Лис Ван Хвост: другие произведения.

Охрана упокоенная. Пролог

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс "Мир боевых искусств. Wuxia" Переводы на Amazon!
Конкурсы романов на Author.Today
Конкурс Наследница на ПродаМан

Устали от серых будней?
[Создай аудиокнигу за 15 минут]
Диктор озвучит книги за 42 рубля
Peклaмa
Оценка: 6.56*6  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Если вы отправляетесь в пригородный лес по грибы, то причиной вашей смерти далеко не всегда будут любовно собранные поганки.

  - А не отведать ли нам натуральных грибочков?
   На прозвучавшее предложение все отреагировали по-разному. Санчес тревожно зашуршал газетой и попытался поставить на меня ноги, я подавился бутербродом и пнул владельца газеты в колено. Инга молча отложила журнал.
   Валериана нарисовалась в дверном проеме, вся обуреваемая новой идеей, и горящая желанием взвалить на нас ее воплощение. Не встретив одобрения, она тут же перешла в нападение:
   - Что вы так реагируете, как будто я вам поганок предложила?
   - В свой законный выходной я на базар не пойду! - твердо заявил Санчес, опередив мое аналогичное мнение.
   - А я грибы не люблю, - меланхолично добавила Инга.
   - Вдобавок, сейчас в лесу разгул энцефалитного клеща. - Я так и не смог промолчать и внес свой личный вклад в разрушение грибной идеи. - Отдай газету, - дернул я Санчеса, - там про это крупно пишут на второй полосе. Щас я вам процитирую медицинскую сводку...
   - Кончайте разыгрывать балаган! - рявкнула Лерка. - Отрывайте задницы от диванов, и принимайте участие в здоровом образе жизни!
   Ни отрывать задницы, ни тем более вести какой-то там образ жизни мы категорически не желали, и препирательства затянулись минут на пятнадцать. Лерка наседала, мы вяло отбрыкивались. Но, в конце концов, победило женское коварство: после подробного расписывания жареной картошки со шкварками и жареными же грибами, мы сдались.
   Очнулся от гастрономических грез я уже возле дверей, завязывая шнурки на ботинках с высоким голенищем, призванным уберечь меня от клещей. Очнулся и понял, что сейчас с меня могут потребовать средство передвижения. В своем предположении я не ошибся, поэтому, когда вынырнувшая из ванной Лерка начала тонко намекать, что неплохо бы в ритме марша дойти до гаража...
   - Машину не возьмем, - категорично произнес я. - У меня техосмотр на носу.
   - А мою тем более, - поддержал Санчес. - Еще я по лесу на Шкоде не мотался.
   Я выразительно замер у двери, готовясь тут же развязать шнурки и вернуться на диван.
   - Вы, мальчики, забыли, что существует общественный транспорт? - поинтересовалась Валерьянушка.
   Троллейбуса, уходящего далеко за город по прихоти кого-то из чиновников, не было так долго, что мы уже начали коситься на Лерку. Я даже заготовил небольшую разоблачительную речь, и засек дипломатические пять минут на ожидание. После прочтения речи - развернусь и уйду нафиг. В гробу я грибы эти видел, в белых шляпках.
   - А вот и троллейбус, - молвила Инга, разрушив мои сладострастно лелеемые планы.
   Зайдя в непривычно-пустую железную коробку, мы вольготно устроились, откупившись от кондукторши двумя купюрами и словами "билетов не надо". Я вздохнул, оглядывая потрепанный салон. Как сейчас помню, лет десять назад дичайшая давка была в каждом троллейбусе и автобусе, не то что шевельнуться - вздохнуть нельзя было. Зато и карманники не промышляли, а если таковые находились, то давили их всем скопом: прижимали к стенкам или поручням и прессовали людской массой до задушенного визга. Но теперь мне было страшно представить, что когда-нибудь еще придется толочься в переполненном гробу на колесах, обтираясь неизвестно об кого и вдыхая миазмы потеющих человеческих тел.
  Я не брезгливый, я индивидуалист, любящий комфорт.
   - Ау! - выдернул меня из ностальгии голос Инги. - Подымайся, рабочий класс! Все идем на борьбу с белыми... Этими империалистическими грибами-захватчиками.
   Вывалившись на конечной остановке, мы направились в лес, следуя одной из бесчисленных тропинок, протоптанных до нас такими же оголтелыми любителями тихой охоты. Топали мы по ней до тех пор, пока тропка не начала плавно растворяться в подлеске. Видимо, у народа не хватало терпения, и одиночки разбредались куда глаза глядят. Я затормозил на небольшом травяном пятачке.
   - Военный совет? - проницательно угадал Санчес.
   - О да. И на повестке дня у нас вопрос о партийных взносах за март... О чем это я? Ах да. Надеюсь, в этой лесопосадке, состоящей из трех карагачей, никто не заблудится, - витийствовал я, помахивая туеском, прикупленным еще в далеком Крыму. - Компаса у нас не будет, поэтому сомневающихся прошу объединиться в компактные группы по трое и соблюдать правила техники безопасности...
   - Дорогой наш взволнованный друг, - вклинился Санчес в речитатив. - Дозволь же нам, скорбным духом, самим определиться, как и куда идти, твою мать?
   - Да чего уж там - хмыкнул я. - Но потом спасателей вызывать не буду. Лер, идешь со мной?
   - Нет уж, - отказалась та, - знаю я тебя, с тобой ни одного грибочка не найдешь, ты же сразу во все стороны норовишь побежать на третьей космической.
   - Зато так большая площадь изучается, - возразил я, провожая взглядом растворившихся в кустах Санчеса и Ингу. Они тоже направлялись в разные стороны.
   Валериана улыбнулась, послала мне воздушный поцелуй и направилась в третью сторону. Я вздохнул и логично выбрал оставшееся направление. Солнце указывало, что иду я на юг - вот и прекрасно. Юг у нас по всем учебникам сторона жаркая, а значит и теплолюбивых грибов там будет поболее.
   - Вот ищу я мухомор, чтобы выйти на простор, - декламировал я сам себе на ходу сочиняемые строки, - зубом я в него вопьюсь, стану храбрый, словно... гусь? Гм. Ага.
   Посмеиваясь, я аккуратно срезал действительно обнаруженный мухомор и бережно уложил его в туесок. То-то Лерке радости будет, когда я вернусь с таким чудесным уловом.
   Брожение по лесу приобрело целенаправленный характер, как только я заприметил просвет между деревьями. Нельзя ограничивать вылазки на природу одними лишь банальными грибами, ведь можно обнаружить еще и целебные родники, плантации дикорастущей ягоды и, может быть, выходы ценных руд на поверхность.
   Я проломился к заманчивому просвету, цепляясь за ветки, и вдруг услышал, как под подошвой что-то влажно хрупнуло. Осторожно подняв ногу, я обнаружил, что жертвой моей невнимательности стал чудесный некогда гриб. Ругнувшись, я присел на корточки, копаясь в останках покойного. Как назло, ни одного признака ядовитости или червивости обнаружить не удалось, и последние метры до прогалины я преодолел с подпорченным настроением.
   Открывшееся за деревьями пространство никак не могло компенсировать убиенный гриб, поскольку было не в состоянии похвастаться ни зарослями таких же грибов, ни ягодами, ни тем более ценными породами. Из пород была представлена только одна, да и та невнятная. С самого края прогалины горбился неслабых размеров серый валун, как будто поросший густым мехом.
   Я в который раз поразился чудесам природы, выводящей такие сорта флоры, и подошел ближе к волосатому каменю, собираясь лично потыкать в него пальцем. С каждым шагом мох выглядел все более похожим на мех, разжигая во мне натурологический интерес. Возможно, следовало записаться в школу с профильным химико-биологическим уклоном. А то гуманитариев не больно-то учат наукам о развитии жизненных форм.
   На последних шагах осторожность возобладала над любопытством, и к валуну я подкрадывался уже на цыпочках, выискивая подходящий сук, потому что тыкать пальцем уже не хотелось. Мало ли что это за мех, тьфу, мох и как он размножается. Говорят, есть какой-то вид одуванчиков, прекрасно приживающихся на человеческом теле.
   Где-то за метр до валуна я остановился окончательно и призадумался, так ли много потеряю, если обойду непонятный камень стороной. Мало того, что он притворялся меховым, так еще и вроде бы едва заметно шевелился - или это ветер играл ворсинками-отростками? Если я уйду прямо сейчас, то ничего не произойдет, и никто об этом не узнает. Но я буду вспоминать об этом постоянно, восклицая на вечную тему "а что если?" - да и потом, ордена с грамотами выдаются не только посмертно, многие удосужились прославиться еще при жизни. Быть может, мне предстоит влиться в их число.
   Я встал в наполеоновскую позу и прижал к груди извлеченный мухомор на манер ордена. Смех-смехом, но в самом деле зверски интересно, что это тут обосновалось рядом с городом. Отняв от сердца мухомор, я прищурился и швырнул им в объект любопытства.
   Валун вздрогнул.
   Мох-мех вздыбился, валун молниеносно развернулся и раскрылся в четыре лапы плюс оскаленную пасть. Пасть разродилась оглушительным звуком, для которого слово "рев" показалось бы чрезвычайно мелким и бледным. Я натуральным образом ощутил, как вылазят из орбит глаза, грозясь и вовсе выпасть. Мой собственный вопль родился на уровне диафрагмы, и умер там же, не пройдя и трех сантиметров. Колени совершенно самостоятельно подогнулись, и я рухнул навзничь, даже не почувствовав удара о землю. Откуда взялся в пригородном лесу медведь, мне было неведомо, но что это именно медведь подсказало какое-то восемнадцатое чувство. Оно же совершенно противоречивым образом утверждало, что таких медведей естественным путем не выводится. И его рык просто убивает мозги...
   "Сейчас начнет жрать, - крутилось в голове, - говорят, что они начинают жрать с живота... кишки, ливер, почки... "
   Перед незакрывающимися глазами замерло небо, а потом на него наплыла темная косматая башка, едва не роняющая слюни, жарко фыркающая и скалящая зубы. Вместо того, чтобы молниеносно вспоминать всё прожитое и прощаться с родными и близкими, мне хотелось только одного - постыдно заорать от ужаса; но голос пропал напрочь. Однако я все же выдавил из онемевшего горла какое-то клокотание, пытаясь возразить накатывающей неотвратимости. Я вовсе не желал умирать. До боли, любой ценой хотелось жить.
   Чудовищно огромная пасть внезапно захлопнулась со звуком костяного капкана. Медведь сосредоточенно обнюхал меня, особое внимание уделив так и не выпущенному туеску, и толкнул в бок, где задралась майка, холодным носом. Я содрогнулся с ног до головы, обретая власть над одеревеневшими было мышцами, и ухитрился произнести членораздельную фразу:
   - Пшел... вон отсюда...
   Поднялся на локте, зачем-то скалясь в медвежью морду, и толкнул лесной кошмар в твердый лоб. Кошмар пойти вон не захотел, однако и откусывать от меня по кусочку тоже не начал. Дохнув мне в лицо совершенно не медвежьим дыханием, царь и гроза лесов вывалил лопатину языка и попробовал этой лопатой меня умыть.
   - Фу! - возопил я, вновь валясь на спину и отталкивая тяжелую башку обеими руками.
   Тот замотал упомянутым органом, коротко взревел и внезапно кинулся прочь, отчаянно загребая лапами. Я перевернулся набок и подтянул к себе выроненный туесок.
   "Мишка косолапый по лесу идет, шишки собирает и в карман кладет", - назойливо билась в ушах песенка.
   Медленно, словно старец, я поднялся и оглянулся, ища привычные ориентиры. Происшествие с медведем постепенно начинало казаться страшным сном, оставив после себя... да ничего не оставив, кроме странного нарушения зрения: все вокруг казалось синеватым - так бывает, когда долго лежишь с закрытыми глазами в светлой комнате, а потом резко их открываешь. Я усиленно проморгался, но дефект и не думал пропадать, нахально окрашивая солнечный день в неестественный оттенок. Вдобавок к этому было тихо-тихо, как перед грозой. На какую-то ужасную секунду я подумал, что потерял слух, и тут же зашелся кашлем, не в силах выдать из схваченного горла более членораздельные звуки. Версия о глухоте рухнула с торжественным грохотом.
   Я побрел по лесу наугад, поминутно встряхивая головой в попытках разогнать туман, заволакивавший мысли плотным одеялом. Потом меня резко зазнобило, повело и едва не уронило в траву. Я осоловело оглянулся, выискивая дорожные приметы. Местность была совершенно незнакомой, вопиюще-дикой и заросшей до состояния чащобы. Из глубин контуженной памяти всплыл анекдот про деда-партизана, который пятьдесят лет спустя после войны все предавался любимому хобби - пеньки мохом на юг поворачивал. Или на север? В общем, не туда, куда положено природой. Осознав, что сориентироваться мне так и не удастся, я направил мысли в более продуктивное русло, открыл рот и первое "Ау! " хрипло раскатилось по лесу. За ним последовали иные, более разнообразные выкрики типа "Сос!" и "Вашу мать! ", а так же ряд других. Наш местный лес не тянул на звание тайги, да и грибов в нем, по совести, не водилось. Так, один-два экземпляра, годных на то, чтобы удовлетворить самолюбие горожанина, вышедшего в полную опасностей дикую природу. Все тот же проклятущий голубоватый оттенок никуда не исчезал, окончательно сбивая меня с толку. В конце концов я понял, что совершенно не представляю, где нахожусь. Самое главное - я не мог найти солнце. Оно вроде бы исправно поливало лес ярким светом, но само куда-то пряталось. Я устало прислонился к березе, потом съехал на землю и обхватил голову руками, пытаясь таким образом собрать все здравые размышления в одну кучку. Собираемые упирались, норовили проскользнуть между пальцев и утечь в землю. Подобрав из-под ног плоский камень, я прижал его холодное брюшко к гудящей голове и закрыл глаза.
   Из беспокойной полудремы меня выдернул странный высокий звук. Я с трудом разлепил глаза, ошалело оглянулся и вскочил на ноги. Долгое сидение на корточках не прошло даром, в ноги вцепились кактусовые колючки. Я застонал, пританцовывая на месте, разгоняя кровь по артериям и прочим сосудам - никогда не понимал, почему говорят "кровь в жилах", она ж совсем по ним не течет.
   Разобравшись с ногами, я выпрямился, почти шевеля ушами, в надежде услышать звук снова. Ожидания мои не обманулись - пронзительный, высокий, словно волынка, и тут же переходящий в утробный лосиный рев, звук мощно разнесся над лесом. Я вздохнул, разом смахивая все тревоги, и зашагал навстречу источнику рева. Больше всего я склонен был считать, что где-то недалеко обнаружится промышленное производство с запрещенным в городах шумовым фоном.
   Меньше всего я ожидал, что производство выедет мне навстречу.
   Если взять обычного козла, вымыть в тридцати трех шампунях, полить сорока тремя бальзамами, расчесать шерсть и увеличить самого козла до размеров тяжеловоза - получится самое то. Большое, черное и рогатое.
   Если этих козлов взять штук пятнадцать и на спины им водрузить седла (выражение "как козе седло" было тут совершенно неуместно), а в седла усадить странно разодетых личностей... Как будто сошедших с обложек стандартных книг, где каждый мужик - варвар в набедренной повязке, а девица - грудастая валькирия с тонкими ремешками вместо одежды...
   - Простите, - максимально вежливо произнес я, пялясь на странную кавалькаду. - Я тут типа заблудился... Не подскажете потомку Сусанина: куда идти и где поляки?
   - Что ты делаешь в нашем лесу, обратник?
   Вместо ответа, мне чисто по-одесски выдали встречный вопрос. Озвучила его наиболее грудастая и наименее одетая девица, возглавлявшая процессию. На секунду я засомневался в реальности происходящего: какие-то ряженные, на козлах, посреди пригородного леса, в котором не светит солнце... Может, это все-таки дримлэнд, как говорят наши коллеги-англичане? Но во сне мне никогда не приходит в голову задуматься, дескать, а не сплю ли я часом. Неподконтрольная особенность моих мозгов в том, что самые дикие сюжеты и фантастические завихрения я принимаю как должное, как монету из чистого золота.
   Значит, не сплю, и спасительный будильник не зазвенит в самый критический момент.
   - В вашем лесу? - повторил я. - Это не ваш лес. Собственность государства на пригородные районы еще никто не отменял. Вы, товарищи ряженные, соизмеряйте реальность и фантазию.
   Откровенно хамить я не стал, хотя и очень хотелось. Товарищи ряженные выглядели слишком внушительно для того, чтобы не отреагировать на оскорбление. Я бы не удивился, если бы средневековые железяки оказались вполне действующим убойным оружием.
   - Сюда никто кроме нас не ходит, - почти ласково произнесла стриптизерша и непринужденно махнула рукой в мою сторону: - Убейте...
   - Че? - машинально переспросил я.
   Козловсадники расступились, и из-за их спин ночным кошмаром выступил проклятый медведь.
   Развернувшись на пятке, я рванул в противоположную медведю сторону, не тратя времени на лишние вопли и попытки дипломатического контакта. Холеная стерва, быть может и изволила пошутить, но я всегда предпочитал падать наземь при звуке выстрела, чтобы в один прекрасный день не оказаться среди тех гордо стоящих, кто будет раскидывать мозгами в радиусе пяти метров.
   В такт бегу прыгали матерные мысли в опустевшей голове, а все остальные функции организма посвятили себя поддержанию спринтерского бега. Старательно описываемого в литературе жаркого дыхания смерти на своей спине я не ощущал, но поворачиваться и проверять не собирался. Бежать буду, пока сил хватит или пока приличное дерево не попадется, а то все осинки какие-то, березки, кусты... кочки, твою мать!
   Запнувшись о какую-то хрень я не удержался на ногах и полетел кубарем, тут же приложившись об отчаяно-твердую землю головой. Перед глазами все поплыло, заливаясь синюшными цветами ультрафиолетовой лампы, я зажмурился и рывком перевалился на спину, собираясь драться с медведем голыми руками. Второй раз тупо лежать и ждать съедения я не намеревался. Неимоверным усилием воли открыв слезящиеся глаза, я захлопнул веки снова. Прямо в зрачки остро ударил солнечный свет - привычный, желто-белый, яростно-летний. И тишина...
   Ни звука, ни шороха, за исключением обычных лесных. Орет какая-то пичуга, словно грабят ее без всякой жалости. Радостно жужжат комары, почувствовавшие долгожданный обед, и грустно жужжат опередившие их соратники, наткнувшиеся на невидимый, но ароматный барьер 'антикомарина', которым я забрызган как хорошими духами. Никаких уродов на козлах, никаких медведей, никого вообще.
  Я подавил желание потрясти головой, чтобы не разболтать и без того ушибленный мозг, и ограничился осторожным протиранием глаз. Не хотелось признавать, но все обстоятельства указывали на то, что у меня тихо едет крыша.
   - Чтоб вы сдохли, сукины дети! - с чувством произнес я, поднимаясь на ноги.
   С той стороны, откуда я примчался, донесся слабый, но различимый рык, и нервы у меня не выдержали.
   - Больше никогда... - бормотал я на бегу, - ни за что! Ни травинку, ни кусточек, ни цветочек, ни грибочек... Чтоб мне всю жизнь овсянкой питаться!
   Голова кружилась и бег получался дерганым, зигзагообразным, по траектории, ведущей во всевозможные кусты. До сих пор сжимаемый в руке туесок норовил зацепиться за ветку, что потолще, но я из какого-то тупого упрямства не желал его выпускать, словно единственного свидетеля произошедших со мной событий. Где-то на пятом, особо стервозном кусте шиповника я, наконец, услышал восхитительные звуки чужих, точнее своих, голосов. Свои орали что попало, в основном тянули длинные, как кишка, согласные, заканчивающиеся обязательным подвыванием.
   - Я здесь! - ответно заорал я, поворачивая на ближайший вой.
   Пушечным ядром пролетев сквозь последний ряд самых густых зарослей, я внезапно оказался на опушке этого проклятущего леса. На западе, красуясь белыми башнями многоэтажек, возвышался родимый город, который может спать спокойно. Не встречая на пути более никаких препятствий, я тут же начал некрасиво падать и едва успел выставить локти. Пустой туесок полетел куда-то в сторону, я окончательно упал и двинуться больше не смог. На спину меня переворачивали уже чужие руки.
   - Хоть бы одна сволочь поддержала, - злобно произнес я в адрес склонившегося надо мной Санчеса. - Хоть бы кто подставил другу плечо.
   - Я мог бы лишь упасть и стать матрасом, - строго произнесло лицо, - но ты слишком торопился опередить меня в своем полете. Где пропадал, сталкер несчастный?
   - Блин, Санчес, это действительно ты...
   Я глубоко вздохнул и блаженно разулыбался. Все было прекрасно. Травка зеленеет, солнышко блестит, зверское сбежало, рядом друг сидит - от нахлынувшей эйфории я даже думать начал стихами.
   - Конечно же я, - нетерпеливо произнес друг, товарищ и брат. - Но вы игнорировали мой вопрос по поводу кожаной куртки товарища Шпака.
   Ответить я не успел, ибо на опушку выскочили Инга с Валерианой, производящие при этом едва ли не больше шума, чем я недавно. Я приподнялся на локтях. Лерка припустила в нашу сторону бегом, еще на ходу выкрикивая обуревавшие ее ужасные предположения.
   - Что случилось? Ты упал? Расшибся? Отравился?
   - Укололся? - поддержал Санчес, устраиваясь поудобнее.
   - Утопился? - не отстала Инга.
   - Был съеден, - меланхолично произнес я.
   Изумленное молчание еще не успело воцариться как следует, буквально только-только присело на краешек трона, и его тут же изгнали
   - Ты бледный до синевы, - осторожно начал Санчес. - Но вроде бы живой, да и отпечатков зубов на тебе не наблюдается. Поэтому не заливай, - он повысил голос. - Повтори-ка, чего с тобой было в этом загадочном темном лесу?
   - Еще бы мне синим не быть! В лесопосадке повстречаться с медведем! Да я... да блин, повезло, что перед этим в кустах успел побывать!
   - Какой медведь? Тебя дятлом в макушку не клевало? - вежливо поинтересовался злостный друг.
   - Медведь? - эхом повторила Инга, а Лерка пятикопеечно округлила глаза.
   - Я тебя сейчас так клюну - не очнешься! - прорвало меня.
   - Мальчики, успокойтесь, - противным голосом произнесла Валериана.
   Это "мальчики" в ее устах звучало настолько отвратительно, что мы тут же замолчали, каждый глубоко переживая нанесенное оскорбление.
   - От истерики буду лечить, - сурово продолжила она. - И тебя вылечу, и его вылечу.
   - По методике темных сил из фильма, - вздохнул я. - Три капли крови на стакан водки с уксусом. Извиняюсь за крики, был не в себе. Но неужели вы думаете, что я принял за медведя пчелу?!
   - Сам посуди, какой в этой посадке медведь, - успокаивающе произнесла Инга. - Может это большая собака была, вроде ньюфа? А тебе на жаре плохо стало...
   - Мне? На жаре? Плохо? - от большого волнения я начал изъясняться крайне односложно. - Да я вас всех еще переживу, куплю и перепродам! Ньюфы так не рычат и на задние лапы не встают!
   - Прекрати орать, - Санчес ухватил меня за плечо. - Давай мы сейчас туда пойдем и ты покажешь, где был медведь и каких он был размеров.
   С преувеличенным кряхтением я встал, хватаясь за всех подряд и норовя халявно повисеть на чужих руках. В конце концов меня растрясли, невзирая на вопли "Берегите голову!", и свежеобразовавшаяся экспедиция тронулась в путь.
   - Вот здесь я сквозь кусты пронесся... а тут... нет, пожалуй там - сквозь другие. Тут, значит, газончик повыкорчевал на бегу и все такое прочее...
   - Прям как заяц, - прокомментировала Инга, спотыкаясь на очередной ямке.
   Мы прослеживали закладываемые мной виражи и медленно, но неуклонно приближались к историческому месту. С каждым шагом я все больше уставал: то и дело мерещился проступающий в солнечных лучах голубоватый оттенок, но отчаянным морганием - почти до слез - я прогонял его раз за разом. Замаячившая впереди прогалина пробудила в моей груди глубочайший вздох облегчения.
   - Туда, - махнул я рукой.
   Терпеливо идущие след в след товарищи оживились и резво обогнали меня, каждый норовя первым увидеть, от чего я бежал со всех ног и так заполошно-криво.
   Выбредя на нехорошее место, я обнаружил естествоиспытателей буквально роющими носами землю и почти рассмеялся, хотя сил хватило на два-три "ха-ха". Неужели мама их не учила, что лезть поперек батьки в пекло не след?
   - Ищите-ищите, - злорадно произнес я, не обращаясь ни к кому конкретному, - может еще пару квадратных километров прихватите на обследование?
   - Ты ж сказал, что где-то здесь?
   - Ну не в ближайших же двух шагах.А конкретно - вот там, - указал я на дальний конец прогалины.
   Направляясь туда я с прислушивался к шагам за спиной. Никто уже не норовил меня обогнать, а я все всматривался себе под ноги, ища следы медвежьего пребывания. На подходах к месту нашей с медведем встречи трава была выдрана пучками, а иногда и целыми полосками. На мой взгляд, это было достаточным доказательством.
   - Приехали.
   Я плюхнулся рядом с памятной вмятиной, из которой поднялся оживший валун. Более никаких следов развернувшейся трагедии не наблюдалось, что было даже досадно, ведь ничто так не убеждает слушателя, как визуальное свидетельство - ну там клочья меха, капли крови, взрытая огромными когтями земля... как это все волнительно! Я раздраженно цыкнул зубом.
   - Ну и где? - выразительно поинтересовалась Лерка, оббивая прутом траву, вытянувшуюся дальше всех к солнцу.
   - Здесь, - вяло отвечал я.
   Отступившее головокружение вернулось, и на долю секунды реальность замерцала непередаваемым и уже ставшим ненавистным голубоватым цветом. Я закрыл глаза, надеясь, что все обойдется. Ой как не хотелось бы заработать психическое расстройство на фоне встречи с голодными представителями животного мира. Вместо этого хотелось то ли спать, то ли просто тупо лежать с закрытыми глазами.
   - Нашел! - радостно плеснул в уши басовитый вопль.
   - Ыа?
   - Где?
   Первое изречение принадлежало мне, второе же хором выдали любительницы грибов. Санчес маячил невдалеке, свирепо размахивая руками. На его призыв я двинулся на четвереньках, не в состоянии принять более достойное человека положение. Девушки тоже не торопились, и к месту находки мы прибыли одновременно.
   Санчес уже присел на корточки и наложил растопыренную пятерню на отпечаток, явственно выделявшийся на крохотном глинистом пятачке - его словно сработали по заказу, подсунув добротный рояль в кустах начинающим исследователям.
   - Обалдеть... Или это чей-то охрененно здоровенный след, или у меня едет крыша.
   - Во! - заторжествовал я. - Съели собачатинки под хреном? Я еще в природоохранку жалобу накатаю, что у них неучтенные медведи по лесу шляются!
   - А что если он в город заявится? - Инга нервно крутила травинку в пальцах. - Не хочу никого пугать, но ведь мы живем на окраине. И вообще... здесь озера, там постоянно дети...
   - Ты предлагаешь нам отважно кинуться по следам?
   Подняв голову, Санчес глядел на Ингу с выражением негодующего изумления. Он, видимо, уже представлял себе, как его, вооруженного прадедушкиной рогатиной, выставляют сражаться с реликтовым медведем, подбадривая обещаниями, что уж на памятник-то ему благодарная общественность скинется...
   - Ну... не настолько же я сошла с ума, - фыркнула та, - пишите свою заяву куда угодно.
   В этот момент я решил, что на него обращено возмутительно мало общественного внимания, и немедленно поспешил это исправить:
   - Так, ну я не пойму, где полагающееся сочувствие? Я мог стать жертвой, между прочим!
   - Такое ни один медведь жрать не станет, - пробурчал Санчес, но когда я сделал движение в его сторону, сразу же выдрал близрастущий лопух и подхалимски заработал им на манер опахала.
   - Я даже не могу поверить, что с тобой все в порядке. - Инга прерывисто вздохнула и внезапно села на землю, наплевав на свою хваленую чистоплотность. - Так страшно могло получиться...
   - Ничего же не случилось, - ревниво возразила Лерка, пристраиваясь рядом со мной. Я согласно угукнул и обнял ее за плечи. - Ой какой ты холодный, прям как покойник! Ох...
   - Да, теперь шуточки на тему преждевременной смерти не катят, - усмехнулся я.
   Лерка махнула рукой и засмеялась. Я прикрыл глаза, вслушиваясь в ее голос - он был одной из многих черточек, которая составляла неповторимую и любимую Леркину сущность.
   - Надо бы слепок что ли сделать... - бормотал Санчес, все еще ползающий вокруг медвежьего следа.
   - А может лучше домой? - подала голос Инга. - Вы так уверены, что медведь сбежал? Сань, хорош там ползать!
   При мысли о вернувшемся по мою душу медведе, я нервно заерзал на месте, но сразу встать не смог.
   - Сейчас... еще пять минут, мамочка. Отогреюсь что ли...
   - Теплее ты не становишься, - констатировала Валериана. - Дозволь же, о падишах, приникнуть головой к твоей груди, дабы... ээ... дабы подсчитать твой пульс?
   - Дозволяю! - развеселился я.
   Лерка сложила ладони шалашиком и боднула меня в грудь, и только после этого приложилась ухом, где так и замерла на неопределенное время. Долго я не выдержал и воспользовался бессмертной цитатой:
   - Ну как? Стучит?
   Лерка-валерьянка медленно подняла голову, и я увидел, какое у нее странно-бледное лицо. - Нет... не стучит...
Оценка: 6.56*6  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Б.Ту "10.000 реинкарнаций спустя"(Уся (Wuxia)) А.Вильде "Эрион"(Постапокалипсис) Н.Самсонова "Отбор не приговор"(Любовное фэнтези) К.Федоров "Имперское наследство. Вольный стрелок"(Боевая фантастика) М.Ртуть "Попала, или Муж под кроватью"(Любовное фэнтези) К.Федоров "Имперское наследство. Сержант Десанта."(Боевая фантастика) А.Минаева "Академия Алой короны. Обучение"(Боевое фэнтези) О.Обская "Возмутительно желанна, или Соблазн Его Величества"(Любовное фэнтези) А.Верт "Нет сигнала"(Научная фантастика) Ю.Резник "Семь"(Антиутопия)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"