Лютобору уже не единожды доводилось видеть то, как Прокл управляется с делами Путислава. И не смотря на это сегодня был удивлён, тем тот как тот держится в почтенном обществе. На гостевой двор, выбранный для сходки, он явился самым последним. Тем менее, ни один из собравшихся, не выказал ни малейшего неудовольствия, таким непочтением к именитому собранию. Встретили Прокла радушно, приветствовали уважительно и далее общались будто равные с равным. Главы богатейших и очень - очень старых купеческих родов с закупом, то есть холопом, лишённым свободы до тех пор, пока не выплатит свой долг хозяину.
"Впрочем, потому они с ним и радушны, что помнят чей это холоп". - Сделал для себя вывод Лютобор, после чего по новому посмотрел на закупа сидевшего за одним столом со свободными мужами. И тут его посетила догадка, что его самого Прокл взял с собой сюда, как живое напоминание того, каким важным людям он служит и чьи интересы здесь представляет.
Тем временем закуп предлагал торговую сделку.
- Всё зерно, что собрали вы для торговли, предлагаю продать моему хозяину. Он даст очень хорошую цену.
Купцы переглянулись между собой, затем самый старший из них и видимо самый богатый, судя по обилию золотого шитья на бархатной одежде, спросил:
- И какова же будет цена?
- По чём нынче в твоих лавках продаётся пуд ржи? Вот по этой цене Путислав купит всё!
Старый призадумался, поэтому с ответом его опередил сосед слева, мужчина с красным лицом и необъятным животом:
- Мы и сами продадим по такой цене-то! - Заявил он голосом неожиданно тонким при своей дородности.
- Не продадите. - Возразил ему Прокл. - Не успеете, до урожая. А там в Суздаль понаедут мужики из деревень и собьют вашу цену на хлеб.
- Это ежели Господь нас не накажет недородом. - Хихикнул краснолицый. - А то глядишь - людишки как оголодают и цена на хлеб, возьмёт да и поднимется.
- Недород?! - Прокл с укором посмотрел ему в глаза, потом перевёл взгляд на кус жареной свинины в глиняной миске перед купцом. - На такое рассчитывать грех! Загубишь душу так, что и не отмолишься! Утянут тебя барыши в преисподнюю. Вот чтобы спастись от искушения и не переживать из-за урожая, продай зерно сейчас, по той цене, что есть!
Краснолицый насупился явно собираясь достойно ответить Проклу на отповедь, но тут в разговор вступил третий из купцов. Угрюмого вида мужик с клоками седины в рыжей бороде:
- Нет мне резона продавать зерно здесь. В Новгороде за хлеб дадут лучшую цену. Слыхал уж, поди, про тамошний голод? Вот туда я зерно и свезу. В том, как мне видится, - угрюмый хохотнул, - греха нету вовсе!
- Возьмёшь! - Прокл согласился и тут же добавил. - Но туда путь сейчас неблизёхонький.
- Да ведь, поди, не дальше чем всегда! - Отмахнулся угрюмый и сделал глоток из чаши с медовухой.
Прокл в ответ только пожал плечами и хлебнул квасу из своей кружки, потом взял с общего блюда калач, отщипнул кусочек.
- Так да не так! - Посмотрел на угрюмого. - Слыхал ведь о том, что новгородцы выгнали из города сынов князя Ярослава? Слыхал? Ну и как ты думаешь, он это так оставит? Не оставит. А что это значит? - Прокл размяв между пальцев кусочек калача, повёл взглядом по собеседникам.
- Будет война? - Краснолицый первым высказал догадку. - Вот же дела!
- А по таким делам, - подхватил закуп, - вам в Новгород ехать, что овце к волкам в стаю. Новгородцы на нас сейчас злы - товар заберут, вас самих бросят в поруб. Будете сидеть пока родня не выкупит. - Он забросил в рот смятый в комочек кусок калача, медленно прожевал, не спеша проглотил и невесело улыбнулся взглянув на краснолицего. - Представил убытки от всего этого?
Краснолицый не ответив, покосился на мрачного. Тот хранил молчание высматривая что-то на дне своей чаши. Не добившись от него поддержки, краснолицый перевёл взгляд на самого старого и тот не подвёл.
- Всё так. - Кивнул он качнув седой бородой. - Но зачем Путислав скупает зерно? Ещё и по такой цене?! Видимо рассчитывает на большой барыш! А где же такой можно наварить? - Купец поднял вверх указательный палец. - Да только в том же Новгороде! Но как же попадёт туда боярин Путислав, и почему не боится того, чем хочет напугать нас - честных купцов?
- Потому и не боится, - Прокл пожал плечами, - от того, что он боярин и за его спиной воинская сила, которая лишь часть всех сил Владимирской Руси. - Он со значением посмотрел на старого. Тот понимающе кивнул и за столом воцарилось молчание, в этот раз прерванное угрюмым.
- И когда же, скажи мне, всё это начнётся? - Как бы между делом, одновременно посыпая свинину в совей миске солью, осведомился он.
Прокл в ответ развёл руками:
- Я уже сказал, всё что мог сказать. - Он едва заметно указал взглядом на Лютобора сидевшего на краю лавки. - Теперь слово за вами.
Купцы, косясь друг на друга, переглянулись. Первым заговорил опять самый старый.
- Выходит твой боярин сорвёт большой куш? Так может он и с нами расплатится щедрее? Его барыш с лихвой покроет все расходы.
"А вот сейчас начнётся торг!" - Услышав слова старого подумал Лютобор и понял, что не ошибся когда Прокл вместо ответа "да", или "нет", принялся перечислять возможные расходы и неизбежные издержки связанные с грядущей войной.
"Это может продлиться до вечера". - С тоской подумал Лютобор. - "Но неужели быть войне, меж нами и новгородцами? Дядя мне об этом ничего не говорил, а сам я про такое ничего не слышал. Что и не мудрено,сидя в тереме взаперти". - Тут он невольно взглянул на дверь из маленькой горенки где они сидели, в общую залу гостевого двора. За ней слышался гомон множества голосов. То спокойных по деловому, то вдруг заходящихся в яростном споре, иногда это перемежалось взрывами смеха.
"Пойти хоть послушать что там обсуждают?" - Лютобор посмотрел на закупа. Тот был занят торгом и не обращал на него никакого внимание. Лютобор осторожно поднялся с лавки и скользнув к двери, вышел за порог.
И сразу оказался перед длинным столом занятым восемью ражими, очень серьёзного вида мужиками. Один из них, сидевший спиной к залу и лицом к двери в горенку, при виде парня вопросительно вскинул левую бровь, мол "что-нибудь нужно"? Тот отрицательно мотнул головой и мужик кивнув, вернулся к прерванной беседе со своими соседями слева. Лютобор же, проходя мимо, отметил, что кружка на столе перед этим мужиком, наполнена пивом почти до краёв.
"Фаддей к ней должно быть и не прикасался. Как всегда когда ходит с Проклом по Суздалю. Всегда настороже! Хороший охранник, поэтому Прокл взял его одного. В отличие от купцов - у тех на троих семеро охранников. Хотя и с Проклом не только Фаддей?" - Поправил сам себя Лютобор. - "С ними ещё и я - настоящий воин".
Проходя между двух длинных столов, занятых целой оравой мужиков, он вдруг услышал знакомое имя:
- Костюря, ты про должок не забыл? - Вопрошал сидевший во главе одного из них степенный старик с седой окладистой бородой и в богатой одежде. - Две бочки пива ты проставил на то, что ладья из Переяславля, не дойдёт до Низовского в тот же день, что мы!
- А она и не дошла бы! - Гулко, словно из трубы, отвечал ему из-за другого стола молодой и очень крепкий мужик в красной распашной свитке на бронзовых застёжках. - Кабы не этот чёртов монах. Раскудахтался, мол переяславльцев надо найти, а то на реке там видишь ли опасно, что бы его... - Дальше мужик выдал совсем неуважительное, особенно в отношении духовного лица. Лютобор же, невольно заслушавшись его речью, отметил про себя, что этот Костюря, не смотря на сквернословие и грубые повадки, муж представительный и очень важный.
"Особенно, конечно, среди своих ватажников". - Окинул беглым взглядом сидевших за столом Костюри мужиков одетых, почти сплошь, в сермягу, правда добротную и довольно чистую. - "Не иначе - отмечают первое плаванье в этом году. После которого хороший кормщик поит и кормит за раз всю ватагу." - Лютобор отметил на их столах простую но сытную пищу и обилие браги. "Костюря, как видно, кормщик хороший. Ватажники уважают его. Мог любого из них отправить с письмом. Но нет - предпочёл сам отнести. Прокл сказал - хотел увидеть Путислава, но повстречал только его закупа. Впрочем Костюре так даже лучше. Прокл запоминает людей по их услугам..."
С этими мыслями он пересёк залу, а за тем и длинные полутёмные сени освещённые через затянутые пузырём оконца. Стоя на высоком крыльце гостевого с удовольствием вдохнул полной грудью ветерок тянувший с верховьев реки Каменка, сейчас показавшийся особенно свежим, после воздуха общей залы пропитанного потом, хмельным духом, мясным и рыбным варевом и чадом от сала сгоравшего в светильниках.
- Хорошо! - Улыбнулся от удовольствия, обозревая высящийся над посадом крутой вал детинца, увенчанный бревенчатой крепостной стеной, с блестящими над ним крестами церквей. - Славен град Суздаль, благослови Господь его людство. - И найдя взглядом купола Космодемьянского монастыря, троекратно перекрестился. Точно так же как сделал в тот раз, когда суздальцы шли в поход против эрзя. Тогда отец, проезжая мимо монастыря, немного придержал своего коня и осенил себя крестным знамением, три раза и объяснил, что это его старый обычай.
- И, как говорят люди, добрая примета! - Добавил он и одобрительно улыбнулся сыну, видя как тот повторил его действие. - На обратном пути не забудь сделать так же! В благодарность за возвращение.
Возвращаясь, Лютобор про обычай и не вспомнил, думая всю дорогу о том, как же он будет объяснять матери, почему отец не едет в седле боевого коня, а мёртво лежит в санях под рогожей, со следом от ножа через всё горло. Слова же его он вспомнил позднее. Когда вынужден был сидеть сиднем в тереме, повинуясь Путиславу, считавшему, что в Суздале сейчас небезопасно. Гибель многих воинов потрясла людей. Особенно тех у кого среди павших нашлись родственники, или друзья. И многие из них в том обвинили Путислава. А кое - кто и требовал покарать его. Лютобор сам слышал крики негодующих у ворот боярского терема. Видел собравшуюся возле них толпу, готовую уже ринуться на приступ. Помнил страх слуг оставшихся в тереме. Помнил мрачную решимость на бледном как мел лице Деметрия, сына Жиляты, поминутно хватавшегося за рукоять ножа. А ещё помнил неуверенность на лицах тех воинов, что оставались верными дяди. К слову сказать очень немногочисленных. А ещё он помнил как сам, готовясь к худшему, радовался тому, что дядя успел отправить в деревню жену с Воиславом, своим младшим сыном, а вместе с ними и мать самого Лютобора. Знал - что бы не случилось, матери ничего не угрожает. Но в итоге всё обошлось. Дядя сам тогда вышел к смутьянам и очень долго говорил с ними. Разошлись не то чтобы миром, но желавших пустить кровь, заметно поубавилось. А буквально вчера, месяца полтора спустя после того, Путислав пришёл изрядно во хмелю и сообщил о том, что беда миновала и он сызнова в почёте у суздальцев.
- Благослови, Господь, град наш и его людство! - Повторил Лютобор молитву и шагнул с крыльца направляясь к конюшне, думая а не промчаться ли ему верхом.
"А то мой Клоп совсем застоялся!"
Клопом он звал коня доставшегося от убитого им же эрзянина. Такое имя пришло ему в голову, на постоялом дворе по пути в Суздаль. Там Лютобору пришлось делить ночлег с дядей, его слугой, несколькими воинами и полчищем клопов. Последние лютовали бес продыха. Из-за этого суздальцы очень не выспались, что и обсуждали весь следующий день, расчёсывая места укусов и проклиная "рыжую погань". Так и получилось, что в один из тех моментов, Лютобор, ехавший на Буяне, взглянул на своего нового коня и подумал, что тот своей бурой мастью, очень напоминает клопа.
"И характер такой-же зловредный. Мало того, что взбрыкивает, так ещё и куснуть норовит. Как можно такому жизнь в бою доверить?!"
Впрочем Путислав его успокоил. Сказал, что этот конь, со временем, исправится.
- Ты только чаще садись на него! Что бы он поскорей свыкся с рукой нового хозяина. Но смотри, чтобы рукой крепкой и строгой! Так что плеть из ладони не выпускай!
Вспоминая это напутствие дяди, Лютобор подошёл к конюшне и тут, через её приоткрытые ворота, услышал голоса:
- ...это его новый конь! Ты ещё не видел... да я и сам не видел, но мне брат подробно о нём рассказал! - Первый был вроде знаком, но звучал, до неузнаваемости сбивчиво и резко.
- Да что тут спорить? Сейчас всё узнаем. - Голос второго Лютобор узнал - то был Горислав, сын боярина Ногтя - одного из главных противников Путислава.
- Эй ты, убогий, - окликнул Горислав кого-то - а ну отвечай, чей это бурый?
Вслушиваться в бубнёж неведомого "убогого" Лютобор не стал, поскольку уже понял, что здесь обсуждают его Клопа.
Резко рванув настежь ворота, решительно шагнул в полутьму конюшни.
- И что вам запонадобилось от моего коня? - Сведя брови у переносицы, и добавив презрения в голос, так что бы звучало не хуже чем у дяди, спросил он обращаясь к парням, стоявшим в проходе между денниками. Те одновременно к нему обернулись и обладатель поначалу неузнанного голоса, провозгласил криво подмигнув напарнику:
- Вот я же говорил - его это конь! А это он сам! - Парень воскликнув, громко икнул и Лютобор сообразил, почему его голос звучал неузнаваемо.
- Протас, а тебе твой брат хмельное разрешил пить?
- А на кой мне спрашивать чьё-то разрешение? - Протас пожав плечами, повернулся левым боком. - Чай и я сам по себе уже не молодь! - С пьяной издёвкой он ухмыльнулся Лютобору, неприятно удивлённому наличием на боку Протаса ножен с мечом.
"Стало быть и этого тоже опоясали". - С какой-то едкой завистью отметил Лютобор. Он слышал от дяди, что ещё зимой посвящение в воины принял Горислав, также сейчас красовавшийся перед ним оружием. - "Но Горислав, хотя бы, старше на полгода и возрастом почти подходит. Протас же меня старше едва ли на месяц, стало быть посвящение должно быть только летом, как и у меня, сразу после Петрова поста. И не смотря на это - он уже воин! А я ещё нет - дядя всё тянет и тянет. Хоче т что бы всё было по обычаю. При том что я уже побывал в настоящем бою и даже открыл счёт поверженных врагов. В отличие от..." - Он удостоил обоих парней взглядом полным уничижения, каким Путислав своих оппонентов, начисто лишал уверенности в себе. Но парни этот взгляд, или не заметили, или не прониклись глубиной его значения, потому что Горислав вдруг поинтересовался:
- А где же твой Буян? - И усмехнувшись кивнул на денник с Клопом. - Или сменял Буяна на этого?
Лютобору, дорожившему и гордившемуся своим первым боевым конём, такое предположение показалось оскорбительным.
- Я друзей ни на что не меняю! - Ответил он запальчиво, намериваясь продолжить о том, что этот "бурый" его добыча, захваченная в кровавом бою. Собирался рассказать про тот бой подробнее, так что бы оба его неприятеля впечатлились удалью, а заодно и уяснили насколько он опасен. Но не успел...
- Конечно не меняет. С кем ему дружить то кроме как с конём?! В Суздале уж точно не с кем. - Глумливо гыгыкнув перебил Протас и изобличающе ткнул в Лютобора пальцем - Здесь, почитай, и семей не осталось в коих старанием твоих отца и дяди не прибавилось покойников за эту зиму!
Такие слова пребольно уязвили, но что тут было возразить? Поход закончился гибелью пятидесяти двух юношей из лучших семей Суздаля. Страшная беда для всего города. Но виноват в ней не Путислав, организовавший этот поход и не его брат Мечеслав, воевода в том походе. Виновен во всём боярин Жирослав, не пришедший на помощь вопреки обещанию. Всё это очень кстати пришло сейчас в голову и Лютобор собирался поведать парням правду. Он даже уже открыл было рот, но указательный палец Протаса... Лютобор увидел урон своей боярской чести. Поэтому вместо правильных слов, способных восстановить справедливость, он сказал совершенно иное:
- Но ведь твой-то брательник вернулся живым! Весь поход в шатре просидел! Под княжеским боком в тепле, да спокойствии! - Он ещё собирался добавить о том, что старший брат Протаса первым из всех суздальских воинов переметнулся под руку великого князя, но опять не успел.
- Всё правильно его брат сделал! - Щека Горислава, вся в клочковатом пухе начавшей недавно расти бороды, дёрнулась от плохо сдерживаемого гнева. - Авдюха молодец - вовремя скумекал, что не будет проку из затей твоего дяди. Вот эдак и моему бы старшему брательнику! Тоже из похода живым бы вернулся. Так нет же! - Горислав всё же не справившись с чувствами скрежетнул зубами и повысил голос почти до крика. - Ушёл в набег под стягом твоего отца, который ещё тот Аника-воин!
Слушая его Лютобор хотел напомнить о прошлых военных "затеях" дяди принёсших суздальцам и славу и богатство. Хотел уже начать их перечислять, но слова "Аника - воин", прозвучали оскорблением памяти отца, и свершённых им подвигов на поле брани. Даже дух захватило от несправедливости и Лютобор ощутил необходимость ответить немедля и как можно больнее:
- Мой отец никого силком не тянул! Так чего же твой брат за ним увязался? Остался бы дома вместе с тобой! Спрятались бы оба под мамкиным подолом...
- Да как же ты может так говорить?! - Горислав вскипел от негодования и брызгая слюной сделал шагнул в его сторону. - Ты будто бы не знаешь о том, какую он сулил добычу в той тверди эрзян, и воинскую славу тем кто её добудет. Мой брат и пятьдесят с лишним наших поверили, а Мечеслав проиграл битву и сдался в плен как трус, где ему как барану горло перерезали. И по делом...
Закончить Горислав не смог. Сравнение отца с трусом и бараном, разъярило так, что у Лютобора на какой-то миг поплыло перед взором. А уже в следующий миг, он рванулся с места, целя кулаком в перекошенное от злости лицо Горислава. В последний момент тот успел среагировать - дёрнул головой и Лютобор промахнулся - лишь вскользь зацепив левую щёку. Зато второй удар получился как надо. Кулак с левой угодил точно в нижнюю челюсть. И Лютобор добавил ещё. Снова правой. Но в этот раз намного удачней, что понял ощутив боль в костяшках пальцев столкнувшихся со скуловой костью. Горислав, превосходивший его возрастом, ростом и шириной плеч, но явно не ждавший такого напора, попятился, но видимо запутавшись в ногах, обрушился навзничь, а Лютобор рухнул на него, прижимая к полу ударом локтя в грудь и сразу занося кулак, целя в мясистый нос лежащего противника. И не успел. Удар справа под нижние рёбра, буквально сбросил его с Горислава. Пока Лютобор, стоя на коленях и корчась от боли, пытался вздохнуть, Протас, про которого он совсем позабыл, ударил ещё раз и снова ногой. В этот раз прямо в грудину, валя Лютобора на пол, да так, что он крепко ушибся затылком. Аж искры запрыгали перед глазами. Зато вернулся в лёгкие покинувший их воздух и Лютобор попытался подскочить на ноги. Но рухнул, получив кулаком в переносицу. Искры исчезли во вспышке молнии, пронзившей его голову до самого затылка. Исчезли со всем окружающим миром, последней живой приметой которого стал чей-то истошный крик - убивают, мелькнувший на краю потускневшего сознания.
В себя пришёл сидя на корточках, прислонившись спиной к шершавым доскам за которой бесновалась перепуганная лошадь.
"Интересно, чья она?" - Подумал он для чего-то о лошади, а ещё о том, что доски эти - дверь денника об которую он бился затылком и именно этим так всполошил лошадь. Впрочем, додумать ему не дали.
- Да нет, не сомлел. Вон - смотри, шевелится. - Прозвучал голос над головой. - Сейчас ещё ему добавлю.
- Протас, обожди. - Второй донёсся откуда-то сбоку и Лютобор собрав глаза в кучу, повёл взглядом перед собой и увидел обидчиков. Протас возвышался прямо над ним, а Горислав стоял на карачках, вцепившись в дверь того денника, в котором фыркал Клоп, встревоженный переполохом в конюшне.
- Отойди от него! - Рявкнул Лютобор, но слова прозвучали как-то гундосо и почему с привкусом крови во рту.
- О-о! Да он и вправду при памяти. - Усмехнулся Горислав, поднимая себя на ноги. - Ну я сейчас - сейчас. - Снова усмехнулся многообещающе, уже разворачиваясь к Лютобору. А тот, неожиданно сообразил, что придётся драться одному против двоих, а он до сих пор ещё не на ногах.
"Надо подняться!" - Подумал решительно и тут, опустив взгляд, неожиданно заметил, что одежда и свитка и штаны, щедра заляпаны каплями крови, капавшей из его носа.
"Протас разбил мне нос". - Подумал отстранённо рассматривая красные кляксы блестящие в свете масляной лампы. Их было не мало и не только на одежде но и на досках пола перед Лютобором. В самой большой мокли соломинки. Другая же размазалась следом подошвы, запятнав собой правый сапог Протаса.
"Замучается оттирать!" - Подумал со злобным удовлетворением.
- Кровь она прилипчива! - Неожиданно для себя произнёс в слух слова совсем недавно сказанные дядей.
- Что ты там мямлишь? - Не разобрав, но думая, что сказано для него, визгливо - ломким голосом переспросил Протас. - А ну повтори!
- Кровь она... - Начал Лютобор, когда вдруг припомнил, при каких обстоятельствах он те слова впервые услышал...
- Прилипчива! - Договорил, уже видя как на яву ту заснеженную поляну в лесу, и след Путислава, заполняющийся кровью врага, сражённого ножом Лютобора.
"Врага очень опасного, куда этим двоим?" - Он снова обвёл взглядом парней. Протас как и был, оставался на месте, Горислав приближался не твёрдым шагом. - "Только то и могут, что вдвоём на одного. Суки!" - Мир от гнева на миг окрасился красным и Лютобор даже не понял как оказался на ногах, а нож, будто бы прыгнул сам в его руку.
- Э-эй, ты чего?! - Узкое лицо Протаса вытянулось от испуга, при виде блеснувшего в свете лампы лезвия. - Не балуй! - Взвизгнул он, отскакивая под защиту Горислава. Тот немедля выхватил меч, наставив остриё прямо в лицо бояричу.
- Брось нож! - Что есть силы заорал он.
Этот крик, как ни странно, отрезвил Лютобора. Он видел, что противник вооружён лучше чем он сам. К тому же и Протас, справившись с первоначальным смятением, тоже было схватился за меч. Впрочем тут же был остановлен своим же товарищем.
- Отойди! Тебе нельзя. Я сам его угомоню. - Сказал ему Горислав и неспеша двинулся на Лютобора.