  - Тогда иди, - решительно сказала она Риксу. - Вряд ли тот гвардеец передал твои слова мессеру Ирему.
  Слушая твердый и спокойный голос Лейды, Крикс почувствовал себя предателем. Ее обычная готовность жертвовать своими интересами ради его удобства и благополучия предельно облегчала ему бегство, но одновременно делала его гораздо более постыдным. Но остаться с ней было немыслимо. Если Лейда поймет, что с ним творится, она снова испугается или начнет его жалеть, что в некотором смысле было даже хуже. Ну а если не поймет... тогда она, пожалуй, заподозрит его в равнодушии.
  - Спасибо, Лей. Я постараюсь прийти завтра, - сказал Рикс и вышел в коридор.
  Пару секунд он даже дразнил себя мыслью, не пойти ли ему, в самом деле, на совет, но потом развернулся и решительно направился в сторону выхода.
  Он сказал Лейде, что не станет думать ни о чем - и собирался сдержать свое обещание. Или, по крайней мере, сделать все возможное для этого.
  
   После прохладного ночного ветра запах чада и прогоркшего жира показался нестерпимым. В полуподвальном помещении было душно и слишком людно. Публика даже менее взыскательному гостю, чем лорд Ирем, показалась бы малоприятной - всякий сброд из Алой гавани и подмастерья-неудачники из близлежащих скромов. Если бы десятник Браен не сказал, что несколько часов назад Крикс был в "Поморнике", Ирему точно не пришло бы в голову искать пропавшего оруженосца здесь.
  Чтобы никто из посетителей этой дыры не опознал в нем орденского рыцаря, мессеру Ирему пришлось надеть самую скромную одежду и накинуть плащ с широким капюшоном, страшно неудобный в теплый майский вечер. Это обстоятельство отнюдь не улучшало каларийцу настроения.
  Оглядев грязный, плохо освещенный зал, рыцарь подумал, что напрасно тратит время. Вряд ли Риксу захотелось бы остаться здесь до ночи. На всякий случай лорд остановил слугу с заставленным грязными мисками подносом и коротко описал ему "дан-Энрикса", спросив, нет ли в "Поморнике" такого посетителя. Парнишка на мгновение задумался, и рыцарь уже приготовился бросить ему на поднос монетку и уйти, когда слуга внезапно указал на боковую дверь.
  Переступив порог, Ирем увидел зал поменьше. Если не считать размеров, он был точной копией первого. Здесь точно так же пахло жаренным на прогорклом масле луком и висели винные пары. По людям, сидевшим за столами, можно было проследить все стадии опьянения: кто-то с неестественно блестевшими глазами смеялся над словами собутыльника, кто-то вяло подливал приятелю еще вина, а кто-то уже спал, уронив голову на руки.
  Крикса лорд заметил почти сразу, хотя тот и выбрал себе место в самом дальнем от двери углу.
  Когда лорд Ирем подошел поближе, энониец поднял голову. Взгляд юноши, немного поблуждав, уперся в доминанта; казалось, Крикс заметил его только потому, что чья-то тень внезапно заслонила свет.
  Риксу потребовалось несколько секунд, чтобы заставить себя вспомнить, что это за человек. А потом еще несколько - на то, чтобы придать лицу более-менее осмысленное выражение.
  - М-мессер, - Крикс благоразумно ограничился приветственным кивком, не делая попыток встать и поклониться.
  Коадъютор осмотрелся. На краю стола стояло блюдо с зеленью и мясом, но еда была почти нетронута. Кувшин вина, который юноша придерживал рукой, никак не мог быть первым в этот вечер. Ирем быстро обежал глазами "поле боя". Как и следовало ожидать, еще один пустой кувшин стоял поблизости. От третьего осталась только груда черепков и лужица вина.
  Сэр Ирем стиснул зубы и сказал - куда спокойнее, чем сам рассчитывал.
  - Нам нужно побеседовать.
  - Как вы меня нашли?.. - медленно, но довольно четко спросил Крикс. Похоже, ему было нелегко сосредоточиться.
  - Я обошел полгорода, пока меня не надоумили зайти сюда.
  "Дан-Энрикс" несколько секунд обдумывал эти слова. А потом так же медленно сказал:
  - Зря вы сюда пришли, мессер. Вы сами видите - я слишком пьян для разговоров.
  "Ничего. Мне и не нужно, чтобы ты мне отвечал" - подумал рыцарь и присел напротив, брезгливо стряхнув крошки со стола.
  - Браэнн сказал, что видел тебя здесь по меньшей мере три часа назад, - заметил лорд после минутной паузы.
  - М-гмм, - промычал южанин, то ли подтверждая очевидное, то ли не одобряя такой откровенности десятника.
  - Он намекнул, что ты уже тогда был... скажем так, навеселе. Настолько, что даже затеял ссору с какими-то местными молокососами. Кстати, когда я заходил сюда, я обратил внимание, что у двери торчат трое каких-то сопляков. Наверняка - тех самых, о которых говорил десятник. Думаю, они решили подождать, пока ты выйдешь, чтобы надавать тебе по шее. А поскольку они, в отличие от тебя, хотя бы относительно трезвы, я ставлю асс на то, что это им удастся.
  Крикс пожал плечами. Его лицо выражало величайшее презрение. Впечатление от этой аристократической гримасы портил только совершенно мутный взгляд.
  - Ну что ж, теперь все ясно, - с холодной яростью сказал сэр Ирем. - Ты не пошел на государственный совет, поскольку посчитал это бессмысленным. Я вижу, тебе удалось потратить это время с бОльшей пользой... Поставь кувшин, - не повышая голоса, приказал он, когда южанин потянулся к стоявшему рядом с ним вину. - Больше ты сегодня пить не будешь.
  Энониец подчинился - вероятно, просто по привычке.
  Несколько секунд "дан-Энрикс" тер виски с таким ожесточением, как будто мог одним усилием воли выгнать из головы хмель. Самое удивительное, что отчасти это ему даже удалось.
  - Вы ведь отлично понимаете, что я имел в виду, - сказал он сэру Ирему уже гораздо более нормальным голосом, чем раньше. - Вы даже знаете, что я был прав. Просто вы не хотите признаваться самому себе, что наше положение безвыходно.
  - Я не хочу признаться самому себе, что мой оруженосец оказался таким трусом. Я всегда считал, что ты из тех людей, которые будут бороться до конца, даже когда борьба бессмысленна, а ты уже который час подряд сидишь в вонючем кабаке и предаешься жалости к себе.
  - Я не...
  - Ты - да. Несешь слезливый пьяный бред, да еще и считаешь его высшей истиной. Жаль, что я уже однажды предлагал посвятить тебя в рыцари - иначе я бы сделал это именно сейчас.
  Глаза Крикса сумрачно сверкнули. Коадъютор с удовлетворением отметил, что от злости энониец почти протрезвел.
  - Продолжайте, монсеньор, - с вызовом предложил южанин лорду Ирему. - Наверняка вы высказали мне не все, что собирались. Скажите, что я жалок... или что таким, как я, не место в Ордене... ну, словом, говорите, что хотели, только побыстрее. А потом уйдите и оставьте меня одного.
  - Ты, безусловно, жалок, - хладнокровно согласился Ирем. - И даже не потому, что ты напился до потери человеческого облика, да еще в самой отвратительной дыре из всех, какие есть в столице. Хуже то, что ты уже в который раз пытаешься сказать "я не нуждаюсь в помощи", хотя это заведомо не так... Ну а теперь - изволь подняться. Мы уходим.
  - Я не собираюсь никуда идти.
  - Позволь тебе напомнить, что ты пока еще мой оруженосец. Так что выбирай: либо ты сам поднимешься и выйдешь из этого кабака, либо я выведу тебя насильно.
  Крикс помедлил, но потом все-таки отодвинул табурет и неуверенно поднялся на ноги. Вытряхнул на ладонь несколько медек, недоверчиво ощупал пустой кошелек и, кажется, впервые за весь вечер несколько смутился.
  Лорд Ирем возвел очи горе, бросил на покрытую жирными пятнами столешницу три асса и, не оглядываясь, пошел к выходу.
  Когда стоявшая в дверях компания сообразила, что южанин уходит не один, на лицах проступило явное разочарование. Пару секунд они как будто колебались, не стоит ли пренебречь присутствием мессера Ирема, но коадъютор молча улыбнулся вожаку - и тот поспешно отвернулся, придя к безошибочному выводу, что про ссору с южанином лучше забыть.
  Ирем не собирался приноравливаться к спотыкающемуся шагу "дан-Энрикса" и шел с обычной скоростью, так что сначала энониец поотстал. Но потом быстрая ходьба и свежий воздух помогли южанину прийти в себя, и он нагнал своего спутника.
  Несколько минут они шли молча. Потом Крикс спросил:
  - Вы в самом деле думаете, что я трус?..
  После всего, что ему пришлось вытерпеть по милости южанина, Ирема так и подмывало сказать "да". Но это было бы неправдой.
  - Нет, не думаю, - нехотя признал лорд. - По правде говоря, обычная попойка - это еще далеко не худшее, что можно было ждать от человека в твоем положении. Слишком уж много на тебя свалилось. Я не сомневался в том, что рано или поздно ты сорвешься. А тут еще и Седой с его затеями...
  Сэр Ирем запоздало прикусил язык, почувствовав, что в его тоне слишком явственно звучит неодобрение. Делиться с Риксом собственными мыслями о Князе и его поступках было бы, пожалуй, недостаточно дипломатично.
  К тому моменту, как они дошли до Адельстана, небо начало стремительно светлеть.
  - Утро, - удивленно произнес "дан-Энрикс", словно только что это заметил.
  Коадъютор подавил тяжелый вздох. Когда-то он способен был не спать две или даже три ночи подряд, и все же чувствовать себя довольно бодрым. Но в последние несколько лет это становилось все труднее. После ночи, проведенной на ногах, рыцарь все чаще чувствовал себя до неприличия измотанным. Вот и теперь глаза слипались так, как будто бы это не Рикс, а он только что выпил несколько кувшинов крепкого такийского вина.
  Подняться бы сейчас к себе и наглухо закрыть все ставни, отменив рассвет, неумолимо занимавшийся над городом... Но, принимая во внимание дела, свалившиеся на него после вчерашнего совета, о подобной роскоши можно было только мечтать. Напротив, следовало поскорей стряхнуть с себя остатки сна и приниматься за работу.
  - Приведи себя в порядок, - хмуро сказал Ирем своему оруженосцу. - Через четверть часа я хотел бы видеть тебя на Малой тренировочной площадке. И не пьяного мальчишку, а того "дан-Энрикса", которого я знал и... уважал.
  Не дожидаясь, пока энониец что-нибудь ответит, коадъютор развернулся и ушел.
  
  Поднявшись в свою комнату, Крикс с отвращением стащил с себя несвежую рубашку с пятнами пролитого вина. Потом наполнил таз водой и долго, с непонятным самому себе ожесточением мыл руки и лицо.
  Потом он настежь распахнул окно. От холода на мокрой коже стали проступать мурашки, но "дан-Энрикс" все равно не торопился отходить вглубь комнаты.
  Ирем был совершенно прав, когда обвинил его в трусости. Его поступки этой ночью не имели никакого оправдания. Может быть, эта слабость воли жила в нем всегда - поэтому он и не смог достать меч Альдов из огня?..
  От этой мысли энониец чуть не закрипел зубами. И поклялся самому себе, что он найдет дорогу в подземелье, куда приводил его Седой. А потом с помощью Саккрониса отыщет в городском Книгохранилище все свитки, где хотя бы вскользь упоминается наследство Альдов. Может быть, в них обнаружатся какие-то подсказки относительно того, как можно его получить. Но даже если он опять потерпит поражение, он больше не позволит себе сдаться.
  Если уж на то пошло, то, несмотря на всю свою ворованную Силу, Олварг - просто человек. А это, между прочим, означает, что его можно убить любым другим мечом...
  Крикс даже удивился, почему такая мысль не посещала его раньше. Потом он вспомнил, что сэр Ирем ждет его на тренировочной площадке, и, поспешно натянув первую подвернувшуюся под руку рубашку, выскочил за дверь.
Оценка: 9.47*4  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Н.Самсонова "Сагертская Военная Академия"(Любовное фэнтези) Л.Вериор "Другая"(Любовное фэнтези) Л.Демидова "Отпуск в гареме"(Любовное фэнтези) К.Кострова "Кафедра артефактов 2. Помолвленные магией"(Любовное фэнтези) Е.Кариди "Сопровождающий"(Антиутопия) В.Кретов "Легенда 4, Вторжение"(ЛитРПГ) А.Ригерман "Когда звезды коснутся Земли"(Научная фантастика) А.Куст "Поварёшка"(Боевик) А.Ефремов "История Бессмертного-2 Мертвые земли"(ЛитРПГ) Н.Мор "Карт бланш во второй жизни"(Любовное фэнтези)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Институт фавориток" Д.Смекалин "Счастливчик" И.Шевченко "Остров невиновных" С.Бакшеев "Отчаянный шаг"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"