Лисовин Алексий: другие произведения.

Главы 1-5

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Новинки на КНИГОМАН!


Peклaмa:


Оценка: 8.40*6  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Собирая материал по нашествию, изучал события им предшествовавшие. Оказалось настолько интересно, что решил начать не с осени 1237 года, а несколькими годами ранее и уже оттуда, неспешно повествуя, добраться до 1242 года. Путь не близкий, но я надеюсь, с вашей помощью, его осилить. Как прежде жду комментариев и надеюсь на конструктивную критику. Название я пока не придумал. В качестве рабочего пусть пока будет "Русь накануне"

  'В январе 1228 года русские князья Юрий и Ярослав Всеволодовичи, их племянники Василько и Всеволод Константиновичи и Муромский князь Юрий Давидович вошли в мордовскую землю. Там они сожгли Пургасову волость, набрали полон и отправили его в свои вотчины. Мордва сбежала в лесные тверди. А кто не сбежал, те были избиты дружиной Юрия Всеволодовича. Видевшие это молодые воины остальных князей, тайком отделились от своих дружин и двинулись вглубь мордовского леса. Путь им был открыт'.
  Суздальская летопись по Лаврентьевскому списку.
  Глава первая.
  Твердь эрзян нашлась там, где и обещал провожатый. Прижавшись одной стороною к реке, она растянулась вдоль берега. Сказать сколько там домов, не позволял высокий тын, но к облакам, по-зимнему низким, струились ручьями дымки очагов. Кочень, совсем молодой дружинник из детских, принялся считать их вслух. Ему не мешали. Ворота Эрзяне успели закрыть, и русичам делать пока было не чего. Не успев ворваться в твердь, они вынужденно остановились в заснеженном поле, не дойдя до ворот не более двухсот саженей. Четверо из них проехали вперед чуть дальше остальных и несколько минут стояли, молча рассматривая укрепления. Затем один из них, расстегнув ремешок, стянул с головы шлем и, приторачивая его к поясу, сказал.
  - Чую сегодня не пригодится. - Водрузив на место шлема бархатную, опушенную соболем шапку, он обернулся к соседу. - Мечеслав, ты эту твердь обещал взять изгоном. - И видя, как тот досадливо морщится, хохотнул - Может, попробуешь? Нет?
  - Тебе бы Ероха все шутки шутить.- Мечеслав, воевода в этом набеге, отвечал, продолжая рассматривать стены крепости, которую надеялся захватить с наскока. Ероха, один из приближенных ростовского князя, после его слов сразу стал серьезен.
  - Я предлагал тебе с вечера ехать. Но ты же, с Жирославом сговариваться начал. Время потерял. А то бы нагрянули прямо с рассветом, и не успели бы они затвориться!
  - Успели бы. - Пришел на выручку своему воеводе державшийся позади всех кряжистый дружинник лет тридцати пяти. Подобно Ерохе он уже сменил стальной шлем на меховую шапку и, спешившись, поправлял конскую сбрую. - Они там затворились, как про нас прослышали. Вчера, или до этого.
  - А ты Жилята с чего так решил? - Обернулся к нему Мечеслав.
  - С того что по пути мы ни кого не встретили и никого не догнали. Стало быть, весь люд с округи еще раньше тут укрылся. Ну и чего им держать ворота открытыми?
  - Да - а! - Развел руками Ероха. - Что теперь делать?
  Тут подал голос, молчавший до этого совсем молодой парнишка, над головой которого, вместо копейного жала как у остальных, безжизненно обвис красный с золотом клинышек стяга.
  - Дядька Мечеслав, надо сейчас по ним ударить! - Блестя дорогой и добротной броней, он выехал вперед воеводы. - Воинов на стене мало, а нас не многим меньше сотни. Собьем их!
  - Не собьем. - Возразил Жилята. - Туда сбежалась прорва народу. Найдется, кому стены оборонять. Воинов из них, конечно же, не много, но ты глянь вон туда! И туда! И вон еще! - Жилята скинув рукавицу, указал пальцем на поднимающиеся над самой стеной дымы.
  - Смолу кипятят? - Догадался Ероха?
  - Да. Лить ее на головы и у мужичья сноровки хватит. Чтоб взять эту твердь нам больше сил нужно.
  Некоторое время все молчали, продолжая рассматривать стену и подмечая перемещения на ней защитников. Тех за последние минуты и в самом деле сильно прибавилось, так что даже Изяславу стало ясно - сил, что у них есть, для штурма не достаточно. Видимо осознав это. Ероха, вздохнув, поинтересовался, сколько воинов приведет с собой Жирослав. Узнав, что примерно столько же сколько смогли собрать они с Мечеславом, он очень удивился.
  - Ого! Силен боярин! - И помолчав, посетовал на то, что придется с ним делиться добычей.
  - Придется - кивнул Мечеслав. - За то мы с ним вместе возьмем эту твердь. Поставим половину дружинников с луками, так что б на стене не смели шевельнуться. Остальные тараном сломают ворота. Думаю, малой ценой обойтись.
  Тут Ероха усомнился в том, что половину добычи, которой придется поделиться с Жирославом, можно назвать малой ценой. На это Мечеслав укорив его, сказал, что настоящей ценой он считает жизни пошедших за ними дружинников.
  - Их надо беречь! Ну, да и тех вон - русой бородкой кивнул в сторону тверди - убить придется куда как меньше. Не забывай, нам за наше своевольство ответ держать перед князьями. Вот и хочу половиной полона Юрию Всеволодовичу поклониться. Это ему должно прийтись по сердцу!
  Ероха, в который раз за день подумал о возможном гневе своего князя за самовольное оставление воинского стана вместе с вверенным отрядом, и согласился.
  Скоро Мечеслав, устал смотреть на крепость, отвел от нее взгляд, скользнув им по веткам ближайших деревьев. Ватага ворон, собравшаяся там при появлении дружины, от холода и скуки теряла терпение. Большие черные птицы прыгали с ветки на ветку, иногда сталкивались друг с другом и все время орали, но пока что не улетали, а с надеждой поглядывали на русичей. Недолго понаблюдав за ними, Мечеслав поворотив коня, встал к крепости спиной.
  - Если мы зря положим дружину, к князьям лучше вовсе не возвращаться. С меня Юрий Всеволодович голову снимет, да и тебя - воевода, хмыкнув, покосился на Ероху - твой князь Ростовский Василько Константинович не помилует. Вот и придется ждать подмогу. - Он уже тронул коня с места, когда рядом с ним возник Жилята.
  - Можно с мордвою поговорить. - Сказал он, взявшись рукой за носок воеводского сапога. - Можно предложить им от нас откупиться.
  Ероха хохотнул.
  - И чем же ты их улещивать станешь?
  Не ответив ему, Жилята снизу вверх смотрел на Мечеслава. Тот уже снова был серьезен.
  - Что ты им скажешь?
  - Скажем, что сюда идут княжьи дружины. Завтра поутру, они будут здесь. Град возьмут на щит. Всех кто там есть порубят, или полонят. А если дадут выкуп, то мы их град не тронем. Уйдем и направимся к следующей тверди.
  - А сами?! - Ероха подъехал к Жиляте так, что навис над ним словно башня. - Дождемся, пока они вынесут выкуп, и ...
  - Возьмем выкуп и уйдем. - Жилята впервые удостоил его вниманием, глянув так, что жеребец Ерохи, будто своей волей, отпрянул в сторону, увеличивая расстояние. После этого Жилята вновь повернулся к Мечеславу. Тот выдержал паузу, потом пожав плечами, усомнился в том, что с этой тверди можно взять хороший выкуп. Ростовец вторил ему, пренебрежительно махнув рукой в боевой рукавице в сторону града.
  - Да что вообще там может быть, конечно же, окромя их самих?
  Жилята отпустил сапог воеводы и прошелся по тропе, в сторону мерзнувшей в ожидании дружины. Окликнул.
  - Кочень! Рысью сюда!
  Подскакал совсем молодой, безусый дружинник. За несколько шагов он лихо соскочил с лошади и, придерживая ножны меча, подошел к вожакам.
  - Сколько там домов?
  - За сотню насчитал. Потом бросил.
  - Что так? Сбился?
  - Чего это? - Искоса посмотрел Кочень на старшину ростовцев. - Считать надоело. Сто домов итак не мало! А это должно быть как раз половина. Но если надо, то я могу сызнова.
  - Ступай! - Отпустил его Жилята и обернулся к Мечеславу. - Две сотни домов там. - Он указал рукой на крепость. - Людей должно быть больше тысячи. Живут здесь давно и добра накопили. К ним еще народ с округи. Тоже, поди, не с пустыми руками. Сейчас зима. Зверя набили. Шкурки, должно быть, свозят сюда. - Он замолчал. Выждал некоторое время и подытожил. - Вот эти-то меха, у них и надо стребовать.
  - Сколько просить? - Переглянувшись с Ерохой, уточнил Мечеслав.
  Жилята, прежде чем ответить, долгим взглядом окинул крепость, поле, реку и леса вокруг города. Потом, положив ладонь на рукоять меча, сказал:
  - Стребуем с них два соболя с дыма. Иль что другое на эту же цену.
  - Ого! Я в Ростов приеду богатым!
  Мечеслав был более сдержан.
  - Они отдадут нам столько добра? - С сомнением он покосился на стены, потом перевел взгляд на Жиляту. Тот, усмехнувшись, пожал плечами.
  - Об этом надо спросить у мордвы.
  Мечеслав снова повернувшись лицом к тверди, задумался. Жилята, стоя рядом, ему не мешал, искоса наблюдая за Ерохой. Тот, настолько увлекся возможностью легкой поживы, что долго ждать не собирался.
  - Жилята дело говорит! - Подъехал он вплотную к воеводе. - Стоит попробовать! Что мы теряем?
  Мечеслав нехотя кивнул.
  - Будь так. Поедешь с ним?
  Ростовец с радостью согласился. Изяслав тоже хотел ехать, говорил, что с посольством должен быть стяг, но воевода только шикнул на него и Изяслав сердито насупился, Мечеслав не обращая более на племянника внимания, напутствовал послов.
  - Ероха, говорить будешь ты. Скажешь им все так, как говорил Жилята и потребуешь выкуп. Станут торговаться, стой на своем. Ты Жилята, если что, помоги ему советом. В спор не влезай. Пусть про Ероху думают, что он большой боярин. А для пущей важности, возьми с собой двух гридней из наших - из суздальских. Все ли понятно? Ну, так ступайте с богом!
  Скоро четверо русских дружинников направились в сторону мордовской тверди. Первым, важно подбоченившись, восседал на своем жеребце ближник ростовского князя. Рядом с ним, но отставая на полкорпуса, ехал Жилята. За ним следовали гридни. Ими были Кочень и его друг - сверстник Мезеня. Назначение первого, Жилята объяснил так - Очень толковый! - Про Мезеню же, рыжеволосого, высоченного и плечистого парня, сказал вопросом - Видали каков?
  Кони шли шагом. Крепость близилась не спеша, с каждой саженью разрастаясь размахом и высотой своих стен. Сейчас там было пусто. Появившиеся при появлении врага воины, спрятались за тыном ни чем, не выдавая своего присутствия. Первым на это обратил внимание ростовец.
  - Тихо-то как. - Сказал он Жиляте. Тот уже и сам заметил, что из крепости, до которой оставалось не многим половины стрелища, не доносится ни единого звука. Город казалось замер, стараясь не привлекать внимания, как будто надеясь на то, что находники могут его не заметить и пройти мимо. Тысяча с лишним его жителей затаилась в ожидании. Даже на стенах, сколько не всматривался, к своему удивлению ни кого не увидел.
  - Только что ведь были!
  - Попрятались все! Нас испугались. - Глумился Ероха.
  - Похоже, не хотят тут с нами разговаривать. - Жилята был хмур и встревожен одновременно. - Может их позвать.
  - Зови уже!
   Жилята обернулся к ехавшим следом за ним гридням. Молодые воины, от оказанной им чести, преисполнились важности и на крепость взирали с пренебрежением. На шее у Коченя висел окованный серебром рог тура. Жилята хотел уже ему приказать, но тут тишина раскололась от удара металла по мерзлому дереву и тотчас взорвалась от грая взбесившегося воронья. Это оставшаяся за спиной дружина занялась обустройством своего лагеря и несколько воинов принялись рубить старую разлапистую сосну для обещанного Мечеславом тарана. Сам воевода оставался на своем месте. Рядом со стягом стоял Изяслав. Оба неотрывно смотрели на крепость.
  'Стяговника неплохо было бы взять с собой'. - Подумал Жилята и подал знак. Кочень принялся дуть в рог, и тот час стало ясно, что переговоров не будет. Эхо от сигнала еще не улеглось, как на стене появился мордвин и очень метко выстрелил в Ероху из лука. Тот у самого лица, успел отбить стрелу мечом. Вторую принял на переброшенный со спины щит. Между тем Мезеня закрыл его справа, а Кочень, бросив рог, извлек лук, не целясь, пустил стрелу и угодил ей эрзянину чуть-чуть выше глаза. Тот без вскрика упал со стены. И тут же на его месте появились новые лучники.
  - Уходим! - Заорал Жилята в ухо ростовцу, но тот уже и сам поворотил коня.
  - Уходим! - Еще раз крикнул для остальных, и услышал, как под кем-то завизжала раненая лошадь. Оглянулся. Мезеня, закинув щит за спину, мчался за ним следом. Кочень, пустив еще пару стрел, последовал его примеру. Дальше Жилята колол коня шпорами, понуждая его мчаться во весь опор, и не мог обернуться даже тогда, когда услышал за спиной вскрик одного из гридней. Остановился он только за несколько шагов от Мечеслава. Оглянулся. Воины были на месте, но Кочень болезненно кривился и силился рукой шарить по спине. Мезеня, заботливо его поддерживал.
  - Ну-ка! - Жилята поспешил к ним. На спине дружинника, у левой лопатки, на тусклой броне светлела отметина. Железные кольца в этом месте были смяты, а одно, или два разорваны, так что через них был виден поддоспешник.
  - Бог к тебе милостив. - Жилята нажал на то место пальцем. - Пошевели рукой. Больно? Зашибло тебя, но кости все целы. Стрела в тебя ударила уже без силы. Кольчуга спасла. Однако же с такого расстояния попасть напротив сердца. Ловки стрелки эрзянские...
  - Ловки? Вот он ловок! - Подъехавший Мечеслав принялся хвалить Коченя за удаль и сноровку. На удивление Жиляты, он не казался хоть, сколько - ни будь раздосадован тем, что переговоры не состоялись. Обернувшись к собравшимся вокруг дружинникам, воевода сказал, что хотел разойтись с эрзянами миром, но те, как видно, решили иначе.
  - Поутру мы возьмем эту твердь. За то, что послов наших встретили стрелами, сегодня они уже кровью умылись. То добрый знак! Господь пособляет православному воинству! Значит и завтра нас не оставит! Утром всех поганых, кто нам воспротивится, будем крестить железом и кровью. Все остальные - станут рабами. Всех их самих, их жен, детей и все добро, к вечеру я разделю между вами.
  Последние слова Мечеслава вызвали бурю восторженных возгласов. Суздальские, Ростовские и Ярославльские дружинники, так громко выражали одобрение вождю, что Жилята не с первого раза сумел в общем шуме различить крик.
  - Конный! Из города конный! Вы гляньте!
  Кричал Кочень. Встав на стременах, он рукой указывал, куда-то через поле. Там, в облаке взбитой конем снежной пыли, по льду реки, стрелой мчался всадник.
  Крики восторга сразу затихли. В наступившей тишине кто - то произнес:
  - До него саженей триста. - И кто-то добавил.
  - Уже не догнать. - И высказался матом. Несколько человек его подержали. Ероха, возвысив голос, стал выговаривать Мечеславу, за то, что русичи прозевали гонца. Некоторые дружинники, особенно Ростовские и Ярославльские, к нему прислушивались. Кое-кто, поддакивая Ерохе, стал задавать вопросы. Но Мечеслав был невозмутим.
  - Гонца послали - что с того? Куда? Да в ближайшую твердь, подмогу просить. Пока доберется, пока соберутся, пока дойдут. Сюда не успеют. Откуда все знаю? Да от него. - Воевода кивнул на державшегося отдельно от всех человека. - Он сам мордвин и места эти знает.
  - Ты ему веришь? - Сразу несколько человек выразили недоверие провожатому, оказавшемуся мордвином. Мечеслав кивнул.
  - Он из мокшан, крещен в нашу веру. Во Христе наречен Александром, а по простому кличут Мирята.
  Многие посмотрели на провожатого так, как будто видели его впервые. Сейчас мордвин, стоял в стороне от других и в правой руке держал топор, а в левой сухую корявую ветку, которую собирался рубить на дрова. Услышав Мечеслава, он бросил ее, сунул топор за цветасто расшитый пояс и подошел к воеводе. Стоя перед дружиной, Мирята не имея кольчуги, в своем кожухе из беленой овчины, выделялся светлым пятном на фоне серо - стальной бронированной массы. На заданные вопросы, он отвечал не торопливо, как будто с некоторым трудом складывал в речь слова не родного ему языка. О том, что дружинников волновало больше всего, сказал
  - Гонец до соседей доедет к утру. Помочь они им - махнул рукой на крепость - не смогут.
  Слова воеводы, подкрепленные заверениями провожатого, успокоили дружинников и они, досмотрев, как гонец скрылся за изгибом речного берега, вернулись к оставленным, было делам. После перехода хотелось как можно скорее к огню, что бы на нем готовить горячее. К сумеркам, большие костры осветили дальнюю от крепости сторону поля. Дружинники собрались вокруг них, ловя ароматы вкусного варева. Разговаривали мало, на крепость, кроме сторожей никто не смотрел. В наступившей темноте отчетливо стучали у леса топоры. Поваленный сосновый ствол требовалось еще укоротить, затесать и очистить от веток.
  
  Глава вторая.
  Ужинать сели далеко затемно. Рассевшись группками возле костров, черпали из котлов ложками. Котлы Мечеслав, поначалу отказывался брать с собой. Говорил, что для них нужны вьючные лошади, а для тех корм, придется гнать с собой холопов и в общем, от этого одна морока.
  - Мы и сухомяткой можем обойтись. А ежели у нас все сложится удачно, то и заночуем прямо в ихнем граде. А там-то будет все что надо! Обильный стол, мягкая постель, приветливые девки...
  Но Жилята сумел его уговорить, сказав, что как оно выйдет еще не известно. Вдруг, да и придется в лесу заночевать.
  - А ну как даже не одну ночь? А две, или три? Шатры с собой не повезем, спать будем под открытым небом, а ночью под утро морозец крепчает. Людям хоть как то надо будет согреться. Горячее варево самое то.
  Мечеслав после этого спорил не долго. Доверился опыту Жиляты и согласился. Котлы пригодились. Теперь он черпал ложкой, жидкую кашу из пшенки с копченым салом в обществе своего племянника Изяслава, Жиляты и ростовца Ерохи. Последний, садясь к столу, скинул кольчугу, сказав, что раз битвы сегодня не будет, то можно уже отдохнуть от железа.
  - Я и своим уже разрешил.
  Не много подумав, Мечеслав сделал точно так же и его дружинники, освободившись от брони, сидели в поддоспешниках. Кое-кто накинул припасенный кожух, а всем остальным тепло было и так. В кольчугах остались только сторожа. Но их отсюда не было видно. Разбившись попарно, они стерегли в поле, находясь за пределом света костров.
  За ужином Ероха спросил, когда ждать Жирослава.
  Мечеслав отхлебнул горячую медовуху из фляги, поданной Коченем.
   - Сулил быть здесь с рассветом. - Передал флягу Ерохе. - Но пока встанут. Пока доберутся.
  - Стало быть, мы раньше полудня не начнем.- Ростовец отпив, отдал флягу Жиляте. Тот, сделав глоток, протянул ее Мечеславу и в очередной раз покосился на крепость. В темноте ее хорошо подсвечивали отсветы горевших на стене огней. То должно быть стражи грелись на морозе, заодно не давая остыть чанам со смолой. Они же время от времени бросали вниз факелы. Те падали в снег, ненадолго выхватывая из тьмы куски пространства перед твердью. Те, кто их кидал, на свет не выходили, наверное, опасаясь получить стрелу. Жилята поделился своими наблюдениями, и воевода с ним согласился.
  - Правильно боятся! Таких то молодцов как наши! - Кивнул в сторону Коченя который присутствовал за ужином в качестве гридня. Тот от похвалы очень загордился. В это время Ероха, закончив трапезу, поднялся.
  - Пойду, посмотрю как там сторожа. А то наши кметы и впрямь молодцы, в смысле один другого моложе.
  Когда он скрылся в темноте. Жилята обтер свою ложку чистой тряпицей и убрал в мешок. В котле оставалось еще много каши, ее он, видя, что все остальные поели, отдал гридню, велев ему идти отдыхать. Некоторое время молчали. Изяслав, поев и согревшись довольно скоро начал дремать. Убедившись, что у костра они остались вдвоем, Жилята поинтересовался у воеводы, что они будут делать, если Жирослав завтра опоздает. Мечеслав, уже откинувшись на лапнике, пожал плечами.
  - Ждать.
  - И сколько ждать? А ну как мы дождемся, но только не его? Вдруг к этим - кивнул на очередной мелькнувший со стены огонек. - Вдруг к ним подмога подойдет?
  - Не подойдет. - Зевнул воевода и объяснил, что запершейся в крепости мордве, помощи ждать не откуда. Пургас - инязор, то есть князь, народа Эрзя, заранее собрал кого смог в свое войско. И теперь это войско стоит против объединенных дружин Владимиро-Суздальской Руси.
  - Битву Пургас начать опасается, мы намного сильнее его. Но и уйти, он оттуда не может. Князья разорят и пожгут его грады. Вот и стоит там. А что ему делать? Так что к этим, если кого то и смогут прислать, так это нам будет на один зуб.
  Жилята с минуту молчал, словно усваивая услышанное, потом кивнул и поинтересовался:
  - Тебе это все провожатый поведал? А ты его сам как давно знаешь?
  Мечеславу не хотелось уже разговаривать, но и игнорировать вопросы самого опытного воина их дружины, он не мог. Усевшись снова на лапнике, он отхлебнул из фляги и рассказал, что обо всем этом он слышал от суздальского воеводы Путислава, приходившемуся Мечеславу родным старшим братом. А тот в свою очередь от великого князя Владимирского Юрия Всеволодовича. Тот же Путислав, зная о том, что они готовят набег, дал в провожатые Миряту, которого сам давно уже знает.
  - Ну, ты подумай - убирая флягу не предложив дружиннику, сказал Мечеслав - если б Путислав не был так уверен, пустил бы он тогда с нами вот его?
  Жилята вслед за жестом воеводы посмотрел на Изяслава. Тот, будто услышав, что говорят про него, открыл глаза, что-то буркнул и снова уснул.
  - Уж сына поберег бы, если бы сомневался! Да он бы и нам не дал войско оставить. - Договорив, Мечеслав выжидающе посмотрел на воина. Тот, некоторое время молчал, размышляя, потом поднялся, подобрал с лапника пояс с мечом и, сказав, что пойдет и проверит дозоры, отошел от костра. Мечеслав тотчас завалился на постель и укрылся плащом.
  На отдых дружинники расположились, так же как и шли в походе. Суздальцы сами по себе, ростовцы отдельно от них и рядом с ними, но тоже особняком ярославльцы. Уже почти все покончили с ужином и устраивались на ночлег. Несколько же воинов, наоборот облачались в броню, готовясь идти сменять сторожей. Жилята остановился, посмотрел за ними, отметил, что и тут все правильно и двинулся дальше. Он прошел почти весь лагерь, когда совсем случайно, у крайних деревьев увидел человека, склонившегося над едва заметным огоньком. Направился в ту сторону. Это был их провожатый, который развел костер в маленькой ямке и сидел возле него, удобно устроившись на конском седле. Рядом, умбоном вниз, лежал его щит. На нем была расстелена вышитая скатерть. Взяв с нее кусочек копченой свинины, мордвин нанизал его на прутик и поднес к огню. Услышав скрип снега, он обернулся и, увидев ближника воеводы, почтительно поднялся ему на встречу.
  Жилята хотел спросить, почему он тут один, но и сам догадался что, скорее всего никому из дружинников не пришло в голову позвать их провожатого к своему котлу. А сам напроситься тот не посмел. Поэтому, сказав вместо этого:
  - Хлеб да соль. - Жилята подошел к костру и, ответив на приглашение, уселся на кучу лапника. Мордвин вернулся на свое место и снова поднес к огню кусок мяса. Дождавшись пока оно разогреется, он вынул из мешка краюху хлеба, разломил ее пополам и один кусок вместе со свининой протянул гостю.
  - Разделим трапезу!
  Жилята был сыт, но сейчас учтиво поблагодарил и принял угощение. Некоторое время молчали. Мордвин брал с тряпицы мясо, подогревал его и ел с большим аппетитом. Русич жевал не торопясь. Он видел, что припасов у хозяина не много и не хотел, что бы тот из гостеприимства остался не сытым. Разговор начал именно мордвин. Видимо утолив первый голод он, нанизывая очередной кусок мяса на прутик, спросил:
  - Ты ведь Жилята? Мне Путислав говорил про тебя.
  - И что говорил? - Дружинник доел угощение и жестом отказался от добавки.
  - Сказал, что бы я тебя держался. Назвал тебя самым матерым бойцом.
  Жиляте польстило то, как о нем, пусть со слов провожатого, отозвался суздальский воевода. Сам-то он себя оценивал скромнее. Поэтому уточнил что это, несомненно, конечно так и есть, но только именно в этой дружине. И пояснил.
  - Дружинники наши - почти сплошь молодняк. Мало кому из них есть уже двадцать. В походы как этот, они не ходили. Что тут да как знают лишь понаслышке. Вот я и назначен, их опекать, что б они по младости дров не наломали.
  - Да. - После некоторого раздумья согласился мордвин. - Я заметил, воины ваши хоть и молодые, а делают все правильно. Сразу видать - их крепко учили. - Он помолчал, нанизывая на прутик последний кусок мяса. - А этот отрок, для чего он в походе?
  Жилята какое-то время был в недоумении, не сразу осознав, что 'отроком назвали сына воеводы. Сообразив, он даже возмутился.
  - Какой же он отрок? Ему почти пятнадцать. Самое время становиться воином! Я тоже через пару лет, сына с собой начну брать в походы. Да я и сам рос точно так же! А как же иначе? Или у вас воинов как то иначе растят? Ответь! Ты я вижу тоже воин!
  Мирята сунул в рот мясо, долго жевал его и только потом, чувствуя на себе пытливый взгляд дружинника, нехотя ответил.
  - Сейчас я служу вашему князю. Нужен был человек, который знает эти места. Я знаю. Откуда? - Провожатый указал прутиком на углубление, в котором после костра, ярко рдели горячие угли. - Видишь ямку? Откуда она?
  Жилята хмыкнув, пожал плечами.
  - Откуда? От выворотня должно быть осталась? В лесу такое - обычное дело.
  Мирята, тщательно собрал оставшиеся от дров щепки и прутики и положил их на угли.
  - Сосна здесь была! - Он что-то поискал вокруг глазами, но в темноте видимо не нашел и развел руки на всю ширину. - Ствол в три обхвата. Или больше. Местные ее срубили, а я потом пень для них выкорчевывал. Яма была! Сейчас-то вон видишь, почти затянулась. А там вон - он ткнул пальцем в сторону поля - там то и вовсе уже не видать - распахали! А было их там! Лесок там был раньше. Деревья срубили, а корни от них. - Мирята в свете занявшегося огонька продемонстрировал широкие, с блюдце размером ладони. - Вот этими руками я выдрал из земли. - Он замолчал. Подобрал свой прутик, откусил у него кончик и таким образом заострив, принялся ковыряться в зубах, глядя на впавшего в задумчивость Жиляту. Тот, прикинув, что то, высказал догадку.
  - Ты жил, здесь что ли?
  Мордвин сплюнул в темноту, аккуратно свернул и убрал в мешок скатерть и лишь после этого начал рассказывать.
  Примерно четыре года назад, мордовское племя мокша поссорилось с мордовским же племенем эрзя. Такое между ними случалось постоянно и часто заканчивалось кровопролитием. Так же было и в этот раз. Малое войско мокшан, встретилось на поле брани с эрзянами, и было разбито. Некоторые воины попали в плен. Из них троих привезли в эту твердь. За зиму они оправились от ран и ждали, что свои вот-вот их обменяют. Не дождались и весной их погнали работать.
  - Пни корчевали для нового поля. - Мирята поежился так, что казалось, стал уже в плечах. - Тяжко. Один из нас еще в месяц травень, пуп сорвал, да так и помер. А осенью похолодало, дожди затянули, я сильно захворал и слег. Товарищу в помощь холопа послали. Но тот с ним работать не захотел. Все же таки воин, хотя бы и пленный. В общем, ослушался хозяев, и его зарезали. Я остался один. Думал, тоже преставлюсь. Хворь не проходила. Видел шалашик на берегу? Вот в нем до морозов я и лежал. Готовился уже отправиться в тонаши. Что это такое? У нас так загробный мир называют. Лежал я, по обычаю, вспоминал пращуров, но видимо прежде своего срока. - Мирята замолчал, глянул на тускло светившие звезды и продолжил. - Господь мне послал слугу своего. Преподобный отец Дамиан явился, сюда и принес слово Божие. Вот он меня из плена и выкупил. Чем заплатил, того я не знаю. Преподобный отче, не открыл мне этого. Сказал, что я ему ни чего не должен и волен идти, куда сам пожелаю. Он же открыл мне свет истинной веры. Той же весной, после поста я был крещен в храме пресвятой Богородицы. - С этими словами он осенил себя крестным знамением, достал из-под одежды деревянный крестик и поцеловал его. Жилята отметил про себя правильность действий раба божьего Александра, вслух же сказал, что преподобный отче вне всяких сомнений святой человек и тут же поинтересовался.
  - А что же ты домой не вернулся, коль мог?
  Мирята спрятал крестик и после некоторого раздумья пожал плечами.
  - Побывал я дома. А там все как чужие. Меня-то уже и забыли давно. Даже к жене сватов засылали. Думали она вдова. А я тут как тут, явился нежданно-негаданно. Живой, здоровый, злой и окрещенный. Словом меня без радости встретили. Тогда я забрал семью и еще летом ушел в Нижний Новгород.
  - Большая семья?
  - Жена и два сына. Под рождество и их окрестили. Старшего в честь преподобного монаха Николая, младшего в честь преподобного Ан-ти-оха - по слогам выговорил Мирята - Выбрал же святого отче Дамиан! Так вот старший так же как я теперь служит князю. Младший, который в честь преподобного Антиоха палестинского, он у меня очень смышленый. Грамота, счет - даются легко. Отдал я его в монастырскую школу.
  - Так это он что, монахом растет?
  - Ну, кем он растет, поймем, когда вырастет. Может, станет попом, получит приход... - Лицо Миряты сделалось задумчиво - мечтательным.
  - Ну да. Так тоже хорошо. - Дружинник согласился, и уже поднимаясь, что бы уйти, вдруг спохватился.
  - Так ты здесь целый год прожил? Стало быть, знаешь кто тут инязор. Как его имя? Ты сам его видел?
  На это провожатый рассказал, что в то время тут правил старый Овтай.
  - Каков из себя? Как высохший пень. Ему, как говорили, уже седьмой десяток. Да. Может быть, и помер. Значит, инязором стал сын его, Иняс. Этого конечно видел. Ростом не уступит вашему Ерохе. В той сече, где я в плен попал, он вел дружину своего отца. Сам был на коне, в кольчуге и шлеме. Вся броня богатая и по виду русская. Наверное, ее он, где то взял добычей. Каков он как воин? Очень могучий. Наш инязор уж, на что был искусен! А как сошлись они перед войском, Иняс копьем его насквозь проткнул. Потом много наших мечом порубил. Потом, он уже летом ходил в набег на Русь. И снова привез добычу и пленных. Правда в тот раз и своих потерял...
  - Постой! - Вдруг насторожившись, перебил Жилята. - ты говоришь, он пленных привел. Кто это? Воины? Их держат здесь?
  - Нет. Они смерды. Тут были не долго. Старый Овтай подарил их Пургазу, когда тот сюда на свадьбу приехал. Он за Иняса дочь выдал замуж. Рабы и многое другое пошли как выкуп за невесту. Сколько лет Инясу? Тогда за двадцать было. Овтай и Пургаз о свадьбе детей наверное давно уже сговорились. Вот Иняс и ждал покуда Мозава войдет в нужный возраст. Хороша ли собой? Я сам ее не видел. Нас на работу в тот день не гоняли, и я целый день в шалаше просидел. Но говорили, что очень красивая. Хотя, про дочь князя иначе не скажут.
  Вернувшись к месту ночлега, Жилята сел у костра и по привычке стараясь не смотреть на огонь, вспоминал то, что сегодня узнал от провожатого. Имена инязора и его сына, были ему известны и раньше. Их упоминал воевода Путислав, когда наставлял его перед набегом. Единственной же новостью, было то, что Иняс женат на дочери самого могущественного из князей мордвы. Уже улегшись спать, Жилята продолжал размышлять о том, насколько это может быть важно. В какой-то момент ему даже пришло в голову разбудить Мечеслава, что бы подумать о том вместе с ним. Но тут сообразил, что утро вечера мудренее и почти сразу уснул.
  За ночь серые и вязкие комья облаков распухли так, что между ними нельзя было увидеть небо. Занявшийся рассвет, где то вдалеке, на какой-то миг подкрасил их багряным всполохом зори и тотчас растаял, утонув в тусклом сумраке серого утра.
  Не желая одевать промерзшую за ночь броню, Жилята некоторое время держал ее в тепле костра, глядя на приготовления к штурму. Отесанный обрубок соснового ствола обмотали веревками, соорудив из них петли для рук. Сейчас человек двадцать дружинников, тащили его к краю поля. Мечеслав был уже в седле и руководил ими. Его племянник находился тут же. Ероха и его люди сооружали из ветвей и сучьев ростовые щиты для лучников. Остальные воины грелись у костров и были на стороже, не упуская из виду эрзянскую крепость и подходы к ней. Впрочем, многие все чаще и чаще бросали взгляды на лесную дорогу, по которой они пришли сюда, и на которой вот-вот должна была появиться дружина боярина Жирослава. Жилята не удержавшись, тоже уже в который раз, посмотрел туда же. Боярина не было. Были снова собравшиеся на старом месте вороны и над ними сгустившиеся до черноты, сулящие скорый и обильный снег, тучи.
  - Еще заметет тут! - Буркнул и тут же досадливо отвернулся, поняв, что его ворчание услышал принесший охапку дров Мирята. Давать волю чувствам ему не хотелось, но вынужденное безделье с ожиданием были ему не по нутру и раздражение помимо воли, то и дело прорывалось. Кроме того Жилята не выспался. Ночью он, едва уснув, был разбужен истошными воплями. Вскочив на ноги, он увидел, что Мечеслав тоже проснулся, и стоит у костра, глядя на крепость. Сейчас на фоне ночи, ее было видно особенно отчетливо, из-за горевших там огней и падавших со стены факелов. Последних было так много, что пространство перед стеной, они осветили полностью. Иногда, в свете огней, можно было различить фигурки мечущихся на стене, и азартно перекрикивающихся людей. У надвратной башни, на ком то багряно блеснула металлом броня. Потом вдруг несколько раз гулко ухнуло кожаное било, и крики усилились.
  - Да что там у них? - Спросил Мечеслав, облачаясь в кольчугу.
  - Да вроде как будто ловят кого-то. - Со своего места Жилята хорошо видел весь стан русичей, разбуженных поднятым шумом и, теперь стоявших у костров, разглядывая крепость. Многие из них уже были в броне, и каждый держал наготове оружие.
  - Тревога? Напали? - Изяслав, как видно тяжело вынырнул из сна, и все еще сидел на своей постели, шаря вокруг себя руками. Попавшийся шлем, он отпихнул в сторону, затем нащупав пояс с ножнами, схватил его и, подскочив, встал рядом с Мечеславом. Тот, краем глаза следил за племянником.
  - Долго же ты! - Увидел в его руке обнаженный меч и ехидно скривился. - Смотри не порежься!
  Тут над твердью длинно прогнусавил боевой рог, и крики оттуда стали стихать. Вместо него усилился возбужденный гомон русских дружинников. Они, сбившись в плотную группу, с оружием в руках ждали, что будет дальше. Многие поглядывали в сторону воеводы. Тот еще, какое-то время смотрел на крепость, из которой теперь не доносилось ни звука, и совсем перестали сыпаться факелы.
  - Что это они? - Высказал общее удивление поведением эрзян Изяслав. - Пошумели, поорали и утихомирились.
  - Должно быть, проверяли, как быстро ты проснешься. - Съязвил Мечеслав и повернулся к Жиляте. - Однако там что-то все же стряслось!
  Тот помолчал, затем зевнул и, стряхивая сонное оцепенение, несколько раз резко мотнул головой.
  - Пойду-ка я дозоры проверю. Они могут знать с чего этот шум.
  Изяслав тот час увязался за ним. Воевода на это не возражал.
  На краю поля они встретили старшину ростовских дружинников, который ночевал среди своих людей. Причину переполоха в осажденной крепости он не знал и идею сходить проверить сторожей счел разумной.
  - Я и сам хотел так сделать. Даже велел коня мне подать. Сейчас приведут, и с вами поеду.
  Жиляте это пришлось не по нраву. Сам-то он мог пешком сопроводить конного Ероху. Но вот Изяславу, сыну суздальского воеводы, бежать за хвостом дружинника, было несовместимо с родовой честью. Запретить же следовать с ними ближнику ростовского князя Жилята не мог. Поэтому он крикнул ближайшим воинам, что бы коней подали и им. Тратить время сна на это не хотелось, но что уж тут поделаешь? Впрочем, ехать проверять дозорных не пришлось. Из темени ночи, на свет костра шумно дыша, вышли два воина. Ими оказались гридень Мечеслава Кочень и его друг Мезеня. Взопревшие, от бега по заснеженному полю, они были чем-то очень довольны. Жилята, как старший из присутствовавших суздальцев, накинулся на них с расспросами. Кочень, чувствуя некоторое превосходство над своим другом, все же его сам воевода отметил, с воодушевлением принялся рассказывать.
  - Да это все Мезеня - хлопок ладони по широкой спине - он им на стену факел забросил. А эти-то верно бог весть чего подумали и ну суетиться! Слыхали, какой они подняли ор? - Парни расхохотались, Изяслав вслед за ними расплылся в улыбке:
  - Еще как слыхали! Наши все тоже вон переполошились. Видишь, стоят ... - новый взрыв смеха. Жилята не разделяя их веселья, спросил у Мезени, зачем он так сделал.
  - А это мы с Коченем так сговорились. Они растревожатся. На стену выскочат. А мы их из лука.
  - Ну и как?
  Кочень перебив друга, взялся рассказывать, при этом лицом и руками изображая, что и как было.
  - Сидим в темноте ждем. И тут Мезене факел чуть ли не под ноги. Он его сразу хвать и обратно! Они и всполошились. Один из сторожей вылез посмотреть. Хотел я его стрелой угостить, да не смог. Шуйцу как дернет - Кочень болезненно скривившись, покачал левой рукой - я лук уронил, пока подбирал, поддали огня, стало светло, пришлось нам бежать и в темноте опять хорониться. А там уж решили обратно идти. Я из-за шуйцы сейчас не стрелок.
  Жилята недоуменно переглянувшись с Ерохой, спросил у парней, как те посмели подойти так близко к крепости.
  - Я не велел дозорам приближаться к ней ближе, чем на сто саженей!
  Кочень не почувствовав в голосе старшего угрозы продолжал веселиться.
  - Мы не были в дозоре! Я же говорю, мы собственным почином, тишком даже от наших, да я так придумал, что...
  Размашистая оплеуха прервала похвальбу Коченя, сбив с него шапку и его самого обрушив на снег.
  - Скоморох х...! - Жилята добавил носком сапога в грудь, очумевши хватавшего ртом воздух дружинника.
  - Так его! - Глумливо ощерился Ероха. - Надо и другому тоже!
  Но Жилята уже давил в себе ярость, досадуя на то, что бил своего воина в присутствии ростовца и теперь тот станет рассказывать всякое про суздальцев. Брезгливо посмотрел на копошащегося, в поисках шапки, Коченя. Потом резко обернулся и, велев дружинникам следовать за ним, двинулся в сторону воеводского костра.
  Мечеслав выслушал сбивчивый и натужный рассказ дружинников, теперь по большей части говорил Мезеня и пояснения к нему которыми так и сыпал Ероха. Установив для себя меру вины каждого, он приговорил гнать Коченя из гридней, наказав Жиляте:
  - Пусть эти двое будут при тебе. Присмотри за ними. Если учинят еще что ни - будь такое, погоним из дружины в шею. Пока же их доля в добыче - последняя.
  Теперь же Кочень и Мезеня, мерзли в нескольких шагах от костра. Когда провожатый подбросил в него дров, они невольно потянулись к теплу, но гревшийся у костра Жилята, мрачно покосился на скрип снега под сапогами и парни остались на своем месте.
  - В оба смотрите!
  Дружинники, ежась от холода, принялись смотреть, как им было велено. Мезеня налево, а Кочень направо. Именно он, когда пришло время снова подбросить в огонь дрова, вдруг подобрался и вытянулся, чуть ли, не встав на носочки.
  - Посмотри на реку! - Сказал он, не понятно к кому обращаясь. - Мордва идет!
  Жилята, еще несколько мгновений оставался неподвижен, глядя все так же на выезд из леса. Потом не торопясь поднялся и увидел, как из-за изгиба речного берега на лед реки выходит войско. Впереди десятка три конных и за ними плотная толпа пеших, которые все появлялись и появлялись и было видно, что их много. Жилята от костра подошел к дружинникам, которые теперь уже оба во все глаза разглядывали супостата.
  - И что же ты ждешь? - Спросил он у Коченя. - Труби, давай!
  Дружинник, опомнившись, схватился за так и висевший на шее рог. Хриплый вой тревожного сигнала рванулся от леса над полем до реки и дальше, застигнув врасплох людей, и кого-то из них будоража, а кого-то, заставив оцепенеть и срывая с места зашедшуюся радостным криком воронью стаю.
  
  Глава 3.
  Замешательство, возникшее при виде нежданно появившегося врага, было почти сразу рассеяно командными окриками, скликавших своих людей старшин. Правда несколько юнцов из тех, что врага видели впервые, сначала растерялись, и не в силах сдвинуться с места продолжали недоуменно наблюдать за появлением на реке все новых и новых эрзян. Таких приводили в чувство их чуть-чуть более опытные товарищи.
  - Что встал?!
  - Шевелись!
  - Не робей паря!
  Кто шуткой, кто бранью, они красуясь собственной лихостью, ободряли себя и друг друга и скоро уже все дружинники бежали к поданному коневодами табуну.
  Когда Жилята доехал до воеводы, поток эрзян все-таки иссяк. Мечеслав, указывая на них рукой, повернулся ко вновь прибывшим.
  - А не малая рать! Что скажешь Жилята? - И не в силах совладать с обуревавшими его чувствами, не дожидаясь ответа, воскликнул. - Вот и дело для нас появилось!
  - Думаешь на них ударить?
  - А что же еще?! В твердь пропустить? Нам ее тогда не взять! И никакой Жирослав не поможет. А так, вот тут, в поле...
  - Пришла-таки подмога! - Прискакавший Ероха, осадил жеребца, так что бы встать справа от Мечеслава, вклинившись между ним и сдвинувшимся чуть в сторону Жилятой. - Три десятка конных, да более трех сотен пеших! Откуда они? - В поисках ответа он повернулся к державшемуся чуть в стороне от других, провожатому.
  Тот некоторое время изучал рисунки на щитах и расцветку одежды. Всматривался в едва трепыхавшийся в такт неспешного шага значок над головами конных.
  - Это инязор Виряс. Владетель из соседней тверди. Но... - Мирята пожал плечами - У него столько воинов никогда не было. Где он их взял...
  - Пургас одолжил? - Догадался Жилята?
  - Нет. Его воинов я тут не вижу...
  - Ну, значит он сказал кому то дать своих людей этому, как ты сказал? Вирясу? Ну вот, а ему велел сюда идти с подмогой.
  - Ты так говоришь, будто сам это видел! - Усмехнулся Ероха и Жилята, обращаясь к Мечеславу, коротко пересказал ему то, что узнал вчера от провожатого и то что, потом полночи обдумывал. Воевода выслушал его очень внимательно и новостями остался доволен.
  - Дочка Пургаса? Это хорошо! Юрию Всеволодовичу ей поклонимся. Она ему будет знатным подспорьем, если придется рядиться о мире. Пургас из за нее сговорчивее будет!
  - Это из-за дочки то? - Скептически скривился Ероха. - Да мало ль у него тех дочек?
  - Ну, мало, не мало, а помощь прислал! - Мечеслав воздел указательный палец к небу. - Дорожит, стало быть!
  - Но все же, как они успели? - Жиляту этот вопрос, почему то беспокоил больше всего. Но Ероха от него только отмахнулся.
  - Теперь то, что уже гадать?! Сейчас их побьем, да у них, же и спросим! - Он от предвкушения даже хохотнул, а Мечеслав, продолжая следить за неторопливо приближающейся ратью эрзян, недобро усмехнулся.
  - Вот этого Виряса, хорошо бы расспросить! Но только как нам его взять живым?
  Все дружно посмотрели в сторону небольшой группы вражеских конников. Те пропустили вперед ощетинившуюся копьями пешую рать и теперь следовали за ее правым крылом.
  - Вот что Ероха! - После короткого молчания Мечеслав принялся раздавать указания. - Поставишь ростовцев слева от суздальцев.
  - Ну а как же иначе? Ты воевода, значит я с лева!
  - Да ты не ерепенься! Я ж это не от спеси! Я дело говорю, ты слушай! Раз уж назвал меня воеводой. Встанешь с дружиной там, где я сказал. А когда пойдем, прими еще левее так, что бы ударить по самому краю. Зачем это нужно ты понимаешь? Вот! Пеших собьешь, и мчи на Виряса! У него конных всего три десятка. Твоим молодцам это на один зуб! Ты для них будешь как ястреб для уток! Ну как? С этим управишься?
  - О чем говорить? - Самодовольно осклабился Ероха. - Там всего-то делов.
  - Вот только инязора смотри не упусти, да постарайся живым его взять. Очень охота мне с ним побеседовать.
  - Надо же, дался тебе тот Виряс! Вот я бы пообщался с Пургасовой дочкой. Вот уж ее бы я порасспросил. Уж как бы уговаривал! Она бы у меня не стала кочевряжиться! - Ероха вдруг расхохотался, да так радостно, так заразительно, что Мечеслав засмеялся вслед за ним. Жилята сдержано улыбнулся, глядя как последние дружинники, из замешкавшихся было юнцов, расхватывают лошадей, почти без суеты поправляют ослабленную на ночь конскую сбрую, садятся в седло и едут, что бы занять место среди своих товарищей.
  На них, не принимая участия в общем веселье, с тоской в глазах смотрел Изяслав, который этого дня ожидал с малых лет. Копил силу, учился владеть оружием, постигал множество нужных на войне умений, так, что бы сегодня сойтись в схватке с опасным противником и победить, снискав себе сразу и славу и почести. При появлении эрзян, он не выказав, ни малейшего замешательства стал рваться в бой. Но Мечеслав жестко осадил его, сказав, что место стягового подле воеводы. Изяслав, было, заартачился, но быстро понял, что дядя так и продержит его всю битву за своей спиной и сник. Жилята ему сочувствовал, при этом допуская, что воевода возможно и прав.
  Тем временем, Мечеслав отсмеявшись, заявил, что дочку Пургаса он предназначил князю. А ростовцу, в случае поимки Виряса, посулил лучшую часть из будущей добычи.
  - Все что соберем с его конных дружинников, оружие, броню, коней, да все! Отдам тебе и твоим людям. Добычу с остальных делим как обычно.
  Такой расклад Ерохе пришелся по душе. Он снова нашел взглядом предполагаемого Виряса. Прищурив глаз, смерил до него расстояние и поудобней повесил булаву на богато украшенный воинский пояс. Кивнул осклабившись.
  - Добуду тебе инязора.
  - Ну, так ступай и Бог тебе в помощь!
  Ероха, махнув рукой, помчался к ростовцам и ярославльцам, стоявшим особнячком от суздальцев. Мечеслав проводив его взглядом, посмотрел на крепость и удивился.
  - Это сколько же там народу?
  Людей на стене собралось так много, что казалось, там нет свободного места. Сейчас, находясь от русичей почти, что в трех полетах стрелы эрзяне, не чувствуя опасности, стояли открыто. У многих из них в руках было оружие. Жилята обернулся к провинившимся юнцам. Хохотнув, подначил.
  - Что Кочень, возьмешься ты их посчитать?
  Дружинник, глянув в сторону тверди, пожал плечами.
  - Было бы время. - Помолчал, посмотрел еще раз. - Не меньше чем нас.
  Тут вдруг заговорил почти все это время молчавший Мезеня.
  - А что они своим не выйдут помогать?
  - Не выйдут. - С сожалением вздохнул Жилята. У них настоящих воинов мало. Этих, что есть бросить нам под копыта? Нет, не пойдут. А было бы славно!
  - Да! - Мечтательно протянул Мечеслав. - Мы б их в раз, кого посекли, кого полонили. И твердь эту взяли бы без Жирослава. Где его носит...- Мечеслав говоря так в очередной раз, посмотрел на лесную дорогу и замолчал на полуслове. Там, по двое вряд, блистая броней, из леса выезжали всадники.
  - А вот и Жирослав! Легок на помине! - Воскликнул было Жилята, и тот час осекся. Одето в броню было едва ли два десятка, ехавших впереди, воинов. За ними потоком текли конники в белых, серых, черных, бурых и каких-то пестрых, полушубках и кожухах, простых, или ярко украшенных вышивкой. На головах у них были шапки.
  - Это не наши! - Первым проявил сообразительность Мезеня. - А кто?
  На этот вопрос ответил провожатый. Указывая пальцем на покачивавшийся над головами передних воинов хвостатый значок, он произнес.
  - Это Пургаз. - И, переполняясь волнением, воскликнул. - Эрзяне идут!
  И был услышан ближайшими дружинниками. Те тут же встревожено заозирались. Увидели нового врага и весть об этом, повторенная ими на все лады вихрем понеслась над войском, волнуя людей и внося суматоху. Сразу много воинов стало поворачивать в сторону этой новой опасности, остальные пока оставались на месте и готовый к атаке строй войска распался. Тотчас над ним послышались возгласы.
  - Мы в западне!
  - Нас окружают!
  - Все пропадем тут!
  Общий настрой войска, выразил вновь прискакавший Ероха. Не стесняясь слышавших его воинов, и не выбирая выражений, он напустился на воеводу.
  - Что... дождались!? И где твой... Жирослав? Попали меж молотом и наковальней! И что теперь скажешь ты стратиг ...?
  - Что я скажу?! - Глухо, почти шепотом промолвил Мечеслав, Ероха заглянул в его посиневшие от гнева глаза, и поток брани сразу прервался. Он даже отодвинулся на шаг от воеводы, но тот уже подавил в себе ярость.
  - Что я скажу? - Разжал кулак. - Да то, что и раньше. Мы будем их бить. Сначала собьем этих! - Кивок в сторону реки. - Потом повернем и ударим на тех. Мы сильнее в конной сшибке. Загоним их в лес и уйдем по реке. Про дочку Пургаса пока что забудем. - Мечеслав, обуздав гнев, говорил почти ровно и Ероха, почуяв, что гроза миновала, осмелился возразить.
  - А может их не бить, а сразу по реке. Так мы уйдем и людей сохраним.
  - На них броней нет и их кони быстрее. Начнем уходить, они нас догонят и все одно с ними биться придется. Так лучше сейчас. Пока кони свежи ну и они не все вышли из леса. Мы же не знаем, сколько их там.
  Все замолчали, глядя на воинов Пургаса. Тех уже было не менее сотни, и Жилята еще раз вспомнил про Жирослава. Ероха отозвался глумливой насмешкой.
  - Если шел за нами, то попался этим. Тогда его сейчас вороны доедают. - И заметив, как вдруг вздрогнул, побледнев провожатый, рассмеялся. - Что раб божий Александр? Уже пожалел, что с нами связался? Готов ты за Христа живот свой положить?
  - Уймись ты уже! - Все же не сдержавшись, рявкнул воевода. - Ступай к своей дружине и исполни то, о чем мы сговорились!
  Отослав старшину ростовцев, воевода обратился к Жиляте с просьбой занять место на правом крыле.
  - У наших юнцов опыта мало. Ты проследишь, что бы они не зарвались. И пусть твой кмет вернет боевой рог Изяславу. Как его услышишь, дружину поворачивай. Да смотри не мешкай! Нам еще нужно успеть развернуться и разогнать коней для удара. Сделаешь так? С Богом!
  Торопясь занять место указанное воеводой, Жилята оглянулся на своих подопечных.
  - Что с твоей кобылой? - Спросил у Мезени, указывая на окровавленный круп его лошади. Тот посмотрел туда, некоторое время, молча, смотрел на падающие в снег крупные красные капли.
  - Язык проглотил?!
  - Это когда ездили с мордвой поговорить. Они в нас стреляли. Вот Сороке шкуру срезнем пропороли.
  - Почему ты об этом мне не сказал?!
  -Я ее рану как мог, обиходил. Кровь унялась. - Лицо парня выражало полнейшее недоумение. - Вот - снова кровавит.
  - Ты! - Жилята не подобрав подходящих слов, сплюнул на снег.
  - Он может взять одну из вьючных. - Позволил себе вмешаться с советом провожатый. Жилята в сердцах от него отмахнулся.
  - Какую там из вьючных?! Такую остолопину еще и не каждый конь увезет! Ладно! С крестом и горячей молитвой авось уж да как-нибудь...
  - Ну-ка вы цыц! - Ворвавшись в толпу воинов, Жилята принялся восстанавливать порядок.
  - Раскудахтались как куры! Вы кто? Княжья дружина? А то похожи на баб перепуганных! А ну замолчали! - Гвалт встревоженных возгласов стих. Дружинники один за другим оборачивались к нему и скоро Жилята оказался в кольце парней замерших в ожидании. Крутанув коня, он казалось, успел заглянуть в глаза каждого из них.
  - Чего оробели? Кого испугались?
  Ближайшие воины хмуро молчали, но из задних рядов раздался выкрик.
  - Так ведь они нас как волков обложили!
  - Всех передавят!
  - Кто? - Жилята заорав, привстал на стременах, пронзая взглядом, войско на всю глубину и сразу вокруг воцарилось молчание.
  - А ну живо в строй!
  Уже стоя в первом ряду, он поглядывал на последние приготовления к битве. Дружинники, заняв свое место в строю, перекидывали со спины щит, продевали в его ремни одну руку, другой брались за древко копья. Ближайшим соседом справа оказался Мезеня. Прикрывшись, как все миндалевидным щитом он в правой руке держал, уже извлеченную из тула сулицу. За Мезеней стоял Мирята. Не привычный, как и многие его соплеменники к конному копейному бою, он вооружился саблей, очень добротной и к удивлению Жиляты даже посеребренной по рукояти. Коченя видно не было, так как он стоял прямо за спиной, и обернуться к нему уже не пришлось. Воевода, убедившись в готовности войска, сказал, что-то племяннику и выехал из строя на несколько шагов.
  - Ну, началось. - Произнес, кто-то из воинов и пару раз резко вздохнув, горячо зашептал:
  - Да воскреснет Бог, и расточатся враги Его, и да бегут от лица Его ненавидящие Его. Как исчезает дым, да исчезнут, как тает воск от огня, так да погибнут грешники от лица Божия, а праведники да возвеселятся...
  Шепот творимых молитв шелестел над дружиной. Русичи торопливо крестясь, воздевали взгляды к небу, закрытому от них тяжелой серой тучей, а из нее на разделившее два войско пространство уже сыпались крупные снежные хлопья. Над полем хрипло завыла труба.
   Жилята помотав головой, стряхнул охватившее оцепенение.
  - Ну что, постоим за веру Христову? Не посрамим славы отцов!
  Дружина пошла навстречу врагу. Сначала шагом. Потом все быстрее, быстрее. Опять взвыла труба и кони понеслись вскачь.
  Пешая рать эрзян ступила на берег, поднялась по его не высокому склону и встала. У многих воинов с собой были луки, и они взялись за них, как только позволило быстро уменьшавшееся расстояние. Большинство стрел летели мимо, застревали в щитах, отскакивали от шлемов, или скользили по броне. Но некоторые, все - же достигали цели, валили из седел всадников, рушили с размаху на землю лошадей. Тем, кому не повезло ехать за упавшими, приходилось, через них перескакивать, и иногда кто-нибудь не успевал.
  Эрзяне были совсем уже близко. Их стрелки один за другим, стали торопливо, иногда просто бросая на землю, убирать луки спеша сменить их на щит и копье. Только один из них, войдя в раж, все рвал тетиву, пуская стрелы одну за другой и рухнув вниз, исчез сосед Жиляты слева. Сам же Жилята, мчавшийся на лучника, встретился с хищным взглядом его прицельно сощуренных глаз. Отметив руку, взявшую стрелу, понукнул коня, понял, что доскакать уже не успеет и увидел как этот лучник, валится навзничь к ногам своих сородичей. Лук его упал на землю, а рука, так и не успевшая вытянуть стрелу, хваталась за древко, пробившей грудь сулицы. И тут же рать эрзян, разноголосо разом завопила и, всколыхнувшись, двинулась вперед навстречу коннице, быстро сокращая между ними расстояние.
  Совсем еще молодой парень, занял место лучника только, что сраженного сулицей Мезени. Перешагивая через упавшего, и не хотя на него наступить, он сделав прыжок на встречу Жиляте, споткнулся. С трудом устояв, выставил щит, против направленного в живот копья, и не успел даже удивиться, когда это копье оказалось прямо перед его глазами. Жилята обозначив удар в его живот, в последний момент слегка вздернув древко, послав острие выше края щита, целясь в ничем не прикрытое горло. Конь его сбил парня грудью, швырнув его тело на шедшего за ним худого мужичка в старом и прожженном местами кожухе. Он, метился ударить топором коня, замешкался от столкновения с трупом и был сражен ударом в ключицу. Жилята, точно так же заколов его соседа справа, повернулся к соседу слева. Тот ловко присел и копье, пройдя над его головой, было перехвачено следующим воином. Кряжистый парень схватился за древко обеими руками и что было сил, потянул на себя. Жилята не стал с ним бороться. Выпустив древко, схватился за меч. Увернувшийся от удара воин разогнулся и сам ударил копьем. Жилята отклонил его древко локтем и принялся рубить мечом эрзянина, который сноровисто прикрывался щитом и даже еще один раз сам ударил, прежде чем был зарублен Мирятой. Следующий воин, оказавшийся перед Жилятой, просто метнул в него топор, а затем вдруг развернулся и как многие другие бросился бежать. Жилята понукнув коня, погнался за бегущим. Тот, сделав несколько шагов, врезался в преграду из замешкавшихся на спуске воинов. Побуждая бежать их быстрее, он ударил одного из них по спине и, не добившись успеха, видимо понял, что ему не уйти. Выхватив длинный боевой нож он, заорав, обернулся к погоне. Жилята подскакав, с маху рубанул его между плечом и шеей и, опрокинув конем тело, вдруг увидел, что перед ним пусто.
  Пешее ополчение эрзян не устояло в схватке с бронированной конницей. Потеряв многих воинов в первых рядах оно, скатившись с берега, отступило на речной лед, сохранив порядок в середине и на левом крыле рати. Правое крыло, охваченное с фланга, не выдержав удара, сразу же рассыпалось и, отдавшись панике, бросилось бежать. Разбив его, дружины ростовцев и ярославльцев, расчистив себе путь, рванулись навстречу дружине Виряса. Мечеслав смотрел на них, остановив своего коня у самого спуска к реке. Воинов в стремительно сближавшихся отрядах было примерно поровну. Воевода не сомневался в победе своих, но не в силах сдержаться, азартно кричал им подбадривая, как будто те могли его слышать. И возликовал когда старшина ростовцев, сразил переднего врага и, видимо, сломав копье, выхватил булаву и принялся ей колотить инязора.
  - Бей его Ероха! Бей!
  Виряс сумел заслониться щитом, рубанул мечом, получил булавой по шлему и тут же поединщики пропали из виду скрытые сошедшимися в конной битве воинами. Только после этого, Мечеслав смог оторваться от зрелища схватки. Словно опомнившись, он стал оборачиваться, силясь разглядеть, что происходит за спиной. Даже пришлось привстать на седле, но увидел. За легкой пеленой сыпавшего снега, от дальнего края поля в их сторону, начали движение конники Пургаса. И было их, на глаз, гораздо больше русичей.
  - Пора поворачивать! - Обернулся воевода к племяннику. Тот, будто не услышав, во все глаза смотрел на конную рубку.
  - Труби скорее! - Толкнул в плечо и Изяслав на это отозвался со странным удивлением.
  - Что это они замыслили, дядька Мечеслав?
  Воевода посмотрел в сторону схватки. Та уже закончилась победой Ерохи. Что стало с Вирясом, было не видно. Последние же его воины мчались во всю прыть, стремясь убежать под защиту пехоты. Ростовцы и ярославльцы, не уделяя более беглецам внимания, продолжили скакать вдоль по реке. Ехавший впереди всех Ероха часто оглядывался видимо криками торопя воинов. Их у него осталось не больше половины, но он продолжал звать их за собой, уводя далеко за спины врага. Мечеслав изумленно смотрел на ростовца, пытаясь понять, на что же он надеется с дюжиной дружинников. Потом его вдруг осенило.
  - Ероха сука! Куда!? Назад! Падаль!
  Будто услышав, один из воинов остановился, крикнул, что-то старшине ростовцев и повернул обратно. Остальные, во главе с Ерохой продолжали гнать коней, уносясь подальше от боя.
  - Бросили нас твари! - Воскликнул, кто то и его сразу многие поддержали бранью. Мечеслав, выкрикнув проклятье, смачно плюнул в след сбежавшим. Обернулся к племяннику. Зарычал на него, так будто тот был виновен в измене ростовцев.
  - Труби уже телятя! Стоишь, глазами хлопаешь...
  Изяслав торопливо схватился за рог и заныл сигнал общего сбора. В это время эрзянские пешцы, остановившиеся на льду реки, окончательно пришли в себя и вновь пошли на русичей. Те из них у кого еще оставались луки, сейчас про них вспомнили. Одна из стрел едва не попав в Мечеслава, сочно звякнула по чьей-то кольчуге за его спиной. Гнусавый вой рога сразу затих.
  Жилята услышав долгожданный сигнал, с облегчением выдохнул.
  - Ну, слава Богу! И чего столько ждали? - И обернувшись, заорал воинам.
  - А ну раздались! Скорее поворачивай!
  Дружинники прянули в стороны разреживая строй, высвобождая место для разворота коней. Теперь последний ряд становился первым. Жилята перешел в него. Лежавшее перед ним поле в нескольких местах бугрилось уже чуть-чуть припорошенными телами дружинников. Сколько? Считать их сейчас не хотелось, но в двух местах он заметил движение. Увидел его так же и Кочень.
  - Кто там? - Спросил он, борясь с дрожью голоса. - Кто то из наших от раны страдает, или он так об землю зашибся...
  - Или это конь его околевает! - Нарочито грубо перебил Жилята. - Подъедем, увидим!
  Дружина Пургаса обогнула твердь, встав между ней и войском Мечеслава. Развернувшись, между рекой и лесом, перегородила поле, и Жилята оценил ее силу более чем в две сотни конных. Мелькнула мысль - а сколько у нас? Снова посмотрев на лежавших в поле воинов, подумал о том, что когда пойдут в бой, там где они сейчас стоят, лежать останется не меньше. И еще раненые. Но их не много и на правом крыле, только одному из них приходилось помогать держаться в седле. Все остальные к битве годны. Вот только скорее бы она началась. Медлить нельзя. И тут он услышал голос воеводы. Тот, выехав вперед из строя, требовал подойти как можно скорее.
  - Да что там у него? - По голосу он понял, что Мечеслав очень сильно встревожен. Как только подъехал, увидел, чем именно. Древко обвисшего в безветрии стяга теперь держал один из юнцов. Парнишка был бледен и губы его подрагивали или от волнения, или от холода. Изяслав же сидел в седле, обеими руками вцепившись в поводья, и не смотря на это, скашивался на сторону. В правом боку, застряв в нижних ребрах, торчала стрела. Древко ее смотрело вниз и по нему, смочив оперение, в истоптанный снег текли капли крови.
  - Ах ты е... - По длине древка торчавшего наружу, Жилята понял, что стрела вошло довольно глубоко. - Как он не сомлел то?
  - А он и сомлел. Но быстро опамятовал. Наша порода! Ты вот что послушай!- Мечеслав на ухо, шепотом поведал о бегстве Ерохи. Жилята со своего места не мог этого видеть, а слухам воевода не дал распространиться. Узнав же об этом сейчас, он, будто и не удивившись, продолжал слушать. Мечеслав зыркнув глазами на ближайших воинов заговорил еще тише.
  - Нас осталось очень мало. Как уж теперь сложится с ними - кивок на конницу эрзян - Бог его знает! Но вот его, Изяслава, его надо спасти! Понял о чем я?
  Жилята пару мгновений молчал, глядя на начавших движение дружинников Пургаса. Потом посмотрел на сильно уменьшенную дружину суздальцев и, выпрямляясь, ответил.
  - Нет!
  Мечеслав пару раз резко вздохнул, видно борясь с какими-то чувствами. Потом заговорил чуть громче и тоном, пресекающим все попытки спорить.
  - Я твой воевода. Велю тебе, суздальскому воину Жиляте. Спаси боярича Изяслава. Сына Путислава твоего боярина!
  Исполняя прямой приказ воеводы, Жилята вместе с Изяславом, заняли место в последнем ряду. С началом атаки, они должны отколоться от войска и свернув направо, по льду реки объехать твердь, скрыться в лесу на той стороне и там дождаться, чем кончится битва. Если дружине удастся прорваться, уходить она будет так же по льду и Жилята с ней сможет соединиться. Если же нет, то он лесами выйдет к княжескому стану. Дорогу ему укажет провожатый. Изяслав, было видно, не хотел оставлять войско, желая остаться с ним до конца. Но спорить с дядей сил не имел. Из-за ранения он ослабел, хотя верхом пока, сидел самостоятельно. Удержится ли он в седле на скаку? Жилята не знал, поэтому велел мордвину - провожатому, за раненым присматривать. Тот вовремя заминки у берега, вступил в перестрелку с эрзянскими лучниками. Нескольких из них достал, но тул его опустел, и мощный лук стал бесполезен. Теперь он спорил с Коченем, который предлагал укоротить торчавшее из раны древко стрелы.
  - Оно бояричу мешает!
  Неожиданно на помощь Миряте пришел Мезеня сказавший, что этого делать нельзя и Кочень отстал.
  Взять их с собой приказал воевода. Они, мол, если что должны помочь пробиться, ну а если что, то задержать погоню. Мезеня сломавший в бою копье, вооружился еще одной сулицей. Кочень свое копье сохранил. Сейчас его испачканное красным острие целилось прямо в серое небо.
  Жилята хотел приказать ему стереть кровь с оружия, но делать этого не стал. Сам он свое копье утратил, на что теперь очень сильно досадовал. Да еще его миндалевидный щит оказался расщеплен по самому низу. Жилята припоминал, что вроде бы именно туда прилетел брошенный эрзянином топор, а потом об этом, думать стало некогда. Опять завыл рог и дружина, пустив коней вскачь, понеслась на врага.
  Жилята недолго ехал за ней, потом немного отстав, повернул к реке. У самого льда он обернулся. Его люди, как было велено, следовали за ним. Воины, ехавшие крайними в последних рядах дружины, это заметили. Оглядываясь, они провожали их взглядами полными удивления. Жиляте показалось, что сейчас они, покинув строй, увяжутся за ним, и не был уверен в том, что будет не рад этому. Но такого не случилось. Дружина, набирая разбег, неслась на врага и ее боевой клич, застиг беглецов уже на льду.
  Мчались по реке, забирая вправо, с тем, что бы потом выехать на берег. Пологий и удобный для этого склон, был уже за твердью, и беглецам предстояло ее миновать. В крепости все поняли, и на стене обращенной к реке, появились вооруженные люди. В это время, над полем, разнесся грохот и рев столкнувшихся в битве конных дружин. Жилята на ходу оглянулся на них. Мечеслав сумел направить дружину так, что бы ударить по левому, крылу войска Пургаса. Копейным конным ударом, он его почти опрокинул. Теперь там кипела бешеная рубка. Суздальцы рвались к реке, и врагов перед ними уже было не много. Мелькнула мысль 'прорвутся'! И в этот момент раздался крик Коченя.
  - Впереди конные!
  И в ответ ему яростный возглас Миряты:
  - Инязор Иняс! Вот это встреча!
  Жилята сразу понял, кому из появившихся на пути врагов, так злобно радуется их провожатый. Эрзянин на жеребце бурой масти под богатым седлом, стоял впереди всех. Был он одет в кольчугу и шлем, явно дорогие и очень добротные. Вооружен он был копьем, прикрывался щитом с красным узором по белому полю и даже с расстояния смотрелся очень грозно. Четверо его людей были вооружены кто чем. Броней и шлемов ни на ком из них не было. Выехав на лед, они впятером перекрыли дорогу. Свернуть было некуда, да и Жилята об этом не думал. Обернулся на Изяслава. Тот был в сознании, в помощи пока как будто не нуждался и рядом с ним ехал Мирята. Убедившись в том, что боярич в порядке, Жилята глянул на гридней и, выхватив меч, заорал:
  - Бей!
  Рослый жеребец Иняса, полный молодой и нерастраченной силы, резво нес своего седока. Глядя на противника в щель между щитом и шлемом, Жилята понимал, что вооруженный копьем против его меча, тот первым нанесет удар. Сближаясь, он примерялся принять удар так, что бы пережить его и тут же ответить. Поэтому он принял чуть вправо, чтоб встретить копье левым плечом, пустив острие вскользь по щиту.
  'Потом осадить, вздыбить коня и рубануть сверху по шлему. Щитом заслониться он не успеет. Я так уже делал'. Мысли неслись в такт ударам копыт. Эрзянин за мгновения очутился рядом и, глядя на врага сквозь щели полумаски, ударил копьем. Жилята, как и собирался, выставил щит так, что бы копье по нему соскользнуло и по положению вражеской руки, вдруг понял, что не угадал. Иняс не стал его бить в плечо, или в голову. В последний момент опустил копье вниз. Ногу Жиляты рвануло так сильно, что он услышал разрыв стременного ремня. Еще не успев почувствовать боли увидел, что летит куда-то вниз и влево в вихрь поднятого лошадьми снега. Удар об лед высек целую молнию. Она, зародившись ниже колена, пробив через все тело, ударила в мозг.
  Очнувшись, он не сразу понял что случилось. Голова мерзла на холодном и твердом. Открыв глаза, увидел, что собственным конем, он придавлен ко льду. Левая нога била болью в затылок и была мокрой от бедра до ступни. Чуть приподняв голову, взглянул на коня. Тот лежал на левом боку. Правый глаз был открыт, а оскаленный рот забит розовым снегом. Гнедой не дышал. Только теперь осознав, что случилось, Жилята заворочался, пытаясь осмотреться. Первым кого он увидел, был Кочень. Тот стоя в нескольких шагах от него, укрощал, чью-то лошадь. Далее на глаза попался Изяслав. Он сидел, обмякнув в седле склоняясь все ниже к гриве коня. Увидев это, Жилята стал выбираться из-под Гнедого. Скинув стремя с правой ноги, он попытался ползти на боку. Нога не шла, застряла. Тогда, переведя дух и собравшись с силой, Жилята рванулся из-под коня.
  Снова очнулся от того, что кто-то тер ему снегом лицо. Открыл глаза, увидел Мезеню и услышал Коченя.
  - Жилята опамятовал. Ну, слава Богу.
  - А куда бы делся? Крепкий. - Мезеня, выглядел очень довольным. Они стояли, склонившись над ним, а над ними застыли ветви деревьев.
  - Что с Изяславом?
  - Мирята его к седлу привязал, так что бы тот сам мог сидеть. А то он сомлел. - Кочень быстро тараторил, потом вдруг сказал.
  - Все брат, поднимаем!
  Вдвоем с Мезеней они, подняли Жиляту, и тот только сейчас понял, что находится уже не на реке.
  - Где это мы?
  - В лесу, не видишь? - Пыхтел Мезеня, удерживая раненого уже в одиночку.
  - Это я вижу! Где это в лесу? Что с остальными? Что ты молчишь остолопина?
  Ответа не последовало. Вместо этого перед глазами появился Мирята, который вел в поводу жеребца бурой масти под богатым седлом заляпанным кровью.
  - Ну, теперь сажаем! - Выдохнул Мезеня и зашипел, явно на Коченя. - Ну, ты криворукий, я же показывал...
  Ногу Жиляты дернуло так, что он надолго утратил сознание.
  Глава четвертая.
  - Ты почто маешься? Сядь, отдохни, раз нечего делать. А то и вздремни, а я постерегу. Все одно раненым нужен пригляд.
  - Уснешь тут! Не спокойно мне. Ушел, да так и нету, будто пропал.
  - Это ты зря. Охота - сам знаешь! Дело такое. Неспешное. Даже и тогда когда она на зверя. А тут человек.
  - Мезеня, как ты мыслишь, он его добудет?
  - А как же? Мирята воин изрядный. Как он того, видел? Саблей махнул, и голову с плеч! Поганому ни меч, ни щит не помогли.
  - Да, сабля у него добрая.
  - И дорогая! Где он ее взял то? По виду не скажешь, что он богатый.
  - Ну, вряд ли он ее купил! - Хохотнул Кочень.
  - Во-во! И я говорю. Добыл он ее! И этого гада тоже добудет! Тот что? Только из лука стрелять и умеет! А так - от тебя убегал и от меня убегал. Вот и от Миряты тоже убегает.
  - А если убежит?
  - Сейчас у Миряты есть стрелы для лука. Жалко, что ты про них сразу не вспомнил.
  - Да. Я бы сейчас на своем коне ехал.
  Жилята, очнувшись уже некоторое время назад, понял, что лежит на куче еловых веток. С трудом разлепив веки, увидел белесую муть, в которой прямо перед ним, угадывалась чья-то тень. Несколько раз закрыл и открыл глаза. Пелена спала. Тень, оказавшись стволом здоровенной сосны, тут же поплыла, куда-то в бок и вниз. Ощутив подступающую дурноту, поспешно смежил веки. В наступившей темноте, он еще, какое-то время чувствовал, что качается, будто на волнах вместе со своей еловой постелью. Кое-как, освоившись с этим состоянием, продолжил слушать разговор дружинников. Удивляясь неожиданной словоохотливости Мезени, подумал, что он в присутствии старших, старается говорить как можно меньше. В обществе же сверстника, он более свободен и позволяет себе пространные речи.
  - А Ероха то, вот ведь Иуда! Нас бросил, а сам наутек. И люди его с ним, такие же паскудные! Один только этот, как его? Артемий? Вот он молодец! С нами остался. Подъехал к воеводе, а тот ему же и в упрек, что же ты, мол, от своих откололся? Почто не сбежал с остальными ростовцами? А Артемий, ты слышал, как он Мечеславу ответил? Говорит, какие они мне к черту свои? Я из ярославльских!
  Парни посмеялись и Мезеня продолжил.
  - А Мечеславу такой ответ, вроде бы как даже понравился. Артемия этого поставил в строй подле себя, да наказал ему, что бы он в бою стягового берёг! Вот это воевода! - Мезеня сделал паузу и спросил о том, что как видно волновало его больше всего.
  - А может Мирята его уже встретил?
  Кочень тяжко вздохнув, отвечал с какой-то злой досадой в голосе.
  - Эх, Мезеня, да ты же сам видел, как окружили поганые наших. У берега их кругом обступили и ну избивать! - Кочень замолчал, потом уже несколько мягче продолжил. - А если кто и вырвался, то так по льду реки и спасся. Где ему было в лесу нас искать?
  Парни опять замолчали, и Жиляте их молчание показалось таким тягостным, что он уже собрался на них прикрикнуть, но тут Мезеня свернул на прежнюю тему.
  - А этот гад шел по нашему следу. А мы то, нет что бы, стеречься. А! Сами проворонили!
  - Да где уж нам было? Втроем, с двумя ранеными, и те оба в беспамятстве. Мы же о них все время пеклись, по сторонам и не смотрели. Да и кто знал, что он вернется? И то сказать, какой ему смысл был гнать нас в одиночку? Вернись к своим, расскажи, что да как, а там уж с подмогой...
  - Ну и чего же он эдак не сделал?
  - Он по-другому размышлял. Боялся, что пока он туда сюда ездит, снег наши следы совсем занесет. Тогда нас в лесу будет не отыскать! А он нас найти, видно, страсть как хотел! Даже в одиночку. Даже поставив на кон свою жизнь!
  - Экий он отчаянный! А какой настырный!
  - Я мыслю, что убили мы у него кого то. Вот он и мстит.
  - Что же он так мстит. Стрелял не в тебя, не в меня, не в Миряту, а в раненых. Какой в этом прок?
  - Он стрелял в того, на ком броня побогаче, верно, рассудив, что это кто-то знатный. Вот и попал в боярича. А тот уже и так был ранен...
  - Ну-ка вы! - Жилята попытался крикнуть на дружинников, но рот оказался заполнен густой слизью, к тому же, вперемешку с древесной корой. Крик получился шепотом и услышан не был.
  - Что там? Что... - с трудом выхаркнул слизь и голос стал громче. - Что с Изяславом?
  За спиной раздались возгласы Коченя и Мезени.
  - Опамятовал! Как ты?
  - Не шевелись! Не вставай!
  - Что с Изяславом? - Громко, насколько это у него получилось, повторил свой вопрос Жилята.
  Парни, подбежав к раненому, принялись осторожно его переворачивать, помогая лечь на спину. При этом нога отозвалась болью всего один раз и Жилята к своему удивлению, эту боль чувствовал, словно чужую. Наконец перед его глазами появились нижние ветки сосны и чуть с боку на фоне серой хмари сумеречного неба, возникло лицо Коченя.
  - Жив боярич. Поганые его еще раз подранили. Стрела в плечо попала. Но Мезеня ее уже вынул. Говорит, кость не задета и рана не опасная. Только он кровью очень истек. Сейчас лежит в беспамятстве.
  - Где он?
  - Так вот, с тобой рядом. Ты поверни-ка голову влево!
  Изяслав лежал на той же куче лапника, заботливо укрытый каким-то полотнищем. Лицо его было обращено к небу, глаза закрыты и еще никогда Жилята не видел юного боярича таким умиротворенным.
  - Он дышит? - Возглас вырвался сам собой, но еще раньше, чем Кочень успел ответить, Жилята скорее ощутил, чем увидел.
  - Дышит. Ну, слава тебе Господи! И давно он так?
  - Да сразу как Мезеня стрелу из него вынул, так он и забылся. А тогда еще был день.
  Жилята снова, посмотрев на Изяслава, обратил внимание на укрывавшее его полотнище.
  - Чье это корзно? Бархат! Шитье! В крови все.
  - Ну да. И дыра с Мезенин кулак. Он же это корзно сулицей пробил, когда того бугая убивал, того что тебе ногу поранил.
  Жилята отвернувшись от Изяслава, поискал глазами Мезеню. Тот с гордым видом стоял за спиной Коченя.
  - Ну-ка ребятки, поведайте мне о ваших свершениях! Начинай Мезеня! Расскажи, как это ты богатыря одолел!
  Мезеня вдохнул в себя, сколько смог воздуха.
  - Он когда тебя поверг, копье переломил. Сразу за меч. А тут я. Он не успел. Я его сулицей. - Проговорив это, дружинник замолчал.
  - Сулицу в него метнул?
  - Нет. - Мезеня мотнул головой.
  - Он его ей как копьем заколол. - Пришел на помощь смутившемуся другу Кочень. - Прямо через щит и вместе с броней насквозь. В грудь вошла и из спины вышла.
  - А ты силен!
  От похвалы Мезеня заулыбался, и видно было, очень хотел, сказать, что-то еще, но так и не смог подобрать нужных слов. Жилята повернулся к Коченю.
  - Ну, сказывай, что дальше было!
  Тот запел соловьем, повествуя о том, как сразив копьем одного врага, устремился на другого. Тот боя не принял - увернулся. Сумел из лука спешить Коченя и когда тот упал, хотел зарубить его топором.
  - Стрела попала коню между глазом и ухом и он повалился. Я стремена сбросил и спрыгнул с седла. Упал, но сразу же, поднялся. Поганый увидел, что я на ногах, забыл про топор, и вновь взялся за лук. Тут уж я не знаю, как бы оно вышло. Меня Мезеня выручил. Метнул в него сулицу. Не попал, но тот испугался и ну наутек.
  - Постой! Ты что же, теперь совсем без коня? И как ты теперь?
  - Бог миловал! Мирята добыл мне другого. Он, как ты и велел, был при Изяславе. Двое эрзян напали на него. Чаяли, должно быть, добраться до боярича. Мезеня попал в одного из них сулицей. Пробил его щит и ранил поганого. Тот завизжал и ну в твердь убегать. Второй только и смог доехать до Миряты. А тот ему голову отрубил саблей. И сразу коня хвать за узду! Теперь я на нем езжу. И для тебя он коня раздобыл. Тот бугай застрял в стременах, да так что не дал жеребцу убежать. Мирята его поймал и привел. Так что кони есть у всех.
  - Выходит, что троих вы ворогов убили, да двоих прогнали. - Жилята опять ощутил подкатывающую дурноту. Мир перед глазами куда-то поплыл. Снова смежил веки, и стало чуть-чуть легче, но мысль ворочалась в голове с тяжестью жернова.
  - Так кто же ранил Изяслава?
  - Тот, что коня подо мной застрелил. В него еще Мезеня сулицу метал, да мимо. Мы про него и думать забыли. Мирята в лесу тропу отыскал, и мы по ней ехали. А он, видать, за нами крался. Мы его увидели, когда он стал стрелять. Первой же стрелой попал в Изяслава, другой Миряте лицо оцарапал. Тот осерчал и пустился в погоню. Нам же сказал ждать его тут. Ну, мы и ждем. Давно уже ждем. Стрелу из Изяслава вытянуть успели и ты опамятовал. А его нет.
  Кочень замолчал. Жилята его не видел, но чувствовал на себе вопросительный взгляд. Вместо ответа, он окликнул Мезеню.
  - Рану мою ты перевязывал? Скажи что с ногой?
  Тот рассказал, что наконечник копья, пробил ногу чуть ниже колена и сквозь нее вошел в коня. От боли Гнедой сильно рванулся и древко в нем переломилось. Его обломок, словно гвоздь, так и пришил к коню Жиляту. Мезеня с древка ногу сдернул и рану как следует перевязал.
  - Кость-то цела? Так что же я не могу ногой пошевелить?
  - А ты ее хоть чувствуешь?
  От заданного вопроса Жилята даже приоткрыл глаза.
  - Да она болит все время! Вот же спросил!
  Мезеня стал объяснять, что железо копья прошло рядом с коленом. А там, у человека мышцы и жилы.
  - Могло и порвать, что-нибудь важное. Тогда будет худо.
  После его слов Жилята, какое-то время молчал, усваивая услышанное и прислушиваясь к собственным ощущениям. Боль была терпимой. Нога ощущалась и почему-то мерзла.
  - Мезеня, сапог мой куда подевали?
  - Так он в мешке. Не беспокойся. - После некоторой заминки вместо Мезени ответил Кочень. - Нога в него не влезла. Она же вся в повязках. Да еще Мезеня к ней примотал древко от сулицы. Это что б ты ногу в колене гнуть не мог. Говорит нельзя тебе.
  - Хм. А как же я в седло? - Дурнота отступала, и возвращались все ощущения тела. Боль в ноге становилась острее и кроме того, Жилята почувствовал, что теперь уже весь замерзает. Открыв глаза, он увидел склонившегося над его повязкой Мезеню. Тот, ее поправил и потом очищал снегом пальцы от крови. Вместо него вновь говорил Кочень.
  - Мы твое седло приспособили, так что бы ты мог сидеть в нем хоть... Хоть спящий.
  - Мезеня, это ты измыслил? А ты, как я погляжу в этом деле, искусник! Кто же тебя выучил лекарскому делу? Скажи! Небось, родитель твой?
  Мезеня, прежде чем ответить, отер о штаны влагу с ладони, поднялся и отошел к Изяславу.
  - Отца я не помню. Он на Липице остался. Я тогда мальцом еще был. - Он аккуратно приподнял над раненым корзно и наблюдавший за ним Жилята, чуть не подпрыгнул на своей постели.
  - Ах, что бы вас ... так! Остолопы ... вы что ...сотворили?
  В правом боку Изяслава, сквозь слой побуревших и местами сочившихся красным повязок, до сих пор, так и торчала стрела.
  -Ты... почто ее не вынул?
  Мезеня потрогал повязку вокруг раны. Потом поднес к лицу Жиляты пальцы с оставшимися на них пятнами крови.
  - Видишь? Свежая. Сочится все время. А это ее в ране стрела запирает. Если ее вынуть, Изяслав до утра еще истечет кровью.
  - А если не вынуть? Сколько он сможет с железом в боку?
  - Завтра доедем до княжьего стана...
  - Тихо! - Возглас Коченя остался не услышанным. Жилята смог приподняться на лапнике и жег Мезеню пылающим взглядом.
  - Да что тебе в том стане...? Здесь стрелу вытаскивай! А то мы туда его не довезем!
  Молодой дружинник, против своего обыкновения не стушевавшись под грозным взглядом старшего, отвечал голосом полным уверенности.
  - В княжьем обозе есть мой дядька Лавр. Он и не таких раненых выхаживал. Нам нужно привезти к нему боярича живым. Если стрелу выну...
   - Да тихо вы! - Кочень вскочил на ноги. - Едет кто то! - Взяв в руки копье и щит, он побежал по тропе до того места, где она сужалась из-за обступивших ее деревьев. Мезеня, вооружившись мечом, встал между ним и лежащими под сосной ранеными.
  Жилята и сам услышал скрип снега, такой, какой может быть только из-под копыт. Поискал вокруг. Его оружия, рядом с ним не было. Тогда он решился попробовать встать. Перевалившись на правый бок и опершись на здоровую ногу, едва приподнял себя над постелью. В голове глухо ухнуло. Серый в вечернем сумраке снег, возникнув перед глазами, рванулся навстречу. Лежа лицом в холодном и мокром, Жилята снова пытался подняться и не находил в себе силы даже шевельнуться. Потом над головой раздался голос Коченя.
  - Мезеня, глянь-ка! Он не помер?
  - Нет. Он, должно быть, хотел встать. На ноги! Да где уж ему? Крови с него вытекло! Он языком еле-еле ворочал. Надо его обратно, на лапник. Ну, взялись!
  Оказавшись на постели, Жилята пытался заговорить. Кочень обрадовавшись тому, что их старший в сознании, взялся, рассказывать ему про Миряту, но Мезеня его перебил.
  - Да погоди ты! Жилята, что чувствуешь? Говорить можешь? Нет? Тогда полежи. Только не спи. Как полегчает, посадим в седло.
  - В какое седло? - Вскинулся Кочень. - Да он и лежа-то еле живой!
  - Ничего! Он живучий! Бог даст - не помрет. Нам в княжеский стан надо ехать скорее. Боярич что-то плох совсем.
  - Да куда уже ехать? Вот-вот и стемнеет! Собьемся с тропы и так заплутаем...
  - Не бойся! Не заблудимся. Наш провожатый знает дорогу. Мирята, ведь знаешь?
  - Да. Я бывал здесь. - Ответил мордвин, и вдруг согласился с Коченем. - Но лучше ехать засветло. На тропе под снегом ветки, коряги, рытвины, ямы. Конь ногу собьет, захромает и что тогда делать? Можно коней вести в поводу, а самим идти, пеше, тропу проверяя. И расчищать ее, коли придется, но далеко ли мы эдак уйдем?
  Мезеня задумался. Резон в словах Миряты был. Жилята ждал его ответа и, не дождавшись, испугался, подумав, что дружинник соглашается с мордвином. Тогда он, собрал все свои силы и, приоткрыв глаза, произнес.
  - Я готов ехать. Сажайте в седло. - Отдышавшись, сумел даже возвысить голос, перебивая все возражения. - До темноты, сколько сможем, проедем. Дальше пойдем, как сказал провожатый.
  Быстро собравшись, воины первым делом водрузили в седло Изяслава, и Мирята, ремнями привязал раненого к лошади. Потом с большой осторожностью принялись сажать верхом Жиляту. Тот снова из-за дурноты почти не открывал глаза. В голове гудело и под крепко смеженными веками носились вьюгой белые звезды. Кто-то из парней, все же сплоховал, случайно потревожив рану на ноге. Звезды обернулись красными искрами и вдруг исчезли. От боли вмиг в голове прояснилось. Благодаря этому Жилята, какое-то время оставался в сознании, позволив себе из него выпасть только когда отряд начал движение.
  К полуночи снега насыпало столько, что людям он был почти по колено. Мезеня и Кочень шли впереди всех и для лошадей, торили тропу. Это давалось им нелегко. Парни все сильней выбивались из сил, и им приходилось все чаще сменяться. Мирята, бывший все время при раненых, в какой-то момент, стал их подменять. Это помогло не сильно и скоро все трое брели еле-еле. Наконец Кочень, в свой черед, шедший первым, споткнувшись, упал, да после этого, так и лежал, пока его не окликнул Мезеня. После этого он, заворочавшись в снегу с заметным трудом сел и принялся шарить под снегом руками.
  - Пособи! Тут коряга.
  Мирята через силу побрел к нему на помощь. Мезеня к ним присоединился. Втроем, кое-как расчистили путь и, сильно шатаясь, пошли к лошадям. Жилята, видевший все это, понял, что дальше им не пройти. Тогда, скрепя сердце, он объявил отдых.
  На небольшой полянке, разожгли костер. Из лапника устроили вокруг него постели. Еды при себе ни у кого не было. Вскипятив воду и напившись горячим, улеглись спать. Жилята решил, что стеречься в эту ночь им не от кого. Впрочем, к тому времени как он об этом думал, кроме него, все давно уже спали.
  Ближе к утру задул сильный ветер и разогнал серые тучи. В лесу он, растеряв свою силу, между стволов баламутил поземку, да иногда с веток деревьев стряхивал вниз снежные шапки. Люди его почти не ощущали, но на рассвете изрядно промерзли. Спасались костром, который поддерживал их провожатый для этого ночью, спавший в пол глаза. Утром он так и сидел у огня, подставив его теплу свою спину и глядя на сосны у края полянки. Тропа петляла прямо за ними, но от костра ее не было видно. Мирята бесцельно смотрел в тень деревьев, пустым и остановившимся взглядом. Когда его позвал проснувшийся Жилята, он сначала не отозвался. Потом, словно заставив себя шевелиться, потер ладонями лицо и тяжело, против воли поднялся. Жилята с его помощью усевшись у огня, первым делом велел будить спавших дружинников. Им он приказал натаскать еще дров и вскипятить воды в котелке. Пока Мезеня с Коченем этим занимались, он расспросил Миряту о его охоте.
  - Хороший был воин! Хлопот нам доставил. В меня стрелял дважды. Пришлось вот коня под ним убивать. Жаль. Редких статей был жеребец! А этот и после со мной воевал. Пеший супротив конного! Таился за деревьями и меня выцеливал. Я самый чуток его упредил. Срезнем прямо в сердце. - Мордвин хлебнул воду из фляги и замолчал. Потом спохватился, вспомнив о важном. Отошел от костра, а вернувшись обратно, на постель из лапника выложил добычу.
  Жилята осмотрел ее с интересом. Лук дорогой и по виду булгарский. К нему украшенный серебром налуч из кожи, и точно такой же тул для стрел. Появившийся последним боевой топор, он долго вертел в руках, пробовал ногтем заточку и рассматривал затейливый узор, выкованный по сторонам обуха.
  - И конь, говоришь, у него был хороший?
  - Был. - Мирята кивнул и стал складывать трофеи обратно в мешок.
  - А воин-то явно не из простых.
  Мордвин пожал плечами.
  - Этого не ведаю. С виду он юнец не старше Изяслава.
  В это время Мезеня принес сухих веток. Сев у костра, стал подкладывать их в огонь и вдруг замер. Потом резко поднялся.
  - Не слышите что ли? Боярич опамятовал!
  Изяслав, придя в себя, звал на помощь, но голос был слаб и сидевшие у костра за треском огня его не услышали. Когда над ним склонился Мезеня, он смотрел на него широко раскрытыми глазами, и тяжело дыша, молчал. Молодой дружинник понял и без слов.
  - Воды скорее дайте!
  Взяв фляжку, принялся поить из нее раненого. Тот пил с трудом глотая, и часто проливал. Пришедший на помощь Мирята слегка приподнял ему голову. Так пошло лучше. Боярич напившись, сразу закрыл глаза и забылся. Мирята аккуратно уложив его на лапник, отошел. Мезеня продолжал оставаться на месте. Глядел на мелкие бисеринки проступившей на лбу Изяслава испарины. Жилята потеряв терпение, не выдержал.
  - Да что же ты молчишь-то? Язык проглотил? Что с ним?
  Мезеня задрав рукав, коснулся запястьем лба раненого.
  - Худо ему!
  - Ты толком-то скажи мне!
  - Жар у него сильный!
  Жилята потемнел лицом. Глядя на сгоравший в их костре хворост, ни к кому не обращаясь, промолвил.
  - Собирайтесь.
  Кочень тихо ругнувшись, высыпал из котелка куски льда, нарубленные им на замерзшем ручье.
  Снег на лесной тропе искрился в лучах солнца, и не было нужды кому-то идти впереди лошадей, путь, для них пробивая ногами. Ехавший головным провожатый, каждое препятствие угадывал заранее и предупреждал о том остальных. Когда эта тропа привела к реке, он первым ступил на ее лед и, обернувшись к остальным, сказал.
  - Это Кудьма. Если по ней ехать налево, то скоро проедем устье Озерки, а к вечеру будем в княжеском стане.
  - Хорошо бы. - Жилята в очередной раз скривился от боли. Раненая нога все время терлась об бок ступавшего по снегу коня. От этого со временем, повязки разболтались, все больше и больше пропитываясь кровью. Нога ниже колена, обрела подвижность, иногда простреливая дергающей болью. Он сожалел, что утром не позволил заново перевязать себе рану. Не хотел терять время. Сейчас оставалось только терпеть.
  Изяслав, привязанный к лошади, ехал прямо по следу Миряты. Рядом с ним, все время был Кочень, готовый, если что прийти ему на помощь. За ними следовал Жилята. Мезеня сначала держался рядом с ним, потом переместился за спину и понемногу стал отставать. Рана его лошади от ходьбы открылась, теперь она слабела, все медленнее шла, и наступил момент, когда Мезеня спешился и окликнул Жиляту.
  - Сорока меня не может нести. Поведу ее так. А вы поезжайте! Вам нужно спешить.
  Жилята обернувшись, посмотрел на лошадь. Воин был прав - она шла еле-еле, и казалось, вот-вот упадет.
  - А как же ты сам?
  - С Божьей помощью! - Мезеня настроен был очень решительно. - Да тут не далеко уже. Ты же, как приедешь, зови к Изяславу Лавра Кудесника.
  - Это, которого Резальник кличут? Да я его знаю! Лекарь от Бога!
  - Он самый. Он поможет. А ты ему про меня расскажи, может, найдет с кем помощь прислать.
  Жиляте очень не хотелось бросать здесь дружинника, но терять время ради него - это могло стоить жизни Изяславу. Тот за всю дорогу один раз опамятовал, что-то пробормотал и снова сомлел. А Кочень не успевший дать ему воды, сказал, что жар как будто стал еще сильнее.
  - Ну, Бог тебе в помощь, воин Мезеня! Я сам как доберусь, пошлю тебе подмогу.
  - Спаси тебя Бог!
  - Я с ним останусь. - Кочень передал Миряте поводья коня Изяслава и встал рядом с Мезеней.
  - Да ты что, очумел?! - Возмутился Жилята. - Останется он! Даже не думай! Смотри вон за раненым!
  - За ним вы и вдвоем сами приглядите. - Кочень отвечая, смотрел в глаза Жиляты. Голос его был тверд и не преклонен. - Вы, случись чего, на конях ускачите, а Мезеня пеший! Он, что будет делать?
  - А ты ему поможешь? - Голос Жиляты был полон ехидства. - И это чем же?
  - Увидим. - Кочень потупился, смутившись в первый раз на памяти Жиляты. - Друга бросать последнее дело.
  Снега на льду было не много. Должно быть, его смел к берегу ветер. Кони шагали гораздо быстрее. Парни за спиной очень быстро отстали. Потом они вовсе пропали из виду, оставшись за очередным изгибом реки. Жилята, какое-то время на них еще оглядывался, потом перестал. Ехали, придерживаясь левого берега текущей с запада на восток реки Кудьмы. Так миновали устье Озерки.
  - Скоро приедем. - Мирята обернулся взглянуть на Жиляту и вдруг весь подобрался, всматриваясь в кустарник на правом берегу. За ним, сквозь его голые ветки, просматривались какие-то тени. Был заметен пар от дыхания и в тишине безлюдного места, слышался скрип снега под конскими копытами.
  - И кто это? - Поискав глазами по правому берегу, он быстро нашел широкий просвет в прибрежных кустах. Место удобного спуска к реке. Оно было близко.
  - Поехали к лесу! - Мордвин потянул за повод коня Изяслава. - Жилята скорее!
  Тот не ответил. Глядел туда же, куда и Мирята и не мог ничего рассмотреть. От быстрой езды его растрясло. Силы убывали с каждой каплей крови. Разом накатили дурнота и слабость. Мир перед его глазами плыл, куда-то в сторону и там, лёд, деревья, берег и небо, все вместе сливались мутным пятном, пока окончательно в нем не исчезли.
  Глава пятая.
  Очнувшись, Жилята долго не мог понять, где он и что с ним. Только что его влекло течение неспешной реки и ее волны мерно покачивали тело вверх-вниз, вверх-вниз. Теперь же река куда-то исчезла, и Жилята ощутил, что лежит на чем-то твердом, гладком и неподвижном. От столь резкой перемены, он хотел было удивиться, но тут его резко тряхнули, и назойливый, мешавший оставаться в небытие шум, вдруг стал голосом воина Векши.
  - Да что его трясти-то? Не видишь, он в беспамятстве. Как в себя придет, так я тебя и покличу!
  - Ты Векша не мешайся! Уж я-то в этом деле смыслю! Жилята вот так два дня уж лежит? Ну и хватит ему! А то он вроде как в покое - не движется, не говорит, а силушка то утекает. Капелька за капелькой. Так вся и утечет, и он отойдет. И не сможем вернуть! Покличешь ты меня! На поминки покличешь? - Голос говорившего, был смутно знаком, но кто это Жилята, ни как не мог припомнить. Подсказал все тот же Векша.
  - Да что ты мелешь то Лавруха? Смотри, а то беду накличешь! - Векша возмутился, но Лавра Кудесника он не пронял. Тот, как обычно был, невозмутим.
  - Да ты очами не сверкай! Ишь как закипел! Вон лучше посмотри - дрожат у него веки. Ну, стало быть, в себя приходит. Милосердный Боже призри благоутробно на раба твоего ...
  Свет буйного пламени резанул по глазам так, что из них хлынули слезы. Кое-как проморгавшись, Жилята рассмотрел, что находится в каком-то темном помещении. Едва не ослепившее его пламя, на деле оказалось малым огоньком. Ярко мерцая в окружавшем сумраке, он теплился над старым бронзовым светильником, который воин Векша поднес к его лицу.
  - И, правда! Гляди, уж очи открыл! - Дружинник низко склонился над раненым. - Ну, здрав, будь Жилята! Силен же ты спать! Два дня, почитай, не могли добудиться! Надо же как...
  - Ну-ка ты, кмет, кончай суесловить! - Лекарь боком оттер воина в сторону. Склонившись над раненым, спросил.
  - Ты как? Меня видишь? А говорить можешь?
  Жилята кивнул, и с трудом разлепив слипшиеся губы, попытался ответить. В пересохшем горле тут же запершило, и он зашелся долгим и надсадным кашлем.
  - Ты чего встал?! Ставь на стол светильник и дай ему воды!
  Векша, повинуясь лекарю, скрылся в темноте. Вскоре оттуда раздался его голос.
  - Нету воды. Ее нужно греть. У нас только взвар.
  - Неси, что там есть! Да поживее!
  Горячий и сладкий медовый напиток пах полевыми цветами и летом. Жилята пил и не мог оторваться, пока поданный ковш не опустел. Только убедившись, что сбитня больше нет, он посмотрел на Лавра и Векшу.
  - Здоровья и вам, витязи славные! - Стал подниматься, но Лавр не позволил.
  - Ты прыть то поумерь! Лежи пока, не вскакивай! Лучше скажи мне, в глазах не плывет? В голове не шумит? И то хорошо. Да ты не вставай! Или надо куда? Ну, раз дело такое - поможем подняться. Поддержи его Векша!
  Уже возвращаясь обратно в постель, Жилята опять почувствовал слабость. Прогулка на мороз и обратно, вымотала его так, что сил оставалось только лечь и заснуть. Опустившись на лежак, он собирался так и сделать, но лекарь Лавр ему не позволил.
  - Ты очи то не закрывай! Тебе сейчас в самый раз подкрепиться. Я принес тут кое-чего.
  Сняв с жаровни бронзовый котелок, он наполнил из него глиняную чашку и поставил ее на деревянную колоду заменявшую стол.
  - На-ка вот отведай варево из мяса! Жидко, да сытно. Тебе в самый раз.
  Горячую и вкусную похлебку из говядины, чуть-чуть портил привкус лекарских снадобий. Жилята пытался в них разобраться, но тщетно. Запахи различных трав, смешиваясь, сливались в густом и терпком аромате.
  - Что ты мне в хлёбово добавил? - Напрямую спросил он лекаря, едва покончив с содержимым чашки. Тот в ответ пожал плечами.
  - Настой из нужных трав. Тебе от их названий никакого проку. Ещё трижды чёл молитвы за здравие.
   - Знаю я твои молитвы! - Ухмыльнулся Жилята. - Ведовские наговоры, поди, свои бубнил?
  - Да господь с тобой! - Невозмутимо возразил Лавр Кудесник.- В воинстве Христовом, какие же наговоры? - Видимо для большей убедительности, он достал из-под рубахи нательный крестик и, поцеловав его, торжественно вознес молитву.
  - Верую во Единого Бога отца, Вседержителя, Творца небу и земли, видимым же всем и невидимым. И во Единого Господа Иисуса Христа, Сына Божия, Единородного...
  Растянувшись на собственной постели Жилята вспоминал свою последнюю ночевку в лесу. Когда он лежал на куче лапника и чувствовал, как его спину пронизывает холод. Очень хотелось перевернуться, что бы отогреть ее в тепле костра. Боль в раненой ноге не позволяла это сделать. Звать же на помощь он не захотел. Кое-как уснул, переживая еще и о том, что назавтра его разобьет лихорадка. Сейчас же он, сколько к себе не прислушивался, не ощущал ни каких признаков хвори.
  'Должно Господь не попустил!' - Подумал Жилята, прислушиваясь к словам молитвы, читаемой Лавром.
  - ... и нашего ради спасения сошедшего с небес и воплотившегося от Духа Свято и Марии девы вочелочшася.
  В этом походе Мечеслав решил жить в одном шатре со своими дружинниками. Он предпочел их общество, обществу старшего брата, Суздальского воеводы, поставившего свой богатый и более удобный шатер, рядом с княжескими шатрами. Сейчас его лежак располагался в углу напротив постели Жиляты и пустовал. Мечеслав, вместе с дружиной, остался, где то в мордовском лесу, приказав самому Жиляте спасаться. Тот спасся и спас еще четверых воинов. От них же он узнал о том, что их дружина пробиться через войско эрзян не смогла. Вопреки этому, Жилята надеялся на то, что с Мечеславом ничего плохого не случится.
  'Господь не попустит!' - Подумал он невольно в след, за Лавром шевеля губами:
  - И паки грядущего со славою судите и живым и мертвым, Его же Царствию не будет конца.
  'Русь почти все время ратится с погаными!' - Жилята сам неоднократно принимал участие в войнах с язычниками. Русские дружины чаще побеждали, но иногда бывало - терпели поражение и воины князей попадали в плен. Потом же их обменивали, или выкупали.
  'Только бы Мечеславу в битве уцелеть, а там как-нибудь найдется спасение' - Подумал он и услышал последние слова из прочтенного лавром Символа Веры.
  - Чаю воскресение мертвых, и жизни будущего века. Аминь. - Закончив, лекарь посмотрел на дружинника и, улыбнувшись, спросил:
  - Ну что, теперь ты веришь?
  Жилята не глядя на него, и отвечая собственным мыслям, немного невпопад ответил ему:
  - Верую! - К его удивлению - раненая нога совсем не беспокоила. Хотя совсем недавно, во время короткой прогулки, она болела так, что он скрипел зубами. И это притом, что Лавр и Векша Жиляту почти, что несли на руках. - Спаси тебя Бог! - Посмотрел он на лекаря. Тот удовлетворенно хмыкнув, снова наполнил чашку похлебкой.
  - На-ка вот еще! Запасайся силушкой! Сам князь наш, Юрий Всеволодович сюда прийти намерился. Векша как раз к нему побежал, сказать, что ты уже можешь разговаривать.
  Рука Жиляты остановилась на полпути к чашке.
  - Князь желает со мной говорить?
  - Да. Он, как только тебя привезли, сразу же сюда наведался. Спросить, что-то хотел. Но ты тогда лежал как мертвый. Я и сказал ему...
  - Погоди! - Перебил его Жилята. Есть ему уже не хотелось. Он понимал, о чем князь будет спрашивать.
  'Как на его вопросы ответить? Сколько ему можно правды открыть? Что он уже знает от моего боярина?' - Тут его осенило.
  - Где Путислав? Он с князем придет?
  - Нет. Он все время со своим сыном. Говорят от него совсем не отходит. - Лавр помолчал и, вздохнув, добавил. - Сказывают, что Изяслав совсем плох.
  - Беда! - Возникшая, было, надежда исчезла. - А что там с Изяславом? И ты чего не там?! Лекарь!
  - А что мне там делать?! - Лавр досадливо отмахнулся и взял с колоды бронзовый светильник. - С князем в походе монах - лекарь из Владимира. Вот князь Путиславу и присоветовал, чтобы тот лечил его сына. Я сунулся ему помочь, да тот монах гнал меня из шатра. Уж чем не угодил? - Он погасил светильник, накрыв огонек бронзовой крышкой. - А так-то я сразу туда прибежал. Как только меня отыскал ваш мордвин.
  Поступок Путислава Жиляте показался странным.
  'Доверил сына чернецу, отринув помощь Лавра Кудесника! С чего это?' - В другое время он обязательно порассуждал бы об этом, хотя бы с тем же Лавром. Сейчас было не до того.
  'Что мне Великому Князю рассказывать? А что он уже знает? И от кого?' - Тут его от размышлений о собственной судьбе, отвлекли мысли о своих воинах.
  - Лавруха, а что, сыновец-то твой? Мезеня с другом его Коченем, в стан когда вернулись?
  Лекарь отвернулся, убирая светильник в суму.
  - Нету Мезени. Запропал где-то. - Голос его дрогнул. - Наши-то когда вас встретили, узнали все про них от твоего мордвина. Авдей вызвался их дожидаться. Прождал дотемна и вернулся ни с чем. Говорит не пришли.
  - Вот ведь! - Жилята нахмурившись, посмотрел на лежанку Авдея. - А где он теперь?
  - Так князь Ярослав и другие князья, с дружинами ушли вашу твердь воевать. Авдея приставили к княжичу Всеволоду. Может по пути, и встретили Мезеню.
  Жилята даже в сумраке шатра, освещаемого только светом лучин и углей в жаровне, увидел, как у Лавра в глазах блеснули слезы.
  - Ты раньше срока не горюй! Даже если наши их и не встретят, Мезеня и Кочень сюда доберутся. Парни удачливы - я сам это видел! - Он придумывал, что бы еще сказать для утешения, но тут полог закрывавший вход, одернулся. В шатер, вместе с холодом зимнего вечера, твердо, по-хозяйски, вступил великий князь Владимирский. Первым делом, взглядом отыскав в красном углу икону, он, сняв с головы соболью шапку, трижды перекрестился. Лишь после этого обернулся к застывшим в ожидании Лавру и Жиляте.
  - Ну, здравы, будьте воины христианские! - Выслушав ответное приветствие, он, величаво ступая, вышел на середину шатра.
  - Жилята, как ныне твое самочувствие? Достанет ли сил со мной побеседовать? - Благосклонно кивнув на заверения дружинника о готовности ради князя, к чему угодно, он перевел взгляд на лекаря. Поинтересовавшись у него состоянием раненого, узнал, что Жилята из-за потери крови еще очень слаб.
  - Молитва и отвар сил ему придали, но это ненадолго. Как утомится, так враз и сомлеет. - С этими словами, лекарь отошел от своего подопечного.
  Еще раз кивнув, князь Юрий Всеволодович, попросил Лавра сделать в шатре немного светлее.
  - Чего сидеть впотьмах? Вон хоть полешко в жаровенку брось. - Когда тот исполнил его просьбу, князь поблагодарил его.
  - Вот эдак-то лучше. Спасибо тебе. Теперь же оставь нас с Жилятой одних. Хочу я с ним кое о чем перемолвиться. - Со значением взглянув на раненого, великий князь посоветовал лекарю уйти в соседний шатер.
  - Это чтобы зря не мерзнуть. Векшу я туда же отправил.
  Лавр, было, замешкавшись, суетливо засобирался, сказав, что ждать будет снаружи.
  - Все же таки Жилята слишком истощен. Ты меня княже, покличь, коли что!
  Убедившись что лекарь ушел, Юрий Всеволодович постоял немного на том же месте обводя взглядом внутреннее убранство воинского шатра. Потом подошел к ближайшему лежаку.
  - Чья это постель? - Спросил у Жиляты.
  - Воина Авдея.
  - Я, пожалуй, тут усядусь. - Князь, опустившись на лежак, с заметным облегчением вытянул вперед ноги в сапогах. - Оно, правда, негоже так, не спрося хозяина...
  - Княже, ты устраивайся, где тебе удобно! - Решил проявить радушие Жилята. - Авдюха это примет за честь.
  - И то, правда! - Великий князь улыбнулся одними губами и поинтересовался. - А где здесь место Мечеслава? - Проследив кивок воина, вдруг спросил. - А где он сейчас?
  Жилята подготовился к этому вопросу. Он подробно поведал князю о попытке дружины прорваться и о том, что из этого вышло. Закончил словами.
  -Так что, по всему, пробиться он не смог. Где он теперь - то я не ведаю.
  Юрий Всеволодович, слушавший очень внимательно, после этих слов, устремил прицельный взгляд на рассказчика. - А как так случилось, воин Жилята, что ты сейчас вот здесь, а твой воевода, ты не ведаешь где?
  Жилята был готов и к этому вопросу. Благо и врать, пока нужды не было. Он вдохнул в грудь воздуха, собираясь с силами, и стал повествовать о том, как Мечеслав, велел ему спасать своего племянника. Он намеренно начал с того, как увидел Изяслава истекающим кровью, но держащимся в седле. В этом месте, в темных глазах великого князя, казалось, будто даже затеплилось участие. Жиляту это очень воодушевило, он принялся с жаром рассказывать дальше. Неожиданно князь оборвал его на полуслове. Выставив перед собой правую руку раскрытой ладонью к собеседнику, он сказал.
  - Погоди! Ты должно быть не правильно понял. Про раны Изяслава расскажешь в свой черед. Сейчас начни-ка лучше с самого начала. С того - в голосе князя послышался стук ударившего по щиту меча - как начинался этот ваш поход.
  Жилята ждал, что князь об этом спросит. Но отвечать не был готов, так как не знал, о чем можно рассказывать. Очень опасаясь навлечь княжий гнев на своего боярина, он рассчитывал на его помощь. На то, что тот подскажет, что нужно говорить. Но Путислав не пришел.
  'Как теперь быть? Вот бы понять, что и от кого князь уже проведал?' - Ответа не было, и он предпринял робкую, безо всякой надежды попытку уйти от разговора.
  - Да ты, поди, все уже знаешь...
  - Это так - кивнул князь - многое знаю, от разных людей. Теперь я желаю послушать тебя.
  Жилята, снова вздохнув, принялся рассказывать с самого начала. Теперь он был менее словоохотлив. Повествовал скупо, многое не упоминая вовсе, и всем нутром чувствуя, что говорит, не то, что Юрий Всеволодович желает от него услышать. Он уже подробно, надеясь, что великому князю это будет интересно, расписывал укрепления эрзянской тверди, когда тот его опять перебил.
  - Постой! - Сделав тот же знак рукой, он вернул рассказчика к самому началу. - Вы когда к походу готовились, кто...- Юрий Всеволодович сделал паузу, во время которой Жилята вдруг почувствовал тяжесть в животе. Опять вернулась мысль уйти от разговора.
  'Князь что-то почуял, теперь не отпустит'. - Внезапно он вспомнил. Был у них конь, возил одно время телегу в обозе. Тот если его тяжело нагружали, умел притвориться лишившимся сил. Падал, и казалось, что он лежит без чувств. Говорили, пару раз ему поклажу облегчали. Правда, потом выучились лечить его кнутом.
  ' Может быть, и мне так же притвориться?' - Мелькнувшая мысль показалась постыдной.
  - Кто искал охотников среди ростовских воинов? - пауза наконец-то закончилась.
  Жилята еле удержался от вздоха облегчения.
  'Ну, это князь и сам уже знает. Было кому ему рассказать'.
  - К ростовцам ходил сам Мечеслав. Он и Ероха, давние приятели, ну и сговорились. А вот ярославских, прельстил уже Ероха. Он, как говорят, средь них в большом почете. Когда-то был в знакомцах у самого их князя. Да вроде и отец его...
  - Стой! - Великий князь опять прервал повествование, которое Жилята намерен был приправить обилием подробностей, в надежде отвлечь князя от сути разговора.
  - Выходит Мечеслав сам собирал дружину? - Уточнил Юрий Всеволодович и был вынужден еще раз перебить Жиляту, который было вновь, завел сказ про Ероху.
   - Да что ты про него заладил? Ростовским воина судья Василько Константинович. - В голосе князя послышались отзвуки сдерживаемого гнева. -Теперь меня слушай! Скажу я тебе о делах Мечеслава. О том, как их вижу, с твоих Жилята слов. - Великий князь посмотрел на дружинника взглядом, который тот с трудом выдержал, борясь с желанием спрятаться под служившую ему одеялом овчину.
  - Мечеслав своевольно поднял дружину. - Изобличая, принялся перечислять Юрий Всеволодович. - Припас на два дня не спрося взял в обозе. Тайком от меня!- понизив голос, почти звериным рыком выделил последнее слово. И тут же, что бы усилить впечатление, повторил. - Тайком от меня, увел войско из стана! - Сделав паузу, спросил. - Все так?
  Жилята, придавленный княжеским взглядом, нашел в себе силы только кивнуть.
  'Как-то не честно оно получилось. Вину одного, возложил на другого. Мечеслава подвел под княжеский гнев. Теперь он даже если жив, не оставь его господи, долго домой не сможет вернуться'. - Мучаемый начавшей грызть его совестью, Жилята все же по-прежнему был уверен, что спасать в первую очередь нужно своего боярина. - 'А там Путислав и сам порадеет перед князем за младшего брата'.
  Тем временем Юрий Всеволодович поднялся на ноги. Какое-то время молча, думал о чем то. Потом, не глядя на Жиляту, как бы отстраненно, поинтересовался.
  - А твердь вы эту как нашли? - Услышав о том, как помог провожатый, князь покивал и все так же, как будто о чем-то не важном, спросил:
  - А этот мордвин, откуда он взялся?
  Жилята сначала сильно замялся, но вспомнив свой разговор с провожатым у костра в ночь перед битвой, нашелся.
  - Он служит преподобному отче Дамиану. Ну, то есть, как служит? Мирята ему жизнью обязан, вот и пособляет попу по мере сил.
  - Стой. - Князь приложил руку ко лбу, видимо, что-то припоминая. - Преподобный Дамиан - это тот самый иеромонах, что ездил учиться к грекам в Никею? Служит при монастыре Пресвятой Богородицы в Низовском Новгороде. Он сейчас в свите архиерея Митрофана. Давеча владыка о нем упоминал. Хвалил за усердие в служении Господу. Он?
  - Он самый княже. Его долг пособить христианскому воинству! Вот и прислал своего человека. А уж тот расстарался, благослови его Господи! Да кабы не он...- Жилята осекся. Великий князь смотрел с каким-то хищным интересом. Так, точно оценивал возможности Жиляты и измерял до него расстояние. Совершенно другим, лишенным какого бы то ни было радушия, голосом, он спросил:
  - А как же этот поп прознал о ваших нуждах? Или Мечеслав сам его просил? Но как он узнал, кого нужно просить? Или его кто-нибудь надоумил?- Тут князь недобро улыбнулся. - Или кто сам просил за него?
  Жилята безмолвствовал. Теперь он увидел, куда клонит князь.
  'Мечеслав с преподобным не знают друг друга. А княже видать проведал об этом. И как теперь быть?' - Снова на ум пришел тот самый конь.
  'Сделать как он? Прикинуться сомлевшим? Подумают, что это я от раны ослабел'. - От такой мысли он отмахнулся. - 'Позор это для воина! Холопы эдак делают'. - Собравшись с духом, он впервые, за весь этот разговор и всю свою жизнь осмелился солгать великому князю.
  - Как там они меж собой столковались, я того не ведаю.
  - Не ведаешь?! - Воскликнул Юрий Всеволодович, выказывая этим безмерное изумление. - Ты, десница Путислава! Верный человек во всех его делах! Недаром же из всех ближников его брата, в этом набеге был ты один! Братья во всем тебе доверяют! И ты о них можешь чего-то не знать?!
  Жилята молчал заедаемый совестью. Терзаясь собственной неспособностью выгородить своего боярина, и казня себя за то, что так подвел его младшего брата, он более не осмеливался смотреть в глаза великому князю. Бесцельно глядя в дальний угол на сваленные там, видно за ненадобностью, и едва различимые во тьме, какие-то предметы походного скарба, он уже почти с безразличием ожидал прямого вопроса об участие во всем этом деле самого Путислава.
  'Князь-то, видать, все уже знает. А коли так, то на кой он меня пытать взялся? А, все одно, запираться нет проку'.
  - Сколько Мечеслав увел с собой суздальцев? - Неожиданно спросил Юрий Всеволодович и Жилята без запинки назвал ему число, которое последнее время ни как не шло из его головы.
  - Пятьдесят шесть.
  - А вернулся ты один! - Указав на воина пальцем, обличающее провозгласил великий князь. - А прочие где? Не ведаешь ты! Полсотни христиан, и это только суздальцев. Кто их загубил? Кому ответ держать?! Молчишь?
  Жилята, вдруг разглядев в сваленных в углу вещах, седло со своего гнедого, вспомнил бой. Вспомнил поединок. Вспомнил что, как и для чего делал последние дни. Сразу же, будто оттуда, из глубин памяти, стала подниматься злоба.
  - Так Мечеслав то, поди, уже и ответил. За все их души разом, да перед самим Господом.
  Князь, видимо уловив перемену в настроении собеседника, посмотрел на него с удивлением.
  - Так это перед господом! А что перед людьми? Перед родней полста с лишним воинов? Перед лучшими семьями Суздаля. Кто им ответит? С кого они спросят? Мечеслава тут нет. А есть ты Жилята! Так что тебе ответ и держать! - Великий князь помолчал, отмечая отразившуюся на лице Жиляты муку, и сильно смягчив голос, добавил, почти ласково. - Или может быть твоему боярину?
  Жилята молчал, оторопело глядя на великого князя. К нему запоздало, но с тяжкой неотвратимостью пришло понимание.
  'Он хочет, что бы я сам, указал на Путислава перед вятшими людьми Суздаля. Он ведь прочил Жирослава им на воеводство. Но бояре ему отказали, Жирослав де недавно живет в нашем городе. Чужак! А воеводой назвали они Путислава. Князь же не стал тогда с ними спорить. Путислава признал, видать скрепя сердце. А ныне-то вон как оно обернулось. Ежели не сделаю, так как он желает, он поставит меня перед нашим боярством'. - Жилята неожиданно почувствовал усталость. - 'Погубить своего боярина, что бы спасти себя?' - Так плохо ему, никогда еще не было. Откуда-то снова навалилась слабость. Точно такая же, как та в лесу, с которой он тогда боролся, с немалым трудом оставаясь в сознании. Теперь же, ощутив ее липкое касание, он тот час же ему поддался, потянувшись навстречу, и скоро почувствовал, как летит куда-то...
  
  
  
  
Оценка: 8.40*6  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  С.Волкова "Похищенная, или Заложница красоты" (Любовное фэнтези) | | М.Воронцова "Виски для пиарщицы" (Современный любовный роман) | | Я.Логвин "Сокол и Чиж" (Современный любовный роман) | | Л.Летняя "Магический спецкурс" (Попаданцы в другие миры) | | А.Емельянов "Мир Карика 3. Доспехи бога" (ЛитРПГ) | | С.Лайм "Страсть Черного палача" (Любовное фэнтези) | | С.(Юлия "Каркуша или Красная кепка для Волка" (Современный любовный роман) | | М.Старр "Будь моей кошкой" (Городское фэнтези) | | О.Гринберга "На Пределе" (Попаданцы в другие миры) | | В.Бер "Как удачно выйти замуж за дракона (инструкция для попаданки)" (Любовное фэнтези) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Арьяр "Академия Тьмы и Теней.Советница Его Темнейшества" С.Бакшеев "На линии огня" Г.Гончарова "Тайяна.Влюбиться в небо" Р.Шторм "Академия магических близнецов" В.Кучеренко "Синергия" Н.Нэльте "Слепая совесть" Т.Сотер "Факультет боевой магии.Сложные отношения"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"