Лисовин Алексий: другие произведения.

Сильная Русь. Главы 1 - 3

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Ссылки
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Продолжение эпопеи о нашествии монгол. Пока сам не пойму как получается.

  Глава первая.
  
  
  Желанный сон не приходил. Вместо него череда странных видений не связанных между собой никаким порядком. Смутное предчувствие грядущего, или обрывки воспоминаний? К ним давно надо было привыкнуть и не просыпаться при каждой попытке увидеть в них смысл. А лучше и вовсе тот смысл не искать. Вот и сейчас, стоило сообразить, что мельтешение знакомых и нет образов не наяву, Жилята дёрнулся всем телом и стряхнул с себя сонное оцепенение. Впрочем, он и это осознал не сразу. Вокруг темнота, лишь у дальней стены, в пыли на полу узкий клин света из-под не плотно закрытой двери.
  'Почти как там'. - Вспомнил Жилята видение шатра, мрак в котором рассеян был крохотным светочем. - 'Свеча? Нет, светильник, вроде бы бронзовый, размером не больше не крупного яблока. Понять бы еще, откуда он взялся?'
  Вспомнить не получалось и захотелось вернуться. Из пыльной тьмы сенника, в котором проснулся, в сумрак шатра, за тонкой стенкой которого холод зимы и воинский стан на берегу Волги.
  'И так что бы снова тот разговор между мной, Путиславом и его братом перед тем злосчастным набегом. Уж я им сказал бы...
  Тюк - тюк, тюк - да тюк - Звонким железом по мокрому дереву, развеяло дрёму, как брошенный камень всплеском воды разгоняет болотную ряску.
  'Агапий, ети его мать! Взялся тесать колья для тына. Как не ко времени!' - Жилята ворочался на расстеленной поверх прошлогодней соломы овчине. Сон ускользал.
  - Да что бы тебя... - ругнулся в сторону двери и левой рукой стал шарить во тьме рядом с собой. - Вот он! - Туес плетёный из бересты. Жилята припал к нему будто терзаемый жаждой.
  ' Глотков пять. Лучше семь!' - Недобродивший берёзовый сок, кисло сластил и на вкус был не очень, но уснуть помогал всегда безотказно. Вернув туес на место, Жилята улёгся и вновь смежил веки, надеясь вернуться в прерванный сон, благо и стук со двора прекратился. Вместо него голоса двух людей и один как будто назвал его имя.
  - Хозяин твой где?
  - А эвон, глянь-ка в сеннике!
  'Кого там еще?'
  - Что он забыл там? Живёт?! Ну и потеха, уж я погляжу!
  'Лавруха, что б ему!' - Жилята откинулся на овчине, сунул руку под голову и закрыл глаза.
  - Друже, ты здесь ли? Отзовись!
  'Не отвечать! Прикинуться спящим. Может тогда оставит в покое?'
  Но лекарь шагнул через порог в темноту, грозя сослепу наступить на низкий лежак.
  - Ты тут вообще живой?
  'Ещё увечную ногу отдавит!' - Хочешь - не хочешь, а пришлось 'просыпаться'.
  - Пришёл посмотреть, не пора ли по мне уже тризну отпраздновать? Тогда поспешил ты! Прежде я по тебе отстою панихиду.
  - Вот где ты хоронишься! - Обрадовался лекарь. Шагнул в бок от дверного прохода и в свете хлынувшего солнца осмотрел помещение.
  - Как тут у тебя красно и благолепно! - Хмыкнул, скользнув взглядом по земляному полу, присыпанному соломой с птичьим пером и птичьим же помётом. - А что, Мирята сожрал своего петуха? Ну, коли поселил тебя на его место.
  - Ох, Лавруха, и язык у тебя! Сказал бы мне это кто-то другой, был бы уже с разбитою рожей! Это конечно кабы не хуже.
  - То так! - Улыбнулся лекарь. - Но ведь я не кто-то другой! И говорю не абы кому. Я старого друга проведать пришёл! - И уже серьёзно спросил. - Поздорову ли тебе, воин Жилята?
  - Гляди-ка, припомнил о том, что он лекарь. - Жилята подбоченившись, уселся на постели. - То две седмицы носа не кажет, хотя обещал, а тут появился и 'поздорову-ли'! Поздорову я! Ты, услыхал то, что хотел? Ну и ступай! Дай мне поспать! Для раненых сон первейшее дело!
  'Вот же прилип как навоз к каблуку! Растормошил - уснуть браги не хватит!'
  - Ты молодец! Запомнил про сон! Теперь валяешься целыми днями, мол, это мне лекарь так насоветовал. А остальное, что я говорил?!
  - Помню! - Скрипнул зубами Жилята. - И делаю, как ты сказал! Каждый день по двору из угла в угол, с клюкой ковыляю, ногу тружу. С утра и до обеда! Чего тебе надо?
  - Не мне, а тебе!- Лавр повысил голос, что позволял себе очень редко. - Ходить на своих двух ты хочешь? А когда так, то и ходи! И каждый день всё больше и дальше! Вот сейчас вместе к Волге пойдём!
  - А там чего делать? На воду глазеть? Я лучше вон туда посмотрю. - Жилята хитро подмигнув, достал из тени на свет туес с брагой. - А хочешь и тебе дам в него заглянуть? А то кликнем Агапку, он нам питьё и закуску спроворит, а к Волге мы и в другой раз успеем.
  Лавр с интересом втянул носом воздух.
  - То-то я сразу хмельное почуял! Что там у тебя? Веселье из берёзы?
  - Ага, Мирята из сока брагу поставил. На-ка вот, испробуй, а то не разберу, дозрела ли она.
  - Благодарствую! - Лавр поморщился. - А к реке мне идти надо немедля. Ладьи сверху по Волге идут.
  - Ладьи?! Так сразу бы и сказал! - Жилята стал надевать сапоги.
  - Вот молодец! - Похвалил его Лавр. - Пройдёшься, да на людей хоть посмотришь...
  - Сдались они мне! - Проворчал Жилята, выуживая из темноты украшенную резьбой палку. - Посылку я с оказией жду.
  С трудом поднявшись, встал во весь рост и глубоко пару раз вздохнул-выдохнул. Двинул вперёд левую ногу и с ней сразу правую руку с клюкой. Упёрся палкой в земляной пол, стараясь, что бы на неё пришлось не менее половины всего его веса.
  'Христос, помоги мне, рабу своему!' - Рядом с левой поставил правую ногу.
  'Слава тебе! Всё хорошо, но не оставь меня своей милостью!'
  Вдох-выдох, выдох-вдох и следующий шаг. Потом следующий, потом еще один, еще и ещё и передышка уже за дверью снаружи, щуря глаза как будто от солнца, а на самом деле собираясь с духом...
  - Погоди, а ты что, вот так и пойдёшь?! - Спохватился Лавр, на свету разглядев одежду Жиляты. - Ты бы хоть рубаху свежую надел!
  - Это еще на кой? - Хмыкнул Жилята, смахнул с рукава налипшую солому, и криво ухмыльнувшись, окинул Лавра взглядом. Его новенькую свитку, с украшенными резьбой, пуговицами из кости.
  - Это тебя по одёжке встречают, а я - поправил на потёртом поясе ножны с мечом и подбоченился - воина, и так за версту видно.
  Сказал и осторожно, помогая клюкой и внимательно глядя под ноги, двинулся через двор. Увидев его, Агапий, оставил работу и поспешил согнуться в поклоне. Жилята, что бы ни сбиться с шага, на него даже глаз не поднял.
  'Правой - левой, ногу - клюку. Однако же вовсе без внимания холопа оставлять негоже!'
  - Доделаешь тут, пособляй по хозяйству, о чём не попросят. - Велел слуге, проходя мимо.
  
  Поравнявшись с мужиками, ставившими тын, кивком ответил на их приветствия. И был очень любезен с вышедшей, как раз на крыльцо, хозяйкой подворья. Поблагодарив за обед и вообще за заботу, поинтересовался дома ли хозяин.
  - А Мирята, как раз к реке убежал. Ладьи встречать. Чает, сынов нынче же встретит. - Радушно улыбаясь, ответила та, поправляя на голове платок, расшитый красными и зелёными листьями.
  - И я туда же! Под вечер вернусь. А ты, коли какая будет нужда, поднять, там чего, или перенести, покличь Агапия. Я ему наказал помогать по хозяйству.
  Хозяйка поблагодарив, направилась в избу.
  'А справная же жена у Миряты! Такая, будто - бы соком налилась!' - Жилята посмотрел ей в спину и, не удержавшись, скользнул взглядом чуть ниже цветастого пояса, да так и стоял, пока хозяйка не скрылась из виду.
  
  - А Весняна тебе, вижу, приглянулась! - Уже за воротами, и отдалившись от них на некоторое расстояние, заметил Лавр. - Ты ей взглядом весь зад обмусолил.
  - Да ты в уме ли?! - Возмутился Жилята. - Мирята ко мне со всем уважением. Вон гостеприимство, какое оказал, в доме приютил, кормит и поит который уж месяц. Мне и помыслить-то про его жёнку - это чернейшая неблагодарность. Я из избы то перебрался, что бы, не стеснять их больше. Покуда в сеннике живу, а там сниму себе угол где-нибудь в городе. Как только жена пришлёт серебро. Я ей об этом наказ отослал. Велел отправить первой оказией. Да вот хотя бы на этих ладьях!
  Жилята кивнул по ходу движения вдоль длинной улицы, упиравшейся в холм, заслонявший от их взглядов Волгу. Прикинул расстояние до опоясывавшей холм бревенчатой стены детинца.
  'Как же далеко еще'. - И вернулся к своему - 'Правой, левой, нога, клюка'.
  Это он еще, когда ковылял по подворью Миряты, помогая себе не столько клюкой, сколько цепляясь за жерди изгороди, заметил что постоянный пересчёт шагов и движений, позволяет дольше не замечать просыпающуюся боль.
  'Вроде бы не беспокоит покуда'. - Прислушался сейчас к своим ощущениям. - 'Но шаг всё равно, лучше убавить, а то не ровен час...'
  В это время с ними поравнялся очередной прохожий.
  - Здрав будь Лавр Степанович! - Очень уважительно раскланялся он с лекарем, кивком головы молча приветствуя Жиляту, и обогнав их, удалился.
  - Брат его младший, пальцы запихал в колоду. - В след ему, принялся объяснять Лавр. - Кости расщепило. Боялись - два пальца придётся отнять. Но с божьей помощью всё обошлось. Я его выходил. Постой, - вдруг спохватившись, вернулся он к прежнему разговору, - зачем тебе тратить своё серебро? Тебе же Путислав целый кошель оставил!
  - То серебро для важного дела. Приглядывать за Изяславом. Мало ли какая надобность возникнет?! Как скоро боярич окрепнет настолько, что бы благополучно добраться до Суздаля?! Только Христос ведает...
  Жилята остановился. Посмотрев направо, в сторону реки, где поверх крыш посадских построек высился монастырь Пресвятой Богородицы, трижды сотворил крестное знамение. Лавр в точности повторил его действия и, глядя на крест, венчавший большой купол, попросил.
  - Ты хоть расскажи мне как там Изяслав? Давно к нему захаживал?
  - На Пасху, ты об этом знаешь. Еще хотел на прошлой седмице, так Парамон меня не пустил. Вот уж строгий чернец! Уж как я его только не умасливал! Мёд, привезённый от самых булгар, в красно расписной корчаге, купил, не поскупился, да ему отнёс. А он на мой дар даже не глянул! Да еще служкам велел, меня до Вознесения, в тот монастырь не пускать вовсе. Вот я и не хожу. С Агапием снедь в монастырь отсылаю, но через него много ли проведаешь. Только, что Изяслав идёт на поправку и вроде как даже начал ходить, а как скоро поправится...- пожал плечами и осторожно зашагал дальше.
  - Сколько страданий свалилось на парня. - Идя рядом с ним, сокрушался Лавр. - Боже помоги ему их превозмочь! Чем его монахи так долго врачуют?!
  - А мне почём знать?! - Удивился Жилята. - Вот ты сходил бы да разузнал! Спросил бы у самого Парамона!
  - Ну да, тебе вольно глумиться надо мной! - Лавр кисло улыбнулся, и чуть замедлив шаг, за спиной у Жиляты, бросил кривой взгляд на крест монастыря. - Преподобный отче тепло меня встретит. Прямо во дворе разложит костерок, да сам станет туда мне дровишки подбрасывать.
  - Вот горазд ты трепаться!
  - И где же тут неправда?! - Оскорбился лекарь. - Парамон сулил меня сжечь на костре, а люди говорят, он слов зря не роняет.
  Тут их догнали еще два мужика. Поздоровались с Лавром как старые знакомые и на ходу кивнули Жиляте.
  'Это и понятно. Меня они не знают, но видят во мне воина и соблюдают вежество'.
  В полутора стрелищах от стены детинца, улица закончилась. Здесь Жилята остановился. Отсюда, с места, свободного от построек, можно было обозреть богатые подворья Новгорода Низовской Земли, гладь Волги вовсю ширь и несколько ладей. Они, выплывая из-за холма, направлялись к берегу, нацелившись пристать к новому причалу, где их уже ждали человек восемь в броне и с оружием.
  'Интересно кто это, воины из Низовского, или люди Жирослава? Нет, не разглядеть отсюда, далеко! Но уже ближе, чем пройдено. К тому же теперь вниз дорога - дойду!'
  Вопреки ожиданиям, спуск оказался труднее подъёма. Тут приходилось иначе рассчитывать куда ступать, как держать спину, когда и с какой силой опираться на клюку. Жилята даже взмок, пока приноровился, и тут о себе напомнила увечная нога.
  'Проклятая! Что же она так сразу и больно?!'
  К счастью в это время их догнала телега запряжная пегой лошадкой.
  - Здрав будь, Лавр Степанович! - Правивший ею парень натянул поводья. - Далеко ли ты путь держишь? А так и я туда же, к причалам. Так ты усаживайся, я довезу!
  - Благодарствую, - мельком кивнув ему, ответствовал Лавр - ты поезжай, а нам надо пройтись.
  - Так куда же пройтись?! - Удивился возница. - Вон погляди, он совсем уже хромый, путник-то твой!
  Лавр обернувшись, заглянул в перекошенное от боли, да так и оцепеневшее от усердия лицо Жиляты. Хмыкнул удивлённо:
  - Эко же тебя корчит! - И стал помогать усесться на телегу, при этом поучая.
  - Нога разболелась? Так это от непривычки к ходьбе. А я говорил, трудить её нужно! Больше и чаще!
  - Ну, вот как хорошо! - Обрадовался возница, понукая лошадь когда они уселись. - А то меня тятенька поедом съел бы! Кабы прознал, что я не пособил самому Лавру-лекарю. Меня-то он послал к боярину нашему. Слыхали, поди, Жирослав скликал возниц с тяглом? Ну, так вот мы его и уважили.
  'Надо же, как низовские про Жирку - наш боярин! Тьфу! Прыщ на жопе! Давно ли он перед Путиславом заискивал? А ныне?! Великий князь здесь его здесь воеводой оставил. Город беречь от мести Пургаса. Когда Жирка местным стал 'наш боярин'? Или Юрий ему здесь вотчину жалует? А на кой это делать великому князю? Низовской Новгород только его собственность, к чему ему ей делиться с боярами? Хотя, какой в этом прок, то его дело, княжье. Мне бы разобраться, что всё это значит для моего боярина и самого меня! С одной стороны Жирка удалён из Суздаля и пакостить там Путиславу не может. С другой стороны он стал воеводой и от того вон как вознёсся и вон как усилился. Чего в этом больше, вреда, или пользы? Эх, обсудить бы мне это с кем-то! Да только с кем? Векша-то в Суздале! А может...'
  Жилята украдкой посмотрел на лекаря. Тот через плечо возницы пристально, до резких морщин вокруг переносицы, всматривался в подходящую к причалу ладью.
  'Ждёт, что ли кого-то? А мне не говорил - тихушник. А обсуждать с ним Жиросолава, наверное сейчас не стоит. Конечно мы с Лаврухой давнишние приятели, но теперь он милостью Жирослава обласкан. Тот ему, слыхано ли дело, покои для житья в детинце предложил. Да и серебром наверняка осыпал...' - Жилята бросил косой взгляд на новенькую свитку Лавра. - 'Так что вопрос, чей теперь наш Лавруха. Ну, да и Бог с ним, глядишь, и своим умом обойдусь'.
  Тут они приехали. Возница остановил лошадь, продолжая рассказывать о том, как ему и другим мужикам работалось у Жирослава.
  - Они лес валили, да брёвна тесали. Мы сюда их конями по льду волокли. А тут-то уже плотники их подогнали, да и вколотили, как только потеплело, и вода в Волге немного прогрелась. А Жирослав платил всем за всё, аж по серебрушке в седмицу. И снедь нам на прокорм шла от его щедрот! Но и торопил! Почти каждый день нас навещал. И мы торопились, и ведь успели! Вот те причалы! Сними то, гостям торговым экое раздолье! Прежде - то днями могли дожидаться, когда их черёд будет встать под разгрузку. У старого то причала.
  'Эко же он соловьём разливается! Хотя для посадских серебрушка в седмицу, барыш верно, лакомый'. - Жилята поморщился, глядя на парня, который рассказывая, тыкал пальцем в толпу, собравшуюся у берега и заслонившую от его глаза причалы.
  Лавр поблагодарил возницу и выпрыгнул из телеги.
  - Берись друг! - Протянул руку Жиляте. Тот с его помощью, ступил на землю и сделал первую пару шагов.
  ' Вот так бы и идти, опираясь на лекаря!' - Но тут, случайно обернувшись, увидел, на полпути от детинца к берегу, четверых конных и в переднем из них узнал Жирослава. Воевода в седле сидел расслабленно подбоченясь и, не оборачиваясь, говорил что-то воину стоявшему справа. При этом взгляд Жирослава скользил по толпе.
  'Сейчас меня увидит в эдакой убогости. Злорадствовать, да зубоскалить станет! Нет уж!'
  - Ты ступай вперёд! А я сам! - Сердито отпихнув руку помощи и проклиная свою колченогую немощь, решительно зашагал за Лавром. Тот одобрительно кивнул ему и без церемоний направился в толпу.
  - Здоров мужики! О, и ты здрав, будь дядя! Ты тут по надобности, али поглазеть? Ну, вот видишь, а я по делу! По важному конечно! Дай пройти православные!
  'Дядя' - длинный и худой мужик с длинной окладистой бородой, в простенькой, но новой свитке, встал на цыпочки и гаркнул перекрывая гомон толпы.
  - Мужики, это лекарь! Я его знаю. Дайте пройти, он здесь по делу!
  Толпа оглядываясь, загомонила.
  - Это, по какому? Видал, никак на причал поспешает. Неужто с кем-то хворь приключилась? Вроде только что все здоровые были! Много ты знаешь! А может на ладьях кто-то занедужил? И как он прознал-то? Так ведь лекарь-то он осиян благодатью, он хворь и недуг самым сердцем вещует.
  - Да все мы его знаем! - Подытожил крепыш в застиранной рубахе, мятой шапке и плотницким топором за поясом. - Расступись мужики! Проходи Лавр Степанович.
  - Спасибо Лихоня. - Кивнул ему Лавр и двинулся через раздавшуюся перед ним толпу, которая сразу вслед за ним и сомкнулась. Жилята не успев через неё проскочить, упёрся в чью-то широкую спину.
  - Ну-ка подвинься! - Потребовал он, и когда спина даже не шелохнулась, не задумываясь, ткнул её кулаком чуть выше поясницы и правей хребта. Это подействовало и мешавший пройти мужик, болезненно вскрикнув, обернулся, оказавшись тем самым Лихоней.
  - Эй, ты чего?! - Окинул он обидчика ошалелым взглядом.
  - Дай пройти! - Жилята не мог забыть о воеводе. Он даже уже чувствовал затылком его полный глумления взгляд и еле удержался, что бы досадную помеху не сбить с дороги оплеухой.
  - Пошёл вон. - Процедил сквозь зубы. - Или не разглядел кто перед тобой?
  Эти слова, исполненные чувством безмерного превосходства воина над человеком из посадских, были произнесены достаточно громко для окружающих. Мужики в толпе, услышали и принялись с интересом оглядываться.
  - Ась?! А хто это сказал? Там что, кто-то из воеводских людей? Да вроде не похож. А когда так, то почто гоношится? Мужики, что там, а то мне не видно! Лихонюшка, милай, с кем это ты?
  Их гомон был полон интереса, удивления и даже насмешливого пренебрежения. Но не было почтения и Жилята непривыкший к такому обращению, даже опешил на пару мгновений. Этого времени Лихоне хватило. Поддержка своих вдохнула в него сил, во взгляде появились уверенность и жёсткость.
  - А хто ты?! - Вопросил он, дерзко щуря глаза и вдруг хлопнув широченной ладонью по груди, провозгласил.
  - Я вот раб божий, крещён Анатолием, а по отчеству я Савватеевич. А люди в миру, прозвали Лихоней! Было за что. - Правая рука крепыша несколько раз сжалась-разжалась, после чего опустилась, коснувшись пальцами продетого через пояс топорища. - Вот я честной муж, людство подтвердит. А вот ты хто таков? Как обзовёшься?
  'Как может вот так он с меня спрашивать?! Из Суздальских посадских, ни кто бы не отважился мне даже перечить. Но там они ученые, знают кто таков я и как себя вести. Скорее бы туда вернуться, да только когда еще это будет возможно?' - Жилята скользнул взглядом по мужикам уплотнившимся за спиной у Лихони. - 'Эти смелы, потому что не пуганы. Видят увечного в худой одежонке и не видят в нём воина. Но я - то сам что в Суздале, что здесь, что где-либо еще, кто я?!' - Мысли бежали всё быстрее, потом понеслись в сплошном хороводе и разбудили между лопаток сотни мелких тревожных мурашек. Беспокойно встрепенувшись, они мигом освоились и по хребту поползли к верху спины, приятно покалывая и щекоча кожу. И с этим ощущением, злое раздражение, куда-то улетучилось, уступив место для злости весёлой и беззаботной. Он снова посмотрел на толпу посадских.
  ' Воина во мне не видят? Так может им его показать?' - Мурашки заполонили плечи и весёлым ручейком устремились по шее к затылку. - 'Только надо что бы начал кто либо из посадских. А то за них потом суд присудит платить, а серебро жалко. Но вот Лихоня за топор держится и прозвищем своим на что-то намекает. Это для чего? Может сейчас свою лихость покажет?! Ну-ка же Лихоня, яви, на что способен!'
  Сделав левой ногой полшага назад, в левую же руку переложил клюку. Широко улыбнувшись Лихоне, пристально посмотрел на его правую кисть. Честной муж это заметил. Смятение заплескалось в его глазах, забегавших тревожно от лица Жиляты к его правой ладони, зависшей всего в одной пяди от ножен.
  - Православные, позвольте пройти! Этот человек со мной! - Лавр лез через толпу в обратном направлении. В этот раз не так успешно. Люди перед ним расступались неохотно и со всех сторон сыпались вопросы:
  - Так это с тобой? А хто он таков? Человек божий обёрнут рогожей, а гонору больше чем у Перфилия.
  Но именно голос Лавра вывел Лихоню из замешательства. Поспешно одёрнув пальцы от топорища, он слушал слова лекаря, который встав перед толпой, сказал про Жиляту.
  - Он и сам человек очень важный. Ближник Путислава. Как это не слыхали?! Путислав Всеславич - набольший боярин и воевода Суздальский.
  -А, ну так-то в Суздале! - Изобразив понимание, прогудел тот самый длинный 'дядька'. - Там он должно быть важная птица! В Суздале в том. А здесь в Низовском свой воевода. Вон кстати он, Жирослав наш Михайлович. Смотрит, что бы значит, во всём был порядок. Любит он порядок-то! И здесь значит тоже! Ну да ладно мужики, пообщались и будет. Мы здесь собрались не за-ради потехи. Дайте пройти гостю из Суздаля.
  - Спасибо Мирон! - Кивнул ему Лавр, а Жилята опять посмотрел на Лихоню. Отметил слой испарины на лбу честного мужа и пальцы руки, вцепившиеся в пояс, как можно дальше от топора.
  'И что же это, вся твоя лихость?' - Мурашки куда-то бесследно рассеялись, а с ними улетучилась и злобная весёлость, оставив после себя пустоту. Захотелось браги. Думая только о ней, Жилята сквозь толпу вслед за Лавром вышел к причалу.
  Дальше пути не было. Широкий, на пару возов въезд перекрывали сразу три стражника. В кольчугах, со щитами, с копьями и при мечах. Не увидев среди них ни одного знакомого, Жилята догадался, что это низовские. За то их начальника он узнал сразу. Выпятив живот из под красной расшитой нитями мятли, на него угрюмо взирал Перфилий, ближайший подручный самого Жирослава.
  'И этот здесь. Рожу-то скорчил!'
  Еще зимой, сразу после поединка суздальских бояр, этот Перфилий приходил за лекарем для раненого Жирослава. Тогда Жилята ему отказал и теперь вспомнил об этом с мрачной улыбкой.
  'Ну, сейчас-то он мне тот случай припомнит, покажет свою власть, и на причал не пустит. Что же, могу и здесь обождать'.
  Перфилий же, посмотрев на Жиляту, радушно поздоровался с Лавром, и велел пропустить их обоих. После этого он обратил свой взор к реке, и вдруг встрепенулся, лихо, по молодецки, сдвинул шапку на затылок и шагнул навстречу передней ладье.
  - Ерша мне за гашник! Верша, я думал, твои кости уже раки обглодали. Ильменские, аль волховские, аль какие еще, а ты, гляди-ка, жив до сих пор!
  После его слов, с борта ладьи на доски причала, мягким рысьим скоком, перемахнул рослый жилистый мужик в битых сапогах, грубых портах и в поддоспешнике прямо на голое тело.
  - И я тебя рад видеть, Пыря друг ты мой любезный. А по здорову ли, спрашивать не стану. Вижу я, какое ты чрево отожрал! Вольготно ходить в Жирославовых ближниках?!
  - Правда твоя, мне печалиться, не об чем. - Осклабился Перфилий, заключая Вершу в объятия. - А ты чем мне завидовать, иди уже под воеводскую руку! Глядишь, да и зажил бы не хуже моего!
  - Спасибо тебе друг Перфилий за честь! - Слегка отстраняясь, благодарил вновь прибывший. - За жизнь как у тебя, придётся служить. А я не привык быть псом на цепи. Я вольная птаха! Где хочу, там и порхаю.
  - Звонко глаголешь, птаха ты вольная! - Лукаво хохотнул Перфилий и вдруг его лицо, приняло то выражение с которым он недавно взирал на Жиляту.
   - Порхаешь ты там, где серебром позвенят. Ради него и сюда прилетел. Я, правильно понял, это подмога, что Юрий зимой сулил Жирославу?! - Ближник воеводы глянул на людей в ладье и поморщился:
  - А это вся твоя ватага?! Не густо!
  - Сорок с лишним мужей в двух ладьях! - Отступив на шаг, и в свою очередь, утратив приветливое благодушие, заявил Верша.
  - Мы услышали зов великого князя, оставили все иные заботы и поспешили на помощь. Мы могли раньше прийти на седмицу, но Всеволод Юрьевич, сын великого князя, нас упросил, сопроводить все остальные суда. - Верша, указывая пальцем, стал перечислять корабли. - Вот прямо за нами две ладьи из Суздаля, нагружены всяким припасом для вас. Та, что за ними, ладья от монастырских. На ней важный поп и тоже припасы. А вон ещё одна, видишь, ползёт из-за мыса? Эта купчишки из Переяславля. Вот с кем морока! Несколько раз их ждать приходилось. Даже пожалел, что поклялся князю все ладьи в Низовской довести в целости. А то бы выбрал место потише, да там тех купчишек и подождал бы...
  - Эк ты всё о своём, вольная птаха! - Ухмыльнулся Перфилий. - В Низовском, о подобном промыслить не смей! Услышал меня?! И то хорошо! А обо всём прочем, потом потолкуем. Дела у меня, а тебя воевода уже заждался, так что поспешай к нему! Да вели своим ватажникам одеться как для боя. Что бы предстать в лучшем виде...
  - Это пустое! - Недослушав, махнул рукой Векша. - Жирослав хорошо меня знает! Пускать перед ним пыль, не вижу проку.
  Жилята проводил взглядом вожака ватаги.
  'Что еще за ухарь? Я о нём прежде даже не слышал. Может он из Новгородских? Так же как все приятели Жирки. А, по словам и ухваткам, видать - тать этот Верша! Как же боярин с таким дружбу водит?! У Лаврухи спросить? Что он ответит?'
  Он с интересом глянул на лекаря. Тот не отвлекаясь на прибывших воинов, их вожака и самого Перфилия, пристально всматривался в те ладьи что, по словам Верши, были из Суздаля.
  'Чего это он?!' - Удивился Жилята, увидев тревогу на лице лекаря. - 'А ведь верно, ждёт он кого-то! Спросить? Нет, лучше сам посмотрю, кого он дождётся'.
  Тут головная из суздальских ладей, скрипнула бортом о бревна причала, но Лавр уже утратив интерес к ней интерес, перевёл взгляд на ту, что шла следом за ней. Какое-то время продолжал рассматривать бывших на ней людей, потом неожиданно встрепенулся.
  - Вот это оказия! Гляди, кто к нам пожаловал! - Обернулся к Жиляте. - А ничего, вымахал за зиму. Ты его сюда позвал? И увидев удивление на лице друга, воскликнул:
  - Да ты совсем уже ослеп?! Туда посмотри! - Ткнул пальцем в ладью и Жилята увидел, хотя и не сразу поверил глазам. На ладье, у борта, ближе всех к подаваемым сходням, стоял невысокого роста, довольно щуплый отрок. Глядя на Жиляту, он пытался сохранить степенную серьёзность, но не удержался, лицо расплылось в широченной улыбке и отрок, не дожидаясь сходни, прыгнул на причал.
  - Деметрий! - Не удержавшись, рявкнул Жилята.
  Тот ловко приземлившись, подбежал к нему.
  - Здрав будь батюшка! - Земно поклонился.
  - Здрав будь дядька Лавр!- Еще один поклон.
  Лекарь кивнул ему одобрительно и, цокнув языком, обернулся к Жиляте.
  - Ты смотри-ка, он ликом, точно как ты был в его годы!
  - Зато костью пошёл в породу своей матери. - Проворчал тот, и кое-как, совладав с удивлением, строго посмотрел на отрока.
  - Сын мой, скажи мне, зачем ты здесь?!
  Деметрий, явно ждавший другого приёма, несколько сконфузился.
  - Я тебе поклон привёз. От матушки. Кланяется она тебе. - Замолчал, смутившись, но скоро спохватился. - И вот в суме у меня, мошна с серебром! Вот!
  Скинул из-за плеча холщовый мешок и принялся возиться с завязками.
  - Вот! - Выудил кошель и подал его отцу.
  - Ого! - Удивился тот, пару раз подкинув мошну на ладони. - Сколько же туда матушка серебра насыпала?!
  - Нет, это серебро Путислава Всеславича. - Уточнил Деметрий и снова сунул руку в мешок. - Тут еще у меня для тебя грамота!
  - Тоже от боярина?! - Взволнованно насторожился Жилята.
  - Нет, она от дядьки Векши. - Помотал головой Деметрий и, увидев некоторое разочарование на лице отца, поспешно добавил. - В ней слово очень важное. Он наказал мне строго-настрого, что бы ты ту грамоту, сам прочел, когда будешь один.
  
  
  
  Глава вторая.
  
  
  Зарево заката, разгораясь, где то вдали, всё удлиняло и удлиняло тени, окуная в вечерний сумрак Новгород Низовской Земли.
  Впрочем, на крыше сенника солнца пока ещё было достаточно для того, чтобы различать царапины буквиц на бересте.
  'Тем более во второй раз должно быть не так тяжко'.
  Грамоту Жилята освоил еще в детстве, но пользовался ей не часто. Нужного навыка не приобрёл, и чтение ему давалось нелегко. Особенно же посланий от Векши. Велеречивый, тот слов не жалел, их было много, и среди них попадались такие, что пока соберёшь его из слогов, можно было забыть предыдущие.
  'Должно быть, так и получилось. - Предположил Жилята не найдя в письме ничего такого, что можно читать одному ему и уже догадываясь, что письмо придётся прочесть еще раз. Осознавая, что постыдно откладывает неприятное действо, посмотрел на небо - 'солнца всё еще много', потом окинул взглядом Мирятино подворье - 'ни хозяина, ни гостей, до сих пор не видать' и тут заметил своего сына. Деметрий бестолково топтался внизу, оглядываясь вокруг и бросая неприязненные взгляды на сенник. Весть о том, что здесь придётся ночевать сегодня, а то и завтра, его явно обескуражила.
  'Привык к хоромам в тереме, спать на перине да кушать из блюдечка! Всё мать виновата! Пока я был в походах, она его изнежила'. - Стараясь усмирить негодование, усмехнулся с издёвкой:
  - Что сынок, грезишь стать воином?! Вот и привыкай к нашей жизни! Спать где придётся и есть что ни попадя.
  Деметрий, как обычно внимательно его выслушал, пару мгновений поразмышлял и, пожав плечами изрёк глубокомысленно.
  - Конечно, на войне мы нечувствительны, становимся к подобным неприятностям. Потому, что общее бедствие превышает бедствия частные.
  - Ого, как сказал! - Удивился Жилята. - Совсем не в лад, зато как складно!
  - Это сказал не я. - Поджал губу Деметрий. - Григорий Нисский, святой отец, богослов и философ. Мы ему обязаны...
  - Я о нём знаю! - Перебил речь сына Жилята, вновь ощутив негодование.
  'Конечно же, прочёл! Книжная душа! В тереме боярском, поди, всё перечитал. Благо есть что - еще Всеслав любил собирать свитки с писаниной древних мудрецов. Деметрий полюбил в них копаться и ведь никто ему не препятствовал. А напрасно. Он себе только зазря глаза попортил. Щурится вон, когда смотрит вдаль, в которой даже я всё без труда различаю. И что он только нашёл в этом чтении? Хотя и в нём есть кое-какая польза.
  - Подымайся сюда! - Позвал и, видя как Деметрий растерянно заозирался вокруг сенника, опять усмехнулся.
  - Что сынок, лестницу ищешь? Так нет её здесь! Но ты, раз без неё не можешь, то вон тебе приступочка! - И засмеявшись, указал на колоду. Ту на которой Агапий недавно тесал колья и которую, из-за её размеров и веса, сын не дотащил бы до сенника, даже при помощи того же Агапия.
  Дметрий насупился, поняв, что отец над ним шутит, но тут же, просветлел лицом, подошёл к сеннику и ловко цепляясь за нервности брёвен, вскарабкался на крышу, явно красуясь собственной лихостью.
  - Вот так! - Одобрительно кивнул Жилята и протянул грамоту сыну.
  - На-ка прочти!
  - Это письмо от дядьки Векши? - Деметрий с недоверием посмотрел на бересту. - Но он, же наказал прочесть только тебе.
  - А причём тут он?! - Добавил воин строгости в голос. - Делай, что отец велит!
  
  - Жёнку твою и дочь, отправил в деревню. Об них не беспокойся. Сиди в Низовском с Мезеней и Коченем. В Суздаль теперь вам нету хода, потому как боярин твой ныне, тебе не поддержка.
  'Вон как наловчился!' - Удивлялся Жилята ровному и чуть распевному чтению сына. - 'Даже слова получаются, так, что мне слышится в них голос Векши, как он обычно их сам произносит. Но все-таки, что такого в этом послании, что кроме меня никто знать не должен?'
  Деметрий дочитав, повертел бересту и протянул отцу. Тот не спеша принимать письмо подумал, не попросить ли сына перечитать еще раз.
  'А какой в этом прок? Сверх того, что там есть, ничего не услышу. Если только ещё голос Векши послушать?! А что мне с того, был бы он сам здесь...
  - Ты чего туда забрался?! - Донёсся снизу голос Лавра. Он вслед за Мирятой шёл через подворье и Жилята подосадовал, что за размышлениями не заметил их появление.
  - Но устроился ты знатно! - Веселился лекарь. - Добрый насест. Оттуда тебя далеко будет слышно.
  Жилята хотел ему достойно ответить, но пока придумывал как, Мирята дошёл до сенника и с лёгким поклоном позвал 'господина Жиляту' к столу. Лавр явно собирался сдобрить его приглашение шуткой, но поймав на себе неодобрительный взгляд боярского ближника, раздумал.
  - Вот так! - Улыбнулся Жилята, проводив его взглядом. - Беги, поспешай, пока тебе с насеста не накидали в шапку.
  Уже спустившись на землю, подозвал сына и распахнул перед ним дверь.
  - Располагайся!
  Деметрий тоскливо заглянул внутрь сенника. Ноздри его носа брезгливо шевельнулись, видно поймав запах стоящего неподалёку свинарника.
  - Что сынок, не по нутру тебе дух от хлева? Зря, в походе он самый желанный. Иди на него и найдёшь всё что нужно. Сытный обед, тёплый ночлег и другое всякое, если повезёт. Но, это ты сам узнаешь со временем. А сейчас не гнушайся и этим жильём. Устраивайся, а я попрошу хозяйку, что бы тебе поснедать принесли.
  
  Просторное жильё Миряты выглядело нарядным как перед большим праздником. Весняна и невестка отскоблили пол, отчистили стены и даже потолок отмыли от сажи, налипшей на него за долгую зиму.
  Всё это Жилята увидел, как вошёл в избу, благо света здесь хватало от натыканных во множестве там и здесь лучин. Кроме них, на столе, убранном ярко расшитой скатертью, среди плошек с закуской красовались свечи.
  'Толстые и из хорошего воска. Стоят не мало! А на столе-то: мед, пиво, зверина копчёная, кислая капуста, каши разные, есть и полбяная - богато накрыл'. - Удивился Жилята щедрости Миряты, считавшегося вообще-то рачительным хозяином. - 'Хотя конечно, не стоит скупиться, если уж зазвал к себе такого дорогого гостя, которому ты жизнью обязан. Вон и лавка у стола справа от хозяина явно назначено этому гостю. Ну, а куда меня здесь посадят?'
  Стол в избе Миряты располагался в правом дальнем углу от двери. Место за ним, на короткой скамье, у стены напротив входа, принадлежало хозяину. Гостям предназначались две короткие лавки справа от хозяина и длинная скамья у стены слева.
  Мирята оставляя, лавку справа свободной, слева от себя посадил Лавра и только после него, на туже скамью предложил усесться Жиляте.
  - Дорогой друг, уважь, не откажи в чести, будь моим гостем на этом пиру. - Очень радушно, но отчего-то несколько натянуто улыбнулся он.
  Жилята в первый момент оскорбился. Предложенное место было наименее почётным из всех возможных за столом. Он даже хотел немедленно уйти, но вспомнил, что находится не в боярском тереме, а здесь хозяину явно виднее, кому и какое оказать уважение.
  'Показать свой норов? Не по-людски получится, особенно если учесть скольким я Миряте обязан. Ладно, посижу с ними немного, а завтра найду другое жильё'. - Решил, садясь на скамью рядом с лекарем.
  Тот как раз нахваливал радушие хозяев и обилие закусок.
  'Эко же он соловьём разливается! А ведь когда звали в гости, он уже было, совсем отказался. Сослался на дела. Но всё-таки пришёл. Странный он сегодня!'
  На пристани Жилята наблюдал за Лавром, но тот против ожиданий, никого не встретил и, ни с кем не разговаривал, кроме тех мужиков из посада.
  'Ну, их-то можно не считать!'
  Обратно в гору Жилята ехал в той же телеге, устроившись поверх мешков с какими-то припасами. Правда возница теперь был молчалив, смотрел хмуро и скорей всего помогать бы не стал, если бы не лекарь, которому возница отказать не мог.
  Когда телега одолела почти половину подъёма, Жилята вдруг заметил, что шедший за ней Лавр, остановился, глядя на пристань. Проследив его взгляд, увидел ладью из Переяславля, которая наконец-то дошла до причала. С неё сошёл человек и, сказав что-то Перфилию, направился напрямик к Жирославу. Тот занимался Вершей и его людьми. Ехал вдоль их строя, задавал вопросы, давал указания... и немедленно бросил это занятие, едва заметив приближающегося человека. Перепоручив вновь прибывших заботам одного из своих подручных, отъехал от дороги и принялся ждать. Когда они встретились, человека с ладьи стало возможно рассмотреть. Жиляте он не был знаком. Лекарю как видно тоже, так как он утратил к приехавшему интерес и задумчиво-молчаливый зашагал за телегой, больше ни разу не обернувшись.
  'Кого же ты ждал? Может позже спросить?'
  Лавр тем временем затеял разговор об урожае, по его мнению, в этом году незавидном. Мирята с ним не соглашался. Они уже принялись спорить, но тут в дверях появился монах в чёрной рясе и клобуке. Войдя в избу, он прочитал молитву и только после этого обратил свой взор на хозяина дома.
   - Мир твоему дому, брат мой во Христе Александр! - При этом его лик, только что торжественно-степенный, смягчился и подобрел, так что Жиляте на миг показалось, что перед ним не священник, а близкий родственник хозяина дома. Мирята же в ответ на приветствие, встал из-за стола, простёр руки к вошедшему и кротко попросил:
  - Благослови нас отец Дамиан!
  
  Жиляте приходилось застольничать с церковниками. Когда возникала надобность, Путислав звал нужного из них обсудить дела за обильной трапезой. Святые отцы в его тереме вели себя, как очень дорогие гости, старательно подчёркивая значимость себя и церкви, которую они представляли. Восседая на почётных местах, они словно с амвона, произносили длинные нравоучительные речи, дабы миряне не забывали, что интересы церкви и её служителей - есть интересы бога и соблюдены должны быть в первую очередь. Жиляте, при этом, как и всем остальным, оставалось внимать, изображая на лице благость, что он и делал, ожидая, когда же священник уйдёт и пир начнётся по-настоящему.
  В этот раз всё было иначе. Уже обглодали жареного гуся и осушили большой кувшин мёда, а преподобный отче и словом не обмолвился о православной церкви, ведя беседы только о мирских делах. Благодарил Николая, старшего сына Миряты. Тот, присоединившись к застолью последним, был умерен в еде и питье и говорил, только когда к нему обращались. При этом отвечая на тот или иной вопрос, не забывал посмотреть на отца, словно испрашивая разрешения. И только когда Дамиан стал благодарить за помощь в поездках, Николай оживился, принялся кивать. А увидев, что отец им доволен, заулыбался, сказал несколько слов и разом опростал чашку с медовухой.
  Мирята явно гордясь старшим сыном, спросил у Дамиана об успехах младшего.
  - Антиоха хвалят. - Лицо монаха стало задумчиво серьёзным. Ученье ему даётся легко, особенно счёт. Сложить или вычесть - в этом уже сейчас ему равных нет среди монастырской братии. Но учителя его же, и ругают. За то, что нерадив в учении молитв, а Житие Святых ему неинтересно. Но об этом мы после поговорим с тобой и с Антиохом...
  - Что с ним разговаривать?! - Насупился Мирята. - Завтра уже им займусь. Таких ему задам, святых будет знать как Символ Веры!
  'Вот это правильно!' - Мысленно одобрил его порыв Жилята и в этот момент Дамиан повернулся к нему.
  - Скажи, а отрок на подворье у сенника, твой сын? Я как увидел, так и подумал. Очень вы похожи, прямо одно лицо!
  - Да, лик у него мой! Если бы еще так же и тело - Жилята повёл плечами, ненароком сдвинув лекаря с места на лавке. - А то худой да щуплый, как родня его матери. Какой из такого получится воин? Вот еже ли бы наоборот, что бы ликом в мамкиных, а статью что бы в меня...
  - Ну, на это всё промысел Господа. - В первый раз за вечер упомянул бога монах. - Только ему и ведомо кого, как и для чего сотворить. Мы же должны радоваться и благодарить Его. А сила важна не только телесная.
  - Да уж, разумник он еще тот! Взялся его поучать уму-разуму, а он мне поперек, да еще и словами Григория Нисского. А мне, куда уж спорить с почтенным богословом?! Хотел уже взяться за хворостину, да не досуг. Но ничего, еще успею. - Под одобрительный смех Миряты и Лавра пообещал Жилята.
  Дамиан его слушал без тени улыбки.
  - Сын твой грамотный?
  - Разумник и книжник, сверх всякой меры. Мать научила и потакала, вот он и пристрастился. Да и меня рядом с ним не было. Застрял в Низовском с раненым бояричем, когда уже он пойдёт на поправку...
  - Ну, этого недолго ждать. - Заверил Дамиан. - Я сегодня справлялся у отца Парамона. По его словам Изяслав уже ходит! Правда, пока что с чьей либо помощью. Но если Господь благословит, к осени окрепнет для дороги до Суздаля. Ты лучше скажи, сам-то ты как? Рана зажила?
  - Зажила что бы её! - Покривился Жилята, наполняя чашку мёдом до половины. Так, не сговариваясь, делали все по примеру монаха.
  Отхлебнув мёда, Жилята кивая на Лавра, рассказал, что рана его хотя и зажила, но до сих пор беспокоит и мешает ходить.
  - Без клюки не пройду и десятка шагов. Так что - тяжело вздохнул о самом наболевшем - я ныне и воин то наполовину.
  И криво посмотрев на усмехнувшегося Лавра добавил, собрав в голосе всю свою уверенность.
  - Но когда к нам нагрянут поганые, вместе с другими встану на стену.
  После его слов, на какой-то момент воцарилось молчание. Нарушил его опять Дамиан.
  - Мыслишь, эрзя придут воевать Низовской?
  Этот вопрос был задан с улыбкой и Жилята понял, что иеромонах, а возможно и все остальные, не верят в серьёзность венной угрозы. Очень захотелось их переубедить.
  'Только надо что бы ответ был обстоятельным'. - Думать пришлось долго. Лавр и Мирята уже вернулись к своему разговору об урожае, а в чаше Жиляты закончился мёд. Потянувшись к кувшину, случайно взглянул на собеседника и через её пламя увидел Дамиана. Чёрное как копоть пожара одеяние и взгляд пытливый, пронзительный, цепкий. Нужные слова нашлись сами собой.
  - Этой зимой мы много вреда причинили эрзянам. Разорили бессчётно их деревень и спалили важную твердь. Они воспрепятствовать нам не смогли. Их вожак на бой не решился. И теперь вожди помельче им за это недовольны. Власть Пургаса над эрзя слабеет. Он её должен восстановить. Наилучший для этого способ - захватить и разграбить вражеский город. Например, Низовской. Он небольшой, но довольно богатый, ближе всех находится, а воинов здесь мало. Так что попомните моё слово - Пургас придёт сюда с войском. Иначе ему просто нельзя. Власть потеряет и свои же сожрут...
  За столом опять воцарилось молчание. Дамиан с интересом смотрел на Жиляту. Мирята ковырялся ложкой в миске с кашей. Лавр опершись о стену, поглядывал на Дамиана. Николай беспокойно ёрзал на лавке.
  - Так это что, по-твоему, город обречён?! - Запамятовав посмотреть на отца, задал он вопрос Жиляте.
  - Почему 'обречён'?! - Пожал тот плечами, наполнив презрением последнее слово. - Глядишь и отобьёмся!
  И собрав на себе взгляды присутствующих, объяснил.
  - Пургас не приведёт сюда всю силу эрзя. Сейчас мужики нужны на полях, иначе зимой будет нечего жрать. Вожди родов на это сошлются и не приведут с собой много воинов. А кое-кто и вообще не придёт. - Жилята отхлебнул мёда и продолжил. - У старого Овтая мы разгромили волость, так, что ему сейчас не до этого. Так же и Виряс, он потерял много бойцов, и пока подрастут новые, будет сидеть тихо.
  - Про Виряса говорят, что он взял под себя два младших рода. - Неожиданно вмешался Мирята. - Говорят, силой их принудил. Послал к ним воинов со своим сыном. Вроде даже убили кого-то... - он собирался рассказывать дальше, но поймав на себе быстрый взгляд Дамиана умолк. Жилята был ему за это благодарен.
  'И так с трудом слова подбираю! Не просто говорить о том, в чём сам немного понимаешь. Виряса сюда я напрасно приплёл. Как бы теперь от него отбояриться, чтобы не сочли меня за пустослова!' - Снова вызвал в памяти разговор великого князя со своим братом, который он подслушал, притворяясь спящим. Вспоминая, выцедил мёд, выплеснул в чашку остатки из кувшина, и проглотив их сообщил, что усиление Виряса, русским только на руку.
  - Эко же сказал! - Хлопнув по столу, развеселился Лавр. - Слышали, сила врага нам на пользу!
  'Вот же ... и тут лезет, когда не просят!' - Жилята почувствовал негодование, но сумев сдержаться, обратился к лекарю.
  - Слушал ли ты нашего гостеприимного хозяина? Как тот инязор распространил свою власть, не убоявшись кровопролития. Слышал?! Но понял ли ты, что это значит?
  - Что?! - Усмехнулся лекарь, нисколько не смутившись. - То, что Виряс инязор храбрый и сильный и у него опять много воинов.
  - Ты не узрел главное! - Рявкнул Жилята. - Стоило Пургасу немного ослабеть, и между погаными началась вражда. Их вожди, опасаясь друг друга, станут беречь военную силу и не окажут помощь Пургасу. Без них он соберет человек пятьсот, не более! А здесь у Жирослава, вместе с низовскими не менее трёх сотен бойцов, а к ним еще сорок сегодня приплыли! Уйдёт Пургас отсюда не солоно хлебавши и власть его на этом сразу и закончится. Ну а уж опосля... - Жилята уже хотел рассказать, о том, как князь владимирский заберёт себе все земли эрзян, но успел ухватить себя за язык. Сообразил, что это ему знать не по чину. Впрочем, и того, что он успел сказать, произвело на собравшихся впечатление. Мирята, Лавр и Николай молчали, поглядывая на Дамиана. Тот какое-то время сосредоточенно изучал что-то на скатерти, потом хмыкнув, покачал головой и с интересом посмотрел на Жиляту.
  - Как просто судишь ты о таких делах! Теперь мне всё стало понятно. Ну, ты голова!
  - Ты так говоришь, будто наперёд знаешь. - Вторя ему, задумчиво произнёс Мирята.
  Лавр услышав это, поморщился и ни на кого не глядя, заявил, что никому не дано предвидеть грядущее и все, что было сказано, это лишь слова.
  Жилята размышляя, не сказал ли лишнее, предпочёл с ним не спорить. Какое-то время тянулось молчание, потом Мирята спохватившись, стряхнул с себя задумчивость и вспомнил о законах гостеприимства.
  - Мёда больше нет, но браги хватит всем, кто ей не побрезгует. - Предложил продолжить пир, и никто не отказался, даже монах.
  - У нас-то, на чём её только не ставят. - Видно захмелев ещё с мёда, с мечтательной грустью вспоминал он. - Сладкая и пахнет вкусно. Сад у нас большой, яблок достаточно...
  - А у вас это где? - Поинтересовался Лавр.
  - У нас это в Киеве. - Вздохнул Дамиан и, увидев Миряту наполняющего чаши, нахмурился.
  - Что это ты всем как мне наливаешь?! У тебя же в гостях Жилята и Лавр! Так не скупись для христового воинства. Вот так, вот так, лей до краёв!
  
  Сок берёзовый не добродил, но гости его нахваливали, и сытые не прикасались к закускам. Скоро все повеселели уверовав, что враг им не страшен.
  - Пургасу укорот дадим! - Заверял Николай Лавра, показывая сжатый кулак. Лекарь, соглашаясь с ним, хлопал ладонью по столу, а Мирята горделиво глядя на сына, говорил Дамиану:
  - Вон, какая силища! Пусть только к нам сунутся!
  Жилята пил исправно, но веселья не разделял. Лучше всех осведомлённый о превратностях войны, он решил остудить горячие головы, напомнив о том, что успех обороны будет зависеть от действий воеводы. А Жирослав вместо того, что бы укреплять стены, на что ему князь средства оставил, занят возведением причалов и складов.
  - Причалы тоже нужное дело! - Немедленно встрял в разговор лекарь. - Видал, как споро ладьи разгружали? Совсем не то, что тут было раньше.
  - Кто это говорит?! - Деланно удивился Жилята. - Ах, это же Лавруха, присный Жирослава! А ты мне расскажи, эти причалы помогут нам отстоять город? Ни как! Если что, эрзяне спалят их вместе со всем остальным. Жирослав только зря казну порастратил! Так что, ты зря его лечил! Лучше бы здесь Дорож как прежде воеводствовал.
  - Так это ты врачевал Жирослава?! - Удивился Дамиан. - Я думал, о нём заботилась братия.
  - Так бы и было. - Горько улыбнулся Лекарь. - Но Жирослав захотел, что бы его и десять его воинов врачевал я. Я выходил их всех. Ни один из моих подопечных не помер.
  - Господь благословил тебя, выбрав своим средством спасения страждущих. - Кивнув, провозгласил монах, воздев к небу двуперстие.
  - Твои слова как бальзам мне на сердце! Жаль только наш игумен с тобой не согласится. - И Лавр тяжело вздохнув, поведал о том, как преподобный отец Парамон, рассердился на него, за лечение настоями, отварами и прочей 'бесовщиной'.
  Жилята, вспомнив вдруг, чем сам обязан лекарю, подтвердил его слова. А снова хлебнув браги, вспомнил о своих собственных обидах и пожаловался на Парамона, который не разрешает проведывать Изяслава, грозит епитимьей, строг сверх всякой меры и в итоге подосадовал, что игуменом рукоположен Парамон, а не Дамиан.
  Иеромонах на это пожал плечами и объяснил, что каждый служит Господу на своём месте:
  - Брат Парамон в монастыре среди братии, а я ... - Он помолчал и вдруг мечтательно улыбнулся - мне вновь предстоит отправляться в дорогу. До зимы надо объехать все земли мокша. - Посмотрев на Миряту, сказал, что ему потребуется провожатый.
  - Я хотел, что бы им стал Николай, но у него жена вот-вот на сносях. Поэтому прошу тебя со мной поехать.
  Мирята хмыкнув, посмотрел на него, потом подбоченившись перевёл взгляд на сына.
  - Твоя жена без тебя не родит?! Ты всё, что надо уже сделал. Так что, поезжай с преподобным! Я же хочу дома остаться.
  Николай явно не был доволен этим решением, но спорить с отцом не посмел. Вместо него Лавр поинтересовался целью путешествия.
  - Отче, для чего тебе к нехристям ехать?
  - Как для чего?! - Воскликнул Дамиан. - Нести им слово Божие! Спасение душ - вот долг священника!
  - Истинно так! - Согласился с ним Лавр. - Спасать нужно именно души мокшан, как можно скорей, что бы успеть до зимы. - Это он добавил в полголоса и Дамиан, скорее всего не услышал, потому, что обещал, что завтра же будет просить, разрешить навещать Изяслава и вообще быть менее строгим.
   'Вот человек! Не смотри, что монах! Понимает людей!' - Жиляте захотелось немедленно, отблагодарить Дамиана. Не сумев придумать ничего другого, принёс бутыль с мёдом ту, что предназначал для игумена.
  - Преподобный отче, твоей заботы вовек не забуду. Коль нужда возникнет, зови когда понадоблюсь. А пока, вот мёд, он привезён от булгар. Прими не побрезгуй!
  Монах принял его дар со смиреной благодарностью. Жилята же продолжил пить, но вдруг стал замечать, что стол, стены, закуски и лица пирующих размываясь, плывут перед глазами.
  'Зело хмельная' - Подумал про брагу. Прислушался к Миряте и Лавру, но поскольку первый размахивая щучьим хвостом хвастал рыбалкой, а другой расхваливал цветки и корешки, ничего из их разговора не понял. Дамиан и Николай толковали о своём, при этом монах водил пальцем по скатерти. Жилята обнаружил себя в одиночестве, очень огорчился, решил немедля привлечь внимание. Уже с трудом ворочая мыслями, едва успевая их проговаривать, он рассуждал о том, что если бы сюда пришёл полк из Суздаля да во главе с самим Путиславом...
  - На это, увы, не стоит надеяться. - Тяжело вздохнул Дамиан, оборвав полёт его мысли. - Распря началась между князем Юрием и князем Ярославом. Говорят Ярослава, поддерживает князь Василько Константинович. Так, что полк Суздаля теперь может понабиться под Переяславлем, или под Ростовом.
  Жилята от такого известия осёкся, сразу утратил нить рассуждения и что бы хоть как-то продолжить изрёк:
  - Значит, не поладили меж собой братья! А уж как Юрий-то хотел избежать этого. Всё Ярослав, змей подколодный, готов ужалить кого угодно, лишь бы усесться княжить в Новгороде Великом.
  - Брат мой во Христе, о чём ты толкуешь?! - Монах смотрел на него с удивлением. Жилята радуясь произведённому впечатлению, обдумывал продолжение речи. Дамиан ждал, какое-то время. Затем, видно желая помочь, достал из-под стола глиняную бутыль.
  - Мне дорог твой дар. Но дружба дороже. Хочу этот мёд распить вместе с тобой!
  Жилята растроганный такими словами, подвинул чашу Дамиану и тот наполнил её до краёв, себе плеснув едва ли на донышко. И так повторял несколько раз, пока собутыльник мог разговаривать...
  
  Проснувшись, долгое время, лежал, не двигаясь и не открывая глаза. Когда всё же на это осмелился, обнаружил себя в сеннике, лежащем на полу в шаге от постели. По пятну света в открытой двери, понял, что на дворе уже день.
  'Еще один в этой дыре. Такой же, как вчерашний и все предыдущие. И такой же, каким будет день завтрашний'. - Вставать даже не помышлял, пока не услышал снаружи шаги.
  'Сюда кто-то идёт. Негоже если меня так застанет'. - Ругаясь в душе, сделал над собой усилие, и как раз успел, подняться на колени когда в дверях появилась Весняна. Увидев дорогого гостя в плачевном состоянии, сочувственно улыбнувшись, предложила квасу.
  - Нет! - Жилята скривился, неосторожно мотнув головой. - Мне бы браги.
  Ожидая, позволил себе немного расслабиться, опершись руками в земляной пол. При этом его рассудок болтался в круговерти вчерашних обрывочных воспоминаний. Самое отчётливое из них было о том, как он, желая казаться умнее, чем есть, рассуждал о делах, не своего ума-разума. Люди его слушали, а он этим гордился...
  - Вспомнить бы, чего я им нагородил. - Пробормотал не своим, в таком состоянии, голосом. Тут в сенник нетвёрдой походкой вошел хозяин дома. Жилята обрадовался ему не меньше чем принесённой им браге.
  'Поспрашиваю вот его! Он-то не Лавруха, не станет зубоскалить'. - И прихлёбывая вместе с Мирятой из туеса, узнал, что говорил он вчера много, но вроде бы разумно. Так что устыдиться вроде бы нечего. Но тут хозяин дома, в очередной раз хлебнул и развеселился. - Ты Жирослава грязно поносил. И господина лекаря ним. Тот обиделся да и ушёл. Я хотел его удержать, так ты на меня взъелся. Отче Дамиан тебя стал урезонивать, а ты... - Мирята припал к туесу и в этот раз надолго.
  - А я ему что?! - Предчувствуя огромный повод для стыда, поторопил Жилята, голосом уже совсем сиплым. И вздохнул с облегчением, узнав, что с Дамианом был вежлив, благодарил его за всё и обещал посильную помощь, когда таковая понадобится.
  'Господь не попустил! Но зачем я буянил? Или бес вселился?' - Смерил взглядом остаток браги и улыбнулся. - 'Этого беса мы одолеем!' - Хлебнув, протянул туес Миряте, но тот неожиданно отказался:
  - Сейчас к причалу поеду. Меховую рухлядь повезу на мену. Да и вообще хлопот невпроворот. Так что оставляю вас наедине. - И хмыкнув, поднялся.
  - Как хочешь. - Жилята пожал плечами, снова заглянув в туес, отметил, что он заполнен почти наполовину.
  'Если не спешить, то до вечера хватит'. - И тут его взгляд скользнул туда, куда все эти дни швырял пустые туеса. Изрядная их горка сильно разрослась, уже не помещаясь в темноте угла. Разглядывая её, Жилята вдруг вспомнил, о том, что собирался найти другое жильё.
  'Но этим-то можно и завтра заняться'. - Решил, но тут появился вернувшийся Мирята.
  - О Деметрии не беспокойся. Он боярича пошёл проведать.
  Жилята вспомнив о приехавшем вчера сыне, заозирался вокруг, точно надеялся его здесь застать, но обнаружил только его дорожный мешок, на земляном полу среди клочков соломы и рядом с неприглядной кучей порожних туесов.
  - Погоди! - Крикнул Миряте, с помощью клюки поднимаясь на ноги. - Ты на телеге поедешь? В ней для меня место найдется? Так подвези хотя бы до детинца, а там уж я сам...
  - Довезу куда надо. Но ты поспешай! Забот еще много.
  
  Дорога разбитая недавним ливнем, трясла и раскачивала немилосердно. От этого Жиляту сморило. Он, не желая кануть в хмельное забвение, боролся со сном, изо всех сил, пока телега не остановилась.
  - Благослови нас святой отче! Ты здесь по делам? Может чем пособить?
  Мирята соскочил на землю, возле Дамиана стоявшему на обочине. Увидев монаха, Жилята проявил уважение, всё на какое сейчас был способен и решительно уселся в телеге. Дамиан, благословив их, сообщил, что рад видеть обоих в добром здравии. При этих словах Жилята отметил, что сам иеромонах выглядит свежее и его самого и Миряты.
  'Это и понятно! Пил меньше других, дабы священство не опорочить'.
  - А я-то вот шёл посетить церковь в детинце, да тут смотри какая заминка - монах указал на двух хорошо одетых мужей споривших с кем-то в воротах детинца. - Мимо пройти мой сан не велит - объяснил он - вдруг да придётся их разнимать.
  Судя по голосу, монах был встревожен, и Жилята даже привстал на телеге, силясь вникнуть в происходящее.
  - Это купцы из Переяславля. Старший их, вчера отправился к Жирославу и не вернулся. Они пришли узнать про него, а их ты посмотри, в детинец не пускают. - Объяснил священник.
  В это время мужи, спорившие со стражей, подались назад, а следом за ними в проёме ворот показался Перфилий.
  - Ступайте отсюда! - Гаркнул он на купцов и по-хозяйски подбоченившись, пообещал. - А в другой раз явитесь, посадим на цепь рядом с вашим приятелем!
  Жиляте увиденное не понравилось.
  - Пыря-растопыря, стал дерзок не почину.
  - Ты это про Перфилия? - УточнилДамиан.
  - Про него самого. У него на руке не хватает двух пальцев. Во! Как раз на этой!
  Перфилий не убедив оппонентов силою голоса, скорчил страшное лицо и левой рукой сделал движение, будто собирался ухватить одного из купцов за седую бороду. Тот, опасаясь такого бесчестья, отшагнул назад, запнулся на ухабе и рухнул навзничь в дорожную пыль. Это развеселило семерых воинов наблюдавших за всем стоя возле стены. И это же очень пришлось не по нраву примерно двадцати крепким мужикам, тоже как видно, переяславльцев, гребцов и охранников с их ладьи. Возмущённо зашумев, их толпа всколыхнулась и двинулась на подмогу купцам.
  - А ну осади! - Один из семи воинов, размашисто и звонко хлопнув в ладоши, повёл могучими плечами и шагнул навстречу. - Греби взад пучеглазые!
  Это возымело действие. Мужики в нерешительности остановились.
  Воин обозвал их рыбьей требухой, после чего вернулся к своим.
  - Он-то ещё кто такой?
  - Это Скуба, Вершин подручный и кормчий на одной из его ладей. - Объяснил монах.
  'Запомню его'. - Решил Жилята, а вслух произнёс.
  - Но и прислал князь подмогу христовому воинству. Рожами, да повадками тати как есть. - И заметив, как смотрят эти воины на проходящих мимо женщин, с усмешкой добавил. - Ребята беспокойные, по всему видать! Чую низовские наплачутся с ними!
  - Господь не допустит! - Возразил Дамиан. - Да и воевода, норовом крут и спор на расправу. Сумеет их удержать в кулаке.
  - То так! - Кивнул Мирята. - Слыхали, куда делся старшой этих купцов? Жирослав его на цепь посадил! Узнать бы за что.
  На это Жилята предположил, что купец и воевода не договорились о плате за проезд через Низовской.
   - Жирослав мзду запросил, больше чем должен был. Купчина упёрся. Вот и будет сидеть под замком, пока его люди за него не заплатят. Сегодня - завтра они это сделают. Купецкие дела не терпят промедления.
  - Ты от чего, так о нём судишь? - Усомнился монах и выразил уверенность в том, что воевода, как человек набожный и добродетельный, не злоупотребит властью полученной от князя.
  'Он что, о таком никогда не слыхал?' - Глядя на него, удивился Жилята, он уже хотел открыть ему глаза на самоуправство многих воевод, но вспомнил о том, что Дамиан, в зимнем походе помогал Жирославу.
  'Кто знает, какие промеж них дела'. - Вовремя смекнул и решил промолчать. Благо и Дамиан, стал интересоваться планами Миряты.
  - А я шкурки везу. - Ответил мордвин. - Договорился сменять их на стрелы. Срезней две сотни, да шильца полста. А Жилята едет до торжища. Хочет на счёт жилья разузнать. У меня-то ему, видишь ли, тесно.
  Услышав это, Дамиан оживился:
  - Не надо ничего разузнавать! С жильём я поспособствую. Так что Жилята, слезай с телеги, а ты к своим купцам поезжай!
  - Да я-то уж приехал. - Поворчал Мирята помогая постояльцу спуститься с телеги. - Вон мой купец!
  И понукнув лошадь, зашагал рядом с телегой, остановив её возле Перфилия. Тот, спровадив купцов, встретил его радушно.
  Монах, увидев это, нахмурился:
  - Перфилий меняет стрелы на мех? - В глубокой задумчивости произнёс он, проходя мимо стражи в воротах детинца.
  - Ну да, а мех потом на серебро. - Кивнул Жилята, стараясь не отвлекаться от своего пересчёта шагов.
  - Но князь прислал те стрелы для обороны города!
  - Собственная мошна гораздо важнее, нежели князь, или какой-то там город. - Пожал плечами Жилята удивляясь разговору о столь очевидном.
  Дамиан строго взглянул на него и решительно заявил о том, что сегодня же расскажет воеводе о плутнях Перфилия.
  - Думаешь, ты ему тайну откроешь?! - Изумился Жилята наивности священника и всё же решил его просветить:
  - Пыря у Жирки правая рука. Он шагу не ступит без его ведома. И стрелы выменивает не самочинно и барыш с них возьмёт не только для себя. Всё это происходит с одобрения воеводы! Или вообще по его указке.
  Дамиан еще больше нахмурился, и какое-то время шёл молча. Жилята же гадал, куда его ведут.
  'Неужто при церкви решил поселить?!' - Уже хотел спросить, но тут иеромонах прервал своё молчание, заговорив о том, что торговля княжьим имуществом дело бесчестное и богопротивное, а значит, пресечь его надо немедля.
  С этим Жилята был полностью согласен.
  'Было бы неплохо подкузьмить Пыре вместе с его охреневшим боярином. Но как такое сотворить? Жирка сюда самим князем поставлен'. - И тут у него мурашки побежали по спине - настолько удачная мысль пришла в голову.
  - Надо Юрию Всеволодовичу сообщить! И про торговлю стрелами и про то, что с купцов лишку дерут.
  - Юрию?! - Задумчиво посмотрел на него Дамиан и поморщился. - А что мы скажем? Князь-то он улики потребует. А у меня слово Миряты, да еще твои додумки! Этого недостаточно... - Говоря так, он свернул к гостевому двору. Жилята, представив, сколько может стоить проживание там, почувствовал себя неловко.
  'Хватит ли мне моего серебра? Ведь надо еще коня прикупить. Видать придётся искать другое жильё, или обратно проситься к Миряте'.
  Пройдя между постройками склада и конюшни, доковылял, до огромного в целых три поверха терема. С трудом но, не прибегнув к помощи монаха, поднялся по ступенькам высокого крыльца и, миновав сени, за монахом вошёл в общую залу.
  
  Здесь нашлось всё, что должно быть в подобных местах. Большой очаг в центре и печка у стены, сложенная из камней и не топленная по причине тёплого времени. Остальное место занимали длинные столы, лавки рядом с ними и узкие проходы между всем этим. Людей почти не было. В дальнем углу трое мужиков беседовали под пиво с рыбой. Две молодые девки в замызганных одеждах оттирали стену от жира и копоти, да еще мальчик лет десяти игрался с ножом втыкая его прямо в доски стола. Увидав вошедших, он оставил забаву и бросился к монаху радуясь ему как старому приятелю.
  - Отче Дамиан, а ты к нам надолго? А ужинать останешься? А сказку про заморские страны расскажешь?
  Тот грустно улыбнувшись, обещал, что расскажет мальчику сказку, но в другой раз.
  - Я к вам постояльца привёл. Так что ты Первуша, позови-ка мне отца.
  Мальчик тут же сообщил, что тетеньки нет дома, а всеми делами заправляет мать.
  - Так позови хоть её.
  - Матка! Матка-а! Ма-атка-а-а!
  На крики мальчишки, из двери рядом с печкой, в общую залу вошла его мать.
  -Что ты вопишь на весь дом как оглашенный?! - Заметив новых гостей, отправила сына гулять во дворе и, приблизившись к монаху, смиренно склонила перед ним голову.
  - Благослови меня отче!
  Дамиан обмахнул её крестным знамением и представил своего спутника.
  - Это Жилята. Суздальский воин. Он человек добрый и богобоязненный. Прошу у тебя Пребрана для него гостеприимства. Кров для ночлега и стол для трапезы. - Добавил еще что-то шёпотом и хозяйка, довольно красивая женщина, с интересом посмотрела на постояльца, от чего тот, непроизвольно встал прямо, развернул плечи и поправил на поясе ножны с мечом. Это не укрылось от взгляда Пребраны, что она отметила лёгким движением краешка губ.
  - Всё будет исполнено, преподобный отче! - С поклоном пообещала монаху, и повела смотреть покои для гостя.
  
  Выйдя через сени обратно на крыльцо, по нему обогнули две стороны терема. К концу пути рана опять разболелась. Жиляте с трудом удавалось не отставать от шествовавшей перед ним хозяйки. Но в итоге остался доволен. Покои оказались в дальнем углу дома и были отгорожены от других жилых помещений. С одной стороны перегородкой из досок, с другой стеной из камня, в которой он узнал боковину печи. К тому же здесь было довольно просторно, так что уместились длинная скамья, внушительный стол и ларь для вещей. Цена за жильё приятно удивила, и новый постоялец заплатил сразу за месяц вперёд. Хозяйка пересчитав, ссыпала серебро в мошну и, обещав прислать девок обиходить покои, пожелала монаху быть более частым гостем. Направляясь к выходу, она заметила сбившийся край платка-убруса. Поправляя его, повела плечом, да излишне ретиво и летник на груди могуче всколыхнулся, слева направо, а затем обратно... Жилята хозяйку провожал взглядом, пока она не скрылась из виду. И лишь после этого вспомнил о священнике. Тот, крестясь, молился стоя под иконой.
  - ... и рабу твоему пошли Ангела, хранителя и наставника...
  'Он обо мне!' - Догадался Жилята испытывая сильнейшее чувство благодарности и захотел воздать монаху за заботу, но не знал как это сделать.
  'Чем я ему могу отплатить? Предложить серебро? Нет, этим я обижу святого человека. Службою какой-то?!' - При этой мыли, он ощутил в ладони клюку, без которой почти не мог обходиться.
  'Еще тот с меня служака!'
  Но вот Дамиан, закончил молитву и в этот миг Жилята увидел, как быстро тает благость, на лице монаха, а из-под неё, подобно камню на дне обмелевшей реки, снова проступает тяжёлое раздумье. Движимый всё тем же чувством благодарности, Жилята безотчётно поплёлся за ним к выходу.
  - Преподобный отче, ты ежели чего, коли, что будет нужно, я же непременно...- Бормотал нелепо и Дамиан неожиданно остановился.
  - Славься Господь! Ниспослал озарение! - Крестясь и светлея лицом обернулся к Жиляте.
  - Господь научил, как испытать честность воеводы и его людей. И ты в сём Ему угодном деле, можешь поспособствовать.
  - Это мой долг христианина! - Жилята почувствовал волну жара, прокатившую от спины до затылка. - Но что и как я должен содеять?
  Дамиан посмотрел на него испытующе, после чего плотно закрыл дверь и с видом человека вручающего награду, негромко, но торжественно провозгласил:
  - Ты должен поступить на службу к Жирославу.
  
   Оставшись в своих покоях один, Жилята мрачно размышлял над тем, что услышал от Дамиана. Суть сказанного сводилась к тому, что надо следить за Жирославом и его людьми и таким образом, выяснить всё об их делах. Жиляте эта задумка не пришлась по сердцу. После стольких лет честной воинской службы, претило подсматривать и подслушивать. Обычно этим всем занимался Векша и, не смотря на важность своей деятельности, не пользовался большим почётом Путислава, часто относившемуся к нему с пренебрежением.
  'Но со мной-то так не будет!' - Размышлял Жилята, сравнивая себя с чрезвычайно ловким, но плутоватым и бывшим всё время себе на уме, Векшей.
  'У меня и заслуг не в пример больше!'
  
  Тут в покои вошли две холопки принёсшие разные необходимые в обиходе вещи и в том числе ушат с колодезной водой. Жилята ему очень обрадовался и, выпроводив девок, несколько раз и с большим удовольствием окунул в ушат голову. Почувствовав себя бодрее, вспомнил о Пребране, мысленно восхитился её телесной прелестью и сразу ощутил желание пойти прогуляться в общую залу.
  По пути туда ему встретился Лавр. Он стоял внизу, у подножья крыльца и о чём-то разговаривал с сыном Пребраны. Увидев его, Жилята захотел остаться незамеченным и поспешил отступить в тень, благо ширина крыльца позволяла. Прижавшись спиной к тёплым брёвнам стены, наблюдал за лекарем, пока тот, поговорив, быстрыми шагами не скрылся из виду, держа направление к воротам детинца. Выбравшись из укрытия, Жилята подозвал мальчишку и спросил, о чём тот разговаривал с эти человеком. Первуша сообщил, что господин лекарь интересовался, не останавливался ли здесь, кто-нибудь из тех людей, кто прибыл вчера в город.
  - И что же ты ему сказал?!
  - Рассказал про тебя. - Пожал плечами Первуша. - Больше то к нам никто не приходил. А господин лекарь велел кланяться матери, да и ушёл.
  'Гляди-ка, про меня узнал, но встретиться не захотел. Обиделся что ли?! Тоже мне пава! Да кто он такой на меня обижаться?! Господин лекарь...' - И строго взглянув на мальчишку, спросил.
  - А ты его, откуда знаешь?
  - Так мы же его звали зимой. Когда матушка Милку коромыслом побила. Милка чуть жива была. Думали помрёт, да матка над ней сжалилась и лекаря позвала.
  - И что же? Что стало с той Милкой?
  - Выходили слава Богу. У ей тока рубец на лбу и остался. Так что матка её продала, воеводе нашему, для услуженья воинам, которые вчера приплыли на ладьях. - Первуша помолчал и, улыбнувшись, добавил. - Ох, и будет же матке, когда тятя вернётся. Он к Милке-холопке завсегда был добрый.
  Жиляту услышанное заинтересовало.
  - А что, отца долго нет дома? - Полюбопытствовал он и ощутил некоторое воодушевление, услышав, что Пребрана живёт без мужа с осени.
  - Вот купит во Владимире ладью как у купцов, да на ней и приедет, скоро уже. Тятенька мой, он во какой! - Первуша руками изобразил гору - и меч у него как у тебя!
  'Зачем купцу такой меч?' - Удивился Жилята. - 'В прочем, в дороге случается всякое...' - Тут во двор вбежал Агапий. Остановившись у крыльца, он низко поклонился и, переведя дух, спросил, не надо ли чего от него хозяину.
  Жилята подумав, велел позвать Деметрия и когда холоп уже уходил, спохватился:
  - Ты как меня нашёл?
  - Так ведь господин Мирята научил.
  'А Мирята прознал о т Дамиана. Значит, монах не отправился в церковь. Видать после меня пошёл пытать мордвина на счёт его торговли с Перфилием. Надо же, как его взбудоражило!' - Размышлял Жилята, глядя в след Агапию, и вдруг сообразил, что ворота крепости до сих пор незакрыты.
  'И стражи в тех воротах нету и десятка. И в детинец пропускают всех кого ни попадя. А вдруг Пургас нагрянет нежданно?' - Он даже мысль потерял на мгновение, взволнованный судьбой собственного сына, неокрепшего после раны боярича и всей семьи Миряты, в случае захвата города врагом и резал слух голос мальчишки, радовавшегося скорой встречи с отцом.
  'Защитит ли он тебя?' - Не в силах смотреть на Первушу, беспокойным взглядом блуждал по двору, по крышам домов, цеплялся за церковный крест, пока не упёрся в стену детинца, на верху которой, до сих никто не начинал ладить заборола обещанные князю здешним воеводой.
  'Конечно, ему лучше стрелами барыжить! И может быть не только ими!' - Размышлял он, возвращаясь к себе. И вдруг смекнул, о том, что Перфилий, способен вести дела не с одним Мирятой. Прикидывая возможный размах его торговли, представил её вред для обороны города, в котором похоже надолго застрял.
  'До осени, не меньше. Пургас скорей всего нагрянет, когда воды в Волге будет меньше всего. Это через месяц, или полтора, а до того надо сменить воеводу. Как же это сотворить?'
  Но сколько он не размышлял, не смог придумать ничего лучше, чем то, что ему предложил Дамиан.
  'Он прав! Как есть прав!' - Сказал сам себе и, открыв свою дверь, увидел на стене отблеск образов в солнечных лучах, лившихся во мрак покоев, сквозь узкий продух под потолком.
  - И недаром Господь его здесь надоумил, в час молитвы его обо мне. Знак! Это знак! Я должен стать средством, что убережет град от разорения и тем лекарством, что отворит княжий взор на гнусные промыслы воеводы. - Истова крестясь, бормотал Жилята. - Господь благословил! Дал службу мне, рабу своему во имя Христа и во славу Его...
  Он молился пока не был прерван грохотом резко распахнутой двери. Даже не успел ни о чём подумать, а тело само по себе сделало всё так, как привыкло. В следующий миг он стоял на ногах, хотя и опершись на клюку, но меч в правой руке занесён для удара, уже готовый сечь и рубить. И вовремя Жилята рассмотрел Агапия. Холоп явно не ждавший такой встречи с ним, в ужасе вжался в угол рядом с дверью.
  - Ты здесь зачем?! Я что приказал!? - Сдерживая гнев, зарычал Жилята.
  Агапий едва осмелившись на него взглянуть, чуть не задыхаясь от страха, лепетал о том, что за воротами встретил человека.
  - Какого еще! Говори, чего мямлишь! Вот я тебе башку разобью!
  Как-то сумев взять себя в руки, Агапий поведал, что человек этот тот, которого он видел в воинском обозе в день, когда зарезали пленного эрзянина и человека его охранявшего.
  Новость Жиляту сперва озадачила, но он от неё сразу отмахнулся.
  - Лжёшь ты! Тогда сам говорил, что кат из людей одного из князей. Ростовского Василька, или Переяславльского Ярослава. Так?! Эти князья давно уже дома! Кого из их дворни ты мог видеть сейчас?!
  Парень лепетал что-то в оправдание, но Жилята более не желая слушать, заорав 'БЕГОМ', врезал подзатыльника и на прощание, уже убегавшего, перетянул клюкой вдоль спины.
  Уняв свой гнев, вышел на крыльцо. Глубоко дыша, силился вернуться к мыслям тем, что были прерваны Агапием. Не удавалось. Жилята стоял, бездумно таращась на улицу, пока не увидел на ней Дамиана. Он в сопровождении какого-то воина шёл со стороны церкви в сторону ворот. Провожая его взглядом, Жилята пожелал монаху всяческих успехов и решил завтра же идти у Жирославу.
  
  
  Глава третья.
  
  
  
  - Чего так старается?! Будто с первого раза могли не услышать. - Деметрий ворочался в постели тщась найти под подушкой спасения от пастушьего рожка, пронзительно сипевшего откуда-то с улицы.
  - Да доколе уже? - Отрок всё время так просыпался. Ни свет ни заря и каждый день. Впрочем, не смотря на это, отроку здесь нравилось больше, чем на гостевом дворе. Там хоть и было довольно уютно, без пуха и помёта забредающих куриц, но был там и отец со своими вечными 'делаешь не так, 'говоришь не то' и 'чем вообще ты думаешь'. Деметрий терпел его целых два дня, потом набрался смелости и попросил отпустить жить на подворье Миряты. Отец, на удивление, легко согласился.
  Взвизгнув третий раз, рожок угомонился. Можно досыпать прерванный сон, но Деметрий вспомнил, что этот день особенный. Одевшись во всё лучшее, что взял с собой из Суздаля, направился к крыльцу Мирятиной избы.
  Здесь собралось всё семейство мордвина. Жена, сыновья, невестка. Поздоровавшись с ними, Деметрий хотел поговорить с Антиохом, но сообразил, что момент сейчас для этого не самый подходящий. Он сам не один раз прощался с отцом и теперь понимал чувства людей провожавших своего близкого в дальний и опасный путь. Не желая им мешать, отошёл в сторону. Тут из избы вышел Мирята. Остановившись на крыльце, окинул взглядом собранного в поход Николая.
  - На тебя глядя, пусть люди узреют, сколь милостив и щедр Христос со своей паствой. - Торжественно заговорил он, обращаясь к старшему сыну. - Одёжа и конь у тебя справные, но вот оружье уж слишком простое. Отдай его мне, а себе возьми это! - Он протянул Николаю боевой топорик с чеканным узором по обуху и лук в красивом, украшенном серебром налуче.
  - Вот! Покрасуешься перед роднёй!
  
  Красоваться было чем. Деметрий даже слегка позавидовал Николаю. Тот же, явно удивлённый щедростью отца, давил из себя слова благодарности, а мать и жена, ободряли его и только Антиох не проронил ни слова. С грустной укоризной он смотрел на брата. Деметрий решил, что должно быть младший брат хотел бы оказаться на месте старшего, но не судьба, вот он и завидует.
  Мирята, позволив налюбоваться жене и невестке сыном и мужем, спустился с крыльца и со словами 'пора, тебя ждут' - направился к воротам. Николай, утратив горделивый вид, поклонился матери, и подошёл к жене. Обнял, её, шепнул что-то на ухо, и зашагал вслед за отцом, а она потянулась было за ним, и видно хотела что-то сказать, да не решилась, всё-таки рядом не только родные. Растерянная, с нелепой улыбкой, осталась она стоять посреди двора, одной рукой поддерживая свой тяжелый живот, другой пытаясь спрятать выступившие слёзы.
  'Да ведь не на войну же его провожает! Чего она так?!' - Удивился Деметрий, проходя мимо.
  
  К тому времени уже совсем рассвело, но Волга с её берегами и со всем нижним посадом тонула в тумане. Деметрий, не мог любоваться красотами и от нечего делать, слушал наставления Миряты Николаю.
  - Перед инязором особо не чинись. Ныне ты человек не его, а Великого Князя Владимирского. Так что поклон ему малый, и хватит. Гостинцы кому, какие запомнил? Молодец! И слово моё с пожеланием здравия только для тех, кому я сказал. Всем прочим от меня привет мол, да помню...
  Остановились у причала. Старый и расшатанный ледоходом, размерами он весьма уступал, недавно построенному Жирославом. Места рядом с ним как раз хватало двум причаленным к нему ладьям. По деревянной фигурке коня на одной и фигурке какой-то птицы на другой, Деметрий сразу узнал суда Векши. Сам вожак татей, как называл людей Векши отец, руководил подготовкой к походу. Увидев прибывших, он поздоровался с Мирятой и кивнул Николою.
  - Пожитки волоки на 'Чайку'. Кое-чего догрузим, да сразу и отчалим.
  Как раз в это время трое его людей втащили на 'Коня' здоровенный тюк сулиц. Понаблюдав за ними, Мирята осмотрел суда и поинтересовался, для чего конь его сына и конь преподобного погружены на две разные ладьи.
  Верша ответил, что это сделано из предосторожности.
  - Везли мы в Новгород Великий двух франкских жеребцов, так те на Ладоге так разъярились, что аж передрались. Да так люто, прямо до кровавых увечий. А у нас их выхаживать времени не было. Пришлось продавать такими как были.
  - Большие убытки? - Посочувствовал Мирята.
  - Одного жеребца новгородский боярин для сына брал и не поскупился. А второй покупатель был воин из Киева. Вот с ним прямо беда! В лошадях понимает лучше чем мы! А торговался, что твой иудей.
  - Так коня-то, поди, покупал на последнее...- Предположил Мирята.
  - На последнее коня слуге не покупают. - Мотнув головой, усомнился Верша.
  - Франкского жеребца слуге? - Не смог сдержать удивление слушавший их разговор Деметрий. - Ладно бы себе, что бы воевать...
  - Тот слуга воин. Видно по одёжке, да по кое каким ухваткам. А ещё он головы на две выше Николая. Такой, белобрысый да синеглазый...
  - Неждан?! - Неожиданно вскинулся Дамиан, отвлекшись от разговора с Жилятой и поспешно вступив на причал. - Слугу того звали Неждан? - Понизив немного дрогнувший голос, переспросил он. - А сам киевлянин звался Никита?!
  Вожак, явно удивлённый его интересом, пожал плечами.
  - Киевлянин назвался, а как, я не запомнил. А слугу своего он звал Горобоем. Я тогда еще подумал, что вот бы того Горобоя да к нам на ладью! Вот то был бы гребец! Он в плечах, ты не поверишь, ну прямо вот как три его! - Верша указал пальцем на Деметрия, и многие из присутствовавших в след за его жестом с ухмылками посмотрели на щуплого отрока. А тот под их взглядами сперва стушевался, начал придумывать, как достойно ответить, и случайно взглянул на отца. Жилята смотрел на сына сурово и тот, запоздало укорив себя, за то, что опять влез в разговор старших, решил, что здесь ему присутствовать сейчас не обязательно, тихонько удалился с пирса, а за тем, чтобы не мешать тащившим и катившим всякое нужное на ладью грузчикам, отступил к самой воде. Здесь призадумался.
  'Тятенька сердит. Вновь будет изводить своими поученьями. А то и вернёт на гостиный двор, чтобы самолично учить меня вежеству'.
  Не желая себе такой участи, решил не попадаться отцу на глаза.
  'С Мирятиными вернусь на подворье'. - Что бы скоротать ожидание, поплёлся вниз по течению, думая о том как было бы здорово ему плыть на ладье Векши вместе с Николаем. Мечтая, представлял опасности и подвиги, которые могли бы ждать его за Волгой, в землях населённых враждебными народами.
  'Хотя, каких ещё опасностей? Упиться и объесться на дружеском пиру?!' - Смекнул он, вспомнив, что Николай с преподобным, по суди дела, едут в гости к родичам Миряты и сразу их поход представился ему опасным и интересным не более чем поездка в Низовской из Суздаля. Впрочем, если бы он мог выбирать, остаться ли здесь, или ехать куда-то...Деметрий посмотрел на реку, стараясь разглядеть тот берег. Тщетно. Волга, от середины и дальше, тонула в медленно таявших клочьях тумана. На этой стороне туман почти рассеялся, открыв взгляду посад, от места слияния Волги с Окой и до Большого причала. Там, судя по шуму, уже вовсю кипела работа. Готовилась отчалить одна из ладей. Отроку захотелось посмотреть на это. Он поспешил в ту сторону, но путь преградил стаявший на берегу покосившийся сруб в котором хранились снасти для лодок. Деметрий начал его обходить и лишь едва успел остановиться, когда впереди, в паре саженей, из-за угла услышал очень хорошо знакомый ему голос.
  - Стало быть, ушли. Слава тебе Господи, хотя бы одной морокой да меньше.
  По голосу Деметрий узнал Жирослава, о котором от отца и всех его друзей ни разу не слышал доброго слова. По той же причине он и сам от Жирослава не ждал ни чего хорошего. Теперь не желая попасть ему на глаза, Деметрий отступив на пару шагов, прижался спиной к сырым брёвнам сруба.
  - То, что ушли, оно хорошо! - Собеседником Жирослава оказался Перфилий. Поняв это, отрок ещё плотнее вжавшись в стену, слушал, стараясь не пропустить ни слова из уст двух старинных недругов своего отца.
  - Бес сними, но гляди, какая закавыка. - Гудел Перфилий тоном своего голоса, живо напомнив попа толковавшего ему самому строки из писания. - Людей на той ладье, когда она пришла, мы насчитали аж двадцать восемь. Теперь же на ней, всего двадцать шесть. Двоих не хватает. Ну, про одного то мы в точности знаем, сидит у тебя в порубе. Куда же тогда подевался второй?
  'Про кого это они?' - Деметрий обратился в слух и даже перестал дышать.
  - Стало быть, оставили тут своего человечка. - Мрачно, после паузы проговорил боярин и, немного помолчав, задумчиво продолжил. - Ну и на кой они это сделали? Купца своего из заточения вызволить? - Жирослав хохотнул. - А пущай попробует, вот мы поглядим!
  - Поглядим - поглядим! - Вдогон воеводе хихикнул Перфилий и вдруг продолжил голосом попа, заметившего, что его ученик, в молитве пропустил сразу пару строчек.
  - Человек тут оставлен не ради того, что бы дуром лезть в поруб. Ему надо мчать в Переяславль-Залесский. О тебе донести своему князю. - Подручный Жирослава немного помолчал и тяжело вздохнул.
  - Чуешь, воевода как всё обернётся?! А я ведь предлагал этого купчишку сразу придушить, а остальных всех на дно всех вместе с ладьёй. Благо и людей, для того дела гожих, у тебя ныне четыре десятка. Враз бы всё спроворили, а там ищи-свищи, где они подевались... Но теперь-то, что об этом! Скоро Ярослав Всеволодович узнает, как ты его просьбу уважил. А он в гневе горяч! Горяч да расчётлив. Жди теперь любого подвоха. Зря ты пошёл супротив его воли...
  - Это пустяк, как-нибудь обойдусь. - Поспешно перебил подручного боярин. - Не по пути мне теперь с Ярославом. Пусть в другом месте ищет дружков! И гнева его, мне ли бояться?! Сам посуди, пока он узнает, пока что-то измыслит, пока то да сё... А за это время сюда придёт Пургас! И либо мы его прогоним, и тогда мне почёт от Великого князя такой, что и Ярослав уже будет не страшен. Либо с Пургасом мы не совладаем, и больше мне не будет, ни страхов, ни забот. Попы говорят нет их в раю. - Жирослав вдруг усмехнулся и продолжал с заметным облегчением.
   - Только бы грехи успеть отмолить, те, что на душу принял ради Ярослава. Но если приму смерть за Веру Христову, это должно всё перевесить! Потому и не взял на себя новый грех и этих на ладье живыми отпустил. И ты об гонце их не беспокойся и без него хватает забот. Вот лучше расскажи мне, каков тебе Жилята?
  - Да вроде делает что надо, но - голос Перфилия был полон сомнения - однако чужой он! Деваться было некуда, вот он к нам и прибился, но как только сможет, вернётся к Путиславу. И зачем ты только взял его на службу?!
  - А вот я тебе сейчас растолкую! - Оживился боярин, совсем уже возвращаясь в доброе расположение духа. - Жилята весьма не простой человек. Всё же таки он десница Путислава. Служит ему верой и правдой и знает про него - он с усилием повторил последнее слово - знает про него, не менее чем ты знаешь про меня. Такой может быть очень полезен. Ты приглядись к нему Перфилий! А ещё того лучше поговори с ним, разузнай что, да как... Вдруг да сможем ему чем-нибудь подсобить, а там ... Жилята он не тот человек, чтобы не ответить добром на добро. Так глядишь, мы с ним дружбу и сладим. Ты понял ли меня? Ну, да и то, мне ли тебя в эдаком поучать?!
  - Что же, сделаю, как скажешь. - Нехотя пообещал Перфилий.- Вот наших людей на причале проведаю и пойду, пообщаюсь с Жилятой.
  'Иди, иди! - Злорадствуя в душе, напутствовал его Деметрий. - 'Отец тебя на дух не переносит. А коли полезешь со своей дружбой, будешь ходить с разбитою рожей!' - Шаги собеседников, удаляясь, затихли и отрок, с облегчением отлип от стены.
  'Однако о чём они говорили?! Что общего у них с Переяславльским князем? Какой такой грех взял за него на себя Жирослав? И почему должен бояться, здесь, далеко от Ярослава?!' - Не найдя ответа ни на один из вопросов, Отрок всё же понял, что то, что он услышал, для его отца может быть очень важно.
  'Надо пойти и всё рассказать!' - Он решительно двинулся с места, но пройдя всего несколько саженей, вспомнил, что отец на него сердит.
  'Но стоит ли сейчас лезть к нему на глаза? Что будет, если я расскажу ему позже. Например, завтра, или потом...'
  
  Он застал ладьи уже готовыми к походу. Припасы погружены, гребцы на скамьях, Верша на 'Чайке' ждал Дамиана, который на причале, о чём-то говорил с Жилятой. Увидев монаха, Деметрий обрадовался. Они пару раз виделись в доме Миряты, и преподобный пришёлся ему по душе открытостью, добродушием, умением просто толковать богословские мудрости и тем, что одобрял увлечение чтением. Кроме этого монах доверительно общался с отцом, который даже сказал про попа, что это друг самого Путислава.
  Поэтому Деметрий решил рассказать отцу об услышанном, не медля, так что бы услышал ещё и Дамиан. Поспешив, он устремился к причалу, но уже на подходе к нему чуть не был сбит здоровенным воином в льняной рубахе, с мечом на поясе и мешком на плече. Взбегая на настил причала, он слегка задел отрока плечом, от чего тот едва не упал. Задержав шаг посмотрел с высока и, обдав его густым запахом хмельного, буркнул неразборчиво, не то извинившись, не то обматерив. Деметрий не успел даже возмутиться, а воин уже достиг Дамиана и бухнулся перед ним на колени, бросив свой мешок на доски причала.
  - Благослови раба божьего отче! Что бы Господь сберёг меня в ратном походе!
  Ему, вместо опешившего монаха, ответил Векша.
  - Скуба, пьянь ты пропащая, где тебя носит! Дрых что ли спьяну?!
  - Чего это дрых!? - Обиделся Скуба. - От Милославы не мог оторваться! А то как же, в поход же идём! Когда я в другой раз доберусь до бабы?
  - Да мы же вернёмся дня через три, а там делай с Милкой чего возжелаешь!
  - Возжелаешь. - Проворчал Скуба. - После похода я буду занят. Ладью то надо разгрузить, осмотреть, приготовить к стоянке. Пока я со всем этим управлюсь, вокруг Милки уже толпа соберётся! На ней же всё время кто-то пыхтит! - Он ухмыльнулся, видя улыбки на лицах товарищей. - А ведь и то девка она ладная, вот только плаксива бывает не ко времени, да и мало её на нашу ватагу. Вот если бы ещё баб где-то раздобыть...
  - Кто про что, а он о бабах! - Выйдя из себя заорал Векша! - Кот ты помойный, бегом на ладью! Преподобный отче, откажи ему! Этот блудодей не достоин благословения!
  Дамиан в ответ только плечами пожал.
  - Не нам решать чего он достоин! - Не согласился с Векшей берясь за большой кипарисовый крест висевший на груди поверх рясы.
  - Как вернёшься, ступай к отцу Парамону! - Напутствовал воина, дочитав молитву. - Исповедуйся, покайся, а он тебе епитимью назначит.
  - Отец Парамон говорят строг. - Благодарственно кланяясь и заодно подбирая свой мешок, усомнился Скуба. - Скоромное есть запретит, да бить поклоны ночами заставит, а я в то время лучше...
  Он добавил ещё что-то, чего Деметрий со своего места не разобрал. За то Скубу услышали воины, тут же откликнувшись дружным хохотом.
  - А ты смирись! - Дамиан возвысил голос, так что заглушил веселье на ладьях.
  - Епитимью по грехам назначают! Воздаяние это не самое строгое, но путь верный спасти из сети Лукавого себя самого и своих ближних.
  Скуба уже шедший к ладье, при этих словах обернулся к священнику и снова кланяясь усмехнулся.
  - Благодарствую батюшка за заботу, да только нам ли бояться Лукавого?! Мы сами подчас на него уповаем!
  Последнее было сказано только для своих, но Деметрий услышал и возмутился.
  'Как может он святотатствовать в присутствии священника?'
  Дамиан, видимо тоже всё слышал потому, что на лице его отразилась печаль и он, глядя в след уходящему Скубе, промолвил с выражением глубокого сочувствия:
  - Храни тебя Господь!
  Скуба обернулся, беззаботно кивнул и шагнул с причала на палубу 'Коня'.
  Жилята от всего этого только поморщился и, глядя на ладьи, криво усмехнулся:
  - Наконец-то уплывает Жиркино отребье. Ну, дай им Бог вернуться не всем! Всё в городе спокойней будет...
  - Господь да простит тебе эти речи! - С укором посмотрел на него Дамиан. - За них надо молиться, а не сыпать проклятия! Суть есть - он простёр руку к ладьям - суть есть Христовы воины на службе у боярина.
  - То так! - Кивая, ухмыльнулся Жилята. - То-то гляжу, этот боярин не явился проводить в поход своё воинство! И Пырьку своего не прислал. Где они?! Заняты более важным! Из купчишки небось мзду выбивают!
  Услышав это, Деметрий понял, что более удачного времени рассказать о услышанном, он не дождётся. Подхватившись с места, решительно направился в сторону отца, но тот заметил это движение и встретил сына взглядом полным сердитого неодобрения. Столкнувшись с ним Деметрий, утратил свой порыв, стушевался, сделал вид, что направлялся совсем в другую сторону и, укрывшись за спинами Миряты и Антиоха, оттуда досмотрел, как преподобный отче поднялся на палубу 'Чайки', после чего ладьи сразу отчалили.
  
  
  Отплывая, Верша сказал, что обратно вернётся через два дня. Это Жилята слышал сам. Но вот наступил вечер четвёртого, а его ладей, до сих пор ещё не было видно.
  'Не торопятся назад, или вляпались во что-то? Что же с ними могло приключиться?' - Вообще-то судьба Векши и его людей, Жиляту нисколько не беспокоила, уже хотя бы потому, что он их не рассматривал как сколько-нибудь серьёзное подспорье в случае возможной обороны города.
  'Всё это отребье отсюда сбежит, как только увидит силу эрзян!' - Был он уверен, оценивая боеспособность наёмников. И живы они или нет, служат Путиславу, или уже сбежали, его совершенно не волновало, но размышлять об их судьбе, Жиляте было намного приятней, чем о своих обязанностях доглядчика и послуха. К тому же с ними не очень то и ладилось. Жирослав на глаза ему не попадался, и чем он занимается, было не известно. Зато один раз к нему пришёл Перфилий и начал задавать странные вопросы: 'всего ли тебе хватает, не надо ли чего?' Жилята в тот момент ни в чём не нуждался и, сообщив об этом, прямо спросил про Жирослава.
  - Воеводу давно, что-то не видно. Не захворал? Или заботы одолевают?
  Перфилий на это ответил уклончиво, после чего сразу же удалился'.
  'Что ему надо, в общем понятно'. - Размышлял теперь Жилята сидя на телеге позади Миряты, и глядя на отблеск заката в реке. - 'Выведать хотел, чего я к ним пришёл. Жирослав не доверяет мне, это ясно. Всё же столько лет мы были врагами. И службу дал такую, на которой от меня ни вреда не пользы. Правда, мне Дамиан говорил, что причалы теперь важнейшее место. Здесь можно увидеть, кто - что везёт и то, сколько всего с этого, оставляет себе сам воевода. Но последние несколько дней купцы в Низовском появляются редко. Сегодня пришли четыре ладьи, но их, как и все, что с грузом приходят сразу отогнали к Большому причалу. Так что чьи это ладьи, и что на них везут...?' - Впрочем Жилята уже знал, где искать ответ на вопросы.
  'Купцы остановились на гостевом дворе. Сейчас, судя по времени' - Он отметил длину тени от монастырского креста - 'должно быть трапезничают'.
  Так поразмыслив, сообразил, что найдёт купцов в общей зале, в которой постояльцы часто собирались, отужинать в компании и обменяться слухами. Решив, немедля туда заглянуть, прислушался к Миряте правившему телегой.
  - ... один сбежал зимой, почти сразу. Его не поймали, да и не ловили, куда там, в метель... А нынешний то юнец ведь совсем, а всё одно, тоже утёк. Вчера ещё хватились, кинулись искать...
  'Вот же, нехорошо получилось. Мирята ко мне со всем уважением. Утром везёт на службу, а вечером обратно, да Митьку моего у себя приютил. Его надо слушать хотя бы из вежества...'
  Впрочем, сегодня Мирята был на удивление словоохотлив и новости рассказывал со многими подробностями. Так что скоро Жилята узнал, что от Жирослава холоп убежал. Уже второй начиная с зимы. Жиляте эта новость понравилась. Оба беглеца были из добычи взятой Жирославом в последнем походе.
  'Он тогда обещал помочь Мечеславу, а сам пошёл грабить Пургасову Русь. Нахапал добычу и множество пленных. Тем временем мы ждали его, пока не дождались войска Пургаса. Сколько наших там полегло! Живыми ушли пять человек. Из них один до сих пор от ран не оправился, а я вообще на всю жизнь изувечен. Великий князь прогневался на нашего боярина, так что тот утратил своё положение, а мне теперь в Суздаль опасно возвращаться, да за семью бояться приходится. А Жирослав от нас открестился, а князя умаслил частью добычи. Говорят, подарил больше сотни холопов! А остальных оставил себе. А они от него убегают. Ну и поделом ему псу! Пусть хоть все от него разбегутся...' - С такими мыслями Жилята вошёл на гостевой двор и сразу направился в общую залу. Вообще он сюда редко захаживал, предпочитая покой своей 'кельи', компании редких сейчас посетителей.
  'Да и будет ли их больше?' - Отстранённо размышляя, оглядел помещение и сразу же увидел нужных людей. Трое мужей заняли стол в дальнем углу. Что это купцы, видно было сразу. Одеты по богатому и стол перед ними яствами уставлен обильней и изысканней всех остальных столов вместе взятых. С удовлетворением отметив обилие выпивки, Жилята оглядел столы поблизости от них, прикидывая какой из них лучше занять, что бы самому купцов видеть и слышать, при этом оставаясь для них незаметным.
  'Тот, или этот?! Который мне выбрать? Как в таких случаях поступают? Эх, вот бы знать заранее! Спросил бы хоть у Векши совета!' - Усмехнувшись, представив лицо друга после такого вопроса, решил больше не мудрствовать и сел за ближайший стол.
  - Кашу, лук и горшок квасу. - Сказал подскочившей девке, и тут же смекнув, что столь скромный ужин не почину деснице самого Путислава, добавил к заказу холодной говядины, а сам стал наблюдать за купцами.
  Трапеза у тех была в самом разгаре. Судя по царившему за их столом весёлому оживлению, хмельным они не пренебрегали, а потому приличиями, или хотя бы оглядкой на окружающих, себя не стесняли. Говорили много и громко, и Жилята, не успев еще приступить к каше, уже знал что, везут они мех и шкуры к булгарам. Там они распродадут свой товар, купят, сколько смогут, воска и мёда и повезут это всё в Великий Новгород. В тот момент, когда Жилята стал резать на куски холодную говядину, купец из Ростова, владелец двух ладей и видно из них самый богатый, принялся убеждать остальных, в сам Новгород не ехать, а распродать весь воск в Торжке.
  - Да вы смекайте, тугодумы! - Увещевал он, пристукивая кулаком по столу. - Мы у торжан закупимся льном, сызнова махнём к булгарам, а там распродадимся и по домам. Успеем обернуться до ледостава. Как не успеем? Ещё как успеем, ты только цену там не ломи!...Что потеряешь? На круг потеряешь?! Но с двух, то кругов и куш выйдет больше! Я сам дела только так и веду! И скоро куплю уже третью ладью! Вот так! - Купец, хлебнув из кружки, промокнул усы и бороду вышитым рушником и свысока глянул на собеседников. - А как начинал то! Хужее чем вы! За заём серебром дом отчий закладывал, место себе на чужих ладьях клянчил. А ныне - своё подворье в Ростове, аж две ладьи, дом в стольном Владимире, бобровые ловы и я сам, сам над всем этим хозяин! Что захочу, то будет моим. А вы меня слушайте, и у вас будет так же.
  'Оборотистый барышник'. - Одобрительно подумал про него Жилята. - 'Но лучше скажи о здешних порядках! Какую мзду взял с тебя воевода? Похвались, как купил ты его и вместе с ним всю его сволочь!'
  Но речь об этом не заходила. Старший из купцов продолжал гнуть своё, а младшие с ним не соглашались. Очень уж хотелось им в Новгород Великий. Хотелось не только ради торговли, но и для того, что бы гульнуть там как следует. Жилята потерял интерес к их разговору.
  'Доканчиваю трапезу и иду спать. Завтра весь день причал охранять...'. - Только успел это подумать, как дверь распахнулась, и в помещение вошёл лекарь. Постояв на пороге, он какое-то время рассматривал купцов, потом досадливо поморщившись, повёл взглядом по залу и заметил Жиляту!
  - Вот ты где! - Обрадовался он и направился к столу друга. - А я-то тебя в твоей 'келье' ищу. - Лавр без церемоний присел к столу на лавку, заглянул в почти пустую посуду и велел принести вина, мяса и хлеба.
  - Друг мой, раздели со мной мою трапезу!
  'Может быть, и вправду хочет пообщаться? А мне всё время мнится будто он кого-то ищет'. - С сомнением подумал Жилята, при этом подмечая, что прислуга принесла заказ Лавра, явно скорее нежели ему.
  Вообще-то вино он не очень уважал, предпочитая пиво и брагу. Но, то чем угостил Лавр, очень уж завлекательно пахло и на вкус приятно сластило.
  'Мед, поди, туда добавляют'. Предположил, наблюдая за лекарем, который резал мясо ломтями, при этом болтая безостановочно.
  За приятельской беседой ополовинили кувшин, и Жиляте передалось благодушие собеседника. Но вот вновь скрипнула дверь с улицы, возвестив о появлении новых гостей. Лавр, как раз вспоминал своего брата и нескольких общих друзей и знакомых, погибших в памятной липецкой битве. К вошедшим он не проявлял интереса пока те не заговорили с купцами. Сразу стало ясно, что новые гости подручные купцов.
  'Кормщики и еще один кто-то'. - Смекнул Жилята, непроизвольно, но очень внимательно, следя за действиями Лавра. И скоро заметил быстрые и цепкие взгляды собеседника, устремлённые к столу вновь прибывших.
  'Все-таки он ищет, или ждёт кого-то'. - С некоторой грустью убедился Жилята в правильности своих догадок. - 'Интересно, кого? Может прямо спросить? Так ведь Лавруха правду не скажет, иначе не стал бы эдак лукавить. Наплетёт так, что потом не распутать. И не посмотрит, что мы с ним друзья!'
  Голос лекаря стал раздражать, и Жилята тяготясь обществом собеседника, поспешил прервать поток его трёпа.
  - Лавруха, ты меня искал? - Спросил, устремив взгляд на собеседника, а потом, так что бы он обязательно заметил, перевёл его на купцов. - Ну, так говори, зачем я тебе?
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик) К.Юраш "Процент человечности"(Антиутопия) Д.Сугралинов "Дисгардиум 3. Чумной мор"(ЛитРПГ) А.Светлый "Сфера 5: Башня Видящих"(Уся (Wuxia)) М.Атаманов "Искажающие реальность"(Боевая фантастика) В.Коломеец "Колонизация"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"