Листова Таня: другие произведения.

Откуда приходят ангелы

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!
Конкурсы романов на Author.Today
  • Аннотация:
    В играх можно все. Крушить, взрывать, ломать, сжигать... В играх ты бог. Пределы определяются только самой игрой. Каждый в свое время мечтал - если бы такое было возможно на самом деле... Возможно. В одном из миров такое возможно. Правда, не все так просто оказалось в том далеком мире... В книге снова присутствует смена пола - не спрашивайте, почему. Может, интересно - а может, просто хочу в чем-то достучаться. Мужчины, которым не по нраву - пожалуйста, не читайте. Не надо злой критики - просто не читайте, и все. Я честно предупреждаю в самом начале.
    Закончено. 12.09.2018. Глава 25-26, часть 2-я

   Часть первая.
   Иллюзия.
  
   Глава 1
  
   Ого. Давно не видел такого. Откровенная наглость.
   Мобы везде. Муравейник маленьких вонючих гномов, как личинки в навозной куче - крутятся, копошатся, прыгают, ползают. Встроенный в шлем монитор показывают сотню лиг, как на ладони.
   - Не выходить из инвиза, общая оценка обстановки, - голос командора кажется старым и уставшим. - Высота сто...
   Плотная зелень сельвы покрыта пятнами плесени. Как только они умудряются везде оставлять гниль? Особо нахальные уже на вышках стерео-подачи, еще нахальнее - рубят кабели каналов... Конец. Легкое движение пальцами - Аника вышел из инвиза и высветился во всей своей красе, прямо в десятке метрах на головами. Легкий секундный ступор... Визг и вой закладывает уши - вонючий муравейник брызнул во все стороны, чуть не ломая и давя друг друга. Ожидаемый эффект, если над головой неожиданно нарисовался да-маг...
   Поздно. 'Ледяной плюш' ударил по всему плацдарму, давя и плюща маленькие гнилые фигурки, и оставляя ужас в застывших глазах. Веер файерволов огня сметает мразь с вышек, отшвыривает оцепеневшие рыла от каналов подачи...
   Бой. Момент истины. Миг, ради которого стоит жить.
   Мгновенное перемещение - Аника везде. Аника здесь и там. Одновременно в сотне различных точек - стонет воздух, рушится небо, дыбом встает земля...
   Высший маг. После него ничего не остается живого. Даже прогнившая сельва выворачивается с корнями и разлетается в стороны.
   - Твою мать! - рык командора в ушах. - Ты когда-нибудь изменишься? Ко мне на эшафот!
   Как всегда. Занудство, и брюзжание.
   Конец. Сверкающая фигура в боевых доспехах на мгновение зависла в воздухе, оглядывая панораму хаоса и разрушения. Трещит разрастаясь огонь, к небу поднимаются чадящие столбы дыма. Вывернутые корни деревьев, срезанные пальцы скал, и перемешанные с землей мобы...
   Монитор молчит, би-индикатор мигает спокойным зеленым светом - на лиги вокруг ничто не движется, не смотрит, не дышит.
   Все? Даже скучно.
   Сверкающая фигура еще раз сканирует пространство, потом взвивается в высоту и закладывает вираж на Таир.
  
   - Идиотизм! - дебил Урагмах аж захлебывается от негодования. - Семнадцать секторов, за два дня! На что надеются, зачем?!
   - Это программы, дурак, - поясняет избитые истины Гортрах. - Спроси у модераторов...
   - Таир все равно будет строиться, - никак не угомонится Ураг. - Как бы не мешали тупые мобы! Спутники на внешнем круге - ничто не остановит прогресс!
   Идиот. Прогресс, регресс - какая разница? Это Игра. Целая куча аналитиков сидит у целой кучи мониторов, пытаясь выяснить пределы человеческого мозга на различные условия враждебной среды. Тоже мне, прогресс...
   Чуть слышно фыркнул в стороне Аленах. Тоже из самых старых. Вечно в стороне, вечно один, и вечно молчит...
   - Свет, кретины, - ворчливо обернулся назад один из да-магов. - Глаза слепит, не видно?
   В зале немедленно повис полумрак. 'Агромакс' - самое элитное и самое дорогое заведение Таира. Три этажа высокого каменного особняка, в самом центре - элитный горд-клуб. Да-маги не опускаются ниже - высшая каста. Их всего тринадцать. На весь город. Редко рождается ребенок, способный стать магом, и еше реже - высшим...
   - Хватит спорить, - вздохнул Горт. - Выпьем!
   Общий гул, журчание вина в бокалах - в воздухе непередаваемый старинный аромат...
   Аромат? Крыша помахала рукой? Аника сморщился - давно не помнил ароматов. Как и запахов. Кроме вони и гнили мобов...
   Это Игра. В Игре нет запахов. Как и всего настоящего.
   Совсем нет?
   Поднял к глазам ладонь - пальцы матово отсвечивают, по запястью пробегают световые всполохи. Искусственная жизнь, искусственное вино, искусственный разум... Можно отключить инто-защиту. Можно вообще отключить голо-арм. И тогда он увидит руку - настоящую руку. Всю в трещинах вен, волосков и убожества. Подвластную вирусам, погоде и времени. Она здесь, рядом. Как и все остальное. Со всеми болезнями, немощами и страхами...
   Тогда где начиналась Игра? Аника даже усмехнулся - какая разница?
   Нигде. Шелуха сознания, склонного к философии.
   Вся наша жизнь - игра. Мы все приходим в этот мир, чтобы достойно сыграть свою роль...
   - Хватит пить, Аника. Тебя еще ждет командор.
  
   Широкая улица, мощенная брусчаткой, высокие шпили вычурных домов. Кто это придумал? Острые готические крыши, ажурные мостики, и заросшие кувшинками пруды? Навесы уютных баров и фонтаны на площадях? Чей бред больного мозга? Камни и кирпичи...
   Нагнулся к каменной кладке - ровные ряды, без шероховатостей, трещинок и зазубрин. Компьютерная программа или настоящий камень? Можно отключить голо-арм и посмотреть... только зачем? Какая разница? Они все закрыты в этом городе, в этом месте. Он - просто звено изучения психо-возможностей человека. Он знал, на что шел - когда подписывал контракт. Годы назад...
   Прохожие боязливо сторонились - не каждый день да-маги слоняются по улицам. Они обычно где-то там, в Аль-Таире. Или за городом - крушат мобов и ровняют горы с землей. Или за облаками... Страшные и недоступные. Честь и оплот Таира. Предмет восхищения и подобострастия. Защита и оборона. И развитие. Ибо пояс спутников уже продвинулся далеко за внешнюю черту, захватывая у гнили все новые участки затхлой болотной земли...
   К чему это все? Развитие, участки, расцвет? Мозг устал...
  
   Аль-Таир занимал площадь в самом центре города. Двенадцать многокилометровых колец охватывали невероятное величественное здание, испещренное высокими колоннами, террасами и воздушными лестницами. Над куполом к небу поднимался столб света космической эхо-подачи...
   Охранные руглеры, обвешанные плазменными стволами, тупо провожают вслед. Широкое полотно лестницы дернулось и понесло наверх...
   - Его сиятельство, Аника Таирский! - голос электронного церемониймейстера улетает к далекому куполу.
   Высокий Совет обожал помпезность. Вычурную чушь и глупые переплетения сложной иерархии. Стражники в блестящих доспехах вытягиваются и щелкают шпорами, шаги эхом отражаются от колонн. Сложнейшая зеркальная мозаика отражает удивительную лепнину далекого потолка...
   Кто придумал шпоры? Разве тут ездит на лошадях?
   - Ты устал, - от широкой спины веяло угрюмостью и усталостью. - Ты теряешь ощущение реальности...
   Широкая терраса, на самом верху. Весь город как на ладони - концентрические круги узеньких улочек и высоких зданий. Далеко над горизонтом даже проглядывают огоньки кольца спутников внешнего контроля...
   - У тебя еще остались чувства.
   Чувства? Чушь. Нет никаких чувств, кроме усталости и безразличия. Хватит, командир. Лучше как обычно: "Дурак, мальчишка!" - выволочка и треп. Обоим легче.
   - Когда ты отдыхал последний раз? Когда смотрел фильмы или слушал книги?
   Книги? Нет ничего глупее придуманных миров. Да что с тобой сегодня?
   Командор обернулся - сухо стукнули начищенные латы инто-защиты:
   - Ты мне нужен живым, сынок. Ты Таиру нужен живым. Найди себе девушку. Найди хоть что-то, что выдернет из апатии. Подумаешь?
   Я очень устал думать...
  
   Огонь большого камина гонял причудливые блики, отбрасывая темноту в дальние уголки. Вино в высокой бутылке искрило и играло тенью. Аника отодвинул бокал и задумчиво забарабанил пальцами по столешнице, разглядывая монитор. Тысячи, сотни тысяч названий... Откуда столько? Человечеству больше нечем заняться, чем писать всякую ерунду? Щелкнул по первой попавшейся и откинулся в кресле.
   Проникновенный голос начал вещать...
  
   ----------------------------------------------------------------------------
  
   'В великом Эрсанге нарастали глубокие времена. Темень уже стучалась не ночными кошмарами и шепотом торговок на базарных площадях - в Гаэлорде собирался Совет королей. Хаос стучался в дверь. Пограничные заставы били тревогу, одры выходили из темноты. Предсказание Вотанга сбывалось, и на землях старой земли объявляли мобилизацию - конные дружины по деревням собирали рекрутов...
  
   Ветер теребил седую бороду, как клочья белой пакли - старик зачерпнул горсть песка и разжал ладонь, - тонкие струйки невесомой пылью взметнулись в воздухе...
   - Времена... Мои глаза не помнят песчаных приливов.
   - Думаешь, пришло время Вотанга?
   - Время придет, когда мы ему позволим, - в своей манере ответил старый Дорим. - Опасность не в Вотанге - в нашем разуме...
   Негора. Пустыня пылила - сколько помнил себя Илл. Иногда завывала ураганами, иногда застывала раскаленным маревом. Холодными ночами кричала голосами вепрей или хохотом диких гиен. Или шептала еле слышимым шепотом древних воинов...
   Народ Аххая почитал тысячелетний договор и не страшился пустыню. Густые леса или остроконечные северные горы. Те, кто чтят Завет - верят в нерушимость слова, и справедливость возмездия...
   Пустыня наступала. Елозила длинными дюнами, и с каждым днем выбрасывала рваные рукава на зелень, деревья и пашни...
   - Ангелы не допустят...
   - Когда последний раз видели ангела? - усмехнулся мудрец. - Басни стариков. Ангелы покинули мир сотни лет.
   Илл замолчал. Конечно, у бродячих менестрелей полно песен, баллад и легенд. Но никто не помнил, чтобы старый Дорим хоть единожды ошибся. Сказал ложь, или пустые слова...
   - Одры выходят из темноты. Эльфы уже не могут сохранить мир...
   Эльфы. Мир. Ангелы...
   В понимании Илла ангелы - картина далекой принцессы Наяны, на которую сбегались поглазеть через окно все мальчишки с окрестных деревень. Пронзительно чистые глаза, разлет бровей, приоткрытые губы, каскад волнистых волос... Неземная красота. Не человек...
   Все реже и реже эльфы брали в жен людских девушек. Все реже и реже рождались наследники с настоящим наследием. Ангелы прокляли мир? Илл не понимал - народ Аххая не предавал Заветов...
   - Я ухожу из отцовского дома, - неожиданно признался он старику. - Хочу увидеть землю.
   - Я знаю, - также неожиданно ответил мудрец. - Молодость и глупость часто вершат историю...
   - Ты знаешь, - парень даже задержал дыхание - твердость и решимость сжали кулак. - Я найду ангела. И спрошу.
   Старик только улыбнулся.
   Ну и пусть. Иллу непривыкать к сарказму мудрых...
  
   От дороги долетел цокот копыт - принцесса юркнула в глубь леса и осторожно выглянула из-за елок. Мимо прогрохотали всадники, поднимая целые клубы пыли - королевская стража.
   Не догоните. Никогда.
  
   Наяна родилась в ночь двенадцати лун. Кто считает, что родиться в королевской семье - знак особого расположения богов, - никогда не жил в королевской семье. Или сам создатель напутал со звездами, и девочка родилась не там, где душа искала истину. В годы пророчества Вотанга ждали не наследников, а силу и магию. Годы кризиса пучили мир приближающимися войнами и страхом. Старший брат Роверон метал искры пламени, средний Эдигорн - ледяные столбы, старшая Виолла - лечила раны...
   Наяна не искрила, не морозила, не лечила. Придворные мудрецы пророчили силы - но принцесса не чувствовала сил.
   Пока однажды, в миг нередких слез и скорби, у паркового пруда - на свет не родилась новая кувшинка...
   'Магия красоты мира' - определили придворные мудрецы. Король в сердцах хлопнул дверью, Наяна плакала всю ночь. Но судьба вынесла вердикт - вселенскому балансу не до желаний маленькой девочки.
   Магия красоты. Зачем красота в эпоху смут и раздоров?
   Наяна вступила в пору девичества, и расцвела цветком. Волнистые волосы каскадом спадали на спину, распахнутая в надежде синь глаз поражала глубиной, тонкий стан - изяществом. Придворные художники писали картины, поэты слагали стихи, менестрели - баллады...
   Но королевской семье - не до картин и стихов. Наяна иногда сама не понимала, что нужно королевской семье...
   Дворец огромен и непобедим. Приемные, гостевые, библиотеки, бильярдные, охотничьи, спальные, столовые, оружейные, торжественные, официальные, и просто залы. Кухни для аристократии, для простонародья, для приезжих, для горожан и даже для скота. Бесчисленные башни, крыши, лестницы, коридоры и галереи...
   Апартаменты Виоллы - в южной части. Королевская стража щелкает шпорами, знать делает реверансы, прислуга старается не попадаться на глаза. У сестры - целый цветник приближенных дам, возможности целительницы имеют больше смысла с помощью. 'Слушаю, если недолго...' - Виолла холодна, как лед. Слова застревают в горле. 'Да нет, ничего... Просто шла мимо'.
   Приближенные старательно прячут презрительные ухмылки. Ничего не скажут ни братья, ни сестры. Ничего не скажут те, кто холоден и далек...
   Ей ведь не надо много - просто немножко сочувствия и тепла. И немножко любви...
   - Вы не из этого мира, Ваше высочество, - однажды выдал Илл, один из молодых гвардейских стражников. - Вы не для утех и дворцовых интриг...'
   Молодой парень - но с мудростью убеленной бороды. Родом из далеких северных аххаев, из бедного княжеского рода - в королевской гвардии хватало обедневших дворян.
   'Они даже не представляют - насколько у вас великий дар. Ибо красота - основа мира...'
   Основа. Насмешек и снисходительности.
   'Вы просто не среди тех, кто в состоянии оценить...'
  
   Она все чаще уединялась. Тосковала и плакала. У нее не было ни друзей, ни подруг. И зеленоватая вода паркового пруда рождала все новые и более прекрасные цветы... Потом изначально безрадостное стало еще мрачнее. 'Дочь, - полный грузный король Астарх только на миг оторвался от бумаг. - Скоро здесь будет эльфийская королевская семья. Будь ласковой с Астаэлем - он интересовался тобой...' В груди помертвело, сердце остановилось. 'Как прикажете, Ваше величество', - склонилась покорная фигурка, стараясь скрыть дрогнувший голос. Она была наслышана про младшего сына короля эльфов - все были наслышаны про младшего сына короля эльфов...
   Красота могла сыграть очень злую шутку. Магическая - насмешками, личная - цинизмом...
   Она сдержалась и не расплакалась. Медленно выпрямилась, голос снова предательски дрогнул: 'Когда?' Казалось, отец уже забыл, с головой углубившись в свои бумаги. Дверь за спиной хлопнула, как крышка каменного гроба...
   Мир - это склеп. Каждое слово в большом мире воспринималось по-разному и раскладывалось пасьянсом в соответствии с выгодой.
   Холодные угодливые улыбки и неискренняя лесть. Она читала в книгах про искренность и доброту. Про семейный уют и тепло очага. Про любовь мам, пап, и сестер. Когда каждый за всех и все за тебя. Читала. Мечтала. И никогда не верила...'
  
   ----------------------------------------------------------------------
  
   Короли, эльфы... Это читают?
   Аника поморщился и выключил монитор - только разболелась голова.
   Тоже мне, эльфы...
   Эльфы - мобы. Особо сильные продвинутые программы. Никто не видел эльфов - очень умело прячутся, не показывают носа... Найти бы их логово. В форте Мот сидит один - нем, как рыба. Никто не может заставить говорить. Чертовы модераторы, с их наворотами...
   Великая Эшу. Мать цветов, лесов и полей.
   Кому пришла в голову мысль придумать еще и богиню?!!
   Аника снова поморщился - плевать... На всю кучу кретинов за мониторами, изучающими... плевать, что они изучают. Хлопнул по подлокотникам и поднялся - ему жизненно необходим свежий воздух...
   Цветов, лесов и полей. Гнили, болота и плесени - гораздо ближе к истине.
  
   Вечерний воздух встретил насыщенным запахом прелой листвы. Аника отключил инто-защиту - переливающиеся доспехи свернулись и скрылись из глаз. Теперь как и тысячи людей вокруг - ничто не выдает да-мага. Можно еще отключить голо-арм, для полноты ощущений - но это уже откровенное извращение...
   Строжайше запрещено. Ему плевать на запреты. Просто, нет смысла...
   Какой смысл пустой мир делать еще гаже? Наполнять блевотиной, тухлостью и сыростью...
   Нейро-чипы в организме следят за всем. За здоровьем, голодом и усталостью. Пополняют энергией и немедленно уничтожают вирусы. Сканируют каждый нервный узел, каждое нервное окончание, немедленно выбрасывая любое вмешательство извне, и любую опасность. Все тело как четко отлаженный механизм - мигает в уголках глаз насыщенной зеленой шкалой...
   И еще - соответствуют Игре. Помогают осознавать и ощущать реальность.
   Где правда и ложь? Он видел правду... Затхлость, тухлость и гадость. Навозные ямы и копошащиеся черви. Смрад и гниющие останки некогда живых лесов...
   Великая Эшу. Будь прокляты те, кто назвал тебя великой.
  
   Центр города кипит как растревоженный улей - толпы народа вываливаются из призывно распахнутых дверей. ND-фильмы, вирто-услуги, ночные клубы, казино, таверны и бары. Одежда - мешанина эпох, моды и стиля...
   Уставший мозг найдет, где выгрузить психо-усталость. Наполнить чашу здоровым азартом и желанием жить. Видеть, дышать, говорить...
   Конечно, все можно получить и дома - полный перечень, если позволяет доход. Но человечество всегда было муравейником - всегда хотело насыщенности и бежало от одиночества. От чего бежит он?
  
   Первый попавшийся бар. Под потолком пляшут инфра-тени, в центре в потоке света вытягиваются в немыслимой пластике голо-танцоры. Над столиками полумрак, все занято. Даже невооруженным глазом видно - рекой льется запрещенный вирто-гон, поднимаются дымки наркотабака...
   А если включить доспехи? Губы скривила усмешка - в дешевом баре вдруг проявляется да-маг... Картинка. Паника.
   Плевать - власти прекрасно знают. Народу надо скинуть напряжение. И это - тоже помогает...
   - Ищешь место?
   Аника обернулся - сзади улыбнулась яркая красотка, с аккуратными бровями и мило вздернутым носиком. В приоткрытом ротике сверкали зубы просто удивительной белизны...
   - Бесполезно, в это время. Но если очень надо - могу что-нибудь придумать.
   Томный с хрипотцой голос. Интересно, какая ты настоящая?
   - Спасибо, я... - он запнулся.
   Что ты действительно хочешь, Аника? Тебе надо этот бар? Пауза...
   - Найдешь, когда решишься, - поняла с полуслова официантка, улыбнулась и направилась к стойке - бедра покачивались из стороны в сторону, как на шарнирах...
   Вот она. Вперед. Тебе ведь это надо?
   Аника стоял и никак не мог решиться. Что-то пухло внутри, не давая сделать шаг...
   Что ты хочешь, Аника? Правду. Какую? Мира вокруг? То, что ты считаешь правдой - и будет правдой.
   Ничего не считаю, нет у меня правды. Все пусто, тупо и безразлично.
   Он стоял еще несколько секунд. Потом вдруг закрыл глаза и щелкнул выключателем - послушно потухла зеленая шкала в зрачках, исчезли подсказки инвирта... Затем медленно открыл глаза.
   В нос ударил душный запах пота и перегара. Исчезли инфра-тени под потолком, смазалось и потеряло четкость изображение голо-танцоров в центре...
   Но остался зал, остались столы, остались люди. Кто-то старый, кто-то обрюзгший, кто-то худой и длинный, кто-то морщинистый или бледный - в темноте смутно белеют лица. Медленно проступили обшарпанные стены и вытертый до грязной белизны пол...
   Красотка оказалась лет на десять старше. Располневшие бедра, неестественно крашеные волосы, густо подведенные глаза и желтые зубы. Время - бич женской сущности, - она не виновата...
   И тогда он увидел ее. Среди других посетителей за стойкой. Особенную. С блеском в глазах, матовой кожей, роскошными волосами, и гибким изящным станом - как свежий цветок, среди увядшей зелени...
   В носу запершило, глаза защипало от дыма, начало невыносимо зудеть под лопаткой - сухо сглотнул, и быстро включил голо-арм, - к черту.
   Музыка сразу заполнила уши, нежный аромат защекотал ноздри...
   Игра.
   Все на своих местах - полумрак, и стены, и люди. Вот только она - исчезла. Вернее, осталась, на том же самом месте - вот только... Серая. Невзрачная. Блеклая.
   И еще - смотрела прямо на него.
   Аника резко развернулся и шагнул на выход - свежий воздух, цикады, ночные фонари...
   - Подождите, - вдруг догнал негромкий голос. - Только одну минутку...
  
  
   Глава 2
  
   Пологая кривая длинного прыжка на мгновение зависла в самой высокой точке, под облаками - эхо-сканер быстро ощупывает пространство...
   Необозримая серо-зеленая грязь болот, насколько хватает глаз. Иногда попадаются проплешины мелких колючих кустов или чахлых деревьев - вверх тянутся грязные дымки испарений и смрада. Коричневым дисбалансом виднеются развалины какого-то странного дома, покрытого пятнами лишайника и гнили...
   Никого. Тишина.
   Далеко внизу цепь экскаваторов гребет затхлую плесень, широкие ковши выворачивают с корнями огромные ядовито-осклизлые лилии. Вереница охранных руглеров водит плазменными стволами, четко отмечая любое движение на сотни ярдов вокруг. Позади земляные боты мягко опускают в рыхлую почву нежные зеленые эрцении, специально выведенные для этого воздуха...
   Мы хотим сделать этот мир лучше. Чище, красивее, и здоровее.
   Зачем? Нам мало своей земли, зияющей кляксами чадящих пустынь и переполненных городов? Мало голодных, обескровленных, и обездоленных? Мало экологических, экономических и политических кризисов?
   Не тот роман. Человечество, где оно бы не оказалось... всегда стремится к совершенству. В жизни, поэзии, или войне.
   Не нам судить о смысле и важности, мы - мелкие винтики проекта...
   Куда делись все мобы? Видимо, рядом эльфы. Только они могли вычислить да-мага среди прочих, и успеть сообщить остальным... Бред больных программистов. Ввести алгоритм действий мобам, натурально напоминающий настоящий интеллект. Чтобы Игра больше походила на правду...
   Какая к черту правда? Как могут напоминать правду какие-то эльфы, гномы, ядовитые лилии, болотные тараканы? Выдумали бы что-нибудь более земное, не такое сказочное, тормозящее мозг невозможностью... Хотя, на Земле ведь было время настоящего засилья фентезийных книг и компьютерных игр. На них выросли целые поколения. Многим действительно мир эльфов и гномов мог оказаться гораздо ближе, чем мрачная обыденность за окном.
   Это я такой. Никогда не любил ни книг, ни фильмов, ни игр...
   Сухое шипенье плазменных резаков - внизу вздрагивает и замирает борм, - длинный болотный червь, напоминающий гигантскую сороконожку. Мы делаем этот мир краше. Чище, суше, здоровее... Позади тянутся ввысь ряды стройных нежных эрцений - они осушат почву, дадут кислород и жизнь прогнившей почве...
   К черту. Проклятые эльфы - не дали разрядиться. Бой - единственное, чем дышал Аника в этом мире... Пологая кривая супер-прыжка дернулась с места, болото стремительно рвануло навстречу. Плавный полукруг над руглерами и мертвыми лилиями - и вираж на Таир...
   Ему здесь больше нечего делать.
  
   - Почему ты это сделал? - удивленно спросила она.
   - Что?
   - Отключил голо-арм.
   Заметила? Как?!
   Аника смутился и покраснел. Смущение любого мальчишки рядом с красивой девушкой - ведь видел ее настоящую. Без глупой косметики и камуфляжа.
   А ты? Почему невзрачная голо-внешность? Достали приставания?
   - Устал? - с удивительной проницательностью спросила она. - Все кажется серым и мрачным? Нереальным, осточертевшим, и злым?
   Аника даже поперхнулся:
   - Вы психолог?
   - Много ума не надо, - улыбнулась, и чуть помолчала. - Знаешь, кто способен выключить арм? - маленькая ожидающая пауза. - Тот, кто еще может чувствовать...
   - Вы все сговорились, да?! - не выдержал Аника.
   Она погрустнела, глядя на толпы веселого народа вокруг:
   - Тебе наверняка среди них одиноко...
   Удивительная. Странная. Совершенно не похожая на привычный пустой город вокруг. Они стояли на переполненной улице, но почему-то казалось - вокруг ни души...
   - Люди получили искусственный мир. Но потеряли главное - правду.
   - Программа, - согласился Аника. - Проект. Изучение возможностей, и потом... вы знаете, что там, за чертой? - кивнул в сторону стены периметра. - В таких условиях трудно выдержать психике.
   - А ты был там, за чертой?
   Что-то удержало его от правды. Страх. Страх, что она отвернется и исчезнет, ощущение, что ей совсем не по нраву маги...
   - Мобы, - пожал плечами. - Программа обрабатывает противоестественную реальность под более привычную картину. Чтобы выдержать, и не сойти с ума.
   - Мобы? - с иронией переспросила она, и грустно усмехнулась: - а ты не пробовал хотя бы раз допустить... что там совсем не мобы?
   Спокойно спросила, не надеясь на понимание. Аника вздохнул - конечно, не мобы. Черви, пауки, болота... и старые разрушенные города...
   - А жизнь, - вдруг ответила она. - И люди. Просто кто-то не хочет, чтобы вы это видели.
  
   Тухлая плесень с противным чавканьем отпускает ногу. Аника делает второй шаг, третий... Редкие корявые деревца топорщат кривые ветки, от зеленоватой жижи поднимаются ядовитые испарения. Шипят и лопаются громадные смрадные пузыри - в мутном мареве мелькнула расплывчатая тень трупной горгозы...
   Воровато оглянулся по сторонам - тишина. Индикатор мигает спокойным цветом. На би-карте - ни одного всплеска активности...
   Зашипели и свернулись инто-доспехи. Сразу почувствовал себя беззащитным. Секундное промедление... щелкнул и потух голо-арм. Страх почти парализовал - как голый... В центре тошнотворной враждебной среды. Кислотного тумана, кишащих вирусов и червей, готовых поглотить...
   В воздухе бульканье и чавканье, жижа под ногами шевелится тучей мокрых противных личинок. Перед глазами мельтешат облака противной мошкары и огромных зеленых мух. По корявым деревцам ползут мутные потёки сопливой чумы...
   Аника задержал дыхание и сделал первый шаг - с ботинка шлепнулась огромная пиявка. Потом медленно двинулся вперед, стараясь не дышать, и не смотреть под ноги. Вот он, здешний мир. Здешняя жизнь. Не смазанная картинками вирто-реальности.
   Игра не меняет суть. Она просто приукрашивает, подгоняет под более восприимчивые формы. Щадит мозг. Старается впустить в неприятную работу глоток интереса. Мимо проплыла гниющая туша какого-то громадного животного - блеклые черви покрыли всю целиком. Дальше проглядывал завал из трухлявых деревьев - по осклизлым стволам бегали здоровенные мокрицы...
   Это ты называешь жизнью, наивная Яна?
   Вздохнул, и остановился - достаточно. Замигали, успокаивая взведенные нервы, огоньки голо-арма, зашипели инто-доспехи. Улетел тошнотворный смрад, пропали выворачивающие нутро детали...
   - ...Ника, ответь, - ворвался в уши взвинченный голос командора. - В шестнадцатый сектор, к Смолене, быстро! Эльфы!
  
   В шестнадцатом секторе кипел бой.
   Густо дымили руглеры, тупо елозили разбитые экскаваторы. Среди развалин россыпями мельтешили черные фигурки мобов.
   Смолена - старый разрушенный город. На самом краю контролируемой людьми земли - спутники внешнего кольца висели чуть ли не над головой...
   Здесь уже были Лами и Гамм - неразлучная парочка. Три да-мага на один сектор - непозволительная роскошь, в зоне больше трехсот секторов. Молодые, прибыли чуть ли не вчера - еще не успели ничему научиться, ничего понять, - бесшабашные и задорные.
   Внизу рвало, крошилось и металось. Вздымались ледяные столбы и плескались стены пламени, веером поднимались вверх осколки старых камней. Молодежь разошлась не на шутку.
   Осторожно. Командор никогда бы не послал трех да-магов, если не нужда. Вонючие мобы как тараканы разбегались по улицам, юркали в дома - по улицам бушевали искры огненных файерволов. Аника завис в инвизе, осматриваясь...
   И тогда его накрыло это. Сильный удар - в глазах потемнело. Затренькали воем огоньки аварийной опасности - зеленая шкала здоровья сразу укоротилась на треть...
   Эльфы!!
   Бешеный рывок вниз и дикий вираж над городом - воздух ударил в лицо. Где заразы? С другой стороны заходили Лами и Гамм - вспухли две дымные полосы, как от реактивных самолетов...
   Есть, сверкнуло в одном из старых домов - к молодой парочке протянулось щупальце света... Ничего, вы выдержите - Аника мелькнул между развалинами и вырос прямо над зданием...
   - Стоять!! - рванул уши крик командора.
   Поздно. Ледяной плюш с силой ударил по всему кварталу - разом прихлопнув все, что могло двигаться, пищать и дышать...
   - Аника... - стон в ушах.
   Да какая тебе разница? Это мобы. Что расскажут тупые программы?
   Он медленно вошел в здание, под ногами хрустнуло крошево битого кирпича. Заиндевелые рамы и выбитые окна, стены густо покрывает морозный иней. Рассыпающаяся в труху грубая мебель - видел тысячи раз...
   Нашел. В просторном зале пара белых трупов - страшных, замерших, остановившихся в последнем рывке... Белые лица без кровинки, как оскалы самой смерти. Остекленевшие глаза, растопыренные пальцы. Грубая длинная одежда, напоминающая старинные камзолы - у глупых модераторов совсем нет фантазии...
   Ты все играешь в войну, командор.
   Инто-защита тихо гудела, восстанавливая повреждения - зеленая шкала почти доползла до верха...
   За спиной хрустнуло - заглянули Лами и Гамм:
   - Ну и противные, - сморщился девичий носик. - Я их представляла по-другому.
   - Не надо! - усмехнулся смешливый напарник. - Береги чистую голову!
   - Посмотрели, и будет, - закончил прения Аника. - На зачистку. Тут еще полно тараканов.
  
   - Ого, - оглянулась на роскошь Яна. - Наверное, начальник!
   Аника смутился. Хорошо, что привел в городскую квартиру - его дом в Аль-Таире напоминал настоящий дворец...
   - Да нет... Просто, работаю в ИПВ.
   - Институте психо-возможностей человека? - удивилась она. - Может, ты маг?
   Ладно. По капельке:
   - Немножко.
   - Серьезно?! - еще больше удивилась она, сразу испарилась смешливость: - и как оно? Чувствовать себя всесильным?
   - Какой там, - досадливо отмахнулся, и неожиданно раскрылся: - Устаешь. Часто.
   Она замолчала, странно посматривая своими серыми глазами. Все-таки было в них что-то - проскальзывало, проглядывало, даже через программу...
   - Покажи что-нибудь, - вдруг попросила она.
   Аника пожал плечами и вытянул руку. Сосредоточился, напряженно сведя брови - и над ладонью родился ослепительный огненный шарик...
   - Ух ты, - обрадовалась она. И вдруг тоже вытянула руку - шарик заколебался, заволновался, начал вытягиваться... и вдруг распустил прекрасные лепестки сверкающий цветок... Аника открыл рот.
   - Нет, - опередила она вопрос и убрала руку - цветок сразу исчез. - Я просто умею мечтать.
   Аника покачал головой - ничего себе... Она просто не знает своих возможностей!
   - Не могу, - отказалась она. - Не надо.
   - Почему?
   - Не надо!
   - Да почему же?!!
   Она грустно отвернулась:
   - Этот мир не для этого...
   Аника устало вздохнул. Что ты знаешь об этом мире, прекрасная незнакомка? Появляетесь вы, такие мечтательные и возвышенные, начитавшись всяких глупостей о доброй вселенной. Серьезно верите, что мы изменим мир, сотворим сказку, и на этой земле будет править добро...
   Это Игра, наивная Яна. Тысячи циников придумывали для вас эту сказку.
   - Архиум, - ответил Аника, в дребезги разрушая завесу сказочности. - Просто, архиум. В здешней атмосфере распылена энергия, которой нет на нашей Земле. Геологи определили - глубоко в почве есть глубинные резервуары магмы, как губка впитывающие протоны прямиком от центрального ядра. Кольцо спутников вокруг зоны преобразует в доступную форму и передает в Аль-Таир на Горн...
   Жизнь проще, чем мотивирует восторженно-мечтательный мозг, добрая девушка.
   Она не обиделась, просто грустно вздохнула. Как с маленьким ребенком:
   - Откуда здесь болота, Аника? Почему гниль?
   - Ну... - пожал плечами, - в атмосфере много бактерий брожения, не хватает озона, для этого садят эрцении... Вопросы биологов.
   - Ладно, - согласилась она, и на секунду задумалась. - А куда исчезают трупы мобов?
   Гм...
   - Каждую ночь, каждый рассвет?
   Аника задумчиво почесал затылок - никогда не задумывался...
   - Это же Игра.
   - Какая к черту Игра? Неужели даже не проверяли?
   Куда исчезают мобы?
   - И куда?
   - Ты все равно не поверишь, - печально улыбнулась девушка.
   Конечно-конечно. Их забирает Эшу. Снова потеря реальности, и трезвого смысла...
  
   Аника поставил бокал на стол и склонился к монитору - перед глазами мелькали тысячи и тысячи названий... Где она? Ага, кажется вот...
   'Тебе это надо? - удивился сам себе. - Ты ведь хочешь реальности...'
   'Вы теряете чувства' - горький вердикт Яны.
   К черту. О чувствах должны волноваться женщины. А я...
   Откинулся на спинку и закрыл глаза, негромкий проникновенный голос начал снова вещать...
  
   -------------------------------------------------------------------------
  
   Наяна скрывалась днем и шла ночами - рыскающие патрули отца пестрели по всем дорогам. Ее судорожно искали...
   Даже в преддверии пророчеств Вотанга людские сердца не оскудели добром - уставших путников еще принимали в домах. Давали кров, постель и ужин...
   Мягкая обувь протерлась до дыр, на ногах набухли кровавые мозоли. Руки потрескались и огрубели - а она все шла, от деревни к деревне, от городка к городку. Чем дальше на Север - тем реже патрули на дорогах...
   Она старалась не думать о том, что ждет впереди, или о стертых ногах. Она станет крестьянской девушкой - а крестьянские девушки не думают о ногах. Они молодцы, они крепкие и выносливые, они могут пройти хоть тысячу миль...
   Людей пучило страхами и кошмарами - городки лихорадили днем, и вымирали ночью. Время Вотанга на пороге, одры выходили из темноты...
   Однажды заночевала прямо в лесу, разложив крохотный костерок. Маленькие язычки разогнали темень до ближайших деревьев, и сгустили могильной чернотой за пределами освещенного круга. Тогда ночью она впервые увидела их. Вернее - почувствовала...
   Шумно выдохнуло что-то там, в темноте - огромное и страшное... Треснул сучок, шелохнулись кусты... И вдруг холод, ледяной холод пробрал до костей, вырвавшись облачком пара - выступил белый иней под ногами... Мигнул и потух костерок, пустив к небу тонкую струйку дыма...
   Она летела сломя голову, не разбирая дороги. Ломилась сквозь кусты, спотыкалась о корни - заледеневшая в ужасе голова не принимала ни одну трезвую мысль. Она все-таки убежала. Но панический страх не отпускал еще очень долго...
   Так пролетали дни за днем, недели за неделями. Девушка бы не дошла - упала и осталась лежать на дороге, нежное тело принцессы не привыкло к беспредельным нагрузкам. Исхудавшая, высушенная, и потерянная.
   Если бы не Уна Гру. И два ее веселых брата.
   Бродячие музыканты подобрали, обогрели и накормили. И уложили в повозку, накрыв бесчисленным сонмом шкур.
   Это был замечательный период. Гру танцевала и пела, собирая на площадях огромное количество зевак, а братья залихватски играли на лютне и банджо. Странные инструменты, казалось, совершенно не подходившие друг дружке по ритму - вдруг звучали удивительным унисоном, выпуская наружу абсолютно неизвестный колорит и стиль...
   Музыканты Гру. Их все любили.
   Вечерами разводили перед повозкой огонь, и до глубокой ночи рассказывали смешные истории. Уна не отходила ни на шаг, окружая заботой, а принцесса никогда не рассказывала о себе. Вовсе не потому, что боялась корысти кошмарной королевской награды, а потому как сама выбросила из головы прошлое...
   Все сильнее холодный ветер, на горизонте уже вспучивались отроги Северных гор. Кошмар ночных вепрей совсем бы смазался и растворился - если бы не судьба. Привычно распахнувшая двери остроконечными черепичными крышами очередного городка на тракте...
   'Одр!!! - бесновалась толпа, запрудив узкую улочку. - Как есть одр!!!'
   - Шутки? - выглянули за полог братья, Уна нахмурилась. Принцесса спрыгнула с повозки на землю и влилась в струю. Гомонящая река вынесла прямо на площадь, и тогда она увидела его...
   Большая яма в центре, окруженная решетчатым забором - толпа бурлила и клокотала, прижимаясь к прутьям. Внизу виднелось расчищенное пространство театра и решетки подземных клеток по кругу. А в самом центре - прикованное к столбу оно...
   Девушка смотрела. Разглядывала. И не могла понять...
   Оно.
   Покрытое бурой шерстью, с громадными глазами среди свалявшихся паклей - маленькое, беззащитное, и страшно испуганное...
   Оно совсем не вызывало страха. Только сочувствие и жалость.
   Толпа ревела и неистовствовала, вниз летели камни и огрызки фруктов: 'Эй, урод, подними морду кверху!' А маленькое существо только испуганно прижималось к столбу, пряча свои невероятные глазища...
   Щелкнули двери клетей, и накал неистовства достиг апогея. На землю, хлопнув мощными лапами, выпрыгнули огромные грациозные львы. Дикие и голодные - в звериных зрачках плясал плотоядный огонь. Существо у столба закрыло глаза и заколотилось от страха. Звери сделали первый шаг...
   - Остановитесь!!!
   Натянутая пружина сорвалась - гибкая девичья фигурка перескочила через забор, и спрыгнула прямо в яму:
   - Что вы делаете, люди?!!
   Тишина. Наяна закрыла спиной существо, желудок скрутился в тугой комок...
   Толпа не дышит. Вибрируют натянутые до предела нервы, звери сдвигаются с места...
   - Ная!!! - как из-за тридевяти земель долетел панический вопль Уны.
   Хриплый вздох с трудом вырвался из горла. Первый зверь приблизился... и мягко опустился прямо у ног. Рядом вдруг укладывается второй, третий, четвертый...
   Где-то кричат птицы, где-то мычат коровы, где-то хлопает ставнями ветер. Шум большого города долетает, как из-за толстой бетонной стены...
   - Прошу вас, - сквозь слезы умоляет принцесса. - Возвращайтесь назад...
   Звери услышали. Звери поняли. Звери - человечней людей...
   Дикие львы мягко поднялись, и спокойно разошлись по своим клеткам. Громом прогрохотали щелчки запоров, среди повальной тишины...
   Толпа молчала еще несколько секунд. А потом взорвалась. Воплями и ярости, и восторга...
  
   - Порядок есть порядок, закон один для всех! - деревянный молоточек судьи ударил по столешнице. - Тридцать плетей на площади.
   Уна разрыдалась, браться нахмурились. Наяна сжала пальцы - боги, дайте выдержать...
  
   Длинный хлесткий бич оставлял кровавые полосы на обнаженном девичьем теле, раздирая нежную кожу. Принцесса насквозь прокусила губу...
   Ее привязали к позорному столбу на городской площади, и истязали как воровку, как шлюху. Окровавленный бич хлестал снова и снова - тело вздрагивало, и густо покрывалось кровью. Она молчала - только слезы насквозь пропитали привычное дерево. Последний свист, последняя дрожь, и тело бессильно обвисает на путах...
   Толпа молчала. Ни гвалта, ни улюлюканья. И уже ни у кого не возникало сомнений - ярость это, или восторг...
  
   ______________________
  
  
   Илл вернулся домой. Вся семья радостно всколыхнулась и затрепетала, но радость быстро потухла - Илл вернулся не свой... 'Пройдет, - махнул рукой отец. - Дурь в голове'. Семья печально вздохнула - надо время...
   Натуральная дурь. Влюбиться в саму принцессу. Огромного королевства, красавицу-раскрасавицу. Картина в доме старосты всегда притягивал внимание всей округи - купил однажды на свою голову старик в столице, радовать по вечерам старость... Вздыхали и перешептывались девушки у колодцев, парни крутили пальцами у виска. Бывает. У всех случается. Но такое...
   Пройдет. У всех проходит.
   Все любили и уважали местного князя Броду - у аххаев не было больших различий, как в городах или других народах. Любили и уважали старшего сына, всю добрую честную семью...
   Девушки вздыхали. Нет-нет, да и промелькнет затаенный взгляд среди плясок ночных костров - ну давай же... Соберись! Выбрось из головы, это же детская наивная глупость! Хороводы за околицами крутились и изгибались, затягивая в круг парней - только Илла давно не видно среди парней...
   Прошло лето. Осень вступила в свои права - все больше желтой листвы, все дальше улетают птицы, давно не слышно жаворонков за окном. Князь мрачнел все глубже - все в доме тускнели глубже...
   Илл теперь совсем редко бывал дома. Больше крутился на дальних выпасах, дальних полях и дальних лесах. Недели летели за неделями - никто давно не слышал веселого смеха в некогда большой и дружной семье. 'Будь прокляты все юбки на свете', - тускло вздыхал отец, и сразу замолкал, уловив удивленный взгляд жены-матери, и дочерей.
   Юбки не виноваты. Даже сердце не виновато - кто может приказать сердцу? Виновата сама судьба.
   Илла больше ничего не интересовало. Ни ночные костры, ни осенние праздники, ни водные лилии или быстрые подводные вуны. Ни подземные пещеры, ни духи заблудших охотников в пустыне, ни высокие северные горы. Даже древний тысячелетний дуб, способный услышать отчаянную просьбу и даже дать мудрый совет - больше не привлекал внимание...
   В один из таких серых осенних дней и грянул гром, окончательно прибив последние теплые всплески. 'Я уезжаю, - объявил сын, глядя куда-то в сторону. - Простите и благословите...' 'Куда?' - опешила вся семья. 'Король Гоэмаг набирает воинов...' 'Что?! - не поверила мать, и бессильно стиснула кулаки: - король Гоэмаг собирает людей для драки, дурак!!' Сын ничего не ответил. Молча отвязал лошадь и ускакал прощаться с родными лугами и пашнями. В доме воцарилась ошарашенная тишина...
   Тогда и появилась она. Вдруг буднично тихо и незаметно...
   Тихо скрипнула калитка ворот и на крыльцо поднялась девушка. Скромная и одинокая, не по времени закутанная в теплый крестьянский зипун. Стукнула в дверь, как принято в этих местах, щелкнула щеколдой и вошла...
   'Хороший день, добрая странница, - привычно встретила гостью мать. - Отдохни с дороги, садись к столу. Надолго к нам?'
   'Навсегда', - скинула платок с головы незнакомка, взглянув невероятной удивительной синью. - Я ищу Илла'.
   'Эх, родная, - вздохнула добрая женщина, не в силах оторваться от этих глаз. - Если бы только знала...'
   'Пожалуйста, - прошептала девушка. - Мне только спросить... Он однажды сказал - про смысл и основу мира.'
   Мать пропустила странные слова мимо. Обе дочери пропустили слова мимо - все не могли оторваться от лица. Выразительного, прекрасного, и почему-то очень знакомого...
   'Э-эх, - в сердцах покачала головой хозяйка. - Такие девушки к нему приходят, а он...'
   За окном раздался дробный перестук копыт - Илл вернулся домой...
   'Сынок, - встретила у конюшни мать, приняв поводья. - Там к тебя девушка - очень красивая, и очень хорошая...'
   'Мы же договорились, - хлопнул по крупу верного друга сын. - Никаких, я же просил.'
   'Но...'
   'Давай без но, ладно?'
   'Сынок, - новая попытка достучаться до совести. - Просто поговори!'
   'Нет'.
   Бесполезно. Тупо, глупо и обреченно. Будь трижды проклята эта принцесса.
   'Она сказала, что сам звал, - последняя попытка отчаянной Веники, старшей сестры. - Обещал рассказать про смысл и основу мира...'
   Брат замер. Слова прозвучали и зависли в воздухе, будто оказались с непонятной тяжестью - парень почему-то побледнел. Прошелестел суховей, взметнув непокорную прядь волос... Веника хлопнула ртом -что-то не так. Сильно не так - напряжение сгущалось, уплотнялось, зависало...
   'Что?' - наконец глупо переспросил Илл, и беспомощно оглянулся на окна...
   Мать заморгала - невозможно... Следом шарахнуло и дочь - это что... в доме... она? Сама?!!
   Мысли вдруг отрезвели - картина в доме старосты, вот почему показалось знакомым лицо... Такого просто не может быть. Обе также беспомощно оглянулись на окна.
   'Молодость и глупость чисты, - скажет позже мудрый Дорим. - Им не может помешать зло этого мира'.
   Илл взбежал на крыльцо и остановился. Он боялся, страшно боялся. Страха ошибки, горечи разочарования, ужаса вернуться в реальность. Кошмара осознать, что мир не вмещает то, чего просто не может вместить...
   Медленно открыл дверь и вошел...
   Время замедлило ход. Через некоторое время мать с дочерью не выдержали, тоже поднялись и вошли в дом. И снова притихли, не в силах отпустить зачарованную картину - чудо свершилось. Две слившиеся фигурки у окна были красноречивей самых ярких песен.
   Чуть позже приехал отец с младшим сыном. Их встретила у порога незнакомая девушка. Поклонилась, назвалась, и попросила принять в дом - как заведено в этих местах...
   Женщины потом часто хохотали до слез, вспоминая их лица...
  
   Весть мгновенно всполошила всю округу - к Иллу пришла сама принцесса Наяна... Старики качали убеленными бородами, старушки цокали языками у печей - бывает же такое. Ай да Илл, а все смеялись...
   У дома князя не убывала толпа - господи, ну покажись, выгляни за дверь, хоть разочек... Старый Брода выходил на крыльцо и грозно качал головой - вся ватага немедленно пряталась за забором. Потом снова хлопала дверь, и из-за плетней осторожно поднимались упрямые лица...
   Все быстро пошло на убыль, когда Веника притащила дико смущенную Наяну к ночным кострам. Девушки сразу облепили толпой и посыпали восторгом - а Наяна только густо краснела и опускала глаза. Ее тут же затащили в круг и принялись учить танцевать...
   'Эй! - окликал сына за столом отец, пряча смешливую улыбку. - А как же король Гоэмаг? Разве не ждут ратные подвиги?' 'Что?! - не сразу понимал счастливый сын. - Какие подвиги? А-а-а... - наконец доходило. - Идите вы, смешники...' Хохот за столом заставлял дребезжать посуду - Илл хохотал громче всех, не в силах оторваться от своей мечты. А Наяна смущенно улыбалась и опускала глаза...
   Через неделю ее любили все в округе - от мала до велика. Весть соколом летела через леса и Северные горы, распространяясь все дальше среди народа аххаев - среди них та, кто может родить красоту...
   А она смеялась и отдыхала. Вязала снопы, вместе с другими девушками, и садила цветы... Люди только цокали и задерживали дыхание, разглядывая эти самые нежные и чудные растения, никогда не видимые человеческим глазом...
   'Наянушка, как? - голосила огромная ватага детей на скошенном поле. - Ну пожалуйста... - десятки смешных детских лиц умильно вытягивают губы. - Хоть разочек....' Урок прямо на поле - вскоре она начала учить детей. Читать, писать, рисовать - к ней сбегалась ребятня со всех окрестных деревень.
   Она улыбнулась, глядя в невинные лица - разве откажешь? 'Только раз, - погрозила пальцем. - И чтобы тихо!' Вся ватага немедленно затихла - кажется сейчас они увидят... то самое... что никто никогда не видел...
   Наяна сделала пару шагов по лугу, посмотрела на вечернее солнце и закрыла глаза...
   Вот он, этот мир. Перед глазами. Великий, глобальный, необъятный, как вся вселенная... Где она, эта вселенная? За горизонтом? Высоко в небе? А может... в каждом из нас? Чтобы ответить - не нужны знания. Не нужна память. Все есть внутри нас. Все знания, все ответы...
   Надо только почувствовать. Ощутить. Самим сердцем, самой душой. Прикоснуться...
   Мы - сама вселенная. Наша душа незримо связана и переплетена со всем миром. Каждый человек это знает. Но не каждый - хочет действительно почувствовать...
   Внутри тихо зазвенела и родилась песня. Прекрасная, как утренняя роса, чистая как горный воздух, как дуновение весеннего ветерка. Поднималась и трепетала, все выше и выше, нежная и мелодичная, как ангельский голос самого неба...
   Хлопнул изумленный выдох нескольких десятков восторженных глоток. Она их чувствовала - эти детские лица. Она чувствовала весь мир, на десятки миль вокруг...
   Споткнулась девушка, уронив ведра и расплескав молоко... Наехала на обочину повозка - седой старик вытаращился, прикрыв глаза от солнца ладошкой... Побросала вилы молодежь, опустились косы на лугу, остановились плуга на пашне, выпрямились у коров хозяйки - множество людей зачарованно уставились в небо...
   Настоящее чудо - никто никогда не видел такого...
   От горизонта к горизонту, ярко переливаясь и сияя насыщенным светом - выгнулась красивейшая широкая дуга, как ворота в само небо...
   Добрая волна шла по полям и лугам, по лесам и перелескам - как ветерок, как вздох настоящей сказочной феи, напрочь выдувая все плохое, все обиды и терзания... Красота действительно спасет мир.
   'У-ух...' - пораженно выдохнули десятки ртов за спиной.
   Наяна открыла глаза и улыбнулась. Это называется радугой, хорошие мои. Пусть она останется в этом мире навечно...
   Через неделю, на осеннем празднике урожая, она станцевала в хороводе девушек танец невесты и положила венок избранника к ногам Илла. Парень чуть не захлебнулся, и начал серьезно подозревать, что оказался в раю. Счастливая семья князя Брода не спала до самого утра...
  
   А потом разверзлись небеса, и открылась преисподняя ада.
   'Наяна!!! - всадник стремглав летел через пашню, поднимая целую завесу пыли. - Беда...'
   Дети испуганно притихли, принцесса выпрямилась и оглянулась... Всадник осадил рядом взмыленного коня и спрыгнул на землю:
   - Стража короля - совсем рядом...
   Свершилось. То, чего больше всего страшилась - счастье не может быть вечным. Сердце заколотилось, она постаралась взять себя в руки и обернулась:
   - По домам, родимые...
   Дети даже не шевельнулись. Только нахмурились упрямые брови...
   По полю уже летел народ - страшные вести расходятся быстро. Сжимая в руках мечи и вилы - аххаи с рождения становились воинами. Успели хмурые Брода - Илл бросился к невесте...
   - Не надо, люди!! - оглянулась Наяна. - Не надо крови!
   Люди прибывали, вокруг принцессы росла толпа - все поле в дорогах пыли.
   Страх не заставил долго ждать, бездумно накручивая нервы - сверкнули у леса начищенные латы. Народ нахмурился и расступился - королевская стража осадила коней, положив ладони на мечи. Высокий человек спрыгнул на землю и сделал шаг:
   - Дочь...
   Сам король Астарх. Лично. Толпа молча ждала. Властно оббежал хмурые лица и остановился на серьезном лице девушки:
   - Хватит, не время для глупых споров. Пора возвращаться к истокам.
   Гробовая тишина, никто не шелохнется. Все хотят услышать ответ.
   - Прости, отец, - твердый блеск, упрямо вздернутый подбородок. - Я уже вернулась к истокам.
   Народ тихо выдохнул и шевельнулся...
   - Сейчас не время, - возвысил голос король. - Бремя Вотанга у дверей. Семья должна быть цельной, всем надо выстоять...
   - Прости, - повторила принцесса. - Я уже нашла семью. Там, где действительно можно выстоять.
   Напряжение давило на взвинченные нервы, клокотало и дрожало...
   - Ты не понимаешь...
   - Хватит, Ваше величество, - выступил вперед старый Брода. - Вы уже слышали ответ.
   Замерли звуки. Монарх холодно обвел лица - народ продолжал прибывать. Северные народы не те, на кого можно давить. Повернулся и молча запрыгнул на лошадь - гулко звякнули латы. И последний раз посмотрел на дочь:
   - Ты уверена в выборе?
   - Больше, чем всегда.
   - Я передам это Уне, в каземате. И ее веселым братьям. Вот кто будет действительно рад - палач...
   Наяна побледнела. А король пришпорил коня из толпы - следом потянулась блестящая стража...
   Мир глух, слеп, и жесток. Принцесса заплакала и бессильно опустилась на землю...
  
   В доме князя Брода всю ночь горел свет. Наяна так и не легла в постель, бездумно глядя через окно на звезды... Выбор. Судьба. Решение...
   Что движет людьми в этом мире? Что заставляет поступать каждый раз по-разному? Может ли человек властвовать над судьбой? Предки убеждали - мы сами творцы судьбы. Любовь и ненависть движет сердцами...
   Рок - творец дороги. Злой пересмешник пути. Никуда не спрятаться, не скрыться от злого рока...
   С первыми лучами она вышла из комнаты. Навстречу поднялись все - никто не ложился в эту ночь...
   - Простите... - горькие слезы побежали из глаз. - Я не могу иначе...
   Все опустили головы.
   Илл снарядил коней и поклажу. Он ничего не мог изменить - никто не мог изменить. Лишь только - умереть рядом...
   Звякнули в конюшне боевыми доспехами старый Брода и младший сын - Наяна удивленно оглянулась:
   - Зачем? Не надо! Ему нужна только я!
   Упрямые северяне уже выводили из стойла лошадей. Мать и дочери благословили дорогу - остались за спиной распахнутые ворота...
   За поворотом неожиданно догнал топот копыт - еще воины, через латы не видно лиц. Потом еще.
   За околицей уже трамбовал копытами дорогу целый отряд. Наяна перестала уговаривать - упрямство северян сравнимо с упрямством принцессы...
   Это был путь удивления. Путь осознания. Путь вопросов, для которых не нужны ответы. Путь непонятного голоса...
   К ним присоединялись люди, отовсюду. За лесом догнали мужчины с соседних деревень, потом еще... Все больше и больше.
   Ее любили не только в родных местах. Весть о принцессе Наяне, как добрая сказка, теплым ветерком летела за горы, леса и поля. Никто не хотел оставаться в стороне - ни далекие деревни, ни забытые хутора. К границе свободных аххайских земель уже двигалась целая армия...
   Ночь сверкала россыпями костров и морем палаток. Старшему князю Брода докладывали о новых, и новых прибывающих отрядах...
   Весть опережала события, бежала далеко впереди. На границе к ним неожиданно присоединились гномы и ашбураны пустыни, степные кочевники и суиситы, хозяева западных озер...
  
   - Сколько? - мрачно спросил король.
   - Ни сколько, Ваше величество, - поклонился глава совета Злух. - Еще несколько дней, и принцессу не победит ни одна армия, ни одна магия. Ни браться, ни сестры, ни сами эльфы...
   - Ладно, - поднялся с трона Астарх. - Да настанет время суда. Пусть горны трубят сбор - у меня есть, чем обрадовать нерадивую дочь...
  
   Две армии встретились в широком поле. Две силы остановились и замерли, глядя друг на друга. Храпели и переступали лошади, бряцали латы, сверкали копья и флаги...
   - Он не уступит... - внезапно осознала Наяна. - Боже, он не уступит...
   Будет бой. Будут реки крови и трупов. Будут многие-многие тысячи смерти...
   Лязгнули, опускаясь навстречу длинные пики...
   - Не надо... - громко закричала принцесса.
   - Уже не остановить, дочка, - печально оглянулся старый Брода, вместе с другими воеводами. - Король понимает - дело совсем не в Уне. А в свободе, и праве каждого... Здесь сейчас встретилось прошлое и будущее Эрсанга...
   Тревожно запели боевые горны...
   - Стойте!!! Остановитесь!!! - девушка изо всех сил пришпорила лошадь...
   Поздно. Обе армии сдвинулись и понеслись навстречу друг другу - вздрогнула и задрожала сама земля. Кипящие волны встретились и схлестнулись - уши заломило от криков и грохота, блестящие воды окрасились в первый кровавый цвет...
  
   Люди не знают границ. Разум не знает границ, отпуская на волю ярость. Затмеваясь гневом и ненавистью...
   Никто не мог победить в этой войне - ни аххаи, ни король. Не бывает побед там, где остается беда и черная земля... Осознание будет позже. Понимание будет позже. Что правит нашим миром? Что мы делаем с нашим миром? И где он находится, этот самый мир...
   Там за горизонтом? Или в нашей душе...
   Откуда появляется волшебство? Как рождаются сказки? Где живут боги и феи?
   Роверон поднимал стены огня, сжигая врагов десятками, - истошные вопли живых костров. Эдигор прокладывал ледяные прорехи - заледеневшие в оцепенении трупы. Виолла поднимала в бой раненых - кровь из горла и ран. Но северяне - были рожденными воинами...
   Аххаи бы выиграли этот бой. Если бы не то, что может стать ужасом самой вселенной...
   Родиться кошмаром в ночи, безудержным плачем маленьких детей, и испариной на лбу у взрослых. То, что леденит само дыхание...
   - Давай, сынок, - глухо произнес король, осматривая с холма поле кровавой бани. - Твое время...
   За его спиной поклонился эльф. Молодой и безупречно красивый. Младший сын эльфийского короля. И самый страшный маг этой земли...
   Вздрогнули небеса. Почернело небо. Сверкнула молния и прогрохотал гром...
   Астаэль продолжал вздымать руки к небу - его горло рождало неведомый крик. Все больше, и все сильнее...
   Все глубже сгущались тучи над головой...
   И тогда родилось оно. Страшное мощнейшее заклинание - 'Проклятье богов'. Неведомое этому миру - ибо никто никогда не проклинал богов...
   Черная молния пронзила само небо, и исчезла в глубине среди звезд...
   И тогда - над полем боя появились демоны. Черные, огромные, в вихрях черных сгустков и темноты... Их никогда не видели живые - только мертвые.
   И теперь - не должен нарушаться непреложный вселенский баланс...
  
   Никто не выиграл этот бой. Никто не выиграл бы и войну. Горе опустилось на землю, взметая пыль на дорогах...
   Поговаривали, кошмарные порожденья ада выкосили все поле, все окрестные деревни. Никто никогда не видел больше ни короля, ни сыновей, ни принцессу. И только призрак безутешного Илл иногда встречался на заброшенных дорогах, все ищущего свою невесту...
   Матери и жены аххаев не нашли тогда в поле тел своих мужей и сыновей. Поговаривали, их ночью забрала великая богиня Эшу...
  
   На центральную площадь столицы медленно вышел старик... Тихие снующие тени одиноких людей стараются не задерживаться - лихолетье и страх, даже среди родных стен... Старик, шаркая немощными ногами, неторопливо поднялся на трибуну глашатаев и поднял тонкую руку вверх:
   - Слушайте, люди... Меня зовут Дорим. Я хочу передать послание великой матери Эшу...
   Народ со всех сторон стал подходить ближе...
   - Вы - хозяева своего мира, люди. Вы решаете свою судьбу. Вы сами привели к своему порогу время Вотанга - вы сами... Не я. Не боги. Вы сами... - старик помолчал, собираясь с мыслями. - Вы играетесь с магией, люди... Вы увидете магию, ужасную магию - стократ сильнее вашей. Испытаете ее на себе. В горе, беде и боли. И может быть - наконец-то уловите суть... - старик обвел глазами людй, народ испуганно слушал. - Это ваш мир, люди... Ваш выбор. Но ангелы придут на эту землю тогда, когда вы сделаете верный выбор... Вы сами призвали время Вотанга.
  
   Никто не понял тогда слов безумного старика. Но через несколько дней высоко в небе - прямо там, куда некогда улетел безумный магический выстрел... Вдруг появилась маленькая звезда. Звезда росла и росла, с каждым днем становясь все больше - пока неожиданно не прогрохотала по небосводу раскаленным шаром, и не опустилась где-то среди западных лесов и озер. Это была только первая гостья...
   Где-то там, в бездонных просторах вселенной - кто-то уловил непонятный сигнал. Заинтересовался, и пришел посмотреть...
  
   Глава 3
  
   Тугой воздух свистит и бьет в лицо, черными пятнами проносятся тени болот и перелесков. Над головой удивленно перемигиваются звезды...
   Куда исчезают мобы? Будь трижды прокляты книги!
   - Ваше сиятельство, - чуть не плачет в ушах диспетчер. - Поймите, я просто обязан доложить командору!
   Хоть королю. Или господу богу. Глубокая ночь, кому это нужно?
   'Треклятой Эшу, - смешок самому себе. - Забирающей души невинно погибших'.
   Впереди разрасталась огромная тень, очерченная ломаной линией развалин - Смолена. Старый город приближался и разбухал. Вдоль широкого тракта до центра - мелькают черные провалы выбитых окон. Тишина. Би-карта светится ровной спокойной зеленью. Немудрено - кто видел мобов ночью? Стоп! Это было здесь.
   Аника огляделся, и опустился ниже. Точно здесь...
   В красноватом 'инфра' развалины - как днем. Ярче ясного солнышка. Пустые окна, провалившиеся крыши, голые коробки стен, полузасыпанные битым камнем улицы... И все. Тишина и пустота. Ни следа дневной бойни, ни одного мертвого моба вокруг...
   Может, ошибся? Опустился на покатую черепицу старого здания и еще раз огляделся. Здесь. И навигатор, и память - едины...
   Опоздал. Исчезли. Испарились. Уже убрали...
   Кто?! Другие мобы? Идиоты модераторы заложили понятия чести? Чушь...
   Наши уборщики? Ага, конечно. На этой земле каждая пядь кишит падалью, и значительно ближе к городу. У техники и руглеров строго просчитан каждый ресурс...
   Он еще продолжал оглядывать по сторонам. Потом, повинуясь внезапному порыву, вдруг отключил инто-доспехи. И секунду спустя - голо-арм...
   Улицы сразу погрузились во тьму. Аника некоторое время привыкал, пока маленькая местная луна не обрисовала бледные камни и черные провалы окон. Затем снова оглянулся. И чуть не расхохотался...
   Мобы везде. Груды гниющих трупов на крышах и улицах - страшных, противных, покрытых осклизлой гнилью и тошнотворным смрадом... Злобно гудят тучи вездесущих мух, по замшелым камням снуют громадные сороконожки. Сотни и сотни трупов - днем был хороший бой...
   Это Игра. Модераторы не придумали ничего умнее, как просто спрятать из глаз. Убрать из вирто-реальности. Великое всегда просто. А глупые мозги, с мечтательными вздохами Яны и глупыми книгами, с полной ерундой про Эшу...
   Усмехнулся, опустился на корточки, и вдруг уловил за спиной шорох... Затем вздох. Потом тихий плач - черепица блеснула странным отсветом... Страх сжал тисками виски - вскочил и обернулся. И открыл рот...
   В воздухе висело нечто. Высокое, изящное, мерцающее дрожью непонятного света...
   Девушка. Женщина. Мать.
   Длинный плащ только подчеркивал плавные изгибы, из-под накинутого капюшона светилось удивительное лицо. Огромные печальные глаза, коралловые губы, пушистые ресницы... Подул ветерок, колыхнув белоснежные водопады волос - сама богиня женственности и красоты спустилась на землю, чтобы укротить мир. И если бы не обычное любопытство в огромных глазах - Аника решил бы, что умер...
   Фигура парила прямо в воздухе - высокая, большая, но почему-то совсем не устрашающая. В горле застрял комок, сердце прыгнуло из груди...
   Она плавно приблизилась, не отпуская ни на секунду - в зеркальных зрачках отразились крыши, и сам Аника. И удивление... Удивление пришло на смену любопытству - заполнило большие глаза, захлестнуло...
   Она разглядывала его. Разглядывала и удивлялась. Все потеряло значение - и город, и мир, и вселенная. Только завораживающее видение, и он. И мелодичная трель в ушах, как эхо затухающей в горах пастушьей свирели...
   На смену удивлению пришла теплота. Тихая мягкость. Видение взмахнуло изящной ладонью - внизу желудка что-то упало, и засаднило... А она улыбнулась. Тепло и с симпатией. Моргнула длинными ресницами, и растворилась. Пропала, исчезла - как сон, как видение, как мираж...
   Снова темнота. Снова старый ночной город. А Аника стоял, ни в силах выдавить звук. Что-то продолжало саднить и бурчать в животе, не к месту напоминая о бренности, и реальности...
   'Чертовы модеры! - наконец пришел в себя и перевел дух. - Это же надо такое?' И вдруг обомлел, уловив позывы в желудке - стоп!! Растерянно оглянулся - непонимание ударило и начало плющить, - он же... Щелкнул реле - город сразу высветился во всей красе. Он был без голо. Без чипов, без эхо, без ритм-устройств. Без малейшей защиты. Без малейшей техники. А значит... Мозги переклинило окончательно - не Игра. Не модераторы, не придуманный вирт. Загудели сканы, наводя в организме порядок - в животе сразу успокоилось. Зашипели и развернулись инто-доспехи...
   - ...ятельство, ответьте!!! - ворвался в уши перепуганный вопль. - Высшая степень опасности!!! В вашем районе Эшу!!
   - Уже нет, - мрачно сказал Аника, и отключил связь. В баню все крики и страхи - ему надо прийти в себя...
  
   Кто такая Эшу? Богиня цветов, полей и лесов. Чушь - здесь нет ни цветов, ни лесов, - внизу мелькает только плесень и гниль. Аника вдруг ощутил, что ничего не знает об этом мире - впрочем, как и самой Игре. Мобы и мобы - программы... Что еще надо?
   Семь лет. Семь размытых, совершенно не запомнившихся лет. 'Молодой человек, - большая авторитетная комиссия с удивлением листает пухлую папку, передают по рукам психо-карту. - Вам говорили, что у вас редкие исключительные возможности?' 'Нет', - честно отвечает Аника. 'Гм, - толстый председатель внимательно изучает прозрачный снимок. - Любите виртуальные игры? Фантастические миры? Обожаете фильмы и книги?' 'Нет', - повторяет Аника. 'Правда, - кивает строгий субъект в очках. - В интернете не зафиксировано активности - ни в играх, ни в библиотеках, ни медиа-центрах'. 'Странно, - бурчит председатель, продолжая разглядывать снимок. - Очень странно... Откуда такое?'
   Ему плевать откуда. Он даже не знает - что именно. Скрытые внутренние возможности. И только когда уже здесь, Институт создал по его психометрии инто-защиту... Понял - насколько все невероятно. Непостижимо. Невозможно. Тут можно быть чуть ли не богом...
   Архиум. Странная энергия, распыленная в атмосфере.
   Ученые в первые же дни столкнулись с неожиданной трудностью - преградой, заключенной в самом человеке. Забор, барьер, рубикон психики - обычный мозг просто не мог такое вместить! Прыгать под облака? Невозможно! Латать? Абсурд! Леденить или швыряться молниями? Полная ерунда...
   Умом человек понимал - да. Наука убеждает - работает. Но перешагнуть грань, подсознание, психический барьер - далеко не просто. Именно тогда и вступили в работу психологи, и модераторы-программисты...
   Так была создана Игра. На Земле виртуальные игры давно поглотили свободное время большинства людей - в них возможно чуть ли не все. Нет предела. Нет границ. Возможности - устанавливаются только самой игрой. Вперед - в твоих руках все победы, и будущее...
   Так придумали местный мир. И сразу же победили во всем - виртуальная жизнь приукрасила настоящую. Улучшила, подрисовала и убедила. Местные вонючие рептилии стали мобами. Грязь - болотами. Люди - рыцарями света, несущими процветание и жизнь...
   Человек поверил, перешагнул грань, и принялся побеждать...
   А куча восторженных ученых строчила трактаты и срывала докторские степени. Больше нет пределов разуму - мысль обрела форму, пришла в физическую реальность!
   Архиум. Странная энергия раскрывала расширенные полости гипоталамуса - инто-доспехи формировали мысль в понятную субстанцию, и боевой выброс. Он никогда не задумывался - как? Правда или выдуманная ложь? И где она, эта грань, грань Игры и реальности?
   Почему? Не интересно.
   Серьезно? На земле перегрыз бы прорву книг, чтобы добраться до сути - а тут... Все ненастоящее. И потому - серое и непривлекательное...
   Все так? Все эти семь лет - как сон. Чужой неправдоподобный сон. Расплывчатый, неопределенный, обтекаемый, с хлипкими границами. Просыпаешься - спишь. Воюешь, ужинаешь, ходишь по улицам, торчишь на Совете, принимаешь решения, вытягиваешься на торжествах - спишь...
   Игра - это сон. Расплывчатая жизнь, с неопределенными границами. Нет сути, нет четкости, нет строгих физических законов... 'Вы теряете чувства!' - вынесла вердикт Яна. Может, в чем-то она и права...
  
   На полпути по дороге домой вдруг закапризничала инто-защита - полыхнула и погасла половина кнопок боевых скилов, замигала телеметрия высоты. Тело вдруг вздрогнуло, и провалилось вниз - крутанулась перед глазами земля, пятна болот стремительно рванули навстречу... В сердцах выругался и выровнялся - но через секунду снова. И снова...
   Никакой опасности на десятки миль - эхо-сканер молчит, ни одного красного аварийного вызова. Просто, почему-то капризничают доспехи. Он бился еще полчаса, то взлетая, то снова опадая вниз. Потом откровенно устал - опустился на твердый островок в центре перебродившей жижи и вызвал диспетчера - заберите, полная ерунда, больше нет сил. Упал на спину и уставился на звезды...
   Такое когда-нибудь случалось? Доспехи отказывали?!
   Чушь, это даже не механика - больше магия и волшебство. Защита появляется прямо из воздуха, и настроена на параметры ДНК - она больше связана мыслью, чем электронными чипами...
   К черту. Устал. Пусть разбираются специалисты...
  
   - Брохер, катакомбы!! - воздел палец кверху маленький лысый Председатель Совета, вскочил с кресла и сбежал по ступенькам...
   Кресло председателя напоминало трон. Высокое, резное, на специальном возвышении. В огромном тронном зале, с мозаичным полом, высокими колоннами и далеким сводом... С одного края застыл ряд да-магов во главе с командором, с другой - Кагум со своими приближенными идиотами. Программисты, душа виртуальной реальности и Игры. Места по протоколу. Представители высокого сословия Таира.
   Ниже уже уровни пониже - директора, начальники, руководители, деятели, лидеры, боссы, представители, организаторы, учредители, и просто маги. Глухо гомонящая толпа, почтительно впитывающая вопли председателя. Вся остальная челядь, правдами и неправдами допущенная в Аль-Таир - уже за колоннами...
   Помпезная мишура. Считалось, что разделение на сословия подчеркнет перспективу и мотивирует мозг... Чушь. Никакие стимулы не заставят выйти за пределы возможного тех, у кого не прописано в генах. Все значительно проще - загрузка голов, уничтожение границ, чтобы не резкий контраст с Игрой... Иначе человек никогда не поверит.
   - Вам предоставили все, что просили! - воздел руки глава Таира. - Локаторы, браккуры, зуны... Подробная карта должна была быть уже вчера! Где? - огляделся вокруг, делая вид что ищет. - Не вижу!! Ни карты, ни даже простенькой схемы!
   Идиот. Лысый толстый идиот.
   - Гномы, ваше сиятельство, - выдавил побледневший Брохер, глава строительного концерна. - Узкая территория, полная карманов и рукавов! Выпрыгивают прямо из-за спины...
   - Гномы? - удивился маленький председатель и оглянулся на Кагума. - Это что за дрянь?
   - Гномы, - спокойно кивнул старший программист. - Представители рамийской расы, три тысячи лет назад ушли под землю...
   - Хватит!! - чуть не задохнулся лысый глава. - Как ЭТО можно преодолеть?
   Тот только пожал плечами и кивнул на да-магов...
   Аника снова вздохнул. Почему он не удивлен?
  
   - Давай, - после Совета командор зацепил и оттащил Кагума в сторону. - Колись! Разобрались?
   Тщедушный программист поправил очки:
   - Разобрались, - поморщился, пытаясь сбросить железную руку. - Мы не знаем, Лорг, - с интересом оглянулся на Анику. - Проверили все коды, все уравнения, матрицу... Нет ошибки!
   - Как нет?! - не поверил ушам командир. - Тогда какого хрена?
   - Не знаем, - спокойно повторил глава идиотов-ботаников. - Не обижайся, но... Возможно, парню надо просто провериться у врачей. Тут дело совсем не в костюме.
   Парню? Я те дам парня, при следующей встрече за чертой, кретин...
   - Какие врачи? - удивился старый вояка. - В своем уме?
   'Вообще-то надо', - потускнел про себя Аника. Его почему-то всю ночь тошнило...
   - Это твои дебилы придумали Эшу!! - начал расходиться глава магов. - Что там ей воткнули, какие возможности?!
   - Успокойся! - рассердился в ответ тщедушный очкарик. - Как будто сам не знаешь, что все далеко не просто...
  
   Аника тускло брел по мостовой. Вытянутые аккуратные домики, башенки, гнутый мостик, канал... Деревья шелестят листвой, в небе перекликаются птицы. Народ почтительно сторонился и оглядывался - матово светились инто-доспехи, ярко выделяя и обрисовывая фигуру. Просто светились... Как декорация, как камуфляж. Бутафория. Без действия, без боевых возможностей и скилов...
   Откуда берется? Как работает? Как получается?
   Точный ответ не даст никто. Земная наука плюс здешний архиум. Больше практики, чем теории. Защита появлялась прямо из воздуха, согласно заложенной в Игру программе. Где граница между Игрой и реальностью - уже не важно. Ибо защита была видимой и в быту - если глянуть со стороны, без встроенной виртуальности...
   Вопросы здешнего мира. Его отличия от Земли. И что в таком случае должен делать он? Просто ждать, заложив руки за голову?
   Дома упал на диван и заложил руки за голову - дворецкий почтительно прикрыл дверь. Ерунда. Какой-то сбой - специалисты разберутся. Он больше уговаривал сам себя. Ибо его корежило и метало, крушило и рвало. За городом плещут огнем остальные - а он просто лежит, заложив руки за голову. Вовсе не потому, что необходима помощь. А потому как бой - единственное, чем еще плясал и дышал, в этом неинтересном мире...
   Будь ты трижды проклята, странная богиня Эшу. Стоп! Стоп.
   Аника вскочил и нагнулся к монитору, пальцы торопливо забегали по клавиатуре - где она, эта дерьмовая книга? Мелькали перед глазами тысячи строк, тысячи авторов, тысячи книг... Не может быть...
   Через десять минут вызвал на экран библиотекаря. 'Простите, как? 'Прошлое и будущее Эрсанга?' Суетливый диспетчер засуетился, забегал, запрыгал, наморщил лоб, пулеметом застучали под пальцами кнопки... Через минуту развел руками: 'Простите, Ваше сиятельство! Такой никогда не было в библиотеке!' Аника заставил его проверить тысячу раз. Потом выключил монитор и снова упал на диван. Мистика. То ночные призраки, то это. Чушь набирала обороты.
   Ночью снова замутило и стошнило. Встроенные чипы вибрировали, торопясь максимально снизить опасность и восстановить баланс...
  
   Мягко разошлись огромные двери, он медленно вышел на балкон и облокотился о поручень. В центре необъятного зала вспучивался и опадал гигантский огненный шар... Горн. Сердце Аль-Таира. Центр всего...
   Только высшие имели доступ.
   Слабо крутились гигантские спиральные кольца, дрожали многочисленные сателлиты. Шар наливался огнем и пульсировал, как будто живя собственной непонятной жизнью...
   "Ты слышишь?"
   Галактика, вселенная, центр всего, что имело смысл. Именно здесь рождалось все невероятое на этой земле. Отсюда питался Таир, и все кольцо спутников - расширяющих зону влияния дальше и дальше. Здесь энергия архиума переводилась в доступную форму, и распространялась вокруг...
   "Ты знаешь?"
   Наверху, над куполом - прямо в небо упирался толстый столб света. Помпезно и красиво. Игра любит вычурность...
   "Ты ведаешь... - он горько скривился, - Почему больше не хочешь со мной работать? Что теперь не так?"
   Гигантский шар вспучивался и дышал. И молчал...
   Аника щелкнул по поручню и выпрямился. Земная вселенная никогда не дает ответа...
  
   Утро принесло только больше загадок и боли. В медицинском центре неожиданно лоб в лоб столкнулся со своими - Урагмах странно ухмыльнулся вслед. Доиграешься, дебил. Главный врач Таира встретил на пороге и сразу проводил в лабораторию: 'Очень и очень странно, господин...'
   Аника сразу заволновался:
   'Что? Все плохо?'
   'Ну, я бы так не сказал, - задумчиво пробормотал энергичный доктор, внимательно рассматривая электронный снимок спиральной ДНК. - Просто немножко не так.'
   'Что не так?"
   'Не знаю как объяснить, - положил снимок на стол. - Некоторые из ваших хромосом почему-то поменяли полярность...'
   'Что поменяли?! Как? Стойте! - вдруг вспомнил, постучав по лбу. - Ведь богиня Эшу по замыслу не может нанести вреда...'
   'Не знаю кто там - богиня, не богиня, - грустно усмехнулся опытный доктор. - Но никто не нанес вам вреда. По крайней мере - в физическом смысле. Полярности Y-хромосом не влияют на здоровье'.
   'Тогда в чем...'
   'Проблема не в здоровье. А в том, что инто-защита настроена на определенные ваши параметры, и изменения заставили перестать воспринимать вас как...'
   'Подождите! - перебил Аника. - А чипы? Голо-арм? Они ведь обязаны!'
   'Внутренняя органика работает на полную катушку, - успокоил врач. - Откатывают назад любые изменения. Но доспехи - очень тонкая субстанция, глубоко ваша внутренняя...'
   'Ладно, - взял себя в руки парень. - Давайте с самого начала, доступно и по порядку. Что там изменилось у меня внутри?'
   Главный доктор Таира кивнул на кресло рядом...
  
   Мать твою!!! Аника в бешенстве летел домой. Его трясло и колотило - как это возможно?!! Сразу становилась понятной ухмылка идиота Урагмаха и остальных... В задницу!!!
   Некоторые из хромосом поменяли полярность - были ХY - стали ХХ... Женскими!!! - его как будто окатили холодной водой из ушата. Женскими!!! Что за чушь?!!
   Внутри снова поднялась тошнота - внутренняя органика сопротивлялась вмешательству. Боги, что за глупости?
   Полный бред!! Зачем?!!
   Чья злая шутка?!!
   Эшу - его аж скривило от негодования. Нет никакой Эшу!!! Кто-то из идиотов-коллег постарался.
   Аника постарался хоть немного успокоиться и взять себя в руки. Зачем? Кому это нужно? Чего добьется? Ведь полный бред! - современная медицина устранит любое вмешательство, исправит любые изменения. Доктор успокоил. Доктор обнадежил. Доктор вселил...
   Дома упал на кровать и снова попытался успокоиться. Не получалось. Внизу живота каждый раз урчало - и снова мутило...
  
   Новый день не принес облегчения. И следующий, и следующий...
   'Мы приведем вас в норму, не беспокойтесь! - успокаивал глава медицинского центра. - Проблема только в мозге... Оперативное вмешательство может повлиять на процесс, понимаете? Гипоталамус тесно связан с гипофизом - крайне малоизученная область...' 'Плевать!!' - ярился Аника. 'Правда? - удивлялся доктор. - Помните, вы можете навсегда забыть про инто-защиту, и все остальное!' 'Что?!' - не понимал Аника. 'Вы перестанете быть да-магом, - пояснял врач. - Перестанете быть всесильным...'
   Гипоталамус. Крайне странная часть головного мозга. Ответственная... за мечты. Вдохновение, творчество... и чувства.
   Да-маги. Непонятные люди. Магами могли здесь стать довольно многие - если неустанно работать надо собой. Экстрасенсорные способности могли вылезти, вынырнуть, проявиться... Спустя продолжительное время у многих что-то получалось. Как правило - небольшое.
   Но да-магом не мог стать никто. Да-магом можно было только родиться.
   Ученые пытались называть архимагами - только игровое название не прижилось. Не приклеилось к тем, кто в сотни раз превышал возможности обычного мага. И по сути - держал основной баланс сил в Игре.
   Магия напрямую связана с мозгом. Как раз - с малоизученными областями.
   Аника сникал. Он ничего не мог с этим сделать.
   Потом снова взрывался. На совещании у командора веселились чуть ли не все - слух разошелся моментально. 'Аничка! - главный дебил Урагмах чуть не заливает стол слюнями. - Еще не приглашали на свидания? Можно я буду первый?' 'Надо внести коррективы, - деланно морщит лоб другой. - В поздравления, на восьмое марта'. 'Уж дарили цветы?!!'
   Аника бледнел. Стискивал забы. Закрывал глаза...
   'Молча-а-ать!!' - бухал о стол кулаком командор.
   'Мы что? - округляют глаза все. - Может, ему уже хочется внимания!'
   Только угрюмый Аленах молчал, отвернувшись в сторону. Впрочем - он всегда молчал. И молодые Лами и Гамм. Впрочем - им по статусу еще рано.
   Он с трудом дождался конца. 'Мы разберемся, слышишь? - успокаивал напоследок командор, хлопая по плечу. - Никаких операций, ты слишком важен! Надо время - отдохни, возьми отпуск...'
   Разбирайтесь. Пока не разберетесь - ноги моей здесь не будет.
  
   Серые тошнотворные дни. Без изменений. В медицинском центре работали на полную катушку, половина персонала не отходила от приборов. Проблема пухла и росла - и отдалялись перспективы...
   Он стонал и скрежетал зубами. Оперативное вмешательство? Пусть! Возможности? Плевать! Согласен на что угодно - давно устал. В голове зияет брешь, в душе пусто. 'Верните мою жизнь! Мне надоели Игры! Я хочу реальности!' Он изрядно устал от этого мира...
   Вечером напивался до потери пульса и шатался по улицам: 'Эй, народ... Вам это нравится? Довольны? Тупы как пробки...' Последний раз забрался на крышу высокого дома, собираясь серьезно взлететь - аварийная бригада, заметив нечаянный блеск инто-доспехов, срочно сообщила в Аль-Таир. Ничего не соображающего Анику снял прилетевший сломя голову Аленах. 'А-а-а... - пьяная рука покровительственно хлопала по доспехам. - Старый угрюмый Алл. Ты тоже несчастен - всегда злой'. 'Идиот! - ворчал да-маг, укладывая мертвого парня на диван. - Совсем крышу снесло...'
   Но вот однажды, завершив калейдоскоп серых сумеречных дней - вдруг сверкнул огонек. Завибрировал зуммер вызова, и вдруг позвонила она... Аника оглянулся и вздрогнул - боги, как он забыл?
   Тянул лишь мгновение: 'Яна?!! Пожалуйста, если можешь - приедь!'
   Упал в кресло и лишь тогда осознал - кто больше всего ему нужен. Лишь она - сможет сейчас понять...
  
   Яна прилетела сразу. Уселась рядом и требовательно уставилась в глаза. И тогда - он вдруг раскрылся... Почти полностью. Умолчав лишь о том - кем является, и что делал за периметром.
   Яну сразило. Яну убило. Яну шарахнуло так - как не мог даже представить...
   'Эшу?!! Тебе в глаза?!! Этого не может быть!!! Она не опускается до простых смертных!!!'
   Аника только развел руками. В комнате повисла пауза. Девушка некоторое время круглила глаза, затем успокоилась и задумчиво проговорила: 'Если все так... То у тебя просто нет выбора. Я знаю, кто тебе сможет помочь...'
   'Кто?' - горько усмехнулся Аника.
   'Там', - короткий кивок за окно.
   'Где?'
   'За периметром...'
   Он не сразу понял. Не сразу сообразил. А когда дошло - пришла его очередь круглить глаза: 'Где-е-е?'
   Она не стала ничего объяснять: 'Просто доверься мне, ладно? Единственный раз! Я не прошу ведь много...'
   Ему было плевать. Небольшая прогулка - свежего воздуха глоток, в ряду тусклых мрачных последних дней...
  
   Через полчаса они вышли за периметр - странно, но руглеры ее пропустили. На границе нежных зеленых эрцений задержалась и оглянулась:
   'Это кроличья нора, Аника... Ты готов увидеть что там, за пределами?'
   'Мобов?' - тускло усмехнулся он.
   'Правду... - серьезно ответила она. - Которая перевернет весь твой мир...'
  
   Глава 4
  
   Зеленые поля тянулись насколько хватало глаз - ровные, прямоугольные. Налетел ветерок, наполняя воздух мягким легким шелестом, сразу запахло озоном. Вдалеке между листьями проглядывала вышка стерео-подачи. Мы хотим сделать этот мир чище, красивее и здоровее... Почему высокие фразы кажутся такими пустыми?
   Они быстро шли по еле заметной тропинке между высокими бархатистыми стеблями. Аника вздохнул - когда последний раз долго ходил пешком?
   - Это недалеко, - оглянулась Яна. - За карьером.
   Умудрились найти среди вечных болот песок и глину - конечно, иначе не построить Таир. Минут через пятнадцать поднялись первые земляные терриконы - котлован давно заброшен и пуст, внизу среди проплешин грязной воды ржавели ленты конвейеров и подъемников...
   Яна грациозная как лань - гибкая фигурка легко прыгает по земляным отвалам, ныряет в густые эрцении. Через полчаса Аника начал откровенно задыхаться.
   - Еще немного.
   После земных растений начались первые болота. Хлипкие, чавкающие, с бесчисленными испарениями гнили и смрада. Яна порхала с кочки на кочку, как мотылек...
   - Подожди, - Аника оперся о колени, восстанавливая дыхание. - Хватит, какой смысл? Дальше опасно.
   Болото выматывало. Без инто-помощи каждый шаг давался с трудом, ноги болели от непривычной нагрузки. Дыхание с хрипом вырывалось из горла, отяжелевшее тело спотыкалось...
   - Почти пришли.
   За болотом оказалась твердая земля, поросшая высокой осокой. Неглубокий распадок с чахлыми деревцами - среди путаных колючих веток проглядывали трухлявые бревна развалившейся избушки.
   - Сюда.
   Скрипнула покосившаяся дверь, Аника нагнул голову и... резко шарахнулся назад.
   - Стой!!! Не надо!!!
   Рука замерла у кобуры, пальцы побелели от напряжения, кровь отлила от лица... Моб! Мерзкий, противный, похожий на жабу...
   - Не надо, - чуть не заплакала девушка. - Пожалуйста...
   Как здесь оказался? Так близко от города? Вот же зараза...
   - Поверь мне, раз в жизни!
   Чудище издало какой-то булькающий звук, похожий на кваканье... Не двигалось и тоже глядело на Анику.
   - Яна, назад - осторожно...
   - Отключи голо-арм! Пожалуйста!
   - Зачем? - выдохнул парень. - Я видел сотни раз...
   - Отключи, - Яна оглянулась назад: - минуту, матушка Улья - он поймет, поверьте...
   Все сошли с ума? Все сразу? Почему он до сих пор медлит?
   Моб булькнул и квакнул - как будто действительно отвечал...
   - Выключи голо, Аника. Это не моб.
   Конечно не моб. Это смертельный хищник, рептилия - улучшенная программой до моба. Кровь стучала в голове, отдаваясь эхом в ушах...
   Яна неожиданно схватила за плечи и прижала к бревнам:
   - Ты не сделаешь ни одного движения!!! - яростный шепот ударил в лицо. - Ты просто поверишь мне, единственный раз, понял?!!
   Холодный ушат немного остудил голову - Аника перевел дух, не спуская глаз с чудища:
   - Да плевать...
   - Выключи голо!
   - Да ради бога...
   Щелкнуло реле - смрад ударил в нос, в избушке потемнело, воздух наполнился шкрябаньем, елозаньем и писком... Моб тут же превратился в пухлую жабу, сплошь покрытую влажными складками и бородавками.
   - Немного времени, чтобы спал психо-зонд. Лучше закрой глаза.
   Жаба хлопнула плотоядными глазищами и снова булькнула - на пол шлепнулась громадная капля слюны. Аника с трудом закрыл глаза. Показалось? - в этом кваканье что-то не так...
   - Я ведь говорила, матушка Улья? Он не такой...
   Сошел с ума? Что делает, что творит? Зачем вообще здесь? Идиотизм ситуации звенел в ушах, мешая мысли в кучу - рядом смертельно опасный хищник, а он покорно закрыл глаза...
   - Все хорошо, Аника, все хорошо, - только успокаивающей шепот Яны сдерживает предельно напряженные нервы. - Ты все делаешь правильно - я знала, сумеешь...
   Минуты бежали за минутами. Тишина, ничего не происходит - мышцы начало потихоньку отпускать. И если бы не страшное бредовое порожденье рядом...
   - Он-хлюп... не-квак-таких... плюм-как раньше...
   Аника резко открыл глаза и уставился на монстра - послышалось? И пораженно завертел головой - все вокруг вдруг неуловимо изменилось...
   - Он маг.
   Исчезла слизь и гниль, куда-то пропали многочисленные противные насекомые. Пятна плесени потускнели, бревна уже не выглядели такими трухлявыми. Кучи мусора и грязи приобрели даже какой-то жилой вид, что-то напоминающий...
   - Маг? Шутишь? Тебя не поймут!
   Жаба исчезла. Вместо нее проглядывало что-то сморщенное, покрытое тряпками... и совсем не устрашающее...
   Этого не может быть!
   - Рано, Аника, - улыбнулась Яна. - Подождал бы еще чуток.
   Аника ошарашено водил глазами по сторонам. Плесень все больше тускнела, прямо на глазах. Вместо бесформенных груд старого осклизлого мусора проявлялась нехитрая мебель и утварь - выбеленная деревенская печь, стопка ухватов, объемные чугунки...
   Сморщенное существо превращалось в аккуратную старушку, в большом темном платке до пояса - с густой сеточкой морщинок вокруг привыкших к улыбке глаз...
   - Это не мой выбор, матушка - самой Эшу.
   - Что это? - сипло выдавил из себя Аника - его начала колотить дрожь.
   - Спокойно, - Яна пододвинула табурет и заставила сесть. - Дыши! Глубже!
   Дрожь колотила все больше и больше - он без устали оглядывался. Маленькая опрятная избушка, нехитрая деревенская мебель - выскобленный стол, пара кувшинов, стопка глиняных мисок, медный таз с сыром под спудом... маленькие оконца с белыми занавесками, лавки вдоль стен... в воздухе пахнет вареной картошкой и молоком...
   Бред?!! Другой уровень Игры?
   - Расскажи мне, - голос старушки мягкий и добрый. - Как все произошло?
   Аника не выдержал - подпрыгнул и бросился наружу, - жалобно скрипнула старая дверь...
   - Не отходи далеко! - догнал окрик Яны.
   Распадок, заросший невысокими колючими деревцами. Желтая пожухлая трава под ногами, вперемежку с мелкими камешками. Ясное голубое небо. Взлетел на пригорок - болото оставалось на месте. Самое обычное болото - кочки, тина, ряска, заросли осоки... Ни следа мерзких личинок, туч насекомых, гнили и смрада... Застонал, обхватил голову руками и опустился на корточки...
   Голова не выдержит! Где грань Игры? Когда можно начинать верить тому, что видят глаза? Когда конец?
   Мозги пухли и ширились, грозясь выплеснуться наружу. Он качался, обхватив голову, бесконечно закрывая и открывая глаза. Все надеясь - секундочку... сейчас все потухнет... и вернется на место...
   'Ты хочешь, чтобы вернулось? - спросило что-то внутри. - Хлипь и вонь? Страх и ужас?'
   Не знаю. Я устал без стабильности и реальности.
   - Аника! - долетел зов. - Время!
  
   В избушке тепло и уютно. Мудрые морщины всматриваются в лицо, Яна снова двигает табурет:
   - Расслабься и закрой глаза.
   Аника послушен, как ребенок - нет сил. В голове перевернуто и перекручено, как у ребенка: 'Пожалуйста, может объясните, а? Что такое вокруг меня?'
   Легкая ладошка опускается на затылок:
   - Все хорошо, сынок. Закрой глаза.
   Он опускает веки. Как будто мягкие искорки пробегают по волосам, опускаясь все ниже и ниже - шея, плечи, поясница... Волной прокатывается приятная теплота - в мозгах помаленьку успокаивается и проясняется... К черту! Он у друзей - все объяснится, немного терпения. Как возвращение в далекое забытое детство - скошенные луга, запах сена, высокие копны, храп стреноженных лошадей... прощальный зов высокого журавлиного клина в небе...
   - Ясно, - пожилой голос доносится из-затридевять земель. - Удивительно...
   Аника пришел в себя - все осталось на местах. Старушка задумчиво смотрит, подперев подбородок ладошкой...
   - Ну? - не выдержала Яна.
   - Это не напасть. Не рок, не болезнь, не проклятье... - спокойно сказала странная бабушка. - Это дар...
   Тишина. Все неотрывно смотрят на Анику - кажется, все понимают. Он один ничего не понимает.
   - О чем вы?
   - То, что происходит с тобой, юноша, - поясняют мудрые глаза. - Великая богиня не приносит вреда. Но она умеет дарить...
   Боги! Со всеми странностями совсем забыл - выскочило. Вылетело, смазалось, затушевалось...
   - Дарить? - пытается собрать мысли. - Вы шутите, да?
   - Да, - кивает головой старушка. - Я не знаю почему. Ведомо лишь великой матери. Но она никогда не делает просто так.
   - Издеваетесь? - начинает приходить в себя парень. - Женские гены?!! Садизм такой, да?! Зачем?!!
   - Не знаю что такое гены, - покачала головой старушка. - Но знаю, что это дорога.
   - Какая дорога?!!
   - К познанию.
   Аника откинул голову - как он устал... Бесконечные вопросы, и ни одного ответа.
   - Я не могу убрать, - добавляет женщина. - Но могу закончить начатое.
   - Что начатое? - устало спросил Аника.
   - Это твой выбор, - снова качнула головой мудрая старость. - Или старая жизнь в обмане. Или новая в правде. Но ты должен понять...
   Парень отрешенно молчал. Яна тоже притихла.
   - ...правда не будет правдой частями, - закончила странная старушка. - Нет истины в обрезанном. Только - полностью вся. В этом твой путь...
   - О чем вы?
   - Ты поймешь.
   К черту. Он устал. Ему теперь слишком многое надо понять...
  
   Долгая дорога домой. Если домом можно назвать то, что ждет в Таире. Аника отрешенно шлепал по болоту, девушка молча брела следом. Прошу, Яна, молчи...
   Бред. Идиотизм. Зачем? Зачем все это вокруг? Дикий нереальный день выкрутил и перевернул вверх ногами весь мир, все понимание...
   Болото. Кочки. Корявые деревца... Совсем, как на земле. Без гниющих трупов, слизи, червяков и сороконожек...
   - Что там дальше? - устало бросил за спину парень. - За горизонтом?
   - Люди. Деревни и города. Жизнь...
   Он снова уставился под ноги - нереальный день. Помрачение. Мир сошел с ума. Или он сам...
  
   Вечерний Таир по-прежнему пестрел праздной толпой, вываливающей из ярких заведений. Вывески, реклама, призывно распахнутые двери... Как живете, люди? Какими глазами смотрите на этот мир? Как ощущаете, как чувствуете?
   Глухо, как в танке. Права была Яна - бесчувственный мир. Девушка осталась за городом: 'Тебе надо побыть одному...' Ты трижды права, мой друг. Мне как-то надо это понять... и хоть что-то поставить на место.
   Но судьба не любит размеренность - в гостиной навстречу поднялся командор:
   - Пришел?
   Аника замер на пороге, пытаясь разглядеть хоть что-то в этих морщинах, знакомых столько лет... Командор одинаков в вирте и реальности - никогда не любил глупой косметики.
   - Ты вышел из системы больше четырех часов назад. Далеко за пределами города.
   Осточертело. Тысячи вопросов и бреда. Нереальная, как сон жизнь. И дикий неправдоподобный день, до сих пор не вместившийся в мозгах...
   - Что там за чертой? - тихо спросил Аника, устало всматриваясь в командора. Может, все просто? Доступно и понятно? - С кем мы воюем?
   Пауза. Глава магов тяжелеет. Напряжение осязаемо сдавливает нервы...
   - Так, - в генеральском гласе что-то скрежетнуло и провернулось, - Так, - повторил и грузно опустился в кресло - жалобно скрипнули старые пружины. Немного помолчал и вздохнул: - Жизнь сложнее, чем мы можем представить себе, сынок... Садись.
   - Сложнее? - не поверил ушам Аника. - Значит... Убивать сложнее?!
   - Мы защищаем...
   - Там люди!!! - вне себя закричал парень: - настоящие живые люди!!!
   - Там тоже!!! - закричал в ответ командор, уперев палец в небо. - Десять миллиардов людей!!! Гораздо больше, чем здесь!!!
   - И все? - никак не мог поверить Аника. - Зачем?!!
   - Десять миллиардов! - продолжал реветь отец-начальник: - ходят, дышат, испражняются! Почему ходят?!! Почему дышат?!! Молокосос, что ты понимаешь, - грузно перевел дух, опала широкая грудь...
   Аника молчал.
   - Нефти нет! Газ кончился, солнечная энергия провалилась! За счет чего едят? За счет чего ходят? Никогда не задумывался? - новая пауза, толстый палец упирается в пол: - Вот за счет чего, мать твою! Вот почему живет Земля последние десять лет, идиот...
   - И этот столб света, над Горном, - наконец начала проступать истина. - Вовсе не мишура, да? Мы передаем ее на спутники...
   - Это огромный запас энергии, - сверкнул глазами глава да-магов. - Ты даже не представляешь - насколько сильной...
   - А люди? Народы? - все не хотел верить Аника. - Что будет с этим миром?
   - Да ладно, люди... - устало отмахнулся командор. - Средневековье. Варвары. И у нас нет выбора, понимаешь?
   - Тем не менее? - не отступал Аника, - он сможет существовать без архиума?
   - Почему война? - хлопнула по подлокотнику тяжелая ладонь. - Потому что нет смысла в диалоге - не сможет. Ты уже это видел это будущее - гниль, смрад и трупы. Только позднее...
   Геноцид в размерах вселенной? Есть предел человеческому беспределу? Аника молчал - силы закончились, он смертельно устал...
   - Мы сами убили свой мир, - все-таки тихо произнес. - Мы похожи на паразитов... Только одно, командор, - с вызовом поднял бледное лицо: - Какая во всем ваша доля? Только честно. Миллионы? Ну не верю я в высокие сказки...
   - Молокосос... - побагровел генерал.
   - Миллиарды! - догадался, обернулся и распахнул дверь...
   - Стоять!!!
   Идиот. Старый идиот. В его доме не работала опостылевшая магия. А остальное - по старым, давно забытым тобою законам...
   Массивная дверь захлопнулась перед носом, и два раза провернулся железный замок. У него есть время, пока грузное тело догадается, и просто вышибет толстое дерево...
  
   Поразительно. Она была там, где расстались. Как будто ждала:
   - Неужели решился?
   Нет. Я просто устал. И хочу туда, где настоящие люди.
   Ноги заплетались, на плечи навалилась вся вселенная - сапоги с трудом вырывались из вязкой трясины. Яна поддерживала как могла...
   Избушка нарисовалась, когда на небе появилась первая луна. Скрипнула старая дверь...
   - Ты уверен? - спокойно оглянулась старушка.
   - Нет, - тихо ответил Аника. - И завтра - уже не решусь.
   Это все равно случится, рано или поздно - медики показали свое бессилие. Так лучше сразу, чем выматывающее ожидание. Меня все равно никто в этом мире не знает...
   - Делайте что должны, - снова уселся на прежний табурет. - Я все равно не могу вернуться.
   - Тогда закрой глаза, сынок, - легкая сухая ладошка вновь опустилась на затылок. - Я не знаю зачем это Эшу, но...
   Мягкая темнота накатывалась как теплое одеяло, укутывая и убаюкивая с материнской нежностью...
   - Я знаю, - последнее, что смог ответить Аника. - Она хотела, чтобы я начал чувствовать...
   Тело куда-то падало - долго, бесконечно, в кромешной мгле... "Яна, приготовь постель" - где-то далеко, за тридевять земель. - "Сейчас, матушка..."
   Ты ведьма?
   Я ведающая мать, сынок...
   Твои далекие предки знали правду и суть...
  
   Глава 5
  
   'Она маг?! Правда? Надеюсь, ты знаешь что делаешь...'
   'Не знаю. Просто чувствую, что должна. И потом... к нам еще никогда не приходили маги!'
   'Может, поэтому и живы? Я не верю им, Яна'.
   'Поверь, она не такая, как другие'.
   'Жизнь покажет...'
   Голоса доносились издалека, будто пробиваясь через ватную стену. Незнакомый мужской полон скепсиса, женский наоборот - сама вера и убежденность. Вместе с остальными звуками: поскрипыванием досок под ногами, стуком посуды, плеском наливаемой воды... Иногда хлопала входная дверь и тогда по лицу пробегалсвежий ветерок. Иногда что-то мягко поправляли заботливые руки - и тогда ощущалось теплое дыхание...
   О ком они? Затем снова наваливалась мгла, и он опять куда-то бесконечно падал...
  
   Аника пришел в себя поздно вечером. Неожиданно и сразу. Вдруг открыл глаза и уставился в потолок - ровный ряд темных старых досок... В домике тишина. Повернул голову: плотно задернутые окна, стол, расшитый рушничок над аккуратным рядком мисок, маленькая лучина дает теплый неяркий свет... Приподнялся, спустил ноги и застыл - на грудь скатилась длинная волна волос... В глазах потемнело - это случилось. Лучше убейте сразу...
   Безмолвный крик метался по маленькой избушке, спазмами сжимая горло - два солидных холмика бесстыдно выглядывают сквозь путаную паутину волос, вздрагивают от судорожного дыхания, колышутся непривычной тяжестью... Дальше совсем тоненькая талия и плавный овал бедер - картинка все больше смазывалось и расплывалось... Ладонь автоматически дернулась к тому месту, которое испокон веков отличает мужчину от женщины - и бессильно умерла на коленях. Полностью. Конец. Лучше убейте.
   Скрипнула дверь:
   - Аника! - быстро подскочила Яна и обняла за плечи: - Спокойно! Вдох, выдох...
   Перед глазами все больше расплывалась - он неожиданно запрокинул голову, и разрыдался...
   Это продолжалось довольно долго. Яна безостановочно успокаивала, а Аника никак не мог взять себя в руки. Каждый раз, взгляд прояснялся и фокусировался - реальность набрасывалась, и все снова начинало плескаться. 'Не конец мира! - изо всех сил старалась Яна: - Тут тоже много замечательного! И вообще, я ведь тоже девушка! Могу обидеться! Хоть видела себя? Красавица! - Аника почти заходился в истерике, и Яна порывисто обнимала: - вот увидишь - все окажется только лучше!'
   Никогда не ревел раньше. Как баба. Не знал, каково это - когда все внутри клокочет. Жизнь закончилась - бесполезно о чем-то мыслить... Но жизнь все-таки не закончилась. Через час пришел в себя, и глаза больше не дали слез. Слезы облегчают? Наверное. Он все-таки успокоился...
   - Пойдем, - Яна потянула за руку. - Немножко свежего воздуха...
   Силой заглушил очередной всхлип, поднялся и шагнул следом - ночное небо, свежий воздух хладит разгоряченное лицо... Глубокий вдох - грудь поднимается и опускается, натягивая комбинезон... в горле сразу горький комок - стоп. Хватит. Надо начинать привыкать.
   Яна взобралась на пригорок, Аника следом - одежда осталась прежняя, только сидит теперь по новому... Плечи вообще не чувствуются, талия выше, руки легкие и воздушные - тяжесть больше ощущается внизу. Он теперь вряд ли сможет ходить и бегать как прежде. Непривычно развиваются на ветру, колотят по лопаткам длинные светлые волосы...
   Вряд ли кто-то теперь узнает. Новая жизнь. С белого листа, с начальной строки. В горле снова спазм - без следа магии, и даже малейшей техники...
   - Смотри, - Яна разглядывает ночное небо. - "Меч паладина", как виден сегодня...
   Кусты вокруг кажутся темными расплывчатыми облаками - про инфра тоже придется забыть. Над головой густое покрывало звезд.
   - Видишь "Крылья аргассов", где самые яркие? Левее полоса...
   Тусклый вытянутый сгусток еле проглядывает среди ярких жизнерадостных точек. Будто таит в себе скрытую опасность и муть...
   - Это... оттуда, да?
   Голос непривычный - грудной и нежный. Как будто его и не его одновременно. Яна помолчала. Через минуту глухо выдавила:
   - Это походило на красивое яйцо. Огромное, большое, такое сверкающее... среди западных озер... Дервиши проложили дорогу паломников для дружбы с новым богом, короли отправляли караваны с подношениями...
   Огромное яйцо. Аль-Таир в первые месяцы своего пребывания, окруженный коконом силовой защиты. Со стороны наверное выглядело красиво. Он знал, что было дальше.
   - Однажды утром яркая стена исчезла, - тихо проговорила девушка. - И в небе появились архангелы...
   Он знал. Отлично знал. Девушка будто почувствовала - спохватилась, засуетилась:
   - Пошли в дом - ужин остыл!
   Аника взял себя в руки:
   - А где старушка? - оглянулся вокруг, словно можно что-то разглядеть в темени.
   - Ушла, еще днем, - вздохнула подруга. - Мать Улья редко бывает в этих местах - тебе повезло...
   У каждого свое понятие о везении.
   Свежий ветер и ночное небо остудили нервы, внутри угомонилось и улеглось. Но тихая тоска осталась - ноющая, саднящая, печальная. Тоска по силе и вседозволенности. Тоска по всему привычному мужскому, что навсегда осталось в прошлом, и еще предстоит потерять в тысячах мелочах в будущем.
   Девчонки. Совершенно другой народ, незнакомый и малопонятный - другая раса, инопланетяне. Нежные, красивые и беззащитные - их любят, на них смотрят, ими любуются, восхищаются, дарят цветы... Он теперь один из них?
   Вместе с чуждым враждебным миром вокруг.
   Бред. Любой бы в здравом уме заорал: "Проснись, уколись, ущипнись! Ты спишь!"
   Только не он. Для него как раз прошлое казалось сном. А это - настоящая, почти забытая явь...
  
   - Тихо! Не шевелись!
   Яна заплетала косу. Самое удобное, если не хочешь постоянного перепутанного водопада по плечам. За окном поднималось утреннее солнышко, весело щебетали птицы. Аника как на ножах - с утра мозги вдруг прояснились, и сразу шарахнуло - он ведь совсем рядом... Всего лишь в десятке лиг! В любой момент найдут - любой час, любую минуту! Даже подумать страшно - сколько колик надорвут в животах все, кто его знает. Все остальные ужасы уже поблекли - разум не может беспрерывно крутить кошмары...
   - Парочка тренировок и научишься сама.
   Ему дико это слышать: 'сама'. 'Видела? Слышала? Уже сходила?' Дико слышать о себе в женском роде, и тем более - отвечать. Но Яна как неприступная крепость: 'Тихо! Еще не хватало ошибиться!' Казалось, она переживает больше его самого.
   - Видишь, как красиво? Остался только бант...
   - Что? - он чуть не упал с табурета. - Не смей!!!
   Девушка расхохоталась и хлопнула по спине - шутка. Издевается еще, зараза. Как же с нею легко... и тяжело - час расставания совсем близко. Яна оставалась в городе, а у него - дорога... В чужой незнакомый мир, про который совершенно ничего не знает.
   'Почему не уйдем вместе!' - 'Не могу, прости. Еще не закончено...' - 'Кто ты? Из какого департамента? Как смогла все узнать, понять? Найти и договориться?' - 'Не бери в голову, ладно?'
   Совсем один. Сердце колотится от страха.
   "Ты многое знаешь о нем, правда?"
   "Ты увидишь его. Тут тоже можно жить, любить, и быть счастливой, - его слегка передергивало от такой перспективы, но он не перебивал. - В отношении растений - доверься вашим программам, они не врут. Во всем остальном... Не помогут слова. Лучше потрогать, пощупать, и понять самой..."
   "Как ты поняла сама, Яна? Кто научил?"
   Она только тихо улыбалась...
  
   Тяжелая котомка, полная еды - широкие лямки не натирают плечи. Универсальный комбинезон пришлось сменить на Янин кожаный костюм и изящные сапожки - подруга даже не стала слушать протесты. Множество шнуровок по бокам обрисовали фигуру, несмотря на ворчание Аники - в этом мире понимали толк в одежде. Длинная коса через плечо дополнила образ, и даже тонкая палка в руке только добавила женственности...
   Аника чувствовал себя рыбой, выброшенной на берег. Но Яна только улыбалась и цокала языком, заставляя смущаться: 'Красна девица, елки-палки...'
   Распадок с колючими деревцами сменился ельником, потом длинным открытым полем - и снова под ногами захлюпало...
   - Все, - подруга остановилась. - Слушай внимательно, Аника...
   Конец. Время "Ч", тот самый час...
   - По карте дойдешь до трех грабов. Потом до Цоколя...
   - Я помню, - кротко успокоил Аника. - Лучше скажи... когда ты пойдешь следом?
   - Запомни, - вдруг заторопилась она, будто боясь упустить. - Когда устанешь искать, узнавать, и поймешь... У Северных гор есть поселок - Бродин. Найди князя Броду. Там тебя всегда будут ждать...
   Они были знакомы совсем немного. Но полное ощущение, что всю жизнь. И что-то еще...
   - Стоп! - опешил Аника. - Как ты сказала? Брода?
   - Иди уже, - толкнула в плечо. - Иначе разревусь.
   - Яна... - понимание начало шириться, в очередной раз собираясь свихнуть голову. - Ты ведь не из Таира, да? Кто ты?
   - Иди уже...
   - Как тебя зовут, в этом мире?!
   - Зачем? - удивилась девушка. - Какая разница?
   - Яна!
   - Только никому не говори. Наяна...
   - Принцесса Наяна?!!
   - Слышал? - удивилась она, и печально вздохнула: - давно уже не принцесса - нет больше королевства Астарха... И пожалуйста, не надо верить всем легендам и басням. Иди.
   Он двинулся, аккуратно переступая по кочкам, и постоянно оглядываясь. И всю дорогу, пока деревья не скрыли из глаз - чувствовал теплый прощальный взгляд...
   Жизнь может дарить чудеса. Хорошие, нехорошие - не торопись судить. Истина и суть всегда выясняются позже...
   Под ногами хлюпало и колыхалось. Сплошные болота будут тянуться еще лиг двадцать, потом уже суше. Продукт деятельности человека - как бы не пытались дурить голову умные модераторы. И мертвые эрцении не принесут жизни в эти места...
   Наяна... В это невозможно поверить... Легенды не врут? Что еще покажет этот странный мир?
   Пока - совершенно один. Даже одна. Среди болот и врагов. И внутри все немеет от неизвестности...
  
   Глава 6
  
   Одинокие разрушенные стены, сплошь заросшие бурьяном и тягучим плющом - Цоколь, один из множества покинутых городков...
   Он шел два дня - сознание все еще с трудом воспринимало реальность. Незнакомый, но совершенно обычный мир, с растениями и животными - пусть не совсем привычными, но все же. Болота, перелески, густо заросшие луга, и снова болота - без вони, туш гниющих животных и слизи. Если немного прикрыть глаза, то можно легко представить Землю.
   Огромные ядовито-зеленые лилии, колючие колуны и вьющиеся миозы обходил далеко стороной - непросто сразу забыть о защите и земных технических чудесах. Один на один с природой. Нет больше голо - бесчисленные датчики больше никогда не заработают в новом теле. Как Адам. Вернее - Ева...
   Тьфу. Каждый раз, когда глаза ловили грудь или косу - все сжималось и клинило: "Что дальше, Аника? "Тонкая шея, изящные ручки, легкие плечики... Что ждет тебя впереди? Как будешь жить? "Как все, - обречено под ноги. - Половина людей так живет. И ничего..."
   Ноги уставали. Непривычные к изматывающей ходьбе, болотистым кочкам, бесчисленным холмам и пригоркам. Поздно вечером распалил небольшой костерок, под густым покрывалом кустов, и переночевал. Ночь оказалась длинной и кошмарной - то проваливался в дремоту, почти немея от холода, то вздрагивал на каждый шорох и треск. Не зверей боялся больше всего - отрывистого гула поисковых ботов и лайдеров. Вряд ли заметили бы маленький огонек - но попробуй докажи замерзающему от страха разуму...
   Маленькие узкие ладошки с трудом ломали сухие ветки - костерок постоянно норовил потухнуть. "Идиот, - журчало где-то на задворках сознания. - Зачем? Включил бы голо, и завалился в тепле спать спокойно..." Горько усмехался - конечно. Специально для операторов, чтобы не мучились поисками. Страшнее всего - вернуться назад. А если добавить его новое интересное состояние... "Аничка!!! - скользкая ухмылка дебила Урагмаха. - Вот это да!!! Повернись!! Уже нагибалась раком?!!" Счастливо-похотливые глазки и радостные слюни остальных - со всех сторон тянутся сальные руки... "Можно, - машет рукой командор. - Это уже не просто девушка - это изменник родины". Как всегда молчит, отвернувшись в сторону Аленах.
   Аника подскакивал и изо всех сил мотал головой - ночной воздух выдувал остатки кошмара. Потом снова выглядывал из кустов, осматривал небо - и подбрасывал в костерок дрова. Прошлое лучше забыть. Не грезить, не думать, не вспоминать.
   С первыми лучами солнца затушил остатки костра и тронулся в путь. Ночь почти не принесла облегчения...
  
   Голые стены, черные провалы окон, улица почти сплошь заросла бурьяном, под ногами хрустит битое крошево. Проплыл почерневший остов экскаватора, чуть дальше виднеются останки разбитого руглера. Здесь когда-то был бой. Может, даже участвовал - тысячи драк, разве упомнишь?
   - Стой на месте!
   Аника вздрогнул - тьфу, неожиданно. Наблюдатели - Яна предупреждала...
   Из разбитого дома показался бородатый мужчина, за ним выглянули еще. Его обступили трое - бороды, плотные грубые плащи, высокие сапоги, широкие ремни с множеством крючков и непонятных висюлек. В голову смотрят взведенные арбалеты - массивные, гладкие приклады отполированы руками...
   - Все нормально, - первый внимательно пробежался снизу вверх, будто вспарывая рентгеном. - Не вижу дьявольских угрей. Каким ветром занесло в эти края, княжна?
   Все сразу расслабились и дружелюбно кивнули за собой - цепочка мужчин потянулась назад в темный проход. Аника двинулся следом - сердце стучало и снова взвинчивало душу...
   Люди. Мобы. Раньше видел только мобов. Скольких убил? Сжег, заморозил, испепелил? Десять тысяч? Двадцать? Больше? Обычные люди - глаза, души... Свои удачи и невзгоды...
   Просторная комната более-менее обжита - в большом камине горит огонь, несколько толстых тюфяков на полу, стол и скамьи. У стены аккуратно расставлены алебарды, грубые железные доспехи, высокие луки и короткие арбалеты. Аника разбирался - программа Игры включала в себя древнее оружие.
   Еще пара мужчин и совсем юный парнишка - все с любопытством смотрят:
   - Добрый день, княжна! Не часто у нас гости!
   Аника взял себя в руки:
   - Я не княжна...
   - И ладно, - не стал брать в голову старший. - Добро пожаловать к столу, добрая дагханка.
   Аника не был голоден - но невозможно отказать радушию. Через полчаса был сыт донельзя - соскучившиеся по женскому обществу мужчины вывалили на стол все, что было в запасах - копченое, печеное, жареное и сушеное. Огромные караваи хлеба мягкие, будто из печи - а нежная грудинка просто исходит соком. "Откуда?" "Из Алдарна', - как советовала Яна. "Ого! - восторженный присвист. - Новости из первых рук! И как?" "Никак, - опускает лицо к столу. - Ничего. А если и есть - я не из королей." "Понятно, - немного грустнеют за столом. - Наша смена через половину луны, может в деревне что-то знают..." "Отстань от девушки, Бархад! Не видишь? - надоел!" "Я? - возмущенно вытягивает шею сосед. - Скажите этому неотесанному деревенщине, госпожа..." Аника невольно смеется - дружелюбие и приятная сытость. Как соскучился по такому в Таире...
   Тщательно умылся и вычистил одежду - молодой парнишка с удовольствием поливал из ковшика. Через час все вместе проводили на окраину: "Будьте осторожны, Анечка, - старший внимательно осматривает небо. - Здесь часто шныряют бракки". "Все нормально, я знаю. Спасибо!" Прощально качаются в ответ довольные бороды...
   Бракки - браккуры, почти земной сленг. Аника вздыхает полной грудью, ходко вышагивая по траве - все оказалось не так уж страшно. Через десяток минут развалины скрылись из глаз - снова холмы и перелески, и густая разросшаяся трава. Болот попадалось все меньше и меньше...
   Двести с лишним лиг от города - он понимал. Двести лиг по полям и лугам - "освоенная земля". Кольцо спутников висело на расстоянии в четыреста - но спутники контроля всегда располагались дальше. Память услужливо подсказывала - сегодняшний круг деятельности Таира охватывал диаметр в тысячу километров. Но четыреста - полностью контролируемая ботами зона.
   Все больше деревьев по пути - густых, высоких, разросшихся... Начиналась область сельвы - плотных джунглей на сырой земле. Впрочем, густые только кроны - у корней должно быть достаточно места. Если конечно вирто-программа снова не перекрутила реальность.
   "Все оказалось не так уж и страшно", - голова успокаивается после встречи. Со всех сторон - и как чужака, и как девушки. Общее внимание за столом конечно смущало - но возможно, так не всегда. Просто устали без общения - а тут появилась, вся такая... Криво усмехнулся, оглядывая себя - тоненькая, ресницами хлоп, коса через плечо - как на блюдечке... Тьфу ты. Баба!
   Но как бы не кривился - внутри уверенно угнездилось: было в этом что-то приятное. Комплименты, слова... Конечно, в жизни бывает всякое. Сегодня встретился с порядочностью, а если бы нарвался на сброд? Но сброд - в любом мире сброд...
   'Спокойно!' - постарался взять себя в руки. Что-то совсем не понравились образы, которые лезли в голову от возможной встречи со сбродом.
   Дорога уже выматывала. Начинались леса. Под кронами действительно хватало места, но душный влажный воздух сводил на нет все положительное местной сельвы - пот струйками сбегал между лопаток, волосы слиплись, мокрая коса елозила по спине...
   Ночь застала среди плотных деревьев. С трудом распалил костер - старые ветки больше трухлявые, чем сухие, и густо дымили. Но через час пламя все-таки взяло свое, разогнав темень до ближайших стволов. Поел из котомки заботливой Яны и уставился в огонь, обхватив колени руками. По влажным сапогам скользили тонкие струйки пара, иногда из темноты доносился крик невидимой птицы, иногда - шорох неведомого зверя...
   Мыслей ворох - не разложить по полочкам. Почти дошел. Завтра начнутся места, где могут быть люди... Зачем? Что скажу? Один в большом незнакомом мире - ни дома, ни друзей. Ни умений, ни элементарных знаний. Как жить? Что есть, где спать?
   Каков он вообще, этот мир? Модераторы все перевернули вверх ногами - люди, гномы, эльфы... Горбатые ашбураны, тонкие суиситы, огненные аргассы... Мешанина рас, эпох и легенд - полная чушь, на радость мечтательным геймерам. Что ждет на самом деле?
   'Люди, - горько усмехнулся себе. - Люди тебя ждут, идиот. Средневековье. И хороший костер инквизиции - как только узнают, кто ты на самом деле'. Бурлит толпа на улице - потные лица, всклокоченные бороды: 'Убийца!!! Ирод!!! Изверг!!!' Больно хватают стражники в тяжелых доспехах - он вырывается что есть сил... Но сил мало, теперь лишь слабая девушка - без труда волокут по улице, под громкое улюлюканье толпы, - вслед летят огрызки и тухлые яйца... Тесаные ступени, громко лязгает решетка маленькой камеры - швыряют на кучу прелой соломы, с улицы продолжает доноситься гомон и гвалт: 'Душегуб! Палач!' И стук топоров, и грохот складываемых дров... По углам снуют громадные крысы - громко пищат, поднимаются на задних лапках, осуждающе поглядывая крохотными глазками-бусинками... Снова лязгает запор - та же потная стража, уже без доспехов, через спины тянутся остальные морды... Бороды ширятся в кривой похотливой ухмылке, открывая желтые гнилые зубы: 'Иди-ка сюда, красавица... Обслужи хороших ребят - тебе все равно уже без разницы!' Он кричит и отбивается изо всех сил - здоровые руки хватают за ноги, волокут, поднимают в воздух, трещит разрываемая одежда...
   Тьфу!!! - Аника резко пришел в себя и замотал головой, скидывая наваждение - приснится же. Вытер вспотевший лоб - хватит. Итак нелегко...
   Почему в голову лезет всякая гадость?
   'Потому что еще вчера был парнем, - поясняет совесть. - И боишься'. Это - твой самый страшный страх.
   Подбросил в почти затухший костер дрова и сел дожидаться утра - небо уже серело...
  
   Гигантская лилия тянет к воде нежные лепестки, по ворсистой поверхности стекают большие влажные капли. Аника разгоняется и прыгает на трухлявое бревно - бревно ходит ходуном, - черт!
   Снова болото. В мокрой сельве, среди деревьев, прямо под ногами. Полдня пытался обойти - оказалось бесконечным. Несколько раз натыкался на непроходимые завалы, пару раз на сплошные озера с лилиями. Под ногами беспрерывно булькало и колыхалось...
   Мелкая мошкара лезла в глаза и нос, забиралась за шиворот - целые тучи мелкой противной мошкары. Грудь натерлась до красноты, челка прилипла ко лбу, коса хлопала по спине как тяжелый канат. В сапогах давно хлюпало... Если до захода не найдет сухой земли - придется ночевать среди болот. Без надежды на огонь и тепло.
   Спокойно! Аника вытянул руки и выровнялся - без паники. С опаской покосился на совсем близкую лилию, собрался с духом, и сиганул на маленькую кочку, и сразу же - на следующее бревно. Бревно сразу ушло под воду - окунулся по пояс. Распростер руки и принялся выбираться - внизу снова чавкнуло и булькнуло - на поверхности лопнул громадный пузырь. Новая попытка, потом еще... Стоп!! Он уже в воде не по пояс, а по грудь.
   Снова раскинул руки и постарался успокоиться. Все нормально, минутку, только соберусь с силами. Где-то на задворках заметалась паника - несколько раз глубоко вдохнул, - вдох-выдох. Спокойно. Бывает. Ерунда. Осторожно покосился на лилию - нежные лепестки у самой воды, будто прислушиваются: все, конец? Уже можно?
   Поднатужился и рванулся - выскочил на ладонь, и сразу опустился на две. Потом снова, и снова... Хлюп, есть!!! Внизу противно чавкнуло и отпустило, тело выскочило - с сапог полетели ошметки грязи, оставляя разбегающиеся круги...
   Пару секунд смотрел, как грязные капли падают все дальше, по воде убегала волнующаяся дорожка, - под ногами проплыла разочарованная лилия... Потом застонал и задрал лицо вверх - так и есть. Над головой закрыл небо узконосый лайдер - поднимая на силовом буксире все выше, как какой-то хлам или груз...
  
   Глава 7
  
   Внутри все сжалось и помертвело, внизу проносилась вода и широкие кроны. Вот и конец, недолго бегала пташка. Лайдер мягко гудел над головой...
   Мысль: "Что дальше?" вызвала только новый стон. Болото закончилось - под ногами проплыли густые заросли огромного разлапистого граба, и металлическая птица вдруг начала снижаться. Вынырнула небольшая полянка - пара человек в густой траве, смотрят вверх. Аника стиснул зубы...
   Силовой жгут разжался - ухнул вниз, больно ударился плечом и прокатился по земле. Лайдер опустился рядом - роторы тонко свистели, постепенно замедляя ход... Поднял голову и огляделся - поляна, деревья, вода...
   - Еще один! - спрыгнул на землю высокий парень в универсальном комбинезоне. - Барахталась в болоте тут рядом...
   Его рывком подняли и поставили на ноги:
   - Смотри-ка - смазливая. Если конечно отмыть...
   Вокруг засмеялись. Аника исподлобья осторожно ощупывал всех - знакомых пока не видно. Четверо...
   - К другому ее.
   Грубо схватили за шиворот и потащили - неловко споткнулся и чуть не упал. Недалеко оказался еще один пленник, из аборигенов - молча сидел, сложив руки и опустив голову. Анику швырнули рядом, и зашуршали по траве назад...
   - Ого. Откуда такая?
   Аника поднялся, уселся на траву, недовольно зыркнул и отвернулся. Однако, интересный субъект - смешливые голубые глаза, сквозь давно немытые пакли волос, - и ни капли страха, или отчаяния. Собрат по несчастью. Тоже кожаный костюм и сапоги, только без ремней и шнуровок - руки перетянуты пластиковым жгутом. И очень странное лицо... Густо разросшиеся пакли падали на глаза, русая щетина готова превратиться в короткую бороду. Но верхняя открытая часть - удивительно матовая, без единой морщинки. И удивительно глубокие голубые глаза...
   С каких пор такое внимание к мужским лицам, Аника?
   - Княжна что ли?
   Смотрит насмешливо, с прищуром. Его совершенно не пугают странные люди, лайдер и связанные руки?
   - Что им надо? - Аника с ненавистью уставился на похитителей. Двое что-то выгружали из машины, еще двое о чем-то спорили. Неожиданный собрат пожал плечами:
   - Вдовы...
   Как вердикт, и этим все сказано. Аника постарался успокоиться - пока не узнали. Кто они, откуда? - никогда не слышал про таких... Не в игре, не в виртуальности, и похоже - прекрасно разбираются в местных условиях. Что собираются делать? Не тешил себя иллюзиями - прекрасно помнил отношение таирцев к местному населению. Ничего хорошего.
   - Так, - усмехнулся сосед. - Вот и ответ...
   Двое направились в их сторону - Аника подобрался.
   - Итак, - высокий опустился перед ними на корточки, его спутник поправил очки. - Дорогие туземцы... индейцы, аборигены, дикари, папуасы-эскимосы - выбирайте что больше по вкусу. К вам дело...
   Небритый собрат громко фыркнул, Аника молча ждал.
   - Мне нужен подвиг! - многозначительно воздел палец старший, не обратив внимания, - самоотверженность, самопожертвование! - с пафосом выгнул брови. - Во имя высоких идей!
   Очкарик криво усмехнулся, высокий по очереди оглядел обоих:
   - Вы ведь такие, правда? Я в вас верю.
   Издевается, подонок. Аника молча ждал, сосед ухмыльнулся.
   - Короче, - говорун оглянулся в сторону болота. - Там - борм. Большущий. Усатый и добрый. Мне нужно хорошее кино... - задумчиво почесал голову, - все равно не знаете, что такое кино. В общем так... - вновь окинул взглядом, - одного из вас червяк должен сожрать. Другой останется живым. Все просто. Кто доброволец?
   Аника побледнел. Внутри отдалось - шутка? Но желудок продолжал сжиматься - не шутка, мать их... Разум холодно давал отчет - ведь слышал про "живые фильмы", с откровенными сценами изуверств, - на черном рынке дикие деньги. Травля, сжигания, расчленения. На земле часто пропадали бездомные, кого вряд ли станут искать... Внизу живота нудно засаднило - боги. Борм. Гигантская сороконожка...
   Старший терпеливо ждал, перескакивая с одного лица на другое. И каждый раз, когда глаза щупали Анику - внутри сосало и падало... Сердце грохотало в груди...
   - Ладно, - хлопнул по коленями черный режиссер. - Тогда девушка. Будет красиво - нежная и беззащитная...
   Он потерял ощущение реальности - ноги налились слабостью...
   Почему? Зачем была вся эта дорога, весь этот глупый путь?
   Оба таирца вернулись к лайдеру - сквозь гул в ушах доносились обрывки спора: '...странная, говорю тебе - она не моб! Я не вижу моба!' - 'Ой, у модеров вечно что-то глючит...' - 'Все равно! Посмотри, какая красотка - знаю пару заведений, где любят экзотику' - 'Какая экзотика?! Дикая! Своих мало? - пройди по улицам, ткни пальцем! На Земле сюда очереди на пять лет вперед - выбирай-не-хочу. Тебе нужны проблемы со службой безопасности?'
   Сволочи. Подонки. Вам на всех плевать... Глаза предательски увлажнились, мир смазался, в носу захлюпало...
   С машины прекратили сгружать оборудование, двое у воды теперь устанавливали треноги. Небритый сосед молчал, опустив лицо. Он не виноват - виноваты исчадия с Земли, и злая судьба, - но ничего не мог с собой поделать... Будь проклято все на свете, никогда не думал, что так испугается - задрожит, затрясется... Хорошо умирать героем - быстро и легко, оставляя память в сердцах восторженных зрителей. И страшно - в жвалах гигантского насекомого-червяка, как еда... Громко хрустит перемалываемое тело, ломаются кости, разрывается кожа, лопаются жилы и вены - прокусил губу до крови. В груди стучало и падало...
   Приближающийся шелест шагов по траве - все? Подошли все четверо, как стена - ноги и руки предательски ослабели...
   - Я пойду, - вдруг донесся голос соседа, как через вату. - Отпустите девушку. Я покажу вам подвиг, ублюдки...
   Сердце стучало тысячью гамма-тонов, распадаясь на отдельные крошечные осколки...
   - Серьезно? - радостно осклабился старший, и победно оглянулся на остальных. - Не умерли еще настоящие мужчины! У нас есть герой.
   Аника растеряно дышал, боясь поднять глаза.
   - Отпустите девушку.
   - Как только, - клятвенно приложил руку к груди режиссер. - Обещаю. Клянусь и обязуюсь...
   Все происходило будто во сне. Снова в нереальности - тягучей и вязкой, как кисель, когда можно только смотреть, не в силах пошевелить слабой рукой. Нереальность тонко звенела в ушах, эхом отражалась в голове, взлетая неведомыми октавами... Баба! Девчонка! А вот перед тобой - мужик... Настоящий. Небритый собрат поднялся, отряхнулся и спокойно вытянул руки: 'Готовы?' 'Давай, родной, - кивнул старший и снял с запястий жгут - кошмарная стена расступилась. - Мы будем помнить тебя вечно!'
   Циничные сволочи.
   Оказался крепким и гибким - или так показалось снизу. Медленно подошел к болоту и прыгнул на кочку - четверо приготовили аппараты и затаили дыхание. 'Можешь попробовать сбежать, - крикнул вдогонку таирец. - Будет интересно!' Не надо - мысленно попросил Аника. Мы в силовом поле у лайдера - не сбежишь...
   Вся поляна наверняка в пассивном режиме, и оба пленника особенно - иначе бы не вели себя столь вольно. Но незнакомый собрат не знал. 'Спасибо, - донеслось в ответ. - Как только отпустите девушку'. Старший восторженно вметнул над головой большой палец...
   Подонок.
   Прости... Он повторял это снова и снова - прости, спасибо, прости... Фигура аборигена легко скользила с кочки на кочку - пара секунд, и вот уже над зарослями осоки видна только лохматая голова. Кровь стучала в висках, он чувствовал себя полной девчонкой, до кончиков пальцев - слабой, беззащитной, в смерть перепуганной... Осознание и анализ придут позднее, а сейчас - только страх. В зарослях что-то грузно заворочалось - далекие камыши заволновались, заходили ходуном, как живые... 'Внимание!' - поднял ладонь режиссер...
   И вдруг - до них долетела песня... Неожиданно, необычно - совершенно не в унисон кошмару - незнакомые слова, незнакомый язык, высокий голос... Все ярче и выше - как журчащий на порогах, каскадом сбегающий по камням ручеек... Четверо с аппаратами удивленно выпрямились...
   Над зарослями медленно выросла гигантская голова. Страшная, вся в перекрестиях жвал и передних ножек - огромные фасеточные глаза тускло блеснули в заходящем солнце. Кошмарное порождение болот качнулось перед человеком, выгнулось, и вдруг нырнуло в камыши, подняв целый веер брызг - перед ошарашенными глазами проскользило все невероятное кольчатое тело...
   - Мать вашу!!! - бешено заорал очкарик. - Я же говорил - он эльф!!!
   - Назад!!! - заорал старший - фигуры на берегу брызнули в стороны...
   Поздно. Аника отупело привстал с травы - оцепеневший разум никак не мог понять... Огромным фонтаном взорвалась вода у самого берега, окатив брызгами до дальних деревьев - гигантский червяк взметнулся в воздух и выгнулся над поляной, закрыв чуть ли не полнеба над головой... Аника дико закричал - голос потонул во всеобщем гвалте, - гигантская тень как будто замерла на долю секунды, позволяя увидеть и осознать... Затем плашмя упала вниз, заставив вздрогнуть землю - во все стороны полетели пластиковые обломки лайдера...
   Безумные ноги сорвались с места и рванули прочь - по лицу захлестали упругие прутья бесчисленных кустов...
  
   Ноги летели - безумно, не разбирая дороги, - под ногами мелькали бесчисленные кочки и проплешины воды. Он не отдавал отчета ни в чем, в голове ни одной разумной мысли - только ветер в ушах, и треск плазменных выстрелов за спиной...
   Он не знал, сколько это продолжалось - осознание и анализ придут позднее. Разумные мысли придут позднее, а сейчас - только ветер в ушах, свист веток и плеск воды... Пока очередное бревно издевательски не булькнуло под ногой, и он плашмя не полетел в воду... Судорожно вынырнул и рванул вверх - боги... Новый рывок, новый, еще...
   Судьба злобно хохотала, надрываясь от колик - лес и болото заходились от хохота. Рядом склонилась к воде огромная лилия. Он дернулся последний раз, замер и поднял лицо к небу - сил больше не было. Вообще. Из глаз брызнули слезы, все сильнее и сильнее - горькие и безнадежные, как само отчаяние. Это просто сон. Дикий, выворачивающий, кошмарный сон.
   Такое не может быть правдой...
  
   Глава 8
  
   У самого носа хлюпнул и лопнул громадный пузырь - Аника задрал подбородок выше. Лес уже не смеялся, болото не хохотало. Даже лилия притихла, спрятав свои жгучие вьюны. Весь мир затаился в ожидании...
   Заходящее солнце золотило верхушки деревьев, на небе застыли далекие облака. Время конца - последнее, что запомнит, - свои слезы и тишину. Мир не глумится. Мир равнодушен, холоден, и безразлично справедлив. Каждый заслуживает то, что заслуживает...
   Слезы еще бежали. Они жили своей жизнью - неуправляемые, непослушные, соленые, - не понимали приказов и доводов разума. Просто бухли и стекали крупными каплями, на каждый всхлип мысли, каждый образ или воспоминание...
   У носа булькнул новый пузырь. Он даже не мог представить всех этих десятков тысяч "мобов" - тесные ряды заполнили бы лес. Каждая смерть должна оставлять пустоту - у него не было даже этого...
   - Эй! - неожиданный вскрик ударил по нервам. - Не шевелись!
   Аника вздрогнул - в десятке метрах знакомая фигура певца-пленника перепрыгнула с кочки на кочку и быстро огляделась вокруг. Сердце взорвалось - заволновалось, задышало, заколотилось... Трясина среагировала мгновенно - чавкнула и расступилась, небо кувыркнулось и исчезло...
   - Стой!!!
   Быстрая тень мелькнула в воздухе и плашмя упала рядом, подняв тучу брызг - сильная рука схватила за шиворот и мощно потянула наверх... Снова вынырнуло небо и солнце - Аника жадно хватает ртом воздух... затем начинает с хрипом отплевывать грязь..
   - Так, - буркнул спаситель, и принялся оглядываться.
   Теперь они в болоте вдвоем. Как насмешка - прости... Снова прости. Я идиот. И убийца. Массовый палач. Вода поднимается, наползает на лицо - грязная, мягкая, бездонная... Напарник щурится и куда-то вытягивается - пальцы вдруг выныривают около ядовитого зеленого стебля...
   - Сошел с ума? - не выдержал Аника. - Прекрати!! Оставь, выбирайся сам... Слышишь?!!
   - Помолчи, женщина...
   - Да что с тобой не так?!! - его прорвало. - Герой?!! Жить не хочется? Ради кого - знаешь, кто я?!!
   - Знаю. Дура.
   Железная рука неожиданно снова зацепила за шиворот и мощно рванула в сторону - сильно, неудержимо, как тиски... Грязь звонко и противно чавкнула, будто живая - и нехотя откатилась за спину, оставляя глубокую борозду... Аника изо всех сил заработал руками - тело уверенно пошло вперед. Рывок, еще и еще - и вот уже под ногами не пустота...
   Через пару минут выбрался на твердое место - весь перемазанный с макушки до пяток, и без сил повалился в траву. Рядом устало опустился спаситель...
  
   Получилось. Некоторое время лежали, приходя в себя, потом небритый собрат подскочил:
   - Надо убираться. Ночь на носу!
   - Как рука? - поднялся следом Аника. - Покажи!
   - Не княжье дело, - отмахнулся спаситель и заспешил к деревьям - легко, пружинисто, чуть не паря... Его может хоть что-то смутить? Аника обтер с лица грязь и торопливо бросился следом - как-то не улыбалось снова остаться один на один с болотом.
   - Я не княжна, - через пару минут, продираясь сквозь ветки и перескакивая через поваленные стволы.
   - Да ну? - недоверчиво оглянулся лесной собрат. - Как скажешь.
   Издевается? Если бы не лес, вдруг ставший таким угрожающим... Невольно оглянулся:
   - А эти... как их? Не догонят?
   - У них теперь другие заботы, - злорадно усмехнулся за спину: - Если конечно не перестреляли друг друга.
   Ловко он... Тоже усмехнулся - поделом подонкам. Под ногами уже не чавкало. Небо закрыли широкие кроны, сплошная сельва - травы почти не видно, ноги спотыкаются о высокие корни. Кругом поднялись деревья - огромные, замшелые, в бородах мхов и лишайников. По земле разбегаются старые корни, изгибаясь под немыслимыми углами. Начало темнеть...
   - Здесь, - в глуши неожиданный друг наконец притормозил и огляделся.
   Узкая ложбинка между корнями громадного граба - уютно. Если бы еще...
   - Я разведу огонь, - опередил мысли певец. - Ты пока поищи дрова.
   Аника отправился за деревья. 'Не заблудись!' - догнал окрик в спину - он нахмурился. Веток вокруг предостаточно - снова больше трухлявых, чем сухих. Когда вернулся назад - уже пылал хороший уверенный костер. И высилась стопка дров на порядок больше, чем в руках у него. Молча вывалил сучки, откинул за спину косу и протянул ладони к огню.
   - Там есть вода, - кивнул в сторону леса всезнающий напарник, и весело ухмыльнулся: - Помочь?
   - Справлюсь, - буркнул в ответ, и снова отправился за деревья.
   - Уверена? - недоверчиво вслед.
   Конечно, Аника был благодарен. Сильно благодарен, страшно благодарен - не передать словами. Жизнью бы рискнул, чтобы отплатить тем же. Но этот абориген... выбивал из колеи. Заставлял чувствовать себя беспомощной девчонкой, которая немедленно сгинет-пропадет, без мужского присмотра. И это раздражало...
   В глубине журчал ручеек. Небольшой, говорливый, перескакивающий через многочисленные порожки. Заметно темнело. Аника присел на камнях и тщательно вымылся - лицо, волосы. Затем осторожно оглянулся - как же непривычно быть девчонкой... Почему-то внутри гнездилось - вряд ли станет подглядывать. Конечно, ни ценит ни в грош, но... Махнул рукой, стянул через голову кожаную облегающую куртку и принялся чистить. Грудь ходила ходуном и колыхалась, до упора натягивая мокрую майку, и отвлекая внимание. Черт, неужели к этому можно привыкнуть?
   Вернулся к огню, когда совсем стемнело - весь мокрый и чистый. Заросший друг только ухмыльнулся: 'Не прошло и полгода...' Сам уже умудрился подсохнуть. У костра виднелась пара выложенных из толстого мха лож - на одном громоздилась стопочка местных орехов и фруктов...
   - Спасибо, - Аника сжал губы и устроился на мягкий мох поближе к огню.
   "Чего злой? - удивилось что-то внутри. - Не нравится забота?" Сам не мог ответить - отчего раздражение. Девушка! В тебе видят девушку... и мозги переклинивает.
   - Откуда, княжна?
   Специально что ли?
   - Я не княжна.
   - Да-да, - ничуть не смутившись. - Из Алдарна?
   Чуть не поперхнулся орехом - стоп!
   - Да ладно, - от души расхохотался весельчак. - Ума палата! Где еще найдешь таких, как не в столице? И откуда еще посылают в зону?
   Каких? Кретин. Знал бы, кто на самом деле... 'Ой-ой, - усмехнулась с иронией совесть, - вспомни себя. Все вы петушите хвост, окажись в лесу с девчонкой' Неправда! Невольно окинул исподлобья - все-таки интересный субъект... Глубокие голубые глаза, копна русых волос, гладкая матовая кожа, гибкая фигура... Всегда терпеть не мог красавчиков.
   - Ты эльф, да?
   - Не бери в голову, - отмахнулся парень. - Полукровка. Малая капля.
   - Здорово ты, - искренне сказал Аника. - С бормом... Со всеми так можешь, да?
   - Какой там, - снисходительно улыбнулся спаситель. - Все очень сложно...
   Это правда. Все очень сложно. Магия не проста - знал как никто другой. Землянам помогали земные технические чудеса - инто-доспехи, и прочая. Что помогает местным аборигенам? 'Особое состояние души и разума' - помнил основы, с незапамятных времен. Грустно усмехнулся - слово 'абориген' как-то уже не звучит... Лучше - собратья. Снова с интересом взглянул - ведь до ужаса отважный и благородный...
   - Стоп! - вдруг поднял палец обретенный собрат. - Задний ход! Ни шагу!
   - Что? - не понял Аника.
   - Не влюбись! - нахально оскалился до ушей. - Понимаю - неподражаем, интересен, умница, - приторный самодовольный вздох, - все девушки теряют голову... один на миллион...
   - Тьфу! - в сердцах сплюнул Аника, отвернулся и демонстративно улегся на мягкий мох.
   Опять веселый смех за спиной. Индюк! Почему каждый жест, каждое слово, каждая реакция - получаются такими не вескими, и девчоночьими? Скривился - попробуй иначе... если у тебя нежный голос, коса, и пушистые ресницы.
   Идиот. Чтоб у тебя костер потух.
   Костер негромко потрескивал, обдувая теплом - по одежде бегали тонкие струйки пара. Где-то в темноте ухнул филин, где-то далеко закричала выпь. Пропало желание спрашивать - а ведь так много хотелось узнать. Разберусь как-нибудь, без клоунов.
   Лес жил своей жизнью, шелестом листвы в кронах или треском невидимого сучка. Сон не шел, минуты бежали за минутами. Что дальше? По карте Яны - Рогошица, ближайший населенный пункт... Первая на пути деревня - дальше за лесом. Как они живут? Средневековье. Без электричества, без газа, горячей воды, дорог, машин и туалетов...
   Из-за спины донеслась чуть слышная возня и приглушенное дыхание - эльф тоже не спал. Осторожно повернул голову - парень аккуратно бинтовал руку, поддерживая зубами тонкий лоскут. Вот же блин...
   - Давай помогу!
   Тот даже подпрыгнул от неожиданности. Как целебный бальзам на душу - Аника злорадно усмехнулся. Ладно, девчонкам вроде это дозволяется - поднялся, опустился рядом на колени и силой потянул из-за его спины руку:
   - Давай, говорю!
   Лицо совсем близко - пляшут отблески костра в ярких глазах, на щеке чувствуется дыхание. Сопротивляться уже глупо - ладонь нехотя показывается на свет... Ничего себе - ярко красная, в громадных волдырях глубокого ожога... На землю посыпалась редкая зеленоватая кащица...
   - Я разжевал лист Юкки, - будто извиняется. Дубина. Парням перед девчонками всегда хочется выглядеть сильными...
   Повертел головой - на куртке пара темных зеленых листочков. Поднял, тщательно разжевал, и аккуратно наложил на рану влажный слой. Нагнулся и осторожно подул, остужая боль. Затем мягко и тщательно перебинтовал - легкие пальчики бегали нежно и трепетно, едва касаясь руки... Затянул зубами узелок и поднял лицо - нахал аж зажмурился от удовольствия. Ну блин...
   - Эй, - щелкнул пальцем у носа. - Подъем! Звери вокруг!
   - И черт с ними, - вяло махнул пациент, не открывая глаза.
   'Черт с тобой', - буркнул про себя Аника, снова укладываясь у костра...
  
   - Подъем!!! - вопль чуть ли не в ухо. - Звери вокруг!!!
   Аника подпрыгнул как сумасшедший - эльф загоготал как слон, и скрылся за деревьями в сторону ручья. Вот же болван...
   Протер глаза и оглянулся - солнце уже поднялось, золотя широкие кроны, в лесу весело перекликались птицы. Кострище слабо дымило, перемигиваясь угольками. Выгнулся и потянулся - грудь немедленно натянула куртку, - черт. Как привыкнуть? Подавил следующий порыв, поднялся и тоже двинулся в сторону ручья.
   Кажется, наконец-то выспался. Впервые за последние дни, после всех ужасов и перемен. Свежесть и утренняя бодрость - уже забыл, какого это, без чипов и эхо-устройств...
   Парень оголился до пояса - обливался и фыркал на весь лес. Аника покосился - красавчик. С любой точки зрения - мужской, не мужской... Тонкий в поясе и широкий в плечах, гибкий как ящерица - под гладкой кожей перекатывались вздутые бугры мышц. Кожа чистая и матово-загорелая, без единого пятнышка. Не высокий, и не низкий - все в норме. Густые волосы не длинные - просто спадают на глаза и уши, давняя небритость даже красит. Усмехнулся - девчонки наверное действительно сходят с ума...
   Опустился на корточки, откинул косу за спину и тщательно умылся - вода еще больше взбодрила, окончательно изгоняя остатки сна. Лицо, шея, руки... Через минуту вздернул голову - странно тихо. Оглянулся - эльф смотрит, перекинув куртку через плечо. Что снова не так?
   - У тебя клоп в волосах.
   - Где? - быстро зашарил по голове.
   Болван снова расхохотался и затопал к костру - Аника раздраженно уставился в спину. Очень смешно. Стряхнул воду с рук и двинулся следом - никогда не сможет привыкнуть...
  
   Снова лес и корни под ногами. Внизу прохладная полутьма, только изредка горят высвеченные солнышком окошки - видимые столбики света, в которых сверкнет или ниточка паутинки, или ненароком залетевший жук... Кожаная, перетянутая ремнями спина маячила в нескольких шагах впереди. Сказка про эльфов и гномов - добро пожаловать в сказку...
   - Так откуда ты? - оглянулся эльф.
   - Ты же знаешь, - нехотя ответил Аника.
   - Какого рода? -Арх, -Урх, -Ярх?
   - Я не княжна!
   Начало натурально раздражать.
   - Помню-помню, - упрямо ухмыльнулся попутчик. - И что нам обещают, генералы Алдарна?
   - Всемирный потоп, - буркнул Аника.
   - Если бы у них до такого дошли мозги... - мечтательно вздохнул парень.
   Достал. Без тебя тошно. Что впереди? Без еды, припасов, денег... Какие тут деньги? Золото? Серебро?
   - Была в Рогошице?
   Аника нахмурился.
   - Понятно, - кивнул лохматый друг. - Маленькая деревня, десяток домов. Одни старики - кто отказался уезжать. Но рядом исток Каменки, можно взять лодку и добраться до Перун. У тебя деньги хоть есть?
   - Хочешь помочь? - не выдержал Аника, удара по больному. - Слушай, откуда столько заботы? Кто-то вчера толкал такую яростную речь!
   Эльф вдруг широко ухмыльнулся, наклонился... и неожиданно обхватил за талию - Аника только выкатил глаза. Пальцы без малейшего смущения сунулись в кармашек обтягивающих брюк, прямо в верхней части бедра... Задохнулся от неожиданности, с силой оттолкнул и отскочил:
   - Ты что? Крышу сорвало?
   - Нету, - констатировал абсолютно не смутившийся нахал, и ухмыльнулся: - Да ладно... Будет что вспомнить во сне! Многие девчонки мечтают.
   Все. Конец. Последняя капля. Аника упер руки в бока:
   - Слушай, я тебе благодарна. Честно. Жизнью обязана. Никогда не забуду. Но дальше... - набрал в грудь побольше воздуха, - наши дороги расходятся. Спасибо.
   - Дойдешь? - недоверчиво выгнул брови вчерашний спаситель. - Уверена?
   Аника сверкнул глазами, резко развернулся и зашагал прочь, за деревья - все дальше в глубину... "Эй, - весело донеслось в спину. - Рогошица правее!" Сжал зубы - ничего... подальше сверюсь с картой.
  
   Глава 9
  
   Осознание пришло позже. Как всегда. Через полчаса, когда ветерок остудил голову, и мохнатые деревья в очередной раз напомнили - снова один. 'Зачем? - поразился, от самого себя. - Совсем крышу снесло? Что было не так?' Судьба дала попутчика - что мешало? Забота? Это плохо? Ты великий спец по лесу, по этому миру? Топай теперь один. Он знал. Прекрасно знал, что раздражало, выводило из себя - парень видел в нем девчонку. 'А как хотел? Чтобы увидел парня?!" - даже перекосило, от такой перспективы. Слабую девчонку. А это разве не правда? Ты что-то можешь?! Знаешь деревья, травы, листья?! Как выживать - без палаток, аккумуляторов, термо-одеял и фонариков?! Что есть, где пить?!'
   Деревья высились, осуждающе шелестя густыми кронами - веско, как тысячелетние мудрецы. Солнышко укоризненно перемигивалось через плотную листву...
   Задирал нос? А тебе надо, чтобы начали ухаживать и дарить цветы? Осуждающе вздохнул, ладонь машинально прошлась по бедру, куда сунулись чужие пальцы... Стоп! Что за...
   Аккуратно залез в карман, вытащил и разжал кулак, тупо разглядывая несколько золотых монет...
   Нет слов.
   Еще через полчаса деревья расступились - перепрыгнул через весело журчащий ручеек и поднялся на невысокий косогор. Вдалеке блестели на солнышке соломенные крыши - дошел. Карта не обманула. Снова вздохнул, и зашагал по густой траве...
  
   Старые глиняные дома и потемневшая солома - по углам глина обвалилась, выставляя наружу решетчатый каркас. Потрескавшиеся двери, перекосившиеся жалюзи и наличники, заросшие бурьяном улицы. Горшки и чугунки на плетне, редкие журавли колодцев. Тишина - деревенька доживала свои последние времена.
   Скрипнул маленькой калиткой и постучался в первый же дом - открыла маленькая ветхая старушка, в длинном темном платке. Что-то прошамкала беззубым ртом и пригласила внутрь... Местное радушие на порядок отличалось от земного - тут еще принимали и кормили уставших путников. Хотя обед и представлял собой лишь тарелку горячих овощей, а дом - старую комнату, с грубой потемневшей мебелью. 'Мне бы до Перун, - объяснял Аника, осторожно переворачивая деревянной ложкой что-то склизкое и мягкое в миске. - Здесь можно найти лодку?' Старушка снова что-то прошамкала, и кивнула за окно...
   Лодка оказалась у старика в дальней избе, сутулого и мрачного. Густые кустистые брови хмуро оглядели с головы до ног, и принялись подробно рассказывать про местную жизнь: рыба уходит - неводы пусты весь сезон, сплошные дожди, звери покидают леса, пашни заросли дерном - всходы хилеют с каждым годом - Род осерчал на людей... Аника некоторое время слушал, потом достал из кармана монеты. Старик немедленно смолк, взял палку и поковылял показывать лодку.
   Каменка была тихой и спокойной, гудящей от многочисленной мошкары. Длинная извилистая тропинка сбежала к заросшей камышом маленькой пристани, из замшелых зеленых досок. Чуть покачивались от ветерка несколько темных лодок... 'Сколько?' Старик укоризненно покачал седой бородой - разве спрашивают возраст у старости? Аника отдал все - он понятия не имел, что и сколько стоило в этом мире. Позже узнал, что за золотые монеты можно было купить чуть ли не всю деревню, вместе с пристанью - но никогда не жалел. Старость заслуживала крошку радости - хотя бы преданностью родным местам.
   Лодка была под стать всему остальному - старая и заплесневевшая. Аника опасливо покосился: 'Выдержит?' 'Что ты, ясны очи, - даже обиделся старик. - Она видела щуку-кракена и речную деву - а что до Перун...'. 'Далеко до города?' Задумчивый прищур на небо: 'Для тебя - половинку солнца.'
   Весла гремели в деревянных уключинах, на сырых досках проступили белые пятна плесени - в остальном суденышко отвечало предназначению, ходко оставляя за кормой разбегающийся след. Хорошо, что в молодости доводилось плавать на лодках.
   Через час откровенно устал. Маленькие ладошки с трудом охватывали скользкие рукояти, тонкая спина гудела от непривычной работы. Отпустил весла, подпер подбородок и начал глазеть по сторонам - благо, берега раздвинулись, и течение само помаленьку несло вперед. Высокие грабы, густые дубы, рощицы колючей ольхи, песчаные косы и заросшие камышом низины - сюда бы еще березки... Совсем как Земля. Внутри росло упоение - медленно, но уверенно выходил из двухсоткилометровой зоны Таира, с каждым часом удаляясь все дальше. Теперь и сам черт не сыщет - только бы чуток предсказуемости о будущем...
   Солнце поднялось в зенит и проснулся голод - обозримый горизонт по-прежнему девственно чист, никаких намеков на дома. Аника снова и снова брался за весла...
   Городок вынырнул совершенно неожиданно, когда солнце уже склонилось к горизонту. Отпустил весла и молча уставился вперед - привет! Вот оно - то самое, неопределенное...
   Длинная деревянная пристань, пара пирсов - покачиваются парусные баркасы и всевозможные лодки, на бревенчатых настилах суетится озабоченный народ. На широкий холм взбегают утопающие в зелени дома - остроконечные черепичные и соломенные крыши, на самом верху виднеются купола пары церквей...
   Просунулся между суднами, осторожно подруливая, и стукнулся о низенький пирс. Уложил мокрые весла на дно, перескочил на настил и привязал веревкой к маленькому кнехту. В воздухе воняло рыбой и прелыми листьями, кричали пресноводные чайки, долетали далекие споры и говор. Выпрямился и огляделся - ну здравствуйте, люди... Иронично усмехнулся - все нормально, почти никто не обратил внимания. У высокобортного баркаса пара рыбаков отставили свои бочки и оценивающе пробежались глазами - на этом все. Немного покраснел, под мужскими взглядами, и заторопился к домам...
   Узенькая улочка петляла в гору - Аника поднимался и смотрел, стараясь не вывихнуть шею. Небольшие домики - где бревенчатые, где каменные, где бревенчато-каменные. Одно или двухэтажные, с калитками или без - в тени деревьев и разросшихся кустов. Резные наличники, на каждой двери - выведенные белой краской древние руны богам. Земляная улица утрамбована за многие годы до камня, сточными желоба по бокам - к крылечкам перекинуты легкие мостики. На задних дворах - раздувается развешанное белье... Редко попадающийся навстречу народ пестрит разнообразием одежды, больше неярких тонов...
   Средневековье или нет - неважно, тут тоже живут люди. Что требовать от маленького городка рядом с зоной Таира? В центре повеселело - под ногами появилась брусчатка, дома раздались вширь и сменились на тесаный камень, белье на веревках больше не портило вид. Все такие же редкие прохожие заглядывали в призывно распахнутые двери нечастых лавок и магазинчиков...
   Аника тоже заглянул и даже присвистнул - множество одежды, совершенно разного типа... Сюртуки и камзолы, бриджи и брюки, плащи и пальто, шляпы и перчатки - кожаные, льняные, шерстяные, других неизвестных рождений... Женские платья натурально поразили - широчайший спектр фасонов, яркие, цветастые - абсолютно разной длины и объема. Средневековье? Старина? Улыбнулся, вспомнив земные сказки - эльфийки никогда не любили однообразия, показывая потрясающую моду всем окружающим народам... 'Госпожа что-нибудь желает? - из-за занавески появилась улыбчивая девушка. - Вчера пришел заказ из Тира, тончайшие уссы от эльфийских пауков-крабоедов!' Аника оглянулся - на прилавке прозрачные чулки и колготки... Боги. Вот вам и средневековье, женщины - даже без полиамида, лайкры и капрона. 'Нет, спасибо', - смутился и выскочил, вдруг вспомнив, что сам теперь женщина.
   Дальняя часть города дымила. По ремесленным кварталам стлался темный угарный туман, земля чуть подрагивала под ногами - прохожих не видно совсем. Постарался вернуться в более спокойные места - сейсмическая активность почвы почему-то не вдохновила.
   К ночи откровенно выдохся. Желудок нудно саднил и бурчал, нещадно напоминая о пустоте - ноги налились слабостью. Голова устала и уже отказывалась впечатляться новым.
   Долго стоял у пристани, глядя на двери большого прибрежного трактира - изредка заходили и выходили люди... Толстый дородный господин старательно протер рот платком, засовывая увесистый мешочек в карман. Супружеская пара - муж аккуратно помогает спуститься по ступенькам супргуге. Двое рыбаков в кожаных фартуках удовлетворенно вытерли усы и заспешили к пирсу. Энергичная девушка в переднике плеснула с крыльца тазом горячей воды...
   Аника собрался с духом, поднялся по ступенькам и толкнул дверь. Вытянутый просторный зал, выскобленные столы, в углу потрескивает высокий камин. Поперечные брусья под потолком, тканый гобелен на стене, в конце массивное раздаточное окно и еще одна дверь. Половина мест занята - пара девушек в белых передниках ловко снуют с подносами... Ждал чего-то другого?
   Быстро пересек зал - девушки с подносами удивленно глянули вслед, - и распахнул следующую дверь. Варочный цех - клубы дыма, огромная печь во всю стену, пара поваров подняли лица... 'Что-нибудь надо, госпожа?' - полная хозяйка вытирает руки о фартук. 'Простите, - Аника собрался. - У меня нет денег... Готова отработать - дрова порубить, или еще что... что угодно!' Женщина удивленно оглядела с головы до ног - он заторопился: 'Не моя одежда - подарок... я не княжна!' Хозяйка некоторое время размышляла, потом вдруг кивнула за собой. Душа возликовала - срочно заспешил следом.
   У дальней стены прятался длинный стол, заваленный гроздьями грязной посуды, и корыто горячей воды: 'Воду менять, не лентяйничать! - погрозила пальцем. - Котел на печи!' Аника согласно затряс головой. Но оказалось еще не все - снова зовет за собой. Маленькая комнатка без окон, лавка вдоль стены, кадка с водой, дама открывает створки здоровенного шкафа: 'У нас приличное заведение! Умойся и переоденься.' Аника похолодел - ряд платьев горничных, на плечиках, белых передников и белых бантов... 'Мигом, ждать не буду!' - женщина скрылась за дверью. Аника ошарашенно посмотрел вслед... Приплыл.
   В шкафу оказалось зеркало - приоткрыл дверцу и сжал зубы. Устало хлопают синие глаза с длинными ресницами, дрожат яркие губы, проступил румянец на бледных щеках... Красавица в зеркале с силой захлопнула дверцу - тьфу. Нежная, хрупкая, так и хочется потрогать рукой. Через минуту снова открыл - челка слиплась, в глазах желтизна. Ладно...
   На лавке плоская кадка с водой, ковшик, рушник, пара баночек с чем-то желеобразным - быстро распустил косу и нагнулся над тазом. Мокрые волосы бесконечно долго вытирались полотенцем - откинул за спину и снова выпрямился перед зеркалом. После косы стали волнистыми, густым водопадом сбегали за плечи, лицо посвежело... Собрался с духом и снял с плечика платье. Еще через пару минут обул туфли, затянул на талии передник и опять повернулся к зеркалу. Полный аут. Синее платье до колен, рукава элегантно пузырятся у плеч, с беленьким кружевным воротничком, школьный передничек с крылышками - само изящество и женственность... Стянул волосы на затылке и завязал бант - как ни странно, получилось с первого раза. С раздражением захлопнул дверцу и выглянул из комнатки... В цеху ничего не изменилось - те же клубы дыма, только стопок посуды у стены еще больше. Осторожно прикрыл за собой дверь, густо покраснел и прошел к бочке, стараясь не глядеть по сторонам. 'Живее! - оглянулся один из поваров. - В зале не хватает!' Аника быстро принялся за дело...
   Дело нехитрое - горячая вода смывает жир без всяких химий, - тряпка, деревянной лопаткой особо закоревшее, затем снова тряпка. Через десять минут поверхность в корыте блестит мутным слоем - в ведро, за порог, и в траву...
   - Красавица! - неожиданный знакомый голос заставив чуть ли не подпрыгнуть - ведро с грохотом покатилось по ступенькам... Быстро поднял и рванул назад - только не это! Узнал?
   Торопливо наливает горячую воду, пытается елозить тряпкой по мискам... Сзади щелкает дверь - кто-то подходит и останавливается за спиной. Мать твою! Что тебе надо? Прежние обличительные речи почему-то уже выветрились из головы.
   - Ты хоть посуду умеешь мыть, княжна?
   Аника в сердцах швырнул тряпку и обернулся:
   - Что? - слова проглатываются. - Да, я посудомойка! И что?
   Повара с интересом притихли.
   - Так до утра не закончишь, - эльф вдруг отстраняет в сторону и закатывает рукава. - Кстати, ты здорово выглядишь!
   Аника стоит и отупело смотрит. Звянк! - чистая миска, звянк! - следующая... Ловкие руки заработали как машина - на глазах растет стопка чистой посуды: звянк, звянк! В цех заглянула удивленная хозяйка - Аника беспомощно развел руками.
   - Иди в зал, помоги Глое, раз тут у тебя помощник.
   Аника молча пересек цех, и медленно вышел в зал... Казалось, все посетители повскакивают с мест: 'Глядите!! Девочка!! Самая девчачья девочка!! Кто бы мог подумать?!' Злится, опускает лицо и делает пару шагов - одна из разносчиц сразу сует в руки поднос с посудой: 'В мойку!' Благодарно разворачивается и шмыгает назад за дверь... Стол рядом с эльфом уже опустел на четверть - умелые руки ходят ходуном. Вытирает о передник вспотевшие ладони, и вновь в зал...
   Через полчаса немного успокоился - жар притих, щеки перестали пылать огнем. Работа не сложная - отнести-принести, помочь с заказами. "Случайность? - никак не может понять заработавший разум. - В целом городе, в том же трактире, в то же время...' В зале гомон и гвалт - хлопает входная дверь, подтягивается народ, уже заняты чуть ли не все столы. Интересно, откуда? Прохожих было раз-два... Большей частью ремесленники - кожаная одежда, грубые сапоги, черные бороды, смех - громыхают отодвигаемые скамьи, стучат о столы кружки, со всех сторон громогласный зов: "Красавица!". На столах все больше эля, медовухи и збитеня. Слава богу, пока не доверяли принимать и обслуживать, только немного помогал с подносами. Снова горят уши и поднимается раздражение - взгляды постоянно ощупывают с головы до ног. Платье щекочет ноги, волосы хлопают по спине, туфли отстукивают по доскам - неведомое ранее ощущение противоположного пола. Эльф подмигнул - уже перемыл всю посуду, хоть и подносят постоянно другую. Аника бы точно не справился. Необычность туманит мозг - откуда это все? Как получилось, как он дошел до такого? Нереальность наваливается липкой тягучей массой, будто это вовсе не он... А какой-то чужой непонятный фильм. Лесной собрат казался единственным более-менее близким, среди враждебного фантасмагоричного мира вокруг. "Как ты?" - дружелюбно усмехнулся эльф. "Они смотрят на меня!" - неожиданно открылся ему Аника. "Не надо сооблазнять! - наставительно поднял палец парень. - Вилять задницей, строить глазки, облизывать губы..." Что-о?! Хлопнул ртом, как рыба без воды, и выскочил из цеха - лесной друг за спиной затрясся от хохота, вместе с поварами. Идиот! В зале Глоя вдруг придержала и доверительно наклонилась: "Эльф, что ли?!" "Ай, - зло отмахнулся. - Индюк-полукровка!" Глоя восторженно оглянулась на дверь...
   Аника остановился на крыльце и сжал виски ладонями. Прохладный ветерок обдувал разгоряченное лицо, помаленьку успокаивая взведенные нервы. Насмешливо шумели темные деревья, весело подмигивали над головой яркие звезды... Почему так ведет себя, почему реагирует? Куда-то испаряется нормальная мужская рассудительность, просто выбивает из колеи. Гормональный фон зашкаливает? Хрен, все нормально внутри. "Ладно, - взял себя в руки. - Все. Я парень, в конце концов, а не тупая баба!" Совсем успокоиться невозможно - ветерок теребил передник и волосы за спиной, перила сжимают тонкие изящные ручки. Но липкая нереальность все-таки отступала...
   Еще раз глубоко вдохнул и вернулся в зал - снова гомон и гвалт, густой запах пива, жареного мяса и пота. В руки сразу сунули очередной поднос с кувшинами: 'На дальний стол, к рыбакам!' Осторожно залавировал между людьми... Целая толпа бородатых рыбаков облепила два стола, сдвинув скамейки - взрывы гогота, столешница залита элем и брагой. Среди кожаных фартуков виднелась пара женщин - сильно подведенные глаза, яркие платья, громадные бусы... Хохотали вместе со всеми. "Добрый вечер!" - осторожно просунулся между широкими плечами и принялся сгружать кувшины. "Ого, новенькая! Как звать, ангел небесный?" "Неважно", - забрал поднос и уже повернулся - как вдруг сзади неожиданно обхватили и потянули: "Иди к нам!" Он ойкнул и упал на колени, к огромному бородатому рыбаку: "Расслабься, отдохни с народом!" Кровь ударила в голову - попытался вскочить, но грубые лапы держали как тиски: "Да ладно, не бойся, не обижу!" Шею колет колючая борода, в лицо дышит перегар, мозги переклинивает - локтем назад в толстую морду - нет места для размаха, каблуком по ноге - что по бетонной плите... Вся самооборона мгновенно вылетела из головы. Здоровая пятерня сжимает тонкую талию, другая поднимается выше: "Да ладно, что как маленькая?" Он ощутил это, почувствовал - когда мужская лапа нащупывает чувствительную грудь... Заколотился и рванулся изо всех сил - мать вашу!! Казалось, весь зал смотрит только на него: "Посмотрите! Как он ее!"
   Ба-бах!! Рядом выросла Глоя и с размаху опустила поднос на бородатую голову - тиски сразу разжались. Аника вырвался из рук и выскочил из застольного круга, хрипло дыша...
   В зале почти ничего не изменилось - все такой же гомон и гвалт, на звонкий стук обернулись только соседи. Рыбак даже не обиделся, потирая ладонью ушибленную шевелюру: "Глоя... Чего такая драчливая?" Остальные откровенно смеялись - женщины ревниво мерили Анику снизу до верху. Появилась хозяйка, грозно уперла руки в бока: "Тугай, на сегодня все!" Рыбак обиженно надулся: "Броша, мать родная!" Хозяйка не отступает: "Повторить?" Рыбак нехотя выбирается из-за стола - хозяйку здесь слушались... За соседним столом сочувственно проводили неудачливого повесу: "Туг, не по твоим зубам крошка!" Аника чувствует, как снова против воли наливается пунцом. "Что встали? - недовольно бурчит Броша, - работать!" Глоя ободряюще улыбнулась и полетела по залу...
   Аника все еще дышит, пытаясь успокоиться - черт... Никогда не знал, каково это - вдруг ощутить себя в чужих руках. Снова вышел на свежий воздух и задышал - боги... Как жить? Медленно спустился по ступенькам - девчонки ведь рождаются девчонками. Привыкают с пеленок. Им неведомо другое...
   - Не по моим зубам? - в темноте вдруг нарисовалась фигура рыбака. - Не для простых рыбаков?
   Нормальная девушка тотчас бы развернулась и сбежала. Он же просто опешил и отступил - и немедленно поплатился. Мощные шарниры снова захватили, сжали, подняли в воздух - в лицо ударил знакомый перегар...
   - Тебе понравится, обещаю!
   Снова судорожно пытался вырваться, упираясь обеими руками в грудь, и молотя ногами воздух - но проще отодвинуть электровоз. Вторая рука загребла за шею - надвинулось в темноте лицо, кольнулась борода, чужой рот вдруг захватил его губы... Откинул затылок и попытался садануть лбом - полное впечатление, что врезал по бронированной башне танка. Молотил коленями, стараясь попасть в промежность - но не было места размаху. Шершавый рот наконец захватил и впечатался в губы - в горле поднялась тошнота...
   Хлоп! Рот неожиданно исчез, тиски разжались, ноги ощутили землю. Хлоп!! - красная морда резко откинулась назад и распласталась где-то внизу... Сразу подскочила и снова ринулась навстречу - хлоп!! - опять отлетает на спину...
   Аника растеряно огляделся - на крыльце уже куча народу, распахнутая настежь дверь проложила на земле черные тени. Эльф собран и пружинист - широкая спина мягко закрыла, отделив от пьяного мира. Похотливая морда копошится, вытирает рукавом кровь, пытаясь подняться с земли...
   - Спокойно, парень, - на ступеньках некто пожилой, ярко освещенный в спину. - Он уже получил свое, - оглянулся на незадачливого рыбака: - Так?
   Красная морда мрачно бурчит, не сводя с эльфа злых глаз. Аника дрожит, губы еще хранят тошнотворный запах перегара...
   - Пусть девушка скажет! - смотрит на него мудрый силуэт. - Достаточно?
   Аника молчит, с ненавистью рассматривая здорового рыбака. Сволочь - если у тебя сила как у паровоза... Кто наглее - уже видят в тебе чуть ли не собственность, без прав. Люди продолжают смотреть, в воздухе висит пауза...
   - Д-да, - наконец осознает и выдавливает. Рыбак сплевывает под ноги кровь, неторопливо поднимается и ковыляет в темноту, изо всех сил показывая пренебрежение. Эльф криво усмехается - толпа на крыльце шумит и начинает затягиваться назад в таверну. Закрывается дверь, пропадает прямоугольник света...
   - Говорил же? - обернулся бессрочный спаситель. - Не надо вилять и облизывать...
   - Да не виляла я!! - закричал Аника - голос сорвался, слезы готовы брызнуть из глаз...
   Эльф замолк на полуслове. Затем неожиданно притянул и обнял - теплая ладонь мягко пробежалась по волосам:
   - Ну что ты... Я же шучу! Шуток не понимаешь?
   Все, глаза не выдержали - слезы рванули ручьем, - Аника затрясся и закрылся, давя всхлипы и ненавидя себя:
   - Блин... Что за жизнь? За что?
   - Да что случилось-то? - ничего не понимает друг, но продолжает ласково гладить, чуть задевая бант: - Ну пристал идиот - велика важность! С кем не бывает? Ерунда!
   Для девчонок может и ерунда, но для него... Не думал, не представлял, когда давал свое согласие матери Улье...
   - Спасибо, - когда совсем успокоился, вытер глаза и отстранился. - Ты так часто выручаешь...
   - Как тебя звать хоть, княжна? - эльф снова перешел на насмешливый тон. Который почему-то совершенно перестал раздражать.
   - Аника... А тебя?
   - Аль, - нахальные глаза снова спрятались в хитрые щелочки: - Влюбилась? Говорил же? - не устоишь!
   - Иди ты, - миролюбиво улыбнулся Аника. - ну и болван...
  
   Глава 10
  
   Как только вернулся в зал, мать Броша сразу выхватила из толпы и кивнула за собой. Пропустила вперед в цех, закрыла дверь и протянула серебряную монету: 'На сегодня все. Это за работу, - затем добавила еще одну, - а это от меня... - не удержалась и назидательно подытожила: - хоть за тебя и перемыл все твой друг". Некоторое время смотрела, потом вздохнула: - "Извини, не могу тебя оставить'. Он непонимающе моргнул. 'Ты слишком красивая, - пояснила. - Вокруг тебя постоянно вертятся мужчины. Мне не нужны проблемы...' До уставшей головы наконец дошло: 'Спасибо, я не собиралась задерживаться!' 'Вот и славненько, - закруглила хозяйка и достала из фартука большущий ключ. - Поешь и переночуй. А завтра с утра...'
   Дверь захлопнулась. Аника смотрел на монетки и ключ в руке - сумасшедший вечер... 'Эй! - приветливый зов за спиной. - Кушать, госпожа!' Оглянулся - повара смеются, навалили на тарелки целую гору. Желудок немедленно заурчал, радостно потирая руки. Чуть позже присоединились девушки-разносчицы - само собой образовалось маленькое застолье, Глоя даже расстроилась: 'Жаль, что уходишь... Мы бы сработались!' Аника улыбнулся - без году неделя, и уже обрел подруг. Девчонки бывают удивительно солидарны между собой...
   Переоделся в свою одежду - на душе сразу полегчало. Кожанка конечно тоже изящная и женская, но по сравнению с платьями и бантиками... В комнате сразу свалился на постель и закрыл глаза - минутку, только чуть-чуть... Но тело провозгласило бунт и выкинуло пиратский флаг. Что ждет нас завтра? Мозг тоже не стал утруждаться ответом - просто махнул рукой и провалился. Совершенно нереальный день...
  
   'Как ты здесь оказался?'
   'Ты даешь, княжна, - друг снова хохочет. - Перуны - ближайший городок на пути из зоны! А этот трактир - ближайший на пристани! К тому же - самый ходовой'.
   Как может быть все просто. Если хоть немножко знаешь этот мир...
   'И куда теперь?'
   Снова улыбается, в темноте блестит смешлинка:
   'Наверное, лучше проводить тебя до Весницы, а то еще пропадешь... Небо не простит!'
   Аника чувствует несказанное облегчение:
   'Весница?'
   'Ну, - спаситель задумчиво чешет выхры. - Ты ведь держишь путь на Аладарн?'
   'Не знаю, - пожимает плечами Аника. - Наверное...'
   'В смысле?' - не понимает эльф.
   'Аладарн, - вовремя спохватился. - Конечно Аладарн!'
   Друг задумчиво смотрит в лицо:
   'Странная ты, Аня... Совсем странная княжна'.
   Он снова невольно ощущает, как теребится на ветерке бант и крылышки передника...
  
   Утро естественно проспал - разбудила Глоя, когда за окном уже вовсю сверкало солнце. Эльф добросовестно ждал на перекрестке - только укоризненно покачал головой:
   - Прям, как на свидание.
   Но на извоз успели. Аль договорился с возницами - на Весницу отправлялся извоз из пяти телег. Как раз к отправлению - кучера щелкали кнутами, лениво вытягиваясь в дорогу...
   Мимо проплывали дома и редкие прохожие - прощай, Перуны. Ты все-таки гостеприимный и добрый, несмотря на сумасшедший вечер...
   - Почему так мало людей на улицах?
   Эльф посерьезнел:
   - Работают. С утра до ночи. Была в ремесленной части?
   Аника кивнул, вспоминая угарный туман и подрагивающую землю.
   - Огромная кузня, в подземных гротах... В кои века сюда пришли гномы. Делают оружие и банды... - посмотрел на него, и пояснил: - мощные боевые катапульты.
   - Я не видела в городе гномов, - тихо сказал Аника.
   - Они не любят бродить по улицам.
   Гномы. Эльфы. Таир... Память пришла и осталась, нудно засаднив в желудке. Вот где страх, а он переживает от платьев и бантиков. Все еще далеко не кончилось...
   Дома скрылись за поворотом, Перуны на прощенье махнули рукой - копыта ходко застучали по трамбованной дороге, возницы повеселели. По бокам побежал высокий лес...
   'К чему это все? - думал, покачиваясь в телеге, Аника. - Банды, оружие? - память услужливо рисует: он в воздухе - сверкает из рук огонь, леденит свирепый мороз... - Разве можно бороться?
   Борются. Как могут.
   - Что ты делал в зоне, Аль?
   - Забудь, - беспечно отмахнулся эльф.
   - И все же?
   - Искал красотку! - принял мечтательный вид. - Спасти из мохнатых лап трясин и болот!
   Бывает когда-нибудь серьезным?
   - А где белый конь? - обиженно оглянулся вокруг...
   - Н-да... - согласно задумался спаситель. - Не подумал... Надо будет исправить.
   - Эй! - весело напомнил Аника. - Ты ведь не любишь девушек!
   - Я?! - искренне удивился Аль. - Кто сказал?!
   - Ты же и говорил...
   - Когда?! - возмутился эльф. - Я говорил, что девушки любят меня! Впрочем, они и созданы, чтобы любить, а не думать...
   - Та-ак, - грозно нахмурился Аника. - Последнюю фразу, еще раз!
   - Во! - нашелся смешник. - Я же говорил? Одни эмоции, ни капли мысли!
   Аника усмехнулся и отвернулся. Приплыл. Думал когда-нибудь, что окажется с другой стороны? Он теперь из тех... кто должен плакать в высокой страшной башне, с замиранием сердца выглядывая в окошко - где он, рыцарь на белом коне? И потом, когда на горизонте сверкнут начищенные латы - сбросить длинную косу в окно, чтобы по ней забрался спаситель... Поцеловал, поднял на руки и вынес из башни...
   Тьфу! - даже замотал головой, изгоняя видение. Нет, к такому явно еще не готов.
   Ходко отстукивали копыта и скрипели железные рессоры, ноги дружно покачивались в такт - мимо проплывали деревья. Большие, огромные - как в сказках, про эльфов и гномов...
  
   К обеду пересекли вброд небольшую речушку - мост оказался разрушен. Сиротливо торчали обугленные столбы, сквозь воду виднелись почерневшие балки и бревна. Лошади упирались и вскидывали морды - переводили по очереди. Не стал спрашивать, что здесь было - по общему угрюмому молчанию понятно и так...
   Спустя еще пару часов дорогу перекрыл ход. Передняя телега стукнула и остановилась, следом встали остальные - приглушенно заспорили возницы. Спереди доносился странный стук, бряцанье и гул. Разбивающийся на множество отдельных - фырканье, всхрапы, тихое постукивание... и множественный шаг. 'Что это?' 'Ход', - Аль спрыгнул с телеги и пошел вперед, Аника соскочил следом...
   Через перекресток неспешно двигалась длинная колонна воинов - бесконечный поток людей. Запыленные, уставшие - гулко бряцали боевые доспехи, храпели лошади, поскрипывали повозки, негромко подгоняли старшины... Плавно покачивались над шлемами длинные пики, вздрагивали серебряные пятна щитов, колыхались потемневшие попоны лошадей... 'Пограничные дружины короля Недарха, - тихо проговорил один из возниц. - Издалека, устали...' Аника смотрел и молчал - никогда не предполагал, что это выглядит так... Необозримый поток воинов - просто людей. Тяжелые латы давили на плечи, кожаные поручни болтались, шарфы растрепались, плюмажи от бацинетов волочатся по земле. Как нигде бросалось в глаза, выступало горечью на языке - это же люди... Уставшие, пыльные, закованные в железо - люди. У каждого за спиной близкие и родные, жены и матери, семьи и дети. Заботы, хлопоты, дома. Не как в фильмах - ровный строй, парад, - боевая мощь! Не как в играх - уничтожить когорту, разбить манипулу!
   Люди. Обычные. Принявшие обет воина, чтобы умереть.
   'Куда идут?' 'Это у тебя надо спросить, - скривился эльф. - Что замышляют короли Аладарна?' 'В Лиер, - ответил один из возниц. - Кажется, там сейчас собирают кулак...' Он стоял и смотрел. Реальность накатывалась и щемила - ведь не игра... Сюда постоянно идут воины. Колонны, марши, потоки. Для них это война - страшная, кровавая, глухая... Красная от крови трава, и черная от пожаров земля. Они умирают за свой мир, свой дом, свои семьи. Каждый день, каждый час...
   'Жормы снова перемелют как мясо', - вздохнул кто-то рядом.
   'Заткнись. Им главное сдержать. Есть еще шанс...'
   "Если не вылезут архангелы..."
   Дальше двинулись только через час. Когда простучал копытами заградительный отряд, в полной боевой экипировке и надвинутыми забралами, и на дороге улеглась пыль...
   - Какой шанс, Аль? - спросил у эльфа, когда вновь потянулись деревья.
   Парень молча кивнул вперед - Аника вытянул шею. Далеко над лесом поднималась башня... Высокая, грандиозная, вся перевитая спиралями знаков и рун. На самом верху над миром простирались широкие распростертые крылья, будто охватывая заботой всю обозримую землю... Аника долго смотрел - удивительное сооружение притягивало, вызывая в душе странные чувства...
   - Что это?
   Возница удивленно обернулся, эльф нахмурился:
   - Анг... Ты серьезно?
   Аника заткнулся. Подпер подбородок ладонью и молча уставился вперед. Башня постепенно приближалась, вырастая ввысь - крылья напоминали взмах невероятного ангела, покрывающего мир... Эльф тоже задумчиво поднял голову вверх, возницы благоговейно приложили ладони ко лбу и сердцу. Она проплыла и исчезла за лесом - дорога делала плавный изгиб...
   - Приехали.
   Встрепенулся от дум - лес закончился, - широкий простор зеленых полей, и красные крыши на горизонте.
   - Не потеряйся, - вошел в стандартный режим учителя Аль. - В городе много народа. Придется потрудиться, чтобы найти места для ночлега.
   - Добровольцы? - попытался сверкнуть знаниями Аника.
   - Весницкий цельдар... - снова удивленный взгляд. - Самый крупный, в этих местах, - отвернулся и пояснил как маленькому: - сюда свозят раненных со всей Прикаменки.
   Аника стиснул зубы, решив категорически больше ничего не спрашивать. Еще пара таких вопросов, о которых знает каждый местный ребенок, и его точно раскусят. Кто просит?
   Весница встретила беспокойством задолго, как начался город - длинными рядами разгружаемых повозок вдоль дороги и гомоном копошащегося народа.
   - Прибыли, - парень спрыгнул и протянул руку - блин... Уцепился за ладонь и сиганул следом - непривычно, мог бы и сам. Огляделся - гомонит народ, обмахиваются хвостами лошади, поскрипывают рессоры, стучат бочки и ящики... Их телеги втянулись в общую сутолоку - возницы намотали поводья и принялись сгружать мешки...
   - Сам целительный Дар в палатках за городом, - снова пояснил эльф. - Но помощь принимают здесь. Можешь потом посмотреть, если хочешь.
   - Нет, - быстрый ответ опередил мысль. - Прости...
   Это место УЖЕ пропитано болью. Здесь УЖЕ стонал и жаловался сам воздух - приглушенным говором, осторожным шепотом и терпеливыми вздохами. Тихим постукиванием бочек и ящиков - помощью простых людей, со всех концов... Он даже боялся представить, как это будет в лагере - сердце щемило...
   - Ладно, - эльф вздохнул с облегчением.
  
   Город действительно переполнен. Он устал вертеть шеей, разглядывая людей и кавардак одежды. Дубленки, тулупы, плащи, пальто, сюртуки, камзолы, мундиры, безрукавки - меха, кожа, шерсть, войлок, драп и снова кожа. Казалось, здесь собралась мода всех времен и народов, как живые картинки энциклопедий - платья, юбки, шаровары, бриджи, панталоны, чулки... Совершенно различных выделок, толщины и цвета. Уже помаленьку различались сословия - воины чаще в латах, с мечами или арбалетами за спиной. Охотники - в широких плащах, с длинными луками и ножами. Ремесленники - в своих робах, шляпах, фартуках, гольфах, - по кланам и профессиям... Благородные господа чаще при шпагах, в мундирах, камзолах, или коже - более дорогой, аристократичной и тонкой работы. Янин костюм явно выделялся в эту категорию.
   Места на постоялых дворах не нашли ни с первого, ни со второго раза - город переполнен. Хлопали двери, суетилась прислуга во дворах, сыпалось зерно в кормушки лошадей, густо дымили печи и кузницы. Стучали молоты в наковальнях, дышали меха, повара загружали противни с хлебом. Скрипели полозья карет и повозок, щелкали бичи кучеров. Тянулись объемные корзинки, накрытые рушничками - въедливые экономки у прилавков ворчливо спорили, покупая продукты...
   Люди. Со всех концов земли, в поисках родных и близких, не убитых на поле боя. Какой величины этот цельдар, за городом? Сколько там раненных? И насколько больше - осталось лежать в поле...
   - Подожди, - Аника остановился, неожиданно приняв решение: - Аль, я не останусь в городе.
   Эльф удивленно обернулся.
   - Переночую в лесу.
   Удивительно, но парень понял сразу:
   - Костер, мягкий мох, звезды над головой? - понимающе улыбнулся: - вместо духоты, клопов и сырого одеяла? Пропадешь!
   - Справлюсь.
   - Странная ты княжна, Аня...
   Действительно душно. Ему трудно дышалось в этом городе...
   - Как скажете, миледи. Но сначала... рынок! Надо тебе закупить дорогу.
   Нет, он в точку попал - пропаду. Что бы делал, без всезнающего эльфа?
  
   Рынок во всех мирах был рынком. Площадь чуть ли не в центре, среди остроконечных черепичных крыш, запруженная народом. Длинные ряды навесов, вопли зазывал, азартные споры, убедительные удары в грудь и недовольно сжатые рты. Площадь кольцевал круг магазинчиков и лавок...
   - Стой здесь, ни шагу, - Аль поставил Анику у двери маленькой лавочки на краю, сомнительно огляделся, недоверчиво цокая, и наконец махнул рукой: - ладно... Я мигом.
   Широкая спина растворилась в толпе, Аника огляделся - да ладно... Тупая девчонка сгинет, пропадет, исчезнет, испарится, провалится сквозь землю и расшибет лоб. Обманут плохие люди и растерзают дикие звери. Ты прав, даже не буду спорить.
   В воздухе гомон и гвалт: 'Алаидские меха и шубы! Кроткогривые датры и пятнистые кошки!' - 'Вы шутите? Да они еще утром блеяли в своих яслях, госпожа...' - 'Яблочки! Моченые и соленые яблочки!' - 'Вы только примерьте! Эту ткань заказывали придворные дамы короля Миорга...' - 'Тиросская сталь! Ножи, поножи, муты, наплечники, нагрудники, клепаные завязи...' - 'Думаете, я стал бы сюда везти льняное зерно? Чистое мечистое! - видите, какое белое?' - 'Обувь из буйволовой кожи! Сапоги, ботфорты, чулки, башмаки, туфли...' Рынки во всех мирах рынки. Но казалось, даже это звучало как-то тише, не столь вызывающе и напоказ...
   Аника обреченно вздохнул - устал. От гомона, суеты и... Тихой, немеющей безнадежности. С каких пор стал чувствительным, Аника? Кажется, мир изменился. Не вокруг тебя, а внутри...
   - Она сможжжет сказззат? - вдруг гортанно прозвучало над ухом. Низко, утробно - как будто провернулась пустая бочка с грудой булыжников внутри: - сможжжет?
   Аника обернулся, и немедленно вспотел - к нему наклонилось чудовище... Высокое, страшное, горбатое... с короткой шерстью, низким лбом и объемной челюстью. Покатые плечи, широкая грудь, длинный торс, закрытый чем-то вроде панциря. Толстые короткие ноги и громадные ступни перемотаны кожаными ремнями. За спиной чудища виднелось еще одно, в треугольной кожаной шапке. Гигантские руки-клешни сжимали мешки, спрятанные в щели бусинки-глаза впивались в лицо...
   - Красссса и оддддна - чудища оглянулись по сторонам...
   - Спокойно!
   Оба монстра недовольно обернулись - из дверей магазинчика выглянул сухонький старичок, с седой бородкой клинышком:
   - Иди сюда, дочка.
   Храбрость помахала рукой - Аника немедленно описал дугу вокруг монстров и заскочил в лавку, старичок спокойно прикрыл дверь:
   - Никогда не видела ашбуранов?
   Пустынные ашбураны? Да откуда, блин!! Они тоже существуют на самом деле?! За стеклом большие гориллообразные тени потоптались на месте, и медленно двинулись прочь...
   - Опасно! - укоризненно погрозил пальцем старичок, провожая взглядом фигуры. - У них... очень своеобразное представление о женской свободе, - назидательно посмотрел на Анику: - особенно у красивых девушек. Могут украсть. Я бы не рекомендовал с ними встречаться без сопровождающих...
   Этот мир издевается? Блин, я тут как собственность!
   - Спасибо, - Аника оглянулся вокруг: - а чем вы торгуете?
   В лавке больше никого не было. Напоминала антикварную - стеллажи вдоль стен, с разными кувшинчиками, сосудиками, ящичками, безделицами, мелкой старинной утварью. Рядом высилось на треноге высокое зеркало, в металлической оправе, и со странной матовой поверхностью. На специальных подставках под стеклом - амулеты и обереги, бусы и ожерелья, брошки, серьги и кольца...
   - Милости просим, - улыбнулся старичок, приглашающе кивнув на товары: - лавка магических вещей!
   Ух ты. Даже сам хозяин напоминал маленького звездочета из сказки. Аника с интересом оглянулся:
   - Серьезно? И что они могут?
   - А вот это уже зависит от вас, леди, - усмехнулся магический продавец. - От вашей веры, и того, что вы хотите получить...
   Тьфу! - еле сдержался, чтобы не скривиться. Индюку понятно - если у тебя сильная вера, то и простой карандаш может стать волшебной палочкой. Магия внутри людей, а не в оберегах...
   - А зеркало? - кивнул на странный длинный предмет на треноге.
   - Показывает то, что глубоко в душе.
   Аника подошел ближе - мутная поверхность не отражала ничего. Только плохо видимый расплывчатый контур самого Аники.
   - Соберитесь, сконцентрируйтесь, - мягко посоветовали сзади. - Забудьте о лавке, о людях, о городе. Вы одна, и только одна - сама с собой...
   Внутри зеркала вдруг что-то проявилось - он нахмурился. Далекая подрагивающая размытая фигура, кажется женская... Изображение постепенно проступало и обретало четкость - кто-то двигался... Легкие движения, гибкая пластика, плавное покачивание бедрами - какая-то девушка танцевала восточный танец... Это зеркало или монитор? Откуда? Фигура становилась все яснее и яснее - взлетает за плечами длинная волна волос, блестит диадема на лбу, отсвечивает переливающийся лиф, взмахивает на бедрах прозрачное парео, волнуются длинные ножки на тонких шпильках... Изображение приближается - вокруг танцовщицы проступают еще тени и лица... Они знакомы! Радостно смеется и хлопает в ладоши Яна, улыбается нахальный Аль, постукивает в такт Глоя, хохочет хозяйка Броша... Еще масса незнакомых - улыбчивых, добрых... Нежно скользят легкие ручки, подрагивает плоский живот, переступают умопомрачительные бедра, гибкая королевская шея раскидывает волосы по плечам... Восточная красавица вдруг оборачивается - и через прозрачную вуаль он неожиданно узнает себя... Что за бред?! - краска заливает лицо. Кто заставит его раздеться и танцевать перед людьми, да еще так?! Звенят колокольчики на ногах, постукивают браслеты, качаются серьги в ушах... Все смеются и хлопают в ладоши - а он извивается как нимфа, в блестящем купальнике, взвинчивая сексуальные нервы у всех мужчин. Бред! Аника в зеркале приближается еще ближе - и вдруг... Замер в горле крик - сверкнули инто-доспехи, плавно скрывая лицо и тело, - перед людьми выгнулась ярко обрисованная всполохами женская фигура, - люди закричали и подскочили... Глаза в ужасе, белые лица, пытаются закрыться руками - вопли бьют по ушам... Да-маг делает плавный разворот - все скрывает яркая вспышка огня, - по матовой поверхности текут густые красные потеки...
   - Это архангел! - пораженно произносит звездочет за спиной. - И Наяна! Боги!!! Ты видела архангела?
   Аника бросился к двери - старичок следом:
   - Подожди! Как смогла? Никто ведь не остается живым!
   Выскочил на улицу и чуть не врезался в грудь эльфу - продавец выскочил следом:
   - Постой! Принцесса действительно жива, слухи не врут?
   - Стоп!! - выставил пятерню Аль, тормозя неугомонного старика. - Какие слухи, какая принцесса?
   Аника бы исчез и растворился, но твердая рука обняла за плечи - от эльфа не сбежишь. Продолжает гомонить рынок, течет народ...
   - Она видела архангела!
   - Где? - испуганно вздернул глаза в небо парень.
   - И принцессу Наяну! - удивленно продолжает продавец: - зеркало не врет!
   - Тьфу, - даже сморщился эльф: - магическое зеркало? - разочарованно махнул рукой: - показывает обычные страхи. Угомонитесь, это моя жена, - покрепче прижал рукой: - она не видела ничего, кроме свой деревни.
   Уверенная рука потащила за собой - он послушно засеменил, стараясь не наступать на ноги. Старичок остался за спиной, недоверчиво качая седой головой... Гомон и сутолока скрыли из глаз - Аль убрал с плеча ладонь и пошли спокойнее:
   - Стоит оставить на полчаса - уже влипла! Как доберешься до Аладарна?
   - Доберусь, - тихо ответил Аника. Внутри все еще лихорадило - яркая фигура в инто-костюме, и потеки крови по стеклу... Что это? Просто страхи?
   - Вот! - эльф потряс плотным мешком в другой руке: - еда на первое время. Огниво, соль... Нож! Ты бы ни в жисть не вспомнила о ноже!
   Спасибо. Спасибо, благородный и добрый друг. Вот о ноже - я бы точно вспомнил. Даже о мече. Но обо всем остальном...
   Узкая кривая улочка изгибалась как змея, с обоих сторон нависали дома - прямо над головой раздувалось на веревках белье. Густые цветники на окнах, воронье на крышах, понурые собаки у дверей. Они медленно шли, сквозь обтекающий народ - время прощанья. Больше не будет у тебя такого спасителя, защитника, друга, Аника..
   - Провожу до околицы, - казалось, эльф тоже оттягивал время...
  
   Через полчаса поднялись на небольшой мостик. Дома остались за спиной, впереди - дорога и лес... Аника остановился, парень молча протянул мешок. Закинул на плечо - тяжелый... Когда-нибудь сможет отблагодарить за все?
   Долгая пауза, всегда терпеть не мог прощаться. Эльф тоже молчал, глядя куда-то в лес...
   - Спасибо, Аль, - проникновенно сказал Аника. - Честно.
   Парень повернулся, и вдруг взглянул прямо в глаза:
   - Ты вдова, Аня? Жорм?
   Смысл дошел не сразу. Понадобилась долгая секунда, чтобы осознать и понять. А когда осознал - ударило и пошатнуло, кровь отлила от лица...
   Серые глаза всматривались. Давили, пронзали, выворачивали, и воздвигали непреодолимую стену. Конец. Никогда не думал, что это случится так. Ледяная стена заморозила мир, дружбу, на плечи навалился свинцовая тяжесть...
   - Да, - тихо ответил Аника, грудью бросаясь на эту стену.
   Ничего не произошло. Не сверкнула молния, не прогрохотал гром. Не ощерилась злоба, не вскинулась ненависть, не стиснула горло железная хватка. Эльф просто сжал плечо:
   - Тогда скажи... Как мне найти архангела?
   Это не Аль. Не небритый друг, не веселый спаситель. Никогда не видел таких глаз у эльфа...
   - Не знаю.
   Стонало сердце, заглушая звуки. Не ищи архангелов, Аль - вот, почему ты был в зоне. Я тебя понимаю.
   - Ты не победишь, Аль.
   Эльф отпустил плечо и отвернулся:
   - Забудь. Иди...
   Отпускаешь? Аника молча закинул на плечо мешок и зашагал к лесу. И всю дорогу, пока деревья не скрыли из глаз - чувствовал на спине задумчивый взгляд. Я знаю, Аль, ты не выстрелишь в спину...
   Ненавижу такую жизнь. Ненавижу терять друзей. Ненавижу становиться кому-то ближе...
  
   Глава 11
  
   Мир пустой и горький. Не суди Аль. В чем моя вина? Что родился не под тем солнцем? Что мальчишка не сказал 'нет' серьезным дядькам и теткам, из комиссии по отбору? 'В том, что убил огромную массу людей...' - что-то ответило внутри, сухое и колючее, как сама совесть. Я не знал. Я просто не знал, что вы живые... 'Не знал, или не хотел знать? - совесть справедлива и беспристрастна - не обманешь, не проведешь. - Конечно - проще спать, и ни о чем не думать".
   Дорога петляла, спускаясь в распадки и поднимаясь на взгорки - вокруг возвышались деревья. Лес тихо шумел, укоризненно качая вековыми ветками, шуршал и поскрипывал... 'Пытался что-то узнать, понять? - продолжал вгонять гвозди в гроб сухой голос внутри. - Найти смысл и объяснение всему? Ведь был да-магом... Высший доступ, высшие возможности. Кто еще обладал таким весом в Таире? Но ты спал, хныкал о нереальности, об эфемерности - пил, и ни о чем не думал. Так оправдываются дети'. Это правда. Горькая и жестокая, как и положено быть истине...
   Из-за поворота донесся множественный перестук копыт, Аника поправил мешок и сошел на обочину - солнце уже висело над самыми макушками, время искать место для ночлега. Лес везде одинаков, просто углубиться на пару шагов...
   Впереди показались всадники в латах - копыта подняли пыль. Передний вдруг вздернул руку, и его окружили... От неожиданности отшатнулся к деревьям - лошадиные морды храпели у самого лица, потянуло запахом конского пота и кожи...
   - Есть подорожная грамота, миледи?
   Лязг доспехов, звон сбруи, скрип кожи, храп и перестукивание копыт...
   - Грамота? - удивленно выдавил из себя.
   Несчастья всегда сыпятся скопом.
   - Вы в приграничной зоне, - пояснил воин. - Одна, пешком - довольно подозрительно.
   Аника промолчал - что он знал об этом мире?
   - Пару дней назад напали на хутор, днем раньше - на мельницу, - старший оказался довольно терпеливым. - Мародеры. И предводительница у них - женщина.
   - Нет у меня грамоты, - хрипло ответил Аника.
   - Яххар, - оглянулся назад воин.
   Позади солдат с коня спрыгнул некто, в длинном коричневом плаще. Мягко приблизился, в тени низко опущенного капюшона смотрели глаза... блеклые, холодные и равнодушные. Это еще кто такой? В животе почему-то глухо засвербило...
   - Посмотри на меня, барышня.
   Голос спокойный и такой же бездушный. Не смотреть невозможно - водянистый взор притягивал, проникал и не отпускал... Живот засаднил еще больше - ледяная волна пробежала по внутренностям снизу до верху и заморозила затылок - во рту пересохло, под волосами разлился холодный вакуум... Занемели ноги и руки, затвердела шея, приоткрылся в немом крике рот... Через минуту, или вечность, так же неожиданно все отпустило.
   - Она убила полсотни тысяч, - донесся голос, словно через слой ваты.
   "Сам Борад! - развеселились с разных сторон, - или король Гоэмаг? Принц Астаэль? Аргассы в эпоху Рассвера!' Потом долетел дробный удаляющийся топот, и все стихло...
   Аника медленно приходил в себя - на дороге осталась только завеса пыли. Что это было? Маг?!
   Отрешенно огляделся и вошел лес. Через пару десятков шагов облюбовал маленькую полянку, и принялся собирать дрова... Мозги прояснялись - маги. Здесь присутствует магия, знал с первых шагов. Знаком не понаслышке. Только, совершенно другая. Как в сказках... Но бездушный взор коричневого балахона - не сказка. Это страх. От которого не скроешься, не спрячешься... Что еще могут маги этого мира?
   Достал из мешка и задумчиво повертел в руке огниво. Махнул рукой и разжег костер зажигалкой. Только сейчас достучалось - насколько это опасно... Ведь так о нем можно узнать все. Вообще все.
   Заметно смеркалось, между деревьями сгустилась темнота. Обхватил колени руками, задумчиво глядя в огонь. Голова очищалась, и все сильнее наваливалась истина... Великая Вселенная, что произошло, с его будущим? Игра с целой жизнью, как в рулетку... Как мог согласиться, какими судьбами, путями-дорогами? Как решился так перечеркнуть все? Кто он теперь? Сидит один в лесу, в совершенно чужом, незнакомом мире. Не имеет ни малейшего представления - что делать и как жить. Без денег, вещей и дома. Без друзей и знакомых. Совсем один. И он - девушка... Как это могло случиться?!
   Весь этот мир - как вывернутая наизнанку совесть. Зачем ты это сделал, Аника? Что бродит и пухнет в твоей голове?
   Страх и одиночество. Вот, где правда...
   Ты хотел чувства? Ты получил их, полный перечень. Теперь очень хорошо чувствуешь, глубоко. Пользуйся! Радуйся!
   Заморгали ресницы, увлажнились глаза - сердце заныло...
   Что и требовалось доказать. Баба!
   Только сейчас достучалась истина, выявилась во всей красе - насколько это глупо и тупо. Никогда не думал, не предполагал... А о чем думал?
   Что нет особой разницы. Не было раньше друзей? - значит, и не надо. Не было семьи? - пускай и не будет. Одеваться можно универсально. Что есть, что пить - одинаково. Говорить, ходить, спать. Никогда не помышлял об отношениях, или о чем-то таком... Какая разница? В чем отличие? Живи, работай, думай. Почти, как раньше. Разве что прибавляй окончание 'ла' к глаголам... Все. Все?!!
   Вот все - оказалось совершенно по-другому. Окружающий мир, люди - просто не позволяли жить, дышать и думать, как раньше. Окружающий мир изменился, Аника... а ты хочешь остаться прежним. Так не бывает.
   Все стало другим. На тебя смотрят не так. Тебе говорят не так. О тебе думают не так, и от тебя ждут - совершенно другого...
   Как жить?
   Лес тихо шумел, небо сверкало густой россыпью звезд над головой, костер тихо потрескивал - сон не шел. Как жить? - известный вопрос вселенной...
   Никак. Любой человек имеет право быть сильным. Взять дубину в руки, и дать отпор. 'Ты хорошо дал отпор, в Перунах', - горько напомнил сам себе. Дубина не всегда под рукой. Меч не всегда за спиной, и кинжал - не всегда на поясе... Правда, у тебя есть то, что всегда с собой. Криво усмехнулся - есть. Как напоминание о старой жизни, о далеком прошлом. Крохотная капелька прежнего и привычного...
   Аника шевельнул пальцем - инто-защита послушно возникла прямо из воздуха, и закрыла тело. Сверкающая и бесполезная - что с голо, что без... Голо-арм не имеет отношения к защите - чипы не связаны с гиппокампом. Перед глазами появились привычные ряды темных потухших окошек боевых скилов, подсказывающие стрелки и надписи интерфейса. 'Так и явись, если в следующий раз нападут!' - усмехнулся сам себе. Переполох получится знатный - ба-бах!! - архангел. Что будет дальше - уже думать не хотелось. Ненависть сожжет и уничтожит на месте, эти люди не трусы - хоть сам дьявол во плоти. 'Как мне найти архангела?' - странная боль былого друга...
   'Настройки. Диапазон д-обработки и резонанс'. Все знакомо до рези в зрачках. Светится только длинная зеленая шкала жизни - остальное мертво. Диапазон д-обработки больше даже близко не приблизится к твоим параметрам, Аника... Привычно щелкнул - знакомые поясняющие надписи: 'Амплитуда вибрации, плотность, ментальное соотношение, глубина нерво-сети, баланс распределения на скелет, общее покрытие...' Ментальное соотношение? Интересно. 'Гамма-баланс, уровень ткани в п-узлах, мозг, психическая усталость, нагрузка на нервные окончания, ментальный уровень, тест-контроль...' Ментальный уровень? 'Психо-баланс, физио-баланс, менто-баланс...' Так, ментальная хрень уже начинает надоедать. Привычное движение пальцем, и 'Менто-баланс' сменилось на 'Пол'...
   Аника сидел и тупо смотрел. 'Пол'. Надпись спокойно светилась чуть зеленоватым цветом, совершенно обыденно. Осторожно шевельнул ладонью - надпись исчезла, выскочило 'муж' и 'жен'. Что-то упало внутри, и сразу закололо сердце - боги... Стоп! Успокоиться! Глубокий вдох, и еще... Осторожно щелкнул 'жен'. Замигало предупреждение: 'Несоответствие матричной настройке пола. Включить подстройку системы?' Сердце уже выходило в разнос - Аника аккуратно подтвердил... Засветилась и загудела шкала настройки, потянулись кривые осциллографических линий, замигали огоньки тестирования всех соответствий... По телу пробежались волны щекотки - доспехи проверяли и настраивались на нервные выходы... Боги... Боги-боги-боги... Шкала добралась до верха...
   Молот шарахнул в голову, Аника побледнел - один за другим вспыхнули все окошки боевых скилов, заработали все системы, пришли в боевую готовность все сканеры... Мать твою!!!
   Холодный пот прошиб изнутри - быстро щелкнул пальцем, - доспехи свернулись и исчезли. Подскочил и огляделся вокруг - лес продолжал поскрипывать и шуршать, костер почти потух. Задрал голову, пытаясь сквозь листву разглядеть кольцо спутников - заметили? Хотя знал - вряд ли... Чтобы центральный диспетчер сканировал пространство так далеко за пределами зоны, ночью... Сердце стучало и колотилось...
   С трудом уселся, пытаясь успокоиться - вот же... Кто мог подумать?!! Никогда не забирался так глубоко, и только слово 'ментальный'... Защита имеет определение пола?!! Как?! Она же индивидуальна! Кому пришло в голову?!
   Почему не просветили в Таире?! 'Зачем? - тут же ответил сам себе. - Разве тебе собирались менять пол?
   В медицинском центре все крутилось на восстановление. А головастики Кагума - вообще не в курсе о его проблемах с хромосомами...
   Время бежало, а он все сидел - о сне не было и речи. И что делать? Какой прок? 'Да никакого... - снова сам себе. - Разве что взвиться в воздух, и умереть в бою...' А ведь это выход. Я никому не нужен, преступник и в этом мире, и в том... Нигде нет места. 'И не могу идти в Аладарн", - вдруг понял яснее ясного.
   - Не спится?
   Говорят, второй шквал страха невозможно пережить за короткое время. Аника убедился - запросто. Подпрыгнул, споткнулся, упал, снова вскочил... Лицо побелело, сердце застряло в горле...
   - Не напугал? - даже зашлась от удовольствия знакомая физиономия, подсвеченная отсветом маленького костра.
   Аль?!! Аника глубоко дышал, пытаясь взять себя в руки. Каким образом?!! Ты же меня ненавидишь! За эльфом в темноте кто-то еще храпел и стучал...
   - Еще бы на дороге расположилась, - усмехнулся парень, выходя из-за деревьев. - Слушай, не хотел, честно! Да меня слышно было за милю!
   Аника все еще не верил. Аль. Такой же, как и раньше. Сердце стучало - а если бы появился полчаса назад?
   - Ты?
   Более глупый вопрос невозможно придумать. Но он просто не знал, что сказать...
   - У тебя костер потухнет! - лесной друг подобрал ветку, хрустнул о колено и бросил в костер - язычки радостно встрепенулись...
   - Ты больше меня не ненавидишь?
   - Тебя? - искренне удивился эльф. - За что?
   Аника продолжал глядеть. Как за что?
   - За то, что проснулась? Обрела душу и перестала быть вдовой? Шутишь?
   Вдох-выдох. Яна предупреждала - он далеко не первый, кто уходил из Таира... Эльф слышал о таких, стало легче дышать...
   - Ты удивительная, - признался парень. - Я бы никогда не поверил...
   Стоп! Это Аль сказал, только что?
   - Ты дышишь! - обошел вокруг, тщательно ощупывая глазами с ног до головы. - Злишься, переживаешь, плачешь! Совсем как мы!
   - Мы тоже люди...
   - Да ладно, - устало отмахнулся. - Встречался с вашими в Аладарне! Равнодушные и холодные, как одры. Долго учат язык...
   Внутри расслаблялось и отпускало, прямо на глазах...
   - Никогда бы не догадался. Если бы не тупила на каждом шагу. Впрочем... - закончил в привычном режиме эльф, - мозгов ноль, как у всех баб. Только, чтобы вертеть хвостом. Вселенная везде одинакова?
   - Я тебя когда-нибудь убью! - беззлобно предупредил Аника.
   Нахал аж расцвел:
   - Говорил же? Влюбилась!
   Аника не в силах злиться:
   - Как ты меня нашел?
   'Еще бы на дороге расположилась' - голова явно тормозит, показательно вздернув палец. Эльф пропустил мимо ушей:
   - Я же обещал!
   - Что обещал?
   Загадочно усмехнулся и скрылся в темноте. Что-то снова всхрапнуло, и неожиданно в круге костра появилась лошадь... Высокая, белая и красивая, как в сказке... Переступили тонкие ноги, встряхнулась длинная грива... громко фыркнула и резво отпрянула назад - эльф повис на шее, пропахав в листве борозду. Аника распахнул глаза - прекрасное животное, подсвеченное отблесками, казалось нереальной картинкой из волшебной легенды...
   - Нравится? - парень успокаивал коня, ласково похлопывая по шее. - Ее зовут Медея. Настоящий аргасский скакун!
   - Что это?!!
   Кажется, тупые вопросы действительно стали свойством. Наглядно подтверждающим все суждения эльфа. Великолепное создание покосилось огромным блестящим глазом, круп обмахнул длинный хвост...
   - Я обещал белого коня? - нахал что-то ласково нашептывал в длинное ухо, продолжая поглаживать изящную шею...
   - Аль, - Аника начал потихоньку приходить в себя. - Ты миллионер? Богатей? Почему решил, что такое приму? Почему вообще - делаешь все для меня?
   - Потому что, - снова что-то прошептал - длинное ухо слабо трепыхнулось в ответ. - От нее невозможно отказаться! Ты только посмотри... Она УЖЕ тебя выбрала! Подойди, погладь...
   - Нет, - Аника спрятал ладони за спину, борясь с искушением. - Хватит. Серьезно.
   'Можешь в такое поверить? - громкий шепот слышен на весь лес. - Эта девчонка не хочет погладить! Что? Не слышу! - наклонил голову, делая вид, что прислушивается. - Черствая и жестокая? Да уж, - сокрушенно вздохнул, - отказать в ласке, бедному животному...
   - Зараза! - Аника не выдержал, осторожно шагнул и вытянул ладонь - блестящий глаз настороженно покосился, шея вздрогнула... Затем вдруг выгнулась, и шершавые губы мягко коснулись пальцев, - руку обдало теплое дыхание. Невероятно! Аккуратно подошел, обхватил гибкую шею и приложился щекой - всегда обожал лошадей! С самого далекого детства, забытой деревни бабушки... Непередаваемый запах, теплая дрожь под щекой, косматая грива, звон сбруи... Лошадь всхрапнула и коснулась головой спины. Сказка...
   - А теперь повтори еще раз! - торжествующе предложил с другой стороны эльф.
   - Гад ты, Аль, - тихо сказал Аника, поглаживая белоснежную гриву.
   - Знаю, - согласился очень довольный сын первозванного народа.
  
   Костер весело потрескивал, постреливая дружными искрами. В темноте фыркали лошади - белая Медея, и черный как смоль, Рогор эльфа. Мир может измениться в одночасье - неожиданно, без предупреждения... Аника в который раз выбит из колеи.
   - Ты не дойдешь одна до Аладарна, - спокойно объяснял парень. - Посмотри на себя - княжна!
   - И поэтому решил проводить? - надоело удивляться Анике. - Почему?
   - Мне без разницы, куда идти, - беспечно пожал плечами эльф. - Целый год впереди.
   - Год?
   Напарник замолчал, вдруг посерьезнел и уставился в огонь.
   Прошелестело, прошуршало, задело крылом... то, что тогда на мосту.
   - Зачем тебе архангел? - не выдержал Аника. - Мало других путей умереть?
   - Забудь, - опустил лицо эльф. - Вы сами ничего не знаете, о своих же исчадиях ада...
   Закровоточила незажившая рана, резко пропало желание спрашивать. Он понимал, как никто другой - да-маги держали основной баланс в войне. Их мало, всего тринадцать. Но практически всесильны...
   Никто не владел информацией о да-магах. Аль-Таир - закрытая зона. Зона в зоне. Железный барьер. Вот только... причем здесь год?
   - Аль...
   Эльф осунулся и потемнел. Волосы скрыли глаза. Только сжатые в кулаки пальцы мерцают в отсветах костра...
   - Я не иду в Аладарн.
   - Что? - поднял голову лесной друг.
   Все-таки его можно пробить. Мне физически нельзя в Аладарн, мой брат. Ибо ты будешь первым, кто убьет на месте...
   - Все ваши шли в столицу, - не понял эльф. - Тебя ждут, ты нужна! С вашими знаниями защита эшан усилилась многократно!
   Именно. Сразу выяснят, кто на самом деле. Или с помощью моих соплеменников, или... магов. В столице - самые сильные маги этого мира. Я сегодня уже видел, на что способны...
   - Я пойду к Северным горам.
   Решение созрело мгновенно. Будто было готово давно, и ждало лишь толчка...
   - К аххаям. В поселок Бродин.
   Парень немного помолчал, потом криво усмехнулся:
   - А ведь ты действительно видела принцессу Наяну... Ладно, - хлопнул по коленям. - Бродин так Бродин. Надеюсь, старый князь меня не погонит в шею.
   Аника закрыл рот. Ты знаешь и князя? Когда перестанешь удивлять, случайный попутчик? В темноте снова всхрапнула Медея, будто соскучилась... Или соскучилась? Нащупал в мешке приготовленный ломоть хлеба с солью, поднялся и заспешил к новому другу - эльф понимающе улыбнулся вслед.
   Все изменилось. Улыбнулось звездами небо, что-то новое в душе... Пускай слаб и беспомощен, но если рядом хороший друг...
   Ты правда час назад хотел погибнуть в бою? Никогда не спеши делать выводы, брат.
  
   Глава 12
  
   - Какой шанс есть у людей, Аль? Что такое Анг?
   Уверенный перестук копыт, негромкое поскрипывание седел. Эльф просто благоухал бодростью, но Аника так и не смог заснуть ночью, бесконечно вспоминая все, что знал об этом мире. Эша... Вторая планета Бетта Тукана, небольшого созвездия в той же ветви, что и Земля. Никогда бы не нашли, если бы однажды станция слежения не уловила непонятный сигнал... Напрочь убивший всю электронику самого комплекса, и оставивший только цепочку странных амплитуд в записи. Земные головастики повыпрыгивали из очков от любопытства.
   Аника не был в первом потоке. Не знал, как все начиналось. Общей информации минимум - растворенный в атмосфере ахиум творил полный дисбаланс, не работали все приборы слежения и контроля, - спутники на орбите слепы, как котята. Планета огромна, в несколько раз больше Земли - но общая масса почти не отличалась, сила притяжения привычна. Ученые предполагали в недрах значительные пустоты, откуда и брался странный ахиум... Несколько материков, разделенных цепочками архипелагов, необъятные пространства океанов и морей. Что еще? Десяток климатических зон, круг обращения вокруг солнца и оси напоминает земной...
   Ее можно было бы назвать раем. Но первые же высадившиеся группы обнаружили сплошные болота, гниль и червей.
   Ложь. Наглая ложь, отравившая миллионы умов и судеб.
   Так возник Таир. Расширяющийся с каждым годом все дальше и дальше. Горн и кольцо спутников, выкачивающий целый мир. Спутники Горна - не спутники орбиты, - кольцо безопасности не выше тысячи лиг над поверхностью. Чуть ли не над головой...
   Мало. Слишком мало сведений. Практически ничего.
   Эльф натужено почесал затылок:
   - Даже и не знаю, с чего начать. Все так сложно...
   - А ты без сложностей.
   - Дерево, - пожал плечами парень. - Очень редкое... Их растят эльфы, у себя в Ильвилье. Надо целое поколение, чтобы набрало силу...
   Аника слушал, не перебивая. Чужой мир конечно непривычен разуму, и должен быть чуждым. Но почему-то был очень понятным. Неестественным, по-настоящему мистическим проявлением - странной родственностью. Чужая земля. Далекая планета. Которая... удивительно близка. Доступна. Даже собственные тысячелетние предки, с их древними законами - казались более чужими, чем весь этот средневековый мир...
   Анг - священное дерево этой земли, сокращенно от 'ангельского древа'. Очень редкое и чувствительное. Обладающее целым сонмом странных свойств, в том числе - уничтожающее сами свойства. Удивительно, но рядом не действовала магия. Любая магия. Высокие башни с крыльями могли ЭТО распространить на лиги вокруг... Мир мог бы справиться с Таиром, в момент полугодового пребывания в коконе защиты, похожем на яйцо. Тогда это было возможно. Кольцо Анга вокруг - и архангелы бессильны...
   Если бы только знали. Но люди не знали. И люди верили.
   Дорога петляла среди высоких деревьев - навстречу изредка попадались повозки, пешие или конные путники, пару раз обогнали кареты вельмож. Чем дальше от зоны, тем более людно.
   - Северные горы далеко от зоны?
   Эльф усмехнулся - рядом. На севере, по дуге вокруг... Наверху громыхнуло, лесной брат с беспокойством задрал голову - небо темнело прямо на глазах. Эша не знала долгих промозглых дождей, но коротким яростным ливням мог бы позавидовать всемирный потоп. Аника оглянулся - сплошной лес...
   - Рядом заброшенная мельница, - парень пришпорил коня, Аника дернулся следом.
   Получасовая гонка среди деревьев вывела на еле приметную тропу. Хорошо, что научился верховой езде еще в детстве, и хорошо, что хитрый Аль не умудрился приобрести для Медеи женское седло... Непредсказуемый эльф показывал иногда удивительное понимание. Наряду с таким же непредсказуемым упрямством... Тропинка вынырнула на пологий берег небольшой речушки - над верхушками мелькнула круглая башенка. На землю упали первые крупные капли...
   - Успели, - парень соскочил на землю и потянул коня в полуразвалившийся сарайчик. Аника завел Медею следом.
   Крутые ступеньки, старая трухлявая дверь... Мельница давно не работала, колом замерли огромные вороты и жернова. Через многочисленные щели виднелось потемневшее небо. Плотина на речушке давно не сдерживала поток, и круглые барабаны сиротливо заносились вездесущим илом... Аль скептически оглядел дырявую крышу:
   - Лучше в подвал...
   Покатые ступени спиралью сбегали вниз, почему-то потянуло холодом. Чиркнуло огниво, небольшой факел высветил круглый каменный зал... Ничего особенного - железные крюки на стенах, ломанный грубый стол, старая солома по углам. Но на тесаном камне отчего-то пятна изморози...
   - Одры, - Аль в сердцах звякнул мечом в ножнах.
   Аника с беспокойством оглянулся. Никогда не был трусом, но таинственные демоны, которыми ночами пугали маленьких детей...
   - Не бойся, - прочитал его мысли парень. - Они только ночами.
   - Я не боюсь! - немедленно ощерился Аника.
   Когда привыкну? Девчонкам ведь это свойственно... Аль усмехнулся и затопал на выход, Аника двинулся следом. Вдруг обнаружив, что иногда неплохо быть слабым... не прятать страх внутри себя. Чувства явно стали ярче, и иногда выпрыгивали совершенно непредсказуемо...
   - Кто такие одры?
   Наверху не так холодно - только шум дождя, и ветерок, из многочисленных щелей. Громоздкие жернова напоминали мертвых истуканов, дубовые вороты затянуты паутиной и пылью. Эльф рассмеялся:
   - Вот так вопрос!
   Прямо в точку. Ибо чтобы ответить - надо рассказать историю мира. А ее не расскажешь в двух словах...
   - А ты покороче.
   Парень замолчал, прислушиваясь к барабану капель по крыше. Покороче?
   Этот мир звали Эша. Что впереводе с древнего означало 'праматерь'. Барды и менестрели называли еще заводью, оазисом, причалом... Местом, где уставший путник мог найти покой и умиротворение... Если верить летописцам, это имело значение. Удивительно - Аника раскрыл рот, - но изначально здесь не было людей. Перворожденные Эшы - эльфы. Люди пришли позже. Как пришли, откуда пришли? Аль только пожал плечами - давно, многие тысячелетия назад, никакие летописи не сохранили. Только рассказы стариков у ночных костров. Невероятно. В старых сказаниях иногда проскальзывало упоминание о таинственных вратах, глубоко в толще земли. Но уже давно никто ничего не помнил...
   Когда-то на Эше был рай. Здесь находили дом многие, за кем захлопнулась дверь бывшей родины. Аргассы, гномы. Позже людей появились островные сусситы, еще позже - ашбураны. Разные расы необъятной вселенной. 'Тук-тук, кто в теремочке живет, кто в невысоком живет?' Появились и зажили мирно и счастливо. Золотая эра. Период рассвета. Все одинаковы и равны. Гномы славились кузнечеством и камнеобработкой, - лучшие плавильщики и строители. Сусситы - хранители морей, - рыба, моллюски, водоросли, кораллы, и морской песчаник. Ашбураны - кочевники пустынь, - табуны превосходных лошадей, коз и быков. Люди - мастера всех земных профессий, - весь спектр быта и охоты. Эльфы умудрялись вносить тонкость и изящество практически во все, к чему прикасались...
   За всем смотрели огненные Аргассы. Великая расса великих воинов, на огненных крылатых конях, не ведающая страха и корысти - генетически предрасположенная к правде и справедливости. Лучшая на свете охрана, полиция и жандармерия в одном лице...
   Миром правили ангелы. В руках божьих созданий был суд над злом.
   Люди взывали к Ра и Перуну, Гору и Роду, Ладе и Эшу... Великие боги внимали молитвам, отвечая заботой и покровительством. И ангелы несли миру свет...
   Так было раньше. Давно, в незапамятные времена. Было или не было - никому не ведома истина. Может - просто сказки, седые легенды и вымысел для простаков.
   Врата хранили печать. Никто не имел права, без воли ангелов и богов. Вселенная бескрайна - в мир Эшан не должно войти зло...
   Но три тысячи лет назад это случилось. Страшное, чего до дрожи пугались, молились ночами и мечтали избежать. Война. Кровопролитная и неудержимая. Печать сняли те, на кого подумать никому не пришло бы и в голову...
   Огненные Аргассы предали землю, навсегда осквернив имя и память. В мир пришли демоны и преисподняя ада. Никто уже не помнил, с чего все началось. Кровь лилась рекой, трупы громоздились горами, и вороны горько кричали над полями яростных боев. Зло не смогло выйти на свет. Но навсегда поселилось глубоко в недрах земли...
   Мир оставил эту землю. Боги с ангелами покинули мир, навсегда запечатав проклятьем врата и предателей. И только горькая мать Эшу иногда появлялась среди развалин старых руин, оплакивая былой мир и справедливость...
   Казалось, жители должны были понять. Опомниться, осознать, и потянуться к всепрощению... Но люди уже не успокоились. Зло пустило корни, натравливая брата на брата, и сына на мать - война зажгла жажду к власти и наживе. Князья почувствовали могущество и сладость вседозволенности. Люди забыли, зачем пришли на эту землю - люди захотели больше...
   Зло жило в недрах земли, и поселилось наверху в сердцах.
   Один из бродячих менестрелей, простой путник - необычайно проникновенно играл на площадях городов, собирая народ. Его песни брали за душу так глубоко - что мужчины пускали слезы, а женщины ходили толпами следом. Вотанг. Пророк. Ибо песни еще тысячи лет назад предупредили о времени, когда мир должен будет сделать окончательный выбор. Боги предупредили...
   История. Легенда. Вымысел... Кто может сказать, как было на самом деле?
   Давно прекратился дождь, давно через многочисленные щели заглядывало солнышко. А Аника все сидел, размышляя о людях и судьбах... Старые сказки, мифы - древние, как мир. Общие слова, обобщающие в один круг. Без конкретных деталей, судеб, решений, чаяний... Но теперь стало трудно судить - убедился воочию... не все в сказаниях вымысел, далеко не все.
   Эрсанг. Битвы королей и принцесса Наяна. И страшное проклятье принца, прострелившее небо... Это не сказка. Но даже местные историки и летописцы не могут разобраться - где истина, и где ложь.
  
   Лес посвежел. Крупные капли на листве сверкали тысячами солнечных зайчиков, копыта поднимали радостные брызги. В воздухе пахло чистотой и озоном. Голову отпускало...
   - И что дальше?
   Эльф непонимающе оглянулся:
   - В смысле?
   - Люди поняли суть? Стали добрее?
   Аль рассмеялся:
   - Не надо верить всем легендам и басням, Аня... Люди не делают выбор вместе.
   Ты прав, и мудр... Каждый делает свой выбор сам, лично. И отвечать может только за себя.
  
   Глава 13
  
   Мир был удивительным...
   К вечеру над верхушками деревьев показались остроконечные крыши Марики - довольно большого городка, на пути вокруг зоны. Пересекли межу некогда известного королевства Астарх. В приграничье больше не было королевств - все уничтожила надвинувшаяся с неба беда. Ни разделений, ни кордона, ни отдельных властей - всем управлял Аладарн, и общий совет королей.
   На подходе возвышался Гаал - мощный бастион, местный оплот силы, - дорога делала плавный полукруг, огибая крепкие стены. Аника с замиранием разглядывал высокие зубцы громадной крепости, узкие бойницы и квадратные башни. Старый камень помнил войны и осады, не раз сдерживал яростные атаки и штурмы - снисходительно взирали на путников многочисленные выщерблины, следы копоти, и царапины от штурмовых лестниц. Шрамы былой славы и непоколебимости. Подпирали облака донжоны, штандарты и зубцы. Сердце бывшего мальчишки дышало - как картинка фантастической книжки...
   - Так, - негромко предупредил эльф. - Ты моя жена, ясно?
   - Что? - мысли разом опустились на землю.
   - Жена, что непонятного? - назидательно повторил эльф. - Нам не нужны лишние вопросы! Вести себя соответственно!
   - Крыша на месте, проверил? - даже опешил от неожиданности Аника. - Я те покажу 'соответственно'!
   Парень устало задрал глаза к небу, и принял терпеливую позу:
   - Ты не знаешь местной жизни, порядков, традиций... Слушайся старших и не перечь!
   - Обожаю сносить головы 'старшим', - предупредил бывший мальчишка.
   - На этой земле девушки с четырнадцати лет - невесты, - пропустил мимо ушей Аль. - Помолвка, и все такое. С шестнадцати - марш замуж. Не знакомо? Если вдруг одна и ничья - все косятся и подозревают! Выбирай сама.
   Аника стиснул поводья - они издеваются?!! Вся привлекательность мира сразу потускнела. Начал понимать, почему женщины иногда так ненавидят мужчин...
   - Умничка! - сделал правильный вывод эльф и снова тронул коня. - Ничего, быстро привыкнешь!
   Заразы! Плечи будто прижал невидимый груз - вот же угораздило, стать девчонкой в средневековье... Жена?! Офигеть.
  
   Марика оказался городком уже другого порядка - въездные ворота, стража у распахнутых створок. Галдящий поток людей, понукание и щелканье бичей, скрип груженных крестьянских телег - бородатые воины в латах лениво оглядывают разношерстный люд. Вокруг раскинулись возделанные поля, небольшие деревеньки и хутора...
   Улицы заполнены народом, на базарной площади настоящий балаган. На помостах кричит пара разодетых в пух и прах весельчаков - живой спектакль. Рядом цветастые шуты с бубенцами, прихлопывают и отплясывают угловатые карлики, еще дальше собрал людей менестрель... Цветные шатры, крытые фургоны, лошади, прилавки - бурлит и клокочет толпа...
   - Ярмарка! - радостно закрутил головой Аль.
   Аника без устали вертел шеей - шум, гам, крики, песни со всех сторон...
   - Тут еще веселятся?
   - А что? - удивился эльф. - Уткнуться в подушку и залиться слезами? Только быстрее помрем!
   Согласен. Отрадно...
   - Святая провидица Разель! - за ногу ухватилась какая-то девушка, с растрепанными волосами. - Только один день, проездом! Что было, что есть, что будет! Рядом, в соседнем шатре!
   - Бои на шпагах! - вынырнул с другой стороны мальчуган. - До полной победы! Кровь и азарт! Все настоящее!
   Аль улыбнулся и пришпорил коня, он заспешил следом...
  
   Комнату нашли на постоялом дворе через пару улиц. Аника был благодарен - не очень приятно ночевать в лесу прямо каждую ночь. Оказалось - радость преждевременна...
   - Князь Дааль с супругой, - представился хозяину нахал, крепко обняв 'жену'. Крепкий широкобородый дакханин удивленно оглянулся на свое довольно убогое заведение...
   - Инкогнито, - поспешно добавил парень и подмигнул: - нам бы... - крепкая рука опустилась и по-хозяйски погладила Аникин зад. - Подальше от всех.
   Аника изо всех сил стиснул зубы.
   - Как скажете, господин, - широкобородый кивнул за собой.
   Просторная комната, большой стол со скатертью, даже портьеры на окнах. И одна огромная кровать. Хозяин присел на корточки у камина, чиркнув огнивом - вверх взметнулись радостные язычки пламени. Эльф старательно прижимал талию, лениво теребя большим пальцем грудь - Аника чуть не прокусил губу...
   - Ужин в восемь, - местный дакханин скрылся за дверью.
   Чуть не взорвался, вырвавшись из объятий: 'Обнаглел?!!' 'А что? - изобразил искреннее недоумение друг. - Просто роль!' 'Я тебе двину этой ролью, знаешь куда?' 'А как хочешь? - разозлился эльф. - Стоять столбом? Уволь! Мы и так с тобой странные!'
   Сразу не нашелся, что ответить. Полуэльф и подозрительная девушка - действительно странная парочка. А если захотят проверить? Уверен, что местное население нормально относится к пришедшим из Таира? 'К тому же, - подмигнула хитрая лиса, - признайся, тебе понравилось!' Аника сморщился и демонстративно сплюнул в камин - нахал расхохотался...
  
   Небольшая прогулка по городу - эльф образцово демонстрировал отношения, руки постоянно обнимают и дышат свободой - пунцовый Аника всю дорогу скрипел зубами. Страшный сон? Непривычное ощущение противоположного пола непрестанно накатывалось мутной волной - щеки горели, краска заливала лицо. Мимо проскакал конный отряд стражи - старший неожиданно обернулся, хмуро скользнув с головы до ног... Аника охнуть не успел, как шею вдруг охватила сильная рука... и губы раздвинуло чужое дыхание. Мать твою!!! Отряд дружно притормозил, заинтересованно облобызав картинку, лошади переступили копытами. Горячие губы впечатали, отбросив весь свет - вакуум слил воедино... В блестящих глазах отражаются собственные вытаращенные зрачки - в голове шумит, колыхается, вибрирует - кровь молотом стучит в висках. В груди вдруг тонко засосало - глухо, щекотно, обессиленно... Сердце ухнуло куда-то вниз - накатила странная дрожь...
   'Что рты раскрыли? Ворона залетит!' - донесся недовольный окрик, и следом дружный перестук копыт. Через секунду или вечность - губы освободились, рука исчезла и шею отпустило... Аника судорожно дышал, приходя в себя. Вырвался из рук и вытер рукавом рот: 'Убью!' Парень на всякий случай отступил на шаг: 'Аня...' 'Убью!!!' 'Аня!!!'
   Сжал кулаки и оглянулся - вокруг гомонил народ, многие откровенно улыбались. Невдалеке радостно перешептывалась парочка девушек, смешливо постреливая глазками. Аника не выдержал - чаша с плеском переполнилась, осторожность сорвались с тормозов. Оглянулся на эльфа и подлетел к пересмешницам:
   - Прошу прощенья!
   Девушки дружно закрыли рты...
   - Как вы с этим справляетесь? - еле сдерживая себя. - С замужеством в шестнадцать? Неужели не хочется послать всех на..?
   Подруги удивленно переглянулись. Потом одна осторожно переспросила:
   - Какие шестнадцать?
   Он сухо сглотнул. Медленно повернулся - спина эльфа маячила уже в переулке...
   - Вас рано выдали замуж, да? - защебетали подружки, просто лучась от любопытства. - Без согласия?
   Убью!!! Аника взвыл и кинулся следом - девушки за спиной чуть не лопнули от досады. Парень оглянулся, заметил погоню и резво скрылся в боковой улочке. Убью!!!
  
   Догнать эльфа - все равно, что аргасского скакуна. Аника еще с полчаса скрежетал зубами, выискивая среди толпы знакомую фигуру, потом неконец снизил скорость и перевел дух... Заметно стемнело, ночь опускалась на город. Ярмарка угомонилась, базарная площадь опустела, рассортировав гостей по шатрам и фургонам. Горели вечерние костры, шипели подвешенные котелки и сковороды на углях. Но яркие помосты еще напоминали о празднике и веселье...
   Аника успокоился. Расслабился и даже усмехнулся - вот же лиса... Убить мало. Вернулся в гостиницу - эльфа еще благоразумно не было. Огонь в камине давно потух, на столе остывал накрытый рушничком ужин. Желудок немедленно напомнил о себе утробным урчанием - сочно и с аппетитом поел. Облизал пальцы, заново распалил огонь, придвинул одну из местных книг и приготовился к ожиданию...
   В этом мире еще не изобрели печатный станок - книги рукописные. На светлых листах из тщательно выделанной кожи, старательно испещренные аккуратными буквами и рисунками... Он знал местный язык - наречие присутствовало в игровой подпрограмме Таира, - сверх возможности да-мага позволяли многое. Однако разбирать рукописный текст - не ровные печатные строки и четкие буквы...
   Сзади осторожно щелкнула дверь и просунулась голова:
   - Аня?
   Аника пододвинул ближе тяжелый подсвечник - голова тут же исчезла. И что-то глухо стукнуло на полу... Аккуратно оглянулся - у двери лежало что-то длинное и узкое. Зараза! Поднялся и подошел - ого, клинок... Поднял, обхватил ладошкой рукоять, звякнув лезвием - боги! Это же... эльфийский нигвам! Неразгаданная сталь, выдержанная суисситами, закаленная гномами, и зачарованная эльфами! В Таире оружейники хранили пару, за семью печатями! Головастики Кагума проели все мозги, составляя программы... Откуда?!!
   Красивый, совершенный, обоюдоострый, изящный! Длинная рукоять обвита мягкой кожей, гарда в росписи прекрасных узоров... Яркое лезвие отсвечивает голубым - острое как бритва, с вязью эльфийских защитных рун... Тонкий, легкий, слегка выгнутый, как японская катана - будто специально для воздушной женской руки! Откуда?! Это же целое состояние! Вот же зараза... Ну откуда мог узнать, что больше всего хочется былому мальчишескому сердцу? Вся злость мгновенно улетучилась, не оставив и следа, мысли приняли совершенно иное направление - сколько же тратится на него?
   - Аня? - опять щелкнула дверь, и показалась хитрая голова...
   - Гад ты, Аль, - беззлобно довел до его сведения Аника. - Ну зачем?
   - Ага, - немедленно согласился эльф, и осторожно просунулся в комнату. - Тайфун ушел? Вся улица в вывернутых с корнем деревьях... Я больше не буду! Честно!
   - Иди уже... Ужин остыл... И зачем только врать?
   - Девчонкам не понять, - сокрушенно вздохнул нахал, и мечтательно прикрыл глаза: - Было ведь так интересно...
   Дубина. Интересно ему...
  
   Сумасшедшее время - огонь в камине плясал и потрескивал. Парень крепко спал, завернувшись в одеяло на полу. А он все лежал и смотрел... Не злился, не ярился, не рычал... Просто пытался понять - что это было? Там, на улице? Никогда не смог бы представить, если бы кто сказал - убил бы на месте. Ибо... его зацеловали, как девушку, и... отвращения не было! Как с тем рыбаком, у таверны. А что было? Что-то совершенно новое... как новый взгляд на мир, новое отношение, новая философия... Еще чужая и непривычная - но уже проглядывающая странным пониманием...
   Сумасшедшая погоня - легкую и грациозную лань настигает неистовый тигр. Хищник и жертва. Мужчины - сам был парнем, помнил как никто другой, - истовые покорители... Азарт и блаженство победителя, обладателя, властителя. Хозяина-собственника. Разве существует другое? Вторая сторона - чужда, непонятна и далека, как нега... Лань - красивая и легкая... Вот только - хочет ли она убежать? Спастись? Истома жертвы... Сосуще-падающее чувство принадлежности... Сердце глухо колотится, и с дрожью опадает вниз...
   Он боялся признаться. Подыскивал слова и оправдания. Но совершенно непривычные ощущения вдруг отдались слабостью, трепетом и нудом...
   Мозг уже спал. Голубое небо, слепящее солнце, далекие невесомые облака - свобода и необъятный простор! Далеко внизу зеленеет бархатистым ковром земля. Звонкий зовущий клекот и игривый веселый ответ... Ему снилась белая изящная соколиха, которую настигает сильный статный орел. И вновь - сосущее чувство слабости и неги, и трепет ожидания...
   Какая у человека душа? Мужская, женская? И вообще - есть ли пол у души?
  
   Глава 14
  
   Человек - странное существо. Самое уникальное из всех - привыкнет и приспособится к чему угодно. Новое с каждым днем становится все менее новым, и даже невероятные странности уже не вызовут удивления первых дней. Окружающий мир - города, деревни, дороги, - просто бутафория. Декорации. Сцена. А вот основное на этой сцене - люди... К ним никогда не привыкнешь. Удивительно, но по странным капризам вселенной люди как раз очень близки. Прямо родные. Будто знакомы с пеленок...
   'Почти...' - думал Аника, прислушиваясь к перестуку копыт. Тут еще жила честность. Человечность. Сострадание... То, что с каждым годом теряем на своей Земле. И только столкнувшись лоб в лоб с иным - осознаем, насколько углубилась потеря.
   Города больше не попадались - началась степь, предвестник большой пустыни Негоры. 'Пустыня пылила, - вспомнился проникновенный голос странной сказки. - Иногда завывала ураганами, иногда застывала раскаленным маревом...' Сказания. Эпос. Сколько в них правды, и сколько вымысла? 'Елозила длинными дюнами, и с каждым днем выбрасывала рваные рукава на зелень, деревья и пашни...' Баллады. Мифы. Легенды. Вся эта земля - как живая легенда...
   Сухая желтая трава, напоминающая полынь, и камни. Лошади ходко отстукивают копытами - степь ровная как стол, лишь на горизонте проглядывает цепь невысоких холмов. Отупевший от перемен разум уже потихоньку оживал, периодами выпуская любопытство и интерес. И если бы не собственное дикое, поставившее вверх тормашками осознание 'Я' - давно бы извел эльфа вопросами. Но новое странное состояние напрочь уничтожало все помыслы о будущем, все планы... Окружающий мир неразрывно связан с нами. Он в нас, и мы в нем. И если не можем вообразить собственное пребывание...
   Прежние мысли рассыпались в прах. Жить, как жил, не получится. Мир не пускает в проторенное русло, постоянно выбивая из колеи... Научиться мыслить по-другому? Относиться, слышать, дышать? Как?
   Солнышко, ласточка, крошка, рыбка... Зайка, белочка, малышка, котенок... Это теперь ты. Сможешь? Каждый день, каждый час. В любом доме, пабе, даже просто на улице. Млеть от пушистых игрушек, или нежного запаха цветов. Краснеть от комплиментов, или пускать слезы от резких обидных слов... 'А разве есть выбор?' Вожжи в руки, и привыкай...
  
   На ночлег остановились у большого одинокого валуна. Ночь блестела яркими звездами над головой, и огоньком костра. Громада камня прикрывала от ветра, одеяла давали уют. Из темноты изредка доносился храп лошадей, или далекие крики ночных зверей...
   - Кто ты, Аль? - привычная попытка достучаться до скрытного эльфа. - Охотник, воин? Где твой дом? В Ильвилье?
   - Я полукровка, - нехотя поясняет парень. - Таким не место в Туманной земле.
   - А чем отличаешься от чистокровного эльфа?
   Это даже интересно! Ведь далеко не все люди узнавали в нем перворожденного...
   Аль даже расхохотался:
   - Ты даешь... Даже твои в Таире не путают!
   Аника продолжал смотреть. Весельчак профессионально выдержал паузу, и назидательно воздел палец вверх:
   - У эльфов не растет борода!
   Черт! Смеялись оба - долго, вытирая от слез глаза... Только Аника способен не заметить самое очевидное.
   Какие они, эльфы? Парень пожимал плечами: 'Обычные...' Гордые? Презрительные? Снобы? 'Не без этого. Но сейчас многое переменилось. Общая беда заставила пересмотреть старые привычки...'
  
   Непередаваемый азарт живой скорости - ветер в лицо, свист в ушах, и дробный топот копыт под ногами! Не шоссе и асфальт - мелькают трава и холмы, кусты и овраги! Лошадь не знает преград, ветром взлетая на косогоры, с налету перелетая ямы - автомобили жалкое подобие живого горячего дыхания! Аника прижимается к гриве, оглядываясь назад - зазнайка Аль в жизнь не догонит! 'Ага-а!!! - в глазах эльфа буйный восторг. - Уже-е-е!!!' Медея почти вытягивается в струну, сливаясь с ветром - она просто не знает предела и усталости...
   Привычный вечерний костер радостно потрескивает, выбрасывая яркие язычки. Аника задумчиво смотрит в огонь, прислушиваясь к стрекоту цикад в темноте...
   - О чем задумалась? - поглядывает Аль. - Обо мне?
   Но сегодня не трогает привычное бахвальство эльфа, не долетают все мелочи и пустяки беспокойной жизни... Зачем это все? Вспоминаются огромные удивительные деревья, обвешанные бородами мха, тихие реки, задумчивые озера и густые леса. Работающий с утра до ночи народ, нескончаемые колоны уставших запыленных воинов. Вполголоса гомонящая Весница, ряды разгружаемых телег... Дороги, деревни и хутора. Сотая, тысячная, миллионная часть огромного мира...
   Осенью грядет расширение Таира. Двинется круг спутников, взревут огромные шестивинтовые браккуры, поднимутся в воздух лайдеры... Шагнет густая цепь руглеров, взвоют роторы пулеметов, поползут экскаваторы...
   Им плевать на посевы, урожаи и праздники. Они не видят ни городов, ни людей. Бездушная слепая машина, монстр земного мира. Прообраз того, кем являемся. Призванный разрушать и забирать...
   Что дальше, Аника? Сможешь на это смотреть? Даже если нет - какой прок?
   - О Таире? - догадался всезнающий эльф. - Не думай...
   Если бы я мог, Аль.
   - 'Прошлое забыто. Будущее скрыто. Настоящее - дарено!' - продолжал парень. - В этом секрет жизни. Не надо тревог о 'завтра' - 'завтра' еще не пришло. Только 'сегодня', этот миг, этот час. Наслаждайся и просто верь - завтра все получится...
   - Как? - поднял голову Аника.
   - Ты хочешь знать неведомое, - усмехнулся лесной друг. - Это от желания контролировать. Контроль - от недостатка веры...
   - Ты веришь?
   Эльф потускнел и уставился в огонь.
   - Тоже мне, философ... - буркнул Аника.
   Удивительно, но парень не огрызнулся и промолчал.
  
   Степь полна жизни. По ночам завывали гиены, тревожно кричали филины. Днем меланхолично пережевывали траву косматые роголобы или срывалась с места стайка пугливых серн. Или прижимался к земле, осторожно пробираясь среди камней, гибкий лекал...
   Эльф чувствовал зверей на мили вокруг. Высоко в небе распластал неподвижные крылья орел, разлегся на валуне длинный вьюн. Замерли на задних лапках юркие ласки, грузно переваливается с ноги на ногу усталый двор...
   Как? - Аника не переставал удивляться. 'Тихо!' - глаза парня горят азартом - осторожно спешиваются и выглядывают из-за валуна. Вытянулась, пригревшись на солнышке, удивительно яркая охра... Непохожая ни на одну из земных тварей!
   Эльфы натурально едины с природой. Она в них, и они в ней. 'Э-гей!!!' - создание подпрыгивает от неожиданности, на миг являя все красивое грациозное тело - и мгновенно скрывается из глаз. Счастливый эльф радостно хохочет: 'Запомни миг, Аня... Редко кому везет увидеть охру!'
   Вечером притащил к костру раненную лагуту, очень похожую на земную лань. И долго обрабатывал рану, растирая в руках водянистые стебли толстых шипастых кактусов. Аника старательно помогал, придерживая гибкую шею и обрезая ножницами густую шерсть...
   Утром лагута не хотела уходить. Аль смеялся и хлопал в ладоши, но стройное животное только пряло ушами, и жалобно поглядывало большими блестящими глазами. Конечно, ей не догнать Медею и Рагора - быстро затих за спиной протяжный обиженный зов...
   Наверное, когда-то Земля была похожа на Эшу. Когда люди еще не возвысили себя до богов...
  
   К исходу четвертого дня на горизонте показался лес - конец пути. Земли свободных аххаев - величавые дубы и заливные луга, аккуратные пашни и крепкие деревни. Аника с удовольствием разглядывал резные наличники, со вкусом плетеные изгороди и калитки. Аккуратные улочки и добротные рубленые дома. Кожаные безрукавки мужчин и воздушные платья женщин. Слабая половина явно не переносила серость и обыденность, выделяясь яркими фасонами, всевозможными косами, ленточками и бантиками - женщины во всех мирах остаются женщинами. Многие настороженно провожают - гости не часты в этих местах...
   На ночлег остановились в небольшой таверне. Хмурый хозяин, как услышал куда держат путь - сразу перестал быть хмурым и выделил лучшую комнату. Старого князя знали и уважали. Зато эльф заметно переменился. Стал непривычно серьезным и молчаливым. И Аника почему-то совершенно не уверен, что от этого легче.
   Мужчины встречались нечасто. Все в боевых лагерях - один раз на горизонте показались шатры одного из таких. Аль пояснил - свободолюбивые аххаи не признавали власти королей Аладарна, и вели собственную войну. Доставляя массу неприятностей на солидном участке кольца...
   Аника не помнил. Возможно, власти Таира анализировали кризисные ситуации в различных местах границы - но да-маги не вникали в тонкости, - да-маги были везде...
   До Бродина добирались еще два дня. Пока на горизонте не нарисовалась ломаная полоса знаменитых Северных гор...
  
   Чем ближе - тем больше страха и беспокойств. Что скажут, как встретят? 'Здравствуйте, я от Наяны!' И что дальше? Поверят? Примут? "Кто такая, откуда?' Из Таира... Мозг-садист немедленно рисует лужу крови, и крест на могиле...
   'Наяна не стала бы просить, если бы не знала', - успокаивал сам себя. Но страха все равно не становилось меньше. Князь известен и суров...
   Густой вековой лес, среди огромных деревьев прохладно и сумрачно. Над верхушками проглядывает размахнувшаяся громада Анга. Аника улыбнулся - величественные башни всегда вызывали в душе мягкий трепет и приятное тепло. Эльф сосредоточился, потянув воздух, и мигом опустил на землю: 'Она без Анга. Еще строят...'
   Бревенчатые дома, с острыми крышами, в росписи резных узоров. Вдоль дороги - удивительные по красоте цветы, - заботливо ухоженные, огороженные... Всевозможных оттенков - великолепная гармония и красота. 'От Наяны...', - непонятно протянул парень, без устали вертя головой. Несколько девушек выпрямились и прикрыли глаза ладошкой, провожая путников...
   Широкая улица, в ветвистых грабах - подковы выбивают из гранита искры. На взгорке виднеется просторный двухэтажный дом, обнявшийся с кучей пристроек и невысоким забором - резиденция князя... Люди во дворах смотрят в спины - сердце начинает стучать, в горле запершило. Эльф подобрался, серьезен как никогда...
   Кажется, со взгорка их заметила прислуга - кто-то скрылся в доме. Оставили лошадей снаружи, открыли калитку и вошли во двор... Ожидание, сердце колотится, эльфа не узнать. Наконец открылась дверь, и на крыльце показалась женщина... Зрелая, статная, крепко хранящая свою врожденную природную красоту. Свободное платье, волосы заколоты блестящим гребнем - через плечо толстая русая коса... Короткая пауза, тишина, и вдруг:
   - Аня?
   Аника проглотил язык. Эльф тоже. Женщина улыбнулась, без чопорности сошла по ступенькам и вдруг обняла:
   - Ну, здравствуй! Ная передала весточку - мы ждали...
   Действительность оказалась проще самых взыскательных мыслей - хозяйка потащила в дом, кивнув на ходу эльфу:
   - Здравствуй, Аль. Все еще бродишь, не угомонишься? Давно не было видно...
   В доме поднялась суета - кто-то из прислуги уже накрывал на стол, кто-то срочно растапливал баню, кто-то улетел за остальными. Аника - пунцовый как рак, - похоже, Наяна от души расписала его в письме. Смущение заливает голову - радушие незаслуженно! Как они живут, в этом мире? Хозяйка улыбается, обычные легкие вопросы: 'Как дорога, очень устала? Как наш мир?' Видно - все знает. 'Наверное, кажется странным? Ничего, в нем тоже много хорошего...'
   Много, добрая замечательная женщина. Я видел всего миллионную часть, но уже знаю...
   Аль во дворе, помогает устроить в конюшне лошадей - эльф есть эльф, не может не убедиться лично. Через десяток минут в дом ворвались две раскрасневшиеся девушки, и сразу ринулись в атаку: 'Анька!!! Где черти носили? Как там Ная, как вообще всё?' Аника только беспомощно хлопал ртом - та самая Веника, с сестрой Заславой. Мать изо всех сил делает страшные глаза и трясет кулаком - но легче остановить пароход, чем обоих настырных сестер! Его без слов сдернули со скамьи и утащили в баню...
   Баня. Настоящая русская деревенская банька, с настоящими дровами! Пышущая жаром и ледяной водой. Помнил с детства, но давно смазались и затушевались детские воспоминания... Распаренное до костей тело, хрустящая чистота, и сладкая расслабленная истома... Это сон? Настоящий праздник, после долгого изматывающего пути! И если бы не опасение...
   Он боялся, страшно боялся - обе егозы полезут следом? Оказалось, совершенно верно боялся, худшие опасения сбылись! Пунцовый до кончиков ушей - еще немножко сопротивлялся, беспрерывно проглатывая комок, - но девчонки без зазрения совести сдернули столь любимую кожанку, - и тут же оголились сами! Уже не пунцового, а синего как кита - затянули на самый верх и распластали на дубовых досках...
   Дальше все скрылось в блаженном расслабленном тумане. Обе сестры по очереди охаживали огромным веником, потом окатывали водой... Казалось - сами небеса смешались с землей, растворяя сознание и волю. По телу пробегали волны неги - он в невесомости, плавает на самом верху нирваны... Потом обессиленно сидел в деревянном кресле, потихоньку выдергивая из небес и возвращая на землю разум... Глаза блаженно скользили. Впервые видел себя полностью голым - плавные женские линии поднимали внутри непривычную стыдливость. Когда ладонь приглаживала волосы, или смахивала капли с лица - постоянно задевала грудь, - грудь слабо колыхалась в ответ... А ведь казалось, приноровился за время дороги, ко всем своим выпуклостям...
   Обе сестры отдыхали рядом, расслабленно прикрыв веки. Замечательные, стройные, гибкие, по-деревенски сильные и выносливые... но мозг почему-то молчал. Не клинил прежней эротикой, и слава богу... Девчонки блаженствовали. Все что знал о Наяне выложил еще в парилке, и сейчас лишь лениво перебрасывались шутками, улыбались, и потягивали холодный квас. Не думал, что сможет свободно болтать с девчонками, как девчонка - оказалось, никаких проблем. Темы обычные, юмор обычный, интересы... До интересов пока не дошли.
   Потом его одели. Для этого пришлось вновь сжать волю в кулак и взмолиться небесам о пощаде. Ибо столь любимая кожанка была безоговорочно отправлена в стирку, и приготовлено платье, со всеми сопутствующими атрибутами... Сцена в трактире повторялась. Душа выла и кричала, уши снова пылали огнем. Слабая попытка хоть немножко остудить пыл заботливых сестер не увенчалась успехом, Веника красочно разъяснила, что в Таире - одни безвкусные сухие жабы! Но они быстро вернут Анику в нормальный естественный мир...
   Через полчаса сидел перед зеркалом и оторопело разглядывал себя. Красочное платье выше коленок - легкое, летящее, воздушное... Сумасшедше подчеркивало фигурку. Ножки обтянуты невидимыми эльфийскими уссами, изящные туфельки - никогда не предполагал, что у него такие стройные ноги... Две косы по плечам венчались пушистыми белыми бантиками - местные женщины обожали ленточки и бантики! Кто это там, напротив? Она из другой вселенной!
   Вселенная ополчилась! Вознамерилась убить и останки размазать по стенам!
   В дом уже прибыли все. Обнял пожилой аххай - широкая окладистая борода с проседью, - сам князь Брода. Мозолистая пятерня по-отцовски погладила волосы: 'Здравствуй, рад видеть...' С явным удовольствием чмокнул в щеку молодой парень - Гуда, младший брат канувшего Илла. Поклонились дюжина слуг и несколько друзей. Аника ни жив, ни мертв. Банты щекочут плечи, непривычно открытые ноги на показ всем ветрам, как ватные...
   Длинная просторная горница, стол завален всем, что можно вообразить - жаренное, пареное, вареное, резаное, отбитое, набитое, фаршированное, залитое соусами и пряностями - ноздри раздуваются и жадно тянут воздух. Князь во главе стола, рядом супруга - матушка Лада. Полное имя доброй статной хозяйки - Миралада, но все звали коротко, созвучно с известной богиней. Анику пытались усадить по другую руку от князя, но непослушные сестры утащили и устроили между собой - не выразить, как благодарен. Девчонки тут же завалили огромное блюдо так, что скрылся сидящий напротив Аль. 'Все хорошо, подруга! - ободряюще шепчет Заслава. - Страшно только первые два года!' 'Не переживай, - наклоняется с другой стороны Веника, - она иногда бывает хорошей...' 'Что?! - возмущенный шип с прежнего бока. - Это про меня?' 'Иногда даже умной, - подводит итог Веника. - У вас тоже блондинки отличаются глубиной?' Аника не выдерживает и прыскает - у Славы замечательные светлые волосы. Тоже уложенныев косу с пышным бантом. И хоть устрашающе грозит кулаком - явно совсем необидчивая...
   Аника расслабляется. Дрожь постепенно спадает, ноги потихоньку наливаются жизнью. Со скрипом сдвигаются шестеренки, проявляя истину - он не один такой. Хватает за столом женщин, и все - женственны... Наоборот, не выделяется из общего круга, не привлекает внимания... Жизнь хорошеет на глазах.
   'Где успела зацепить эльфа?' - не отстает Слава, восторженно разглядывая случайного друга. Веника сокрушенно вздохнула, показательно разглядывая волосы сестры: 'В зоне вестимо, где еще? Девятый месяц канул!' Аника сглотнул - что за девятый месяц? Все знают, кроме него! 'Он не эльф вовсе, - буркнул, наклоняясь к тарелке. - Так, полукровка...' В чем дело, Аника? Злишься? В голове просыпается удивление. 'Кто полукровка - Аль? - вздернула брови Веника. - Он так сказал?' Быстро поднял глаза - парень отвернулся в сторону. Видел это тысячу раз - заросшие щеки готовы превратиться в аккуратную короткую бороду... Так было всю дорогу. 'Щетина? - поняла без слов сестра. - Боже, Аня... Это же самая простейшая магия!' Начинает чувствовать себя полным идиотом: 'Аль - чистый эльф?' 'Чище не бывает, - качнула головой прозорливица. - Но лучше спроси у него самого'. 'Не отвечает, - досадливо скривился. 'Если и ответит, - загадочно не согласилась подруга. - То только тебе'. Он не понял. 'Кто из нас блондинка? - снова встряла неугомонная Слава. - Кажется, только ты ничего не видишь!' Что не вижу? От глупого выражения на лице дружно прыснули обе сестры: 'Анечка... Да он с тебя глаз не сводит! Заметит даже ребенок!' Тьфу на вас! Аника оглянулся - эльф снова быстро отвернулся.
   Глупости. Они не понимают - Аль сам по себе такой... Упрямый, зазнайства выше крыши. Самомнение выше облаков. Хвастовство - круче Северных гор... 'Кто угодно, только не Аль', - покачал головой. Обе сестры терпеливо улыбнулись, как упрямому ребенку...
   Смущенно склонился к тарелке - ну вот, приплыли. Настоящие девичьи разговоры. Все нормально. Еще чуть, и попросит в постель куклу. Или плюшевого мишку. 'Чего злой? - удивился сам себе. - Оглянись, все хорошо!' Действительно. Сам толком не понимал, отчего досада внутри...
  
   Через полчаса сестры дружно откланялись и утянули Анику отдыхать. Никто не возразил - полное понимание. Никто ничего не спрашивал, не выяснял, не делали центром внимания. Удивительные люди, удивительный народ. Удивительная земля...
   Вот только сестры - совсем не хотели быть понимающими! Оказалось - еще надеялись уговорить его на жар-песни, - какие-то вечерние гулянья к ночным огням. На этот раз отказался наотрез, и не поколебал бы и сам пароход! И дело совсем не в усталости - просто... хватило платья и бантиков в доме. Внутри дрожало - ведь так предстоит ходить и по улице, среди других людей. То самое, что лезло в мысли раньше - другой мир. Другая жизнь...
   Он лежал на огромной постели и смотрел в потолок. Сюрпризы за сюрпризами, случайности за случайностями... Пока совсем не плохо, даже не ожидал...
   Грозный князь Брода - наверное, самый уважаемый из аххаев. Показался просто справедливым понимающим отцом. Матушка Лада... Очень добрая и хорошая. Сестры Веника и Слава... Боги, они за пару часов умудрились стать настоящими подругами! Казалось - можно рассказать все на свете... Только упрямые как все северяне! Брат Гуда. Почти мальчишка. Смешливый. Хитрый - напоминает Аля, только моложе... Аль. Что такое с эльфом? Весь вечер молчит и думает о чем-то своем. Его, оказывается, хорошо знают, в этом доме? Другой мир не понять так сразу.
   Новый день принесет новые мысли. И новую жизнь...
  
   Глава 15
  
   Новый день действительно принес новую жизнь. Время взвихрилось, замелькало картинками - когда еще как-то замечались утро и ночь, - и табуном уносился день...
   Утро принесло некоторое облегчение - рядом на кресле заботливо приготовленное платье. Другое. Облегающее, до коленок, из тонкой хорошо выделанной замши, в гармонии коричневых тонов. На рукаве и внизу юбки - искусно вышитый узор красно-голубых цветов, на плече - ветвистый герб княжеского дома. Тоже обрисовывало фигуру и остальные особенности - но все же более строгое, не такое яркое, летяще-воздушное... Говорят, если человеку сжать горло, и следом чуток отпустить - он уже на седьмом небе от счастья.
   Веника со Славкой аккуратно заплели волосы - два неярких бантика в тон показались даже нормальными. Яркое солнышко внесло и свою лепту, в начинающийся день...
   Семья поднималась с первыми лучами, и в большом доме почти никого. Но за заслонкой печи ждал разогретый завтрак - чуть меньше, чем для роты караульных солдат. Полная ворчливая Шуза, старая повариха семьи, не хотела ничего слышать: 'Посмотрите на нее! Светится насквозь, и туда же! Что там едят? - в вашем Тар... Тир.. Тьфу! Как щепка! Кожа-кости! Ухватить не за что - кто замуж возьмет?' Аника зеленеет - обе сестры хохочут, и чмокают Шузу в щеку.
   В доме больше никого не видно, только из конюшни доносилась возня конюха. Даже эльфа где-то носило, по каким-то своим неотложным делам... Сестры хотели показать все.
   Деревня оказалась большой, без конца и края. Улица, в тени высоких вязов и добротных домов, поля и сады - и снова улицы. Медея радостно трясет гривой, отпуская на волю переполненные энергией ноги. Перед каждым домом - удивительные цветы... Никогда не видел ничего подомного, земным селекционерам не снилось! Притормозил, спрыгнул с коня, присел на корточки и провел ладошкой - нежные лепестки ласково щекотали кожу. Скосился на рукав... 'Нет, - улыбнулись всевидящие подруги. - На платье миверки - легенда аххаев. Когда-то их еще находили, высоко в горах, отчаянные смельчаки... Они лечат.' Редкие целебные соцветия, в глубине бездонной пропасти, или на высоте необозримой вершины... Красиво. В сказочном мире все сказочное...
   Аххаи обожали цветы Наяны. Трепетно и заботливо ухаживали - каждая клумба, каждый участочек заботливо взлелеян и огорожен. Аккуратно пропалывали землю и пересаживали ростки - отсюда дивные растения расходились по всему миру...
   Копыта звонко отстукивают по дороге - в густой зелени перекликаются птицы. Седло мужское - платье невольно задирается, являя миру обтянутые почти невидимыми уссами ножки. Впрочем, вещь привычная, на радость здешним мужчинам - ни разу не увидел у аххаев женских седел. Ветер теребит челку, косы стучат по спине - довольные взгляды парней, - раздражение почему-то растворяется в смущении...
   Величественная башня Анга. У подножия много народа, всезнайка Аль как всегда прав - еще строится. 'Славка! Веня!' - приветливо машут несколько девушек, с интересом разглядывая Анику. 'Аня, - представляет его Веника, спрыгивая с лошади: - сестра, вчера приехала! Оль, покажешь все?' Голубоглазая полногрудая дагханка даже зашлась от любопытства: 'Сестра-а? У тебя все такие сестры? Даже эльфу накинула поводок!' Девчонки смеются, Аника хмурится - бабы есть бабы, причем здесь эльф? Ничего не понимают в обычной дружбе!
   Размахнувшаяся громада Анга. Оказывается, их строят только вручную - долго, кропотливо, с молитвой... Девушки-девственницы готовят камень, заботливо стесывая грани, смазывая святым миром и старательно гравируя сильные руны. Опытные каменщики уже аккуратно возводят кладку - камень к камню, кирпичик к кирпичику. 'Ты как?' - три хитрые бестии склонились вплотную, заговорщицки заглядывая в глаза. 'Что?' - не понял Аника. 'Ну... - тянет Веника, изо всех сил надеясь, что догадается сам. - Еще не было?' Затяжная пауза - девичьи глаза готовы выскочить от любопытства. Все равно не доходит. 'Ну, с парнем...' - нетерпеливо поясняет сестра, вытворяя ладошкой странные пассы. Наконец дошло: 'Что-о?!! Нет!!! Никогда!' Вредины весело хохочут, и тянут к остальным... В величественной кладке появился и его камень, заботливо смазанный миром, и знаком пространственной руны...
   Не передать величия вида сверху. Огромные крылья, метров по десять, из цельных стволов священного дерева Оза... Домики с красными крышами под ногами кажутся совсем игрушечными. И до самых гор - леса и леса, с пятнышками озер и лугов. Северные горы виднеются туманным ломаным контуром, с белыми от ледников вершинами...
   Башня еще пуста, но глубокий круглый зал наверху уже заполнен специально удобренным черноземом. Олика шепнула - на днях эльфы обещали привезти Анг... Большой праздник в большой деревне. Долгожданное событие. Анг должен подарить мир и защиту...
  
   Вечером с полевых лагерей возвращались мужчины, и улицы сразу наполнялись жизнью - густо дымили печи, сновали озабоченные хозяйки, беспрерывно кивали журавли колодцев, мычали доеные коровы в стойлах. Грохот подков, лязг боевых доспехов, радостный лай собак - уставших воинов встречали у ворот, принимали поводья, помогали снять оружие и латы...
   Молодые ребята весело стреляют глазами на девушек - еще остаются силы? Девчонки хитро улыбаются, и показательно ничего не замечают. Там и сям проявляются воркующие парочки... Веника со вздохом пояснила - пока еще не было очередного штурмового удара, только мелкие вылазки-стычки. После яростного боя в деревне далеко не так мирно - много раненных, и не вернувшихся...
   Эльф так и не появился - Аника начал нервничать. Уехал? Не сказав ни слова? Убедился, что все в порядке - прощай, подруга? Только сейчас осознавалось - насколько бесчувственными иногда являются поступки ребят...
   Чувства стали глубже. Реальней, полней, острей, и больней... Простые воспоминания, самые рядовые картинки жизни - теперь били ниже пояса, наполняя не пережитыми переживаниями. В памяти всплывали события. Простые, иногда самые заурядные - кого-то травили в школе, кого-то наказывали, где-то проносилась обида или несправедливость... Самые обычные образы наполнились полнотой и огнем. Чужая боль обжигалась как собственная...
   Так ощущают все женщины? Или это личная ноша? Теперь приходилось беспрерывно гнать воспоминания...
  
   - Как думаете, что будет дальше?
   Вечерний ужин. Все давно сыты, но никто не торопится вставать из-за стола - семья явно любила быть вместе. Потрескивающий камин, вино...
   Глупый вопрос. Но Аника просто не мог думать о чем-то другом. Мать сразу погрустнела, сестры замолчали.
   - Еще не конец, - твердо сказал князь. - Можно выстоять.
   Откуда у людей столько веры? Мистическое прошлое, легенды, сказания - дают больше твердости в вере?
   - Нам бы только полгода тишины, - задумчиво добавил старый аххай. - Мы бы смогли...
   Нет, это все-таки вера в свои силы. Вот только - Таир не даст даже месяца...
   - Или изжить белых дьяволов, - глухо прибавил Гуда.
   Снова безвольно опущенные руки. Он прав...
   Современной технократии можно противостоять. Ум, отвага и трезво взвешенная стратегия. Не помогут ни ковровые бомбардировки, ни воздушные налеты, ни точечные удары 'воздух-земля'. Без спутникового контроля и связи невозможны масштабные операции. 'Очищенная зона' - только внутри кольца...
   Если бы не архангелы. Ибо магии неведомы границы - магии сродни самые бредовые фантазии...
   Никто ничего не скрывал от Аники. Он видел, ощущал каждым жестом, каждым словом - свой... Дома. Удивительно.
   Удивительно не для него. Вся прошлая жизнь теперь вспоминалась как сон. Блеклые злые лица, бессмысленные дни: 'Дебил Диокруг задрал нос - стал начальником. Крыса!' Зависть. Везде и во всем. Желание быть круче. Богаче, выше, значительней. Без денег и работы - полный ноль... Презрение, смачный плевок: 'Брысь, скот... исчезни!' Нищая безликая тень опускает голову и испаряется. Кто здесь на самом деле скот? Давно никого не трогает богатство души, или чей-то внутренний мир... Раскрашенные красотки в ресторанах, расплывшиеся самодовольные морды: 'Помог знакомому? Хотел втереться в доверие, гад!' Декан допустил свободные семинары? 'Метит на ректора, поднимет авторитет!' Командир не избил за труху после боя? 'Потерял сноровку, стал слаб...'
   Что кто-то может творить просто по доброте - никому не придет в голову. Каждый судит по себе. Поголовный цинизм - норма, а не странное веяние времени...
   У такого мира есть будущее? Еще какое! Как у крыс, которые без зазрения выгрызают всех остальных...
   Он странный. Что мешало быть как все? Душа? Что такое душа? Глупость, придуманная неудачниками. Слабость. Комплексы, и внутренние противоречия. Оправдания, чтобы объяснить свои неудачи, или опостылевшую жизнь...
   Так считает мир крыс. И в нем всегда будут находиться такие, которые не выдержат и уйдут...
   Князь Брода не скрывал - никогда не слышал, чтобы кто-то потом вернулся обратно. Для многих все-таки есть вещи важнее, чем прогресс и научные достижения.
  
   На третий вечер Аника уже не смог отвертеться. И знаменитые жар-песни вдруг оказались незабываемыми...
   За околицей жгли большие костры. Ребята заранее складывали поленницы, и ночью в звездное небо взметались снопы искр...
   На удивление много народа - юноши и девушки, собираются вместе, большими или маленькими группами, болтают, смеются... Сестры сразу затянули Анику к одной из таких: 'Привет! Вот и Аня - любим и жалуем!' 'Чудо свершилось! - Олика радостно потирает руки, - все, Ань... Забудь про чистую беззаботную юность!' О чем это? Девчонки вокруг улыбаются: 'Не пугай девушку, зазноба...' Градом сыплются имена - даже не пытается запомнить, смущение заливает затылок. Его усаживают среди остальных...
   Девчонка в кругу девчонок - что не так? Непривычно. Понятия не имеет, как вести и что говорить. '...На лесоповале, на полянке у Скай-дуба... Веня, показывала Ане Скай-дуб? Еще нет? Аня, выдерни у Веньки косы! Вот... Ролла лежал ни дать ни взять - мертвый! Мужики Хаббы обомлели...' В кругу все нормально, легкий разговор журчит своим чередом...
   Через пару минут успокоился - новые подруги понимают, никто ничего не ждет, просто включают в болтовню. Сестры и Оля ободряюще поглядывают. Платья, ленточки, бантики. В стороне ребята - улыбаются и беспрерывно косятся в их сторону. Снова накатывает странное чувство - теперь другой лагерь. Заинтересованные взгляды вызывают странные мурашки на спине... Не хочешь нравится, Аника? Подруги не обращают внимания - они всю жизнь ловят взгляды...
   А потом неожиданно начинают искрить костры, и вдруг доносится песня... Красивый напев перелетает от группы к группе - уплотняется, все звучнее и сильнее... Негромкая, удивительно мелодичная и протяжная, как вечерний зов... 'Пошли, девчонки!' - поднимается Веника.
   В волосах оказывается венок - у всех девушек венки из цветов. Его хватают за руки и тянут к огням...
   Венки сливаются в единую цепочку, и вот уже между костров выгибается длинный хоровод... Песня плывет - нежная, печальная, касаясь души, поднимая из глубин что-то высокое и красивое, удивительно близко-родное... Цепь с каждой секундой становится все длиннее - змеится, изгибается, восьмерится, охватывая каждый костер... Иногда распадаясь на отдельные звенья, пропуская сквозь себя, чтобы затем соединиться вновь. Спокойная, плавная и перетекающая - как хор голосов в небе...
   Неожиданно Аника поддался этому. Звезды крутились над головой, эхом отражая красивый печальный напев - наваждение захватило и унесло, - душа взлетала все выше и выше, вместе с песней, вместе с подругами, вместе со всеми остальными людьми... Как волшебство, как чарующая связь со всеми...
   Костры теперь пылали яркими факелами. Девичьи пальцы в ладошках, мягкая воздушная поступь, нежно склоненные шеи, волосы на плече, яркие цветы в волосах... Очарование, кротость, и любовь...
   Иногда хоровод распадался, чтобы соединиться в круг - снаружи сразу возникал следующий, и еще, и еще - кольца ширились, ускоряясь в разные стороны - завораживая удивительно продуманным ритмом... Затем снова рассыпались - и вновь между огнями змеилась и переплеталась, рождая мимолетные узоры, бесконечный пояс очарования...
   Аника потерялся. Исчез, испарился, пропал. Среди звезд трепетало и дышало что-то единое, невероятно трепетное и родное, очень доброе и хорошее... Сама любовь. Душа летала высоко над кострами, единая с подругами, звездами и песней...
   Потом девичий хор так же плавно опустился на землю, появились озорные нотки, - костры заполыхали ярким пламенем, ускорился темп... В дружную цепочку начали врываться ребята - искры снопами уносятся в ночь! Иногда парней пускали, а иногда - нет... Аника не сразу понял - если кто-то нравился девушке, - она разжимала пальцы, и между ними появлялось новое восторженное звено, а в хор вплетался тенор, баритон или бас. Если нет - заливистый смех предлагал несмущенному озорнику пробовать крепость в другом месте. Сразу двое веселых парней натянули руки Аники - он испуганно завертел головой. Соседки вопросительно вздернули брови - к нему?! Боги!!!
   Аника срочно ретировался за спасительный круг костров - Веника со Славкой долго хохотали, и никак не могли успокоиться...
   Потом поздно возвращались домой, все вместе - смеялись и перешучивались. Ватагу часто нагоняли ребята, изо всех сил стараясь пристроиться - но девчонки мгновенно отшивали всех. Проявляли солидарность к Анике. Подруги будто нутром чувствовали - еще слишком рано, слишком много нового сразу - не разложить по полочкам... Удивительный народ. В эту ночь у него сразу появилось море новых хороших подруг...
  
   У аххаев хватало веселых праздников, и не только ночных - северные народы явно не чтили пуританство. Сестры рассказывали про задорный 'За-рос' - первую весеннюю росу. Когда на широком лугу ребята догоняли своих зазноб... Аххайские девушки - быстроногие лани, не настигнуть и свирепому тигру! Еще труднее - получить ответ... Искрятся, переливаясь тысячами мотыльков, яркие чувства! Колотится сердце, поднимая из глубин неведомые желания... Если девушке нравится парень - он ее догонит...
   Аника вспоминает белую соколиху и статного орла за спиной. Внутри снова всплывает то странное, щекочущее... одновременно вызывая и злость, и густую краску на щеках...
  
   'Полуночницы,' - беззлобно ворчит матушка Лада. Сестры дружно чмокают в щеку, и также дружно депортируют заслонку печи - неожиданно проголодались. А Аника вдруг обнаружил в своей комнате цветы...
   Небольшой букетик лежал прямо на постели - маленький, тоненький. Нежные прозрачные лепестки рассыпались по густому меху... Аника не поверил глазам. Цветы?!! Ошарашено собрал хрупкие стебельки и поднес к лицу - чистый, как горный воздух, аромат приятно освежил уставшую голову. Оглянулся вокруг - тишина. Ночь за окном, снизу доносится смех матери и сестер. Кто? Зачем? Свои? - поставили бы в кувшин на столе...
   Букетик. Хрупкий, чуть поникший... Сердце рвали противоречивые чувства. С одной стороны - докатился. Баба. С другой - это ведь возвышенно. Как признание какой-то особенности, выделения из остальных...
   Не выдержал, спустился вниз, и показал: 'Матушка Лада, обнаружила на кровати. Не знаете кто?' Добрая хозяйка обернулась, и вдруг всплеснула руками: 'Боже! Не может быть!!' Осторожно приняла букетик из рук: 'Миверки...' Аника вытаращил глаза. Сестры окружили тесной толпой, удивленно разглядывая нежные лепестки: 'Как есть миверки... Откуда?!!'
   Откуда? Он даже на миг не задумался - каблуки с грохотом простучали по лестнице и влетели в комнату эльфа. Так и есть - парень сидел у подсвечника и делал вид, что изучает древнюю книгу. 'Аль?! Ты где был?!' Эльф невозмутимо задержал палец на строчке и нехотя поднял голову: 'И тебе привет...'
   Перевел дух - ситуация становилась до неловкости странной. 'Спасибо, - наконец сказал тихо и проникновенно. - Просто не ожидала, честно...' 'За что?' - почти искренне удивился сын туманного народа. 'За цветы...' 'Какие цветы?' Аника сжал зубы, ногти впились в ладони. 'Не возносись, - укоризненно покачал головой эльф и снова уткнулся в книгу. - Спустись на землю, и оглянись - рядом слоняется какой-то слюнявый идиот'.
   С силой захлопнул дверь и скрылся в своей комнате. Идиот? Значит, только идиот может подарить ему цветы? В глазах чуть не появились слезы...
   Еще не отдал отчет, что последние десять минут - вел себя как девчонка, до кончиков ногтей. Эмоции всегда все поставят на место.
  
   Глава 16
  
   Утро встретило странным чувством тревоги. Что-то гнетущее, томящее нудило внутри, как эхо подступающей беды. 'Из-за Аля!' - криво вынес вердикт и постарался выбросить из головы. Но чувство не проходило.
   С утра бурлил и клокотал весь поселок, даже мужчины отставили боевые лагеря. Эльфы!! Вся княжеская семья не могла найти себе места - должны привезти Анг...
   Аника тоже немного волновался - эльфы! Идиот Аль не в счет - по дубинистой голове плачет хороший кол. А вот настоящие эльфы... И Анг! Недаром так кипит и радуется народ...
   Сестры похватали завтраки с собой и потащили Анику к озеру - матушка Лада только вздохнула вслед. 'Озеро?' - удивился Аника. 'Эльфы - народ магии, - объясняли по дороге, как маленькому. - У них в разных местах есть... места'. Совершенно ничего не понял. Но посмотреть захотелось еще больше.
   Озеро встретило счастливым визгом детей, волнующимися матерями и строгим покрикиванием старосты Грозы. Вдоль берега уже ровнялся ряд груженых телег, мужчины неспешно потирали руки и снисходительно успокаивали беспокойных женщин. Утренняя прохлада гнала легкую зыбь, и стелющийся над водой туман...
   Почему на озере? Всегда думал, что путников встречают на дорогах...
   Это оказалось дорогой. Самой настоящей дорогой.
   Через час народ всколыхнулся - у эшан сильное чувство интуиции. 'Тихо!'- староста вздернул руку. И тогда случилось это...
   Аника пропустил момент, сколько ни пялился в туман. Она уже плыла... Воздушная, изящная, будто парящая на вздутых парусах... Мальчишеский ум пытался привычно ухватить: 'Бриг? Шхуна? Бригантина?' Ладья! Древняя невероятная ладья - большая, вытянутая, стремительная... Казалось, не плыла, а летела над тихой гладью безмятежного озера, все четче вырисовываясь из тумана...
   Эльфы - знаменитые творцы изящества и красоты. Перехватило дух - правда. Воздушное творение напоминало не корабль, а гордую птицу - от бака до юта, от форштевня до кормы, от бушприта до бизани... Высокие мачты, наполненные паруса - в воздухе не малейшего ветерка! - как распахнутые белоснежные крылья...
   'Откуда на озере эльфийский корабль?' 'У них свои дороги...' - загадочно улыбнулись сестры. Народ заволновался, засуетился, забегал староста, женщины с детьми отступили к деревьям - на пирс вытянулись мужчины. Ни кругов по воде, ни малейшего движения волн - красивое воздушное творение грациозно остановилось у деревянного настила - вниз полетели канаты...
   Он так и не увидел эльфов. Вернее увидел, но не рассмотрел. По шканцам спустились закутанные в узорчатые плащи фигуры, и потекли за старостой сквозь народ. Ни 'здрасьте', ни 'будьте добры'. Действительно снобы...
   Аля почему-то снова не было, сколько ни оглядывался вокруг. Странно. По идее, должен встречать впереди всех. Казалось, что лесной друг избегает своих...
  
   Чувство тревоги не отпускает - любое дело валится из рук, ни о чем не хочется думать. Веника со Славкой разволновались, забеспокоились, дома неожиданно начали собираться остальные ночные девчонки. Кто пытается утянуть в лес, кто к озеру, кто купаться к водопаду или прыгать со скалы, кто к целебным горным ручьям, кто к Скай-дубу или Горе-цвету, кто к цветам или лошадям, или нежному, окруженному женщинами, Ангу... Научить танцевать? Играть на арфе? Позлить старосту? Побегать наперегонки с ланями? Подергать за хвост быка Хруму? И пришпилить на морду портрет старосты! Собирать масленику? В лесу не продохнуть от ягод и грибов! Позвать мальчишек? Они вообще, такое устроят...
   Боги!
   Аника боится обидеть подруг - никогда не видел такого участия. Но девчонки не понимают - ему хочется побыть одному... Тихо сбежал через заднюю дверь, так и не найдя в себе мужества что-то ответить...
  
   Туман уже рассеялся, тихая гладь слегка теребится от легкого ветерка, смазывая отражение вязов и дубов. Аника прислонился к шершавому стволу, обхватив колени руками. Грациозный корабль слегка покачивается у пирса, паруса спущены, на палубе никого не видно. У аххаев вообще странное отношение ко всему - никогда не видел даже простых замков на дверях. Конюшни, хлева, амбары, дома... Целый эльфийский корабль, неведомыми путями оказавшийся в далеком озере... Все открыто и днем, и ночью.
   Конечно, в мире магии все другое. Или дело совсем не в магии?
   Ахиум воздействует на людей?
   - Вряд ли.
   Чуть не подпрыгнул - за спиной незнакомец. Длинный узорчатый плащ, капюшон откинут за спину, задумчиво смотрит на воду. Четкие правильные черты, голубые глаза, светлые волосы - ни единой морщинки, ни единого пятнышка, ни единого волоска на гладком лице... Эльф. Как фотомодель. Один бог знает, сколько ему лет.
   - Тысяча. От юности до зрелости.
   Читает мысли?! Ну блин...
   - Ни в коем случае, - рассмеялся красавец-блондин. - Никто не умеет читать мысли! Только эмоции и образы... Позволите? - вопросительно кивнул на место рядом.
   Аника отодвинулся, заморский гость откинул полы и опустился в траву:
   - Когда живешь такую долгую жизнь... То поневоле становишься наблюдательным, - слегка ухмыльнулся. - У вас все написано на лице, красавица.
   Аники перевел дух. До чего убога программа Таира - эльфов представили в образе белых мертвецов, похожих на упырей...
   - Вы поэтому так сдержаны на эмоции?
   - Верно, - согласился случайный собеседник, и с интересом взглянул: - а вы умны, - немного помолчал и воздохнул: - нас считают снобами. Но когда живешь сотни лет... просто устаешь от бессмысленной болтовни. На показ, на публику, для глупого трепа - чтобы просто поддержать треп... Начинаешь ценить искренность, а не показательную внешнюю мишуру.
   Вот тебе и снобы. Мы обожаем всех сразу судить, не добравшись до сути.
   - Я вас понимаю.
   - Кажется, да, - снова с интересом взглянул загадочный гость. - Хоть и с далекого грубого мира.
   Аника не удивился - половина деревни знала. Только глухо вздохнул:
   - Он не весь грубый...
   Старый эльф немного помолчал, разглядывая воду...
   - У вас есть легенды о седьмом небе?
   Аника задумался, теребя бант на косе:
   - Только пословицы, или поговорки.
   - Видите, сколько общего? По легенде - в пространстве существует семь небес. Первое - самое медленное. Там от действа до воплощения магической мысли проходит больше всего времени. Долго. Человек сто раз изменит, передумает, или перестанет верить. Седьмое... там живут боги. Ангелы - на пятом... Наверное, и у вас пятерка - знак ангела, а тройка - сказочное число...
   Аника с удовольствием слушал - загадочный друг оказался прост и интересен.
   - Так вот, если верить легенде, - спокойно продолжал гость, - ваша Земля - первое небо. А Эша - третье. Поэтому - разница в магии. Люди Земли крайне неустойчивы в желаниях, в вере в удачу, легко меняют образы... Но их легко понять.
   Ты очень вежлив и тактичен, понимающий друг. Люди Земли просто злы, нетерпеливы, своенравны, жестоки... и сами не знают, что хотят. Денег! Понятно, кто не хочет? Но деньги - не цель существования, а приложение...
   - Вас что-то очень беспокоит, - бросил проницательный взгляд старый эльф. - У нас в голове порой столько, что трудно все собрать воедино...
   Стопроцентный согласный вздох.
   - А ведь здесь есть замечательный помощник, - неожиданно предложил тот, кто живет дальше всех. - Иногда очень помогает, разложить по полочкам.
   Аника удивленно вскинул лицо.
   - Скай-дуб. Не слышали? Сходите к дереву, прекрасная и странная фея. Если действительно хотите понять...
  
   Извилистая тропинка взбежала на взгорок и выскочила на широкую поляну. Огромный могучий дуб виден издалека - высоко над лесом вздымается густая крона. Вблизи - как гигантский купол над головой...
   Невероятный ствол почти сплошь скрыт ветвями и листвой. Вполне можно вырубить комнату средних размеров. Испещренный буграми, опутанный задеревеневшими жилами и наростами, покрытый лишайниками и мхом - древний старец, снисходительно взирающий на беспокойно суетящийся глупый мир...
   Как с ним говорить?
   - Здравствуй, седая мудрость, - тихо сказал Аника, разглядывая необъятное творение над головой. - Прими почтительность и уважение...
   Ветер шумел листвой, скрипел старыми ветвями, качал далекую крону. В густой зелени многоголосым хором перекликались птицы. Аника уселся среди корней и прислонился к бугристой коре. Что я хочу узнать?
   Тревога ледяной рукой сжимает горло. Одним богам ведомо - что творится в душе у людей. Роем вьются мелкие насущные проблемки, пряча и затмевая суть... Как смотреть в глаза матушке Ладе? Как не чувствовать неловкость при князе? Как не обижать Венику и Славку? Как не бегать от языкастой кухарки Шузы? Как не смущаться с Оликой? Как не ощущать себя чужим в кругу остальных девчонок? Как привыкнуть ко всему, как влиться в струю, как почувствовать себя вольно? Как выдерживать взгляды парней, как слушать слова? Как привыкнуть к выходкам дурака Аля, заставить уважать себя? Как-как-как? - тысячи как...
   Отчего тревога? Почему страх?
   Впрочем, главный вопрос на виду. Понятен и прост. Таир...
   Дерево не отвечает на вопросы - оно не умеет говорить. По словам Веники - просто позволяет узреть неведомое. Самое важное для души...
   Таир - самое важное. Как не умереть этому миру? Как выстоять, и победить?
   Что ты хочешь узреть, Аника? Город, стены и руглеров? Огромные плоские браккуры и быстрые лайдеры? Или неведомую эльфийскую дорогу, у городской стены?
   Урхаэль из далекой туманной страны, вдруг вдребезги разбивший все представления об эльфах. Аника закрыл глаза - странный модельный гость воистину с мудростью сотен лет, не по внешности...
   'Как вы пришли? - он кивнул на грациозный корабль. - Какими дорогами?'
   'Дорогами? - задумчиво переспросил перворожденный. - Гм, поэтично... Дороги придумали люди, - усмехнулся. - У нас проще - магия перемещения. Конечно не везде - в особенных местах. Например, здесь на озере'.
   На Земле о таком даже не начали думать - магия Эшы гораздо древней земной. Хоть Земля и кичится силой...
   'А в Таире?' - вдруг осенило голову.
   'Только одно, очень старое, - серьезно ответил молодой старик. - Существовало еще до прихода Земли'.
   'Где, если не секрет?'
   'Там сейчас котлован, - сын туманной земли поднялся, отряхивая колени. - Пользовались только один раз...'
   'Когда в Таир пришла принцесса Наяна', - закончил мысль Аника.
   Эльф долго смотрел на него, задумчиво и непонятно.
   'Ты странная, - наконец произнес, как вердикт. - Умная. И удивительная. Возможно, когда-нибудь изменишь этот мир, прекрасная фея. Найди меня, когда понадобятся ответы'.
   Высокая фигура медленно двинулась к кораблю - на судне уже начиналась возня...
   'Как вас зовут?' - крикнул Аника вслед.
   'Урхаэль, - долетел негромкий ответ. - Первый архимаг Урхаэль...'
   Эльфы первыми пришли на эту землю. Или не первыми? Брода рассказывал, что в старых руинах находили древние рисунки, изображавшие людей...
   Таир изменил все. Весь порядок этого мира. Грубо избил, принес боль и страдания...
   'Что ты знаешь о боли? - проснулся ворчун-скептик в голове. - О страданиях?' 'Ничего? - изумился Аника. - Серьезно?'
  
   Изодранные руки оставляли на камне густые пятна крови, тело горело от бесчисленных ушибов и ссадин. Он тянулся из последних сил - острые грани впивались в кожу. Перекинул через край израненное тело, и наконец распластался на поверхности...
   Последний год - выворачивающая череда кошмаров и бреда. Разбитая голова и кровавые шрамы на шее. Небо не дарило уход. Толстая веревка рвалась, вода заполняла легкие и с кровавыми ошметками изрыгалась наружу, прыжки с высоких башен ломали кости - но не приносили облегчения смерти... Небо не принимало отверженную душу. 'Проклятье богов' - боги не хотели видеть того, кто их проклял...
   Ум помешался. Изгнанник, вспоминаемый до седьмого колена. Ты принес гибель целому миру - большой и великой земле. Сердце разрывалось, и склеивалось вновь - как ты можешь больше жить? Ходить, дышать, говорить? Ты принес гниль и разложение, вонь и смрад, копошащихся червей и потеки чумы...
   Одни плечи несут вселенский груз. Одна гордая, превознесшая себя голова. Один больной, насквозь прогнивший гордыней, разум. Боги, позвольте ему умереть.
   Но боги не позволяли. Карета вдребезги разбивалась о дно пропасти, тяжелые рессоры насквозь вспарывали измочаленное о камни тело. Но приходили лишь полные боли костоправов недели. Он больше не имел магии, и никто не мог облегчить его боль...
   Проклятый принц туманной земли. Бывший сильнейший маг этого мира. Исковерканная, иссушенная душа...
   - Эшу!!!
   Ветер теребит свалявшиеся пакли волос, сушит разбитые губы, волком завывает среди камней. "Черный Аррах" - преддверье ада. Острые зубцы скал и выбеленные кости зверей. Зной и раскаленное марево. Расколотые пики черного гранита зубрились острыми, как бритва, кромками. Сюда никогда не добирались люди. Тут обитали только души проклятых. И здесь, по шепоту стариков, иногда являлась великая многострадальная мать...
   - Эшу!!!
   Сорванный голос хрипит, на губах пузырится кровь. Он с трудом поднимается, вглядываясь в ломаные тени...
   - Пожалуйста...
   Ветер взвывает тысячью волков, жжет рваную кожу тысячью мелких осколков...
   - Подари мне смерть.
   Знойное марево сушит легкие - он пошатнулся, и упал на колени...
   - Останься на коленях, Астаэль.
   Голос холодный и спокойный. Больше не слышно ветра - полная тишина. Среди черных теней - она...
   Ответила. Он боится пошевелиться, изо всех сил надеясь - не мираж больного мозга...
   - Ты ищешь смерти? Считаешь, что ад избавление?
   - Вся моя жизнь - ад... - выдавили окровавленные губы.
   Небесный призрак долго разглядывает обессиленную фигуру, расплющенную вселенским грузом бездумных поступков. В холодных глазах наконец скользнула тень сожаления:
   - Хорошо, Астаэль... Ты найдешь свою погибель. Тогда, когда победишь свою гордость. У архангела, в девятый месяц полной луны...
   Черные острые тени, огромная высота, воющий ветер перебирает липкие потные волосы - тело безвольно валится на горячие камни...
  
   Глава 17
  
   Аника резко открыл глаза - шелест листвы, купол огромного дерева над головой... С силой потер глаза - о боже... Астаэль?!!
   Вокруг ничего не изменилось. Лес, тропинка, облака, даже солнце на том же месте. Медленно поднялся, и как пьяный, двинулся назад к поселку, пытаясь прийти в себя. Но в мозгах пустота, только одно удивление: 'Астаэль?'
   Ноги заплетались, спотыкаясь о корни деревьев. Но через десяток минут в голове начало проясняться, и тогда обратил внимание...
   Тишина. Нет пения птиц. Ни стрекота, ни щебетания, ни одного голоска. Мертвая тишина, только ветер шумит листвой. Удивленно оглянулся - будто кто-то невидимый щелкнул переключателем живого звука. Со стороны поселка донесся далекий крик - предчувствие сдавило ледяным захватом виски...
   И тогда он услышал это. Побелел, распахнув глаза - слух да-мага ошибиться не мог. Гулкий рокот винтов браккуры...
   Кровь ударила в затылок, ужас сдавил ледяной рукой - ноги рванули в бег, листва замелькала перед глазами...
  
   Вехи пути. Кто может их чувствовать? Те моменты нашей жизни, которые определяют всю дальнейшую жизнь, судьбу, дорогу. Честную или лживую, светлую или гнилую. Говорят - их чувствует наша душа. Боится, колотится, и замирает...
   Что могут видеть наши глаза? Только то, что анализирует и ассоциирует мозг. Затылочные доли принимают нервные импульсы от сетчатки и формируют картинки, в соответствии с уже имеющимися образами...
   Образы могут быть. Знания могут быть. Опыт может быть...
   До каких пределов мы верим в то, что видим? Ибо когда боль возносится над границей - мозг отказывается принимать. Тогда наступает шок - защитный барьер, чтобы предупредить падение в пропасть безумия...
   Он летел со всех ног - корни мелькали под ногами, ветви хлестали по лицу, - а сверху нарастал гром... Знакомый, слышимый тысячи раз - мозг бился в безудержной панике... Сквозь шум прорывались крики с деревни, и свист... Он знал этот свист, и знал - насколько кошмарно знать...
   Лес кончился - длинный луг, больно хлещет трава - красные крыши домов впереди, - разбегающиеся в панике фигурки близких... и очень своих, людей...
   Свист над головой перешел в рев. И глухие удары рядом.
   Руки затряслись, ноги остановились, глаза расширились от ужаса - конец... Мозг отказывался принимать, грудь разрывалась от боли несправедливости - вокруг падали и поднимались, ощериваясь стволами, руглеры. Выли роторы пулеметов, над головой прочертили дымные полосы самонаводящиеся иссы...
   Конец. Разум дал сбой. Не хотел, и не мог...
   Таир готовил плацдармы для расширения. Ирония садиста - поселок Брода оказался в перекрестии. Бред. Гнусный сон, кошмар...
   Время замедлилось, в ушах беспрерывно выл дикий крик, дым застилал глаза...
   Наверное, кто-то сверху смотрел на это. Всесильный и равнодушный, высоко в облаках. Отмечая странности, делая пометки в блокноте - застывшая фигурка в поле, среди разраставшегося ужаса и огня...
   Кровь звенела в ушах. Из общего ада выхватывались только отдельные картинки - сумасшедшие, дикие, ирреальные...
   Поднимаются ошметки крыш, факелами пылают дома. По дороге со всех ног бегут люди - крупнокалиберная очередь косит, расшвыривая тела, в черные лужи крови, - безумный многоголосый вой. Черные тени громоздких руглеров - пулеметы выделяют цели... Медленно оседает, рассыпаясь на тысячи осколков, башня Анга... Над лесом низкий утробный стон - свечкой пылает Скай-дуб...
   Мечутся тени - перекатываются под огнем фигурки мужчин, - аххаи всегда были воинами... Опрокидывается, поливая свинцом, опутанный веревками руглер - маленькая капелька в чаше боли. В одной из безумно мечущихся фигур он вдруг узнает Венику - она безумно что-то кричит...
   Сестра вдруг вернула Анику в мир. Шум ворвался в уши - грохот и треск, визги и свист... 'Аня-я-я!!! Беги-и-и-и!!!' Далекий голос бьет в отрешенный разум, изгоняя пелену нереальности - рядом с сестрой ревет Олика: 'Беги-и-и-и!!!' Сквозь огонь через поле к нему несется парень - перелетая через лужи пламени, и пригибаясь под очередями пулеметов... Вихрями змеится под ногами свинец, сверкающие полосы вспарывают траву... Падает, перекатывается через голову, снова вскакивает... Аль.
   Он не успеет. Слезы бессилия чертят дорожки сквозь бороду - за тонкой девичьей спиной вырастают громадные тени машин: "Аня-я-я!!! Полные отчаяния глаза находят друг друга, ногти раздирают руки в кровь: 'Беги-и-и!!!' Небесная синь смотрит ему в прямо глаза, далекие губы шепчут только одно: 'Прости меня, Аль...' 'Беги...' - эльф падает на колени. 'Прости...' 'Аня...'
   И тогда случилось это. То, что остановило мысль.
   Плавный белый огонь вдруг скрыл небесную синь - сверкнула, обтекая фигуру, жидкая ярость. Резкий хлопок - и она исчезла... Только взметнувшееся облачко пыли, меж тупо водящих стволами руглеров... Чтобы тут же ярко сверкнуть высоко в небе и умертвить на мгновение весь мир...
   'Архангел!!!'
   Дикая паника шарахнула на мили вокруг - яркая фигура на мгновение замерла, оценивая обстановку...
   'Архангел!!!'
   Демон этого мира. Кошмар ночных страхов. Ужас тихого шепота. Никто из видевших никогда не оставался живым...
   В пылу жара мало кто выхватил детали в поле...
   'Дьявол...' - мрачно произнес староста, исподлобья разглядывая звезду. "Напросились...' - зло выпрямились воины, опустив веревки и арбалеты. 'Конец...' - выдохнули те из женщин, кто не летел по дороге к лесу, прижимая детей...
   Смотрела, не веря своим глазам, Веника. Смотрела, прикрывшись от солнца, Олика. Уставился в небо, забыв про огонь, эльф...
   Секунда ступора спала - время сорвалось в карьер, - фигурка крутанулась вокруг оси... И на землю обрушилось небо.
   Вспыхнула веревка в руках - мужчин отбросило взрывной волной. Староста подскочил и сплюнул песок - от огромного робота осталась только кучка золы... Уши ломило. Медленно обернулся - вокруг ревел и грохотал сам воздух... Тысячами осколков разлетались боевые машины, свечками полыхали экскаваторы, рассыпались в труху приплюснутые ронды...
   Ярость спустилась на землю. Боги мщения вспомнили про людей.
   По земле метался исполинский бич, вздымая ураган безумия - против вдов, а не людей. Невозможность опустила полог реальности - едкий дым выедал глаза... Староста вытер грязной ладонью, затем неверяще оглянулся вокруг. Потом медленно поднял голову вверх: 'Это ты?!!' В небесной выси снова сверкнула фигурка, будто отвечая на вопрос... 'Но почему?!!'
   ...Тупоносые лайдеры нырнули вниз, переходя на бреющий - по дороге к лесу из сил выбивались женщины, как бурлящая речка песчинок... Хлесткие очереди вспороли землю, опрокидывая тела - дикий панический ужас достиг небес... Небеса ответили. Раз за разом сверкнула молния над головами - женщины попадали в пыль, стараясь прикрыть детей. В страхе оглянулись - в голубизне разрасталась дымная паутина, из пылающих осколков машин...
   ...Огромная шестивинтовая браккура снизилась над полем - там ничего не понимали. Юзом вертелись стволы, пытаясь найти и взять цель - но звезда исчезла, - огненные дорожки иссов в беспорядке чертят небесную синь... Мозги пилотов переклинило: 'Да-маг?!!'
   Внизу люди смотрят вверх. Она появилась - в сотне ярдов над большой воздушной машиной... Плавно перевернулась в воздухе - вниз ударил страшный ледяной удар, разом прибив бронированного монстра к земле, - взвыли от перегрузки винты... И сразу мелькнула вниз, насквозь прошив заледеневшее чудище - браккура рванула за спиной, рассыпаясь на множество падающих обломков...
   Конец. Пылающие дома вперемежку с останками железных зверей - в небо чадили бесчисленные столбики дыма. Люди поднимались, отряхивались, и удивленно оглядывались... Конец. Тишина - только треск огня... И замершая в поле белая фигура. Бред... Кошмарные рассказы не приукрашены ни на йоту - лед, ужас и мгновенный конец. Мощное вторжение всего за десяток минут превратилось в столбики дыма...
   'Почему?!!' - крикнул, не выдержав, староста...
   Люди подходили, собираясь и уплотняясь - фигура переливалась адовыми огнями, замерев на траве среди дыма...
   'Аня... - вдруг прорвалась, расталкивая людей, старшая дочь князя. - Ань... Это ты? Ты... - голос дрогнул, - Архангел?!!'
   Староста беспомощно оглянулся на остальных. Она поднялась с травы - свернулись и исчезли адовы огни...
   'Простите... Я не знала, что вы живые...'
  
   Глава 18
  
   - Ты... архангел?
   Вот оно. Слово. Тишина. Низкое небо, вокруг чад и смог. На дороге трупы. Что-то бухнуло, совсем рядом - в дыму снова полыхнуло пламя. Далеким фоном кричали женщины и дети... Толпа густела и уплотнялась. Слезы пухнут, дрожат, стекают соленой влагой... Аника поднялся, защита свернулась, толпа дружно выдохнула. Никто не верит глазам. Всхлипывает Веника, дышит староста, гудит народ, трещит огонь - закопченные лица, раскрытые рты в пыльных бородах. Аня. Приемная дочка князя. И она - он... тот самый. Живой, реальный. Тишина давит на уши.
   - Анечка! - вдруг растолкала народ матушка Лада, отрезая от всего ненасытного мира. - Что уставились? Слез не видели?!! Вокруг море слез!!
   - Дорогу! - опомнилась Веника.
   Теплая рука укрывает, защищая от всех невзгод. Люди поспешно расступались, приглушенный гул в спину...
   - Неужели я это увидел? - выделился изумленный выдох старосты. - 'Белая вдова'... на нашей стороне?
  
   Дом князя остался цел - в стороне от деревни, хоть и на пригорке. Впрочем, аххаи спешно уходили в лес - по дороге пылил обоз. Таир взбешен, ответ не заставит ждать. Аника безучастно смотрел в окно...
   Шаг позади. Больше нет выбора. Таир знает, Таир теперь знает все. Больше не спрячешься. Не затаишься, не сольешься, не растворишься в толпе. Больше никогда не будет обычной жизни - маленьких радостей, удач или потерь. Простого утра или уютного теплого вечера...
   Сердце молчало. Нет горечи, нет страха или беспомощности. Чувства придут позднее. И мысли вязкие, как кисель...
   Тишина. Только за окном звуки большого мира - приглушенный вой, стук топоров и черная пыль. Вереница телег. Донесение в Аладарн улетело в первый же час, и столица наверняка кипит, как растревоженный улей... На самом деле он сильно преуменьшал. В столице все были в глубоком шоке. Даже Наяна не поверила ушам, когда до нее добежали вести: 'Кто-о?!! Не может быть!! Она же не... совсем не... даже близко не...' - и замолкала, не в силах ответить на самый простой вопрос. Кто они, архангелы? Какие? Кто их видел? Тот, кто видел - уже не расскажет... Демоны? Бесы? Страшилища из преисподней?
   - Так и не ела? - укоризненно покачала головой матушка Лада. - Боже, Аня...
   Аника берет ложку и проглатывает очередной кусок. Княжна вздыхает. Ничего не сказала, ни слова упрека или укора. Никто ничего не сказал. Конечно, это его выбор. Но не только его прошлое...
   Тысячи убийств. Десятки, может даже сотни. Жгучий вихрь расшвыривает нелепых мобов, плющит о землю, подбрасывает в воздух... Он обожал драться. Прошлое навсегда останется в памяти - и совсем не литавры побед. А ведь он знаменит. Всех тринадцать знали наперечет - и даже давали имена... Он, оказывается, был 'Белой вдовой' - одним из сильнейших. И самых страшных. Потряс головой и снова уставился в окно.
   За дверью, в просторной горнице - все. Князь, староста, весь окружной совет - вокруг стола, над картой... руководят уходом людей. В другой комнате сестры, и оставшиеся в живых девчонки-подруги, ребята. Не хотят уходить без него - уйдут последними. И не хотят мешать...
   Зачем вам это, люди? Вы действительно такие честные? Всепрощающие? У вас мало своей беды? Не трудно понять королей Аладарна - им нужен да-маг, - но вы? Вы ведь верите только в своих богов, ангелов, и справедливость Вселенной...
   Черные обугленные каркасы, припорошенная пеплом трава, над землей стелится угарная дымка. Деревня уходила. Молча хоронили умерших. Брали с собой самое ценное, грузили на телеги - на дороге скрип, храп, и уставший гомон. Сколько погибло людей? Многие задирают головы и смотрят на окна...
   В груди пусто. Таир получил урок. Не первый урок - и раньше сбегали-пропадали люди. Вот почему в последние годы сопротивление 'мобов' стало на порядок умелым. Но первый, обернувший победу в поражение...
   Как поведет Таир? Что будет делать командор, бывшие коллеги-соратники? Предатель? Изменник? Боги, сколько пафоса...
   Таир теперь будет опасаться. И будет сильно его искать.
   А что будет делать он?
   Колеса стучат о дорогу, поднимая пыль. Мешки, домашняя утварь, мужчины тянут за собой лошадей. Телеги гружены до отвала, наверху только дети - взрослые бредут рядом. Раз за разом кто-то оборачивался назад и смотрел на некогда родное пепелище... По косогору поднималась одинокая фигурка путника. Совсем в другую сторону, и странно знакомая... Стоп! Как он забыл?!!
   Время никогда не залечит раны.
   Аника резко вскочил и бросился за дверь...
  
   Кострища еще дымили, в воздухе пахло гарью, горелым железом и маслом. Черные выжженные пятна, расплавленные руглеры, закопченный металл... Аника перескочил через поваленный плетень и бросился по косогору, оставляя дорожку в прибитой пеплом траве:
   - Аль!!!
   Парень оглянулся. Остановился, и скинул с плеча мешок. Аника отдышался:
   - И ты тоже?
   - Что я тоже?
   Врешь. Всё понимаешь.
   - Прости, - развел руками эльф. - Итак задержался.
   Молчаливая дуэль глаз. Не надо, Аль, я знаю - ты меня не судишь. Только не ты. Без обычной насмешки эльф страшно непривычен...
   - Останься, - вдруг просто попросил. - Ты очень нужен.
   - Зачем? - удивился бывший друг. - Оглянись, вокруг тебя столько...
   - Я не знаю, что делать, - неожиданно признался Аника. - У этого мира нет будущего. И только ты это понимаешь.
   - Ты ничего про меня не знаешь, - покачал головой эльф.
   - Все знаю, - тихо сказал Аника, глядя прямо в глаза. - Ты Астаэль. Тот самый принц, призвавший в мир демонов. Это твой сигнал уловили спутники в космосе...
   Лесной друг замолчал.
   - И знаю, что не можешь умереть, - продолжал Аника. - Ты молил Эшу о смерти, и она поставила условие...
   - Именно, - после паузы вдруг спокойно ответил Аль. - Значит, должна понимать. Я расхотел умирать! Вот. Больше...
   - Врешь ты все, - беззлобно перебил Аника. - Расхотел он. Просто не хочешь, чтобы убила именно я. Так?
   - Хватит, - попросил эльф. - Ничего ты не понимаешь.
   - Я тебя не убью, Аль. Никогда. Только не я.
   - Ты этого не ведаешь, - усмехнулся парень. - Как и многое другое. Ты ничего не знаешь ни обо мне, ни об этом мире.
   - Так просвети!
   - Не я, - покачал головой эльф. - Спроси у Наяны, у князя, у королей Аладарна... - он вдруг разозлился: - ты права, этот мир обречен! Но не так, как думаешь ты! Не так, как думают все жормы-вдовы! Этот мир обречен вместе с землянами.
   - О чем ты?
   - Спроси у Наяны, - повторил Аль, и ухмыльнулся с сарказмом: - кольцо Анга? Честно, ты в это веришь?
   - Не очень, - признался Аника.
   - Там внизу, - упер палец в землю эльф. - Знаешь, кто там внизу? Те, кто не боятся магии! Спроси у Наяны - что планируют короли Аладарна?
   Аника ошарашено замолчал.
   - Прощай, княжна, - поднял дорожный мешок парень, и горько усмехнулся: - никогда не думал, что буду бежать от архангела. Так долго тебя искал...
   - Аль...
   - Я там оставил... Не отказывайся, ладно? Просто семейный раритет...
  
   Слезы хлынули из глаз - Аника всхлипнул, и вытер ладонью. На сердце навалилась тяжесть, как свинец. Что это, просто дружба? Поворот тропинки скрыл перетянутую ремнями спину, Аника опустился на траву. Разве пустота может быть еще более пустой?
   Он не представлял себе жизни без эльфа. Аль вписывался как естественный атрибут, неотделимая частичка этого мира - всегда рядом, всегда расскажет и поможет... Объяснит, разъяснит, и всё сделает сам. Друг его понимал. Как никто другой. Нахальный, смешливый, самоуверенный - но понимал. Когда думать или не думать, смотреть или не смотреть, говорить или спать. Стучать кулаком в грудь или нырять под куст, хохотать или плакать, или бросаться в омут с головой... Он понимал. И никогда не упрекал - миллион каких бы ошибок Аника не делал...
   Что это, дружба? Или может...
   Внутренний голос молчал. Не до насмешек. Кто ты, Аника? Точно мужчина?
  
   У дома ждали все девчонки-подруги: 'Ушел?' Молча кивнул. 'Вот такие у нас мужчины. Когда больше всего нужны - делают ноги...' Веника схватила за руку и потащили в дом...
   В комнате залезла в карман и что-то сунула в руку. 'Что это?' - удивился Аника, разглядывая на ладошке золотое колечко. 'Просил передать'. 'Зачем?' - продолжал рассматривать Аника маленькую удивительную красоту. Тонкое, изящное, отсвечивающее золотистым светом, с вязью эльфийских рун... 'Это фамильное кольцо, - Веника тоже с любопытством разглядыла старинное украшение. - Эльфийской королевской семьи. Я даже боюсь представить - сколько стоит, и что таит...' 'Таит?' - насторожился Аника. 'Ну, - снова пожала плечами сестра. - про эльфов столько рассказывают...'
   Эльфийская королевская семья. Что там, в далекой туманной земле? Никогда не задумывался - как живут, и чем дышат, эти странные эльфы...
   Плевать. Скоро здесь вообще не будут жить.
   Не надо галопа мыслей, чтобы вынести вердикт.
   Эша никогда не справится с технической эволюцией, опережающей на тысячи лет. Сколько займет времени? Он уже не проживет это время спокойно. И больше нет рядом того, кто как никто это понимает...
  
   Глава 19
  
   В густой кроне минорной трелью разлилась иволга. Дальше откликнулась еще одна, потом еще, и, перекрывая басом птичью карусель, глухо заухал филин...
   Тишина. Густая сельва хранит первородную целомудренность. Только легкий ветерок ненароком шевельнет колоски высокой травы, или заставит вспорхнуть насмерть перепуганную пичужку... Темные кроны вековых дубов подпирают само небо.
   К капитану, аккуратно работаю локтями, подполз дозорный:
   - Все на местах, командир.
   - Слышу.
   В бескрайнем поле огромные лязгающие машины ковыряют землю. Нудно застонало, накренилось, и повалилось дерево, потом следующее... До самого горизонта поле зеленых растений - безжизненный шелест и шорох. Высокие, широколистые, мертвые. 'Сарман нежити' - окрестили жители в окрестных деревнях. Там не снуют землеройки, не вьют гнезда птицы, не жужжат насекомые. Сарман. Даже дышится жутко, и долго гниют не заживающие раны... Чуть дальше возвышается почти достроенная вышка стерео-подачи - пара вездеходов, взвывая от усердия, тянут толстый барабан проводов. Цепь приземистых руглеров водят плазменными стволами по сторонам...
   Сарман. Вдовы. Их никто не звал. Но они почему-то решили, что глупым домашним животным - незачем звать...
   - Вперед.
   Завертелась карусель. Взвились в воздух веревки с якорями - жгуты успели закрутить крайние боевые машины, прежде чем первый датчик заметил опасность. Дружный рывок - небо вспарывают опрокинутые огненные очереди. Всё, эффект неожиданности позади - теперь только смертельная карусель набирающего обороты боя...
   Лазерные сканеры выделяют цели - аххаи перекатываются под свинцовым дождем, - дорожка разрывов преследует по пятам, красная кровь обагряет песок. Прицельный выстрел в красный огонек инфра-датчика - еще один руглер замолкает, и беспокойно крутится вокруг оси... Каждая команда знает свое дело - нелегкая цена... Оно того стоит? Эшане не мучаются вопросами - уже стучат отбойные молоты, выбивая клинья креплений из ближайшей платформы подачи энергии... Еще одна команда, пригибаясь от огненного обстрела в траве - бьют по сканерам вездеходов. Несколько фигур торопливо обливают жиром стебли эрцений - к небу потянулись первые языки смога...
   - Лево!!! - не своим голосом орет капитан, и прыгает в сторону - по прежнему месту немедленно полоснула очередь. - Великая Эшу, заходят же в спину...
   Бой. Кровь. Каждый день и каждый час. Никогда не станет серым, обыденно-будничным. Смерть близких привычна только тому, кто разучился чувствовать. Связист с сигнальным горном крутанулся вокруг оси - и остался лежать, на пригорке, разглядывая стеклянными зрачками облака...
   И тогда вдруг - неожиданно сверкнула молния. Ослепив на мгновение и руглеров, и людей. И раз за разом бабахнул гром... Оглушенный капитан проморгался - в призрачном воздухе летели дымящиеся обломки боевых машин, и свечками пылали вездеходы... Ударилась о землю исковерканная башня, подняв целое облако пыли...
   А вверху блеснула звезда... Капитан изумленно задрал голову вверх.
   - Это она!!! - уже вопили счастливые бойцы со всех сторон... Огненный смерч с шипением выжег поле эрцений сразу на гектар - горизонт закрыла сплошная стена дыма...
   - Аня!!!
   Она. Легенда. По всему пограничью который день трубила дикая молва - к аххаям пришла тихая девушка, и... она оказалась 'Белой вдовой'. Радостные эшане с азартным ревом пошли волной на следую башню - над головами действительно горела звезда. Люди жили сегодняшним днем, теперешним часом - какой смысл задумываться о сложных путях-дорогах, или перипетиях судеб?
  
   ____________________________________________________________________
  
   Аника неистовствовал. Бил, коверкал, и жег. В совершенно разных местах, без какой-либо продуманности или системы - вынырнул, уничтожил, исчез. По всему периметру тысячекилометровой зоны - сегодня здесь, завтра там. Каждый день иссушивая себя без остатка, до дна. Поздно вечером валился без ног на постель, не в силах даже поесть...
   Мозг отключился. Эмоции пропали. Не было мыслей, не было чувств. Только дикая нереальная война. Все неважно. Эша неважна, аххаи неважны, Таир неважен, Аладарн... пусть катится лесом, столица королей. Ничто неважно, весь мир неважен. Есть только этот миг, этот час - азарт боя, гибель и разрушения, свистопляска пламени, мороза и нервов.
   К нему пытались достучаться все. Поникшая матушка Лада, угрюмые Веника и Слава - каждый раз встречая у калитки, или поднимая с постели, чтобы накормить через силу. Князь, старейшины-аххаи, посланники из Аладарна. В соседнем срубе с каждым днем увеличивалась делегация из столицы - целая гроздь светлейших князей, и прочих там лордов, рыцарей света. Аника не принимал, не разговаривал. И никого не слышал. Потух свет в глазах, испарились чувства, поблекли мысли и здравый смысл. Какая-то сила поднимала с проблеском зари, и гнала в шею - напрочь стерев доводы и суть. Сверкал доспехами и исчезал...
   Что заставляет нас жить? Есть, пить, говорить? Спать, ходить, и мечтать? Надежда. Надежда на будущее, надежда на завтра, надежда на то, что все исправится и образуется. И станет лучше. Надежда на то, что смутное время переживется, и какое-то особое утро - вдруг встретит небывалой зарей. Начинает стучать сердце, вздымается грудь, наполняются воздухом легкие, и жизнь журчит... иногда слабенькой струйкой, иногда полноводной рекой. У Аники не было надежды. Но не ненависти, и желания отомстить.
   Аххаи отстраивались, в дебрях леса. Валили деревья, ставили срубы, и продолжали жить. Но Аника больше не стремился жить. Его пару раз вылавливали девчонки с ребятами - специально весь день дежуря у дома. Поймали, голося во весь голос, даже почти скрутили. Но он просто сверкнул и исчез. Бледный, худой, молчаливый, не сказав ни единого слова. Сестры мрачнели с каждым днем, матушка Лада тихо плакала, спрятавшись от всех.
   А в зоне бушевал пожар. Он за это время доставил столько проблем, сколько не сделала вся эшаниская армия за годы. Напрочь уничтожены целые ветки подачи энергии с периметра, выжжены сотни гектаров посадок, сровнялись с землей тонны техники и боевых роботов. Таир замер. Строжайше запрещены любые вылазки за черту, над зоной день и ночь гудели браккуры...
   А Анике припомнился еще один долг совести, прошлых лет. В один из вечеров вздрогнула крепость Мот - огненный смерч смел охрану с ворот, и выбил все окна. Главная тюрьма Таира тряслась - с потолка сыпались пласты штукатурки. Взревела, и тут же смолкла аварийная сирена - люди-земляне без ног разбегались по коридорам, - кто в подвалы, кто к зуммам на улице...
   Дубовая дверь вылетела из петель и врезалась прямо в прутья огороженной камеры. Аника шагнул следом - существо за решеткой поднялось с лежака...
   - Не бойся меня, - сказал Аника.
   - Я и не боюсь, - впервые за все годы ответил эльф.
   Первый и единственный эльф, пойманный таирцами на этой земле. Страшный, изможденный, осунувшийся... Как образ в игровой программе. За все годы ни разу не открывший рот - голос хриплый, и еле различимый даже в тишине:
   - Дождался...
   Он знал? Но как?
   'Эльфы - древние существа, - скажет позже матушка Лада. - Полные магии и знаний... У них существует связь, между собой, между очень близкими. Как и их дороги...' 'Они переговариваются?' - удивится Аника. Статная княжна усмехнется: 'Нет, но могут ощутить, почувствовать - как бы далеко ни находились'. Дела. 'Только между собой? - задумчиво переспросит Аника. Матушка Лада не ответила, но странно посмотрела на Аникино кольцо...
   Ближайшие эльфы могли быть только в одном месте, как раз где необходимо. Аника с налету пробил матерчатую крышу Весницкого цельдара и лязгнул о пол прямо посреди толпы местных медиков - знахари и знахарки испуганно шарахнулись к стенам...
   - Помогите ему, - аккуратно опустил худое как скелет тело на ближайшую постель. Среди вытаращенных лиц выделялась пара слишком правильно-красивых - естественно... Ибо эльфы - признанные целители на этой земле. 'Великая Эшу, это она! - закричали от постелей с раненными: - а вы не верили!' Он горько усмехнулся, и снова взвился в небо...
   Аника бился. Жег, морозил, рвал и метал. Не задумываясь, как долго это может длиться, и что дальше. Не думая о завтрашнем дне. Завтрашнего дня не существовало. Снова нереальность. Снова длинный-предлинный сон...
   В один из вечеров дома неожиданно его встретил сюрприз. Не оказалось привычной ватаги ребят у калитки, только сестры загадочно переглянулись. Распахнулась дверь, и на крыльцо вдруг выскочила Наяна:
   - Аня!!!
   Он был рад, он был безумно рад - глоток воздуха в безликой череде дней, и даже на миг показалось - что-то блеснуло впереди, и шевельнулось в груди. Наяна. Первый близкий человечек, и легендарная принцесса. Она говорила без умолку, а он молчал. Она говорила и говорила - убежденно, без устали, а он молчал. Тихо улыбался и вспоминал... Вытянувшаяся шеренга - да-маги и торжество! - смертная скука. Лысый председатель орет какую-то очередную несусветную чушь - а он просто хочет спать. Совет у Командора - Урагмах снова заливает слюнями стол. Трясется от смеха Горта, визжит не своим голосом Болевул, выбивают ладонями дробь остальные. Косится на часы угрюмый Аленах, и беспокойно оглядываются молодые Лами и Гамм. Таир. Ровные улицы, мощеные мостовые. Помпезные дома, ретро-стиль, аккуратные рядки пушистых деревьев, фонтанчики и фонтаны, мостики и мосты - целая когорта архитекторов сломала не одну мудреную лысую голову. Вечерние толпы на улицах, яркие рестораны, бары, таверны, пышные красотки и горячие мачо, леди и джентльмены, дамы и господа. Нет стариков и старушек, нет мальчиков и девочек - все в расцвете сил. Игра. Болота и сельва. Густой муравейник черных точек-мобов под ногами - вниз обрушивается ледяная стена...
   Все это было. Когда-то. Тысячу лет назад. 'Это кроличья нора, Аника... Ты готов увидеть что там, за пределами?' А что за пределами? Слезы. Слезы и слезы - и добрая успокаивающая ладошка первого в жизни друга, первой настоящей сестры...
   - Ты меня не слышишь, Ань... - укоризненно смотрит Наяна.
   Слышу, Ная. Я всё слышал. Ничего нового. Я идиот и кретин, что не сказал сразу. Само собой, ты бы не вызывала пол-армии, чтобы безопасно проводить в столицу - вы не такие. Вы даете возможность увидеть и разобраться, лично. Честно. Вы никому не навязываете своего мнения - боги, у вас бы поучиться политикам Земли... 'Отпустите девушку. Я покажу вам подвиг, ублюдки...' Нет слов. Сердце мертвеет и падает вниз... 'Спокойно, - освещенная в спину пожилая фигура, одним только словом прекратившая драку. - Он уже получил свое. Так?' Появится на этой земле когда-нибудь счастливо-возбужденные толпы школьников, азартно снимающих чужую боль на мобильник? В памяти череда лиц, сотни людей. Длинная колонна уставших пыльных воинов - ход...
   Ты бы пошла вместе со мной, Ная. Я знаю. Сама бы провела по пути. Боже, какая разница? Я уже здесь - все в порядке. И отлично слышу. Да-да, Аладарн, столица, совет королей, и противостояние. Собраться с духом, стиснуть волю в кулак. И бороться. Единым фронтом. Такой вот выход. Я устал... С кем? С Землей? Серьезно?
   Что-то было еще. Что зудело далеко, на задворках сознания...
   - Что там внизу, - вдруг спросил Аника. - Кто такие одры?
   Принцесса резко замолчала.
   - Что задумали короли Аладарна, Ная?
   - Не верь этому, - наконец ответила девушка. - Не верь. Никто никогда не позволит выйти одрам из-под земли.
   - Почему? - не отставал Аника. - Что с ними не так?
   Наяна задумалась.
   - В вашей мифологии есть ад? Так вот... - немного помолчала. - Это ад. Настоящий, взаправдашний. Куда можно попасть за грехи. И никогда уже не выйти обратно.
   Тьфу ты, черт. Снова легенды и сказки...
  
   Аника рвал и метал. Палил и морозил. Каждый день, каждый час. Складывал в штабеля поваленные вышки, выжженную траву и расплавленные машины. Отрешенно пропускал мимо ушей панику подруг, и снова палил... 'Ты не понимаешь! - звучная пощечина однажды вывела из столбняка. - Неужели не видишь?! Оно снова тебя захватило!' Глаза принцессы горели огнем: 'Ты снова теряешь себя, теряешь чувства! - губы задрожали... уткнулась лицом в ладони, и заплакала: - все труды Эшу напрасны...'
   Какая, в задницу, Эшу? Тоже, придумали бредни... Если бы Эшу нужен был мир - давно прогнала бы пришельцев с земли. Богиня все-таки - не трах-тибидох. А как же сам Аника? Да просто поиздевалась над ним - посмеялась в кулачок. Был мужчиной - стал девушкой. Смешно. Поделом этим архангелам. Катись ты пропадом, Эшу...
   'Боги, Аня... Ты совсем ничего не видишь!'
   Он видел. Отлично видел. Конец. Финиш. Черту. За которой больше ничего нет. Только затхлость и мертвенность. Гниющие болота, сопливая чума, разлагающиеся трупы, личинки и мокрицы. Он просто обязан успеть как можно больше...
   А потом это случилось. То, что должно случиться, рано или поздно. Любая, даже самая непредсказуемая бессистемность, все равно имеет предел...
   После очередного боя, в одном из дальних уголков сельвы его неожиданно накрыл удар. Сильный, мощный, подготовленный. Полыхнул зеленый ковер под ногами, вздрогнули вверху облака. Бешено заголосил огонек опасности - красная шкала жизни сразу испарилась наполовину. Аника кувыркнулся в воздухе, и рванул в крутой вираж - на сканере перемигивались две точки... Вниз, к земле! Листва не скроет от скана - но помешает прямому обзору... Две дымные полосы немедленно развернулись следом. Дикая гонка - бодрый лай гончих псов за спиной...
   В листве встретил обоих плазмо-стеной - шарахнуло так, что заложило уши, - оба взвыли, и отскочили назад. Ураг и Горт - ну конечно... кто еще? Только идиоты попадутся на такую удочку. Аника лихорадочно восстанавливал то, что успевал...
   Бой. Не с мобами или руглерами. С да-магами - такими же, как он. Конечно, один на один положил бы на лопатки обоих - в тренировочных спаррингах опасались соперничать. Но против двоих не было ни единого шанса. Он знал это. И знал, что даже от идиотов - не исчезнуть, не скрыться...
   Бой. Ледяной плюш ударил по всей площади, подняв струйки морозной дымки - мимо. Конечно, только даун будет сидеть и ждать. Аника резво вильнул в сторону - оба огонька мерцали уже прямо над головой...
   Бой. Они могли бы даже не убивать, просто потянуть пару часов, пока подтянутся остальные... Но, судя по всему, получили прямой приказ. Командор умен, тактика выше амбиций - лучше синица в руке... Или боится того, что Аника сможет сказать...
   Бой. Резкий рывок вверх и, прямо в полете, очередь вниз - не оглядываясь, интуитивно... Есть! Оба попали под обстрел - вам никогда не научиться такому, имбицилы. Кувырок, и сразу новый удар - противники перешли в глухую защиту...
   Бой. Ревел воздух, прыгало небо, стонала земля. Огненные фейерволы с корнем вырывали деревья - в лесу бушевал пожар. Дикая свистопляска и грохот, мороз и стены пламени... Выжженные просеки, поднявшаяся из озер вода, кувыркающиеся над лесом деревья... Битва богов. Ближайшие поселения далеки, но слухи уже несутся волной - полыхает весь горизонт... Шкала жизни мерцала совсем внизу.
   Бой. Снова вираж, еще рывок вслепую - и внезапно Аника видит Горта прямо перед собой... Лицом к лицу. Доспехи скрыли вытаращенные глаза, открытый рот, и дрожащий палец, спешно пытающийся тыкнуть защиту... Чудо бывает только раз. Аника вложил в удар всю силу - совершенно рефлекторно, еще не веря такой удаче... Вспыхнувшая фигура кувыркнулась в воздухе. Тупой квадро-молот сверху - им до сих пор разбивали только технику, - еще, и еще... Горт распластал безжизненные руки и начал плавно падать на землю...
   Только сейчас Аника осознал, что может победить. Может выйти из этого боя. И вернуться домой... Сразу выставленная защита поймала запоздалый удар - обернулся, и нашел глазами второго. Урагмах беспокойно дергался невдалеке, над белой стеной сплошного дыма из сельвы. Давай поговорим. Один на один. Честь по чести. Ведь жизни на шкале у меня гораздо меньше...
   Враг перестал дергаться, и... вдруг прыгнул по широкой дуге назад. Сразу новый прыжок, и снова... Еще пара - и выйдут из полей сканов друг друга... Почему не удивлен? Внизу по земле в ту же сторону брел еле живой Горт. Неужели конец? Кажется, боя больше не будет...
   И тогда, когда осознание победы наконец достучалось до недоверчивой головы, взвинтило сердце и затрубило трубным ревом - мир принес последний урок. Самый мощный, и самый поучительный. Во вселенной пожирающих друг друга особей - не верь никому. Этот мир не прощает слабость, тут выживает только сильнейший, и злой...
   Страшный удар в спину смел остатки глухой защиты, и швырнул лицом вперед - в глаза ударила плотная струя воздуха. Следующий удар накрыл колпаком, полностью уничтожив остатки красной шкалы - перед глазами закрутились небо, и дым, и земля...
  
   Аника лежал на траве и смотрел в небо - куцые облачка бежали по своим делам - наверное, единственные, кому не досталось в этой нелепой схватке... Глаза набухали, тяжелели и закрывались. Это красивая смерть. Он не чувствовал боли, не чувствовал страха, только жжение в ладони, разочарование и сожаление. Почти поверил в удачу... Зачем? По телу пробегали разряды искр - вместе с жизнью испарятся и остатки доспехов...
   Кто? Разве есть разница?
   Зашуршала трава - слабо повернул голову. Фигура остановилась напротив - знакомая, на фоне леса, отсвечивающая фиолетовым... Аленах. Старый молчун Алл. Как я не догадался? Силен, бродяга - так мощно и опытно ударить мог только ты...
   Почему так горит рука? Старый соратник молча смотрел - по доспехам пробегали огненные всполохи. Что видишь, старина? Поверженного друга? Врага-предателя-изменника? Ааа, понял... тебе интересна такая, чуть мерцающая... женская фигурка, у твоего бывшего товарища. Представляешь? - это я. Делай что должен. Не тяни. Тебе только пальцем шевельнуть. Как я устал...
   Веки тяжелели все больше. Вновь зашуршала трава - медленно удаляющаяся cсутуленная спина... Аленах уходил прочь. Стой! Ты не можешь! Делай что должен! У деревьев фигура взвилась в воздух... Аникина защита мигнула последний раз, и пропала - он закрыл глаза. Ты не можешь уйти так просто, Алл... Зачем этот замкнутый бег? Боги, как глупо он жил... Его сознание уносилось, проваливаясь в темные бездны... Лабиринты-коридоры без конца и края, знакомые и незнакомые лица, и шепчущие голоса... Они не мобы, Алл...
   Он уже не видел, как пылало на руке добела раскаленное кольцо. Как из леса бешеным галопом вылетали всадники, как орал не своим голосом Аль - еще один поверженный принц этой земли... Лихорадочно разрывая воротник и припадая к груди, потом тряс кулаками и безумно вопил в небо... Как его поднимали эльфы, и бегом несли к лошадям...
   Он не видел. Он парил высоко в небе, над бескрайними просторами пшеничных полей. Белой соколихой - навсегда прощалась со своим орлом...
  
   Глава 20
  
   Стена мерцала мириадами разрядов-искр - сверкала, переливалась... Только издали можно охватить все ЭТО целиком - невероятное вытянутое яйцо. Безумный зародыш космических далей. Толпа гомонила, оглядывалась, и поминутно осеняя себя защитными знамениями...
   - Смотрите!!!
   Народ забурлил и отхлынул назад - на минуту воцарилась тишина. У самой стены вдруг возникла фигура мужчины. Крепкого, широкоплечего... Не демона - человека. Только в непонятной одежде...
   - Великая Эшу, останься с нами...
   Налетевший ветерок пробежался по примятой траве - высоко в небе жалобно закричала какая-то птица. Гость обвел глазами беспокойных людей:
   - Мы хотим, чтобы сюда пришли ваши властители, - вдруг членораздельно произнес на их языке. - Через полную луну. Нам есть, что сказать.
   Голос командора был как всегда - уставший и равнодушный...
  
   Аника открыл глаза. Дощатый потолок. Дерево ровное, гладкое, шлифованное, с ярким структурным узором...
   Жив?!!
   Резко сел на постели, волосы рассыпались по плечам. Просторная горница - бревенчатые стены, широкие окна, изящный резной комод... Кресло. На спинке аккуратно сложенное платье в темных тонах, на полу - маленькие сапожки... На теле что-то длинное и белое, напоминающее ночную рубашку. Кто? Когда?!!
   Откинул пушистое одеяло и спустил ноги... Стоп! Что было последним? Зелень леса, куцые облачка, удаляющаяся спина... Все? Наморщил лоб - белый дым закрывает полнеба, ветерок обдувает лицо, горит ладонь... Поднял руку - все в порядке, подарок эльфа поблескивает золотистым светом. В груди поднялось волнение - дома! Свободен, обхожен - не Таир, не плен, не трибунал. Не слюнявые морды, не крысиные глазки, не издевающиеся ухмылки. Не конец...
   Неторопливо огляделся - рядом на комоде зеркало. Мелочевка - расчески различных форм, пузыречки, баночки, подушечки... Скривился - добро пожаловать в мир женских радостей. Взял самый большой гребень и попробовал расчесаться - длинные пряди легко заструились сквозь гладкие зубья. Спасибо - позаботились, пока был в глубинах вселенной... Что еще? Баночки, с вариантами оттенков от ярко красного до темно-вишневого, пузырьки синих и темных палитр... Помада и тени? Не дождетесь.
   Осторожно придвинул хрустальную вазу, полную украшений - ух ты... Колье, ожерелья, серьги, кольца... Ничего себе. Даже неопытным взглядом - платина, золото, дорогущая ювелирная работа... Отодвинул назад - тоже мимо. Но через секунду сокровищница оказалась на коленях - в баню! Это же интересно. Не выдержал, наклонился к зеркалу и примерил парочку сережек, в виде тоненьких лепесточков... Красиво. Женское лицо. Лицу это надо! Скептик тут же откликнулся: 'А тушь-помада?' 'Цыц!' - заткнул самого себя - поднялся и принялся одеваться. Прокололи уши однажды вредины Венька-Славка, когда был не в реале...
   Пять минут. Даже не заметил. Когда научился? Подтянул на узком запястье витой браслетик, защелкнул ожерелье и выпрямился перед зеркалом - и как мы... Ого.
   В зеркале моргала пушистыми ресницами настоящая красавица. Даже без тушей-помад. Блестящие волосы спадают за плечи, элегантное платье невзначай обрисовывает фигурку, облегая тоненькую талию и плавный изгиб... Приподнятые холмики игриво выпирают, ровная точеная ножка кокетливо подсматривает из разреза... Каблучки создают осанку принцессы. Как не замечал раньше? Гм. Ладно.
   Соседняя комната оказалась такой же опрятной и тщательно отшлифованной. Гладкие панели, искусный камин - каждый камешек выточен отдельно, стол с резными ножками, кресла - везде чувствуется работа настоящих мастеров... Красиво, уютно, и не вычурно. Со вкусом.
   Снаружи домик только подтвердил ожидания - бревнышко к бревнышку, широкая терраса, вьющаяся зелень, не броские резные наличники, рельефная черепица... Море цветов. Аккуратная, выложенная цветным гранитом дорожка изгибается меж раскидистых кедров. Высоко в небе пригревает яркое солнышко... Не ждал такой тщательности от аххаев...
   - Проснулись?
   У одной из клумб разогнулся человек, бережно складывая садовые ножницы... Ого. Ты-то что здесь делаешь?
   - Доброе утро! Как себя чувствуете?
   Эльф. Первый архимаг народа. Ухаживает за цветами. Как простой садовник. Что удивительного?
   - Хорошо отдохнули?
   - Нет слов, - Аника оглянулся. - Спасибо... А где все? Веника, Слава? Остальные?
   Урхаэль улыбнулся, рассматривая Анику:
   - А вы красивы... Впрочем, и сами знаете. Думаю, еще не один мужчина потеряет голову...
   Сразу ощутился ветерок, качнувший сережки и волосы за спиной... Аника покраснел. Девчонка.
   - Все в порядке, встретитесь, - не стал дальше смущать эльф.
   - Кто меня вытащил? - с усилием взял себя в руки. - Как успели? Мне жить оставалось минуту...
   Эльф рефлекторно покосился на кольцо. Удивленно поднес к лицу ладонь - колечко радостно блеснуло на ярком солнышке... Не может быть... Аль?
   - Но как?!
   - Магия, - пожал плечами собеседник.
   Спасибо. Никогда бы не догадался.
   - Где он? - взглянул на мага, и подобрался: - где вообще все?
   - Увидитесь, но позже...
   - Где я? - продолжал настаивать, оглядываясь вокруг. - В Аладарне? Зачем?
   Урхаэль положил ножницы, стряхнул руки и кивнул за собой по дорожке. Глупые вопросы не требуют ответов. Его давно звала к себе столица королей - вот только... он никогда не спешил в Аладарн. Старые деревья скрыли опрятный домик с цветами, и солнце. Прохладная темень, густой запах хвои и шишек. Вековой лес - родные северные кедры и ели. Между толстыми стволами иногда попадались совсем маленькие, смешно топорщившие свои тоненькие веточки с мягкими иглами... Дорожка последний раз изогнулась и вынырнула на открытое пространство. Аника остановился, жмурясь от яркого солнца... и ошеломления...
   Они стояли на краю высокого утеса - далеко внизу простирался зеленый ковер леса, с лентой реки и проплешинами голубых озер. А перед глазами вздымалась гора... Огромная. Крутая. Вся в пятнах лесов, с широкими ступенями-уступами, на которых... белели удивительные города...
   Это ошеломляло. Захватывало дух. Поражало никогда не виданным ранее... Гора-город. Водопады, каскадами спадающие с уступа на уступ, облака водяной пыли, густая сеть мраморных лестниц, ажурные шпили дворцов, бесчисленные зубцы барельефов и статуй... Каждый уступ, каждый квартал - как отдельное творение неведомого художника, единая продуманная картина, со своими воздушными арками, гроздями поблескивающих бассейнов, столбиками фонтанов, ажурными плетениями мостиков и домов... Связанные широкими лестницами и беседками, длинными парками и цветными лужайками... Поднималось и опускалось россыпи площадок-лифов, в водопадах кувыркались и падали точки-фигурки...
   Язык занемел, из головы на мгновение испарился даже Таир...
   - Ильвиль, - произнес довольный эффектом маг. - Мало кто из людей видел родину эльфов.
   Внизу под ногами тянулась целая ветвь гибких мостиков-мостов, с бегающими сказочными платформами. В ущелье парили крылатые фигурки...
   - Невероятно... - наконец закрыл рот пораженный Аника.
   Эльф улыбнулся, и кивнул вниз:
   - Пойдем?
   Не спросил - сравниться ли с таким Земля, не намекнул о превосходстве истинных знатоков тонкости - вообще, ни разу не поднял Эшу, и не опустил Землю... Что это, мудрость? Одно мог сказать Аника точно - при всей своей чопорности, - Урхаэль умудрялся не надоедать.
   Земля могла похвастать многим, очень многим. Но изящество эльфов надо видеть глазами... Сказочный вагончик резво набирал скорость - внизу разверзлась пропасть, а впереди приближался ближайший уступ, усыпанный гроздями цветников и воздушных пирсов...
   Он не верил, что это могли сделать люди. Творение богов - фантазия, воплощенная в камень. Каждая статуя, каждая колонна, каждая ступенька на лестнице - отдельное произведение, продуманное до мелочей. Отшлифованное до тонкости. Аника боялся наступать ногой - Урхаэль только улыбался. Можно снимать на камеру каждый метр этого удивительного мира, и выставлять в музее для всеобщего восхищения. Мир, где не было места незаконченности...
   Люди изредка оглядываясь на мага. Видимо, и здесь не каждый день бродил по улицам первый архимаг. И еще раже - на Анику...
   - Вы похожи на эльфийку, - ответил на невысказанный вопрос эльф. - Немного голубизны бы в глазах...
   Эльфы были показательны. Эльфы били идеальны. Эльфы били совершенны. Каждый - в своем виде, в своем амплуа. Не стандартным эталоном - один не похож на всех. Аника как никогда уяснил - в творчестве совершенство можно найти во всем. В пропорциях широкоплечего кряжистого силача, строгой атлетической фигуры или элегантного хрупкого мечтателя. Каждый вид можно привести к идеалу. С лысиной или без, невысокими или солидными размерами, с круглым лицом добряка или надменного сноба... Эльфы - разные. Но практически все - совершенны.
   Светлые волосы, голубые глаза. Полное отсутствие растительности на лице, чистая гладкая кожа и вечная молодость... По сути, это было настоящим признанием Аникиной красоты, но он так и не понял.
   Люди вокруг ходили. Торопились по своим делам, разговаривали, веселились, или любовались великолепным видом. Казалось - какое-то футуристическое кино, где все ненастоящее, диковинное, созданное на миг... И рассыплется в пыль, стоит прикоснуться рукой. Ладошка в очередной раз погладила резные точеные ограждения, которые по всем законам физики должны были тут же рухнуть вниз - гладкий камень с бороздками резьбы...
   Лестницы из цветного мрамора. Каждый булыжник мостовой под ногами - отдельная картинка, - ноги попирали искусство...
   Тонкая открытая платформа лифта вознесла на следующий уступ, потом по широкой лестнице, отдыхая в прохладных тенистых беседках - на следующий... Каждая аллея - не просто ухожены. Каждое деревце, каждая веточка и листик - обласканы и протерты тряпочкой. Каждый камешек обмахнут щеточкой, и каждая песчинка - лежала ровно на своем месте...
  
   Через пару часов он откровенно устал. Перегруженная голова больше не принимала в себя роскошь и изысканность, и внутри все больше ощущался какой-то дискомфорт. Трудно долго дышать в мире тонких линий и совершенства. Глаза устали, мозг заметно притупел. Потянуло к чему-то более простому, где можно запросто хлопнуть кулаком, топнуть ногой, и вытянуться на обычной траве...
   Урхаэль усмехнулся, и повел Анику обратно. Только теперь дошло, для чего существовала такая довольно простая, по сравнению с остальным эльфийским миром, деревянная избушка, скрытая в глубине северных кедров...
   Люди могли восхищаться красотой и идеалом. Но вряд ли могли в ней постоянно жить.
  
   Следующие дни были наполнены до отказа. Впоследствии Аника понял - его лечили не физически. Как раз физически он был совершенно здоров. Его исцеляли от эмоционального безразличия...
   - Почему не пускаете сюда Аля? - очередной прямой вопрос. Прямо в лоб. У чапорного Урхаэля можно спросить что угодно. - Наказание?
   Верховный маг качал головой. Дело не в наказании. Все гораздо сложнее и запутаннее. Королевская семья понесла огромную потерю - многие главы королевских домов были убиты в самом начале...
   - Как?
   Эльф удивленно обернулся - ты действительно не знаешь?
   На третий день пребывания гигантского яйца-Таира на Эше перед людьми вдруг появился человек. И пригласил на встречу всех правителей - гости хотели говорить... Правители прибыли. Вот тогда и пришел на Эшу первый ад... Люди познакомились с архангелами, и сверхмагическим огнем...
   Аника заткнулся. Среди призванных был и король эльфов со старшим сыном. Многие царские династии тогда оборвали свой род...
   От прошлого не сбежишь. Урхаэль больше не касался болезненной темы, но Ильвиль - родина эльфов. Страна магии. Тут в каждом доме полно старинных магических предметов - даже руны в узорах хранят силу. Вся гигантская гора представляет собой древний магический артефакт - древний народ недаром выбрал это место, в незапамятные времена. Знаешь, как называется на языке людей долина внизу? 'Страна горячих источников'. Тут близко у поверхности подземная магма...
   Астаэль был самым сильным магом среди народа. Трудно сказать - долго ли он останется лишенным силы, оказавшись среди такой силы.
   - Вы боитесь?
   Неправильно задан вопрос. Все перепутано в этом мире. Эльфы - перед многими выборами. Астаэль - не просто последний из правящей династии. Королевская семья - последние Хранители Врат....
   - Серьезно? Тех самых, из легенды? Через которые... тысячи лет назад Аргассы пустили одров?
   Тех самых. И если династию, если нет наследника - через век можно переизбрать... То Хранителей Врат никогда. Только они властвуют над входом в глубинах, и на поверхности.
   - На поверхности?
   Естественно. Из глубин должен быть путь на землю?
   - Значит... Только Астаэль может выпустить зло под солнце?
   Королевская семья. У принца еще остались мать, и сестра...
   Аника думал. Хоть и осознавал - думы бессмысленны. Для него это было просто красивой сказкой. Трудно уяснить причины страхов - не впитывая суть с молоком матери, не взрослея в этом мире песен и лютни...
   - Почему все так боятся одров?
   Архимаг качал головой. Что ты знаешь о зле? Аника задумывался...
   - Вы имеете ввиду не зло вообще - войны, кровь, убийства... А суть, внутренние стороны натуры? Стремление к всепрощению, доброте, справедливости? Цинизму, жестокости, холодности?
   Именно, умная девушка. Холодности. Равнодушию. Отсутствию души. Корень всех бед...
   - И что? Со своим бесчувствием... одры такие сильные?
   Дальше эльф выдал такое, что Аника чуть не свалился с кресла:
   - Одры есть среди нас...
   - Что-о?
   Маг хмурился - потом. Не сейчас. У них еще будет время поговорить об оборотнях...
   - Оборотни?!!
   Да. Они обращаются в людей. Не легко и не просто, конечно... Сложный процесс. Вытягивается тепло, резко холодает - изморозь, лед....
   - Одну минутку, - Аника не мог остановиться. - Вы хотите сказать... Что среди моих знакомых - могут оказаться одры? Среди людей, аххаев... даже королей?
   Эльф улыбнулся - нет конечно. Распознает любой маг, да и просто проницательные люди... Но кое-кто скрывается в глухих лесах и деревнях - подальше от магов и местных колдунов...
  
   - Готова?
   Аника кивнул. Двенадцать верховных жрецов взялись за руки, образовывая круг...
   Две недели. Две недели в легендарном Ильвилье - столько увидел, потрогал, пощупал... Трудно удивить да-мага - но он удивлялся. Каждый день - как первый. Оказывается, можно запросто кататься на лифтах, в вагонах, летать под облаками - без всякого электричества и научно-технического прогресса. Канализация, водопровод, даже горячая вода из источников, поднимаемая наверх той же самой водой... Он был сыном своего времени, и его радовал комфорт. Приятно видеть не сточные канавы, помои, 'блины' от домашних животных, вонь давно немытых тел...
   Ага, средневековье. Платья и туфли, которым позавидуют модельные дома на Земле. Даже эти женские тонкие 'уссы' дадут огромную фору земному капрону и лайкре. Наполненность интересов. У тех же аххаев - молодежь совершенно не скучала, несмотря на полное отсутствие телевизоров и интернета.
   Ему нравилось такое средневековье. Впрочем, через несколько дней убедился, что не видел и сотой части этого мира...
   Долина Горячих Источников упиралась в море. С городом-портом на берегу. Аккуратным и красивым, как и все эльфийское - но уже в более приземленном виде, с более привычными постройками. Тут бурлило много торгового люда из других народов Эшы... Но сам порт - потрясал. Бескраен и необозрим - гигантский клокочущий муравейник. Тысячи кораблей, самых всевозможных величин и оснасток - двухмачтовые шхуны, с косыми парусами, стремительные бриги, четырехмачтовые барки, галеоны, бригантины, каравеллы... Загружались или разгружались, ждали попутного ветра или лавировали между пирсов. Именно тогда он увидел их. Грязных, понурых, с железными ошейниками и позвякивающими цепями... Поднятые весла причудливо изогнутой галеры - вереница понурых невольников разгружают лодку, пошатываясь от усталости. Звон цепей, щелканье кнута, покрикивание надсмотрщиков...
   Аника остолбенел. Удивленно оглянулся:
   - Откуда они?
   - С Кракаса, Одеона, Фибрры, - пожал плечами Маргиос, один из сопровождающих магов-учеников. - Откуда угодно.
   Нельзя идеализировать мир. Не завышай - тогда не грядет разочарование. 'Чем он отличается от земли? - сразу встрепенулось в голове. - Почему выбрал его, а не Родину?' Аника принялся выбираться из толпы к лошадям - интерес к экскурсиям сразу пропал. Какие высокие слова. Потому что не хочу быть убийцей - не мне измерять справедливость...
   Не бери на себя суд. Живи сегодняшней правдой. Благими помыслами устлана дорога в ад.
  
   Двенадцать жрецов устремили взоры вверх и запели - высоко, красиво, слаженно... Переливчатый спев вознесся к центру купола, скользнул через отверстие и растворился в небе...
   Барельеф Аники вдруг подернулся рябью и смазался. Аника затаил дыхание - ничего себе... Вот оно, действо. Настоящая магия. Каменное изваяние все больше окутывалось темной дымкой - грязной, всклокоченной...
   - Это моя душа?
   - Тихо!
   Темные дымчатые пятна вспучивались, грязная пелена крутилась сама в себе, колыхаясь рваными отростками - пока вдруг не стала светлеть... Все белее и белее, темные клубы будто проваливались внутрь и очищались, наливаясь чистотой... А потом неожиданно случилось чудо. Сквозь окошко в куполе упал луч солнца - яркий, прямой... Дымка сразу растворилась - в центре круга сверкала, наливаясь кристальной белизной, Аникина фигура. Жрецы разжали ладони, опустили руки, и восторженно уставившись на барельеф: 'Да-а...' Никогда не видели?
   - Что и требовалось доказать, - довольно улыбнулся Урхаэль.
   - Что? - осторожно спросил Аника.
   - Душа. Чиста, как горный снег. Под слоем мусора - ангел...
   - Чушь!
   Верховный маг рассмеялся.
   - Зачем все это? - не выдержал Аника. - К чему?
   - Пойдем, - обнял за плечи эльф. - Я хочу кое-что показать...
   Старые пожелтевшие листы. В соседнем зале, среди высоких колонн - древняя рукопись, в золотой обложке. Оригинал пророчества Вотанга, писанный единственным учеником - торопливые неровные строки... Эльф быстро перевернул несколько страниц и нашел нужное место:
   - "...И распахнет белоснежные крылья посланник Неба, и укажет Демону путь...'
   - Стоп-стоп! - вздернул ладонь Аника. - Я блондинка! Перевод, плиз.
   Маг улыбнулся и закрыл книгу:
   - Этот мир однажды освободит ангел, Аня... и демон.
   - Издеваетесь? - серьезно спросил Аника.
   Урхаэль отодвинул книгу и терпеливо подпер щеку.
   - Ангел, да? - начал заводиться Аника. - Может... сразу господь Бог?
   Верховный маг улыбнулся.
   - С Демоном, да?
   Эльфу не дали ответить - донеслось эхо торопливых шагов, в зал заглянул кто-то запыхавшийся:
   - Господин... - осторожно покосился на Анику.
   Урхаэль нахмурился и поднялся из-за стола. За все время никто ни разу не отвлек верховного архимага - эльфийской субординации позавидовал бы любой тоталитарный режим...
   - Самое интересное, прекрасная девушка, - бросил напоследок, кивнув на книгу. - Что Вотанг говорил без двусмысленностей. Не прообраз, не метафора. Одну минуту, ладно?
   Аника закрыл рот. Реальный ангел, да?
   Посыльный старательно не смотрел - эхо донесло звук удаляющихся шагов... По спине почему-то пробежали мурашки. Аника поднялся из-за стола и прошелся по залу - в зеркальной мозаике четко отразилась задумчивая фигура...
   Пророчества. Вотанги. Этот мир живет в эпоху легенд - их можно понять. Даже эльфы - самые продвинутые из народов Эшу... Успокойтесь, люди. И на Земле хватало пророков - Ветхий Завет, Апокалипсис, Нострадамус, Ванга... Они всегда иносказательны. Как хочешь, так и трактуй. Тоже мне, ясновидцы...
   'Нет! - откуда-то долетел чуть слышный ответ Урхаэля. - Ни за что!' Нехорошее предчувствие снова вызвало мурашки - Аника обернулся на дверь...
  
   - С ума сошли? - не на шутку распалился Первый Архимаг. - Даже ребенок скажет - подстава! Она только-только начала приходить в себя...
   - Мы должны, - знакомый голос. - Она никогда не простит...
   Аника вышел из-за колонн:
   - Наяна?!!
   Немая сцена. Принцесса, прямо на ступеньках, в столице эльфов. Красный от бешенства Урахаэль - эльфы способны злиться? Заходящее солнце проложило на мраморе косые тени...
   - Аня! - подруга бросилась навстречу.
   - Что случилось?!
   Затянувшаяся пауза. Верховный маг в серцах сплюнул, и зашагал вверх по лестнице...
  
   Глава 21
  
   - Сколько?
   - Второй день, - мрачно ответил староста, пробираясь по еле приметной тропинке. - Вчера часа три сидел, выродок ада...
   Аника на ходу аккуратно шевельнул пальцем - тело плавно скрыли инто-доспехи. За спиной сразу испуганно отшатнулись: 'Никак не могу привыкнуть...' На сканере еле приметным огоньком мерцала звездочка - маленькая, зеленая... Аника нахмурился - даже без голо-арма? Реально отключился, чтобы не видели спутники?
   Деревья раздвинулась, тропинка вынырнула на открытое пространство. Знакомые места. Сочная зеленая трава, и обугленные пеньки сгоревшего леса... Победа и поражение. Легкие куцые облачка...
   Он сидел прямо в центре поляны. Поблескивая своими фиолетовыми доспехами.
   Аника оглянулся на спутников:
   - Возвращайтесь. Дальше сама.
   - Может не надо? - снова заканючил староста. - Ну серьезно...
   Набрал в грудь воздуха, и шагнул на поляну. Наверное, я самый большой идиот. А вовсе не дауны Урагмах и Горт...
   Фиолетовый демон сидел и не двигался. Открыто, второй день. Будто специально выставившись на показ. Молча сидел и ждал...
   'Синий Бес' зовет к разговору. Аххаи поняли. И в отличие от эльфов - не решились не сообщить.
   'И не синий он вовсе, а фиолетовый...' - зачем-то подумал Аника, разглядывая знакомую фигуру. Зачем, Алл? Что ты от меня хочешь? Собрался с силами, и медленно пошел по траве...
   Фиолетовый демон не обернулся. Продолжал сидеть, свесив через колени свои длинные руки... Аника остановился, рассматривая широкую спину:
   - Слушаю, Алл.
   Старый товарищ вздрогнул. Обернулся, смерил с головы до ног, и махнул пальцем - доспехи мигнули и свернулись. Знакомые универсальный комбинезон, черная борода, темные глаза в глубоких впадинах, насупленные брови... Старина Аленах, как отче наш. Зачем?
   - Покажись, - хрипло выдавил бывший соратник.
   - Зачем?
   - Прошу. Пожалуйста.
   Черт. Аника сжал зубы. Вот чего ему страшно не хотелось - являться... Во всей красе. Два черта...
   - Я не буду смеяться. Обещаю.
   Интересно, видели ли когда-нибудь Аленаха смеющимся? Казалось - его лицо не может изобразить это в принципе. Аника шевельнул побелевшим пальцем - вот же... Знал бы заранее - одел бы штаны...
   Ветерок встряхнул длинные волосы за спиной, ласково пробежался по груди, вскинул платье у коленей... Да-маг долго смотрел - хмуро, прищурено... Аника отвернулся.
   - Красивая... Ты никогда не был парнем.
   - Что ты хотел? - внутри росло раздражение. - Только для этого звал?
   - Как ты?
   - Ведь не поверишь, если скажу, - постарался взять себя в руки. - Нормально.
   Аленах отвернулся и замолчал - безмолвно качнулись на коленях длинные руки...
   - Никто не знает, что происходит на самом деле, Алл, - сделал слабую попытку Аника, не особо надеясь на результат. - В Таире всем пудрят мозги...
   - Я знал.
   Он не сразу понял ответ. Снова налетел ветерок, от леса потянуло старой гарью... Что?
   - Я знал, - тихо повторил да-маг. - С самого начала. Я был в первой партии - до остальных...
   Старая скрюченная спина. Черная непокорная борода. Аника покачал головой, и опустился рядом на траву. Кто дает нам право судить?
   - И как?
   - А что я мог сделать? - неожиданно взорвался старый молчун. - Бросить все к чертям собачьим, как ты?!! И что дальше?!
   Аника не ответил, разглядывая обугленные головешки, припорошенные черной пылью. Риторика. Некоторые вопросы не требуют ответов...
   - Я знал... - зло повторил бывший товарищ. - Знал каждый раз, когда сотнями плющил этих грязных вонючих мобов... Знал. Каждый день. И каждую ночь...
   Ты знал. Я понял. Но ты, Алл... пришел сюда не просто так.
   - Пойдем, - спокойно поднялся с травы. - Я хочу тебе кое-что показать. Это недолго.
  
   Весницкий цельдар. Длинные ряды трупов на носилках, накрытых простынями с головой. Ряды шатров, снующие сестры милосердия, кучи окровавленных бинтов, стоны раненных и умирающих... Аленах молчал.
   Дорога в лесу. Ход. Длинная колонна уставших запыленных воинов - тихий говор, бряцанье доспехов, ржание лошадей. Скрип повозок, усталое покрикивание старшин, кашель и пыль...
   - Что дальше? - Аленах уселся на вершине холма, снова свесив свои длинные руки. Кивнул на колонну внизу: - что думаешь делать?
   - Не знаю, - Аника опустился рядом, и тоже уставился вниз. - Просто... я не могу иначе.
   Без инто-доспехов - два обычных путника на холме. Мужчина и девушка. Даже универсальный комбинезон не привлекает внимание.
   - Ты нашла себя в их мире, да? - угрюмо усмехнулся бывший соратник. - Думаешь, надолго? Это невозможно простить, Аня...
   - Ты бы очень удивился, - пожал плечами Аника. - Если бы узнал их ближе. Не знаю - надолго ли. Вы ведь не даете время.
   Оба замолчали, хмуро глядя на дорогу. Высоко в небе медленно плыл журавлиный клин, оглашая печальными криками небо. Шелестела трава, ветерок доносил снизу пыль, запах прелой листвы, и кожи.
   - Что дальше, Аня? - снова тихо спросил да-маг. - По расчетам Кагума - этот мир проживет лет сорок, не больше.
   Казалось, бывший напарник уже напрочь забыл, что Аника был парнем. Девушка, и всё. Полное отсутствие двусмысленности и дискомфорта. Я знаю, Алл. Но лучше сорок лет, но не с вопящей по ночам совестью...
   Ты знал. Ты видел деревья, цветы, сады... Ты - не Урагмах, не Горт, не остальные. У тебя есть душа. Черная, обугленная, высохшая... И поэтому ты - ходячий мертвец.
   Ты помнишь Землю, Алл? Там еще остались не модифицированные леса, поля? Там еще остались такие, которые не хохочут над тем, кому плохо: 'Сейчас расплачется'?
   Ты помнишь журавлей в небе, Алл?
   Стер, забыл, как ненужный хлам...
   - Что будет, если повредить Горн? - вдруг спокойно спросил да-маг.
   Аника горько усмехнулся:
   - Шутишь? Кто сможет убить Горн?
   Серце Таира. Столб света, упирающийся в небо...
   - Повредить, - поправил Аленах. - Хотя бы до половины.
   - Моих сил не хватит, - пожал плечами Аника. - Даже если представить, что я...
   - А вдвоем?
   Аника не поверил. Внимательно посмотрел, нахмурившись - о чем он?
   - Уйдет в режим защиты, - глухо ответил. - Свернется в яйцо...
   - На сколько?
   - Не менее, чем на полгода. Алл, о чем ты?
   Да-маг опустил голову и уставился на дорогу. Аника все еще смотрел - никак не мог понять... Сердце почему-то заволновалось...
   - Даже если допустить, гипотетически... - уже не мог успокоиться. - Нам не позволят!
   - Лами и Гамм готовы уйти за тобой, - вдруг произнес бывший друг. - Они и раньше на тебя молились.
   Аника продолжал смотреть. Ветерок исчез, воздух остановился. Сердце уже не волновалось - оно уходило в разнос. О чем ты, Алл?
  
   Глава 22
  
   - Дальше! - не выдержал король Охард, спускаясь по ступеням.
   - Говорили минут десять, - продолжал секретарь, изо всех сил пытаясь не отстать. - Потом встали и сразу исчезли. Оба.
   Монарх резко остановился - вся многочисленная свита чуть не ткнулась в спину.
   - Все хорошо, Ваше величество, - заторопился испуганный помощник. - Она вернулась, поздно вечером... Князь молчит, остальные аххаи тоже. Пока не известно - вернется ли к эльфам, или уже все...
   Охард шумно выдохнул, и вновь двинулся по ступенькам:
   - Кто-нибудь знает, о чем говорили?
   - Нет, Ваше величество, - снова заспешил следом секретарь. - Аххаи не скажут, даже если и знают... Эшу на них нет.
   Ступеньки кончились, предупредительные герольды распахнули двери:
   - Его величество, король Охард пятый!!!
   Толпа почтительно склонилась. Монарх обвел глазами просторный зал - Вергус и Платам уже здесь. Машут, как ни в чем не бывало. Что за день сегодня?
   Писк и звон, бормотание и щелканье, вибрирование и гудение... Это не тронный зал. И люди в зале - не слуги. Такого странного дома никогда не видел этот мир. Таких артефактов, таких предметов, таких людей никогда не видел этот мир. Но и такой войны - тоже не видел этот старый мир...
   Свод полностью выполнен из стекла - технология не этой земли. Заходящее солнце напрямую золотило стены, и многочисленные приборы на специальных столах... Помощники из Таира убеждали - не магия. Но работали - как магические...
   - Наяна вернулась? С утра на душе неспокойно...
   Вергус вздернул брови, Платам пожал плечами.
   - Госпожа сообщила... - начал сзади секретарь.
   - Ее высочество! - раздраженно перебил монарх - грозный рык неожиданно прогремел на весь зал. - Мне плевать - есть у нее свое королевство, или его... - махнул головой на окно, где на горизонте поднимался луч света, - сожрали жормы. Она верховная дочь этого мира.
   Люди в зале переглянулись, свита склонилась в поклоне.
   - Да что с тобой такое? - не выдержали Вергус и Платам одновременно.
   Черт его знает. Видно, давно не чувствовал на лбу свежего ветра Дуная... Впрочем, оба друга тоже уже забыли свои земли и нагорья.
   - Что-то плохо на душе, - постарался взять себя в руки. - С самого утра свербит...
   Народ вежливо суетился вокруг своих приборов - в воздухе треск, и невидимые помехи...
   - Начнем? - Платам кивнул на огромный стол в центре, вокруг которого уже столпились генералы и воеводы. - Надо принять решение, пока подойдут остальные.
   Странный день, непонятный. Не видно бродячих кошек на улицах, попрятались птицы. Нет привычного гвалта попрошаек и нищих, проснулись старые болячки... Сердце тревожно щемит, будто ждет беды - не хочется выходить из дома. Заходящее солнце красит улицы в кровавый цвет...
  
   Чем отличаются миры? Материками? Городами? Научными достижениями? Ядерными бомбами? Или людьми?
   Что заставляет нас делать шаг? Как рождаются поступки? От расчетливого мозга? Тогда почему люди иногда ведут, как полные идиоты?
   Кто-нибудь слышал зов небесных труб?
   Возможно, кто-то наверху знает ответы на все вопросы. Равнодушно наблюдает за глупым мельтешением людей. Или даже делает ставки на тот, или иной поступок...
   Возможно - мы марионетки в чужих руках. А возможно - весь мир, затаив дыхание, ждет от нас правильного выбора...
   - Тут? - удивленно оглянулась Лами, оглядывая заброшенный карьер, с лужами воды и ржавыми подъемниками...
   - Кажется, - подтвердил Гамм.
   - Почему здесь? - не поняла девушка. - Сыро, грязно, неуютно...
   - Сказали здесь, значит здесь, - прекратил прения парень. - Ну что? Готова?
   Оба улыбнулись, взглянув друг на друга. Потом обернулись к мерцающей городской стене:
   - Повеселимся?
   - В последний раз!
   - Ты помнишь?
   - Разве можно забыть?
   Что-то все-таки есть во вселенной такое, связанное с гласом небесных труб. Ибо может вздрогнуть земля и содрогнуться небо. И отозваться безмолвной болью, от которой вдруг застонет душа...
   А кто-то наверху удивится, и с любопытством всмотрится вниз...
  
   В ставке бушевал настоящий бедлам. Кошмарный день набрал обороты - гам, гвалт, топот ног - но хуже всего, - неизвестность...
   - Маорд! - орал в микрофон король Охард, чудом не ломая маленький прибор. - Какого черта? Что у вас творится?
   Горизонт за окном полыхал яркими огненными всполохами. В зале бешеный треск, странные аппараты дружно завывали, гудели, и перемигивались - люди в халатах не успевали носиться от одного к другому. Давно заброшен стол с картами - элита Приграничья вместе с генералами столпилась возле приборов...
   - Ваше величество, - сквозь треск донесся еле различимый голос. - Тут такое творится... Два да-мага взбесились! Бьют прямо по периметру города!
   - Что-о?!
   В зале мгновенно наступила тишина, на вспотевших лицах мигают отсветы разноцветных лампочек... Охард сглотнул.
   - Кто?
   - Двулистник! - еле слышный ответ. - Оба! Тут настоящий ад, Ваше величество... Аномалия глушит связь...
   - Что происходит, Маорд?!! - не выдержал сзади Платам.
   - Никто не понимает...
   Все молчат - напряжение вибрирует в воздухе, - горизонт за окном гремит и сверкает. Вергус рванул ворот камзола... что происходит, в жилище демонов? Вдовы поссорились?
   Охард обернулся к старшему из землян:
   - Пробьют?
   - Вряд ли, - сухонький старичок поправил на носу старомодные очки. - Периметр укреплен силовым барьером, напрямую от Горна... К тому же, через несколько минут там будут все да-маги.
   - Тогда зачем?
   Профессор только пожал плечами.
   - Боже, ребята, - тихо прошептала за спиной принцесса. - Пришли бы лучше к нам...
   Что-то творилось в этом мире. Странное, непонятное, ирреальное... и непредсказуемое...
  
   Как рождаются герои? Как живут, чем дышат, где ходят? Это... особая каста? Вскормленная воспитанием, окружением, наставлением? Может, даже специальными набором родительских хромосом? Или же... героем может стать каждый?
   Героями обычно оказываются те - от которых никто никогда не ждал подвига.
   В Таире разверзся ад. Мерцающая стена периметра вспучивалась и прогибалась, под мощными ударами - в воздухе летали осколки ржавых подъемников и экскаваторов... Сильные удары шли одни задругим - Гамм мелькал как молния, еле успевая переставлять защиту... Это больше походило на бойню. Двое против всех. Небо напоминало Апокалипсис - бешеная пляска плазмы и белого снега, - в вечерней темени неба мельтешили фигуры да-магов, как россыпь звезд... Пока наконец небо не вспучилось ярким колпаком ослепительного света, и не накрыло карьер целиком...
   'Конец' - улыбнулся Гамм, плюхнулся прямо в лужу и вытянул руку... 'Конец' - ответила она и опустилась рядом. Они продержались долго - двое против девятерых... Удивительно. Они продержались до самого Командора...
   'Ты будешь помнить?' - руки нашли друг друга.
   'Всегда...''
   Ослепительный колпак налился тысячетонной тяжестью - огромный, толстый, вбирая в себя всю силу нездешнего города...
   'Не бойся!' - 'Я и не боюсь...' Весь Таир попрятался в домах, следуя прямому приказу, вжимая от грохота голову в плечи, и осторожно косясь на окна...
   А кто-то наверху, возможно, вздернул в удивлении бровь...
   Мягко раздвинулись тяжелые двери - на пол упали две вытянутые черные тени. В длинный коридор шагнули мужчина и девушка - темнота заглушила эхо шагов. По паркету скользили все удлиняющиеся тени, пока не уперлись в круглую шлюзовую дверь...
   Час пик. Венец пути. Финал ожидания. Все замерло во вселенной. И если кто-то смотрел там, наверху... То и он затаил дыхание.
   Свинцовый колпак обрушился вниз, расплющив в луже две обнявшиеся фигуры. Вздрогнула и покачнулась земля. 'Дебилы', - Командор с раздражением сплюнул, глядя в глубину карьера...
   А потом почему-то снова дрогнула земля - вниз осыпались кучи мокрой земли...
   Генерал закрыл рот, и медленно обернулся к городу - не веря, просто не в силах поверить...
   Новый сильный толчок - колыхнулся луч света над центром, - сорвалась вниз лента конвейера, плеснув грязными брызгами...
   Дебилы?
  
   Бедлам в ставке достиг апогея - полыхнул искрами и потух первый прибор, потом следующий...
   - Маорд! - пытался докричаться один из воевод, стуча по столу микрофоном. - Ответь!!
   - Лоанир! - не отставал рядом второй. - Уводи всех из Бирмы, Лога, Уречья... Пятьдесят миль назад, живо!!! Предупреди Гаал, Весницу...
   Треск и шум. Странные аппараты один за другим выходили из строя - за окном снова яркой вспышкой полыхнул горизонт. 'Может, Таир перешел к расширению? - донесся чей-то испуганный голос. Ему никто не ответил. В зале стало тесно - через дверь вливались все новые, и новые люди...
   Охард мрачно смотрел на приборы. Нет, не перешел... Просто что-то сейчас творилось, в этом мире. Напряжение просто витало в воздухе...
   А потом вдруг вздрогнула земля. По залу пронесся гул - колыхнулись свечи в подсвечниках, со столов полетели бумаги... Новый толчок - король ухватился за стол...
   - Что происходит!!!
   Снова сильный толчок - люди в страхе переглянулись, кто-то удивленно задрал голову вверх. Звезды-спутники в небе искрили, перебрасываясь разрядами-молниями...
   - Мать песен, великая Эшу!!! - дикий вопль из прибора перекрыл всеобщий гвалт. - Аня и Бес бьют Горн!!!
  
   Как узнать тот миг? Тот самый момент? Тот час? Когда мечты перестают быть мечтами...
   Дрожала земля, рвался луч света над городом. Бешено взрывали воздух девять дымных полос - командор скрипел зубами от ярости и бессилия... А в сердце Таира полыхал вулкан. Хлестало по стенам пламя - шар плазмы раскалился почти до бела. 'Уходи! - сквозь рев огня кричал Аника. - Не успеем...' "Ага, сейчас, - упрямый сарказм в ответ. - Тебе всю славу?"
   Аника закрыл глаза, успокаивая стук сердца. Вот он, перекресток пути. Час истины. Прямо перед глазами. Та самая минута, которая не даст покоя всю жизнь... Глубоко вздохнул, и раскинул руки. "Страшно?" - что-то спросило внутри. Очень. Все равно трудно представить себя в этом мире..." "Врешь! Тебе осталась пара шагов!" Сжал зубы, стараясь собрать всю решимость... "Почему?" - спросило в голове. Думаешь, я знаю? Журавлиный клин высоко в небе... Чувства, а не не цинизм... Это как дом. Старый, забытый, стершийся из памяти, за километрами долгого пути... "Аняяяяя!" - дикий вопль за спиной - стройное тело взвилось в воздух, - прямо к раскаленному от ярости шару...
   Прости, Алл. Простите, друзья. Я боюсь это все потерять...
   Говорят, каждое событие находит отголосок в этом мире... Где-то далеко - вдруг разрыдалась, закрыв лицо ладонями, принцесса. Взвыл, как раненный зверь, и уткнулся в землю эльф. Выскочили на улицу, громко хлопнув дверью, матушка Лада и сестры. А кто-то там, наверху, удивленно качнул головой...
   И совсем по-человечески вздохнула, всматриваясь вдаль, великая эшанская богиня...
  
   Как узнать тот самый момент? Никогда не узнаешь, никогда не поймешь. И только потом, после всего, оглянувшись назад, сможешь только глупо вздохнуть - тебе кричал об этом чуть ли не целый мир...
   Удары прекратились, приборы смолкли, потухли все огоньки. Стих треск, перестали колыхаться свечи в канделябрах, больше не звенело стекло. Только мягко шелестели плавно падающие страницы каких-то бумаг...
   - Все? - прозвучал чей-то голос, в повальной тишине.
   Охард медленно обернулся к окну. В сгустившейся темени больше не полыхал горизонт. Больше не было привычного ядовитого столба света, упирающегося в небо. Зато тускло мерцала большая одинокая звезда - огромное вытянутое яйцо. А над головой чертили небо длинные светлые полосы - на землю падали звезды-спутники внешнего кольца...
   Время будто замедлило ход, выступив каплями пота на лбу, и растерянными лицами.
   В любом Мире рождаются Люди, дети своей земли. В любой жизни есть место подвигу - не бери на себя суд, человек. Любой мир - может иногда удивить...
  
   ----------------------------------------------------------------------------
  
   - Стойте!!! - неожиданно вскинулась Наяна, обведя всех заплаканными глазами. - Она знала! - вытерла мокрые щеки. - Она знала, про дорогу в карьере! Я ей рассказывала!
   Люди переглянулись... Ничтожный шанс. Хлипкий, почти нулевой... Но для народа хватило - весь переполненный зал пришел в движение...
   - Бего-ом!!! - рычал Орхад, летя по коридору
   - Где эльфы? - не отставал за спиной Платам.
   Топот ног, вывернутые с петель двери, затем дикая скачка на лошадях...
   Поляна, заросшая кустами, у самого леса. Старый, почти забытый эльфийский путь брал начало далеко за околицей. "Открывайте!" Ночной ветер шелестит листвой, волнует в неярком свете факелов траву - высоко в небе слабо перемигиваются звезды. Пусто.
   Толпа густела и уплотнялась - сзади прыгали с лошадей новые, и новые. Ветер теребит языки пламени, шевелит волосы... "Давайте, родимые..." - напряженно шепчут за спинами. Эльфы побелели от напряжения...
   Глухо заухал филин. Закричала разбуженная ворона. Всхрапнули недовольные лошади. Густой воздух давит на уши - минута, другая... десятая...
   Пусто. Эльфы опустили руки, в толпе поднялся тихий гул...
   Чудес не бывает.
   Снова разрыдалась Наяна, обессилено опустившись на траву. Люди сжали зубы.
  
   Мрачный, как смерть, Аленах вынырнул из инвиза прямо в карьере. Поморщился, что-то задев обожженными руками, и с ненавистью покосился на мерцающий купол над головой: 'Ну привет...' Таир - в коконе силовой защиты. На долгие-предолгие месяцы - никому не выйти, и не зайти. 'Почему здесь, Аня? - оглянулся вокруг. - Грязно и сыро...' Пошарил глазами, нашел в луже черные изуродованные тела. 'Так не пойдет', - поморщившись, поднял одно безжизненное тело, затем другой рукой обхватил второе. - Только вместе, ребята...' Скрипнул зубами, и медленно потащил к центру котлована, прямо к куче какого-то ржавого хлама. Упал в грязь, подтянул на колени мертвых друзей и прислонился к железу спиной. 'Зачем? Ты ведь знаешь - я ни во что не верю...'.
   Старый заброшенный котлован. Грязные лужи, рваные ленты... Злая ирония - нет места достойней для смерти. Зачем, Ань? Из Таира теперь все равно не выбраться...
   Да и... Усмехнулся, поглаживая обугленными пальцами волосы окоченевших ребят на коленях. Мы им не нужны. Там нет нам места. Они никогда не простят... Я бы не простил.
   Сознание медленно покидало обессиленную голову. Мысли все более путались, темный грязный мир смазывался и расплывался... Жалеешь? Снова криво усмехнулся - нет. Я впервые за все эти годы - жил...
   В глазах темнело. Сгущалось, наваливалось и мерцало... Сотни огоньков в ночи... Густая россыпь колыхающихся на сквозняке свечей... все сильнее и четче - проступают темные силуэты каких-то людей...
   Стоп! Сработало? Обожженные руки покрепче прижали друзей...
   В темных силуэтах проявляется бородатый народ - в широко открытых глазах пляшут язычки пламени...
   У тебя, кажется, получилось - а я не верил...
   Ладно. Убейте нас быстро.
   Картина проявилась во всей красе - ночь, звезды над головой, ветер треплет факела... Толпа дружно выдохнула и одновременно подалась вперед - он стиснул зубы... "Осторожно!" - долетел чей-то властно-взволнованный голос. Их подняли на руки - мягко, бережно, трепетно... И медленно куда-то поплыли, над множеством лиц. 'Осторожно! - не успокаивался голос. - Опускаем... Эльфы!' Спина плавно коснулась земли - толпа отступила назад, и над ними склонились какие-то... модельно-красивые лица...
   Почему Аня? Как такое возможно?
   'Я предупреждала, - будто ответила, из глубоких глубин. - Ты удивишься...'
   За что?
   'Они не любят судить'.
   Так не бывает!!!
   'Поверь...'
   По телу быстро разбегалось тепло, от странных чарующих рук - приятное, успокаивающее... Рядом тихо застонали - он снова не поверил. 'Глядите, эльфийчик! - ударил по скептике хриплый и слабый, но такой же неугомонный девичий голосок: - хо-орошенький...' Мать твою, живы? Вокруг весело рассмеялись - по толпе пробежался шутливый шепот... 'Все! - прежний властный голос. - Теперь осторожно - во дворец...'
   Кто они, Аня?
   'Люди, Алл. Когда-то мы сами были такими...'
   Ты еще вернешься? Поговоришь?
   "Может быть, когда-нибудь... Через двадцать лет..."
   - Одну минуту! - над ним вдруг склонилось заплаканное, но прекрасное лицо. - Аня, она... - всхлипнула, и не смогла закончить.
   - Прости, - он скрипнул зубами, стиснув черные запекшиеся губы. - Это она добила Горн.
   Крупные соленые капли обожгли запекшуюся кровь. Толпа угрюмо притихла. Мягкие руки аккуратно подняли и понесли, в полной тишине...
   Боже, Аня... Ну зачем?
  
  
  
  
  
  
   Часть вторая.
   Реальность.
  
   Глава 1
  
   Мы не любим терять. Но всегда что-то теряем.
   Мы всегда убеждены, что правы. Но каждый раз делаем кучи ошибок.
   Разум несовершенен. Любой разум.
   'Но... как жить? - удивится человек. - Разум... на то он и разум!' У нас есть ответ на этот вопрос. У всех нас. Просто мы в это не верим. Только тогда, когда разум совмещается с совестью - открываются возможности правильного выбора...
   Но кто сейчас слушает совесть?
   Древние мудрецы утверждали - если вехи пути постоянно складываются не в нашу пользу, неудача следует за неудачей... То стоит попробовать изменить точку зрения. Но те же мудрецы и соглашались: это - самое трудное. Разум страшится перемен. Ведь с переменой - может расшириться и вся твоя вселенная...
  
   __________________________________
  
   Бешено взвыли моторы, звено бомбардировщиков синхронно завалились набок, и один за другим сорвались вниз - сквозь рваную дымку приближается черная земля, с грязно-белым ковром разрывов...
  
   Аника вскинулся, больно ударился головой и открыл глаза - дикий вой рвал перепонки... И в этот момент осознал - всего лишь сон. Он жив?
   Осторожно хлопнул глазами. Или не жив? Ибо вокруг - ничего. Вообще. Тишина. Темнота. Непроглядный мрак...
   Вдохнул, избавляясь от наваждения кошмара - в горле хрипнуло. Окопы, война - взрывы расшвыривают бревна, кровь и осколки бетона, выстрелы сливаются в неразличимую канонаду, вверху мелькают тени истребителей...
   Закрыл глаза и сжал виски руками - спокойно. Все хорошо. Хорошо. Хорошо?
   Выдохнул и снова огляделся - все та же темнота. Впрочем, уже сбоку что-то проглядывало, слегка подался вперед - шероховатое, неровное, в выпуклостях... Постучал пальцем - камень. Пещера? Вытянул руку вверх - потолок прямо над головой, сверху посыпался песок...
   Стоп. Что он помнит? Взрывы, взрывы, боль... Длинная вереница изможденных людей - кричат дети, надрывно плачут матери, причитают старушки... Слепящий огонь...
   Все перепуталось. Что это было? И вдруг с ужасом осознал - пусто... Не помнит. Ничего. Вообще. Только кадры какой-то смертельной войны.
   Стряхнул с головы песок - ладонь запуталась в длинных прядях. Нахмурился, накрутив локон на палец - что-то отдалось в памяти, что-то такое... Рука подсознательно опустилась ниже и нащупала грудь... Стоп!!! Девушка?
   Реальность вспыхнула, чуть не ослепив - девушка... Необычность сразу взорвала воспоминания: Эша, да-маги, отчаянный прыжок - слепящий огонь навстречу... В горле пересохло. Тонкие пальцы пробежались по бедрам - девушка... Вот черт...
   Он чувствовал так, будто проспал лет сто - всё неярко, полузабыто: Эша, Таир... Война подгорных королей, Наяна, Веника, Славка, матушка Лада, Горн... Эльф...
   Это было? На самом деле?
   А война?
   Стоп!! Кажется, он был да-магом! Аника сконцентрировался, пытаясь вызвать инто-доспехи - ноль. Напрягался все сильнее и сильнее, пока не заболела голова - все равно ноль. Безрезультатно. Ни скилов, ни интерфейса, ни даже обычной зеленой шкалы. Кажется, Аль-Таира больше нет, и следовательно - кольца спутников тоже...
   Вроде, должно обрадовать. Почему не рад?
   Опустил глаза, пытаясь хоть что-то рассмотреть - волосы упали на грудь. Н-нда. Перевернулся, и осторожно пополз вперед, в полутьму, то и дело елозя локтями по своим же длинным прядям. Было или не было - можешь вспоминать, пока не лопнут мозги. Чтобы узнать - надо выбираться отсюда...
   Вряд ли Аль-Таир исчезнет просто так. Война только начинается.
   Запахло дымом и гарью. Через несколько метров посветлело, пространство расширилось - выбрался из низкого грота и выпрямился в полный рост. Туманная дымка скрывала видимость метров до десяти - камни и камни. Зеленый мох, выщербленная иззубренная стена терялась в темном мареве. Слабый рассеянный свет, непонятно откуда, отмахивал от выступов мрачные тени. Чуть слышный шелест, на пределе звука - как будто тихий шепот из тьмы...
   Лоб сразу вспотел. Предверье ада. Еще бы парочку адских псов...
   Закрутил головой, изгоняя видение гончих преисподней - волосы разлетелись по плечам. Опустил глаза и аккуратно оглядел себя - знакомый универсальный комбинезон... В нем... лет сто назад... прыгнул к пылающему шару Горна. Плавные женские формы - ядрит твою... Сплюнул в сердцах, и осторожно двинулся вдоль стены. Снова разболелась голова, в затылке пекло...
   Через десяток шагов дымок стал реже, пространство раздвинулось, но ничего не изменилось - те же скалы и серость... Бурый мох, мокрые стены, с потеками едкой пахучей слюды. Сухое крошево под ногами, глушит эхо шагов. Налетел легкий ветерок, чуть отгоняя запах гари и дыма...
   Футуристическое кино, древние подземелья.
   Стоп! Ветерок? Аника замер, определяя направление. А подземелья ли? Задрал голову, пытаясь разглядеть потолок. Или небо. Высь терялась все в той же размытой дымке. Уши снова уловили тихий шепот, будто за спиной переговаривались сонмы невидимых существ... Резко обернулся - ничего. Сознание услужливо напомнило о призраках и мертвецах - он снова помотал головой. Виски сразу заломило, затылок обдало пламенем - зажмурился, стиснув зубы. Снова яркие жарящие вспышки разрывов...
   Через минуту полегчало, боль отступила. Только жар в затылке не проходил, но стал более терпимым... Свет. Аника вновь закрыл глаза - странно... Это не разрывы - бредовые видения давно ушли, спрятались в закоулках, как и положено сну... Но зажмурившись он видит вверху яркое, слепящее пятно света. Как будто над головой горит раскаленная лампочка. Глянул наверх - лампочки естественно не было. Как и солнца...
   Что-то с головой. Мозги совсем спеклись...
   Вновь двинулся вперед, осторожно ступая по крошеву мелкого камня. В дымке нарисовалась что-то темное - выступил перевернутый конус влажного камня. Сталактит. Значит, все-таки, пещера.
   Мягко шлепались громадные капли, разбиваясь на сотни мелких осколков, хрустела галька под ногами... говорили в тумане тихие голоса, издалека долетел чуть слышимый колокольный перезвон... 'Я схожу с ума!' - вынес вердикт Аника, и аккуратно двинулся вперед. В затылке горел огонь...
  
   'Человек?!! - изумился Вешка. - У меня с головой все в порядке?!' Маленькое лохматое существо выставилось из-за камней, не веря своим глазам. Не может быть!! Странная фигура еле брела, на слабых ногах - две руки, две ноги, - высокая, изящная, совершенная... Словно скрупулезно срисованная с древних книг! Вся вселенная хохотала над глупым доверчивым холлом - запрокидывала голову и надрывалась, брызгая слюной... В пустой голове судорожно крутились винтики, пытаясь подобрать наиболее рациональное объяснение - архи? Охры? Да хоть королевские тагиры!!! Но зачем?!! 'Специально для тебя!!' - реальность изнемогала от хохота уже на полу... С лицом Кызыма, и еще пол-деревни. Дернул же черт вчера сунуться к старым книгам...
   Вешка с силой протер глаза и снова выставился за камень - бредовая нереальная фигура продолжала спотыкаться и брести. Я не заболел?
   Какого беса творят архи? Или охры? Злят демонов Гвидемеи? Буянят, шаманят, ворожат, прорицают? Тогда где они все, бряцающие тонной железа?
   И... как? По рисункам?!!
   Невозможно - Вешка даже отрицательно закрутил головой в подтвержденье, - никак невозможно! Должны видеть! Откуда баюлы архов-охров могли лицезреть живого человека? Бред... 'А может... - он ухватил за хвост единственную разумную мысль, способную уговорить вселенную перестать смеяться. - Это и не человек вовсе? Просто похож? Кто видел живого человека?'
   Это Кызым во всем виноват. Он вечно травил душу своими бреднями про живые колодцы... 'Слушайте, древние! Дед слышал от деда, а тот - от деда своего деда...' Сказки пользовались большой популярностью в среде холлов. 'Далеко-далеко, за тысячами поворотов и подъемов, находили отчаянные охотники-ходоки бездонные колодцы, в которых спускался свет... Настоящий, живой, видимый свет - в лучах кружились мириады пылинок...' Вешка слушал, затаив дыхание, изо всех сил пытаясь представить свет, в котором видна даже пыль. А старый Кызым расходился все дальше: '...а падал тот свет сверху - из мира, где нету неба...' Тьфу ты! Вешка подозрительно настораживался - издевается? А Кызым и не думал тормозить, продолжая постреливать хитрыми глазками из-под лохматых бровей: '...и живут там люди, самые настоящие, про которых писано-неписано... Садят поля, и строят дома...' Вешка уносился в далекие дали, делая отчаянные попытки представить бескрайние поля и большие дома. Кызым прятал смешливую ухмылку в длинной бороде, а Вешка поздно вечером забирался в читальню, и доставал с пыльных полок старые книги... Не замечая улыбок остальной части населения, которых хлебом не корми - дай поржать, как лошадям. 'Гляди, человек!!!' - на следующее утро вдруг орал не своим голосом старик - Вешка вздрагивал, спешно шарил круглыми глазами вокруг - а вся деревня чуть не заходилась от хохота...
   Больной дурак. Совсем выжил из ума.
   Что такое сейчас перед глазами? Идет-бредет-спотыкается? Может, это Вешка выжил из ума?
   - Эй!!! - вдруг разорвало тишину существо на тропинке, оглядываясь по сторонам. - Тут есть живые?
   Маленький холл от неожиданности чуть не выпрыгнул из-за камня - идиот?!! Совсем?!! Сюда же сбегутся все арахниды...
   Какой к черту арх-охр?
  
   Сколько прошло времени? Пять часов, шесть? Сутки? Аника потерялся в пространстве и времени - камни и камни, черные тени... бурый мох, туманная дымка, осклизлые стены, разбухшие потеки, шлепки капели, очередной поворот прячется в темноте... Темнота везде. За камнями, в трещинах, в проходах, за спиной, над головой. Там шепчутся призраки - настороженно следят, провожают глазами, ждут...
   Он окончательно выдохся. Заплетались ноги, гудели руки, ломило шею, во рту пересохло - язык напоминал наждачную бумагу. Невыносимо хотелось пить...
   - Ау? - в очередной раз устало крикнул в темноту. - Живые, в студию! Встань передо мной, как лист перед травой!
   Тишина. Темнота продолжала перешептываться тихими голосами, постукивать маленькими ножками, хрустеть невидимыми зубами... Очередной поворот, очередное пространство - длинные свисающие бороды мха на стенах, белые пятна плесени, трещины и изломы. Сквозь марево проглядывает высокая груда камней, как будто обрушилась часть стены... Противоположный край в тумане, потолка не видно. Тяжело вздохнул и опустился у высокой глыбы - пара минут. Или больше. Одна главная мысль теперь вытесняла все остальные - полный стакан воды. Холодной, прозрачной, вкусной, с капельками на стекле...
   Под задницей что-то дрогнуло. Он устал, пить хотелось ужасно, и заметно отупевший мозг не сразу сообразил опасность... И только когда начала вспучиваться вся глыба за спиной - прошиб холодный пот, - вскочил и обернулся... В лоб ударила кровь - огромный камень поднимался, выпростав множество невероятных изломанных ног... Подернулся рябью, пробежался волнами окрас мимикрии...
   - Аааааа... - захлебнулся вопль, горло судорожно сжалось - он упал, тут же вскочил и снова упал...
   Бредовое порождение буйной психики выросло прямо перед глазами - огромное, на выгнутых суставчатых ногах... Аника изо всех сил заработал коленями и ладонями - он не думал, не соображал - просто зашелся в панике... Через секунду уже карабкался по груде камней, а за спиной щелкало и стучало - адский монстр спешил следом. На самом верху ухватился за трещины стены, и судорожно полез еще выше, ломая ногти и оставляя на острых кромках пятна крови. Боги!! - лишь бы подальше, побыстрее, понезаметнее... Неожиданно что-то яркое полыхнуло над головой и описало дугу за спину - снизу донеслось обиженное шипение... У Аники не было времени анализировать - он судорожно взбирался по стене. Но когда что-то схватило за шиворот и стало помогать - все-таки поднял лицо. И чуть не свалился назад, к пауку...
   - Ты чего? - не поняло его махи мохнатое существо наверху, с большими глазами.
   Аника прекратил отмахиваться и перевел дух - странное пушистое создание выглядывало из черного провала небольшой трещины-пещеры над головой, хлопая своими темными блестящими глазами... Осторожно оглянулся - внизу валялась пылающая ветка, суставчатое порождение психического бреда опасливо отодвинулось - в фасеточных зрачках отражалось множество пылающих огоньков... Разве это выбор?
   - Не хочешь - как хочешь... - обиженно сказали сверху.
   Оно еще и говорит?!! Мать твою... Снизу снова донеслось шипенье - Аника больше не думал. Подтянулся на руках и перевалился внутрь, прямо мимо косматых глаз. Сразу отпрянул к противоположной стене и осмотрелся - узенький грот, тянется куда-то в темноту... Существо сидело у выхода и глядело на Анику - совсем небольшое, в темноте напоминающее медвежонка, только голова побольше и покруглее... И поглазастее, сквозь космы меха. Оно было бы даже симпатичным, если бы не вся фантасмагория обстановки...
   - Ты кто? - шевельнулись космы пониже глаз.
   Аника сухо сглотнул. Голова пустая, как медный котел - ни одной разумной мысли...
   - Что?
   - Издеваешься? - насупилось существо. - Зачем трогал дворха? Совсем больной?
   Совершенно обычный голос, чуть скрипучий, чуть детский. Я точно проснулся?
   - А этот... - Аника испуганно кивнул на выход, все еще пытаясь успокоиться. - Сюда не залезет?
   - Как? - удивилось глазастое существо и выглянуло наружу. - Только не шуми! Потопчется, потопчется, и пропадет. Что ему здесь делать?
   В груди стало помаленьку отпускать. Вдох-выдох, вдох-выдох...
   - Тут много таких?
   - Мозги заклинило? - со знанием дела вынесло вердикт существо, и с интересом оглядело Анику. - Красиво... Очень похоже. Честно.
   - На что похоже? - не понял Аника.
   - Снова издеваешься, да? - обиделось подземное создание.
   В пещере повисла пауза. Вдох-выдох, вдох-выдох... Дрожь потихоньку проходила, руки уже не колотились. Кажется, ему только что здорово повезло. Если конечно он по прежнему не спит, и не смотрит кино. Аника потрогал ссадины на ладонях - ссадины горели огнем...
   - Где я? - с надеждой спросил у неожиданного помощника. - Что это за катакомбы? Как отсюда выбраться?
   - Ката... что? - не понял мохнатый житель. - Куда выбраться?
   - Наружу...
   - Какую ружу? - продолжало тупить существо.
   - На воздух, - терпеливо пояснил Аника. - К людям!
   Существо вдруг поперхнулось и закашлялось...
   - Очень прошу, - подался вперед Аника. - Я устал... Очень. Мне надо выбраться. Я хочу пить и есть. Помоги...
   Существо закашлялось еще больше, даже захлопало себя по груди. Аника терпеливо ждал. Наконец крякнуло в последний раз, и выставилось на Анику:
   - Ты шутишь так, да?
   - Разве похоже на шутку? - забеспокоился Аника.
   Снаружи донеслось щелканье и постукивание, Аника со страхом оглянулся на выход, мохнатый помощник снова высунулся наружу.
   - Уходит... - донеслось приглушенно через паузу.
   Слава богу. Если есть бог на этом свете...
   - Так ты поможешь?
   Подземный житель вернулся обратно, и почесал свою лохматую голову:
   - Ты кто? Только честно-пречестно!
   - Я? - в очередной раз не понял Аника. - В смысле?
   Существо вдруг наклонилось, и ткнуло пальцем прямо в грудь - Аника от неожиданности вздрогнул.
   - А это что?
   То чувство, когда щеки вдруг наливаются горячим пунцом:
   - Ну... я девушка...
   - Баба?
   Тихо выругался про себя: 'Сам ты баба...'
   - Матушка моя родненькая... - зачарованно вздохнул мохнатый помощник. - Мне же никто не поверит!
  
   Снова навалилась усталость. Адреналин спал, и пришли жажда и голод... Аника сидел и смотрел в стену - ему больше не оставалось ничего. Просто сидеть и ждать. Новый мохнатый друг пообещал принести еду и воду - он готов ждать. Пить и есть хотелось невыносимо, особенно пить. Практически глушило все остальные мысли. Все остальное потом. Задачи - по мере поступления.
   Интересное существо... Как он назвался, Вешка? Очень интересное, очень странное, и очень... Понятное? Родное? Прям, удивительно схожее...
   Подземные жители умели мимикрировать, менять окрас, подстраиваться под окружающую среду, хоть глаза выгляди - не увидишь. Пушистый друг сначала подернулся рябью, по меху пробежались серые волны... Потом вдруг размылся, прямо на глазах. Его мех в точности скопировал рисунок камня за спиной, даже умудрившись воспроизвести перспективу... Прозрачный, чуть видимый контур сдвинулся с места, и исчез в темном проходе в конце... Если не знаешь точно - никогда не заметишь.
   Что за пещеры? Никогда не слышал ни от Наяны, ни от матушки Лады, ни в игровой программе. Голову невыносимо пекло. Аника прислонил затылок к камню и закрыл глаза. Яркое пятно света мерцало, светило, завораживало... Как яркое солнышко. Тянуло, втягивало, как будто звало... Солнце-солнышко... солнышко-солнце...
   Сознание медленно отключалось, веки набухали и тяжелели - он действительно устал. Пока свет неожиданно не стал нестерпимым, и не ударил прямо в глаза - Аника резко распахнул веки, и сразу снова зажмурился... Из глаз выступили слезы...
   В лицо било солнце. Самое настоящее, высоко в небе над головой, сверкая прямо в лицо. Бежали легкие куцые облачка, шумели деревья - волосы взлохматил налетевший ветерок...
   К черту. Все к черту - весь этот бред больного мозга. Войны, разрывы, подземелья, пауки, домовые... Аника уронил голову на руки, и вдруг заплакал - боги, как он устал...
   А ветерок колосил высокую траву, игриво шелестел листвой, взметал легкую пыль на тропинке - и спорил высоко в небе со счастливыми птицами...
  
  
   Сон или жизнь? Как отличить бред от реальности? Иллюзию от правды? Вымысел от сути?
   'Вся наша жизнь иллюзия' - полузабытые догмы эзотерической философии.
   Он посмотрели на руки - свежие царапины и ссадины еще кровоточили. Ноги и шея гудели не иллюзорно. Комбинезон в глубоко въевшейся каменной пыли. Задрал голову вверх - солнце светило прямо в глаза, ветер трепал волосы за спиной...
   Все это - правда? То, что видит сейчас? Вытянулся, и сорвал пару травинок - тонкие стебельки оставили капельки сока на ладони, царапины сразу защипали... К черту. Мозги лопнут. Вытер мокрые щеки и поднялся, в груди дрогнуло последний раз - глубоко вдохнул, успокаиваясь... Заросший луг - ветер гоняет волны по высокой траве. Громадные столетние дубы шелестят листвой и звонким щебетом птиц - под деревьями хоженная тропинка с потрескавшейся от солнца землей.
   Налево или направо? Махнул рукой, и зашагал в сторону от солнца. Почему всегда ревет, как баба? Парнем - никогда не плакал. Железы? Чушь! Слезы - от эмоций. А эмоции - от мозга. Разве изменился мозг?
   'Изменились чувства... - вспомнилась жизнь, полная борьбы и поражений... - Изменились, или проснулись...' Чувства он помнил. Хорошо помнил. Именно чувства наполняют остротой все что видишь - трогаешь, вдыхаешь, ощущаешь... Чувства определяют тусклость или яркость, наполненность или незаметность, запоминаемость или 'пролетело мимо'. Вся жизнь 'до' - пуста, как забытые кадры скучного черно-белого фильма. А вот после...
   Тропинка нырнула под своды деревьев - древние старцы обступили со всех сторон, даря прохладу и уют, успокаивая взведенные нервы, шелестя умиротворенностью и спокойствием... 'После' - еще не кончилось. 'После' - еще продолжается. 'После' - взвинтило, взбило, вломило... И одному богу известно, какие оставит воспоминания. Но то, что оставит - вряд ли забудешь и за тысячу лет...
   Вот только - захочется ли это помнить?
   Тропинка петляла, огибая старые деревья и ветхие, поваленные стволы. Над головой перекликались птицы - в глубине шевельнулись заросли папоротника, скрывая зазевавшегося зверька... Если бы не величина старых исполинов, то можно было бы легко представить Землю. На Эше деревья раза в два больше земных - впрочем, тут все больше и ярче...
   Земля... Как живет старый забытый мир? Трудится, ест, работает? Спорит, мирится, или воюет? Вспомнился сон - колонна изможденных людей, плач детей, и пикирующие с высоты бомбардировщики...
   Прости. Я не мог иначе. Ты выживешь, я знаю. Десять миллиардов - найдут выход, надо просто высветить цель. Все тысячелетия тебе грозили вымиранием - испанка, тиф, или чума. Кометы, ядерные бомбы, или библейские концы света. Но ты жил, и продолжаешь жить. И будешь жить еще тысячи лет...
   Стоп!!!
   Аника замер и не поверил... Длинный протяжный гудок, потухший далеко за деревьями - просто не мог... Тут все нереально, как в сказке... И вдруг, словно издеваясь над запутавшимся сознанием - стал нарастать звук. Он не поверил еще больше. Невозможно, нереально, какая-то ерунда! - ноги сорвались с места, по лицу захлестали ветки, - через папоротник, мох и подлесок... Звук нарастал, приближался, отдаваясь дробным грохотом - а он летел, не разбирая дороги, и никак не мог понять...
   Он почти успел. Грохот приблизился и застучал, разлетаясь по лесу дружным перестуком колес - впереди в просвете деревьев замелькали вагоны. Аника стоял, дышал, и не верил - невозможно. Никак. Вообще...
   Колеса простучали и исчезли, быстро затухая вдали - будто и не было ничего, все показалось...
   Он стоял и смотрел, пытаясь отдышаться и прийти в себя. Чувствуя, как все сильнее жарит в затылке. Потом медленно двинулся вперед, раздвигая ветки руками. Через пару минут вышел из леса, и присел на взгорке, тупо разглядывая две узкие рельсы на шпалах, убегающие куда-то далеко за деревья...
   Это все сон. Он не проснулся.
   Или сошел с ума...
  
   Глава 2
  
   Аня спрыгнула с лошади, привычно намотала повод на сук, и на минуту замерла, прикрыв глаза от солнца ладошкой...
   Мастер был великим умельцем. Фигура была как живая, в навеки остановившемся мгновении... Вытянутая, стройная, стремительная, жертвенная - раскинутые руки будто хотят объять весь мир. И даже деревянный шар, символизирующий огонь - реально пылал. Мореный дуб даже не потрескался за годы.
   'Ну, здравствуй...' - она медленно подошла и опустилась в траву.
   Мастер был великим. Вместе с деревнями вокруг, которые верно хранили память - у подножья всегда свежие, плетенные девушками венки.
   Только Аня не была великой. Девушка вздохнула и замолчала, обхватив колени руками: 'Что я могу сказать? Ты ведь и сама все знаешь, правда?' В последнее время она не часто бывала - заботы великой княжеской семьи, вместе с обычными человеческими хлопотами оставляли совсем мало времени для личных вздохов. Но всегда помнила...
   Даже время не изгладило раны - среди свежей зелени проглядывали черные обугленные стволы, и оплавленные ямы. Многие годы назад здесь был бой. Она знала. Все знали, кто любил легенды. Битва исполинов. Схватка гигантов. Крестная мама была титаном... Аххаи верили, что душа всегда возвращается в те места, где умирала при жизни.
   Казалось, сто лет прошло, как мама впервые привела сюда маленькую девочку, чтобы показать сестре крестницу. У аххаев крестными становились не только живые, единственное условие - из рода. Близкие не оставят детей без присмотра, будь они на небе, или земле...
   Тетя Аня ушла, чтобы жил этот мир. Оставив после себя лишь память, и поникшие миверки в цветочном горшочке... Она горела, как звезда, и погибла, чтобы жили люди. Но... долго ли горят звезды? И хотят ли люди жить? Мать не любила рассказывать, ни бабушка, ни даже тетя Ная...
   Предательски дрогнули ресницы - давно уже нет ни бабушки, ни тети Наи...
   Мать молилась две ночи, вместе с сестрой, у крохотной колыбельки. А на третью ночь - горные цветы вдруг ожили и заблагоухали... Они получили ответ - сестра услышала просьбу и согласилась. Княжеский совет выдал решение - малышку назвали в честь крестной мамы, и доверили опеку небу...
   Годы назад. Сколько воды утекло с тех пор? Раздоры и разлады. Толстеющий с каждым днем Дворум, с разбухшим аппетитом, подгорные королевства, и северные аххаи. Дунайский бунт, родерские пожары... От огня погиб сам князь Брода, глава Совета - до сих пор скрыто туманом, кто палил лес. Умерла от ожогов Олика, исчезла тетя Ная - канула без следа... Горе, траур и огромная черная колонна людей. Она плохо помнила это время - но отчаяние людей запомнилось. Серая от пепла земля, серые дома, серые деревья, серые листья... Разбои, разбои, мародеры - сборные дружины сутками не показывались из леса. Виселицы и суды - ветер скрипит, раскачивая закутанные в покрывала трупы... Нивы и новые пашни - древние столетние дубы с вывороченными корнями, - казалось, стонет сама земля... Авар, тайком целующийся за рвом с красавицей Лирой... - губы девушки впервые тронула улыбка. - И не только целующийся... Бедный Авар получил тогда так, что неделю не мог сесть на задницу - князь Гудар разозлился не на шутку...
   Впрочем, ты всё знаешь и без меня.
   Оспа. Целые деревни вымирали от пузырчатой моровой болезни. Бабушка с тетей Славой неделями не показывались из бараков - врачевание всегда стирало грани... Война с костлявой не прошла даром - 'Боги, я ведь так тебя молила...' Оспа забрала и бабушку, и тетю - щеки стали мокрыми. 'Прости, - она торопливо вытерла слезы. - Я пришла не жаловаться. Я пришла просить...'
   Но ты ведь и сама знаешь, правда?
   Говорят, когда-то времена были другими. Когда-то люди верили друг другу - бабушка в детстве рассказывала. Мама тоже рассказывала - тогда, когда еще любила рассказывать. Теперь она вообще ничего не рассказывает. Меркнет и тухнет, как осенний цветок перед первым морозом...
   Отец все больше молчит. От него и раньше не допросишься слова - а теперь... Князь Гудар вообще сух, как мореный дуб.
   Поверь - я знаю причину. Хоть и не в силах исправить. Я знаю...
   Не нужны лекари и провидицы, чтобы понять, не нужны оракулы и маги...
   Просто... она осталась одна. Все ушли - а она осталась.
   'Я много слышала - запомнила, не забыла, не пропустила мимо...' - девушка умоляюще глядела в лицо, застывшее в последнем рывке...
   О зле под землей, об Астаэле, ставшим демоном - о трех исчезнувших титанах. О том, что было, и чему пророчат быть. О том, что время Вотанга только начинается - ибо ангелы оставили мир. О том, что Дворум уничтожит земли до самого моря. Ибо скрылись в пустыне ашбураны, закрыли озера суисситы, попрятались в подземельях гномы...
   Но не в этом дело, не в этом суть.
   Все ушли, а она осталась. Понимаешь?
   Она вглядывалась в это лицо, знакомое до малейшей трещинки - казалось, даже вечные дубы замерли, перестав шелестеть листьями... 'Если ты только слышишь - пожалуйста... Ты ведь ее сестра. И моя мама. Ты лучше знаешь, как это сделать...'
   Вздохнул ветерок, шевельнув старые мудрые кроны.
   Наверное, если бы кто-то вдруг случайно услышал - какой-нибудь одинокий путник... То не поверил бы своим ушам: 'Это говорит молоденькая девушка?'
   Это правда. Она из княжеского рода, и была глубокой девушкой. Но все-таки - просто девушкой...
   'И еще, мам... - Аня виновато опустила голову. - Прости меня, ладно? - шепот стал совсем тихим, практически неразличимым. - Дай мне пожалуйста парня... Жениха... - она заторопилась, как будто боялась что ее остановят, затормозят, в гневе завертев пальцем у виска: - все вокруг имеют ребят, а я - будто проклятая! Только здороваются, улыбаются, дружат... Я ведь немного прошу, правда? Так хочется счастья...'
   Пунцовые от стыда щеки. И ведь красива на загляденье.
   'Мне не надо много, честно! Из любого рода - лишь бы добрый, любил и заботился... А я - знаешь, как умею любить? Честное слово!'
   Тьфу ты! - ругнулся бы в сердцах одинокий путник, и с облегченьем вздохнул...
  
   Аня была красавицей. Впрочем, как и все в княжеской семье. Аххаи конечно боялись грозного князя Гудара, наследника знаменитого Броды... Но многие высокие, в том числе и королевские дома, серьезно задумывались об упрочении связей с... без пяти минут королевским домом аххаев. Вот только... аххаи не признавали расчета.
   А долгие встречи, свидания, вздохи под луной, отклики сердца...
   Сложно. И очень хлипкие гарантии на результат.
   Аня все понимала. И по-большому, ей было плевать на высокие дома. Ведь получилось у двоюродной сестры Ларики? Хоть и пороты были не раз - оказывается, княжеские и офицерские задницы краснеют ничуть не хуже обычных! Сколько раз лейтенант был выкорчеван, как молодой росток, и сослан в дальние дозоры. Но воинственный хоросец даже и не подумал отступать, совмещая настоящее северное упрямство с невероятной смекалкой... Умудрившись заодно повылавливать всех разбойников, в дальних лесах. Все женщины между собой хохотали, от очередного творческого вдохновения молодого воина - а князь только хмурился и сверкал глазами. Тайком одобрительно усмехаясь в бороду...
   Увидел однажды сотник девушку...
   Аххаи верили в твердость духа и чистоту помыслов, а не хлипкие связи. Ведь и принцесса Наяна когда-то пришла в небогатый княжеский дом.
   И еще...
   'Как я пойму это, мам? - когда-то серьезно спросила совсем маленькая Аня. - Что это... моя судьба?'
   'Ты поймешь это, солнышко, - ласково обняла Веника дочку. - В голове зазвенит колокольчик... В нашей семье так бывает у всех - никто не ошибся ни разу!'
   Вот и Мариша уже получила какие-то записки, от кого-то там, и даже Лада о чем-то лукаво шепталась прошлый раз...
   Вот только у нее - почему-то никак не хотел звенеть колокольчик.
   И мама с каждой неделей уходила все дальше...
  
   Ручей весело журчал, щебетал, плескался, смеялся, разбрызгиваясь сотней маленьких замечательных капелек - кружил в маленькой заводи листья, одаривая полумраком и свежей прохладой...
   Аника пил и не мог напиться. Поднимал мокрую голову, откидывая волосы за спину, чтобы отдышаться... и снова пил. Счастье. Нирвана. Блаженство... Пока живот не раздулся как пузырь, и из ушей почти полилась вода. Затем упал на мох и зажмурился - мир становился веселее...
   Свет в зажмуренных веках никуда не исчез, не испарился - искрил, манил и переливался. '...Но ты ведь и сама знаешь, правда? - как будто кто-то шептал, далеко-далеко, чуть различимым девичьим голосом. - Все ушли, а она осталась. Понимаешь?'
   - Не понимаю, - ответил лесу Аника. - Отстаньте, ладно?
   'И еще мам... прости меня, ладно?'
   Кто-о? - Аника даже открыл глаза, от неожиданности. Недоверчиво покосился на деревья: 'Юмористы?'
   '...Дай пожалуйста парня... жениха...'
   - Всё! - отмахнулся рукой, поднялся и взобрался по склону к тропинке. Крыша простилась окончательно. Его даже передернуло от перспективы жениха.
   - Издеваетесь? - укоризненно посмотрел на старые деревья. - Чтоб вас тем же, и по тому же месту!
   Лес неодобрительно шелестел листвой, чуть слышный голосок постепенно стих.
   Все перемешалось и спуталось, в медной голове. Какие-то обрывки логики его мозг еще выдавал, если сильно попросить... Вокруг все-таки Эша - если окончательно не съехал с катушек. Память стойко хранила целый мир, вместе с величавыми деревьями. Час назад, когда успокоился - более детально рассмотрел железный путь. Рельсы отполированы до блеска, тоннами железа - но явно кустарного, не машинного производства. Шпалы - обычные струганные бревна...
   Бред. Вместе с подземельями и домовыми. И вообще - он должен был умереть...
   Впереди за могучими стволами засеребрилось открытое пространство - лес заканчивался, и проглянуло желтое поле. Тропинка разбилась на две колеи, и закрутилась за колосья спелой налитой пшеницы...
   Сверху ощутимо припекало. Снова заныл затылок - шея под длинными волосами вспотела, пыльный комбинезон стал ощутимо елозить по плечам. Внутри все больше просыпалась боль - очень знакомая, сто раз пережитая, но почти забытая...
   Веника, Славка, Наяна... Спаслись ли Лами и Гамм? Угрюмый Алл? Внутри все чаще вздрагивало, и падало вниз...
   Сзади донеслось поскрипывание и понукание, Аника оглянулся - из-за поворота показалась понурая лошадь, с доверху набитым возом сена. Щуплый возница лениво помахивал кнутом: 'Но, убогая...' Аника отступил на обочину - крестьянин удивленно окинул взглядом странную одежду.
   - Не подвезете?
   Мужичок кивнул за спину - Аника подпрыгнул и устроился на телеге, с наслаждением откинувшись на мягкое душистое счастье. Свешенные через борт ноги принялись лениво покачиваться...
   - Далеко едете?
   - В Погару, - пожал плечами возница. - Куда еще?
   - Это деревня?
   Интересно, там есть магазины? Он нащупал в кармане пару золотых монет - оставила судьба с прежних времен. А еще - где поесть, и попить, и переодеться... Щуплый мужичок удивленно оглянулся:
   - Раньше была деревня. А теперь, когда забегало это чудище... - местный абориген нахмурился. - Ты откуда, красавица?
   'Это он про поезд, что ли?'
   - С севера - ответил Аника, и на всякий случай добавил: - из аххаев.
   - Далеко, - покачал головой крестьянин и снова удивленно облобызал его комбинезон. - А у нас что делаешь? - криво усмехнулся: - мужа ищешь?
   - В баню мужа, - недовольно буркнул Аника, разглядывая облака. - Слушайте, - задумался, пытаясь ухватить мысль. - А давно у вас бегает... это чудище?
   Без вещей, котомки, вымазанная как черт...'
   Мужичок чуть не натянул повод:
   - Из-под земли, что ли? - недоверчиво оглянулся, потом цокнул на лошадь и щелкнул кнутом. - С самого трилетья... Неужели не слышала?
   Трилетье? Это еще что за зверь? Аника не решился расспрашивать дальше - подозрительность совершенно некстати. "Из-под земли, - мрачно усмехнулся про себя. - Точно".
   Некоторое время ехали молча, возница только лениво помахивал кнутом. Но по-видимому, мужские мысли в отдельных жизненных вопросах просто генетически не в состоянии пройти мимо, особенно если вопрос определенно важен и глубок:
   - А почему в баню? - усмехнулся средневековый представитель сильной половины человечества. - У нас знаешь, какие парни? - даже кивнул в подтверждение: - у-ух! Сама не заметишь как...
   - Слушайте, - не выдержал Аника. - Что всем дались эти женитьбы?
   - А кто говорит про женитьбы? - осклабился абориген, показав все до единого черных зуба. - Не заметишь... как станешь мамкой! - задрал голову и расхохотался.
   Дубина. Аника отвернулся. Каждый встречный-поперечный никогда не упустит возможность напомнить, что ты девчонка.
   'Мама...' - почему-то тронул чуть слышимый голосок в лесу...
   Мужичок еще минут десять прыскал и успокаивался, будто сморозил невероятную шутку. В стороне от дороги показались остатки черного пепелища - сразу почему-то сосредоточился и помрачнел.
   Аника нахмурился, разглядывая остатки выгоревших бревен - нехорошее место... Обугленные головешки, выжженная земля, темная от пепла пшеница... Поднялось в воздух галдящее воронье - озноб пробежал по спине, повеяло чем-то нехорошим и жутким...
   - Ведьму сожгли, - бросил через плечо хмурый возница, всей спиной ощутив вопрос. - На Севере не так?
   - Не знаю... - ошарашено ответил Аника.
   Возница с остервенением щелкнул кнутом - лошадь ходко прибавила шаг. Война с ведьмами? Ни слов, ни мыслей.
  
   Погара оказалась нечто средним между деревней и городком. Деревянные низкие домики, с соломенными крышами, в зелени садов и огородов - но ближе к центру попадались и добротные каменные дома. Несколько небольших магазинчиков, таверна, и даже кое-где мощеная мостовая, с обычно-привычной сточной канавой. Украшенные простой резьбой потрескавшиеся ставни, покосившиеся заборчики, деревянные выхоженные крылечки, и плескающееся на ветру белье...
   Людей на улицах немного - жарко. Впрочем, все могли быть в поле, если началась страда. Редкие женщины удивленно провожали вслед, прикрыв глаза от солнца ладошкой. Изредка в проулках сверкала босыми пятками вездесущая ребятня, которым что солнце, что дождь, хоть град... Сосредоточенно возился прямо на дороге малыш, внимательно изучая огромных красных муравьев между булыжниками, 'Ива-ар!!! - истерично заглядывала под все корыта в соседнем дворике молодая мама, и чинно восседали на крылечках старушки. Самая обычная Эша - будто только вчера.
   Аника окинул взглядом распахнутые двери пары магазинчиков в центре, и заглянул в лавку готовой одежды - задачи следует решать по степени важности.
   - Желаете что-нибудь? - с готовностью выскочила навстречу приятная девушка, и сразу принялась тревожно разглядывать его пыльный комбинезон. В магазинчике больше никого не было.
   - Ага, - кивнул Аника, осторожно покосившись на длинный ряд платьев на плечиках, всевозможных расцветок. Вот же угораздило, ядрит твою... Но как по-другому?
   - У нас отличный выбор! - привычно начала молодая торговка. - Вчера прибыла партия из Риммы, есть из Ашве, на самый взыскательный вкус, - она снова с сомнением поглядела на комбинезон, потом махнула рукой и полетела вдоль ряда: - вам какого типа? Для дома, для праздника, для гостей, или может... - лукаво улыбнулась и подмигнула: - хотите сразить в сердце мужчину?
   - Для дороги, - вздохнул Аника, оглянувшись на зеркало в углу. - Не броское, не вызывающее...
   В зеркале виднелось жалкое зрелище. Жуткое, грязное, перемазанное...
   - Хотите привести себя в порядок? - догадалась продавщица, и задумчиво подперла подбородок ладошкой. - Помочь?
   - А можно? - удивился Аника.
   - Сейчас что-нибудь придумаем, - рассмеялась спасительница, и кивнул за собой.
   Святое деревенское радушие! Боги, неужели мы когда-то были такими?
   Через минуту он уже намыливал волосы над корытом, а спустившийся с небес ангел поливал сверху теплой, нагретой на солнце водой. Грязный комбинезон валялся в углу, и Аника был красный, как рак. Потом она тщательно вытерла его волосы огромным мохнатым полотенцем, и задумчиво приподняла чуть влажные пряди:
   - Может, косу? Очень удобно, в такую жару!
   Аника жалобно вздохнул. Для дороги действительно... ходил же он когда-то с косой?
   Еще через десяток минут ему выбрали платье. Чуть расклешенная юбка до колен, не яркое, не жаркое, короткие воздушные рукава позволяли плечам дышать. Витиеватый узор листочков, вверху и внизу. Затянул на талии пояс, и с сомнением принялся разглядывать в зеркале открытые всем ветрам вздутые бугорки груди...
   - Хорошо, правда? - откровенно любовалась рядом помощница.
   Платье облегало. Простое, деревенское, но очень гармоничное. Лицо явно посвежело. Пушистые ресницы хлоп-хлоп, игривая челка, коса через плечо, тоненькая талия - так и хочется прижать покрепче... Тьфу.
   - Да, - нехотя согласился, и вздохнул...
   В который раз уничтожались последние остатки того, что как казалось, у него еще было. Его мужская часть будто снова прощалась, запихиваясь в дальние закоулки, с осуждением оглядываясь через плечо. Внутри защемило, наполнилось и отдалось...
   - Спасибо, - аккуратно положил на прилавок монету, и вышел на крыльцо.
   Все та же улочка, те же деревья, то же солнышко... Он почему-то ждал, что мир неузнаваемо переменится. Хотя... Теплый ветерок с удовольствием шевельнул юбку, пробежался по груди, приподнял челку... Мир все-таки переменился. Осторожно спустился по ступенькам - 'цок-цок', - звонко и по-женски каблучки по мостовой...
   - Стойте! - вдруг догнал спину вскрик - следом выскочила испуганная продавщица: - подождите!
   Аника нехотя обернулся.
   - Это золото! - раскрасневшаяся девушка слетела по ступенькам.
   - Ага, - согласился Аника, мельком оглянувшись по сторонам. - Спасибо! Честно.
   - Это хорошее платье, - не поняла его честная торговка. - Но оно не стоит столько... Сто платьев не стоят столько!
   - А душ? - улыбнулся Аника. - Парикмахерская, визажист? Доброта?
   - Разве платят за доброту? - смущенно улыбнулась в ответ красавица. - Я же по душе...
   - И я по душе.
   Она недоверчиво сжала монету в ладошке:
   - Если бы я только знала, я бы не только...
   - А вы ведь можете, - вдруг пришла в голову мысль Анике.
   - Правда? - с готовностью замолчала девушка.
   Где-то стукнула дверь, донесся счастливый мальчишеский визг и громкое кудахтанье перепуганных кур... Он размышлял. Пытаясь найти хоть капельку логики, хоть какое-то объяснение:
   - Скажите... Как правильно называется это королевство?
   Она недоверчиво хлопнув ресницами:
   - Дворум... Только это трикоролевство...
   - Гм... А кто король?
   - Охард пятый, - еще больше не поняла девушка.
   - А-а... - протянул Аника, по привычке задумчиво почесав затылок, но наткнувшись на косу, сразу опустил руку. - Что с Таиром?
   - Какой Таир? - даже отшатнулась она, часто заморгав: - где Таир?!!
   - Помог Анг, после полугода передышки? - настаивал Аника - он должен был услышать.
   Добрая крестьянка облегченно вздохнула:
   - Ушли же демоны, - и зачем-то пояснила: - исчезли.
   - Правда?
   - Правда, - кивнула, и удивленно пожала плечами: - это же все знают. Когда четверо сразили сердце зверя, то...
   - Когда? - подался к ней Аника, затаив дыхание. - Когда это было?
   Исчезли все звуки. Тишина. Где-то промычала обиженная корова, лениво огрызнулись собаки, за домом загремели ведрами... Аника ничего не слышал. Только кровь в голове, отсчитывающую как часы: 'Тук-тук, тук-тук...'
   - Двадцать один... нет, двадцать два года назад, - неуверенно ответила девушка. - Простите, меня тогда еще не было...
   Аника выпрямился. В голове пусто. Никаких мыслей.
   - Спасибо! - поблагодарил местного историка. - Честно.
   - А помочь? - снова ничего не поняла она.
   - Вы помогли, - тихо ответил он. - Очень помогли.
   Она так и осталась стоять, с недоумением глядя ему в спину. А он шел, и пытался хоть о чем-то подумать...
  
  
   Двадцать лет?
   Двадцать лет.
   Как это возможно?!!
   Постукивали каблучки, будто метроном отсчитывал паузы - забылись жара, ветер, и голод... Где он был все это время, что делал? Спал?
   Бред...
   Что произошло за эти годы?
   Судьба ответила на этот вопрос, с привычной иронией - из-за домов вдруг долетел знакомый длинный гудок, и загрохотал удаляющийся перестук колес...
   Аника замер, как вкопанный. Затем снова двинулся, все ускоряя шаг... Улочка вынырнула на небольшую площадь, в зелени высоких деревьев. Еще пара магазинчиков, призывно распахнутые двери таверны - у крыльца спорят двое нетвердых любителей выпить в жару. На другой стороне - длинный деревянный помост, до ужаса напоминающий перрон, и вычурный домик с башенкой наверху...
   Вокзал? Мать вашу!
   Он неторопливо пересек площадь, всей спиной ощущая мутные взгляды сразу замолчавших мужчин, и открыл дверь невозможного для этого мира дома...
   Просторный зал, весь в панно и лепных узорах. Королевский дворец, для маленького городка. Пара посетителей с разинутыми ртами разглядывают разноцветье мозаики, в конце - высокая стойка, и дородная матрона с видом правителя города. Высокое стрельчатое окно, пара цветущих кустов в объемных кадках, и мозаичная карта на стене - длинная зигзагообразная линия перечеркивает реки, леса и поля... Очень наглядно.
   Аника осторожно покосился на большое центральное панно, изображающее летящую к огненному шару девушку, и принялся рассматривать карту. Мирград, Ашве, Аммонд, Валия, Марика... Стоп! Он затаил дыхание. Выше знакомого названия - поблескивающее пространство степи. Больше в картину не вместилось, но за степью, Аника помнил - леса и Северные горы. Четко и ясно, как вчерашний день. Внутри закололо - двадцать лет...
   Медленно подошел к стойке - венценосная кассирша истинно по-королевски смерила с головы до ног, и сразу потеряла интерес. Аника кашлянул, привлекая внимание - двое зевак прекратили шушукаться между собой...
   - Я бы хотела купить билет до Марики.
   - Что купить? - подумала, что ослышалась королева - наклонилась и принялась внимательно изучать нахальную особу, отвлекающую от неотложных дел.
   - Что у вас продают? - чертыхнулся Аника. - Чтобы доехать?
   - Сертификат?
   - Сертификат!
   - В Марику?
   Аника утвердительно поморгал честными невинными глазами.
   - Пятьдесят серебра наберется, золотце?
   Ого. За скорость тут платят... Он положил на стойку монетку. Примадонна неторопливо взяла поблескивающий кусочек металла, посмотрела на свет, даже попробовала на зуб...
   - Аххайский? - недоверчивый взгляд за секунду раздел, одел, и обул.
   Он добросовестно кивнул.
   Она величественно достала из-за стойки чернильницу, бланк, и обмакнула перо:
   - Имя?
   - Аня, - с интересом понаблюдал за каллиграфическими потугами дородной представительницы науки. - Из Брода.
   - Отправление завтра в полдень,- она помахала бумагой, давая просохнуть чернилам, потом приложила огромную печать. - Не опаздывай, имперский экспресс не ждет!
   - Только завтра? - разочарованно спросил Аника.
   - А когда? - удивилась матрона. - Сегодняшний уже ушел. Больше спи!
   Раз в день? Туда и обратно? Не избалованы они тут паровозами...
   Далее она сотворила вообще невероятную вещь - пара зевак за спиной даже задержали дыхание, приготовившись к зрелищу. Наклонилась за стойкой, и вдруг водрузила солидный железный ящик перед собой. Неторопливо сняла громадную убедительную трубку, и мощно закрутила рукояткой...
   - Алло? - донеслось до пораженного Аники. - Центральная Ашве? Это Погара. Один сертификат на Анну из Брода, до Марики... - повторила: - Ан-на! Бро-да! Верно. Всего самого.
   Аника проглотил язык. Божество снисходительно протянуло бланк, наслаждаясь онемением зрителей, как лучами славы.
   - Это... там внутри сидит? - подкрутил яркость лучей Аника. - В ящике?
   - Сама ты в ящике, - расплылась довольная представительница местных продвинутых технологий. - Деревня... - Вздернула указательный палец: - связь! Ци-ви-за-ция! Темнота.
   Дела...
   - Вы хотели сказать, цивилизация? - не смог удержаться от вредности.
   Лучи сразу померкли, будто выключили свет.
   - Иди уже, грамотная, - недовольно буркнула кассирша, и высыпала на стойку горсть серебряных монет. - Смотри, чтоб чистая была! Это вам не хлев, который тут величают избами...
  
   Вдох-выдох. С ума сойти.
   Аника прищурился от солнца, оглядывая площадь. Что дальше?
   'Дальше' не вызывало ни грамма сомнений. Если сейчас же что-нибудь не засунет в давно отчаявшийся желудок, то просто свалится с ног. Думать - уже потом.
   Оба друга у таверны исчезли - слава тебе... Нетрезво-сальные взгляды раздражали, вызывая непривычное чувство смущения.
   Осторожно потрогал пылающий затылок, вздохнул, и двинулся через площадь.
   Полумрак местного питейного заведения встретил острыми запахами мяса, пива, и приятной прохладой. И неотвратимостью судьбы - оба собутыльника были тут как тут, что-то жалобно выклянчивая у полной хозяйки.
   - Хороший день! - тертая женщина сразу переключилась на Анику, отмахнувшись от прилипал как от назойливых мух. - Покушать?
   Аника кивнул, осматриваясь. Несколько столов, камин, рогатая голова неведомого зверя, даже мягкое кресло у очага, для любителей поразмышлять...
   - Прошу, - хозяйка привычно смахнула тряпкой невидимые крошки и приглашающе отодвинула скамью. - Только утка и нимириф, - развела руками: - середина дня...
   - Утку, - согласился Аника.- И квасу, холодного... - и вдруг еще добавил, повинуясь внезапному импульсу: - и вина... для мужчин.
   Хозяйка удивленно оглянулась на прилипал - прилипалы подумали, что ослышались. Однако оба мгновенно оказались за его столом. Женщина странно глянула на Анику, пожала плечами и исчезла за дверью.
   - Я издалека, - открыл он тайну довольным бородатым лицам, темному и порыжее. - Из глуши! Буду спрашивать, а вы рассказывать, договорились?
   Оба растянули бороды, рыжий даже стукнул в щуплую грудь:
   - Для такой красавицы - хоть...
   - Не надо! - выставил ладонь Аника. - Просто ответы!
   - А зря, - мутно ухмыльнулся сизоносый представитель сильной половины человечества.
   Появилась хозяйка, бухнула на стол два кувшина и кружки. Сразу забулькала наливаемая жидкость...
   - Скажите... - Аника попробовал квас - янтарная прохлада оставила на языке приятную терпкость. - С каких пор тут гоняются за ведьмами?
   Оба поперхнулись, черный закашлялся - рыжий увесисто захлопал его по спине...
   - Ты чего? - недоуменно вытаращились на него, черный осенил себя знаком. - Зачем поминать лихо?
   - Ладно, - согласился обескураженный Аника, пытаясь хоть что-то сопоставить. - А магия? В городе есть маги?
   Собутыльники еще больше помрачнели и переглянулись. Рыжий вытер усы и с сожалением отодвинул кувшин:
   - Спасибо конечно, красна девица, но...
   Магия в запрете вообще?
   - Хорошо, - снова согласился Аника и нахмурился, раздумывая. - А как исчез Таир, вы хоть можете рассказать?
   Обе бороды вдруг вытянулись, и скорбно уставились куда-то поверх его головы:
   - Кажется, тебе сейчас все расскажут...
   Аника обернулся. Двое рослых стражников на пороге оглядывали зал, щурясь после яркого солнышка. За спинами мелькнула морда хилого возницы - нехорошо засосало под ложечкой...
   - Это ты пришла из ведьминого леса? - негромко спросил у него ближайший.
   Мысли лихорадочно закрутились, он поставил кружку на стол. Распахнулась дверь на кухню, появилась хозяйка, с большим подносом - удивленно замерла у порога...
   - Не знаю какого леса, - попробовал соображать на ходу Аника. - Просто по тропинке...
   - Разберемся, - блюститель порядка кивнул на выход.
   - Меня в чем-то обвиняют?
   Он пытался тянуть время - еще не понял опасность. Не до конца поверил, не осознал, не проникся... Однако когда тяжелая рука практически выдернула со скамейки - начало доходить:
   - Да в чем дело-то?
   Скамейка опрокинулась, кувшин с грохотом разбился об пол - ноги обдало тысячью прохладных капелек... Попытался сбросить с плеча железную руку, и сразу понял, что лучше бы этого не делал. 'Ты искал простоту? - захохотал сарказм на задворках сознания. - Искренность?' Крепкий страж без слов намотал косу на латную перчатку, и поволок его к выходу.
  
   Глава 3
  
   Ядрит твою... Дупло!
   Лешик обошел вокруг дерева, разглядывая сквозь листья черное отверстие наверху. Хорошее такое, красивое, обаятельное... Даже облизнулся - дубрава как раз отцвела. Только вот - голый ствол, до ближайшего сука не допрыгнуть. Разве что... оглянулся на соседний дуб, с широкими размашистыми ветками. Ладно, поплевал на ладони - за работу!
   Через пару минут был уже наверху, и разглядывал сквозь листву темную замшелую трещину на соседнем дереве. Далеко... Залез еще выше, и осторожно ступил на толстую ветку - ветка заскрипела, как старая обозленная Юха... Зараза! Попробовал еще шаг - ветка прогнулась еще больше...
   Черт! Не добраться. Со вздохом глянул на дупло, стойко хранящее свою природную целомудренность. А если прыгнуть?
   Ага. Чтобы грохнуться вниз, и переломать ноги? И как отец, до конца жизни стучать деревянной культяпкой, вызывая жалость у всех соседей? И вся деревня привычно крутила пальцем у виска - Лешик, что с него возьмешь? Да ни за что! Ищите дурака!
   Раскачал ветку, и прыгнул.
   С маху пролетел сквозь листву и обхватил ствол. Некоторое время дышал, приходя в себя. Потом стряхнул с волос листья, спустился ниже и аккуратно заглянул в темную, закостеневшую от столетий, трещину. Тишина. Ничего не видно. Оглянулся вокруг, отломал толстый прут и осторожно сунул внутрь... Что-то зашуршало - выполз громадный толстый паук и замер, щурясь от яркого света...
   Тьфу! Лешик съехал по стволу вниз. Посмотрел вверх, отряхивая штаны - ну как бороться с вечным 'не везет'?
  
   Лешик конечно преувеличивал. Его при всем усердии трудно было назвать невезучим. Просто... вырос давно, жениться пора - а ему мед...
   Всегда был таким. Не в унисоне с окружающим миром. Мечтатель. Придумщик. Против любых законов и правил.
   С самого детства...
  
   - Лешик, стоять! Куда?
   Мальчишка замер почти у порога. Это нечестно! Так старался, тихо, на цыпочках...
   - Ма... - собрал на лбу горько-озабоченную складку. - Скажи, прадед и вправду был в родне у городского дворянства?
   - Ты это слышал с пеленок, - мать редко поддавалась на провокацию. - Тебе что сказал отец? Дома, и ни духу!
   - Раньше это было так, несерьезно... - Лешик чесал лоб, в глубокой задумчивости. - А тут и другие уже говорят...
   - Другие только смеются, - подозрительно прищурилась мать. - И с чего это вдруг взволновало?
   - К барону гости съезжаются, - вздохнул Лешик и мечтательно закатил глаза. - Дочка королевского лесника... красивая, аж жуть...
   Мать недоуменно оглядела Лешика - старые залатанные штаны, сапоги из бычьей кожи, в которых сменилась не одна подошва, армяк, повидавший войну еще с дедом... Не выдержала, и расхохоталась - искренне, заливисто, весело, запрокидывая голову назад. Она была замечательной, его мама. Умной и замечательной. Хорошо знала своих детей. Правда, не до конца, ибо когда отсмеялась - за мальчишкой давно закрылась дверь.
   Лешик никогда не вникал в простой крестьянский быт. Его больше привлекал лес, и небо, и солнце, и звезды...
   Еще мальчишкой свято верил, что кроме кособоких лохматских домов и журавлей-колодцев, болот, леса и комаров, коровьих лепешек, навоза и свиней - существует другая, не замеченная людьми жизнь. Тайная, скрытая, спрятанная за семью печатями...
   Долго старательно выслеживал сказочную птицу Юх и ночную русалку. Нырял за золотой щукой и искал в луговой траве мать-Пчелу... Однажды вытащил из силков раненного лесного орла. Выхаживал, приручал, и убеждал всех, что это лесной царь, который соберет всех зверей под свое крыло... Гордую птицу потом подстрелили из арбалета. Он обожал сказки. Песни и баллады. Истории про похождения князя Оша, бородатого колдуна Магната, принцессу Наяну, братьев-охотников Левашей, или архангелов, победивших зло... Но больше всего - про древних ангелов, которые оставили этот мир. В других местах из таких вырастали замечательные сказочники, творцы баллад и песен. А в Лохматах...
   В Лохматах обожали потешаться над фантазиями Лешика. Даже кривоногий Бадун - рухлядь рухлядью, жить осталось без году неделя, - а туда же. Поймал в капкан огромного кабана, и зовет: 'Гляди, сам Болотный Див'! Кабан хрипит, рвется - кровь по сторонам, - а старик хохочет, глядя на обиженного Лешика: 'Чем не Див? Глазищи-то какие...' Или Халтура. Здоровый детина, давно свататься пора, и туда же: 'Чеканку нашли у реки! Древнюю! С письменами!' У реки его тогда ждала целая ватага мальчишек - вываляли в тине... Правда, и сам в долгу не остался - Халтура неделю потом хромал на обе ноги.
   Люди взрослели. Конечно, с возрастом сказки меняются, становятся не такими детскими и наивными - но все равно остаются сказками. Однажды судьба подарила книгу - старую, потрепанную, с ветхими страницами... Книги всегда стоили заоблачных денег, только для богатых купцов и дворян - рукописные, на листах из тонко выделанной кожи... Семья Лешика не была бедной - хороший добротный дом, крепкое хозяйство, - но книг позволить себе не могла. Он берег свое счастье, выучился читать и, затаив дыхание - раз за разом перечитывал пожелтевшие страницы... Тогда он и узнал про сотворение Мира, и древнюю войну добра со злом. И про то, что ангелы обещали вернуться...
   Братья его любили. Постоянно пытались учить уму-разуму. По своим правилам, конечно. Старший, уже солидный и женатый, вместе с веселой женой Анитой - всеми способами привлекали к семейному хозяйству: 'Работа выветрит дурь из головы!' Ходить за плугом, косить жито и рожь, и молотить твердые упругие зерна. Таскать тяжелые мешки с мукой, швырять навоз, стоговать сено, гоняться за козами и стучать топором. Окучивать деревья и вязать лен. Махать вилами, мотыгой, или серпом... Летом Лешикне успевал оттирать пот со лба.
   Второй пытался увлечь своим 'трудолюбием' - в соседней деревеньке Ашанке девушек больше, чем парней! Поднимай природу, брат, девчонки только и ждут, неужели не надоела грамота? Правда, однажды братца здорово поколотили - местные парни почему-то считали по-другому. Нельзя сказать, чтобы Лешик был равнодушен к девушкам. Но отчего-то быстро уставал от грубых шуток, и простецкой болтовни.
   А вот сестра его понимала. Жалела и покрывала. Иногда даже приносила книги, выпрошенные на время у хозяина-купца в городе. Наверное, видела что-то свое, и совсем не хотела, чтобы он менялся...
   То, что не хотело сестра - все-таки меняло время. Мор, косивший людей не хуже богами проклятого Таира, или голодные бунты. Король Охард, наводивший порядок железной рукой, или невиданные доселе технические чудеса...
   В восемнадцать лет его рекрутировали, и Лешик три года провел на границе с Кварком, выискивая контрабандные тропы в лесной глуши. Армия так и не примирила с кровью и правилами, но научила скрывать свои мысли. Упрямство было от деда. Он дослужился до десятника, но так и не стал умным, мудрым и взрослым. И когда напряженность в лесах пошла на убыль - вернулся домой...
   Мимо сожженных домов и покачивающихся на виселицах трупов. В стране бушевал запрет на магию. В вечерние костры бросали старые книги. Пламя не хотело брать мягкую кожу, и их сверху поливали жиром...
   В чем-то Лешик понимал - Таир когда-то показал такую магию, от которой кровь стыла в жилах. Он не застал, но каждый дом в подгорье хранил ужас потерь от невиданной доселе бойни. Страшной, беспощадной, и... бесполезной. Люди не в состоянии изгнать самих богов преисподней, и если бы не четыре ангела... А еще говорят - ангелы оставили землю...
   Тысячелетия не выветрится память, тысячелетия кошмар не позволит произнести в праздности страшное слово. Но Таир исчез, а страх остался. Зато барон приехал в деревню на небывалой железной повозке, без лошадей. Повозка тряслась и грохотала, как голодный вепрь, чадила и стреляла белым дымом - но ходко бежала по трамбованной дороге...
   Крестьяне угрюмо чесали головы, глядя вслед. Налоги на землю, пушнину и лес увеличивались - баронессе запал в голову огонь без дров, свет без пламени. Бес в голову! - увидела чудо в столице...
   Старая карга Юха была еще жива, и по-прежнему шипела в своей низкой, крытой дерном, избушке, доверху забитой сушеными травами и кореньями. Никому в деревне и в голову не пришло выдать свою родную столетнюю ведьму.
   Значит, еще есть кому лечить людей и скот...
  
   ____________________________________________________________________
  
  
   Бред. Новый виток кошмара. Аника перестал трезво осмысливать происходящее. Его сознание то проваливалось в отрешенное забытье, то всплывало на поверхность, чтобы мрачно констатировать продолжающуюся несуразицу, и снова раствориться в нереальности...
   'Выспрашивала про поезд, - дребезжал угодливый голос хилого возницы. - Будто слыхать не слыхивала!'
   'Выспрашивала?' - наклонялся стражник.
   Череда лиц - тусклых, полустертых, в бредовой дымке...
   'Грамотная! - верещала кассирша, тряся многослойным подбородком. - Гулящая, знаю таких! Строят из себя...'
   'Барсук, ты больной? - не понимала светлая продавщица. - Как доспехи надел, совсем крышу снесло? Выспрашивала, конечно! - переходила на язвительный тон: - о фасонах и моде! Где вас набрали только, таких!'
   'О ведьмах и магах...' - испуганно тряслись два мутных неразлучных друга, темный и порыжее.
   Бред сивой кобылы.
   'Кто ты? - снова наклонялись лица в латах. - Откуда?'
   Голову пекло. Аника стонал...
   'Нечистое дело. Надо вызывать дознавателя'.
   Камера была под стать городку - темная, пыльная, с пятнами рыжей плесени на стенах. Ворох прелой вонючей соломы в углу - без сил повалился, и сразу ушел в забытье...
   Поздно вечером лязгнул засов, и стукнула о пол миска с едой. Он съел, даже не осознав, что там было.
  
   - Имя? Род? - маленькие крысиные глазки окружного дознавателя были такими же скучными и отрешенными. Казалось, ему не было дела ни до города, утопающего за окошком в летней жаре, ни до Аники, ни до всех людей, в этом богом забытом месте...
   - Аня, из Брода, - в двадцатый раз устало повторил Аника.
   - Что делала в ведьмином лесу?
   - Ничего. Шла мимо.
   - Откуда?
   Одно и тоже. Голова окончательно отупела.
   - Хочешь упираться? - флегматично сложил пальцы на столе человек.
   Спокойный, неторопливый, совершенно равнодушный. Казалось, ему вообще безразлично - говорит Аника или молчит. Невзрачный рост, невзрачные зрачки, невзрачная ряса, невзрачная залысина... Увидишь, и сразу забудешь. Ничто не задерживало внимание в собеседнике напротив, разве что... абсолютная неспособность чему-либо удивляться.
   - Послушайте, - монотонно повторил Аника. - Не знаю я ни про какой лес. Меня похитили, я очнулась... Сообщите в поместье Брода, аххаям - поверьте...
   - Может, лучше сразу в королевский дворец? - скривил губы местный следователь.
   Аника отвернулся. Серая ряса некоторое время смотрела на него, своими бесцветными, ничего не выражающими глазками, потом вдруг наклонилась и рявкнула прямо в лицо:
   - Кто такая?!!
   Аника от неожиданности подскочил:
   - Да не знаю я!!!
   Дознаватель вытер платком лоб. Скучно. Жарко, муторно, и паршиво...
   - Ты слышала про Выдру? - вдруг тихо спросил. Чуть подождал, потом откинулся на спинку стула и сложил на груди руки: - зря. Про Выдру все слышали. Толстый такой, потный, волосатый, в красном кожаном фартуке. Окружной палач. Слышала о пытках? - безразлично понаблюдал за расширяющимися Аникиными зрачками. - Сначала растягивают на дыбе... кости начинают трещать, и выходить из суставов... - покачал головой: - мало кто выдерживает эту боль. Потом достают раскаленное железо...
   - Да не ведьма я, поверьте, - хрипло отозвался Аника, чувствуя, как на спине выступает холодный пот.
   - А кто?
   Бред. Невозможный, до нереальности...
   - Понимаешь, в чем обида, - также скучно продолжал инквизитор, задумчиво почесывая висок. - Что ты все равно скажешь. Заорешь, запоешь как птичка - не заткнуть будет. Выложишь что знаешь, и что не знаешь, - он говорил равнодушно, не пытаясь убедить, просто констатируя факт. - Все говорят. До единого, - тонкий рот сжался в ироничную усмешку: - но будет поздно. Понимаешь?
   Аника сухо сглотнул. Кровь пульсировала в висках, затылок просто ломил...
   В дверь постучали. Заглянул стражник, кивнул: 'приехал', безликий кивнул в ответ, дверь снова закрылась.
   По спине пробежал мороз. Боги, это когда-нибудь кончится? Мысли путались, пытаясь найти хоть капельку логики, хоть какую-то ниточку возможности...
  
   Дознаватель поднялся, глядя на девушку. Давно не видел никого...
   Тупее местной стражи.
   Какая к черту ведьма? Боги, да она сейчас со скамьи упадет...
   Он видел ведьм. Хорошо помнил их глаза, и предсмертные вопли. Не раз вешал и бродячий разбойничий сброд...
   Просто дура. Из каких-нибудь нищих дворян, сейчас хватает таких. Сбежала из дома, прихватила деньги, и страх как боится сказать...
   Закрыл окно, и задвинул стул. В дверях остановился, еще раз скользнув по бледной фигурке с той стороны стола. Про местного мага спрашивала? Святой Велес, да что угодно - кучерявого дурака соседского приворожить, или чтобы коровы не дохли... Неужели тут серьезно полагают, что все хутора осознали запреты?
   Только один момент смущал во всей этой нелепой истории, только один.
   Ответь мне, красавица...
   Какого борова ты вдруг спросила про Таир?
  
   Аника тревожно смотрел в окно, стараясь взять себя в руки. Минуты бежали за минутами - из-за двери изредка доносился невнятный шум, иногда приглушенные голоса. Он пытался что-нибудь придумать, но перед глазами каждый раз возникал огромный мокрый толстяк в кожаном фартуке, или длинная доска с цепями и воротом, или раскаленное горнило жаровни. На лбу выступил пот, сердце колотилось в груди.
   Облупленные стены, единственная мебель - тяжелый стол и прикованная к стене скамья, в маленьком окошке виднелось заходящее солнышко... Поют птицы, доносится крик ребятни, прогремела телега, постукивая пустыми бочками... Спокойная размеренная жизнь: 'Хороший день, сосед, овцы дали много шерсти!' Пастухи, цветочницы, кузнецы, мельники, крестьяне - вечером вся семья за большим столом... Просто живут, и не задумываются...
   Он никогда не был крутым. Никогда не пытался выставить себя в холодно-брутальном стиле: 'Браток, ты знаешь, кто я?' Всегда сторонился бахвальства знакомых, или развязных компаний. Самый обычный, по земным меркам - таких тысячи, даже не заметишь...
   Но в этом мире - не бахвалились. Тут все наяву. Здесь умели сдерживать стоны, и не кричать от боли. Умели умирать, и не жалеть о том, что невозможно вернуть...
   Что будет дальше? Он отлично знал, что будет дальше. Не выдержит и часа, боги! - он не выдержит и минуты... Закричит, запоет, заголосит, и... Все будет повторяться снова и снова. Каждый раз, по новому кругу, пока не сбросят мертвое истерзанное тело в выгребную яму. Никто не поверит. Глупость! Замкнутый круг.
   Люди!!! Я не из этого мира!!! Я так не умею!!! Я не...я не...
   Мужчина? - будто что-то спросило у него внутри.
   'Ты никогда не был парнем' - хороший вердикт старого Алла.
   Во рту пересохло. Плевать. На все плевать - лишь бы пережить этот день.
  
   Распахнулась дверь - вернулся стражник, и кивнул за собой. Аника поднялся, на слабеющих ногах. Коридор, поворот, еще один коридор - стены из нетесаного камня, пара толстых дубовых дверей. В просторном сводчатом помещении их ждали. Знакомый равнодушный следователь, второй стражник, в начищенных до блеска доспехах, маленький лысый писарь за столом, и... Он сразу притягивал внимание - высокий и худой, в длинном коричневом плаще-балахоне, в надвинутым на глаза капюшоне. Аника сглотнул - что-то отдалось в памяти, что-то такое... Коричневый плащ, низко опущенный капюшон, смиренно засунутые в рукава ладони. Где-то он уже это видел...
   - Ближе ее, - произнес дознаватель.
   Стражники лязгнули латами,и заставив сделать шаг - Аника побледнел.
   - Держите, чтобы не упала, - спокойно продолжил следователь, и обратился к Анике: - расслабься, красавица. Успокойся. Тебе ведь нечего скрывать, правда?
   Маг! Он вспомнил - лесная дорога за Весницей, конный отряд, холод... Это маг, мать вашу!!
   - Смотри мне в глаза, - не стал тянуть человек в плаще, шагнул ближе и скинул капюшон - белое как у мертвеца лицо, без единой кровинки, худое, изможденное...
   Лоб начал леденеть. Он вдруг понял, что будут дальше, и рванулся - латники сжали с обеих сторон, почти оторвав от пола - мать вашу! Я не ведьма!! Лед проникал все глубже, опускаясь к пояснице, а мертвенное лицо все приближалось - стеклянные глаза будто втягивали весь воздух, стало совсем трудно дышать... Виски заломило - сонмы мертвых белых упырей, - шепчутся, скребут, шуршат в темноте за углом...
   Маг отшатнулся как от пощечины.
   - Она, - он задышал, как после тяжелого забега. - Из подземелий Арахны!
   - Что-о? - выкатил глаза дознаватель. Стражники отшатнулись, Аника ощутил пол под ногами...
   - Еще вчера, - повторило белесое лицо, глядя Анике прямо в глаза. - Она была в пещерах глубокой Арахны.
   Ошарашенная пауза. Он почувствовал на себе все эти взгляды, общее онемение... и ничего не мог понять. Причем здесь сон? Воздух будто сгустился...
   - Одр? - не поверил своим глазам стражник.
   - Давно вас не было, - с ненавистью сказал дознаватель.
   До Аники начало доходить. Но лед выморозил мозг, и тиски только начали разжиматься, отпуская на волю кровь....
   - На костер! - не раздумывая, отрезал серый инквизитор.
   Сильный удар чуть снова не отправил в небытие - его скрутили и повалили на пол. Но Аника не чувствовал боли, Аника лихорадочно пытался сообразить. Конец. Только последнее...
   - Стойте!! - закричал что было сил. - Одно слово!
   Никакой реакции. В позвоночник грубо уперлись коленом, руки мощно оттянули назад, что-то хрустнуло...
   - Только одно, - продолжал упрашивать Аника шершавые доски пола. - Я покажу!! Я не одр, у меня есть...
   - Пусть скажет, - наконец донесся голос.
   Железные тиски немного разжались. Он приподнялся, вытер непослушными руками кровь, сунул ладонь в карман и надел на палец кольцо:
   - Вот!!
   Хмурые лица не проняло. Смотрят не отрываясь...
   - Я замужем за члена королевской фамилии эльфов, - заторопился Аника. - Хранителей Врат! Вот, где я видела подземелья... Меня можно судить только по законам эльфов, а не людей.
   Дебильнее отговорку трудно придумать. Но когда костер почти наяву обдает лицо...
   - Вы что, ее не обыскали? - удивилась серая ряса.
   Анику снова скрутили и сорвали с пальца кольцо. Он лежал, и почти не чувствовал боли - только горячие слезы, которые впитывали потемневшие от тысяч сапог доски...
   - Надо же, - донеслось приглушенное удивление инквизитора. - Действительно похоже, - чуть слышно хмыкнул. - Кажется, было даже зачаровано... когда-то.
   Когда-то?
  
   Знакомая камера. Его грубо швырнули на солому, и сразу лязгнули дверью. Аника прислонился спиной к стене и подтянул ноги, вытирая с лица кровь. За крохотным окошком темно - длинным оказался этот тяжелый день...
   Все тело ломило, затылок пылал. Закрыл глаза и прислонился волосами к стене - что дальше? Пятно света никуда не исчезло, только налилось какой-то световой тяжестью - пульсировало, колыхалось... Сколько я еще буду видеть этот бред?
   Какой? Пятно в закрытых веках, или мир вокруг тебя?
   Открыл глаза, и принялся оттирать кровь с ладоней. Незажившие раны сразу засаднили - вот тебе и бред. Как это объяснить, люди? Ладони в царапинах, обломанные ногти, - да и маг об этом же. Как сопоставить?
   Чушь. Весь этот мир - чушь.
   Вот только боль почему-то живая. Разламывала, стонала и жгла. И костер, на котором спалят заживо - может совсем не показаться чушью.
   Маг, надо же... Криво усмехнулся. Можно попросить еще сеанс мозголома. Лет на двадцать назад, для пущей убедительности. Правда, придется потом до конца жизни таращить глаза, пускать слюни и ходить под себя - но зато... Что зато? Снова усмехнулся - никаких 'то'. Просто ведьма. Черная магия.
   Аника отбросил пучок соломы. Лучше не думать.
   Он хотел выиграть время, хоть оттянуть. Оттянул. Что дальше?
   Ничего. Ничего ты не сможешь сделать, Аника...
   Эльфы поверят?
   Даже рассмеялся, окровавленными губами: А ты бы поверил?
   Если кольцо не зачаровано - его может одеть на палец любой.
   Мне бы только поговорить с Урхаэлем. Или с Наяной, с любыми из Брода...
   Через час снова лязгнула дверь - на пол упала железная миска. Он снова съел, даже не поняв что. Потом улегся и попытался заснуть...
  
   Следующий день не принес никаких перемен. Камера, тишина, солома, вонь, и... изматывающие душу мысли. В середине дня снова бросили миску с едой - он не выдержал, бросился к двери и заколотил по толстому дереву:
   - Эльфы ответили?
   Дверь открылась, шагнуло хмурое бородатое лицо, и выставило палец - Аника отпрянул назад.
   - Еще раз повторишь такое - научу покорности.
   - Очень прошу, - заторопился Аника. - Мне бы только поговорить с архимагом эльфов. Или принцессой Наяной, или с четой князя Брода, его дочерьми...
   - Ты что, совсем дура? - удивился стражник. - Какой архимаг, какие Брода? Тебя на костре сожгут!
   Аника отступил еще на шаг...
   - Нету жен у демонов, - покачал головой воин и усмехнулся: - но переполох в представительстве ты наделала страшный. Где ты его только нашла, это кольцо?
   Скрипнула закрывшаяся дверь, и лязгнул железный засов. Аника опустился на солому...
   - Нет давно князя Брода, - вдруг глухо донеслось с той стороны двери. - Погиб. Давно еще. И княжна тоже, и дочери... И принцесса Наяна.
   Тяжелые удаляющиеся шаги... Аника уткнулся лицом в руки. Слез не было - выстраданное тело больше не дало слез. Только опустошающую пустоту...
   Мир сер и глух. Нет жизни, людей, или птиц...
   Как в тех безлюдных туманных пещерах, с запахом гари...
   Когда руки почувствовали изменение - ему было все равно. Исчезла мягкая солома и ощутилась твердость камня. Только поднял голову, окинул взглядом знакомую темную пещеру, где когда-то прятался от паука... и вновь уронил голову на руки.
   Плевать. Хоть потоп. Его волосы гладила теплая материнская рука матушки Лады, и заливисто хохотали веселушки Веника с Славой...
  
   Глава 4
  
   Время имеет значение?
   Аника лежал, и смотрел в темноту. Густой пар, разморенное тело, веселые сестры охаживают здоровенным веником, окатывают водой...
   'Аня-я-я-я... - плачет Веника, глотая горькие соленые слезы. - Проснись, пожалуйста...'
   Боги, дайте забыть.
   Благодарно улыбалась матушка Лада, наливая теплое парное молоко, и счастливые девчонки таскали прямо из-под рук недовольной Шузы горячие, пышущие жаром, только вытащенные из печи рожки...
   Пришла боль, и вместе с болью - слезы. Они бежали и бежали - долго, сильно, сотрясая плечи, и смачивая бесчувственный камень...
   Ничто не имеет значения. Ни время, ни жизнь. Зачем его вернули в этот мир? Он никак не мог ухватить смысл - зачем? Таира больше нет, и он не да-маг. Никого из близких... Зачем? Какое извращенное сознание захотело вскрыть незажившую рану?
   Кто-нибудь когда-нибудь получал ответ на такой вопрос?
   Он лежал и смотрел. Пока усталая голова не уткнулась в руки, и не закрыла глаза. Но так же продолжали кричать сестры, таща к озеру, свистел ветер в ушах, подгоняя табуны лошадей, и осторожно подглядывал хитрый Аль, аккуратно раздвигая листву руками...
  
   - А-а-а-а!!! - завопили прямо над ухом, Аника подскочил - знакомое мохнатое существо, хлопает своими глазищами...
   - Вешка? - не стал изводить себя вопросами. Натурально устал удивляться. - Как дела?
   - Так нечестно! - запричитало существо: - сгинь, пропади, изыди!
   - Что с тобой? - терпеливо подождал, пока подземный житель перестанет трясти своей круглой головой. - Ты жрать принес?
   Медвежонок только схватил ртом воздух, и хлопнулся на задницу:
   - Ты где был? Я всю деревню привел, и пряное вино, и холоб, и мошьи лепешки... А тебя нет!
   - Прости, друг, - посочувствовал ему Аника, и вдруг доверился: - с моей башкой не все в порядке, - постучал пальцем по волосам. - Там свет какой-то, и шепот постоянный...
   - Шепот? - благоговейно утихло существо.
   - Что-то значит?
   - Только баюлы ахров слышат шепот... - значительно прошептал медвежонок. - И еще баюлы орхов...
   - Ваши шаманы?
   - Ты точно не отсюда, - подытожил Вешка, разглядывая его из-под своих косм. - Я холл, разве не видно? - он вдруг пододвинулся, и пощупал руку - Аника спокойно понаблюдал. - Не морок, - задумчиво поскреб затылок. - А куда пропал тогда? Мы все обыскали в округе!
   - Не бери в голову, - грустно вздохнул Аника. - Сам не знаю.
   Холл снова вытянул лапу и на этот раз с интересом потрогал грудь. Аника пару секунд смотрел, как мохнатый чудик ощупывает выступающую часть тела, потом заподозрил не только научный интерес...
   - Эй! - обиженно отскочил житель, пряча за спину любопытную лапу. - Я же удостовериться!
   - Удостоверился?
   - Девка, - согласился довольный Вешка. - И голос красивый. Пойдем?
   - Сам ты девка! Куда?
   - В деревню,- кивнул на выход, и трогательно вздохнул: - Мне же больше никто не поверит!
   Совершенно не хотелось куда-то идти. Подниматься, двигаться, и что-то делать. Почему 'надо' и 'иначе никак' имеют такой вес?
   Спуск по знакомой стене занял значительно больше времени и труда, чем тот памятный подъем, однако через несколько минут Аника все же сполз на наваленную груду камней и с опаской огляделся:
   - А тот... многоногий... не вылезет?
   Картина не изменилась. Туман стелется длинными размытыми языками, поблескивает влажная слюда на стенах, выступы и изломы отбрасывают черные тени. И тихий, еле различимый шепот...
   - Нет, - успокоил Вешка. - Никого.
   - Так что там, с этим шепотом? - осторожно запрыгал вниз по камням.
   - Это души мертвых...
   - Тьфу на тебя!
   - Которые не попали ни в рай, ни в ад, - продолжал холл, укоризненно покачав головой. - Застряли между небом и землей. И вынуждены скитаться пред вратами геенны, все ожидая решения верховного суда.
   - Ясно, - он спрыгнул на гравий и машинально одернул платье. - А врата, значит, здесь, да?
   - Ниже, в Гвидемее, - сиганул рядом медвежонок, и недоверчиво смерил с головы до ног: - У тебя одежда другая?
   - Не бери в голову, - вяло отмахнулся Аника. - А про свет ничего не знаешь?
   - Какой свет?
   - Тоже тут, - постучал пальцем по лбу.
   - Нет, - сокрушенно развел лапами Вешка, и ходко двинулся по тропе, смешно переваливаясь с боку на бок. - Про свет ничего не знаю. Говорят, его наверху много. И еще, конечно, в Арсанге... но в обители ангелов он убивает.
   - Что? - заспешил следом Аника. - Обитель?
   - Арсанг, - кивнул подземный житель. - Это же все знают. Только нет там сейчас ангелов. Поэтому и суда нет, поэтому и скитаются умершие пред вратами. Только свет. Попадешь, сразу 'пух'! - пепел.
   - Ого, - кивнул Аника. - Серьезно тут у вас, - немного помолчал. - А вы, значит, одры, да?
   - Какие одры? - удивился Вешка. - Аааа, - вспомнил: - так, кажется, назывался мир архов и охров. Одра! Надо у Кызыма спросить.
   - А кто такие архи и охры?
   - Морфы, - пожал плечами Вешка. - Большие такие...
   - Они меняются, да? Как оборотни?
   Целый мир. Подземный. Тут даже где-то есть ад. И обитель ангелов. Равнодушно все. Пусто. Столько информации, и не интересно...
   - Они умеют принимать облик жителей, - важно пояснил холл. - И их законы.
   - Ого. А может кто-нибудь стать мной, например?
   - Ты точно чокнутый, - потряс когтистым пальцем медвежонок. - Только форму. Общую. И то раз. Или два.
   - А вы, значит, законы принимать не умеете? Храните верность традициям и первобытности...
   - А пес его знает, какие у них законы, - сокрушенно согласился маленький Вешка. - Может, они холлов на ужин жрут?
   Аника не улыбнулся. Друг ты мой ситцевый... даже не представляешь, насколько ты близок к истине.
   - Ты слишком красивая, - вдруг добавил Вешка. - Любой бы захотел стать тобой.
   Иди ты. Но сквозь равнодушие мелькнуло смущение.
   Снова потянуло гарью. Аника напряженно оглянулся - темные проходы таили, скрывали, прятали, подглядывали и нашептывали... С маленьким другом легче, но подземные пещеры все равно давили на психику. Вынырнули в новое пространство без края, как две капли воды похоже на предыдущее - темные пятна сталагмитов и блестящие капли на стене...
   - А почему пахнет гарью? - покосился Аника на странный туман. - Ничего не горит?
   - Ниже жгут костры, - Вешка остановился и принялся подозрительно озираться вокруг. - Отпугивают арахнидов.
   Подозрительность передалась Анике:
   - Что-то не так?
   - Не знаю, - медленно пошел дальше, Аника следом, с тревогой оглянувшись на черные пятна боковых проходов. Нырнули в один из таких, пересекли небольшой лабиринт, снова необъятное пространство... Холл остановился.
   - Что?
   - Не видишь? - удивленно огляделся пушистый спутник. - Пусто!
   - Что пусто?
   - Ни одной арахны! - продолжал озираться Вешка. - Ни трерва, ни змеи, ни вьюнка, - задумчиво почесал ухо и принял решение: - стой здесь!
   Издевается?
   - Спрячься в шорхе, - махнул на провалы пещер. - Я быстро! - прямо на глазах обесцветился, слился с местностью, и испарился.
   Мать твою! Аника с опасением оглянулся вокруг. Шорхи? Заглянул в один черный проход, потом в другой... Третий оказался небольшим тупичком - присел за камнем, и приготовился ждать. Безразличие постепенно отпускало, уже появилось желание выбраться. И узнать. Все узнать. Как, за что, и почему? Какого черта оказывается то здесь, то там? Что за игры нереальности?
   Как погибли матушка Лада, и старый князь? Ная, сестры? Куда делся молчун Алл, бесшабашные Лами и Гамм? Почему Аля зовут демоном? Вопросы крутили и волновали, поднимая трепет и боль...
   Туманная дымка слалась, противоположного края грота не видно. Черный мох, перемешанный с мелкой галькой, выступы и зубцы. Еле слышимый шепот и постукивание...
   Стоп. Аника прислушался. Незнакомый звук. Шуршащее постукивание, как далекий накатывающийся прибой... или кто-то сыпал зерно на каменистый пол. Приглушенно, негромко, странно...
   - Поток! - вырос на камне Вешка - Анику чуть не хватил удар. - Скройся!
   Мгновенно скукожился за валуном - совершенно не захотелось спорить. Пушистый товарищ пристроился рядом:
   - Не дышать!
   Постукивание теперь слилось в единый звук, вместе с шорохами, шелестом, скрежетом - Аника с ужасом смотрел на холла.
   - Арахны перемещаются, - шепотом пояснил Вешка. - Туда, где мха побольше, или трервы пожирнее...
   - Миграция?
   - Куда смотрел старый дрогг? - заканючил о своем местный житель, и горько хлюпнул носом: - Конец посадкам! Снова голод...
   - Нас не увидят?
   - Тихо!
   Стуки и шелест приблизились и заглушили все остальные звуки, в маленькой пещерке потемнело. Аника осторожно выглянул из-за валуна - снаружи сплошное марево мелькающих теней. Краешком глаза выхватывалось только невообразимое множество ног, усов, хвостов, жвал - бежало, клокотало, бурлило, и проносилось мимо... Река клопов и тараканов. В желудке провернулось, и подкатило к горлу... Осторожная лапа задернула голову Аники обратно за валун.
   Никогда терпеть не мог пауков. Любых членистоногих. Но если при этом они еще величиной с грузовик...Боги! Откуда под землей столько нечисти?
   Волной нахлынул смрад. Противный, пакостный, вонючий - желудок сразу откликнулся спазмами. Аника глубоко задышал - побольше, поглубже, плевать на вонь...
   Потом стало трудно дышать. С каждой минутой все труднее и труднее. В замкнутом подземном пространстве стало не хватать воздуха - поток гадости уничтожал не только посевы...
   - Что с тобой?
   Шепот холла как из-за тридевять земель - красные круги перед глазами, большие и красные... Я человек, друг Вешка. Живу на поверхности. Мне нужен воздух. Иначе кирдык...
   Снаружи мелькали тени. Серые, коричневые, распадаясь на отдельные пятна, шевелящиеся усы и ноги...
   Душно. Аника рванул ворот, на лбу выступил пот...
   - Тебя учуют, - чуть слышно простонал маленький друг. - Эх, человек...
   Сознание уплывало. Проваливалось в глубокие пропасти, переворачивалось и падало. Холодный пот заливал глаза...
   Что-то больно резануло запястье. Аника отдернул руку, и разлепил веки - переплетение жвал, прямо перед глазами... Кошмар придал сил - отпрянул назад, к стене. И усатое порождение преисподней увидело, и юрко протиснулось следом...
   Аника бился. Отбрыкивался ногами, что-то нечленораздельно мыча, отпихивая от себя противные усы и жвалы, и изо всех сил пытался отползти подальше... Пока передние лапы монстра не захватили его целиком, и не подняли в воздух... Вынырнул Вешка, что-то яростно вопя - вцепился зубами в членистую ногу, но Аника уже осознал - всё... Конец. Острые как бритва лапы терзали тело - вся морда гигантского таракана в крови - во все стороны летели брызги... Силы покинули измученный мозг, Аника закрыл глаза: 'Зачем? Проще было оставить в Погаре, и спалить на костре...'
   Тело почувствовало удар о камень. Тишина. Где-то далеко лаяли собаки, и стрекотали цикады - свежий ветер остудил горячее лицо...
   Что? Снова?
   Грудь набрала полные легкие - закашлялся, захрипел... Да какая разница?
   С трудом разлепил глаза. Звезды, в ночном небе. Темные громады домов и деревьев по бокам... Попробовал подняться, тут же упал. Внизу стремительно растекалась громадная лужа. Медленно пополз, изо всех сил напрягая изрезанное тело. Ухватился за шершавый ствол, и снова поднялся, перемазывая сухую кору липкой кровью. Почти потерял сознание...
   Тишина. Снова налетел ветерок, зашелестев листвой над головой, одинокий свет ночного фонаря впереди...
   Аника брел, шатаясь и падая, или полз, подгребая под себя окровавленными руками. Сознание иногда выныривало, чтобы констатировать темные силуэты домов, или звезды над головой... Он умирал. Не осознавая - куда бредет? Зачем ползет? Что движет?
   Последнее просветление отметило деревянные ступеньки перед глазами - чье-то крылечко и порог. Сил стучать не было - с трудом поднял руку и поскребся в дверь...
   Шумящий поток в ушах. Свет. Вскрик. Его поднимают и волокут...
  
   Боль накатывала вонами - Аника вздрагивал и скрежетал. Рыжие вонючие тараканы, перебирают ножками, шевелят усами... Резкий укол в живот. Длинная колонна изможденных людей, с детьми на руках - шарканье ног, хлюпанье грязи, канонада разрывов на горизонте... В горле хлюпает и хрипит...
   Бездонные колодцы - он бесконечно куда-то летит... Свет. Свет внизу, свет по бокам, свет внутри... Снова больной укол в живот...
   - Потерпи, родная, - чуть слышимый шепот. - Еще немного...
   С трудом разлепляет веки - огонек, прямо в глаза... Неяркая лучина, рядом на комоде. Ниже склонилась девушка - светлые волосы закрывают лицо. Кажется знакомой. Снова укололо. Она наклонилась, откусила нитку и выпрямилась:
   - Почти все.
   Продавщица! Продавщица магазинчика! Вот куда привели ноги... когда не осталось надежды, и отключился мозг. Разлепил сухие губы:
   - Простите...
   - Тссс, - она прижала пальчик к губам. - Тебе пока нельзя разговаривать.
   Оглянулась за спину, взяла что-то, и принялась мягко смазывать живот чем-то душистым - успел уловить пряный запах луговых трав, прежде чем снова провалиться в беспамятство...
  
   'Ань, - загадочно улыбается Веника. - Хочешь, я тебя кое с кем познакомлю?'
   Огромный амбар, в которых аххаи хранят заготавливаемое на зиму сено - излюбленное место встреч девушек и ребят...
   'Шутишь? - с опаской оглядывается Аника. - Слушай, только не... не... Ты ведь знаешь, что имею ввиду, правда?'
   'Не бойся, - манит за собой сестра. - Аль ведь уехал! Кого еще бояться?'
   Как же сложно все у девчонок. Дожил, приходится опасаться парней.
   'Куда?'
   Сильный запах сена. И плач ребенка. Аника удивленно заглядывает за широкие ворота - в глубине маленькая деревянная колыбелька... Слегка покачивается, на длинных веревках, от потолочной балки...
   'Не бойся! Подойди ближе!'
   Очаровательная малышка смешно таращит глазки, тянет ручки, и недовольно кривит пухлые губки: 'Ииииииии...!'
   'Кто это?'
   Веника наклоняется, берет ребенка на руки и протягивает: - 'Покачай ее! Видишь, как просит?'
   'Ой, - Аника неумело устраивает у себя на руках. - Я не умею!'
   Малышка вдруг притихла, с удовольствием разглядывая его своими чистыми глазками, потом засунула крохотный пальчик в рот, и выдала: 'Ма!'
   Он начал аккуратно покачивать, из стороны в сторону:
   'Кто это, Веня? Чья малышка?'
   Сестра только загадочно улыбалась. Непривычно серьезная, повзрослевшая, с какой-то скорбью в глазах... А Аника качал и качал, а девочка таращила свои глазки, и тоже улыбалась. Весь амбар покачивался вместе с ними, и даже повзрослевшая Веника, и сено, и колыбель... Покачивались и поскрипывали...
   'Это твоя крестница, Ань...'
  
   Аника резко открыл глаза. Темнота. Но запах сена остался, вместе с покачиванием и поскрипыванием. Подтянул руку, в темноте мягко зашуршало, и осторожно потрогал живот - живот не прощупывался, перебинтован чем-то тугим и плотным. Но тело сразу отозвалось притупленной болью...
   Куда-то везут?
   Снаружи тоже зашуршало, в глаза брызнул свет, он зажмурился...
   - Проснулась? - негромко и дружелюбно спросили сверху. - Постарайся не шуметь, ладно? Потерпи. Еще часа четыре, и будем дома.
   Какой-то незнакомый парень. Рядом с лицом просунулась пузатая бутыль, и что-то, завернутое в тряпку. Снова зашуршало - свет исчез...
   Аника потрогал бутыль, выдернул пробку и понюхал - не крепленое вино. Отхлебнул - тело на движение ответило болью. С осторожностью еще раз, и еще... Полежал, наслаждаясь приятное теплом в животе. Потом аккуратно развернул тряпку - мягкий хлеб и сыр. Сразу заработал зубами - спасибо тебе друг, кто бы ты ни был...
   - Ты правда эльфийская принцесса? - донеслось снаружи. - Мира рассказывала - столько шороху в городе, даже собаки в будках судачат. Из столицы приезжали какие-то особы...
   - Нет, - с сожалением ответил Аника. - Прости.
   - И ладно, - легко согласился парень. - А то этот принц... Только народ пугает...
   Боги, Астаэль... Что ты еще умудрился натворить?
   - Расскажешь, как сбежала? - продолжали сверху. - Тебя везде ищут! В управе молчат как выдры, по городу слухи ползут... Это там тебя так, да?
   - Кто вы? - тихо спросил Аника. - Куда меня везут?
   Поскрипывание повозки, легкий шлепок кнута: 'Но, ленивая...'
   - Домой...
  
   Через пару минут Аника уже знал все. Парня звали Лешик - он оказался братом девушки-продавщицы, Миры, его спасительницы. Есть еще доброта в этом мире. Она выхаживала почти неделю - почти неделю он был в беспамятстве. Прятала, и выхаживала. Послала весточку родным, в какую-то далекую деревню, и теперь его тайно везли...
   Его искали. Повсюду. К тому же, потерял много крови, и она опасалась воспаления. Аника понимал - наверняка побег наделал еще больше шума, чем само появление. Испариться из наглухо задраенной камеры. Просто исчезнуть, и все. Чистая ведьма - не стоит даже напрягать уставший лоб.
   Одного он не мог понять - почему? Почему ему помогают? Зачем всем рискуют, спасая никчемную жизнь? Что он сделал хорошего, этим людям? Золотой дал? - тьфу, даже противно...
   - Почему, Лешик? - спросил он сквозь сено, слушая поскрипывание повозки. - За что?
   - Что за что? - не понял парень.
   - Почему помогаете?
   - А разве помогают только за что-то? - хмыкнули сверху.
   Вот он, этот мир. Всегда был рядом. Вот из-за чего он когда-то бросил всё, и ушел в никуда... Ничто не пропало, не потерялось. Он просто слишком мало верил...
   - Лешик?
   - Ага?
   - А вдруг я ведьма?
   - Правда? - обрадовались за сеном.
   - С черной магией!
   - Страшно! Можно уже сбегать?
   Аника даже улыбнулся:
   - Трах-тибидох...
   - Только чтобы рога не выросли! - весело посоветовали сверху. - Рано, я еще не женат!
   Аника почти рассмеялся - тело отдавалось болью, на каждое движение. На душе потеплело, и мир снаружи уже не казался таким вражьим и злым:
   - Лешик?
   - Да?
   - Расскажи, как исчез Таир...
   Через три месяца огромное яйцо засверкало, поднялось, и испарилось высоко в небе. Так рассказывали очевидцы. Больше никто ничего не знает. Давно обросло сказками и легендами. Упоминали про царя ада, на огненном коне, с псами преисподней...
   - Разгоняющие шаттлы спускались? - почему-то не успокаивался Аника.
   - Кто спускался?
   - Понимаешь... на орбите висели спутники, и орбитальный комплекс... - Аника запнулся - черт, как объяснить? - В общем... должны были спуститься еще три яйца, поменьше. Подхватить, и унести наверх. Для разгона на Землю.
   Длинная пауза. Парень явно пытался осмыслить.
   - Не знаю, - наконец донеслось. - Бредни про царя и псов не могут оказаться этим самым?
   Может, и могут. На удивление вразумительный ответ. Хоть Аника и надеялся на другой. Лешик, ты умный.
   - Лешик?
   - Ну?
   - Ты что-нибудь знаешь о семье князя Брода?
   - Аххайском короле, что ли?
   - Что-о?
   Оказывается, колинтул аххайских князей вынес решение об образовании королевства, под единым началом. Важное решение, учитывая сложные времена. Дом великого князя - самый уважаемый среди аххаев, - вердикт очень быстрый. Уже открыто говорят о коронации Гудара, наследника Броды... Семья? Большая семья. Да, погибли многие - как и у всех в Подгорье. Сам князь, княжна, дочери - давно еще. Принцесса Наяна исчезла - никаких следов... Поговаривали - убили, хватало врагов, но до сих пор еще ищут... Хорошо сын оказался молодцом - наследник. Какие дочери? Виславия и она, та самая... Святая Анна. Архангел, убивший Таир - это же все знают... Старшая? Вионика? Нет, жива была, ничего не слышал... Северные горы далеко. Прости.
   Аника выдохнул, и закрыл глаза - Веника жива? Маленький глоток свежего воздуха, мазок бальзама, и уже тоска отпускает вселенскую руку, и мир за окном не такой тусклый... Хитрющий мальчишка Гуда - великий князь Гудар? Почти король? Оттягать бы тебя за вихры, Ваше величество...
   - Неплохо у вас в деревне информированы, о международной политике, - облегченно поблагодарил парня.
   - Слышал, когда на границе служил, - задумчиво отозвался Лешик. - Но вообще, глашатаи бывают, господин барон изволит заботиться...
   - А что с Астаэлем? Чем народ пугает?
   Парень поперхнулся:
   - Ну и вопросы у тебя...
   Ты помнишь мор? Ведьмы кричали - ушел под землю, отверженный принц, к нежити подземелий Гвидемеи. Продал душу и стал демоном. Хочет открыть врата, чтобы впустить зло, и окончательно погубить мир... Мор - его рук... Столько погубленных душ... Раз в тысячу лет рождаются нелюди, способные принести столько зла...
   - Ты веришь в это, Лешик? - с сомнением спросил Аника.
   Не вязалось все это с беспечным Алем, совсем не вязалось...
   - Черт его знает, - пожал плечами парень. - Откуда нам знать? - мы люди маленькие... не из знатных родов. Но ведьмы не кричат просто так. Особенно на кострах.
   Аль... Хмурый или веселый, умный или с ветерком, понимающий или 'ну тебя, с закидонами', собранный или 'пошли все к черту'... Упрямый, как пень. Занозистый. Но никогда - равнодушный...
   Что ты успел натворить? Под беспечной натурой скрывалась мудрая, и очень человеколюбивая душа. Что могло измениться?
   - Лешик?
   - Нет меня!
   - Кто такие одры?
   - Тьфу! Что с тобой не так? - удивленно донеслось сверху. - С неба свалилась, что ли?
   - Из-под земли!
   Молчание. Кажется, неудачная шутка.
   - Зло, - наконец ответил парень. - Из ада. Говорят, когда-то распечатали врата, вопреки запретам, и пришло зло. Одры. Так принято у нас считать...
   - А ты? - с удивлением констатировал Аника. - Неужели сомневаешься?
   - Тихо. Лес. В лесу принято молчать.
   Удивительно. Даже аххаи люто ненавидели все, что 'из-под земли', а ведь северяне на редкость плохо внушаемый народ.
   Приглушенный щелчок кнута, всхрап лошади, перестук копыт. Повозка поскрипывала и покачивалась - поднялась боль, в животе снова запекло. Аника закрыл глаза.
   - Однажды на границе, - вдруг приглушенно начал Лешик, - попали в западню, и долго выбирались. Через болота. И в глубоком лесу наткнулись на глухой хутор. Пара ветхих домиков. Думали - заброшенный. Даже пса не было. Но там оказались люди... Девять человек. Две женщины и мужчины. Семья. Нас было всего пятеро, все ранены, истекали кровью, и один умирал... Очень странная семья... - он помолчал, вспоминая. Аника не торопил. - Мать с дочерью залечили раны. И всю ночь, до самой зари, выхаживали того, кто почти умер, - щелкнул кнутом, подгоняя лошадь. - Они выходили его. Утром мы оставили дом. Нам даже дали лошадь, еду, и показали дорогу до форта... - он снова замолчал.
   - А чем странные? - тихо спросил Аника.
   - Трудно объяснить, - задумчиво отозвался парень. - Как будто люди, и... не люди вообще. А примерили оболочку людей. Движение, оскалы, разговор, жесты, слова... все такое... не отработанное, чужое... Нас всего пятеро, и все еле живы. Ночь, глушь, лес. Мурашки по спине. Страшно. Можно было даже не убивать - просто не помочь, не лечить, оставить. И все. Осталось бы тайной.
   - А тайной не осталось?
   - Старший доложил начальству, - он хмыкнул. - Как и положено. И туда снарядили отряд, вместе с дознавателем.
   - Сожгли? - не выдержал Аника.
   - Почти, - усмехнулся парень. - Нашелся какой-то олух, который предупредил. Идиот! Они успели скрыться.
   Аника улыбнулся - не надо семи пядей во лбу, чтобы догадаться, - кто был этот идиот.
  
   Долгая тряска растрясла раны - тело саднило, в животе пекло. Аника то проваливался в тяжелую дремоту, то тихо скрежетал зубами. Пару раз встретили встречные повозки, иногда навстречу уныло тряслись одинокие ездоки верхом, ближе к деревне наткнулись на разъездной патруль, из усадьбы барона - привычно поприветствовали: 'Грабли тебе в задницу, полуночник, отец еще дышит?' Лешика тут знали.
   В деревню въехали, когда уже совсем стемнело. 'Ну как?' - повозку качнуло, кто-то запрыгнул и пристроился рядом с парнем. 'Нормально, - приглушенно отозвался спутник. - Заснула. Умаялась, бедная...' 'Побыстрее, Юха не любит ждать'.
   Через десяток минут въехали в чей-то двор, скрипнула дверь, кто-то зашипел, как старая кошка... Сдернули сено, сверху склонились трое мужчин, один совсем седой... Темное небо, легкий ветерок пробежался по горячему лбу. Позади в полутьме виднеется низкий приземистый домик, с крохотным светящимся окошком, у маленькой двери сморщенная старушка что-то шипит и угрожающе грозит палкой... Его сноровисто подняли и быстро понесли в дом. Острый пряный запах сушеных трав, маленькая комнатка с низким потолком, вся завешана гроздьями и пучками. Опустили на лежанку в центре - старуха снова зло зашипела, - мужчин как ветром сдуло. Юха пощелкала громадными ножницами, и принялась резать бинты на животе - сразу зажглась боль, Аника сморщился. Некоторое время осматривала раны, цокая и качая головой, затем проковыляла к печи, и сунула прямо в лицо громадную глиняную кружку.
   Аника приподнялся - горячее варево исходило паром, и воняло невыносимо. Зажмурился, выпил, вытер рукавом рот, и упал на подушку. И сразу провалился в глубокий сон...
  
   Глава 5
  
   Мир скуп, глуп и ветх. Ничто не имеет значение - ни веское событие, обвешанное громоздкими пафосными фразами, ни никчемный пустяк. Откуда берутся желания? Как рождается его величество 'стимул'? От необходимости, о которой вещает всезнающий зануда разум?
   Веника не знала. И не хотела знать.
   Разум еще более глуп, чем мир.
   Когда-то она понимала. Чувствовала. Ощущала. Верила всем сердцем - ибо душа просто кричала. У Славки, Наи, матери - кричала. Кричала, и не откликнулась...
   Зачем, Аня?
   За двадцать лет ты ни разу не ответила на вопрос. Двадцать лет я умоляла тебя дать ответ. Двадцать лет твердила - чушь. Подвиг. Смерть...
   'Ты не имела такого права, Ань...'
   Как понять иносказания пророчеств? Теплый отголосок в сердце, воспоминание образа... Мы слишком часто придаем значение образам. Слишком накручиваем память и воображение. Верим пророчествам. А правда - скупа. Глупа и сера...
   За спиной открылась дверь. Гуда. Кто еще?
   - Все с самого утра ждут, карета давно у крыльца.
   - Пошли Дигварта, Русса, - сказала не оборачиваясь. - Не я. Прости.
   Брат устало закатил глаза к потолку:
   - Снова? Мы же договорились! Эти переговоры - не уровень Дигварта...
   - Ерунда. Не умею, и не буду убеждать.
   Приказать невозможно. Это Веника. Плевала на все приказы, вместе взятые. Старшая сестренка. Единственная...
   - Нам нужен Кварк, - вздохнул князь. - Ты же знаешь...
   Снова обязательства господина разума? До пят загруженное тонной веских значимых доводов? Но душа безошибочно знает - плевал он на Кварк.
   Боги, Гуда. Думаешь, мне это поможет, отвлечет?
   - Вень, - он закрыл дверь, подошел, обнял ее за плечи и помолчал. Потом тихо сказал: - Я знаю, как тебе тяжело... Вдвоем мы с тобой остались, - вздохнул и снова помолчал. - Она не ответит, Вень. Ты же знаешь. Не донесется голос с небес, не придет во сне, не шепнет в полночь... Они ушли. Все.
   - Я знаю, - Веника вытерла щеки.
   - Ну конечно, - брат покосился на высушенный букетик, в роскошной вазе. - Эльфы ошиблись, Вень. Просто иносказание. Ангел с Демоном уже тогда победили зло...
   Она поморгала, прогоняя слезы, и мягко высвободилась:
   - Ладно, люди действительно заждались...
   Тени прошлого всегда преследуют тех, кто был близок. Мы придаем значимость пророчествам, стараемся услышать шепот, а правда... она...
   Отпусти ее, Вень. Зачем?
   - Зло не победили, Гуда, - оглянулась в дверях сестра. - Таир не ушел, ты лучше меня это знаешь. И эльфы - не ошибаются...
  
   ________________________________________________________________________
  
   Ахшанк.
   Кто поймет этих ведьм?
   На следующий день Аника проснулся с полным ощущением, что здоров. Настолько, что прямо с постели попробовал подскочить и пробежаться по избушке - правда, у окна что-то накатило, и пришлось свалиться на стол. Старуха зашипела, тыкнув крючковатым пальцем на постель - спорить почему-то не захотелось. Позже приехал Лешик с братьями - снова дружно вынесли на воздух, и поместили на мягкое сено. Вот тогда Юха и прошипела в самое ухо: 'Ахшшаааннк...'
   У семьи Лешика оказался большой и просторный дом. Анику уложили в светлой комнате, и завалили весь стол едой. 'Все съесть!' - строго погрозила пальцем хозяйка, и закрыла дверь. Аника не смог одолеть даже половину, хоть и работал за троих...
   Его почти не беспокоили, 'спать и есть!' - объявила семилетняя смешная Аярка, вся в весенних веснушках, на манер бабушки строго погрозив пальчиком. Но вечером притащила громадную книжку, и старательно обслюнявив мизинчик, принялась ему читать. Неторопливо, по слогам, аккуратно водя по строчкам - Аника с удовольствием слушал, впервые наслаждаясь настоящим отдыхом... Что-то про семь королевств, эльфов, гномов, и бросивших все к чертям ясноликих посланников неба. Он ничего не понял. Но мозги наконец отпустило, и ему было просто хорошо.
   На следующее утро решил проверить мысль, засевшую в голове после прошлого бегства. Еще в повозке провел аналогию - как только разум давал картинку, - происходил скачок! Все связано? Закрыл глаза - попытка номер раз. Сосредоточился. Внутри нехорошо засосало - не рано? Но желание узнать будоражило и волновало - итак... Подземные пещеры. Огромные. Туман, блестят капли на стенах, из темноты доносится шепот... Жутко. Страшно. Глубоко. Достаточно? Распахнул веки - комната. Цветастые занавески на окнах...
   Ладно. Попытка номер два. Подземелья, сталактиты в тумане как пятна, еле слышимый колокольный звон, мох и гравий под ногами... Тишина. Раздраженное жужжание бьющейся о стекло мухи...
   Яркое пятно в закрытых глазах мерцает и откровенно смеется.
   Пытался еще полдня, напрягаясь больше или меньше. Когда окончательно осознал, что не выходит - плюнул, и уставился в потолок. Почему? Что-то не понял?
   Иногда заглядывала хозяйка, чтобы пощупать лоб и поправить подушку, иногда Лешик, или смешливая невестка Анита - Аника смущался, елозил по постели, и вовсю сыпал разными словами. К вечеру Лешик попросил его заткнуться. Во-первых, - не за что, а во-вторых, - чаша давно переполнена. Потом старательная Аярка снова читала книжку.
   На третий день уже разрешили выйти на крыльцо, и погреться на солнышке! Обрядили в нехитрую крестьянскую одежду - широкую вышитую юбку, яркую косынку, уже привычную косу через плечо, - устроился на скамейке, и подставил лицо теплым лучам. Запах луговой травы, соломы, навоза, пение птиц... Просторный двор, коровник, амбар, из будки подозрительно смотрит громадный пес... Здоровенная муха почему-то облюбовала нос, и никак не хотела прогоняться. Красота.
   'Наслаждаешься?' - простучал мимо отец Лешика, энергично отмахивая своей деревянной культяпкой. 'Ага...' 'Молоко выпила?' - недоверчиво выглянула из свинарника матушка, пытаясь выпихнуть наружу толстую ленивую свинью, - Аника старательно закивал головой. 'А творог? Сметана?' Снова энергичное подтверждение, но маму Лешика так просто не проведешь: 'Проверю!' - погрозила пальцем, и погнала обиженно хрюкающее хозяйство на задний двор. Кажется, тут полагали, что для полного выздоровления необходимо округлиться минимум раза в два. Веселый щебет за плетнем - стайка девушек тащат мимо воду, изящно покачивая деревянными ведрами на коромыслах. Красота! Перешепнулись между собой, дружно расхохотались, и подмигнули - ну, блин...
   К вечеру Аника уже изучил задний двор, и даже сделал попытку поработать нехитрым инструментом - широкими деревянными граблями. Длинные зубцы отчего-то сразу запутались в коварной зелени, и отказались выдираться, под веселый заливистый смех конопатой Аярки. Сложный сельский инструмент был немедленно изъят из рук, и Аника снова депортирован в дом: 'И без тебя хватает бездельников!' На философские изыскания термина 'бездельник' матушка Нехвая почему-то не поддалась.
   На следующее утро обнаружил на деревянном чурбане длинный колун, с наваленной кучей дров. Вот это он точно умеет! Воровато оглянулся и, поплевав на ладони, ухватился за длинную рукоятку. Тяжелый топор над головой почему-то перевесил тонкие руки и, описав незамысловатую дугу за спиной - припечатал тупым обухом прямо в мягкое место. Громкий гогот братьев довершил сцену полного конфуза - Аника, смущенно потирающий задницу, снова депортирован подальше от двора, как от мест повышенной опасности...
   На обеде потребовал работу: 'Нет тунеядцам в доме! Я все умею!' Нет, так нет - семья неожиданно согласилась, с веским аргументом. После обеда ему торжественно вручили большой обод с куском льна, и толстую иголку с ниткой: 'Пожалуйста, очень просим - уточку на озере... Среди камышей! Огромная польза, важнейший вклад!'
   Аника весь остаток дня осваивал механику вышивания крестиком. К вечеру сдулся - механика проста, но хитроплетения рисунка сложнее и граблей, и трактора, вместе взятых... Отложил в сторону, и снова отправился исследовать большой мир.
   А мир кукарекал, кудахтал, хрюкал, блеял, лаял, мычал и всхрапывал, и совсем не понарошку! Обнаружил в конюшне Лешика - сразу огорошил с порога: 'Что такое Ахшанк?' Парень пожал плечами, с видимым удовольствием скребя щеткой красивого тонконого жеребца. 'Юха мне шепнула', - добавил Аника. 'Юха? - нахмурился Лешик, и отложил щетку. - Когда?' 'Когда уезжали... прямо в лицо!' Парень промолчал. 'Что-то значит?' - не выдержал Аника. 'Не знаю... - задумчиво ответил Лешик. - Но беззубая Юха сказала тебе: 'Арсанг!'
   Вот те и раз. Аника сразу закрыл рот.
   'Это глубоко под землей, Аня, - беспокойно добавил Лешик, и почесал голову: - ничего себе...' 'Ты знаешь про Арсанг?' - удивился Аника. 'Кто не слышал про башню ангелов? - пожал плечами парень. - Только ведь нет там сейчас ангелов...'
   Прям, как Вешка. С одной яблони.
   Арсанг. Обитель ангелов. Зачем Юха сказала ему про Арсанг?
  
   Следующий день оказался настоящим праздником - из города приехала Мира. Расцеловалась со всеми, раздарила нехитрые подарки, выполнила строго обязательный атрибут - плотный обед, за коим матушка Нехвая следила со скрупулезной педантичностью, - и потянула Анику в деревню...
   'Куда?!!' - вытаращил глаза Аника.
   В принципе, он и сам не прочь, вот только...
   'Я тебя что, на смотрины зову?' - рассмеялась Мира.
   Точно! Старая история - люди... разные... ходят, бродят, разговаривают... а он - девушка! А народ глядит, чешет языками, иногда даже что-то предлагает...
   Боги, Аника! Ты уже двадцать лет, как баба! Сколько у тебя было подруг среди аххаев? И до сих пор, как сушеная вобла - сторонишься открытых мест! Тише, ниже, глубже, незаметнее...
   'Не хочешь? - расстроилась Мира, и обреченно вздохнула: - конечно, я понимаю...'
   И тихо закрыла дверь. Мира - совсем не задиристые Веника-Славка. Так нечестно! 'Миииир!' - тут же бросился следом: - минутку...'
   Его переодели в красивый сарафан, перетянули поясом, вплели в косу бант, и набросили на плечи платок. Краса-раскраса! - вынесло вердикт зеркало, и злорадно подмигнуло. Так, взять себя в руки...
   Улица как улица - деревянные избы, плетень, деревья. Проскрипела пара телег, дородная соседка задиристо кричит через дорогу на другую соседку, малыш с серьезным видом гонит корову... Ой.
   Приплыли.
   За поворотом оказался деревенский колодец - стайка девушек образовала небольшую очередь. Излюбленное место рождения всех деревенских сплетен! Веселый гомон сразу притух, будто повернули громкость, Аника немедленно вспотел. 'Мииир?! - как всегда, нашлась самая бойкая. - У вас новая невестка, да? Почему от мира прячете?' 'Нет, - легко улыбнулась в ответ сестра, - подруга и родственница, просто погостить...' 'Да ладно, - веселятся уже все. - Неужели Иллай с Лешиком пропустят мимо?!' 'Ну вас, - смеется Мира. - Болтухи...'
   Щеки наливаются пунцом, Аника срочно интересуется забором, а Мира показывает всем язык и увлекает дальше. Веселье за спиной набирает обороты - ну, блин...
   Таверна. В этой деревне есть таверна? И по совместительству лавка: 'Минуточку, ладно?' - подруга скрылась за дверью, Аника отошел в сторонку. 'С Бадуна' - извещает об основном назначении деревянная вывеска наверху. У входа группа мужчин - тут уже место постоянной дислокации сильной половины человечества. Усмехаются, машут руками, стучат пастушьими палками, перебрасывают через плечи безрукавки... Анике ощущает муравейник страшно любопытных взглядов - предательские щеки снова краснеют... Куда делась эта Мира?
   '...Иллая?' - долетает чуть слышный смешок. 'Или Лешика?' 'Шутишь? Думаешь, Лешик знает что с ней делать? До сих пор считает, что детей дед Казан приносит...' Общий хохот.
   Мира!!!
   Наконец появляется Мира: 'Да-да, - не может с кем-то расстаться, через приоткрытую дверь, - двадцать пудов, самый белый помол...' Перебрасывает сумку через плечо, и тащит за руку дальше по улице.
   'Может, не надо меня на люди? - аккуратно вопрошает по дороге Аника. - Мало ли... слухи из города...'
   'Брось, Ань, - улыбнулась девушка. - У тебя паранойя! Посмотри на себя...'
   Ого. Продвинутая деревня. Глянул на себя - что не так?
   'Какая из тебя ведьма? - подсказала Мира, и тут же посерьезнела: - но знаешь... переполох был ужасный. Наверное, из-за кольца этого...'
   'Еще ищут?'
   Девушка пожала плечами, и строго посмотрела на Анику: - Куда? Забудь! Тебе еще месяц выздоравливать! Где ты его только нашла, это кольцо?'
   Вопрос риторический - Аника уже знал. И все еще удивлялся этому миру. Тут вообще не принято выспрашивать, о чем-то личном, о чем человек не хочет говорить... Только допрашивать. Надо? - сам расскажет. А не надо - какой прок? - все равно услышишь вранье.
   'Сюда!'
   Тропинка сбежала в небольшой распадок, к красной черепичной крыше, в зарослях желтой осоки. Каменный дом, на берегу ручейка...
   Их ждали. Плотный лысый дядька засуетился, показывая дорогу - по каменным ступеням куда-то вниз. 'Дождя давно нет, - жаловался по дороге, подсвечивая дорогу свечкой, - ручей пересох, только в деревенском колодце вода и осталась... жернова стоят... Как работать?' Лысый дядька оказался мельником. Ступеньки привели в просторный подвал, с парой светильников на стенах, и... Аника оторопел.
   В центре гордо поблескивал боками... странный, нелепый, допотопный, смешной... но самый настоящий, био-генератор. Аника не поверил глазам: 'Где вы его взяли?' 'В столице! - с готовностью отрапортовал мельник. - Выменял за муку!'
   В подвале повисла пауза, все умоляюще смотрят на Анику. Ничего не понял. Перескочил взглядом с Миры на дядьку и обратно: 'Что?' Сзади на ступеньках показалась полная хозяйка - вытерла руки о фартук, и тоже просительно уставилась. У меня рога выросли?
   'Его как-нибудь можно... - сглотнул лысый мельник. - Запустить?'
   Что-о?
   'Шутите?' - не поверил ушам. Удивленно глянул на Миру. 'Шестое чувство, - мягко улыбнулась в ответ подруга. - Женское!'
   Мать вашу! Я вам что, инженер? Крякнул в сердцах, покачал головой, но все же подпер подбородок рукой и задумчиво обошел аппарат. Вроде, ничего сложного - клеммы, раструб для топлива... навоза в деревне завались... Ручка стартера, масляный бачок... Открыл крышку: 'Масло есть?' 'Какое?' - с готовностью оказался рядом дядька. 'Пожирнее'. Хозяйка тут же испарилась.
   Вытащил щуп, глянул на свет. Через минуту появилась хозяйка, с огромной бутылью - забулькала наливаемая жидкость. Поднял топливную крышку - понюхал, сморщился... 'Вот!' - хозяин постучал по огромному ящику в углу, доверху набитому сушеными коричневыми пластами. Аника с сомнением покосился на ящик: 'А что-нибудь посущественней, для разгона?' 'Что?' - вопросительно вытянулись лица у обоих. 'Спирт есть?' Мельник с мельничихой переглянулись. 'Самогон! Самый крепкий!' Мельник мгновенно скрылся на ступеньках, Мира с интересом наблюдала.
   Аника сунул ей в руки свой платок, присел на корточки, и взял в руки клеммы. Где плюс и минус? Ладно, попробуем как ближе... Появился хозяин, снова забулькала жидкость - по подвалу поплыл запах ядреного первача. Поднялся, постучал по кожуху, пощупал толстый вал, просунул палец и ковырнул обмотку - ротор слабо провернулся... Хрен его знает, что тут еще должно быть...
   Дубль первый. Наклонился, оперся рукой о кожух, и плотно обхватил рукоятку стартера. Набрал побольше воздуха, и дернул - показался самый кончик троса, внутри громыхнуло, чуть провернулось, и замерло. Женщины с опаской отступили...
   Так... Аника вновь опустился на корточки, и переставил клеммы наоборот. Выпрямился, нашел кнопочку насоса, и подкачал масло. Оглянулся на мельника: 'Лучше вы. Тут сила нужна, только плавно...' Лысый дядька схватывал на лету - ухватился обеими руками, расставил ноги пошире, и с готовностью посмотрел на Анику.
   'И-и-и-и-и...' Мощный рывок - тросик выпрыгнул на всю длину, - мельник хлопнулся на пятую точку. Но махина вздрогнула, громыхнула, и вдруг принялась неудержимо набирать обороты, страшно трясясь, грохоча, и постреливая белым дымом... Мира с мельничихой уже поблескивали глазами в темноте лестницы. Заскрежетали, пыхнули облачком пыли, и начали проворачиваться тяжелые жернова... 'Аааааа!!!' - заорал хозяин, и начал прыгать вокруг, радостно вопя и размахивая руками. 'Пусть поработает с часик, - проорал ему сквозь грохот и дым Аника. - Потом можно этим...' - кивнул на ящик в углу. Счастливый хозяин бросился обнимать - как всегда не успел спрятаться, и чуть не потерял все кости...
   'Откуда ты взяла, что я это запущу?' - спросил Миру по дороге домой. Довольная подружка пожала плечами: 'Не знаю, - рассмеялась, и обняла за плечи: - но ты ведь справилась?!' 'Случайно, - скривился Аника. - Все итак было рабочее...' 'Справилась-справилась! - не хотела слышать возражений веселая Мира, и мечтательно закатила глаза кверху: - дядя Пип нам теперь до конца года позволит молоть бесплатно!' 'Коммерсанты...' - недовольно-одобрительно буркнул Аника...
   'Заработал?!!' - не поверили дома, все уставились на Анику, как на неземное чудо. Аника покраснел как помидор, но решил воспользоваться моментом: 'Мне можно доверить работу! Научите косить?' 'Нет!!' - хором отрезали Лешик с братом, и срочно ретировались на улицу.
   'Да не надо тебе это, Анечка, - ласково сказала матушка Нехвая. - Я лучше тебя научу печь пирожки!' Гхм. Вот учиться печь пироги почему-то Анике совсем не хотелось. А Мира сидела, смотрела, и улыбалась. Она умудрялась каким-то шестым чувством видеть в людях то, что не видели другие...
  
   С самого утра в доме непонятное напряжение. Братья за столом молчат, Лешик старательно отводит глаза. Мира вдруг с шумом отодвинула стул, и ушла во двор - мать вздохнула. У Аники растет тревога...
   'Мира? - нашел сестру на улице. - Что-то случилось?'
   Девушка внимательно разглядывает горшки на плетне. Снимает с колышка, смотрит на просвет, стучит пальцем... И натягивает обратно.
   'Я ведь не отстану!' - предупредил Аника, спускаясь по ступенькам.
   Сестра вздохнула, накинула очередной казан на кол, и присела на скамейку:
   'Наверное, завтра Погай отвезет тебя в Иллинский лес, - огорошила с полуслова. - На хутор, к родне'.
   Похолодело в груди. Что-то случилось?
   'Утром Бортники из Ашве приехали, - кивнула за забор: - ты их знаешь, тетя Рассада не раз за козьим молоком забегала. Дед Ихвар с сыном вернулись... - она чуть помолчала. - Тебя ищут, Ань'.
   'Я знаю', - кивнул Аника.
   'Королевским указом', - добавила Мира.
   Блин. Он плохо разбирался в местных вертикалях власти, но слово 'королевский' наводило отнюдь не на праздные мысли. Он чем-то не угодил самому королю?
   'Да в чем дело-то? - не выдержал: - за что?!! Что я сделала? Даже не ведьма'.
   'Будь ты ведьмой - забыли бы через неделю, - грустно ответила девушка. - Не вышло бы дальше Погары. Говорят - в столице видели эльфов. Сколько не было слышно - ни слуху, ни духу. А тут на тебе - нарисовались... Злые, как черти...'
   'А я здесь при чем?'
   Мира только вздохнула.
   'Кольцо? - еще больше возмутился Аника. - И что? Любой мог найти! - эка проблема! Шла девочка по лесу - блеснуло под пенечком...'
   'Не знаю, - тихо сказала сестра. - Мы люди маленькие, Ань. Я, к примеру - даже в столице никогда не была. Деревня! Что там мыслят большие люди?'
   Вы не маленькие, Мира. Вы - очень хорошая, и удивительная семья.
   Аника опустился рядом на скамейку, и задумался.
   И с королевской канцелярией лучше не шутить, Мира...
   'У Лешика есть карта?'
   'Даже не думай! - догадалась девушка. - Куда? Чуть ходишь еще! Ну хуторе никто не найдет!'
  
  
   'Где мы?'
   Лешик нехотя ткнул пальцем.
   Аника рассматривал карту. Старую, выцветшую, вытертую до белизны на сгибах, но удивительно подробную... Где только умудрился взять?
   'Ты и шагу не ступишь... - бубнил в ухо Лешик. - Сразу расшибешь лоб! В городах наткнешься на стражу! А в лесу вообще...' 'Затянет в болото, - тоненьким голоском вторила Мира. - Леший утащит, русалки утопят, медведь загрызет!'
   Та-ак... Оказывается, граница даже ближе, чем город? Как называется, Кварк?
   'А если остановят, что скажешь? - продолжал Лешик. - Сразу поясняй, что жена эльфийского принца! Быстренько повесят! - и не будешь мучиться...' 'В лесу обрастешь водорослями, - не отставала сестра. - Вылитая ведьма! Все будут с факелами гоняться...'
   Вдоль границы до... что за городок? Расструм? И дальше - к пустыне.
   'Везде патрули! - продолжал расписывать прелести Лешик. - Разъездные, на лошадях! Ловят контрабанду!' 'Посадят в темницу... - дополняла образность Мира. - Там даже окошек нету - сырые башенные подвалы... Только крысы бегают, величиной с собаку...'
   Пример Погары ясно показал - в лоб лучше не говорить. Не услышат. Какое бы высокое имя не произносилось. Даже если весть когда-нибудь и доберется до... Сто раз успеют сжечь, четвертовать, расчленить, или сгноить заживо в камере...
   'У них псы! Злые! Здоровые! Натасканные! Не кормленные! Иногда остановить не успевают... остались только рожки, да ножки!' 'Знаешь, что они сначала делают с девушками? Знаешь? Целая толпа злых остервенелых солдат...' 'Ну, не такие уж они и чудища...' - обиженно оглядывается на сестру Лешик. 'Ага! - еще больше распаляется Мира. - А с беженцами из Трилесья что было?' 'Это не стражи! - в очередной раз втолковывает ей брат. - Разбойники, каторжники, сброд!' 'Вот-вот! - обрадовано соглашалась сестра. - Знаешь, сколько в лесах арестантов?! Гукнешь - и посыпались с деревьев, как желуди...'
   'Лешик, ты где служил? - задумчиво перебил их Аника. - Ткни пальцем!'
   Оба от неожиданности замолкли.
   'Мимо', - со вздохом констатировал парень.
   'Приведу остальных!' - кинулась за дверь Мира.
   Аника поглядел вслед, и приглашающе кивнул Лешику на карту.
   'Тут', - нехотя провел пальцем вдоль зоны зеленого сплошного массива.
   'Помнишь, рассказывал о странном хуторе в лесу?'
   'Ну...'
   'Где это было?'
   'Я что, помню?' - возмутился Лешик.
   'Я не об этом, - внимательно разглядывал карту Аника, подперев подбородок. - Где они вышли на поверхность, а? Должно же быть недалеко... - посмотрел на парня, и предостерегающие поднял ладонь: - не надо! Не делай такие глаза! Я знаю, что ты умный'.
   'Зачем тебе это, Ань?' - изумленно спросил Лешик.
   Аника отмахнулся - не бери в голову...
   'Арсанг? - догадался парень. - Это шутка такая, да?'
   Аника промолчал.
   'Совсем того? - не мог поверить парень. - Ты хоть знаешь, что там внизу? Нежить! Туда не спускаются люди! - вытер ладонью лоб, и покачал головой: - а я ей про лес и стражников...'
   'Я и не собираюсь, - успокаивающе произнес Аника. - Рано еще. Сначала доберусь к своим...'
   'Это к кому? - скептически спросил Лешик. - К великому князю, что ли?'
   Аника кивнул. Парень только вздохнул, глядя с какой-то смесью недоверия, и понимания...
  
   Конечно, в семье никто ничего не понял. Куда, зачем? 'Анечка... - даже прослезилась матушка Нехвая. - Ты же еще еле ходишь!' Старший брат пригрозил попросту запереть в комнате, и забить гвоздями окно. Средний предложил еще добавить по заднему месту, чтобы вылетели никчемные мысли, и Лешик принялся мечтательно поглаживать ремень... Аника погрозил ему кулаком.
   Потом встал, поклонился, и попросил прощенья: 'Я должна. Спасибо за все. Вы даже не представляете...' - в горле запершило, и в глазах защипало. Он замолчал.
   Отец вздохнул и поднялся, заканчивая прения: 'Это твой выбор, дочка... - строго глянул на Лешика, и вынес решение: - Завтра с зарей. Проводишь до границы. И чтоб ни один волосок...' - отмахнулся, и тяжело застучал культяпкой во двор...
   Иногда попадаются на жизненном пути люди... которые вдруг оказываются родными. Будто знали друг друга с пеленок, но вмешалась судьба - раскидала по странами и весям. И стерла память...
  
   Глава 6
  
   - Да не надо большого ума, - безразлично сказал Лешик. - 'Чертовы пальцы'. Все в тех местах знают. Четыре скалы, прямо в лесу. Торчат, как изогнутые когти, всегда пользовались дурной славой. Говорят, в стужу там слышен голос беса...
   - Беса? - с иронией переспросил Аника.
   - Игра ветра, - пожал плечами Лешик. - Но яма действительно бездонная - сам видел. Факел летит, бьется о стены... и пропадает внизу...
   Дорога петляла среди старых деревьев - где-то в глубине перекликалось эхо лошадиных копыт. Солнце клонилось к горизонту...
   Третий день в пути - Аника устал. Дорога выматывала. Проселок, седло, тряска - болела шея, плечи, про пятую точку лучше не вспоминать... Он помнил свое путешествие с эльфом. Тогда все казалось иначе. Проснулись толком не зажившие раны...
   Первый раз заночевали в небольшом хуторе у дороги, следующие ночи уже в лесу, у костра. Даже такой отдых был долгожданным - устало сползал с коня, разгибал спину, и принимался рыскать среди деревьев в поисках дров. Лешик прогонял назад, и сам разводил костер. Доставали котомки, подвешивали котелок... Потом всю ночь вертелся, как крот, подставляя теплу то спину, то грудь. Утром Лешик с возрастающим опасением смотрел, как он забирается в седло, и трогает поводья. Когда на пути попадались озера или болота - пришпоривали коней, чтобы вырваться из туч убойных комаров...
   Спутник вел лесными дорогами, подальше от большого тракта. Но даже здесь людей становилось все больше, пару раз обогнали длинный торговый обоз. Друг вопросительно кивнул на телеги, Аника отрицательно помотал головой - упрямства не занимать, да и Лешик тут же начнет голосить, что не готова к пути...
   К вечеру, когда уже точно знал, что через полчаса свалится на дорогу - наконец показались черепичные крыши приграничной Терны, и зубчатые стены форта Наг. 'Аккуратно!' - предупредил друг, Аника кивнул. Оба спешились, и взяли лошадей под уздцы - два путника, самый обычный деревенский парень и девушка. Аника в платке и широкой юбке ничем не выделялся из крестьянок, из глухих деревушек. 'Досмотра быть не должно - не те времена...' - осторожно оглянулся Лешик.
   У въездных ворот бурлила толпа, досмотр все-таки был. Выборочный. Но их пропустили, даже не повернули головы - спасибо, Терна...
   Небольшой, но довольно многолюдный приграничный городок - высокие дома, мощеная мостовая, городские стены. За крышами виднелись высокие зубцы форта - местного пограничного гарнизона. 'Здесь служил?' 'У Кандейки, - задумчиво ответил парень. - Речка такая. Но тут бывать приходилось...'
   Терна бурлила. На улицах камзолы и чулки самых разных профессий, но больше купцов, погонщиков, и наемников. По словам всезнайки Лешика - наемники тут на любой вкус и цвет, - в любом трактире можно сразу нанять и грузчика, и следопыта, и воина. В приграничье медом намазано для любителей быстрых денег. В трактирах - шум и гвалт. Очередной слуга алебарды или извоза вываливается за дверь, скатывается по ступеням, и берет паузу в луже... Отходы производства, как и принято в уважающих себя городках, выплескивали прямо с крыльца, а умение быстро и качественно пропить свои деньги - важный атрибут наемного люда.
   Склады, амбары, оптовые лавки, лошадиный извоз, где можно нанять целый торговый караван, небольшой рынок. Терна больше специализировалась на переправке, чем торговле - на Земле бы такое назвали логистикой.
   Лешик нашел свободные комнаты в небольшом постоялом дворе, и Аника наконец смог вытянуться на постели. 'Спускайся на ужин через час', - предупредил, и закрыл дверь.
   Ладно. Аника покрутил уставшие плечи, и уставился в потолок. Первый этап выполнен. Завтра второй. Лес, и здравствуй, Кварк. Что дальше?
   'Дороги, - вздохнул сам себе. - Дороги, дороги, и дороги'. В этом мире для него есть только дороги. От города к городу, от деревни к деревне, от хуторка к хуторку. Узелок с пожитками, лошадь - большое спасибо доброй семье. Постоялые дворы, осторожные расспросы трактирщиков, леса, поля, проселки. Путь. Пока не доберется до...
   Вспомнит ли Веника? Гуда? Примут ли? Столько лет... Чего греха таить, и раньше не сильно стремился к дружбе. Больше прятался, как сыч. Княжеский дом теперь почти королевский, зачем я им? Раньше был да-магом - а теперь? Что могу? Что умею? К чему?
   '...В Реграде... - вдруг донесся далекий, чуть слышимый голосок. - Покрой, защити ее от нелюдей и врагов...'
   Аника подскочил как ужаленный, и оглянулся. Стены, стол, за окном шумит город. '...И пожалуйста... - еле различимый всхлип, - разбуди ее сердце...'
   Аника прошлепал босыми ногами и выглянул за дверь - коридор, тишина. '...Недруги осаждают, склоняют дядю к союзу с Кварком, против влияния Дворума - ты же знаешь, я не разбираюсь в политике... Но это же Кварк!'
   Снова? Как и в лесу?
   Саркастично усмехнулся, и сел на постель. Приплыл! Первый акт марлезонского балета. 'Просто дай ей сил, и веры, и позволь увидеть - сколько людей ее любят...' Аника кивнул: 'Конечно!' '...Защити ее в Кварке...' 'Да не вопрос!' Длинная пауза, и потом: 'Я люблю тебя, мама...'Что-о?!!
   Аника упал на подушку.
  
   В зале уже полно народу - звон посуды, стук кружек, гвалт, приглушенная пьяная ругань. Аника пошарил над головами - Лешик махал у самой стены. Опустился на скамью, и подпер подбородок: 'Что на ужин?' 'Вид уставший, - довел до сведения спутник. - Не отдохнула?' 'Нормально', - вяло отмахнулся Аника. 'Карп! - назидательно воздел палец друг. - Не тяжелое, перед дорогой!' Карп так карп.
   Рыба оказалась на удивление безвкусной. Или заведение дешевое, или не умели готовить, или... 'Разбаловалась?' - понимающе усмехнулся Лешик, глядя на постную Аникину физиономию. 'До матушки Нехваи им плыть и плыть', - согласился Аника. 'Не жалеешь еще?' 'Я всегда буду жалеть', - честно сказал, и уткнулся в тарелку. Друг посерьезнел и замолчал, Аника поковырялся вилкой...
   'Кто ты, Ань? - вдруг тихо спросил Лешик. - Из таирских лордов?' 'Что? - не сразу понял, а когда понял, только вздохнул: - я же рассказывала'. 'Да-да, помню, - кивнул парень. - Из обслуги, что-то вроде старшей дочери младшего повара, - иронично усмехнулся. - Ты не из простых, Ань. Тебе это любой скажет, кто будет рядом хотя бы день'. Аника промолчал. 'И ты - не из обедневших дворян, - продолжал Лешик. - Прости, но они снобы ужасные. Только одно у них и осталось - фамилия, - вот и кичатся, как петушки. Всюду машут своим рангом. А ты...' - он замолчал. 'А я?' - с интересом подтолкнул Аника. 'Тебе вообще без разницы, - сказал Лешик. - Не имеет никакого значения. Понимаешь?' 'Нет!' - честно признался Аника. 'Так ведут себя те, - спокойно разъяснил парень: - кому не надо ничего доказывать. Незачем махать. Кто или имеет все, или не имеет ничего. Или большие титулованные особы, или святые пилигримы, - он усмехнулся, смерив с головы до ног: - на старца ты явно не тянешь, значит...' Аника только хмыкнул.
   'Тоже мне, психолог, - наконец с сарказмом протянул. - Я бы сказала тебе... - безнадежно отмахнулся: - но ты все равно не поверишь!' 'Попробуем?' - даже подобрался с воодушевлением Лешик. 'Ладно, - согласился Аника, и сразу выдал: - я Аня. Тот архангел, который дрался с Таиром. Умерла, и через двадцать лет воскресла. Как тебе?' 'Гхм... - поперхнулся друг. - Ты имеешь ввиду... - озадаченно нахмурился, - святую Анну, что ли?' 'Ну, тогда меня так не называли...' Лешик замер, испуганно моргая. 'Не... - наконец смущенно почесал нос, и завершил, под ухмылку: - лучше остановлюсь на княжне-герцогине...' Аника рассмеялся.
   Вот тебе и проверка. Если даже Лешик, который не до конца плюнул на сказки...
   Друг замолчал, угрюмо ковыряясь в тарелке. Только изредка поднимал глаза, и исподлобья смотрел на Анику, все больше хмурясь. Мелко тряс головой, изгоняя наваждение, и снова утыкался в тарелку. Давай-давай, дружище, вспоминай, все мелкие нюансы, состыковывай... Все равно не поверишь. Вот если бы я сверкнул молнией, и спалил пол-леса...
   'Это невозможно есть! - парень с раздражением отодвинул тарелку, и поднялся: - пройдусь немного'. 'Можно с тобой?' - тут же подскочил Аника. 'Лучше не надо', - бросил на стол монету, и тяжело заковылял к выходу. Аника грустно поглядел вслед - кто тянул за язык?
   Вернулся в комнату и уставился в окно. Поздний вечер, фонарщики зажигали фонари - подносили длинную палку, умело открывали наверху дверцу, и поджигали фитили. Святая Анна - надо же. Тоже мне, святая. Я идиот, который стал бабой. Трясусь иногда больше других баб! Наградили же титулом, даже противно...
  
   Лешик разбудил с зарей. Вывели из стойла лошадей - заспанный конюх даже не посмотрел вслед, - и простучали копытами к южному выезду. 'В Расструм бы до обеда...' - поделился мечтой с сержантом у ворот, тот лениво кивнул на выезд...
   За поворотом съехали с тракта и углубились в лес. Деревья, папоротники, причудливо выгнутые корни, перепрелая листва глушит стук копыт - эхо возвращает звон сбруи и храп. Как сводчатые колонны необъятного храма природы-матушки... 'Это обязательно?' - обернулся на скаку Лешик, Аника утвердительно кивнул. Небольшой распадок, звонкий ручей - лошади поднимают веер веселых брызг...
   Через пару часов остановились и быстро перекусили, не разводя огня. Тревожные мысли никак не отпускают, сердце почему-то опадает вниз. 'Боишься?' - заметил Лешик. 'Что не так с Кварком?' - задумчиво спросил его Аника. Парень в сотый раз пожал плечами: "Кто я такой?" 'Хватит', - попросил Аника. Лешик вздохнул, и признался: 'Говорят, у Реграда стало очень много денег... - с треском сломал пальцами прутик. - Очень много, - чуть помолчал, и тихо добавил: - и никто не знает откуда...'
   Гм... Аника никогда не дружил с экономикой. Мало ли откуда? Да еще в масштабах целого королевства? Но Лешику он верил.
   Снова торопливая гонка через лес. По широкой дуге обогнули большое болото, с трудом вырвались из туч противной мошкары, и снова - через лапы, дубы, и ели. К месту добрались только к середине дня - вылетели на взгорок, и натянули поводья.
   Бескрайний лес, как пушистое море, со своими холмами и возвышенностями -гордо вздымаются над сородичами еще более старые исполины. В нескольких милях зеленые волны диссонансом вспарывают пятна серых скал, действительно похожих на корявые когти. Лешик тронул коня.
   Шершавый камень, полускрытый плющом, обломки и валуны. Будто неведомый великан нес от гор, и нечаянно обронил непосильную ношу. У серой стены спешились и привязали коней, Аника задрал голову - базальт? Никогда не разбирался в минералах... Сапоги оскальзывались на множестве осколков, будто специально разбросанных под ногами. За скалой вдруг вспорхнуло недовольно галдящее воронье - тьфу, черт...
   Яма оказалось запрятанной в узкой расщелине. Извилистый разлом в скале круто обрывался и пропадал во тьме. 'Глубоко?' 'Сейчас увидишь!' - парень поджег факел, и опустил вниз. Высветились шероховатые стены - брызнули во все стороны маленькие паучки, распихиваясь по щелям... блеснул маленький огонек, в бороде старой паутины...
   'Готова?' - спросил Лешик, и опустил факел еще ниже. 'Обожди'. Белая искорка притягивала внимание - он опустился на корточки, вглядываясь в темноту... Паранойя? Да что угодно. Щепка, булавка, клочок...
   'Что?' - не понял Лешик. 'Видишь белую соринку? Что это?' Лешик удивленно глянул вниз, пожал плечами, но полез из скалы и через пару минут притащил длинную палку. Подцепил клок паутины, вытащил на свет и протянул Анике...
   Аника не поверил.
   Бред, сумасшествие, нелепость... Что угодно! Сто, двести, триста объяснений! Ярко светило солнце, отбрасывая от скал черные тени, шумели старые кроны, кричали вороны над головой...
   Он аккуратно вытащил окурок. Самый обычный, ничем не примечательный - таких на Земле тьма тьмущая, под ногами... Кто-то покурил, и небрежно щелкнул в яму...
   Какие? - с удовольствием спросил всезнайка разум. - Хоть одно?
   'Что не так? - не на шутку встревожился Лешик. - У тебя лицо такое...'
   'Поехали, - полез из расщелины Аника. - А то не успеем до темноты'.
   Парень странно посмотрел, но двинулся следом.
   Снова прохладная темень деревьев и выгнутые корни. Теперь уже в сторону границы. Как только Лешик находил тропы, в этой первозданной сельве?
   'Расскажи про таирских лордов', - попросил под прохладными сводами. У спутника уже иммунитет на удивление: 'Только то, что все знают. Остались те, из головастиков Таира, которые были на нашей стороне. После войны Их величество наградил всех титулами, землями, поместьями... Умные! Сама видела, придумали железную дорогу, машины, всякие штучки... без капельки магии...'
   Естественно. Как иначе?
   Железную дорогу, машины... прокатный стан, чтобы вытянуть листы отработанного табачного крошева, пропитать модифицированным химическим никотином, и свернуть в тонкие дешевые сигаретки.
   Снова запекло в затылке, Аника потряс головой.
   Ты сам в это веришь?
  
   Как понять судьбу? Как узнать козни, и определить смысл?
   Высокие колонны гордо подпирали зеленый свод, эхо перекликало скрип седла и храп лошадей. Кое-где плотную листву пробивают яркие снопы света, расчерчивая прелую листву причудливыми узорами... Государственные деятели еще не придумали межу и пограничные столбы - границы чисто номинальные. Уже Кварк? Или еще Дворум?
   'Тихо!' - Лешик вздернул ладонь, придерживая коня, Аника натянул повод рядом. 'Что-то не так?' 'Тихо... - повторил Лешик и оглянулся вокруг. - Не слышно птиц...' Аника немедленно насторожился. Тишина. Где-то далеко ухнул филин, пискнул какой-то зверек, вспорхнула испуганная пичуга... 'Стражники?' - шепотом спросил у Лешика - друг отрицательно покачал головой.
   Судьба - злобная насмешница пути. Ее влечет только балансирование на острие лезвия. Ей плевать на людей.
   Тонко пропел арбалетный болт, содрав кору рядом с головой...
   Судьба любит ударить в лицо, и расхохотаться над слезами.
   'Назад!!!' - Лешик натянул повод, пытаясь развернуть лошадь. Пол-леса пришло в движение - между деревьями замелькали люди - лошади испуганно завертели мордами... Аника похолодел. 'Беги!!!' - заорал Лешик, вдруг перегнулся и мечом огрел его коня - конь бешено рванулся сквозь чащу, чуть не сбросив седока вниз. Вышел из ступора, обхватив руками гриву и оглянулся - но сзади все только прыгало и скакало, - ветки, вопли и звон оружия. 'Фьювиииить' - тонко свистнуло у уха - конь резко споткнулся, и Аника кубарем полетел через голову... Пропахал борозду в толстой листве, подскочил и оглянулся - лошадь жалобно ржала, пытаясь подняться... По лесу разлетались яростные крики и звон.
   Судьба - равнодушный судья, взирающий с высоты на глупые чувства.
   Щеки горят от слез - Аника бросился за деревья, путаясь в длинной юбке. 'Боги, Лешик...'
   Мир потерял значение. Деревья, деревья, деревья - мох, листва, и старые корни. Земля круто обрывается под ногами - катится куда-то вниз, в густые заросли папоротника, тут же поднимается и бежит по руслу ручья, не чувствуя ни холода, ни боли. Под сапогами начинает хлюпать, появляются кочки - поднимает мокрый подол, и ломится через болото... В какой-то момент осознает, что сзади не слышно ни криков, ни звона - на щеках не высыхает горечь: 'Леши-ик...'
  
   Ничто не имеет значения. Глупый мир, деревья, облака... На лес опустилась ночь - Аника до рассвета просидел в паутине корней. На тело иногда накатывала крупная дрожь, но ему было плевать на озноб: 'Лешик...'
   Сквозь листву мерцали звезды. Холодные и далекие - им нет дела до поступков людей...
   Лес вздыхал, ворчал, и ворочался. Что-то в темноте шуршало, ухало, прыгало... Когда заря позолотила кроны - поднялся, похлопывая по плечам и разминая заиндевевшие ноги. Коротко определил по солнцу направление, и медленно двинулся через чащу. Его не заботило - дойдет или не дойдет, что есть или пить, - плевать. Опустела душа.
   Когда утро полностью вступило в свои права, и косые лучи высветили переплетенные корни - деревья неожиданно закончились. Аника вышел из леса, оглядывая широкий луг с заливной травой, гряду холмов, и разбросанные тут и сям мелкие рощицы...
   Ты когда-нибудь сможешь взглянуть в глаза матери Нехвае, Аника?
   Он брел, раздвигая ладонями стебли. Пусто внутри. Высокая трава доходила до плеч, стрекотали бесчисленные насекомые, порхали бабочки величиной с ладонь...
   К середине дня небо неожиданно затянуло свинцовыми тучами, прогрохотал гром, и ударил так долго лелеемый здесь дождь. Забился под дерево, стуча зубами, среди водопада сплошной воды - редкие эшанские дожди всегда низвергались рекой...
   Ты сможешь взглянуть в глаза Мире?
   К вечеру выбрался на проселок. Развезенная после дождя дорога представляла месиво сплошной грязи. Шлюп-шлюп - слякоть с противным чавканьем отпускает босую ногу, и с жадностью заглатывает следующий шаг...
   Опустошенная одинокая фигура. Измочаленные сапоги через плечо, платок потерялся еще в лесу... Шлюп-шлюп. Весело журчат многочисленные ручейки, поднимая слежавшийся сор и прошлогоднюю траву, заходящее солнце последний раз подмигивает над горизонтом...
   Состояние оцепенения. Бледная луна серебрит рассеянным светом траву, небосвод устлан россыпью звезд. Ветерок обдувает озябшие плечи и мокрые ноги... Шлюп-шлюп.
   Зачем ты кинулся драться, Лешик?
   За холмом блеснул огонек. Потом еще один, и еще... Рядом с дорогой затемнели пятна высоких стогов. Аника прошел босыми ногами через скошенный луг, разгреб руками верхний влажный пласт, забрался в душистую сухую внутренность, и первый раз согрелся. Казалось, стог покачивается вместе с ним - как тогда, на пути из Погары... И дружеская рука просовывает домашнее вино, и мягкий хлеб с сыром...
  
   Ночные огоньки оказались городом. Люди оглядывались на перемазанную в грязи фигуру, с прилипшими травинками сена. Тело ослабело от голода и дороги, ноги дрожали, и каждый шаг отдавался в животе болью. Вспомнились Перуны - тогда тоже не было денег, и жутко хотелось есть. 'Пошла вон, нищенка!!' - погнали от ближайшей таверны, 'убирайся!' - рявкнул владелец другого заведения...
   Аника медленно брел по городу. Утро вступало в права - все больше прохожих на улицах, солнце золотит черепичные крыши. Кто-то оборачивается вслед, а кому-то все равно. Кварк. Что за город? Ему почему-то плевать.
   Откуда-то доносилась музыка...
   'Защити ее в Кварке...' - совсем не к месту вспомнился шепот незнакомой девушки. Иронично скривился...
   Меня слишком ненавидит Эшу.
   _______________________________________________________________
  
   - Ярмарка? - удивилась Веника, приоткрыв занавеску.
   - Похоже, - кивнул старый капитан, и пришпорил лошадь вперед...
   Крики зазывал, шум толпы, звуки музыки, звон бубенчиков... Когда она последний раз была на ярмарке? Наверное, когда еще была жива мама. И Славка, и Ная...
   Ань, ты была на ярмарках? Там прыгают шуты, и поют музыканты, и актеры играют пьесы... Знаешь, однажды мы купили костюм мага-звездочета - плащ такой, и колпак... Натерли Славку сажей до черноты! Она подкралась поздно вечером, и тихонько постучала в окно... До смерти напугали бедную Шузу! Бедная, до сих пор крестится...
   Легкая улыбка тронула бледные губы.
   Почему не оставить ярмарки в нашем мире, Ань? Почему мы должны отдать радость и смех? Крики детей, и утреннее солнышко?
   Снаружи доносились веселые вопли и гомон. Где-то лилась тихая музыка, легкий печальный перебор струн, негромкий напев чего-то грустного...
   Славка обожала петь. Старик Даввах мастерски играл на лютне, учил ребят, а мама любила арфу... Никто не умел так грустно играть на арфе, как мама. Струны по-настоящему плакали. Ты любила музыку, Ань?
   - Рум, останови.
   Кучер натянул поводья, карету окружила стража на лошадях. Старый капитан оглянулся вокруг:
   - Ваше высочество...
   Веника спрыгнула на землю, и медленно пошла сквозь людей. Мелодичный напев будоражил, заставляя трепетать и плакать память - будто на минутку вернулись те далекие беззаботные дни, когда можно было просто слушать и вздыхать... Юность, радостное предвкушение завтрашнего дня...
   Кто это сможет понять? Она бы поняла.
   Она тоже стонала, корчилась, и убивала себя. Только не хотела слушать...
   Мелодично-минорный перебор приблизился, незвонкий тенор будто не пел, а рассказывал:
  
   ...Не верит принцесса, умоляют глаза,
   Не хотят отзываться на зов небеса...
   С трепетом тянет к небу ладонь:
   Не верю, что её уничтожил огонь!
  
   Веника вздрогнула. Шутка?
  
   Ань, глянь на землю - проснись, отзовись!
   Столбы света еще упираются ввысь,
   Реки крови текут, и пылают дома,
   И засохли миверки на столе у окна...
  
   В глазах потемнело. Веника протиснулась сквозь толпу и недовольный гул - пел незнакомый слепой музыкант, прямо на земле, ловко перебирая струны. Белесый взгляд невидящих глаз бродил в неведомых далях...
  
   Не для этого ты изменила судьбу,
   Не для этого Эшу открыла стезю,
   А чтобы однажды, светлой зарей
   Ангелы с неба вернулись домой...
  
   В горле пересохло. Люди притихли. Шум большой ярмарки казался далеким бутафорским фоном...
  
   Но ответила та, чей облик незрим:
   Я ищу путь у подземных долин,
   Не зови меня, радость моя и сестра,
   Не зови меня в ночь у слепого окна,
   Лучше вспомни о том, что за твоею спиной
   Сердце дочери нашей рыдает тоской...
  
   Из глаз брызнули слезы - не надо... Я же почти смирилась, Ань... Ни шепота, ни звука - тишина над народом...
  
   Ты молишь о знаке? Зовешь небеса?
   Не надо, сестренка. Не вечны слова
   Не стойки знаменья - миверки, иль сны
   Не делают выбор святые цветы...
  
   Перезванивались в ушах колокола. Из глаз текли слезы, она всхлипывала и бесконечно вытирала рукавом...
  
   Приблизится час. Перекресток дорог -
   Всех слез и рыданий последний залог.
   Солнышко встанет однажды в пути,
   И увидишь вдруг праздность веселой толпы...
  
   Мир смазался. Перекрасился. Потеряли реальность люди, слепой музыкант, крыши домов, голубое небо с облаками...
  
   И там, после стольких прожитых лет
   Увидишь ты столь долгожданный ответ...
  
   Смолк инструмент, певец склонил голову и опустил руки. Гул и хлопки доносились как из-за ватной стены, глухо звенели медяки...
   Анечка, боже... Я столько ждала... Слезы лились и лились, она не успевала вытирать щеки. Какой ответ я должна увидеть? Молчала гвардейская стража за спиной, одобрительно гудела толпа. Разные лица - усатые и безусые, бородатые и женские, морщинистые и детские, незнакомые или...
   Мир вздрогнул.
   Сердце стукнуло последний раз, и остановилось.
   Среди толпы прямо на нее смотрела она. В непонятном одеянии нищенки, круглыми от удивления глазами. 'Великая Эшу...' - вдруг хрипло выдавил за спиной капитан. Мир закрутился каруселью, заломило в висках - Веника ринулась из толпы, - боги, только не это...
   Ноги несли и несли, без устали - осталась далеко за спиной ярмарка, улица, переулок... На берегу какого-то заросшего пруда бессильно упала в траву, и закрыла лицо руками: 'Прошу вас... оставьте в покое...'
   Через секунду забряцали за спиной доспехи. 'Отставить!' - донесся хриплый приказ капитана... Тишина. На ее плечо вдруг мягко опустилась маленькая ладонь: 'Веня?' Веника замерла, боясь поднять лицо. Потом осторожно обернулась...
   Дрожат облака. Она. Живая, на фоне яркого солнышка. Ни капельки не изменившаяся, точно такая же...
   Ошарашенное лицо старого капитана. Молчаливая стража вокруг...
   Я сошла с ума? Она обхватила ее колени руками, уткнулась лицом в перемазанную юбку и зарыдала.
  
   Глава 7
  
   - Он дрался, - Мультик опустился на корточки, поднял веточку папоротника и понюхал: - позавчера, - провел ладонью по следам широких копыт, вдавивших мох в землю: - прикрывался лошадью, и отступал... - оглянулся вокруг, сморщился и выпрямился: - лошадь была ранена, истекала кровью, - дотронулся до глубокой борозды на коре, оглянулся на другие деревья. - Идиоты. Стреляли со всех сторон. Сюда.
   Аника сглотнул комок в горле, Веника тревожно наблюдала. Парнишка-гвардеец со смешным именем был совсем молодой, но одним из самых опытных аххайских следопытов...
   - Тьфу, - донесся брезгливый голос.
   - Ублюдки... - согласился капитан.
   За деревьями лежал труп. Уже начавший разлагаться, в теплой влажной среде. Паклей взбитая борода, незнакомое лицо, раздутое и мокрое, облепленное сонмом противно жужжащих мух... Аника зажал нос.
   - Остатки сброда Шрамника... - снова забубнил за спиной толстый полковник. - Выловили почти всех, но они как клопы... Найдем, обещаю.
   Глава Тернского гарнизона - самолично, как отче наш. Красный, обрюзгший, беспрерывно вытирающий лицо платком. Страх как боится политических нюансов - в столице часто сносят головы, не вчитываясь в детали.
   - Мы сами, если вы не против, - сухо обронила Веника.
   Тот поклонился, протер платком шею, грозно зыркнул на группу дворумских пограничников, в полном боевом облачении, и затопал к своему коню. Принесла же нелегкая, чертову принцессу, в подведомственный лес. Как назло - в столице из кожи вон лезут, чтобы аххаи не присоединились к союзу с Кварком.
   - Еще один... - долетел из-за листвы голос мальчишки.
   Аника бросился за деревья. Чужой, слава богам. Остекленевшие зрачки, по трупу ползают муравьи - гвардейцы морщатся. Лешик дрался.
  
   Солнце просвечивает сквозь кроны над головой. На то, что Анике понадобилось полутора суток - сюда проделали часа за три. В глазах щипало, когда он думал об этом. Оказалось достаточно небольшого сбивчивого рассказа, еще у пруда, чтобы Веника тревожно оглянулась на капитана, и тот не своим голосом заорал: 'По коня-ям!'
   Маленькая искорка надежды. Могли ведь не убить - выкуп, или еще что...
   Пока Мультик искал дорогу в лесу - она переодела Анику. Отмыла его в ручье, самолично намыливая волосы - он только фыркал и плевался. Изорванные крестьянские тряпки безоговорочно полетели за кусты, даже не стала слушать, и затянула в элегантное платье. Боги, у принцесс это называется 'дорожным' - длинное, приталенное, поблескивающее нитями жемчуга. Понятию 'для дороги' соответствовал разве что глубокий разрез сбоку, который позволял бегать, или сидеть на лошади по-мужски. И при каждом шаге открывая длинную Аникину ногу, затянутую в почти невидимые уссы. Дорожные туфли получили свое гордое название только из-за чуть уменьшенного каблука. Аника хмуро оглядывал себя, а Веника хохотала: 'Ты совсем не изменилась!'
   Бывшая княжна тоже мало изменилась - на Эше живут существенно дольше, чем на Земле. Повзрослела, по-статнела, исчезла девичья игривость и бесшабашный юный задор. Теперь она большая серьезная дама. Великая аххайская принцесса. Великая - потому как старшая, в венценосной семье. Кстати Аника, если всё правильно понял - теперь тоже принцесса. Ибо его тогда в реале причислили к своему роду. Гуде только узаконить титул... Офигеть...
   Лешик как в воду глядел. Только надо было брать чуток повыше.
   Дожил. Мало того, что девка, так еще и...
   Карету оставили в городе - сюда летели верхом, прихватив только самое необходимое. Платье, ессно, умудрилось оказаться в этом числе - как только умудряется ничего не упустить из виду? Сидит вон, глядит, и беспрерывно вытирает слезы. И Аника сам готов расплакаться, как кретин...
   Категорически боится оставить одного, даже на минуту - вдруг сгинет, пропадет, исчезнет, испарится, утащат или украдут? До сих пор не может прийти в себя, всё сомневается, протирает глаза, улыбается и плачет...
   А Аника молча слушает. О лесных пожарах, о гибели князя. О прочесывании лесов и деревень, в поисках Наяны, о страшном пузырьчатом море... О матушке Ладе и Славке. Страшные времена трещали огнем и выстилали души шрамами. Сердце щемило, и исходило кровью... Веника плакала, а он нет. Некоторые вещи почему-то отзывались не слезами, а сушили как пламя... 'А Аленах? Лами и Гамм?' Канули сразу после Наяны - ни слуху ни духу... 'Аль?' Сестра тяжело вздохнула. 'Не надо, Вень. Не верю я в эту чушь...'
   'Смерть отца покрыла трауром то время... - тихо проговорила Веника. - Но говорили, что Ная пыталась его остановить, вместе с ребятами. А потом все пошло прахом...'
   'Не надо. Аль в жизни бы не причинил вреда Наяне'.
   Веника только улыбнулась и вытерла слезы. Теперь все разберется, и встанет на свои места, да? Не надо, сестричка! Не смотри на меня так! Я - никто, сто раз убедился...
   Оказывается, Веника уже давно солидная замужняя дама. Сын соседнего аххайского князя сумел добиться сердца последней дочери Брода. И у нее два замечательных сына и дочь...
   'И у дочки есть еще одна мама, крестная! - она почему-то многозначительно грозит пальцем. - Которую очень любит, хоть и не видела ни разу! Хочешь знать кто?'
   Аника снова ошалело хлопает ресницами: 'Кто-о? Не может быть!'
   'Ты сама согласилась!' 'Я ничего не слышала...' - виновато опускает ресницы Аника. 'Потому что была не в Эваде, - мягко поясняет сестра. - И слава богам...' 'Эвада?' 'Небесные сады, куда Эшу забирает души погибших. Из Эвады не возвращаются, Ань...' Она снова вытирает мокрые глаза ладошкой: 'Она оставила тебя для этого мира. Я всегда чувствовала, а мне никто не верил...'
   Где я был? Он устал удивляться. Эша не Земля. Мистические случайности тут выбьют из колеи любой, даже самый циничный мозг. 'Я люблю тебя, мама...' - вдруг вспомнился голосок в приграничной Терне...
   'Посмотри на меня, Вень, - растопырил руки Аника. В изящном платье это вышло по-женски эффектно - чертыхнулся, опустил руки, и понуро закончил: - кто я? Не швыряюсь молниями, не летаю по воздуху... Что могу? Зачем? Какого черта?'
   'Бродячий музыкант пел о тебе песню! - даже подалась к нему Веника. - Представляешь? Откуда он взял те слова, кто нашептал?'
   'Он тебе пел', - не согласился Аника.
   Веника только отмахнулась.
   'За две недели, что я проснулась, - угрюмо продолжал Аника. - Сплошные ошибки. Меня чуть не убили два раза! И куча вопросов только растет...'
   'Но ты здесь! - парировала Веника. - Рядом! Пусть даже через двадцать лет. А где должна быть?'
   Он промолчал - аргумент непотопляемый. 'И для чего, по-твоему, я здесь?'
   'Ты изменишь этот мир, Ань, - мягко улыбнулась сестра. - Теперь я знаю точно. И вернешь ангелов на эту землю...'
   Тьфу, снова. Черт бы побрал этих эльфов, с их пророчествами.
   'Я не верю в ангелов, Вень'.
   Веника расхохоталась: 'Я люблю тебя, Ань!'
   'Жизнь гораздо проще, - небрежно откинул влажные волосы за спину. - Без пафосных дифирамб. Перемены вершат люди, а не ангелы, - вздохнул и немного подумал. - Мне кажется, я знаю, для чего я здесь...'
   'Не важно', - успокаивающе обняла его Веника.
   Он немного помолчал, и тихо закончил:
   'Я должна найти Таир...'
   Улыбка сразу погасла, будто захлопнули дверь.
  
   - Вот и она, - грустно сказал Мультик. - Долго держалась, бедная...
   Среди прелой листвы лежала лошадь. Вся в черной запекшейся крови, с обломанными наконечниками стрел. Гвардейцы с опасением оглянулись на деревья, двойки боевого охранения скрылись из виду.
   - Осторожно! - запоздало крикнул в спины парнишка, и быстро двинулся следом: - не затопчите мне все, боровы...
   Аника обошел по кругу мертвое животное, мягко ступая каблучками по прошлогодним листьям, Веника взволнованно дышала рядом. Через сотню метров обнаружился еще один труп - верзила в грязном рубище уткнулся носом в корни. Судорожно вздохнул - Лешик не сдавался. Дрался, и пытался уйти...
   - Стая, - выругался сквозь зубы капитан. - Даже не хоронят.
  
   Удар под дых. Сразу стало не хватать воздуха...
   'Значит, это правда?' - похолодел Аника.
   'Ничего конкретного, - мрачно ответила Веника. - Обрывки и слухи. Странности то тут, то там... - она помолчала. - Егеря из королевского лесничества видели в чаще фигуры, по описаниям напоминающие... Сама знаешь. Над скошенным полем маленькой деревушки слышали звуки браккуры. В верховьях Дуная наблюдали световое явление... - вздохнула. - Занимает целый том. По отдельности не значат ничего, но воедино...
   'Люди помнят, - еще пытался упираться не желающий верить разум. - Страхи могут мерещиться'.
   'Каста техно-магов Дворума считает иначе, - добавила Веника. - Это твои земляки, Ань. И я им верю...'
   'Техно-маги? Таирские лорды, что ли?'
   Она кивнула. Аника закрыл рот. Кто лучше землян может провести анализ землян? Значит, правда... Все его неосознанные страхи, предчувствия...
   Он опустился в траву, обхватил голову руками и замолчал. Вот так, Аника. Что дальше? А ты беспокоишься о том, что в платье...
   'И что думаете делать?' - спросил после паузы.
   'А что мы можем? - горько отозвалась сестра. - Одни слухи'.
   'Искали?'
   'Везде, - вздохнула. - От людей спрятаться можно. А вот от эльфов...'
   Что ты задумал Таир? Лысый председатель, Кагум, командор? А я ведь знал, с самого начала знал...
   Ночные страхи не уходят с наступлением утра. Не блекнут, не тускнеют, как сны. Они таятся до поры до времени, и набираются сил...
   У тебя вся мощь земной эволюции, командор. Но и ты не везде всесилен.
   'Я знаю где', - задумчиво ответил Аника.
   'Что? - не сразу поняла Веника, а когда поняла - не поверила: - где?'
   Земля никогда не сдавалась просто так. Там не люди, а компьютеры. Они просчитывают варианты. Им плевать на чувства, эмоции, мистику, и всю остальную чепуху. Обнаружились черти и ад? - супер, если это обещает выгоду...
   'Там, - устало махнул под ноги. - Там, Вень...'
   Цинично ухмыльнутся, покурят, и небрежно щелкнут сигареткой...
   Сестра захлопала ресницами, и Аника добавил, ткнув пальцем в траву: 'Под землей'.
   'Есть след...' - долетел из-за деревьев звонкий голос мальчишки.
  
   Веселым многоголосьем перекликаются птицы, негромко бряцают боевые доспехи. За спиной уже добрых пара миль, от места стычки. Мультик опустился на корточки и оторвал широкую травинку, с засохшими каплями:
   - Ранен, его преследуют, а он все уходит... - оглянулся на Анику. - Стойкий парень ваш друг.
   Аника тронул коня, тревожно оглядывая мох и траву.
   - Ведь не уйдет. Догонят, как иссякнут стрелы и силы... - почему-то добавил мальчишка-следопыт. - Закон леса.
   - Ты будешь болтать, или искать? - разозлился капитан.
   - Прошу прощенья, - не смутился парнишка. - Госпожа, - снова обернулся к Анике. - Он это понимал. Не петлял, шел прямо... будто целенаправленно, - выбросил травинку. - Вы случайно не знаете, куда?
   Осенение ударило как обухом - мать твою!! Лешик! Трижды черт!!
   Это же самоубийство... 'А остаться - нет?' - с иронией отозвался разум.
   - Кажется, знаю, - хрипло выдавил. - Это недалеко...
  
   Через несколько минут вернулась разведка: 'Трое дежурят вокруг камней. Остальные через полмили в лесу. Злые как черти, ругаются... - смотрят на Анику: - здорово разозлил ваш друг. В скалах есть, где скрыться?' 'Есть...' - вздохнул Аника. 'О них дурная слава...' - добавил один из Дворумских пограничников. 'Что с дозорами?' - перешел к делу капитан. 'Да какие дозоры... - презрительно сплюнул гвардеец. - Сброд! Максимум сутки, и сами бы не выдержали - ни терпения, ни порядка...' 'Позволим уйти?' - ухмыльнулся старый солдат. У гвардейцев и пограничников сразу обиженно вытянулись рты, командир обернулся к Венике. 'Делайте свое дело', - по-королевски кивнула сестра. Азартные воины мгновенно растворились в лесу...
   Веника спрыгнула с лошади, теперь их дело - ждать. Трое оставшихся воинов распределились за деревьями, вскинули арбалеты. Опытная у Веники стража. Внимательно осматривают лес, лишь изредка оглядываясь назад...
   Он всю дорогу чувствовал на себе взгляды. Капитан, конечно, просветил своих бойцов, кого они нашли на ярмарке - вот и получай сполна. Изумление и недоверчивость. Восторг, подточенный каплями непонимания. Та самая Анна? Святая? Не может быть! Архангел, уничтоживший силу демонов? Ничего себе... Минуточку, мне это надо переварить...
   Где же она была? Почему скрывалась столько лет? Земляне как эльфы? - выглядит совсем молоденькой...
   Аника всей кожей ощущал этот муравейник удивления простых ребят. Не создавайте себе героев, люди! Не возносите наверх! Горемыкам потом очень больно падать.
   'Что за проблемы с Дворумом, Вень? - спрыгнул с лошади и одернул платье. - Ты ведь ехала в Реград? Зачем аххаям Кварк?'
   'Не они нам, а скорее мы им... Дворум слишком усилился, - вздохнула принцесса. - Каста техно-магов творит чудеса, король Охард не жалеет средств, на внедрение всего этого в жизнь, и... - махнула рукой. - В общем, нужен противовес. Серьезный. Не должно одно, пускай даже трикоролевство, диктовать условия на всем подгорье. Кварк создал союз с Лодией, и теперь тянет нас...'
   'Просто, политика?'
   'Политика...' - качнула головой Веника.
   Вдалеке за деревьями оборвался чей-то вскрик. Снова тишина, только пересвистываются птицы. Через десяток минут наконец появились гвардейцы, раздраженный капитан со звоном вогнал в ножны клинок: 'Тьфу... Даже неинтересно'.
  
   - 'Чертово горло'? - вытаращил глаза старый воин, гвардейцы осенили себя знаками. Расщелина темнела чернотой, действительно напоминающей глотку неведомого чудища... Аника оглянулся на Венику.
   - С давних пор люди находят такие, - пояснила сестра, кивнув на колодец. - Как правило, на розах ветров. Маги говорят - через них дышит то, что живет внизу...
   - Он спустился туда, - Мультик присел на корточки, осматривая царапины на камне.
   - Боги, парень... - выдавил капитан, и снова осенил себя знаком. - О чем ты думал?
   - О том, чтобы выжить, - сухо ответил за него Аника, повернулся и полез из расщелины, придерживая платье и осторожно ступая каблуками по осколкам.
   - Ань? - выскочила следом Веника.
   - Я никого не прошу, - спокойно пояснил ей Аника. - Спущусь сама. Мне только нужна веревка.
   - О чем ты? - не поняла Веника.
   Из расщелины показались гвардейцы.
   - Глоха, Рупер, - долетел зычный голос начальника стражи: - В Терну, за веревкой и крючьями - одна нога там, другая здесь, - два воина кинулись к лошадям. - Боху, воды на сутки. Меар, на тебе факела. Пакля в лошадях... еще двое козыряют и исчезают. - Лойд, ты со своей тройкой остаешься наверху. Чтоб ни одна муха!
   Вокруг поднялась суета. Веника продолжала смотреть на Анику.
   Когда он перестанет быть идиотом?
   - Прости, Вень, - снова защипало глаза. - Прости...
   Веника подалась к нему и порывисто обняла: 'Никогда не смей так думать, поняла? Никогда...'
   - Ваше высочество... - подошел капитан, оглянувшись на порядком опустившееся солнце.
   - Вечер? - спросил Аника. - Не успеем до темноты?
   Дворумские пограничники убрались в Терну еще час назад, захватив пару оставшихся в живых пленных.
   - Да нет, - покрутил бородой старый вояка. - Там черно, как в зад... простите. Ночь не имеет значения. Я о том, что... - смущенно почесал висок под бацинетом. - Мы найдем его, живого или мертвого. И вытащим наверх.
   - Я спускаюсь, - догадался с полуслова Аника. - Не беспокойтесь за меня, командир.
   - Ничуть не сомневаюсь в вашем духе, госпожа, - слегка поклонился седой воин. - Много наслышан. Но, - приложил ладонь к кирасе, и оглядел обеих. - Там слишком... даже для самого сильного воина, а что до женщин... - отвернулся и глухо закончил: - не могу, простите. Отвечаю головой. Потом можете разжаловать или казнить. На выбор.
   Привет. Приплыли. Добро пожаловать в ряды слабого пола. А что? В таком обтягивающем блестящем платье, под землей... Круть! Пауки будут слюни пускать.
   Посмотри на себя. В кого ты превратился, Аника?
   - Мы спустимся, Дарр, - ободряюще улыбнулась ему Веника. - Дело не в женском упрямстве. Просто там есть кое что... что ты не поймешь. А она, - кивнула на Анику: - поймет. Понимаешь?
   Капитан непонимающе перескочил глазами с одного лица на другое.
   - Таир, - подсказал ему Аника. - Там может оказаться Таир...
   Ни один мускул не дрогнул на хмуром лице. Будто окаменел...
  
   Анику спускали последним. Толстая веревка туго опоясывала тонкую талию, что-то в темноте шуршало и пищало. Ноги иногда натыкались на камень, он отталкивался, и падал дальше вниз. Огонек факела наверху превратился в еле заметное пятнышко, прежде чем внизу замерцали отблески встречающих. Боги, Лешик, как ты умудрился один? Да еще уставший, и раненный...
   Дружеские руки приняли и поставили на ноги, быстро распутали веревку. Аника огляделся - все тут, косо отсвечивают в мерцающем свете лица, кто-то осматривается, кто-то проверяет оружие. Веника тревожно дышит. Стены пещеры поблескивают, извилистый ход тянется куда-то вниз, и растворяется во мраке...
   - Все запомнили? - последний инструктаж командира. - Ни шагу в сторону, ничего не трогать, не пинать. По словам госпожи Анны, - легкий поклон в сторону Аники, - местная живность сливается с камнями, на глаз не отличишь. Порядок движения - дозор, вместе с Мультиком, за ним тройка Львинки, я, рядом со мной леди Анна и Вионика, следом остальные по регламентному списку, замыкает тройка Оххи. Вопросы?
   Вопросов не было.
   - Двинулись...
   Пологий спуск извивается как змея. Через сотню шагов нарисовались боковые проходы, парнишка-следопыт внимательно осматривает камни под ногами:
   - Сюда.
   Неровный свет факелов разгоняет черноту по углам, отблескивают только ближайшие стены. Все молчат, стараются не греметь латами, внимательно всматриваются в темень рукавов... Уши снова улавливают чуть слышимый шепот...
   - Черт! - Мультик задумчиво чешет голову.
   - Следы, - тихо соглашается капитан, опирается руками в колени и внимательно смотрит. - Много...
   Аника не понимает - пыльный камень, множество каких-то зигзагообразных линий. Как они различают?
   - Никогда не видел таких, ребристых...
   - Потому как молод еще, - мрачно отозвался капитан, и оглянулся на Анику.
   Понятно. Сердце кольнуло. Ты удивлен? Знал же...
   - Давно? - спросил шепотом.
   - Трудно сказать, - мальчишка выпрямился, осматривая камни. - Пыль лежит столетиями, движение воздуха слабое. Но не вчера, и не месяц назад.
   - Парень куда пошел? - вернул разговор в насущное русло командир.
   - Прямо, - махнул вниз по спуску, глянув на Анику: - сильно ослабел, шатается, хватается за стены...
   - Вперед, - закончил прения капитан.
   Еще пара поворотов, и неожиданно посветлело... Гвардейцы в изумлении остановились. Знакомое зрелище - вытянутая необозримая пещера, противоположный край в легкой дымке, поблескивает слюда на стенах, стелется бурый мох...
   - Ничего себе, - приглушенно загудели воины. - Даже видно!
   - Тушить факела, - коротко приказал глава.
   - Стоп, - Мультик снова опустился на корточки. - Мать твою!
   Стражники сразу опустили лица под ноги.
   - Конец, - молодой следопыт поднял маленький лоскуток, растерянно разглядывая бурую поросль. - Ничего не понимаю...
   - Не тяни, - рыкнул капитан.
   - Он перевязался, - парнишка выкинул тряпку. - Много крови, и... - поднялся с корточек, виновато озираясь вокруг. - Больше он не шел. Его унесли...
   - Кто? - побагровел воин.
   - Лапы! - развел руками Мультик. - Крупные лапы, много лап...
   Люди замолчали, скрежетнули зубы. Одры. Тысячелетия ими пугали маленьких детей.
   - Куда?
   Мальчишка оглянулся на пещеру.
   Аника сглотнул, Веника испуганно сжала руку. Она постоянно держалась рядом, не спуская глаз... Одры. Как их назвал Вешка - архи и охры?
   - Всё, Ваше высочество, - твердо отрубил капитан. - Ваш путь закончен. Вы увидели, что хотели. Охха, - махнул замыкающему бойцу. - Отведешь назад, проследишь за подъемом...
   - Разжалую, - предупредила Веника. - Исполосую. Сошлю в горы или на рудник.
   - Сколько угодно, - даже не повел бровью старый воин. - Зато будете живы.
   Аника скрипнул зубами. Короче, брысь. Бабам тут не место.
   Отряд начал быстро вытягиваться вглубь, к смутно просвечивающимся сквозь марево пятнам сталагмитов... А две девушки стояли, и смотрели вслед. Пока туманная дымка не скрыла завешанные железом спины...
   Непривычно, да? Глазищи сверкают, ноздри раздуваются, грудь вздымается, каблучок отстукивает... Картинка! Марш домой. А то соберешь феромонами всех пауков в округе. Раньше надо было думать, раньше.
   Только продержись, Лешик. Эти - выручат. Не сомневайся.
   - Ваше высочество... - аккуратно кашлянул боец за спиной.
   Веника вздохнула, и взяла за руку:
   - Они найдут его, Ань...
   Аника повернулся и побрел к выходу. Ненавижу подземелья. Ненавижу Арахну. Ненавижу, когда теряю. Ненавижу себя...
   Темень шуршала, попискивала и постукивала. Шепталась в темноте, и смотрела тысячью невидимых глаз. Откатывалась и накатывалась коварно-мягким прибоем...
   Как будто кто-то сыпал зерно на каменистый пол.
   Поток.
  
   Говорят, мы приходим в мир для познания. Рождаемся, растем, развиваемся. Говорят, если бы не эмоции - мы давно увидели бы смысл. Нашли ответы на все вопросы. Чувства дисбалансят тональность, вгоняют в тот или иной спектр восприятия - мешают логике, отрешенному видению и здравому смыслу...
   Аника похолодел, в животе тонко и нудно засосало...
   - Что случилось?! - побледнела от его вида Веника.
   Он обернулся - дрожа, не веря самому себе...
   Что дают нам чувства? Только глупые поступки...
   - Поток!!! - эхо отразило крик, и передразнило в бесчисленных переходах. Веника испуганно отшатнулась...
   Глупые, идиотские, никому не ненужные.
   Мелькали стены - он не чувствовал ни ног, ни камней под тонкими каблуками. 'Аня-я!' - кричала за спиной перепуганная Веника, тяжело бряцали доспехи Оххи. Распахнулось пространство грота - замелькал мох, надвинулись пятна сталагмитов...
   - Капита-ан!!!
   Это уже было однажды. Сто лет назад. Звуки браккуры над головой, неистовый бег, и осознание гибели... Свинцовые очереди руглеров и черные трупы людей. Все повторяется - время имеет вид спирали?
   - Наза-ад!!!
   'Аня-я!!' - где-то за спиной кричала Веника, и нажимающий изо всех сил воин...
   За конусами каменных наростов неожиданно распахнулась чернота отвесной пропасти - Аника упал, перекатился через голову, еле удержавшись на самом краю - вниз посыпались мелкие камни... Судорожно отполз и поднялся - чрев бездны чернел непроглядной тьмой. Широкий разлом под ногами убегал влево и вправо, и терялся во мгле.
   Забряцали доспехи - справа в дымке нарисовались фигуры воинов.
   Прибой уже не нарастал, а гудел сплошным гулом. Аника оглянулся, вглядываясь в туман - о, боги...
   - Анька... - из-за сталагмитов выскочила Веника, вместе с гвардейцем, отшатнулась от края провала и тяжело оперлась о колени: - о боже...
   Вдоль обрыва уже спешили воины, во главе с капитаном...
   - Поток... - хрипло сказал им Аника, тяжело дыша. - Сейчас будет месиво.
   Эмоции толкают на безрассудство. Тупость и глупость. На то, что никогда бы не совершил спокойный расчетливый разум. Эмоции застилают глаза и тупят мозг...
   Между каменными наростами замелькали огромные омерзительные фигуры...
   - К бою! - мгновенно оценил воин, сверкнул глазами на Анику, и оглянулся на своих людей. Слаженно сомкнулся строй, отрезав девушек от камней, щелкнули опустившиеся на землю щиты, зазвенели выдвинувшиеся мечи... - Приоритет знаете... - приглушенный приказ командира. - Умрите с честью.
   Ты УЖЕ не дал ему умереть с честью, Аника. Веника не вернется домой.
   Сестра выпрямилась. Истинная дочь северного народа сверкнула глазами, подалась вперед, задвинув его плечом, и вытащила кинжал. А Аника только растерянно перебегал со спин солдат на туманные камни...
  
   Ты устал от ошибок, Аника.
   Это не твой мир. Знаешь, зачем Эшу дала тебе чувства? Чтобы ты увидел весь идиотизм безрассудства...
   Время действительно имеет вид спирали. Как и тогда, в горящей деревне - разум стремительно терял ощущение реальности...
   Все бессмысленно.
   Первые тараканы торпедами врезались в строй. Бывалые воины умело пропустили тяжелую массу, и заработали мечами с боков - оба порождения ада в судорогах задергали лапами...
   На этом четкость и слаженность закончилась - из-за сталгмитов хлынул поток. Сумасшедший бой распался на отдельные участки неистовой сечи...
   Целостности больше не существовало. Перед глазами прыгали сумасшедшие пятна, как хаос мозаики, который отказывался складываться в картинку. Хрипы, крики, звон мечей, кошмарные членистые ноги, жвалы, усы, блестящие тела... Мелькнуло светлое платье Веники - с воплями всадила нож куда-то под коричневый панцирь...
   Что-то ударило по ногам - гигантская лапа судорожно сгребла гальку, сбив с ног половину людей. Аника тряхнул волосами и вскочил, пытаясь найти в этом месиве хоть чуто-то, куда можно вонзиться ногтями и зубами. Удар в спину - снова покатился, - и всё заслонила надвинувшаяся кошмарная морда, в перекрестии длинных жвал... 'Смотреть!!!' - донесся дикий крик капитана - кто-то пробежался прямо по чудищу, и вонзил клинок в адову морду...
   Все смешалось. Перекрутилось, в этой неистовой нечеловеческой бойне. Еще один воин кувыркнулся под выгнутыми лапами и оказался рядом, стараясь прикрыть железом. Мелькнуло светлое платье раненной Веники, в огромных красных разводах - кто-то из бойцов повалил на землю, и закрыл собой. Снова удар - Аника в который раз летит на спину, и вдруг не ощущает земли...
   Время замедлило ход. Мир потерял реальность. Он больше не увидел ничего. 'Аня-я-я-я!!!' - раненным зверем закричала Веника, вытягивая в его сторону руку, капитан застонал и сорвал с головы шлем. Те, кто оставался на ногах - сделали последний яростный рывок, но было поздно...
   Пропал свет и завертелась мгла перед глазами - он падал в пропасть...
  
   Последний отголосок сознания, будто понимая - что за секунду не успеет ничего... ни вспомнить, ни представить... Сделал единственное, что мог сделать за эту секунду. Прыгнуть в это яркое пятно света, которое так навязчиво мерцало в закрытых глазах...
  
   'Ааааааа...' - захрипела Веника, уронила голову на руки, и затряслась в безудержной боли. Прикрывающий ее гвардеец поднялся, не сводя хмурого взора с ближайшего монстра. Капитан швырнул шлем в окровавленную морду, и вздернул клинок. Еще один воин от удара отлетел к сталагмитам, и мрачно поднялся, срывая с себя погнутые доспехи...
   Холодная ярость спустилась под землю. Больше никто не хотел выживать...
   Тогда и произошло то, что не происходило на этой земле три тысячи лет.
   То, что никто не смог потом описать.
   То, что затмило саму мысль.
   То, что повергло в шок самый циничный мозг...
   Яркий свет озарил место кровавой сечи. Волна монстров потеряла зрение, ориентацию, и замерла, на полусогнутых лапах. Веника вздернула лицо, прикрыв глаза от света ладошкой... Раненный капитан опустил меч и заморгал... Оставшиеся на ногах гвардейцы обернулись, прикрывшись руками в латных перчатках...
   Над пропастью прямо в воздухе висело нечто... Сверкающее ярким светом, переливающееся, слегка покачивая огромными изящными крыльями - невыразимо прекрасное и удивительное... Длинная блестящая туника, перетянутая золотым поясом, легкие золотые наплечники небесных доспехов, белоснежно-золотой каскад волос - все отсвечивало светом, непередаваемой нечеловеческой тонкостью и красотой... И только пристально-внимательный взгляд мог распознать в совершенстве прекрасного лица черты Аники...
   Замерло время. Остановился мозг. Смотрела Веника, из-под ладошки, тряс головой капитан, пытаясь проснуться, разинули рты гвардейцы, приоткрылись глаза умирающих...
   Воздух вибрировал от звуков, наяву слышимого шепота - перекликающееся свистящее эхо разлеталось далеко за скалы и туман: 'Ан-на-Ан-на-Ан-на-Ан-на-Арах-ска-я-Ан-на...'
   Он не знал, что дрожал не только воздух в подземной Арахне. Взорвался весь мир - тысячи ведьм на минуту потеряли зрение, и затряслись в неожиданном пророческом спазме, тысячи магов свалились на землю, паркет или пол - брызгая пеной и вращая глазами... В мир ворвалась невероятная, просто немыслимая весть...
   В мир Эша пришел ангел.
   После трех тысяч лет - в этой земле сверкнули небесные крылья...
  
   ______________________________________________________
  
   Он не знал. Висел, помахивая огромными красивыми крыльями, и ничего не понимал. А потом вдруг полыхнул яркой вспышкой - люди снова прикрыли глаза перчатками...
   Взвилась в воздух туча коричневого пепла, застилая видимость... Все, что осталось от подземной членистой нечисти, на обозримом пространстве площадки - свет мгновенно испепелил все, что не достойно света. За сталагмитами поднялся дикий топот и визг - поток в панике ломился прочь, в ужасе давя и круша друг друга. Огромный многомильный поток, который никогда ничто не могло остановить на его пути.
   Серые хлопья медленно оседали на камень. Среди мягких куч остались только четверо ошалело оглядывающихся воинов, в помятых латах. И Веника, откашливающаяся, пытаясь подняться на непослушных руках... Боги!!!
   Светящаяся линия протянулась от места, где был - подхватил падающую девушку, и осторожно опустил на землю. Веника часто моргала, давясь кровью и слезами, всхлипывая без сил: 'О, боже... о, боже...' 'Все хорошо, - мягко откинул окровавленную прядь волос, и протер ладошкой мокрые щеки. - Не разговаривай, ладно?' Мокрые щеки мерцали отсветами от него, она вдруг повернулась в сторону, сплюнула кровавый сгусток, оперлась руками о землю и начала подниматься...
   Он выпрямился. Все расплылось в какой-то нереальности - ничего не понимал, не анализировал - просто пытался. Шок вогнал в прострацию, понимание придет позже. На задворках сознавал основу - только круглый идиот не сассоциирует крылья за спиной, и умение ими махать, - но остальное... Обернулся к умирающим телам остальных ребят - теплая волна голубоватого света озарила людей. И раненные воины зашевелились, и тоже начали вставать. Растерянно глядя то на Анику, то на затягивающиеся прямо на глазах раны...
  
   Лязгнуло за спиной железо - капитан упал на колени, и низко склонил голову. Тут же хором бряцнули все остальные, вместе с Веникой...
   - Эй-эй... - обескуражено завертел головой Аника. - Вы это... прекратите мне!
   Его голос прозвучал небесной трелью - эхо унесло перезвоном за камни, как чарующий колокольчик...
   Заскрежетали латы - воины принялись послушно подниматься...
   - Вень... - Аника нагнулся, и принялся тянуть за руку всхлипывающую непослушную сестру. - Давайте все обратно, ладно? Я теперь сама найду Лешика...
   Веника молча кивнула и встала, не переставая всхлипывать - по щекам продолжали бежать слезы. Аника мягко обнял, успокоивающе поглаживая по хрупким плечам:
   - Ну все, солнышко, все... - тихо вздохнул. - Думаешь, я сама хоть что-то понимаю?
   Непередаваемо изящная фигура, переливающаяся светом, озаряющая всю каменную поляну. Мерцающий каскад волос, чарующие глаза, волнами света спадающая туника, блестящие небесным золотом тонкие детали элегантных невесомых доспехов - как напоминание о статусе воина... Сама изысканность и крастота полыхали перед людьми...
   Белоснежные крылья сложились вокруг тела, ниспадая вниз перистыми волнами, вроде теплого плаща. Его лопатки будто обрели тысячи дополнительных нервов, как руки - распускать, махать, складывать, прикасаться, загребать или отбивать, - тысячи неведомых ранее движений и действий...
   Огонь внутри разливался жарким пламенем, бегая по венам тысячами разных оттенков...
   Анике было, отчего не понимать.
   Было, отчего уйти в прострацию...
  
   Глава 8
  
   - Что-о? - округлил глаза командор. - Какой нахрен ангел?!!
   - Не кипятись, - аккуратно поправил очки Кагум. - Вспомни, с чем сталкивались рейды, ниже двенадцатого уровня...
   - Меня не интересуют способности местных форм жизни! - рявкнул глава безопасности. - Выносите мозги биологам! А это... - ткнул пальцем в листок. -Прекратить! Немедленно. Не хватало нам тут еще мистической чепухи...
   - Эшу, эльфы, орукулы, - снисходительно напомнил Кагум. - Приборы постоянно фиксируют аномальные явления в зонах приема. Мистической чепухи тут выше крыши, Лорг.
   - Дайте мне Д-волну нормального диапазона, - сверкнул генерал. - И я вскрою весь ваш чертов ад, как консервную банку, вместе со всей мистикой! - тяжело опустился в кресло. - Хватит. Дальше, - кивнул офицеру по связям. - Не могу поверить.
   Бледный офицер перевернул несколько листков в блокноте, и откашлялся:
   - Примерно две недели назад, в маленьком городке Погара, был куплен сертификат в имперский экспресс, на имя Анны Брода, до города Марика. Марика, - взглянул на начальника, - ближайший к владениям Брода за степью. С этого все и началось. Странная девушка была задержана, и допрошена окружным дознавателем...
   - Значит, девушка, - усмехнулся командор. - Это возможно, Дерриус?
   - Если он выключил защитные би-читы, - пожал плечами Кагум, - то, по мнению главного врача, за такое время интенсивность могла достигнуть критической величины. И привести к изменениям.
   - Девушка, - снова усмехнулся командор. - Очень интересно.
   - Дальше он теряется, - офицер быстро перевернул несколько листков. - И всплывает уже с аххайской принцессой Вионикой, в чертовом лесу у границы с Кварком. По свидетельствам очевидцев - кого-то искали.
   - Именно тогда и случилось ЭТО, - добавил Кагум. - Ты веришь в совпадения, Лорг?
   - Я никогда не верил в совпадения, - задумчиво проговорил старый генерал. - Двадцать лет... - толстые пальцы выбили дробь на столешнице. - Где ты был, парень? Или, - в очередной раз усмехнулся. - Уже не парень? Ладно! - шлепнул ладонью по столу, заканчивая прения, и глянул на офицера: - взять его. Срочно. Всех в работу - Бартоломео, Урга...
   - Осторожнее, Лорг, - напомнил очкарик. - Будет шум. Дом аххайского короля.
   - К черту, - поднялся из-за стола командор. - Ты хочешь, чтобы эти три ублюдка нашли раньше нас? К тому же, - нахмурился, сведя вместе кустистые брови. - У него Д-матрица, мать твою, чтобы вы ни говорили! Д-волна! Как такое возможно? Только не вешайте мне лапшу про ангелов.
  
   ___________________________________________________________________
  
   Цепочка воинов втянулась в проход наверх, заплаканная Веника последний раз оглянулась - Аника успокаивающе махнул: 'Все хорошо, я скоро вернусь!' Она будто услышала, губы тоскливо шевельнулись в ответ: 'Не скоро, я знаю...' 'Не надо, - деланно строго качнул головой: - лучше поцелуй за меня Аньку. И 'его величество', вихрастого Гуду!' Веника сквозь слезы улыбнулась.
   Серые скалы скрыли завешанные пыльными латами спины. Аника еще некоторое время смотрел, потом вздохнул и опустился на камень.
   Что происходит? Как найти объяснение всему этому калейдоскопу? Откинул за спину свои длинные мерцающие волосы и оглядел себя - шиза? За что все это? Блестящая туника, волнами света спадающая вниз, фигурные детали элегантных узорчатых лат, поблескивающие небесным золотом изящные туфельки на маленьких ножках... Всё невесомое - он не чувствовал ни грамма веса. Оглянулся за спину, распустил и снова сложил свои невероятные крылья - о, боги...
   Голову потихоньку отпускало. Но реальность подходила очень осторожно, словно ощупывая каждый шаг - слишком непростым оказался последний час. Состояние полусна, как когда-то, в Таире. Поднял руку, рассматривая свою удивительную изящную ладошку, будто выточенную неземным художником - пошевелил пальчиками, сжал в кулак... Это ведь не программа. Не придуманный вирт...
   Боги, и каким кадилом меня угораздило стать небесным посланником?
   - Хорошо, - громко сказал вслух, хлопнул по коленям и поднялся: - первый вопрос, - оглянулся вокруг, будто разглядывая невидимых слушателей: - парень сверху, немногим более суток назад. Спустился по этому проходу. Где он сейчас?
   Воздух взметнулся гулом шепота, свистящее эхо забегало по скалам...
   - Тише-тише... - вздернул ладонь. - Не все сразу. Показать сможете?
   Снова взрыв шепота, ничего не разобрать. Затем, по-видимому, это нечто стало сбиваться в единый ком, пытаясь стать более видимым... Воздух у сталагмитов задрожал, заколебался, будто над свечкой...
   - Ладушки, - кивнул Аника. - Вижу. Ведите.
   Подрагивающее марево дернулось в сторону - Аника распустил крылья...
   Один мах легко подбросил, будто пушинку - белоснежные творения чувствовали воздух каждым перышком, легко паря на невидимых струях. Он летал раньше - знакомое ощущение. Только в сотню раз живее.
   Поворот. Еще один. Яркий свет освещает пространства пещер, редкие членистые твари улепетывают со всех ног, шероховатые стены несутся назад. Быстрее, еще быстрее, нырок в черное отверстие прохода - что-то шарахается в темноту, что-то визжит, - и снова необъятное пространство гигантского грота. Кажется, крылья не знают предела скорости. Пещеры распахивают свои внутренности, туманная дымка стелется где-то внизу, поблескивают сосульки над головой...
   Через десяток минут подрагивающее марево растворилось у темного провала какой-то хода, и воздух снова наполнился нечленораздельным свистящим шепотом. Аника опустился на землю - груда валунов, обвалилась откуда-то сверху, от темноты несет сыростью. Ладно. Заглянул внутрь - извилистый лаз крутился куда-то наверх...
   - Спасибо, - поблагодарил невидимых гидов и шагнул внутрь. Свет освещал проход до каждой трещинки, темнота испуганно отпрыгнула за поворот. Он не имел представления - смертен или нет, насколько действенна яркость, какова сила или влияние... Все-таки с мечом в руках было бы спокойнее...
   Значит, одры. Ход продолжал подниматься. Несколько плавных поворотов, и вдруг - серая влажная стена. Тупик. Растерянно осмотрелся - вертикальная шахта круто уходила вверх...
   Шутка? Еще один выход?
   Чертовы шептуны издеваются?
   Где одры и Лешик?
   Задрал голову, разглядывая круглый колодец...
   - Все живое имеет память, - вдруг что-то сказало внутри, четко и ясно, Аника от неожиданности вздрогнул... Черт!
   Сумасшедший мир. Никогда не привыкну.
   - Вы кто? - на всякий случай спросил, совершенно не надеясь на ответ.
   - Дом, - неожиданно ответило это что-то. - Кров, где нити свершений, и покой...
   Он обожает ребусы.
   - Арсанг, - пояснило в мозгах - Аника снова опешил...
   Неужели ты еще способен удивляться, Аника? Обитель ангелов, что тут такого? Разговаривает. А прошлый голосок, срывающийся, переживающий... судя по всему, принадлежал Ане, его крестной дочке... Ничего странного. Ангел. Все дела.
   Облизнул пересохшие губы - ладно... Память так память. Опустился на корточки, и прижал ладонь к пятну мха под ногами...
  
   - Мы не знаем, что там... - высокое существо с клыками подняло острую морду вверх. - Но свет убивает. Архи недостойны света.
   - Дигвентус считал иначе, - Лешик тоже задумчиво сощурился в темную глубину выхода. - И не было похоже, что бы он умирал...
   Несколько чудовищно коптящих факелов неровно освещают страшные оскалы и камень, красные глаза мерцают отсветами. Парень выглядит совсем хрупким, в окружении мохнатых чудищ - как крупные волки, вдруг поднявшиеся на задние лапы. Мерцают железные пластины на животах, пламя подрагивает от легкого сквозняка.
   - Видимый свет неразрывно связан с внутренним, - философски пожало плечами существо. - Дигвентус решил, что достиг границы прозрения, и посчитал возможным. Но темень - не свет. Ангелы не зря запретили выходить из глубин.
   Лешик бледен, измучен, держится рукой за стену. Грудь перебинтована, руки в запекшейся крови. Но голос тверд, глаза спокойны, ироничная усмешка кривит губы:
   - Думаешь, наверху зла меньше? Думаешь, люди справедливы? Боги, Архиус... Не надо сравнивать внутренний свет с внешним.
   - Не мы держим весы судеб, не у нас вердикт дозволенности. Не просто архи умирают, и не рождаются вновь... - существо снова глянуло вверх: - ты слаб, человек. Тебе трудно добраться до конца.
   - Так же, как вас сушит свет - нас мучает тьма... - Лешик оглянулся и втянул воздух. - Тут очень много того... к чему вы давно привыкли. А люди нет. Мои раны не затянутся, и кровь не перестанет...
   - Вот, - кивнул подземный зверь: - Это полюса. Мир справедлив.
   - Или нас заставили так думать? - не согласился парень. - Однажды я встретил старого путника, с длинной бородой... Он рассказал странную историю, о Варганне...
   Существо замолчало.
   - Ты ведь слышал о Варганне, правда, Архиус? - усмехнулся Лешик.
   - Кто не слышал о Варганне? - пожал плечами мохнатый зверь. - Но когда-нибудь ангелы все же вернутся, и не все готовы к суду... - он оглянулся, принял из лап спутников странный предмет, напоминающий огромный волан, из деревянных брусьев, и протянул человеку: - держи.
   Лешик поднял штуку вверх - окованные железом бруски растопырились, как зонтик, упершись в неровные стенки колодца.
   - Удачи, человек... - кивнуло существо. Парень махнул в ответ, поставил ногу на каменный выступ и полез наверх. Щелкнул рычаг, ребра сошлись, вытянул выше - новый зацеп.
   - Ты знаешь, Архиус, - донеслось сверху. - Если ангелы - посланники неба... То вряд ли станут судить за то, что кто-то тянется к небу.
  
   Аника поднял ладонь и выпрямился, выпустив воздух - ничего себе...
   Значит, Лешик выбрался.
   И не все одры - зло.
   Интересный ты парень, Лешик...
   'Арсанг? - позвал невидимого советчика, немного подумал, и наконец решился: - как тебя найти?'
   'Ты знаешь как. Путь домой - внутри каждого...'
   Снова загадки. Аника зажмурился и завертел головой. Свет теперь переполнял все. Но действительно - в одной из сторон будто пробивалась путеводная звездочка... Маяк?
   Он еще был наивен, и не осознавал значения нового 'я'. Спустился пешком по проходу, не решаясь раскрывать крылья в узких стенах, оглядел знакомое пространство грота, и взлетел - перышки каждой клеточкой почувствовали плотность воздуха...
   Ангелы - не люди, Аника. Они не ведают расстояний.
   В глазах полыхнуло, и вокруг неожиданно распахнулось пространство совершенно другой пещеры - необъятной, огромной, со сверкающим фантастическим сооружением в центре... Заложил крутой вираж и завис на месте - ну блин...
   Пространство с пару десятков миль - не охватить глазом. Без малейшего следа дыма. Груды камней кажутся песчинками, а сталагмиты - редкими пучками травы. Дальние стены тускнели размытым коричневым фоном, на таком расстоянии не разглядеть неровностей и трещин. В центре вздымалась одинокая скала, как назидательный перст, на головокружительную высоту. И на самом верху -изливающийся потоками света футуристический замок-башня, перевитый ажурными спиралями площадок и лестниц... И вся эта гармония, созданная из плавно переходящих друг в дружку островерхих башенок поменьше, - сверкала как зеркало, отразившее солнечный свет. Человеческому глазу никогда не увидеть ничего более выразительного.
   На высоте, от одной из стен, перелетал длинный ажурный мост, на тонких опорах, тоже весь переливающийся светом...
   Ничего себе.
   Аника завис, синхронно хлопая крыльями и глазами. Неведомым художникам неведомы пределы и грани...
   Ну, здравствуй, Арсанг.
   - Здравствуй, хозяйка, - немедленно отозвалось это чудо совершенства. Вот черт. Хлопнул своими белоснежными перьями, стремительно взвился ввысь и опустился у входа. Мост под ногами напоминал полупрозрачный хрусталь... Высокие двери приглашающе раздвинулись...
   - Добро пожаловать домой, - уже прозвучало в воздухе.
   Или глаза привыкли к свету, или новая сетчатка не реагировала на яркость - но свет не мешал. Внутри интенсивность уменьшилась до привычной - Арсанг не хотел шокировать. Арсанг хотел успокоить.
   Коридор, с высокими колоннами. Каскад залов... Лимит изумления превысил норму, чаша переполнилась - мозг вошел в режим простого фиксирования картинок. Аника устал удивляться. Человеческий диапазон восприятия не способен полноценно оценить величину творческого совершенства - для него все, что прекрасно, - просто прекрасно. Хотя и отдавал отчет, что виденное превосходит воображение, и оставляет далеко за спиной даже эльфов.
   Возможности глаз расширились, он теперь видел значительно больше. Невиданные ранее цвета и оттенки, и даже сам воздух светился дополнительными спектрами. Но никогда не был возвышенной творческой натурой. Красиво - и красиво. Классно. Во! - растопыренный большой палец... Экспрессия или колорит - уже вне сферы восприятия.
   Залы плавно перебегали друг в друга, коридоры спиралью сбегали с этажа на этаж - ни лестниц, ни ступеней. Небесные создания не нуждались в утомительных подъемах, и опоясывающие переходы выполняли более прогулочную, чем соединительную роль. Воздушные мостики, над журчащими водопадами тихой воды. Невиданные цветы и зелень, превращающие залы и коридоры в сад. Камень под ногами искрил ненавязчивым природным рисунком. Низенькие резные перила - ни ограждений, ни предохранительных парапетов. Ни дверей, ни замков, ни ключей. Уютные беседки, с мягкими скамейками и столиками, полные вазы ароматнейших фруктов и ягод, запотевший хрусталь неземных нектаров и вин...
   Разве здесь можно жить?
   - Могу подготовить более привычное, - отозвался голос. - Только... сомневаюсь, что это, - невидимый собеседник будто сделал широкий жест, - станет местом вашего постоянного обитания.
   Удивительная проницательность.
   - Кто ты, Арсанг? - спросил Аника. - Не верю, что каменные колонны.
   - Скорее - свет, - ответил кров. - А значит - и колонны. И зелень, и цветы, и вода. Я живой, если это имеется ввиду. У всех свое служение.
   Понятно. Меньше всего хотелось говорить о теологии.
   - Я не могу все это по-настоящему оценить, Арс, - извинительно вздохнул Аника. - Я все-таки человек. Приземленный.
   - Всему свое время, - мягко отозвался голос. - Ничто не постоянно.
   Центральный зал. Свободное пространство возносится на множество этажей, зал опоясывают открытые ажурные галереи. В центре, на возвышении - огромный белый камень, в потоке света...
   - Камень судеб, - благоговейно сказал Арс.
   Аника медленно подошел ближе, вытянул руку в водопад света - ладошка вспыхнула миллионом искринок... Кристаллы и на земле испокон веков считались своеобразными аккумуляторами. Перед глазами замелькали густые паутинки разноцветных полосок, он закрыл глаза...
   Огромный мерцающий ковер, из мириада переплетенных нитей... В отдельных местах общий хаос прорывался невиданными узорами, в других - зевом провалов и дыр...
   Аника замер. Нити сверкали, переливались, мерцали, вспыхивали или гасли... Прерывались или соединялись, разбегались или сбегались, или сплетались в блестяще-тусклые узелки... Дыхание замедлилось, боязно даже вздохнуть. Не надо семи пядей во лбу, что бы понять - что сейчас видят его глаза... Нити жизней и судеб. Самый настоящий ковер эшанского мироздания. Узор или хаос... Где-то тут наверняка есть даже Веника...
   Одна из блестящих черточек сразу приблизилась, окруженная десятками других изгибающихся росчерков. Аня? Рядышком сверкнула соседняя. Лешик?!! Выплыла третья. Ничего себе... Каждая полоска местами горела спокойным светом, а частью - мерцала, раскрываясь пучками чуть видимых прозрачных веточек, в темноту не исполненного узора... Возможные варианты судеб?
   - Кажется, тебе не надо ничего объяснять, - Арс, естественно, был рядом. - Ты уже догадалась? Тебе придется создать этот рисунок.
   Офигеть...
   Я что, господь Бог?
   Он стоял и смотрел, на клубочки жизни близких ему людей. Аня, Лешик... Понимание набухало, набирая вес - грозясь обрушиться, и свихнуть голову...
   - Я не могу, - растерянно оглянулся. - Я же... просто человек!
   Молчание.
   - Я... я... - запнулся, не найдя подходящих слов. - Почему я? Зачем?!!
   Тишина.
   Как сомнамбула отошел к стене и опустился на скамейку. Только сейчас достучалось осознание... всей невозможности, необъяснимости того, что с ним произошло. Мозг стремительно выпадал из полусна в реальность, а реальность... уже совсем не напоминала сказку.
   Почему я?!!
   - Ангелы - не просто властители мира, - мягко ответил невидимый помощник. - Они несут бремя боли, и тяжести решений...
   На небе ошиблись! Я же... простой мальчишка! И за себя-то толком не мог ответить...
   Не бывает решений без ошибок, без тупиков...
   Безнадежно поднял лицо, разглядывая открытые галереи этажей, взбегающих вверх - белый замок молчал. Белый замок не хотел давить.
   Я не хочу отвечать за судьбу целого мира!
   - Почему они оставили Эшу, Арс? - обессилено уронил голову на руки.
   - Они не оставляли Эшу, - тихо ответил кров. - Они погибли, защищая этот мир...
   Вот те и раз. Мозг уже невозможно удивить. Ангелы смертны?
   - Не в твоем понимании, - пояснил собеседник. - Береги свет внутри себя, Анна Арахская. Не исчерпай больше того, что успеешь восстановить...
   Свет...
   - Я не справлюсь одна.
   Молчание. Не все вопросы требуют ответов.
  
   Глава 9
  
   Аленах осторожно поднял полную кружку, пытаясь не расплескать. Непростое действо, ибо рука тряслась, как у паралитика. Задержал дыхание, старательно фокусируясь на вожделенном сосуде, и залпом опрокинул в рот. Вытер рукой мокрые усы, и снова потянулся к кувшину: 'Я знал... Каждый раз, когда выжигал сотню-другую-точно знал...' Голос сипел, как простуженный. 'Хватит, - сморщилась Лами, оглянулась на людей в зале и потянула за рукав: - пойдем, Алл...'
   Синее от многонедельной пьянки лицо, красные глаза, слипшаяся борода. В переполненной таверне на удивление не шумно - трактирщик, как святая Немезида, возвышался над стойкой, поглядывая на тихо гомонящую толпу. 'Эй, народ!!! - снова обернулся к людям Аленах. - Сколько в вашей деревне родилось детей? - пьяно расхохотался, в приглушенной тишине. - А должно бы раза в два больше...' 'Алл!!!' - напряглась девушка, - 'Отстань, - вырвал руку и, шатаясь, поднялся. - Что? Никому не жалко детей?' 'Алл!!!' 'Молчите? - мутно обвел посетителей. - Я ведь больше не архангел...'
   Алл нарывался. Который день. Дверь с шумом распахнулась - гурьбой ввалились воины, блеснули латы. 'Господин! - протиснулся лейтенант, козырнул: - приказано доставить, хотите или нет'. 'Наконец-то!' - обрадовалась Лами. 'Убирайся!' - сплюнул на пол да-маг, воины подобрались. 'Оставьте', - негромкий властный приказ от дверей - стража вытянулась, и почтительно расступилась... 'Князь? - ухмыльнулся землянин и зашарил руками по столу, нащупывая кувшин: - будешь читать лекции?' Брода снял перчатку, шагнул и неожиданно ударил в лицо - Аленах с шумом опрокинул стол, - кувшин покатился по полу, пара посетителей вскочила... 'Все вон! - зашипел лейтенант - народ послушно задвигал лавками. Старый князь наклонился и притянул за воротник: 'Думаешь, отделаться просто так? Сдохнуть? Избавиться от всех проблем? Думаешь, - с силой встряхнул: - перестать быть мужиком?' В таверне зависла пауза. Посетители бурлили уже у выхода...
   Землянин вытер с губ кровь и заелозил по полу, пытаясь подняться: 'Да плевать... Она вон показала... что пофиг - мужик, не мужик...' 'Алл...' - всхлипнула в сторонке Лами. Князь отпустил воротник и выпрямился: 'Тогда, может, и ты прекратишь распускать сопли, как баба?'
   'Ты не понимаешь, - Алл наконец нашел опору и уселся на полу, посреди разлитой лужи. Глянул на липкие пятна на ладонях, вытер о штаны, и вдруг совершенно трезво сказал: - это я должен быть там... - долго сдерживаемая ярость плеснула наружу: - я!!! - палец уткнулся в пол: - там!!! Понимаешь? - с шумом втянул воздух, обведя полупустую таверну, и глухо закончил: - Это она нужна всем. А не я. А я... - голос дрогнул: - старый дурак. Волк-одиночка. Это я должен был прыгнуть, - уронил голову на руки, - понимаешь?'
   Князь через плечо кивнул бойцам - землянина подхватили под руки, и поволокли к выходу: 'Ты идиот, - сказал в спину, и скривился: - тоже мне, волк. Лекарство всегда было рядом, надо просто было оглянуться, и увидеть... И поверить. И перестать быть болваном. Волк...'
  
   Аника вздохнул:
   - Я не про прошлое... Мне надо - где они сейчас!
   - Для этого ты и должна понять, - ответил Арс. - Найти связь.
   Аника передернул плечами и закрыл глаза.
  
   'Тыыы... - Аленах схватил за шиворот и повалил ублюдка в траву: - убью!!!' 'Алл!!!' - предостерегающе закричал Гамм. Ургамах внизу широко ухмыльнулся и раскрыл ладони: 'Давай! Навсегда забудешь про свою...'
   Окраина какой-то деревни, поздний вечер - солнце почти спряталось за горизонтом. Три лошади настороженно смотрят, обмахиваясь хвостами. От леса стелется туман...
   'Что вы хотите?' - с трудом подавил желание задушить старый дамагер.
   Ург повернул лицо и сплюнул в траву:
   'Вы вернетесь, - спокойно ответил. - Все трое. Под трибунал'.
   'Шутка?' - спросил рядом Гамм.
   'Знаешь, что она кричала в бреду, когда ей вкололи ди-цитин? - снова ухмыльнулся землянин, и передразнил, округлив глаза: - Аааааалллл....'
   Аленах побагровел - Ургамах начал хватать ртом воздух... Гамм успокаивающе похлопал по плечу, и опустился рядом на корточки: 'Всё? Или что-то еще?'
   'Вы приведете с собой... этого эльфа, - откашливался таирец. - Принца'.
   'Зачем? - удивился Гамм. - Он не согласится!'
   'А разве вы будете его спрашивать?' - снова ухмыльнулся землянин.
   Аленах молчал, с ненавистью вглядываясь в лицо...
   'У вас неделя, - закончил Ургамах. - Ты знаешь, командор не любит ждать'.
  
   Подонки. Зря я тебя не добил тогда...
   - Спокойнее, госпожа, - посоветовал Арс. - Не поддавайся эмоциям. Ненависть губит свет. Только мир...
   - Я догадывалась, - угрюмо ответил Аника. - Что с Наей не обошлось без Таира...
  
   Пятеро. Тяжелое молчание. Только шаги Аленаха, без устали выхаживающего из угла в угол... Камин потрескивал язычками пламени.
   'С нами все ясно, - не поняла Лами. - Но зачем им Аль?'
   Князь вздохнул, и сцепил руки на столе.
   'Потому что, - мрачно ответил Аль. - Они добрались до сути...' Гамм непонимающе нахмурился, Аленах остановился.
   'Аль - наследник престола эльфов' - глухо пояснил князь. Лами перепрыгнула глазами с одного на другого...
   'Они узнали про врата', - тихо добавил эльф.
  
   ________________________________________________________________________
  
   Все оказалось гораздо сложнее...
   - Дальше, - попросил Аника.
   - Вне света, - с сожалением ответил Арс. - Камень судеб может показать лишь то, что освещалось благодатью. Не под землей.
   - А тогда, когда таирцы выходили на поверхность?
   - Таир не вплетен в нити судеб Эши, - вздохнул кров. - Кроме тех, кто пошел за предназначением. Без корысти, и злого умысла.
   Аника замолчал, угрюмо затарабанив пальчиками по спинке скамейки. Потом не выдержал:
   - Таир добрался до врат? Это-то вы должны знать?
   - Врата запечатаны, - спокойно ответил Арс. - Не вскрывались.
   - А где трое моих друзей? Аль?
   Молчание...
   - Аль ведь не открыл врата, двадцать лет назад! - почти закричал Аника. - Почему?
   Тишина. Аника сжал кулаки:
   - Арс...
   - Он их хочет открыть сейчас, - наконец отозвался дом.
   - Не может быть... - не поверил Аника. - Почему?!!
   - Солнца не касается то, - глухо ответил Арсанг, - что кровью начертано ночью. Астаэль расписался на договоре с Гвидемеей, и вне закона небес.
   Зубы бы скрипнули, если бы небесная эмаль не была такой гладкой. Что ты натворил, Аль?
   Что произошло за эти двадцать долгих лет?
   Он опустил голову. Блестящие волосы скатились на грудь, переливаясь расплавленным золотом. Солнечный дворец светился теплым уютом, похожим на мягкие вечерние лампы... Пушистые сиденья скамеек - из меха самых экзотических неведомых животных...
   Аника поднял голову:
   - Где находится Таир?
   Тишина.
   К черту тебя, Арс!
   Вскочил, и пулей вылетел на круглый балкон:
   - Внимание!
   Огромное пространство грота, освещенное белым замком. Неразбериха сталагмитов и камней далеко внизу кажется просто крупным мхом... Донесся еле уловимый отголосок испуганного свиста...
   - Многих из них свет может убить, - сказал Арс.
   Аника взмахнул крыльями, и взвился в воздух. У самой стены, куда почти не добивали лучи - завис, и уменьшил собственную яркость:
   - Слышите меня? - подождал, пока пространство наполнится шипеньем. - Покажите, где сейчас Таир...
  
   Длинная вытянутая долина спускалась вниз, в марево темноты и тумана. Аника полностью убрал свет, и даже цвет - его тело стало идеально прозрачным, совершенно не преломляя световые волны. И завис под самым сводом, разглядывая сверху заслон...
   Железный барьер, ощерившийся тысячами пулеметных гнезд и плазменных пушек, перекрывал подземную долину от стены до стены, от дна до свода. Пару миль шириной, и столько же высотой. Земля никогда не скупилась на размах...
   Под металлической стеной виднелись маленькие фигурки людей, занимавшиеся повседневной рутиной - датчики, анализаторы, и прочая земная необходимость. Выше крутились башенки локаторов и сканеров, гудели антенны дальнего контроля. Через один из шлюзовых входов неторопливо втягивалась колонна вездеходов, лениво скребя гусеницами по камню...
   Встретились. Аника провел языком по пересохшим губам. Во всей красе...
   Голову разрывали чувства. Разные чувства - ненависть, и тоска... по забытому дому. Ярость, и чувство утраты...
   Многое пришлось потерять. Дом, родителей, знакомых, привычный обиход... мужское 'я' и прежние привычки...
   Больше ли приобрел? Оглянулся за спину, на воздушные перистые создания...
   'Я люблю тебя, мама...' - снова вспомнился взволнованный голосок. Веника, Аня... Алл, Лами и Гамм. И возможно, где-то там Ная - ниточка жизни совсем тоненькая, но еще не оборвана...
   Искренность, честность, настоящую дружбу, и бескорыстие. Не надо лгать самому себе, Аника. Но все же - трудно смотреть без боли.
   Таир. Тысячи килотонн плазмы, миллионы мегаватт разрядов...
   Легкий ветерок шевелил волосы, трепетал тунику - крылья почти не шевелились, свободно удерживая на восходящих струях...
   - Остановись, хозяйка, - заволновался Арсанг.
   - Почему? - мрачно спросил Аника.
   - Ангелы - не 'архангелы'! Ненависть уничтожит, испепелит... лишит силы! Ты погибнешь!
   Он все еще смотрел, на толстые плиты брони, тысячи глазков оптики самонаведения, лазерного поиска, перекрытия по площадям...
   Тысячи хищных ребристых стволов, беспрерывно сканирующих пространство...
   Напрягся, с трудом разжимая кулаки, и вздохнул:
   - Я и не думала...
  
   Глава 10
  
   Мир забит штампами. Стереотипами. Стандартами. С детства вдалбливаемыми образами.
   К примеру, мужчина - ироничный циник. И горячий мачо в постели. Легко зарабатывает, вечно превышает скорость, не выносит жалобы и хныканье. Обязательный модный атрибут - ему до фонаря мнение о нем всех коллег и окружающих. Женщина - этакая модная мадам, хорошо знающая, что ей нужно. Не обязательно хорошо готовит, или ладит с детьми - но с двух слов осадит зубастую акулу-коллегу, или убьет нервы насмешнице в транспорте.
   Люди всегда стремятся к образу. Их сотни, тысячи - привычных, незаметных. Все работает на это - телевидение, книги, фильмы, анекдоты, даже музыка. Как жить, как говорить, о чем думать, к чему стремиться...
   Политики продажны. Чиновники коррумпированы. Никогда никому не верь - человек та еще тварь. Никогда никому не объясняй, не доказывай. Всем вокруг на тебя плевать. Лохов - сам бог велел кидать. Даунов надо лечить. Козлов учить. Уродов щемить.
   Тысячи. Обыденных, естественных, как сама жизнь.
   Сочувствие давно не в моде.
   Сострадание... Ты у нас страдалец?
   Душевность... Только не расплачься.
   Все сказки о борьбе добра со злом нелепы в принципе. Денница бы расхохотался - шутите? Пары поколений достаточно, чтобы самые извращенные образы сегодня - стали естественными завтра. И все человечество будет высовывать от усердия языки, воплощая это у себя дома...
   Мир не надо побеждать - он давно побежден.
   Мир давно послушно бежит туда, куда лениво постегивает пастух. Но каждая корова при этом - мнит себя быком.
   Для управления - необходимо просто внимание стада. Даже не доверие - внимание. Чтобы оно внимало, а не думало. Бычилось о крутизне, а не размышляло. Пусть не верят, спорят, сомневаются, грызутся, матерят почем свет власть - но находилось в контролируемой зоне мыслительных процессов. Если полуголодны, полубольны, и полунищи - возбужденное внимание обеспечено стопроцентно. Как губки впитают всю чушь о глобальных экономических кризисах, высушивших их карман, барьерах международной политики, собаках-американцах и безголовых русских...
   Им и в голову не придет подумать - как это возможно? Как? Чтобы шесть миллиардов людей, которым генетически свойственен прогресс, а вовсе не вражда и войны... Тьфу, бесполезно. Стандарты помогут не увидеть очевидное.
   Возможен ли выход, из состояния управляемой коровы? Полностью - вряд ли. Даже тому, кто меньше подвержен всей этой чепухе. Слишком глубоко пустило корни, слишком сильно влияет на мировоззрение. Надо что-то очень большое, критическое, выворачивающее. Поднять на дыбы всю жизнь, все привычные взгляды. Взорвать сознание, и разбудить совесть...
  
   ___________________________________________________________________________
  
   - Мама?!
   Аня спрыгнула с коня и бросилась к скульптуре, забыв даже привязать:
   - Это правда? - уткнулась лицом в старый мореный дуб. - Ты ангел, да? Настоящий?!! О боже...
   Легкий ветерок ласково шевельнул волосы, будто отвечая на вопрос...
   - Мама сияет, как утреннее солнышко, смеется как девчонка, - заблестела слезами девушка. - Отец впервые улыбается, вместе с дядей Гударом! Дядя еще сомневается - он всегда был такой, но... - прижалась щекой к старому дереву. - А я поверила! Сразу! Будто чувствовала...
   Девушка улыбалась и плакала. Мама оказалась права - тысячу раз права! Мама - ладно, но трудно не поверить капитану Дарру...
   За спиной всхрапнула еще одна лошадь. Вытерла ладошкой слезы - да ладно... Я взрослая. Поднялась с колен, обернулась и напряглась - не свои... Трое незнакомых, в странных черных латах. Когда успели? Окружили, вместе со скульптурой, и насмешливо смотрят...
   Деревья тревожно зашумели, в вышине недобро отозвалась ворона. Нехорошо засосало под ложечкой...
   - Кто вы? - в голосе зазвенели королевские нотки. - И почему подкрадываетесь незаметно?
   Она еще не поняла, не ощутила беды, не поверила. Чтобы дома, в аххайских лесах...
   Ближайший скрипнул седлом, и спрыгнул с коня:
   - Прошу простить, моих неотесанных спутников, - странно усмехнулся, и подошел, бесцеремонно вглядываясь в лицо: - Анна Брода?
   Наглец. Девушка нахмурилась:
   - Дорогу.
   Не аххаи. Недобрый... оценивающий, взгляд. Ухоженная борода. Ухмыльнулся, слегка поклонился, будто с издевкой - но отступил в сторону... Аня шагнула к лошади, сдерживаясь, чтобы не оглянуться - сколько раз ругали, что сбегает из дома без стражи?
   Сильный удар по затылку взорвал небо искрами - падающее тело подхватили чужие руки...
  
   _____________________________________________________________
  
   Длинные стеллажи, до самого потолка - тысячи книг, тысячи кожаных корешков, всевозможной толщины и длины...
   - Ого! - с удивлением огляделся Аника. - Книги? - скользнул по бесчисленным полкам: - неужели небо... не в курсе о всех учениях, и тайнах?
   - Это для людей, - улыбнулся Арс. - Все, что было спасено из костров и пожаров. Когда-нибудь народы захотят узнать историю, суть самых невозможных учений, существовавших на этой земле. Правду о себе, о других...
   Аника взял в руки старый фолиант, перелистнул пожелтевшие страницы - ровные ряды готических рун...
   - Это не вредно?
   - Возможно, - не стал спорить Арс. - Но чтобы решить... Нужно узнать. Увидеть. Потрогать.
   - Мудро, - согласился Аника, переворачивая старые листы. - Конечно, если не жалко людей, с их ошибками.
   - Свободный выбор - право каждого.
   - Вы такие правильные... - сморщился Аника.
   Дом не ответил.
   'Молот ведьм', Каббала, 'Книга мертвых Некрономикон', Греческие магические папирусы, 'Арс Алмадель', 'Пикатрикс', 'Гальдбрук', 'Магический Арбатель', 'Псевдомонархия демонов', 'Заклятая книга Гонория', 'Книга мага Абрамелина'... И на Земле хватало всякого.
   Человек - легко внушаемое существо. Как судить за иные взгляды? За веру? За убеждения?!
   - Это тебе решать, Анна Арахская, - сказал вдруг Арс.
   - Что? - не понял Аника.
   - Ты знаешь, о чем я. Можешь откладывать сколько угодно, но...
   О чем это? Аника заволновался, ненароком оглянувшись на высокие стрельчатые окна...
   - Не поняла.
   Тишина.
   Черт!! В бездну тебя, Арс! Страница в руках принялась мелко подрагивать...
   - Арс!
   Переливчатая трель скворцов из листвы небесных садов. Заухала кукушка, как метроном, отсчитывающий время...
   - Это несправедливо! - возмущенное эхо пробежалось по этажам и залам. - Я просто человек!!!
   Никакого ответа. Аника захлопнул книгу, вставил на место, и постарался успокоиться.
   - Я не могу, - сказал ровным голосом. - Кто я, господь бог? У меня нет права!
   Ноль. Что за идиотская привычка?
   Теплый свет струился, наполняя всё вокруг магическим успокоением. В мозаичном полу отражались колонны, стеллажи, и сам Аника. Удивительные глаза растерянно хлопали длинными пушистыми ресницами. Тревога нарастала, заполняла...
   - Как? - спросил наконец чуть слышно.
   Библиотека мерцнула - внезапно оказался на воздухе, на просторном балконе, где-то на самом верху белого замка. В центре на возвышении - кресло, чем-то напоминающее изящный трон. Стены огромного грота как расплывчатый фон - пещера не переставала удивлять своими размерами...
   - Только тебе решать - как, - наконец отозвался Арс.
   Вдох-выдох. Аника старался взять себя в руки.
   - Ладно... - подошел к креслу и положил ладошку на резную спинку. - Покажи мне их.
   Потемнело. Белый замок притух, свет стал более мягким, и освещал теперь пространство не далее сотни шагов. Далекие стены пещеры сначала скрылись в темноте, затем проступили собственным слабым рассеянным светом. Воздух за пределами освещенного круга задрожал, замерцал, наполнился... Тысячи, сотни тысяч, миллионы чуть заметных блуждающих крапинок, как густые россыпи светлячков в густой траве...
   - Все, кто не в небесных садах Эвады, или горниле Гадеса, - монотонно пояснил невидимый спутник.
   Аника сухо сглотнул:
   - И как ЭТО происходит?
   - Тебе решать, Анна Арахская.
   Черт. Обошел вокруг и опустился на мягкое сиденье, руки удобно устроились на резных подлокотниках. Крылья перистым водопадом обхватили кресло. Вдох-выдох... Прям, король. Вернее, королева. Сердце глухо стучало.
   Он точно знал, что выглядит помпезно. Божественная светящаяся фигура, на троне, совершенной красоты. В замке не было зеркал, но множество вещей имело идеально ровную поверхность отражения - мраморный пол, водопады, пруды. Каждый раз, когда взгляд находил самого себя - хлопал ресницами, и не мог поверить. Собственная женственность вообще вызывала протест, а еще такая совершенная... Чтобы примириться с притягательностью внешне - надо стать девушкой внутренне, - а это уже...
   Тоже мне, судья. Хоть бы совет какой, подсказку.
   - Никто не имеет право подсказывать, - тихо произнес Арс. - Вообще, любым способом влиять на вердикт.
   - Начнем? - проглотил раздражение Аника.
   Арс выдержал паузу, будто ожидая каких-то уточнений, затем вдруг запели трубы... Торжественный, объемный, но незвонкий марш прокатился по огромному пространству пещеры - отразился от стен и вернулся, волнуя и будоража. Плотные россыпи светлячков всколыхнулись испуганным шепотом - засуетились, задрожали, закружили, замерцали...
   Солнечный замок откашлялся:
   - Амирон Глуватый, из Сандии.
   Одна из звездочек чуть приблизилась, трясущаяся, блеснув в круге спокойного света. В голове вспыхнули и задвигались образы-картинки, Аника прикрыл глаза. Бородатый крестьянин дрался с каким-то воином, в грязных доспехах - повалил в болото, удерживая в мутной тине, - на поверхности яростно лопались большие пузыри. 'Отказ от уплаты налога магистрату, - зашелестели пояснения Арсанга, - семнадцать наказаний, бунт...' Картинки сменились. Тот же крестьянин опускается на корточки возле маленького заплаканного мальчика, на фоне черного пепелища: 'Как тебя зовут, малыш?' 'Вырастил шестерых своих детей, - промелькнула череда детских лиц, - и двух приемных...'
   - Стоп! - открыл глаза Аника, и сжал подлокотники. - Это шутка?
   Картинки исчезли. Замок продолжал светиться своим мягким светом, стены - как туманный горизонт, сквозь облака кружащейся звездной пыли.
   - Госпожа? - попросил уточнения помощник.
   - Сколько их? - спросил Аника.
   - Около полумиллиарда.
   Да он издевается... Дом замолчал. Аника задумчиво подпер рукой подбородок. Хороводы созвездий еще больше заволновались, в воздухе появились напряжение и страх...
   - Ты можешь показать их уровень, состояние души... - наконец решился, - в видимом световом диапазоне? На сегодняшний день? Всех?
   Небу ведь неведомы масштабы? Арсанг даже не задумался:
   - Что принимать за основу? Чувства? Мысли?
   Сглотнул:
   - Поступки, - на всякий случай пояснил: - Мысли не важны - хватает их, всяких... у всех. Чувства - уже потом.
   Человека действительно определяют его поступки. А не слова, или тем более мысли. Правда, бывает, что некоторым из них необходима подсветка...
   Все необозримое пространство грота вдруг вспыхнуло и задышало, мириадами ясно видимых точек-огоньков - завибрировало, затряслось, запереливалось, зашелестело с ужасом. Будто наполнилось плотной средой, с фонтанами поблескивающих пузырьков. Мерцающих, тускнеющих или разгорающихся...
   - Душевное состояние не постоянно ровное, - пояснил Арсанг. - Страх, или радость, в этот миг...
   Аника снова постарался взять себя в руки:
   - Ладно. Тогда - среднее значение за период... - мысленно отмахнулся: - за всю жизнь. Включая - и после смерти.
   Густые клубы звездной пыли прекратили мерцать - засветились ровно и спокойно, - где чуть ярче, где тусклее.
   - Хорошо, - кивнул Аника, и поднялся.
   В воздухе стремительно разлилась тишина. Ни щелчка, ни шелеста, ни малейшего всплеска. Хороводы остановились. Как ни пытался сбежать от торжественности - все замерло и прекратило дышать...
   - От среднего показателя спектра и выше - к вратам в Эваду, - произнес в гулкой тишине.
   Мелодично запели небесные трубы, но их сразу заглушил взрыв вселенского шелеста грандиозного ликования. С облегчением выдохнул, через сжатые губы, успокаивая руки - кому ведомо, как волновался сам? Но он сделал это. Определил. Как мог. Остальное пусть решают те, в чьих руках окончательный вердикт, и ключи... Он не господь бог.
   В лицо вдруг ударил свет - удивленно поднял лицо. В своде огромной пещеры прямо на глазах разрасталось окно света - небесные трубы достигли своего апогея. Хороводы ликующих созвездий счастливо заголосили и закружились, густой спиралью поднимаясь вверх...
   Эвада распахнула врата - небо приняло его решение. Время радости. Они долго ждали этого часа - очень долго. Ждали, надеялись, и верили...
   Ликовал, и трепетал от радости сам воздух. Даже невидимый Арсанг, казалось, сверкал во все свои несуществующих тридцать два зуба. Аника смотрел вверх, улыбаясь как кретин -пока окно не закрылось, и вокруг снова не потемнело...
   Опустил лицо и вздохнул - второй эпикриз во сто крат тяжелее, чем первый.
   Тучи пылинок поредели наполовину - но продолжали тускло мерцать, наполняя обреченным ожиданием пространство вокруг белого замка. Много. Очень много тех, кто оказался не настолько светл, чтобы попасть в сады...
   - Остальные? - глухо спросил Арсанг.
   Воздух застонал - заплакал, защемил на самой нудной высокой ноте.
   - Горнило Гадеса?
   Тишина. Сердце стучит. Полная, напряженная. Давит на уши глобальным грузом ужаса. Простое решение. Ты сможешь это сделать, Аника?
   - Нет, - хрипло ответил Аника. - Я еще не приняла решение.
   Тусклые крапинки роем закрутились в разные стороны, стараясь как можно быстрее испариться, исчезнуть из глаз...
  
   _____________________________________________________
  
   - Дебилы? - изумленно повернулся командор. - Кого вы взяли?!!
   - Простите, господин, - сконфузился капитан. - Искали Анну, из рода Брода, вот и... накладочка...
   - Сопляк!!! - генеральский рык разнесся по коридором и камерам. - Ты хоть представляешь, что это за 'накладочка'?!!
   Старые казематы баронского замка видели разные крики. Предсмертные вопли, стоны, слезы, мольбы. Древние стены не удивить. В них стенали принцы и короли, звенели цепями герцоги и князья, исходили кровью рыцари и маркизы. Поговаривают, тут слышали и самих демонов...
   Капитан молча проглотил оскорбление. У себя дома - не позволил бы и самому барону. Но он не дома. И старый седой гость - не барон...
   - Мы вернем! - постарался вложить в голос как можно больше убедительности. - Никто не поймет, она ничего не видела!
   Командор сплюнул на пол. Посмотрел прямо в глаза, отчего капитан начал ерзать, будто под доспехами забегали вши - потом отвернулся:
   - Сам факт теперь поставит первый аххайский Дом в положение крайней подозрительности. А даже малейший намек на то, кто это сделал... - оперся руками о стол, уставившись в листок с рапортом, - развяжет войну по всему подгорью, - скомкал бумагу, и швырнул на пол. - Вытаскивайте из нее все, что знает, и убирайте, - снова сплюнул: - идиоты...
  
   - Простой вопрос, - широко улыбнулся капитан. - Простой ответ, и ты свободна. Домой, к маме и папе. Договорились? - подошел ближе, и присел на корточки. - Анна-освободительница... - задумчиво почесал висок. - Тебя ведь тоже зовут Аня, да? В ее честь назвали? - усмехнулся, вытянул руку и провел по щеке - девушка брезгливо отстранилась. - Где она?
   Аня тяжело дышала, пытаясь успокоиться. Затылок нещадно саднил. Ничего не помнила - трое незнакомых, удар... Пришла в себя уже здесь, на полу, в подвальной камере, без единого окошка. Старалась не смотреть на железные крючья в стенах, цепи, дубовые колоды - но паника так и норовила подловить, и вывернуть мозги...
   - Не хочешь говорить? - удивился капитан. - Я считал тебя умнее. Хочется туда? - кивнул на крючья в стенах. - Неужели не жалко портить такую красоту?
   На лбу выступил холодный пот - изо всех сил стиснула зубы. Шутки давно позади - сам факт грубого похищения говорит за себя. И вряд ли дочь великой аххайской принцессы теперь выпустят живой.
   Тяжело лязгнула дверь - в камеру заглянул коренастый плотный мужчина, без бороды, с седым ежиком волос. Зашел, и остановился, исподлобья разглядывая девушку. Аня невольно сжалась...
   - Нет времени, - в голосе чужака будто провернулись железные бочки. - Ее уже начали искать.
   - Видишь? - снова повернулся к девушке капитан. - Зачем волновать маму с папой?
   - Что вы хотите? - выдавила Аня.
   - Ничего особенного, - развел руками не в меру улыбчивый надзиратель. - Расскажешь нам про свою тезку - где она, что она? Почему так долго пряталась, что задумала? И позовешь ее.
   Аня заморгала - боже, они ведь ничего не знают. Где-то в глубине даже продребезжал смешок - ничего-ничегошеньки... И даже если бы рассказала - не поверят.
   - Как позову?
   - Убедительно! - радостно осклабился капитан. - Как у вас там принято, между собой? Теперь ведь во всех королевских домах есть связь. Поверь, ей ничего не сделают плохого - просто встретятся, поговорят, старые друзья... Ты ведь хочешь домой?
   Аня вдруг прыснула, и расхохоталась - звонко. То ли действительно стало смешно, то ли выходили перегруженные нервы - но смех заметался по камере, совсем не в унисон с цепями и крючьями на стенах. Капитан недобро оглянулся, седой мужчина шагнул и наотмашь ударил по лицу - голова запрокинулась, на тонкой шее,- девушка упала на спину. Командор выпрямился:
   - Нет времени. Еще несколько часов, и весть разойдется. Тогда уже ничто не убедит, - кивнул капитану: - делайте свою работу.
   Аня вытерла кровь с разбитых губ. Зря он это сделал. Она была северянкой. В камеру ворвались еще двое, в серых рясах - подняли и поставили на ноги. Загремели цепи - запястья плотно обхватили железные браслеты. В груди застучало, отдалось...
   Идиоты. Она ее в жизни не видела. Ни разу не слышала. И теперь ей вообще нет дела до маленькой глупой крестной дочки...
   - Уж поверьте, - подавила саркастичный смешок, под лязг защелкивающихся наручников. - Если бы она пришла... вам бы это точно не понравилось.
   - Ничего, - задумчиво ответил седой, будто самому себе. - Нам есть, чем встретить.
   - Решилась? - напоследок наклонился капитан, изобразив сочувствие.
   Аня собралась с силами, и выплюнула кровь прямо в лицо - капитан отшатнулся. Вытер ладонью, и со зверским оскалом рванул на ней платье...
  
   ____________________________________________________________
  
   - Гадес - не Гвидемея. Как и Эвада - вне пространства этого мира. Гвидемея - ад одров, - тех, кто проник во время последнего открытия врат. Не гномов, или эльфов...
   - Разве законы Эши не едины для всех? - пожал плечами Аника, разглядывая свое отражение в мраморной колонне. - За преступления не судят одинаково?
   - Едины, - согласился дом. - Но Эша - сложный мир. Ашбуранов не напугаешь огнем, гномов - землей, суисситов - водой...
   Что-то Арсанг стал разговорчивым. Аника улыбнулся - даже непривычно. И на удивление понятным! Изображение тоже улыбнулось, очаровательно приоткрыв коралловый ротик...
   - Я устала, Арсик... - капризно вытянул губы Аника.
   - Что? - не понял Арсанг.
   - Мне плохо... - захныкал, сморщив нос. - Ноготь сломала... тушь потекла...
   - Тушь? - Арсанг откровенно растерялся.
   Фигура в колонне наотрез отказывалась становиться противной. Аника фыркнул, до предела скривив уголки губ:
   - Мужлан! Разве поймешь, тонкую женскую душу?
   - Разве душа имеет пол? - совсем заклинило Арсанга.
   Изображение продолжало быть милым и обворожительным. Тьфу. Барби.
   - Забудь, - укоризненно показал колонне язык, и отвернулся.
   Дом задумчиво 'почесал голову':
   - Тренируешься для брачного периода Рода?
   - Какого брачного периода? - не понял Аника.
   - Ну, - невидимый спутник будто сделал жест. - Ангелы ведь невесты Рода. Покровителя семейного очага. Для того, чтобы нести свет в мир - сами должны быть примерными женами...
   - Что? - Аника резко похолодел.
   Невидимый помощник профессионально выдержал паузу:
   - Забудь.
   Зараза!!!
   - Я тебя когда-нибудь убью!
   Арс расхохотался - веселое эхо запрыгало по коридорам.
   Колонна вдруг смазалась...
   Откуда-то послышался звон цепей, и в глазах померкло...
   'Убьюююююю...' - неожиданно грохнуло так, что заложило уши. Аника пошатнулся и обхватил голову руками...
   - Что случилось? - заволновался Арсанг.
   'Ааааааа!!!' - взорвался немой вопль, пошатнувший мозг - Аника упал на колени и сжал виски. Перед глазами мелькнула картинка - некто кряжистый в серой рясе встряхнул плетью - бич вьюном скользнул по полу и свернулся кольцом у ног палача, - от острых крючков на конце расплылась красная лужа. Чуть дальше висело на цепях окровавленное девичье тело. 'Пожалуйста, - чуть слышно прошептал знакомый голос, - не приходи... Это Таир. Они тебя ждут...'
   Кровь ударила в голову, Аника побелел как полотно.
   - Аня... - затрясся Арсанг. - Не надо...
   - Где она?
   Свист бича, и новый раздирающий крик - Аника опрометью бросился из зала, - пролетели перед глазами светлые коридоры...
   - Ты еще не готова!!! - бился в истерике голос Арсанга.
   Центральный зал, камень судеб, сверкающий столб света - пламя обхватило целиком. Бескрайний плетеный ковер - одна из ниточек сразу блеснула, отвечая на зов. Перед глазами проплыли массивные стены приземистой крепости, окруженной шелестящими деревьями... Новый свист бича.
   Аника выпрямился. В глазах полыхнуло...
   - Аня... - заплакал Арсанг.
  
   Дрогнули стены, зазвенев цепями - с потолка посыпалась штукатурка...
   - Что это? - задрал голову на потолок капитан.
   Оглянулся палач с плетью. Девушка на цепях не шевелилась.
   Седой зло ухмыльнулся:
   - Кажется, он пришел, - пересек каземат и с грохотом распахнул железную дверь. - Я очень надеялся на это.
  
   Это был не бой. Это была ярость...
   Окованные железом ворота превратились в щепки. С въездных башен засвистели арбалетные болты - в воздухе замигали вспышки, - железные стрелы мгновенно испарялись, коснувшись света...
   Вздрогнула земля - обе башни разлетелись в пыль, закрыв всё густым облаком...
   Дикие вопли и треск огня. Из дыма сверкнула неземная фигура, за спиной распустились белоснежные крылья. По крепости шла сама Немезида. Великая богиня возмездия. Больше никто не стрелял - муравейник в дикой панике разбегался по стенам:
   - Анге-е-е-е-елллл!!!
   Полыхнули стены, разверзнув пасть утонувших в дыму провалов - маленькие фигурки закувыркались в воздухе... Что-то попыталось сверкнуть над головой - но с воплями попадало вниз...
   Ступени главного здания - старые барельефы от яркого света отбрасывают черные тени. К небу поднимаются густые столбы чадящего смога. Дверь с треском распахнулась, выскочил коренастый седой военный - и замер, прикрыв глаза рукой... Ангел остановился.
   Встретились.
   Два полюса мироздания. Две точки отсчета, с которых все началось. Два противоположных конца, которые не могли не соприкоснуться...
   Воздух дрожал от воплей и огня - что-то с треском обвалилось, взметнув пылающий сноп искр. Но на крыльце сгустилась тишина.
   - Кто ты, мать твою? - выдавил бывший начальник, вглядываясь из-под ладони в невозможный силуэт.
   - Здравствуй, командор, - спокойно ответил Аника.
   Генерал опустил руку, глаза исказились:
   - Тыыыы?
   Толстые пальцы дрожали и шевелились, пытаясь вызвать инто-вирт - но переносная матрица молчала. Будто изсчезла. Ни шкалы, ни интерфейса, ни малейшего всплеска...
   - Ты решил, что можешь победить небо? - тихо спросило белое создание, бывшее когда-то солдатом.
   - Тыы... - успел хрипнуть заклятый враг, скользнув по изгибам и чертам, - всегда был бабой.
   Ждал чего-то другого, Аника? Старый генерал осыпался на ступеньки серым пеплом - можешь теперь сколько угодно кичиться тем, что мужик. Полыхающая ярость переступила прах, даже не оглянувшись...
   'Мама... - вдруг шелестнул в мозгах слабый стон. - Это ты?'
   Аника резко оглянулся - просторный холл, потолок содрогается от множественного панического топота...
   'Ты пришла за мной? Правда?'
   - За тобой, солнышко, - ответил Аника, проявляясь прямо в каземате. Палач в рясе грохнулся на пол, перевернув железный стол с инструментами. Капитан смертельно побледнел, закрыл глаза и упал на колени...
   Подвешенная на цепях девушка подняла разбитое лицо. Цепи осыпались - Аника подхватил окровавленное тело, и мягко опустил на пол. Серая ряса ходко поползла вдоль стены к двери...
   - Ты пришла, - тихо сказала дочка, ресницы часто заморгали. - Ты настоящая...
   Аника вздохнул, успокаивая дрожь - в груди разрасталась пустота. Ярость уступала место усталости. Гнев исчезал. Вместе со светом, что некогда переполнял все его существо... Накатила слабость...
   - Пойдем отсюда, ладно? - мягко спросил, вытирая с мокрых щек кровь.
  
   Весь горизонт закрыт плотным дымом - баронский замок пылал. Крылья потяжелели и еле шевелились - Аника грузно приземлился на опушке, у ближайшего городка.
   - Что происходит? - девушка отпустила шею, спрыгнула в траву и подняла белое перо, кристальной белизны...
   Аника обессилено опустился в мягкую зелень:
   - Как себя чувствуешь?
   - Как новенькая, - дочка со страхом смотрела на белые перья, как хлопья снега кружащиеся ветром по зеленой траве... - Что происходит, мам? - в голосе прорезались панические нотки: - ты умираешь?
   - Что ты, - как можно беспечней отмахнулся. - Просто немножко устала. Дальше доберешься сама?
   - Ангелы не устают, - не поверила Аня, и вдруг бросилась на шею...
   Аника вздохнул, поглаживая растрепавшиеся волосы:
   - Слушай... - чуть помолчал. - В Арсанге я видела варианты твоей судьбы,- девушка вздрогнула, у него на плече. - Хочешь узнать самый полный, и значимый путь? - она замерла, и легонько кивнула. - Тогда слушай... - наклонил голову и прошептал в ухо несколько слов. - Все, а теперь иди.
   Дочка изо всех сил замотала головой.
   - Иди, Ань.
   Только крепче прижалась. Разжал объятия и прикрикнул:
   - Иди! - подтолкнул рукой: - давай!
   Девушка чуть не упала. Оглянулась со страхом, размазывая по щекам слезы - и тихо побрела прочь, сквозь зеленые стебли. К видневшимся за деревьями крышам городка. Всхлипывая, и постоянно оглядываясь...
   Прости. Прости, солнышко... Я не хочу, чтобы ты это видела.
   Свет тускнел прямо на глазах...
  
   Солнце. Сквозь черные клубы смога. Будто укоризненно, в глаза.
   Аника лежал на спине и смотрел. Не суди меня, небо.
   Прости, Арс.
   Даже если все вернуть назад - вряд ли бы поступил по-другому. Такой вот я судья.
   'Дело не в суде, - будто наяву донесся знакомый голос. - А в том, что пустила в сердце ярость...'
   Катись ты со своей правильностью, Арс.
   Не справился. Предупреждал ведь - не ангел. Не для меня небесная сущность.
   Кричали птицы, в небесной выси. Им нет дела до решений и судеб.
   Как хлопья ваты летят над травой опавшие перья...
   Свет совсем померк - выключился, ушел. Пропал без следа. Больше не полыхал внутри огонь.
   И солнце - уже слепило глаза.
   Мир изменился. Исчезли невиданные ранее цвета и спектры. Шумели деревья над головой, легкий ветерок пробежался по холодному лбу, и шевельнул волосы...
   Аника поднялся и сел, обхватив колени руками. Спокойно оглядел некогда подаренное Веникой платье, обычные человеческие руки и ноги, вздохнул: 'И на том спасибо'.
   На зубах скрипнула горечь, солнце скрылось за клубами дыма.
   Не прошел человек экзамен на бога. Бывает...
  
   Глава 11
  
   Вечерело. Заходящее солнце косо золотило верхушки деревьев. Веселый дневной пересвист сменили цикады, за деревьями сгущалась темень. Впереди по дороге брела одинокая женская фигура, с лукошком - опасливо оглянулась на стук копыт, отошла на обочину. Аника подозрительно покосился на лес.
   - Госпожа?
   Простолюдинка, длинный платок покрывает голову и плечи, дешевая крестьянская юбка - какая-нибудь домохозяйка, из местного городка. Только пронзительные черные глаза смотрят с мольбой, будто в душу, на спине даже выступили мурашки.
   - Позвольте с вами?
   Почему нет? Путница с готовностью ухватилась за стремя и затрусила легкой трусцой:
   - На дорогах неспокойно, - усталый, но приятный низкий голос располагал. - Хотела засветло до Хунжи, но... - вздохнула, глянув на заходящее солнце.
   Бывает. Человек полагает, а бог располагает.
   Что у нее в корзинке, книга? Тоже мне, дон Румата Эсторский.
  
   Спасибо, Веня.
   Жемчуг, аккуратно срезанный с платья, местный ювелир купил без разговоров, и даже заплатил золотом. Вдобавок уговорил продать и само платье, несмотря на жалкий вид, после злопамятного боя с тараканами. И судя по довольной физиономии - обул как деревенского увальня. Но Аника держал в руке горсть золотых монет, и ему было плевать.
   В лавке модной одежды приобрел дорожный костюм, дворянского покроя, напоминавший Наин. Высокие сапоги и широкая шляпа с плюмажем придали осанке изящество, статус, и колорит. В оружейной даже купил длинную обоюдоострую шпагу, и хотя совершенно не умел ею пользоваться - оружие добавило чувство защищенности. Вздохнул перед зеркалом: 'Боевая мадам!' После ангельского вида казался себе на удивление неказистым и уродливым. С каких пор стал обращать внимание на внешность, Аника? Лошадь, вместе с седлом и мешком, завершила серию приобретений - снял комнату, в таверне на окраине, плотно поужинал,- упал на кровать и заложил руки за голову. Какие у нас мысли?
   Никаких. Тишина. Ни о чем не хотелось думать.
   Ладно. Что дальше? К аххаям? К Венике? Можно даже догнать Аню...
   Веника будет благодарна. Будет лить слезы, бесконечно всхлипывать, и благодарить. Его оденут в красивое платье, водрузят алмазную корону на голову. Отведут барские хоромы, князь зачислит в свою свиту. Выделят громадную карету, голосистого кучера, служанку, и пару гвардейцев. Лейтенанты будут галантно открывать дверцы и подавать руку. Служанки умывать, переодевать, и рассказывать сплетни. Повар каждое утро осторожно стучаться в дверь: 'Что барыня изволят?' Все честь по чести. А спина будет ловить тысячи, миллионы взглядов... В коридорах, залах, на улице. В трапезной, конюшне, во дворе...
   Никто ничего не скажет. Будут просто смотреть.
   Объяснишь им, Аника? Что не мог иначе? Что просто человек?
   Человеков пруд пруди. Ангелов вот нету...
   Сердце щемило. Потолочные доски рассохлись, покрылись трещинами, как морщины древнего старца. Привыкнет. Человек ко всему привыкает. Если не сотрет злая ирония, на перекрестках пути...
   И все-таки - не у аххаев то, что беспокоило его сейчас.
   Тебя еще что-то беспокоит, Аника?
   Одры. Странный подземный народ. Объявленный вне закона всеми властителями Эши. И больше всего ответов - у простого деревенского парня...
   Он так и не смог заснуть. А когда за окном задребезжал рассвет - оседлал коня, и взял путь на Дворум.
  
   За поворотом вдруг нарисовался патруль. Тройка лошадей в попонах обмахивались хвостами, пара крестьян усердно вкапывали толстый столб на обочине, стражи лениво наблюдали и поругивались. Все оглянулись, десятник сплюнул и вышел на дорогу. Черт.
   - Хамье, - предупредил издали Аника. - В сторону.
   - В городе королевский дознаватель, госпожа, - десятник лениво скользнул по Анике и задержался на спутнице. - Расследуют...
   - И что?
   Крестьяне дружно ткнули в землю лопаты и вытерли лбы. 'Владения маркизата Лакруа, - прочитал на столбе. - За выдачу ведьмы сто серебряных монет, освобождение от налога в казну на три месяца. Доброго здравия королю Каварру!'
   - Замок барона Обуза был сожжен светлым ангелом, в назидание непослушным. Сиятельному королю не нужны нарушения законов магистрата.
   Аника чуть не упал с лошади. Это так объяснили?
   - Меня не интересуют ведьмы, солдат, - сухо выдавил латнику.
   - Охотно верю, леди, - согласился стражник, и переключился на спутницу: - с вами?
   Крестьянка старательно изучала пыль на дороге, как образцовая служанка. Аника всей ногой ощущал дрожь ее рук.
   - Со мной.
   Патруль как патруль. Чтобы потребовать подорожную у дворян - надо больше наглости. Аника щелкнул поводьями, десятник нехотя отступил в сторону - крестьянка с готовностью засеменила рядом.
   - На Митровом погосте проклято, - крикнул в спину сержант.
   Редкое 'их благородие' согласится показывать бумаги всякому безграмотному отребью, без офицера. Что приводило к нередким стычкам, с поместными стражами, из коих стражи далеко не всегда выходили победителями. Аника хоть и не мужчина - но кто знает, что за спиной у спесивой мадам?
   Перевел дух только когда патруль скрылся за поворотом, и показались крытые соломой избушки городка. Крестьянка намертво вцепилась в стремя, старательно перебирая ногами.
   - Приехали, - сказал ей Аника. - Утром я дальше.
   - Я иду к дочери в Вертело, - тихо ответила женщина, и вздернула просительные глаза: - позвольте с вами, госпожа?
   Аника пожал плечами. Вертело - следующий городок, на пути к границе. Встреча со стражей нехорошо отозвалась на нервах, но в крестьянском платье не проще. Хоть им и не важна грамота. Челядь - самый незащищенный народ, - любой остановит, ограбит или поиздевается...
   - Я остановлюсь на Митровом погосте.
   Черноглазая промолчала. Простолюдью не привыкать к взбалмошным капризам именитых болванов.
  
   Пара прохожих испуганно осенили себя знаками, и постарались поскорее сгинуть, но все-таки указали дорогу. Гостиный двор оказался приземистым двухэтажным домом, за высоким забором. На стук долго никто не отзывался, во дворе надрывалась собака. Потом все-таки за забором хлопнуло, заскрежетала калитка, и показалась лысая непонимающая физиономия...
   - Комнату и ужин.
   Лысый трактирщик не поверил. Вытаращил глаза, пошамкал губами, затряс бородой... Распахнул ворота, забегал, засуетился, потянул в конюшню лошадь...
   Черноглазка явно взяла на себя роль служанки - проверила овес в яслях, подковы на копытах, стянула дорожный мешок и потащила в дом. В пустом обеденном зале тишина - сиротливо блестят выдраенные столы и лавки...
   - Через полчаса будет готово! - объявил оживший хозяин, и заторопился наверх по лестнице, показывать место ночлега.
   Сплошные плюсы. За смехотворную цену - самая большая роскошная комната, с громадными креслами и камином во всю стену. Аника не без оснований полагал, что ужин будет еще богаче. Только тревожный взгляд черноглазки несколько портил общее впечатление...
   - Что не так?
   - Нехорошо тут, - опасливо оглядывалась самопровозглашенная служанка. - Зло обитает в этом доме.
   К черту. Он когда-то был ангелом. Встречи со злом - прямая обязанность.
   - Ничего не чувствую.
   Крестьянка молча принялась расстилать постель.
   Ужин оправдал все ожидания. Прекрасно приготовленная фаршированная утка в перце, десяток соусов, отличное вино...
   - Как тебя зовут? - Аника расслабился за столом, совершенно не понимая страха угрюмой черноглазки.
   Женщина вздрогнула, оглянулась на пустой зал, и тихо ответила:
   - Абидаль...
   Ты не понимаешь, Абидаль. Мне плевать. Я обычная серая личность, каких пруд пруди. Ничем не отличаюсь от общей пыльной массы. Я больше ничего не чувствую, кроме горечи. Зачем я теперь? Кого бояться?
   Она приготовила Анике огромную мягкую постель, а сама скромно устроилась на полу. Он хотел было сказать, но промолчал - не ему вмешиваться в законы этого мира. И когда уже проваливался в сон - уши вдруг уловили приглушенный вопль.
   Выругался и уселся на постели. Черноглазка тоже не спала, в темноте белели испуганные глаза. За окном неожиданно завыла собака - в желудке засаднило... Нащупал рукой одежду и начал быстро одеваться.
   - Госпожа! - испугалась спутница. - Не надо!
   - Спи, Абидаль, - оглянулся Аника от двери. - Я быстро.
   В доме темно, только луна отбрасывает на полу от окон серебряные пятна. Снизу донесся тихий уговаривающий голос хозяина, что-то лязгнуло - деревянные ступеньки противно скрипнули под ногами. Под лестницей оказался спуск в подвал - толстая массивная дверь приоткрыта. Длинный каменный коридор, чуть подсвеченный мерцающим огоньком свечи в стене. В конце - еще одна дубовая дверь. Дикий раздирающий крик резанул по нервам - Аника похолодел...
   В низком каменном каземате на полу сидела старуха - страшная, седая, грязная, в изорванном рубище. От ноги к стене извивалась толстая железная цепь. Огонь факела колеблет на стенах черные тени. Лысый трактирщик склонился над столом в углу, что-то помешивая в миске. Старуха обернулась на звук, блеклые глаза заметили Анику...
   - Помогите... - захрипела и повалилась на пол, протягивая трясущуюся руку: - мучитель, изверг - убьет...
   Хозяин резко оглянулся и побледнел:
   - Сюда нельзя!!!
   Аника молча смотрел то на него, то на старуху, то на цепи на стене.
   - Вы ведь знаете, что это запрещено, под страхом смерти? - вдруг сказал за спиной знакомый голос.
   Аника вздрогнул - Абидаль в одном платке, прямо поверх ночной рубашки. Все-таки пошла следом - в неровном свете горят решительные глаза...
   - Ты!!! - лицо старухи сразу уродливо исказилось. На удивление прытко подскочила и прыгнула - Аника отпрянул. Железная цепь натянулась, и старуха вытянулась на полу...
   - Будь проклят час, когда я согласился вас пустить, - горько всхлипнул хозяин, и грузно опустился у стола. - Она все, что у меня есть...
   Аника опрометью выскочил из камеры.
  
   - Скрывать одержимых запрещено, законом магистрата, - сказала Абидаль, разжигая камин. - Подлежат сожжению. Злые духи не должны находиться в этом мире. Вы обязаны сообщить о ней, госпожа.
   Пламя всколыхнулось и радостно затрещало, наполняя комнату светом и теплом. С ума сойти. Эта страшная скрюченная старуха, оказывается - девятнадцатилетняя девушка. Горячо любимая жена лысого трактирщика. Перемены с ней произошли после какой-то глупой поездки, к какому-то капищу Оузусса...
   - Мне жаль ее, - тихо сказал Аника. - И его.
   Женщина не ответила, только глянула своими пронзительными глазищами.
   Ты ничего не знаешь об этом мире, Аника. Зачем тебе дарили крылья? Зачем показывали камень судеб, огромную библиотеку? Зачем давали время?
   Внутри нудно и тоскливо ныло...
   - Ты ведь можешь это сделать, правда? - задумчиво спросил Аника.
   Спутница не поняла и обернулась.
   - Попробовать.... - пояснил, - изгнать.
   Черноглазка побледнела и заморгала.
   - Будет тебе, Абидаль, - спокойно сказал Аника. - Я еще на дороге почувствовала. Хочешь, проверим? В городе как раз дознаватель.
   Нет больше у тебя совести, Аника. Исчезла, испарилась как дым. Ты теперь пугаешь, и используешь людей?
   - Госпожа... - в больших глазах заблестели слезы. - Что я вам сделала? У меня умирает дочь, в Вертело, - она всхлипнула, и вытерла ладонью щеку. - Я несу ей первоцвет желтолистика, из самого Реграда...
   - Прекрати, Абидаль, - отмахнулся Аника. - У ведьм не бывает детей.
   Черноглазка разрыдалась, уткнув лицо в руки. Такая вот жертва силе. Или дару, смотря с какой стороны смотреть.
   - Меня схватят, - сказала сквозь слезы, - костер...
   - Я никому не скажу, - клятвенно положил руку на грудь.
   - Ангел сейчас в мире! - не оставляла надежды черноглазка. - Как я могу? Небо накажет!
   - Думаешь, ангел против? - мрачно усмехнулся Аника. - Думаешь, ангел хочет, чтобы злые духи истязали людей?
   - Ангел хочет, чтобы не шутили с адом те, кто не имеют прав.
   - Не бойся ангела, Абидаль, - Аника наклонился над сумкой, развернул маленький сверток и аккуратно протянул черноглазке сверкающее перо...
   Женщина замерла, не веря своим глазам. Затем осторожно приняла белую полоску:
   - Вы, - легкое перышко чуть светилось, освещая мозолистую ладонь. - Своими глазами видели Анну Арахскую? Правда?
   - Правда, - чуть заметно кивнул. - Это поможет?
   - Не знаю, - неуверенно ответила черноглазка, разглядывая волшебное творение у себя на ладони.
   - Раньше ведь ведьмы изгоняли нечисть? - спросил Аника, и добавил, для веса: - слышала, от матери Ульи...
   Женщина долго разглядывала невесомый огонек в руке. Покачала головой:
   - Мать Улья великая, - вытерла глаза и поднялась: - но я попробую.
  
   Ты дебил. Кто дал тебе право? С чего ты решил, что можешь такое решать?
   Он не знал. Просто чувствовал... бесчувственность. Вакуум. И очень хотел вернуть хоть что-то...
   Думаешь, ЭТИМ - сможешь? Законы больше для тебя не писаны?
   Он не знал. Просто плакала от пустоты совесть.
  
   Это было страшно. На лбу выступил холодный пот, сердце колотилось. Абидаль побелела от напряжения, речитативом выкрикивая мантры из книги - старуха истерично хохотала и харкала кровью, факел чадил черным дымом. Лоб блестел бисеринками пота, под глазами набухли синяки. Стены вздрагивали как живые, с потолка сыпался мел, по углам, пронзительно пища, метались здоровенные крысы. Деревянный стол ходил ходуном, кувшин опрокинулся - вода зашипела, будто пролилась на раскаленную жаровню... Потом вдруг факел потух, и все стихло - старуха замертво свалилась на пол. Белая как снег Абидаль без сил упала рядом...
   Долгую минуту стояла полная тишина. В камеру ворвался трактирщик - бросился к жене, приложил к груди ухо...
   - Мертва... - сипло констатировал, не веря самому себе - лицо побледнело и исказилось: - что вы наделали?!! - шмыгнул носом, уткнул лицо в ладони и закачался, как маятник: - о боже...
   Аника опустился на корточки и нащупал на шее жилу - пульса не было. Мертва.
   Абидаль тихо поднялась, и побрела из камеры, хватаясь за стены.
  
   Имбецил. Кто просил?
   Голова больше не могла ни о чем думать. Она теперь жила своей жизнью - суровая, обличающая...
   Абидаль лежала на постели, белая как мел, с белыми волосами...
   Расплата пришла к середине дня. Громко ударила входная дверь, и по дому разбежался грохот кованых сапог. В комнату ворвалась городская стража, грубо стащили женщину с постели и поволокли к выходу - ошарашенного Анику жестко усадили в кресло:
   - В чем дело?!!
   В комнату чинно вошел блеклый чиновник, в серой невзрачной рясе-балахоне. Неспешно откинул капюшон, достал из-под полы свернутую бумагу, сорвал печать, и развернул:
   - Настоящим надлежит арестовать ведьму Абидаль, из Морейки, дабы предать справедливому суду...
   - За что? - мрачно спросил Аника.
   - ...через сожжение, на очистительном огне, - продолжил серый балахон. - Приговор привести в исполнение в вечер искомого дня. Добропорядочному поданному Его величества Митру выделить сто серебряных монет, из казны города, и освободить от уплаты налога сроком на три месяца.
   - Не нужны мне деньги... - донесся из коридора глухой голос трактирщика. - Просто убейте ее, и все.
   Королевский дознаватель также неспешно свернул бумагу, и смерил Анику с головы до ног:
   - Послушайте, леди, - равнодушные, ничего не выражающие глазки меланхолично облобызали лицо: - один час, чтобы убраться вон. Вам очень повезло, - расстроенно покачал головой: - что властям этого города не нужен сейчас ропот простонародья, к благородным фамилиям. После замка барона Обуза. Но через час, - показательно вздернул палец, - я прикажу вас арестовать. Какое бы имя вы не носили, - предупреждающе потряс пальцем: - час!
   Также меланхолично развернулся, и вышел из комнаты.
   Аника обессилено закрыл глаза. Сердце стонало, и заходилось кровью...
  
   Ветер трепал на столбе толстый лист пергамента: 'Сегодня вечером, на центральной площади, состоится казнь известной ведьмы Абидаль, из Морейки. Постановление окружного суда магистрата, заверенное королевским дознавателем. Слава королю Каварру, защитнику покоя мирных граждан Кварка!'
   За столбом располагалось серое каменное здание городской управы. У входа в тюремный подвал изнывал от жары толстый блюститель законности, в полном боевом облачении. Аника осторожно приблизился:
   - Боги всегда благоволят к добрым, - как можно милее улыбнулся. - У кого почтительное сердце внемлет просьбам молящих...
   Страж стянул бацинет, вытер потный лоб, и снова нахлобучил железо на голову:
   - Не велено разговаривать на посту, с незнакомками. Идите своей дорогой, ваша милость...
   Аника аккуратно оглянулся - у управы почти никого. Сухо шелестят на солнце изнывающие деревья, пара зевак читают объявление, еще пара спешат по своим неотложным делам...
   - Если добрый воин позволит слабой безобидной девушке сказать пару слов, этой недостойной, - Аника доверительно кивнул на объявление. - То боги покажут свою щедрость тому, кто отзывчив и храбр...
   - И какова будет их щедрость? - заинтересовано спросил страж закона.
   Золотая монета мгновенно исчезла в толстой латной перчатке. Солдат мельком зыркнул по сторонам:
   - Одна минута!
   Аника шмыгнул к двери. Внутри оказалось прохладно. Короткий коридор, с зарешеченными камерами по бокам, но узник только в одной. Вернее, узница.
   Ледяная совесть провернула в груди толстый шипастый жернов, наматывая жилы...
   - Абидаль?
   Черноглазка подняла лицо. Белые седые волосы резко контрастировали с огромным пухлым синяком во всю щеку. Аника прижался к прутьям решетки - горло перехватило, в глазах защипало:
   - Пожалуйста...
   - Не надо, госпожа, - спокойно ответила 'служанка'. - Дело не в вас. Я сама виновата.
   - Абидаль...
   - Тщеславен тот, кто берет выше сил, - горько покачала головой: - не по ангельской воле, я предупреждала, - вдруг пронзительно взглянула на Анику: - вы ведь солгали, правда? Я только здесь это поняла - вы не встречались с ангелом. Вы видели его в замке проклятого барона.
   - Все не так, Абидаль, - всхлипнул совсем как девчонка, из глаз побежали слезы.
   - Не важно. Боги все-таки не оставили милостью, - она поднялась, и подошла к решетке: - не надо плакать... Просто, не откажите в последней просьбе, - достала из-за пазухи завязанную тряпочку, и протянула через решетку: - отдайте это Верха, в Вертело.
   - Что это? - Аника аккуратно принял маленький сверток.
   - Первоцвет желтолистика, - вздохнула: - у меня ведь действительно есть дочь... - чуть помолчала. - Вы не правы, мы иногда можем иметь детей. Только не можем им быть матерями... - умоляюще глянула: - она у приемных родителей. И она действительно умирает.
   - Абидаль...
   - Не корите себя, госпожа, - тихо попросила. - Я знала, что рано или поздно этим кончится. И не виню - вы хотели помочь простому трактирщику, - горько усмехнулась: - даже думали предложить мне спать, на одной кровати... - прыснула: - я же видела.
   Аника вдруг порывисто притянул ее, и прямо сквозь решетку поцеловал в лоб:
   - Прости...
   - Идите, - смахнула слезы черноглазка. - Мне надо собраться с силами.
   Мир страшен. Мир полон горя и боли. Но больше всего боли - от заледеневшей совести...
   Ты пойдешь дальше. Будешь есть, спать, говорить. А она - нет...
   По чьей вине, Аника?
   Как жить, не ненавидя себя?
  
   Снаружи его ждали. Пара здоровенных вооруженных лбов оглянулась на открывшуюся дверь - толстый часовой стоял в сторонке, с удрученным видом...
   - Всегда одно и тоже... - устало вздохнул дознаватель, с тоской глянув на припекающее солнце. - Неужели вы полагали, леди, - достал из-под полы платок и неторопливо протер мокрую шею, - что за годы службы я не научился предугадывать поступки именитых болванов?
   - Подождите, - умоляюще подался Аника. - Один раз поверьте, и будете благодарны всю жизнь!
   Королевский дознаватель кивнул бойцам - его грубо скрутили и заломили руки. Сзади кто-то накинул пыльный мешок - прокусил губу, изо всех сил отпихиваясь ногами. Тяжелая рука нащупала через ткань голову, и мощный удар по затылку мгновенно отправил в небытие...
   Этот мир тебя отвергает?
  
   Сильный удар о землю привел в чувство - Аника в темноте закашлялся. Снаружи больно рванули запястья, затем захрапела лошадь, и послышался топот удаляющихся копыт...
   Еще с минуту лежал, приходя в себя, пока не догадался пошевелить руками, и стянуть мешок. Свежий ветер обласкал горячее лицо и слипшиеся волосы - пустая дорога, темные вечерние деревья... Привстал, кряхтя и отплевываясь, и уселся в пыли. Не арестовали?
   Просто отвезли подальше, и бросили. Чтобы барыня не маялась дурью.
   Поднялся, пошатываясь, пнул мешок, и медленно побрел по дороге. Вечерние звезды над головой. Тревожно зашумели деревья, в глубине леса заухал филин. Вдалеке мерцали огоньки какого-то городка...
   Мозг не хотел думать. Не хотел вспоминать. Мозг вошел в режим оператора, безразлично снимающего кадры чужого фильма...
   Шарк-шарк, - сапоги шаркают по трамбованной земле, взметая облачки пыли. Мозг даже с сожалением вспомнил, что пропала в треклятой Хунже отличная шляпа, с плюмажем... И лошадь...
   Мысль заставила равнодушно пробежаться по карманам. Пусто. Чисто, как у младенца. Хорошие стражи, молодцы...
   Стоп!!! Он побледнел и замер, снова и снова выворачивая карманы. Узелка с желтолистиком тоже не было. С тоской закрыл глаза...
   Пришла беда - открывай ворота. Несчастья сыпались, как из ведра.
   'Что за город?'
   - Вертело, - будто с издевкой ответила судьба, в виде домохозяйки, запирающей на ночь хлев.
   Он зло, несущее горе всем, кто встретится по пути. Шарк-шарк. Изящные каблучки почему-то не цокают по каменной мостовой...
   Она кричала? Нет смерти более мучительной, чем огонь...
   Все-таки нашел дом Верха. Сам не понимая, зачем.
   Девочка пылала жаром, и металась в бреду. Пожилая женщина тщательно смачивала тряпку в холодной воде, и протирала лоб. 'Прости, солнышко, - тихо сказал Аника, и закрыл за собой дверь. - Мама тебя очень любила...' Горло душили слезы.
  
   Колесо беды только набирало обороты. В следующем городе его задержали - может, из-за неказистого вида, или невнятных ответов. А может, стража оказалась более дотошной. Арестовали и долго допрашивали. Сделал попытку рассказать про княжеский дом Брода, но быстро запутался в титулах, родах и деталях. Махнул рукой и замолчал - плевать. Делайте что хотите. Чувствовал, что больше не нужен этому миру. Его бросили в камеру, и закрыли дверь...
   Дознавателя уже не вызывали. Обман благородного происхождения подтвердился, что само по себе являлось тяжелым преступлением, и простолюдью дознаватели не нужны.
   Толстая железная дверь распахнулась только на следующий день. Но в камеру вдруг заглянула не стража, чтобы вывести на казнь или каторгу... В камеру зашли те, о ком он совсем забыл.
   Двое идеально правильных аристократичных лиц высокомерно смерили с головы до ног, оглянулись и кивнули - Анику снова скрутили, и натянули на голову мешок.
   Эльфы. Кара за кольцо догнала отверженного беглеца. Наверное, мир решил проститься с тем, кого покинуло небо...
  
   ________________________________________________________________________
  
   Огонь долго не хотел разгораться - толпа на площади роптала. Пришлось послать за жиром, и обильно полить дрова - пламя наконец занялось, и нехотя взметнулось горячими язычками. Абидаль закричала. Толпа притихла.
   Потом огонь вдруг полыхнул яркой свечкой, высветив плотную толпу, и окружающие дома - в небе с треском исчезали густые снопы искр. Абидаль душераздирающе кричала. Большой костер обдавал жаром людей еще минут пять - быстро прогорел, и также быстро потух. Абидаль все продолжала кричать, хоть и заметно осипла... Онемевшая толпа дружно отхлынула назад.
   Ведьма осталась на помосте - испуганная, нагая, и черная от сажи. На лбу ярко светились две маленькие полоски-черточки, слегка освещая обугленное кострище, и ближайших людей... Тишина не длилась долго:
   - Поцелуй ангела, - выдохнули из занемевшей толпы, - о боже...
   Абидаль растерянно перескакивала с одного лица на другое. В толпе поднялся гул, задние ряды принялись напирать на передние...
   - Что будем делать? - ошеломленно повернулся глава городской управы.
   - А мы можем хоть что-то сделать? - передернул в ответ плечами страж закона. В равнодушных глазах впервые за годы появилось чувство...
   - Она благословлена небом!!! - рос в топе восторженный рев.
  
   Старуха скинула белое покрывало, и села на ложе. Уже совсем не старуха - девятнадцатилетняя девушка, - лицо разгладилось, скулы округлились, тело налилось молодой жизнью...
   - Раэль... - не поверил глазам лысый трактирщик, и вскочил со стула.
   - Я вернулась, - заплакала молодая хозяйка. - О боже... Митр...
   Только белые как снег волосы никогда не позволят забыть то, что пришлось пережить...
  
   Девочка открыла чистые, совершенно здоровые глазки:
   - Мама?
   - Такша? - удивленно подняла голову приснувшая рядом женщина, с миской холодной воды.
   Девочка улыбнулась, вдруг откинула одеяло и села на постели:
   - А где та светящаяся тетя, что была здесь недавно?
  
   ___________________________________________________________________
  
   Связанный бессознательный Аника трясся в наглухо задраенной карете, все дальше уезжая на юг. А по подгорью птицей разлеталась молва, перескакивая от деревни к деревне, от городка к городку:
   Ангел идет по земле. Благодетельствует достойных, и наказывает виновных...
   Остановись, человек, оглянись, прежде чем сделать шаг. Ведь он может оказаться любым из нас...
  
  
   Глава 12
  
   Старый замок-усадьба Эволь всегда вызывала любопытство у жителей окрестной Стории. Большой, пустой и зловещий, как Гадес - тускло поблескивают многочисленные пыльные окна. Несколько слуг, таких же угрюмых и молчаливых, как сам дом. Поговаривали, что у них отрезаны языки...
   Разные слухи ходили среди любителей посудачить, за кружкой пива. Одни убеждали, что башни принадлежат заморскому принцу, из далекой Аварии. Ежегодно, в ночь, когда часы тьмы набирают полный годичный оборот - венценосный потомок свозит сюда самых красивых наложниц, для черной жертвы адову псу Ваалу. В эту ночь громадные псы-грули без устали рыскают по заросшему саду...
   Другие - древнему седому герцогу, друславского рода. Проклятый герцог спит целый год в глухом сыром подвале, но один раз в год просыпается, чтобы набраться сил, и свежей крови...
   Как бы там ни было, но раз в год замок Эволь оживал. Наполнялся слугами, поварами, егерями, собаками - в ажурные ворота степенно въезжали роскошные кареты. Громогласные кучера шелкали бичами и крыли привычной руганью зазевавшихся прохожих. А на королевском тракте нередко пылила копытами чья-то отборная стража...
  
   __________________________________________________________________
  
   - Ничего не поняла. Еще раз.
   - Просто дура, Ваше величество.
   Статная красавица-эльфийка раздраженно сдвинула свои безупречные брови:
   - Хочешь сказать, что какая-то крестьянская дура случайно нашла золотое колечко, и... вдруг решила объявить себя женой моего сына? Ты сам себя слышишь?
   - Ну, когда хотят сжечь на костре... - развел руками мажордом.
   - Для этого надо знать историю! - перебила королева. - Путаницу интриг эльфийского трона! - покачала головой, - просто дура, да?
   - Просто увидела руны, и... - пожал плечами слуга.
   - Нарядилась в дворянское платье, - продолжала красавица, - купила лошадь, проехала пол-Кварка...
   - Смышленая, - согласился мажордом, и веско добавил: - пыталась скрыться, Ваше величество. Изо всех сил. Зачем скрываться? - немного помолчал, и вздохнул: - Мы проверили. Ноль. Совершенный. Удивительный случай.
   Королева задумалась, постукивая тонким пальчиком по столу:
   - Нашла значит... Умная. Ладно, - приняла решение: - присмотри за ней. Мне надо время.
  
   Хуже всего - взвешенность. Неизвестность. Неопределенность. Когда висишь в воздухе, бестолково болтая ногами.
   Аника сидел в комнате. Или в камере. Глухие стены, зарешеченное окно, толстая дверь. Вторую неделю. Три раза за день молчаливый слуга приносил еду, расставлял на столе, и так же молча забирал пустые тарелки. Аника каждый раз вскидывался: 'Кто вы? Где я? Зачем? Что хотите?' Бесполезно. Ни единого звука. Будто проглотил язык.
   В первый день его долго и нудно допрашивали. Аника красочно описывал деревенскую жизнь, благо допрашивали не крестьяне, и в тонкости быта не вникали. Скулил, что мать страшно переживает, отец не находит себе места, и брат с вилами наверняка уже перевернул пару деревень в округе... Отпустите, добрые господа! Зачем вам нищенка?
   Потом появилась знакомая фигура, в коричневом балахоне, и Аника осознал, что пропал. Финиш. Маг долго сверлил глазами - сердце заходилось барабаном, - потом устало выпрямился: 'Ничего себе... Ноль!' Пауза. Потом все вокруг загалдели, воззрясь на Анику как на диковинного зверя. И у всех сразу пропали все вопросы.
   Ноль? Догадался, по галдежу - что-то вроде отрицания магии. Крайне редкий случай. У него ни малейшего всплеска активности. Но и к нему не могли применить ничего...
   Ноль? Очень интересно. На него теперь не действует магия?
   Случай редкий, но не единственный. Случалось, появлялись в этом мире такие. Потом долго рассказывал хмурому лысому мажордому - почему его задержали в Погаре, зачем хотели сжечь, и откуда видения арахны...
   'Спускалась вниз, в чертовом лесу, господин, единственный раз! Как зачем? Вы жили в деревне, дяденька? Не жизнь, а навоз! Что там делать девушке? Солнце встало - серп в руки, и в поле! Жито, рожь, снопы! Свиньи, коровы, солома! Грязь, мухи, дерьмо! Весной посади, осенью убери - из года в год, день за днем... Вы видели, как пашут поле? Лемех-растопырка, из сухого пня - дохлая лошадь тянет из последних сил, ноги по колено в грязи... - Аника убедительно показывает свои маленькие ладони: - этими руками! Отец не слышит, мать хватает розги! Разве они для этого, господин?'
   Лысый дядька усмехается, потом снова хмурится: 'А в подземелье-то зачем?'
   'Как зачем? - искренне удивляется Аника. - Все же знают - у одров горы золота! Простите, - жалобно хнычет, пуская в ход к месту появившуюся новость: - не чувствовала магии никогда, дура...' 'Из тюрьмы как сбежала?' 'Стражника подкупила...'
   Чушь. Полный бред. Но прокатило.
   Ноль. Все встало на свои места. Понятно, почему она могла носить кольцо - остальное их не сильно беспокоило. Лысый мажордом поднялся: 'Жди, и не хнычь!'
   Потянулись дни. Тишина. Молчаливый слуга приносил еду, и плотно закрывал дверь. Гобелен на стене изображал сцену охоты, на какого-то страшного зверя - красавцы на быстрых конях гнали неведомое чудище по лесу. Аника подробно изучил рога, глаза, оскал, даже копыта. За окном виднелись верхушки деревьев, и черепичные крыши домов. Ни книг, ни бумаги, ни чернил. Зачем книги безграмотной крестьянке?
   Стены - как бич обличающего суда. Аника тосковал. Хотя и понимал, что самобичевание - шаг в никуда. Просто не понимал, что сможет сделать дальше. И в пустой комнате - всегда наедине с самим собой...
   Какое значение имеет какое-то старое кольцо?
   Наконец, спустя две недели дверь открылась, и лысый мажордом махнул за собой - Аника поднялся, чувствуя, как начинают подрагивать ладони...
   Каменные коридоры. Старые гобелены на стенах, подсвечники тускло освещают темные ниши, с доспехами воинов. В просторном колонном зале их дожидалась дюжина девушек, в платьях служанок. Анику передали пожилой серьезной матроне, с недобрым взглядом: 'Одна неделя! Чтобы все сияло!' Дама посмотрела на Анику, как на навозную муху, и поклонилась.
   Дальше началось вообще черт знает что. Его завели в какую-то комнату, переодели в платье служанки, затянули передник, сунули в руки ведро с лохматой тряпкой, и пожилая мадам многозначительно потрясла перед носом пальцем: 'Хочешь узнать меня поближе? Полентяйничай!' Аника беспомощно открыл и закрыл рот...
   Теперь он мыл огромный дом. Вместе с целой армией обслуги. Отдирал пыль с шероховатого камня, тер кирпичной крошкой железные доспехи. И чувствовал несказанное облегчение - во-первых, - любая работа лучше комнаты-камеры, с ежеминутным ожиданием пыток. А во-вторых - кажется, ему поверили...
   Девушки бойко приводили все в идеальный вид. Он еще не видел дома целиком, его объект - длинный каменный коридор, с паутиной по углам, но... 'Это чисто?' - как груздь нависла над спиной знакомая фигура начальницы, послюнявила палец, щелкнула по камню, и не поверила глазам, разглядывая бурое пятнышко на коже... Тщательно вытерла о передник, и набрала в грудь побольше воздуха - Аника невольно втянул голову в плечи. 'Лодырничать дома, на печи, если у родителей розг нету!!! - разнесся по коридору хорошо поставленный сержантский рык. - Задница толстая, работать мешает?!! Ручки нежные?!!' - сжала плечо и ласково заглянула в глаза: - может, тебя научить, зайка?' Аника изо всех сил завертел головой, пытаясь пробить пробки в ушах. 'Ррработать!! - брызнула слюна в лицо, и старшина с чувством выполненного долга скрылся за поворотом, озабоченно покачивая головой: - где таких только берут?'
   У девчонок, оказывается, ничуть не легче чем у парней. Аника потряс пальцем в ухе, и со страхом воззрился на выскобленный коридор...
   Что за черт? Какая уборка, какая служанка?
   В обед их покормили. В просторном зале гудел целый муравейник - запах наваристых щей, грохот скамеек, стук ложек, гомон и шум. Плотники, дворники, оружейники, каминщики, цветочницы, садовники, слуги, служанки... Аника в тысячный раз ощутил, как стремительно краснеет: платье, каблучки 'стук-стук'... Хвала богам, вроде никто не смотрит. Протиснулся на ближайшее свободное место, аккуратно расправил передник и склонился над миской. 'Окна только родским песком, витраж из Питры!' - '...гномью глину в ведро - мылится на редкость...' - '...в угловой башне, в подвале - чуть не скончалась от страха...' - самая обычная столовая-трапезная...
   Обычный люд. Домище приводился в порядок. Щи неожиданно оказались на редкость вкусными - с удовольствием вылизал деревянную миску. И был бы счастлив, если бы не груз последних времен - ангел, Абидаль, девочка, Веня... Будто незримый перст с небес упирался в затылок: 'Ничтожество! Ты еще не сгинул прочь?'
   После обеда сделал вид, что заблудился, и попробовал сбежать. Не вышло. У дверей обнаружилась стража - пришлось сотворить озабоченно-деловой вид, и прошествовать мимо. Дружное цоканье языками за спиной - черт!! Задницу всю дорогу щекотало одобрительное мужское лобзание, пока не скрылась из виду. Ты когда-нибудь к такому привыкнешь, Аника?
   С красными ушами вернулся на прежнее место, и неожиданно обнаружил напарницу - полненькая девушка в платье горничной усмехалась, разглядывая выскобленный Аникой коридор. Потом притащила еще два ведра, и дружелюбно улыбнулась: 'Ты пол когда-нибудь мыла? Вообще?' Оказывается, камень сначала мылится синей глиной, потом оттирается перетертым песком... и только потом вымывается начисто. Целая наука. Даже у уборщиков все далеко не просто.
   Ее звали Иалу. Работа сразу заспорилась. Толстушка весело мылила, Аника тер жестким порошком, и потом дружно вычищали досуха - камень сразу заискрил всеми спектрами отлично шлифованного гранита. 'Бездельники...' - проворчала появившаяся как привидение начальница, но уже больше для острастки.
   'Откуда ты, Насть? - улыбнулась веселая напарница, когда привидение скрылось за поворотом, - как тебя только приняли?' 'Связи!' - многозначительно воздел глаза к потолку Аника, Ивалу расхохоталась: 'С королевой?'
   Стоп!! Аника медленно выпрямился. Что?!
   Толстушка оглянулась и понизила голос - среди прислуги ходили слухи, что сюда ждут саму королеву эльфов...
   Серьезно? Эльфийскую царицу? Самую величественную из всех королев? Мать Аля?! Аника не поверил: 'Здесь же наемный люд... Разве к царским хоромам допускают посторонних?' Напарница только пожала плечами.
   У Аники сразу пропало желание сбегать. Вот где могут быть ответы на многие вопросы. Об Але, и о вратах...
   Вечером ничего не изменилось - снова заперли в прежней комнате, на столе остывал привычный ужин. Поверили, но не до конца.
   На картине статные воины гнали неведомого зверя, за окном крыши домов золотило заходящее солнце. Руки с непривычки болели, колени в царапинах - как только девчонки работают, в этих платьях?
  
   На следующий день его отрядили чистить каминные трубы. На крышу конечно не пустили - елозил внизу, пытаясь откашляться от черной копоти. Трубочисты спускали на веревке ершистый груз, вычищая дымовой проход - он набирал побольше воздуха, нырял в густое облако, и выносил полные ведра осыпавшейся золы. Затем уже тщательно отдирал саму пасть очага. Через полчаса был чернее черта, только белки глаз моргали на буром лице - даже садист-сержант в юбке опешил: 'Ты что, дура?' Вчерашняя напарница-толстушка за ее спиной заходилась от хохота... Оказывается, существуют специальные капюшоны, и повязки, и длинные щетки, и... вообще, зачем лезть, когда сверху сыплется?
   Заставь дурака богу молиться, он весь лоб расшибет. Откуда он знал, как чистят каминные трубы? 'Мыться, быстро! - разозлилась босс, - тебя вызывают! - кивнула веселой толстушке: - помоги ей! Как пить дать и это не умеет'. 'Куда?' - не понял Аника. 'Вот и узнаешь', - закруглило опрос руководство.
   Оказывается, тут для работников существовала даже умывальная. Вода, нагретая на солнышке где-то наверху, спускалась по специальным желобам - крутая инженерная мысль. Иалу поливала из деревянного ковшика, а Аника с наслаждением фыркался, разбрасывая вокруг целый фейерверк брызг. Потом его переодели в чистое платье, затянули белый накрахмаленный передник, и в довершении, как жирную кляксу на остатках былого величия - громадный белый бант на затылке. 'Что, так серьезно?' - жалобно проскулил Аника. Помощница пожала плечами: 'В барскую - только так...'
  
   За столом листала бумаги эльфийка. В скромной комнатке, где-то на верхнем этаже. В неброском, но дорогом элегантном платье. Красавица. Безукоризненное лицо, яркий блеск голубых глаз, светлые волосы в сложной прическе...
   Аника замер на пороге. Женщина подняла голову, и неспешно смерила с головы до ног:
   - Тебя зовут Настя? Действительно, красивая, - задумчиво подперла подбородок ладошкой, разглядывая, - дома не сиделось? Полы мыть не научили?
   Небольшие, но изящные сережки, тонкое колье на груди, пара витиеватых колечек...
   - Научили, - привычно заканючил Аника. - Только ведь.... там воду на пол, и швабру в руки! Все просто! А тут...
   - В столице была? - не дослушала эльфийка. - Кареты видела? Вельмож? Парки, аллеи, дворцы? Судя по дворянскому платью - с модой знакома.
   - Не была, ваша милость, - вздохнул Аника, - купила, что просто понравилось. Но мечтала.
   - Расскажи о себе, - откинулась на спинку красавица. - Я хочу узнать тебя поближе.
   - Зачем? - не понял Аника.
   И немедленно получил шлепок по шее, лысый мажодорм позади виновато извинился:
   - Простите ее, Ваше величество...
   Что-о?!! Аника побледнел. Королева?!!
   - Ничего, - успокоила перворожденная, и подбодрила: - ну?
   Аника молчал. Королева. Здесь и сейчас. Мать Аля. Прямо перед глазами, как отче наш. Может, рассказать ей все? Попросить встречи с домом Брода? 'И что дальше? Хочешь встретится с Брода?'
   Он не мог ничего рассказать. Позорная печать, заставляющая стыдливо опускать глаза... Святая Анна. Боги, сколько пафоса - простолюдью нужны герои. Но сильные мира знают - дубина, заставившая Таир уйти под землю... Анна Арахская. Вообще снос крыши. Надежда на возрождение мира...
   Сколько продержалась эта 'надежда'? Неделю?
   Человечек. Никчемный, бесполезный. Даже в домашней работе...
   Чем правда отличается от истины? В мире множество точек зрения. И довольно многие из них правдивы. Но правда - не истина, Аника как всегда, - винил во всем себя...
   - Не хочешь говорить? - удивилась королева.
   - Простите, Ваше величество, - опустил глаза Аника. - Просто не знаю, что сказать. Деревня есть деревня. Коровы, навоз, мухи...
   - Хотела более высокую жизнь? - наклонилась эльфийка. - Без труда? - сцепила тонкие красивые пальцы на столе. - Думаешь, высокие живут легче?
   Аника молчал.
   - Возможно, когда-нибудь у тебя появится шанс узнать поближе, эту жизнь... - не обиделась на молчание королева. - Если будешь послушной, и умной. Хочешь?
   Аника так же молча кивнул. Что он мог еще сказать? Отказаться?
   - Обучите ее, - распорядилась глава эльфов. - Всему, что сможет.
  
   - Задницу вперед! Слегка туда-сюда... Слегка! Что виляешь, как шлюха?!
   Аника поднял подбородок, чтобы не уронить толстую книгу на голове. Еще две зажаты под мышками - голова прямо, не качается, локти прижаты к туловищу. На полу мелом нарисована прямая - тонкие высоченные каблуки ступают строго по линии...
   Снос крыши. Жизнь превратилась в невыносимый кошмар. До вечера он драил комнаты, с напарницей, вычищая пеной толстенные портьеры, или надраивая песком канделябры, или выскребая ножом плинтуса... А вечером, когда все нормальные люди отставляли ведра-метла-скребки в сторону - начинался экзамен на стойкость. Садисты-учителя хотели быть уверенными, что даже уставший Аника не изменит изяществу, и благородной осанке...
   Изуверы делали из него женщину. Взаправдашнюю. Мозг сопротивлялся, вопил и корчился - но педагогам-мазохистам было плевать:
   - Ноги вместе! Не растопыривай, будто у тебя там что-то есть! Колени вместе, двигаются только голень и ступня!
   Аника затянут в невероятно узкое платье. Высоченные шпильки заставляли чувствовать себя акробатом, балансирующем на тонкой веревке, книга вот-вот свалится на пол...
   - Стоп! Назад! Не как обезьяна - грациозно... Шея чуть наклонена, в глазах смертельная скука, а тело плывет... а не топает, как лошадь!
   Муштра, которой позавидуют королевские платцы, продолжалась до поздней ночи. Походка, развороты, поклоны, реверансы - сесть, встать, помахать веером: 'изящно, тупица - не как ветряная мельница!' Боги, его даже пытались учить читать. Но обнаружив круглые глаза, старательно разглядывающие непонятные иероглифы, махнули рукой: 'Ладно...' Аника чуть сдержал облегчение.
   Танцы. Любая девушка обязательно должна уметь танцевать! Хотя бы 'Валирису', 'Громокон' и 'Колокол-дар'. Раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три - лысый мажордом, выполняющий роль кавалера, аккуратно держит за талию и ведет по кругу: 'Раз-два-три...' Педагогом-изувером - незнакомая эльфийка, со сложным именем Семинебо-Дара. Все. Еще была Дикуардэсса, тоже эльфийка - специалистка по визажу, и больше никого. Обучение почему-то держалось в строжайшем секрете. 'Валириса' и 'Громокон' напоминают земной вальс, однако он никогда не умел танцевать вальс...
   Аника ни черта не понимал. Зачем?!
   'Взялся за гуж, не говори что не дюж' - он играл роль глупой крестьянки, которой пообещали райскую жизнь. Даже девушки из благородных семейств платят за такое огромные деньги, а у него вообще никаких прав...
   После танцев сразу попадал в обманчиво-воздушные руки стилистки-визажистки-специалистки-по-внешности: 'Не шевелись! Зачем столько? Ты что, клоун? Аккуратно! Легким движением подчеркни, выдели - штрих должен быть незаметный, и слегка кокетливый...'
   Не просто наука. Убийство мозгов. Докторские диссертации нервно курят в сторонке. Аника никогда не предполагал, что у девчонок все так сложно - боги, если бы можно все вернуть... 'Точно хотел бы? Честно?' Он не знал. Веника, Аня, Лихва, Брода, Ная, Аль - слишком много друзей его тут знали девушкой. Все стало слишком сложным. Перепуталось, переплелось...
   'Чуть лучше, - нахмурилась эльфийка. - Уже не клоун, но трактирная шлюха, - устало махнула в сторону двери: - иди умывайся...'
  
   - Отдохни, - смилостливилась толстушка. - Лица нет...
   Иалу была горничной. А значит, по рангу выше его. Но на удивление легкая - Аника прислонился к стене и опустился на пол. Устал. Реально. 'Тьфу, черт!' - выругалась напарница, и предупреждающе оглянулась - пришлось вскочить. Из-за угла нарисовалась знакомая фурия: 'Бездельничаете, дармоедки?' - он уже старательно выжимал тряпку. Начальница небрежно кивнула за собой - льняное сукно нехотя полетело обратно в воду... Иалу проводила понимающим взглядом. Начинается. Вот так каждый день...
   - Память хорошая? - встретил вопросом в кабинете мажордом.
   Аника удивленно пожал плечами.
   - Хорошая-хорошая, - не согласился лысый слуга, и задумался. - В общем так... - пальцы выбили дробь на столешнице, - нужен твой необычный взгляд. И память. Понимаешь?
   Он ни черта не понимал.
   - Будешь прислуживать гостям, на приеме. В городе, - объяснил главный босс. - Внимательно смотри, и запоминай. Все необычное. Сможешь?
   Аника удивленно смотрел ему в лицо.
   - Это может повлиять на твое будущее, - веско добавил старый слуга, - Постараешься?
   Аника кивнул, и чуть помедлив, решился:
   - Какое будущее?
   Мажордом не ответил, показательно кивнув на дверь - Аника не отступал:
   - Зачем меня учат? Для чего? Прислуге ведь такое не надо!
   - Много ты знаешь, - проворчал старый слуга. - Это королевский дом, поняла? Тут не бывает обычной прислуги. Особенно у эльфов. Топай уже...
   Служанки у эльфов - как леди? Его реально хотят взять в королевский дом?
   Он давно понял - вся тьма народа, - временная. Наемный люд. Только привести дом в порядок. Затем сюда уже нагрянут королевские слуги... И это был не просто дом. Слишком много извилистых коридоров, сводчатых залов, комнаток-закоутков, тысячи ступенек - витиеватых, темных, заросших паутиной... Замок. Но тут давно никто не жил...
   В королевское услужение не попадают простые смертные. Значит, экзамен на должность служанки? Круто.
   Вышел за дверь, и сразу попал в лапы Гривы - 'обожаемого' сержанта.
  
   - Аккуратность, услужливость, и внимание! - начальница выхаживала перед строем, как на параде. - Тарелки всегда полные, вы незаметны! Опустел бокал - тут же родилась воздушная нимфа, из ниоткуда, просто мечтающая услужить...
   Аника, как и все девушки - в легком ажурном платье, с узорчатыми вышивками, накрахмаленном крылатом передничке, блестящих туфельках, и яркими бантиками в волосах. Краса-раскраса. Их привезли в закрытой карете-дилижансе, и сразу проводили в дом - большой дом, с лепными украшениями над освещенными окнами. Фасада не видел, завели через заднюю дверь - прислуга. Что-то вроде местного клуба. Но старшина здесь бывала...
   - Что я сказала? - остановилась напротив него Грива.
   Помяни беса...
   - Обслужить... - поперхнулся Аника.
   - Обслуживать будешь своих мужиков, в постели! - сожгла взглядом старшая служанка. - Только попробуй что-нибудь вытворить!
   Изобразил самые преданно-песьи глаза, на которые только способен. Босс сверкнула последний раз, и повернулась к остальным:
   - После первых блюд пауза, минут десять, следом горячее. Десерт минут через сорок после горячего. Повара все знают. Не перепутайте снова лопатки для гарнира, и для десерта! Выпорю! Вперед...
   Все шеренга дружно зашелестела к двери.
  
   Аника осматривал зал, слегка приоткрыв портьеру. Просторный, с громадными панно на стенах, и золоченой лепниной на потолке. В центре - полукруг столов, с жемчужно-белыми скатертями, и тонкой фаянсовой посудой. Стулья больше напоминали кресла, с мягкими спинками и подлокотниками...
   Зал постепенно наполнялся людьми - легкий гвалт голосов, шутки и смех. Гости в дорогих камзолах, при позолоченных шпагах и дагах - дворянско-купеческое сословие. Дамы - в элегантных платьях с шлейфом, небрежно обмахивались изящными веерами. Сотни свечей в многоэтажных канделябрах освещали все как днем...
   В сотый раз почувствовал, как краснеют щеки. Туда? С бантиками? Неужели еще не привык, Аника?
   Среди разодетых фигур мелькнул знакомый плотный силуэт - сначала даже не узнал. Мажордом, в броском камзоле, с большущей шпагой - на лысине затейливо завитый парик...
   - Что пялишься? - зло прошипел сзади в ухо небесный глас. - Марш на кухню!
   Как пить дать, в родне у самого черта.
  
   Прием длился уже часа три, Аника вертелся как белка в колесе. В зал (хвала богам!) его не пустили - работал на кухне, раскладывая умопомрачительные вкусности по различным тарелочкам, и сами тарелки - по подносам. Работы выше головы: 'Ласточка, куропатки брюшком вверх, чтобы была видна корочка... Отлично! Отбивные по-грельдински не кладутся вместе с чоусом - только чививки. Молодец! Листик дартского перца сверху... Порядок!' Поварам он явно нравился, и это, почему-то, уже не бесило. Наверное, не было времени...
   На кухне - жар, пар, дым, и веселый гвалт - работа кипела. Девчонки забегали, виртуозно цокая каблучками, перешучивались, флиртовали с поварами, забирали подносы и тут же исчезали. Прием. Вино текло рекой - тут же на кухне разливалось из бочек. В соломе, в плетеных корзинах - витиеватые горлышки особых заморских нектаров. На деньги зачинщики явно не скупились.
   'Карету! - заглянула одна из служанок. - Кто-то хочет уехать'. 'Где Грива?' - оглянулся старший повар. Аника кинулся искать начальницу. Закон бутерброда - руководство никогда не найти, когда оно необходимо...
   Прием достиг своего апогея. Пошатывающихся, нетрезвых гостей можно было встретить где угодно - от кухни до уборных комнат. Стянули с лысин свои толстые парики, и вытирают макушки платками. Откуда-то доносилась ругань, и визгливое разноголосье дам - черт, только дуэли тут еще не хватало. В холоднике - одни рыбьи хвосты из-подо льда. В бильярдной смех, и стук шаров. В каминной тишина. В курительной - дым столбом, и нечеткие силуэты... В глазах вдруг мерцануло - чуть не вышиб лбом дверь...
   Кровь ударила в голову, побелел как полотно...
   Перед зрачками пылала... четкая, зеленая, почти забытая... шкала здоровья. И ровный ряд боевых скилов.
   'Красавица! - чья-то резвая рука неожиданно сгребла за талию, - куда-то спешишь?' Мир раздвоился. Разтроился, разчетверился. Шум большого пира доносился как из-за ватной стены. Этого просто не может быть... 'Будешь ласковой?' - тускло блеснула золотая монета, ловко упавшая в кармашек передника.
   В горле перехватило. Ургамах. Постаревший, обрюзгший... но такой же дебильный. Сжал зубы и рванулся - виски заломило от паники, - узнал? 'Ого...' - свет слева заслонил силуэт неразлучного Горта - щеки вспыхнули огнем. 'Куда? - волосатая пятерня обхватила за тонкую талию: - это невежливо!' В бытность парнем - убил бы обоих. Но он давно уже не парень... Кто-то из дебилов потянул за косу - от неожиданности выгнулся на каблуках, и чуть не упал... Подхватили, и грубо прижали к стене: 'Тебе понравится, обещаю!' Тело затрясло, где-то за тридевять земель затух истеричный писк...
   'Оставьте девушку, господа!! Немедленно!'
   Лапы от неожиданности разжалась - отскочил от стены, тяжело дыша... Мажордом. Сверкающий позолотой, как герольд, и надменный, как король - хмуро смотрит, из-под нависших бровей. 'Ты еще кто такой?' 'Могу объяснить, - небрежно сжал эфес шпаги глава обслуги эльфов. - На заднем дворе. Есть желание?' 'Это же служанка...' - не поняли заступничества земные дауны...
   Не узнали. Аника хрипло дышал. Вокруг уже начали собираться зеваки. Парочка скучающих, из числа гостей, престарелая дама - за спинами постреливала испуганными глазками служанка из своих... 'Все хорошо, - посетила-таки здравая мысль идиотов: - нам не нужны проблемы'.
   Во рту пересохло, колени тряслись. Мажордом терпеливо ждал, пока исчезнут оба задирщика, потом, разочарованно гомоня, разбредутся зеваки. Схватил Анику за руку, и затолкал в одну из комнат: 'Ну?'
   Интерфейс исчез. Испарился, будто и не было никогда. Аника облизнул пересохшие губы: 'Это Таир...' 'С чего взяла?' - серьезно спросил мажордом. Даже не удивлен, внимательно смотрит в лицо. 'Я никогда не чувствовала магии! - Анику еще трясло, - а тут... ударило! У них другая! Люди рассказывали...' 'Спокойно, - старый слуга неожиданно обнял, и по-отцовски погладил плечо: - успокойся, девочка, все позади... Ты уверена?' Аника шмыгнул носом, все еще пытаясь унять дрожь...
   В ужас вогнал не страх перед имбецилами. А то, что могли узнать...
  
   - Она уверена?
   - Полностью, Ваше величество.
   Королева задумалась, легонько постукивая тонким пальчиком по столешнице. Старый слуга терпеливо ждал.
   - Что думаешь о девушке, Гвидом?
   - Я? - удивился мажордом.
   - Прекрати, - попросила эльфийка. - Я всегда доверяла твоему мнению, и ты это знаешь. Удивительное чутье на людей...
   Глава обслуги вздохнул и замолчал.
   - Она хорошая девушка, - наконец тихо произнес. - Добрая. Врет, конечно, про крестьянский труд - видимо, жила пару дней в деревне. Ничего не умеет, но послушная, и терпеливая. Гриве тоже нравится. Может, из небогатого дворянского дома, если держали взаперти, и не научили обычным благородным вещам. Может, из купеческого, или служивого... Мало ли сейчас таких, бродит по миру? Сбежавших от каких-то своих невзгод?
   Королева кивнула, и снова задумалась...
  
   Переносная матрица?!! Они это смогли?!
   Мысли пчелиным роем гудели в беспокойной голове. И как это работает? Есть отличия?
   Возбуждение улеглось, но страх еще вспыхивал, трудноугасаемыми искорками: 'А если бы узнали? Боги...' Лицо наливалось белизной - бывший да-маг, ставший девчонкой-служанкой. 'Обслужи-ка господ, зайка!' Круто. Пол Таира сорвалось бы с места, чтобы на это посмотреть... Тебя это волнует, Аника? Не волнует, но мужское самолюбие не выбросить просто так...
   Чистка замка подходила к концу. Комнаты, лестницы и коридоры сверкали ярким природным гранитом, начищенные доспехи и канделябры отражали солнечный свет. С утра до вечера носильщики таскали с карет, похожих на броневики, рулоны старинных гобеленов, дартских портьер, ашбуранских ковров, или корзин с тонкой илонской посудой...
   Всегда смешливая толстушка стала непривычно молчаливой. Аника понимал - мечтала, что возьмут служанкой в королевский дом. Видимо, не брали. В венценосные семьи не берут кого ни попадя, тем более у эльфов...
   Два полюса мироздания. Она этим грезит, а ему и даром не надо - но кандидатуру рассматривают, даже начали обучать. Где справедливость? Где великий вселенский баланс?
   'Не расстраивайся, - виновато попытался успокоить. - Прислуживать принцессам-королевнам... они же надменные и капризные, аж жуть! Чуть не так - сразу порка!' 'Каким принцессам?! - даже испугалась подруга, и улыбнулась: - ну ты и деревня, Насть...' Первый плюс - уже улыбается. 'Личные служанки принцесс - это наследственное... - покачала головой толстушка, провожая глазами вереницу бородатых носильщиков, тащивших полированные столы. - Мне хотя бы посуду мыть, или уборные...'
   У каждого свои мечты. Отец Иалу с утра до поздней ночи пропадал в кузнице, мать обстирывала господ. Пятеро братьев на плечах, мал мала меньше. Жизнь. Простая. Нехитрая, незатейливая...
   'Задницы мхом не обросли?' - нависла за спинами Грива. Подпрыгнули, как по команде - вот черт... Но начальнице почему-то не до трудовой дисциплины, кивнула Анике за собой, и ходко понеслась к лестнице. Аника поспешно застучал каблучками следом...
  
   Королева. В той же комнатке, на самом верху, за тем же столом. Аника низко склонился в реверансе, как учили, сердце почему-то заволновалось... За спиной первой леди - незнакомая красавица, с брезгливым утонченным лицом. К косяку двери прислонился мажордом...
   - Ты однажды сказала, что мечтала о высокой жизни, - сразу перешла к делу королева. - Правда?
   Аника молчал, непонимающе глядя на первую эльфийку. К чему она клонит?
   - Ни капли почтения! - вспыхнула красавица, и надменно процедила: - плебейка-хамка...
   - Хватит! - перебила ее королева. - Уже обсудили.
   Красавица сжала зубы. Аника сглотнул. Принцесса Ария? Сестра Аля? Сердце почему-то заволновалось еще больше...
   - В чем ты призналась, когда тебя допрашивал дознаватель, в Погаре? - неожиданно спросила перворожденная. - Помнишь?
   Аника молчал. Он прекрасно помнил. Но ничего не понимал...
   Сестра Аля испепелила взглядом с головы до пяток.
   - Ну? - подтолкнула королева.
   - Что я... - замялся. - Из эльфийской королевской семьи...
   - Точнее? - приказала первая леди, сцепив на столе ладони.
   Язык упирался, и отказывался произносить это вслух...
   - Супруга принца Астаэля, - наконец выдавил Аника, окончательно стушевался и опустил глаза.
   - Слово - не птица, - почему-то напомнила эльфийка.
   О чем она? Аника непонимающе поднял лицо...
   - Тебе придется претворить это в жизнь, - наконец сказала мать Аля. - На самом деле.
   Что? Он глупо заморгал...
   - Ты станешь женой моего сына, - пояснила королева. - По-настоящему. Понимаешь?
   Шутка? Аника побледнел, как полотно. Издеваются? В комнате зависла пауза...
   - Ты еще думаешь? - зло прошипела Ария.
   Королева властно хлопнула ладонью по столу. Пауза зазвенела на самой высокой ноте...
   - Зачем? - наконец ошарашенно выдавил Аника.
   - Я хочу спасти сына, - честно призналась правительница эльфов. - А ты - получишь то, что хотела...
   - Как спасти?!!
   - Настя! - не выдержал за спиной мажордом.
   Первая леди успокаивающе улыбнулась:
   - Ничего, Гвидом... Не каждый день выходишь замуж, - кивнула на дверь: - расскажи ей все. Кажется, девочка в шоке.
  
   - Ответ нужен сейчас, - сказал мажордом, закрывая за собой дверь. - Мы уезжаем.
   Аника находился в прострации. Голова напоминала ящик, набитый прелой ватой. Какая женитьба, какой замужество? Как такое вообще пришло в голову? С трудом сосредоточился, и снова ушел в непонимание:
   - Куда уезжаете? Ааа... - удивленно оглянулся на окно, где вздымались красные шпили башенок: - как же замок? Слуги?
   Мужчины женятся. Девушки выходят замуж. Это нормально. Но боги... как им объяснить?
   - Здесь никто никогда не собирался жить, - сухо пояснил старый слуга. - Обманка. Мишура, - кивнул на стул: - садись.
   - Для кого? - попытался вернуть мозги на место Аника.
   - Для тех, кого ты встретила в клубе.
   Голова сразу прояснилась. Мысли прекратили бухнуть ватой, и принялись концентрироваться - вот черт... Опустился на стул, машинально расправив передник:
   - И причем здесь замужество?
   Старый слуга вздохнул. Многое произошло в этом мире. Ты молода, и просто не слышала...
   Я расскажу тебе сказку.
  
   Однажды, один наследный принц подарил девушке кольцо. Она одела его на пальчик, даже не подозревая, что колечко было обручальным... И что только она могла одеть его на пальчик, единственная на всей земле. Сказка ложь, да в ней намек - добрым молодцам урок. 'И что?' - не поймет глупый слушатель. А то... что эльфы дарят свое сердце один единственный раз. За всю жизнь. И больше - никогда не расстаются.
   'Правда?' Правда. Может, поэтому у этих глупых перворожденных так мало детей...
   Два сердца переплетаются, и становятся одним целым. Навсегда. Он чувствует все, что чувствует она, а она - что чувствует он. Невозможна ложь, невозможна измена, невозможен страх... Небо освящает брак, благословленный Эшу.
   Так было всегда. Многие тысячи лет. Эльфы - не люди.
   'И что дальше?' - встрянет глупый слушатель. Слушай, и имей терпение... Девушка не подозревала, что обручена. Она вообще была странная девушка. Как не от мира сего. И к чувствам - еще не готова...
   Это была святая Анна. Та самая. Но об этом никто не знает.
   'Да ну?' Не 'да ну', а слушай дальше.
   Погибла в огне Анна. Отдала жизнь, за эту землю, и ранила сердце вражьего дома. И демонам, властвовавшим над миром - пришлось уйти под мир. 'Под мир?' Под землю. Еще раз перебьешь - перестану рассказывать!
   Так вот... Думал главный демон, думал... что же придумать? Сердце демонского дома ранено, крылатые медузы в небе попадали на землю... Как передать богатства в свой демонский мир?
   'Какие богатства?' Большие! И наконец, придумал.
   Созвал свой демонский совет, и приказал: 'Слушайте, черти вислоухие, бесы рогатые! Найдите мне принца, которого отвергла родная земля! Есть у этого принца ключик, который может открыть дверь в наш мир...' Стали думать демоны - как исполнить приказ? Принца-то найти очень трудно. И наконец придумали - надо украсть то, что принцу очень дорого! И выменять это принцу на ключик...
   'Какой ключик?' Золотой! И похитили демоны принцессу Наяну. И предложили принцу - мы тебе Наяну, а ты нам ключик! Но принц уже был раз проклят за то, что поставил личное выше всего остального...
   Ничего не ответил принц. И ушел под землю. Навсегда. Чтобы в одиночестве оплакивать свою любимую. И больше никто никогда не смог потребовать у него ключик...
  
   - Не верю я в это, - отрицательно завертел головой Аника. - Чушь!
   - Можешь верить, или не верить, - усмехнулся мажордом. - Это не изменит смысла.
   - А как же принцесса Наяна?
   - 'За морями за лесами, в глубинах мраморных подземелий, - снова принял позу сказочника старый слуга, - покоится глубоким сном красавица, в хрустальном саркофаге. Чтобы однажды, ее возлюбленный...'
   - Хватит, - попросил Аника.
   Голова снова начала тупеть, и наполняться ватой. Чушь. Сказки. Бред...
   Аленах, Лами и Гамм. Как ты выживаешь, Алл? Как смотришь на небо, траву, цветы? Твоя пытка не прекратилась, с бегством из преисподней - а только закрутилась в новом бесконечном витке...
   - Тебя это беспокоит? - с небольшим удивлением спросил помощник эльфов. - Странное беспокойство, для крестьянской девушки. Которая собирается стать принцессой...
   Мало ты обо мне знаешь...
   - И причем здесь замужество?
   Старый слуга некоторое время задумчиво смотрел, потом серьезно сказал:
   - Ты плохо слушала сказку. Один раз, и на всю жизнь, помнишь? Вместе.
   Аника все равно ничего не понимал.
   - Сам факт существования земной жены - ставит под большое сомнение переход Астаэля к нечисти, - пояснил мажордом. - Жена в таком случае... просто не смогла бы жить, - покачал головой: - вот почему ты наделала такой шум в Ильвилье. И переполошила многие дома.
   - То есть... - начал Аника.
   - Да, - закончил за него главный слуга. - Вот так вдруг, - усмехнулся: - появилась ты. И неожиданно прилетело по тем, кто шатал королевский трон.
   Бум.
   Любит судьба неожиданные повороты...
   Но Анику не шибко волновала политика:
   - А он не перешел к нечисти?
   - Нет, - даже не задумался мажордом.
   - Откуда вы знаете?
   - Может, хватит? - стал терять терпение старый слуга. - Тебе ведь ничто не грозит. Демоны безбрачны.
   Сущности ада не имеют жен. Если же не ад - вопрос теряет силу. Логика.
   - Значит, просто политика? - не успокаивался Аника.
   - Не совсем, - собрал мудрые морщины на лбу мажордом. - Конечно, многие дома брызгают слюной, и мечтают тебя увидеть. Но дело не в одном скипетре, - хлопнул по подлокотнику: - но это уже совсем другая история. Мы не о том говорим.
   "Дело во вратах..." - мысленно закончил фразу Аникаи снова задумался:
   - Тогда почему Астаэль не появится сам? И лично не разрешит сомнения высоких Домов?
   - Много вопросов, - покачал головой помощник эльфов. - Постарайся не брать в свою красивую маленькую головку высокую политику. Будет спокойнее жить.
   Крестьянкой быть никто не отменял.
   - А если откажусь? Чем это грозит Астаэлю?
   - А как думаешь сама?
   Не надо семи пядей, перворожденные - гордый народ...
   - Вычеркнут, - спокойно и ровно ответил мажордом. - Сотрут, и забудут. Если не смогут убить.
   Конец. Финиш. Предел...
   Аника не верил, что это произнесет. Язык лопнет, рот изойдет кровью, горло не выдавит звук...
   Быстрее, Аника! Пока не вломились трезвые, нормальные мысли!
   "Почему мир так не справедлив?" - что-то всхлипнуло, и заголосило внутри, совсем по девчоночьи.
   Разве он может ТАК?
   - Я согласна.
   У него был выбор? Он не умел предавать друзей...
   - Что? - не расслышал старый садист.
   Горло действительно будто закаменело - закашлялся, похлопал ладошкой...
   - Дворцы, балы и интриги вряд ли светят в скором будущем, - честно предупредил старший слуга эльфов, - Королевская семья крайне редко появляется в свет.
   - Таир? - снова взглянул на бывшего начальника.
   - Ты точно не крестьянская девушка, - покачал головой мажордом, и усмехнулся: - ну что, пойдем? Лучше объявишь это королеве.
  
   Глава 13
  
   Длинная дорожка, лепестки суситских лилий. Далекий синий горизонт, протяжный крик журавлей в небе... Фантастическая укладка волос, прозрачная фата на открытые плечи - хвост сногсшибательного платья собирает травинки и сор...
   Невеста.
   Мозг не верил, что это происходит. Мозг плавал в прострации, отрешенно наблюдая со стороны... Куда летят журавли? На юг? А это разве не юг?
   Долина Иглу, священная гора Аземат. Каменное изваяние Рода на вершине, простирающее руки над миром. Далеко внизу видны кипарисы, и избушки маленькой подгорной деревни... Наверное, в Аварию. Сказочную жаркую страну, еще дальше на юге. Оттуда приплывали галлеры, с закованными в цепи рабами...
   Хруст гравия под белыми туфельками. Приближающиеся ступеньки алтаря, как домоклов меч, и почтительная фигура Травиуса, личного королевского мага-священника. Тишина. Ни звука. Только ветерок, колыхающий прозрачную вуаль, и волосы нескольких эльфов за спиной... Свидетелей минимум.
   Никто не должен знать, что это происходит только сейчас.
   Первая ступенька. Аккуратная ножка, в белой изящной туфельке, плавный перенес веса. Вторая, третья... Торжественное лицо Травиуса, как оскал голодного тигра... Зачем им в Аварию? Зачем им два дома? Цените родной кров, гордые птицы...
   Последняя ступенька. Финиш. Лицо пылает огнем - хорошо, что под фатой... '...Ни в чем не буду нуждаться - покоит меня на злачных пажитях, и водит к водам тихим... - голос Травиуса доносится, как из-за глухой стены. Лица за спиной обретают еще большую торжественность.
   Зачем я это делаю? Дороги назад уже не будет...
   '...пойду долиной смертной тени, и не убоюсь зла, потому что ты со мной - твой жезл и посох, они успокоят...' Мозг холодно констатирует - где-то далеко-далеко, за тысячи миль, - точно так же склонил голову Астаэль. В эту самую минуту. Одновременно. Жених, мать твою...
   '...приготовил предо мною трапезу в виде врагов моих, умастил елеем главу мою - чаша моя преисполнена...' Какой из тебя наследник? Ты же ребенок, дурак - и с собой справиться не можешь...
   Свидетели внимательны. Королева спокойна, серьезна, и сосредоточенна. Все должно быть правильно - с богами не шутят...
   Принцесса Ария кусает губы, еле сдерживая злость. С самого начала ей не нравился - безграмотная плебейка, холопка, чернь, - низы. Раньше считал, что эльфы более сдержанны, но снобизма им точно не занимать...
   Герцог ВатрДак - добродушный толстячок-крепыш. Вице-канцлер, и родной брат королевы. Можно поверить в его показное располагающее добродушие - если поверить в добродушие, например - бульдогов...
   Благородный Норд-Аэсс, князь Аэсский - председатель Совета иллийских домов. Холодные глаза ничего не выражают. Родственник по какой-то мужской линии, но близок к монаршей семье...
   Гвидом. Старший слуга царской семьи. Теплый ветерок ласкает лысину и поседевшую бороду. Из-под густых бровей скрытое сочувствие - наверное, единственный, кто его в чем-то понимает...
   Иалу. Личная служанка. Королева в ответ на просьбу только пожала плечами: 'Как хочешь'. Толстушка вошла в ступор, увидев Анику рядом с королевой, и целый день заикалась... Ей идет стильно-благородное платье королевских слуг, цвета бордо, с гербом эльфийской венценосной семьи. Хлопает преданно-счастливыми глазами, готовая уловить малейшее желание...
   Травиус. Трясет руками, покачивается - церемония похожа на песню. Королевский священник, маг, и врач в одном лице. И, насколько понял Аника, за эту сумбурную неделю - по силе не уступает и первому архимагу.
   Тишина. Все смотрят на него. Что-то не так...
   'Согласна ли?' - невозмутимо повторяет вопрос Травиус.
   Топор описал дугу, и с грохотом вонзился в плаху. Конец. В горле будто застрял шипастый комок...
   'Да'.
   Снова тишина. Секунда, вторая, третья - напряжение висит в воздухе... И вдруг появился звук - негромкий, протяжный... Будто высоко в горах радостно заискрил по камешкам звонкий счастливый ручеек...
   Свершилось. Там, далеко - Астаэль тоже ответил: 'Да'. Что-то теплое и трепетное вдруг обняло сердце, пощекотало между лопаток, и сбежало вниз по спине...
   Маг опустил руки, и вытер вспотевший лоб. Королева облегченно вздохнула, канцлер улыбнулся, Ария отвернулась... Иалу сверкала, как начищенная золотая монета.
   Свершилось. Небо приняло брак.
   Жена.
   Боги...
  
   - ...еще цветочки. А вот Ильвиль, представление перед Иллийскими домами... Ее надо очень хорошо подготовить. Или сожрут заживо.
   Гравий чуть слышно шуршал под пухлыми колесами. Автомобиль снаружи стилизован под дилижанс, но с полным комфортом внутри - мягкие диваны, столики, напитки, даже цветы. Лошади выполняли более показную, чем тягловую роль. Процессия изогнулась далеко за поворот - более полусотни карет, пара сотен стражников, с головы до пят закутанных в пыльные плащи. Ни флагов, ни гербов - какой-нибудь богач в дороге...
   - Что они могут теперь? - пожал плечами князь. - Вот она, перед вами, - оглянулся на Анику: - жена. По всем законам - земным и небесным. Живая, здоровая, и в твердом разуме.
   - Плохо знаешь даварр и нохийцев... - добродушно усмехнулся вице-канцлер.
   Сумбурная неделя. Дни слились в сплошную чреду - разум не успевал усвоить информацию. Множество разных людей - эльфы все казались на одно лицо, - повыше, или пониже, полнее или лысее... Только через неделю начал понемногу различать. Подготовке платья и прическе почему-то уделялся кворум внимания, и Аника совершенно не понимал - зачем? Кто там увидит, высоко в горах? Однако здесь не терпели несовершенства - о декольте, или суситских кружевах могли спорить до поздней ночи. Платье вышло великолепным - даже у него перехватило дух. Тончайшая отделка оставляла открытыми плечи, кокетливо приоткрывала вздутые бугорки груди, подчеркивала тонкую талию, и низвергалось свободным водопадом до пола. Тысячи алмазов сверкали и переливались, как мириады капелек света...
   Чудо.
   Зачем?
   Его не посвящали в планы, не объясняли причин, не заботились над ответами - делай что говорят, и будешь счастлива. Это вполне устраивало - чужды подобострастие, знатность, или лесть посторонних...
   Я сделаю все, что вы хотите. Только не лезьте в душу.
   - Когда он появится, Гвидом? - тихо спросила королева.
   Мажордом только вздохнул и пожал плечами.
   - Неужели не хочет даже взглянуть, на молодую жену? - удивилась мать.
   - Ему плевать. Простите, Ваше величество, это его слова.
   Спасибо, Аль. Вот честно... ты как был наглой дубиной, так и остался.
   Душа продолжала стонать. Калейдоскоп событий не вытянул из тоски и фатальной безысходности, а просто увел в прострацию. Ничто не изменилось - не прошло, не исчезло, не испарилось. Жизнь продолжала месить босыми пятками жидкую грязь...
   Королевский Дом огромен. Даже в подполье их сопровождало множество людей - стража, слуги, какие-то официальные лица, - длинная кавалькада карет и лошадей. Разве это прятки? Но потом узнал, свита - лишь тысячная часть настоящего Дома. И здесь - только самые преданные и проверенные.
   Еще дальше на юг. Стория, приморское княжество Мануа, в зарослях громадных эвкалиптов. Зачем? Надолго ли? Никто не пытался объяснять - 'каждый сверчок знай свой шесток'. Ему не привыкать...
  
   Громадный особняк окружен высоким забором, в саду - свора гончих псов. Или все-таки замок? - островерхие башенки по углам...
   Широкий коридор, резные двери - хвост элегантного платья шлифует паркет. Синхронный лязг - двойка непроницаемых гвардейцев у дверей слаженно вскидывает алебарды 'на караул'. Аника великолепен. Он теперь всегда великолепен - прическа, драгоценности, дорогущее платье. Труд целого квартета служанок-стилисток - минимум час, каждое утро. Это называлось: 'легкий, для дома'. Маникюр, макияж, личный парикмахер и визажист. Иалу, побелев от напряжения, затягивает тонкий гибкий корсет, делая тонкую талию еще тоньше - потом тщательно облачает в десяток прозрачных юбок. Затем сверху уже аккуратно опускают само платье...
   Принцесса. Лицо эльфийского королевского Дома. Боги, как все сложно...
   Вначале страшно тушевался и потел, от всеобщего внимания. Потом понемногу начал привыкать - легкая походка, колени вместе, шея чуть наклонена, локти прижаты, только небольшую изящную отмашку правой ладошкой, чтобы не совсем как дерево... Оказывается, зубодробильные уроки не пропали втуне. Скоро мужская сущность совсем помашет ручкой - осталось научиться хныкать, капризничать, и морщить носик. Сплетничать, кокетничать, и бросать взгляды на подтянутых офицеров. Хихикать над пошловатыми шутками, и мило краснеть... Правда, Аника?
   Узенькие ступеньки плавно сбегали вниз, и исчезали за поворотом. Задумчиво оглянулся, почесал длинным лакированным ноготком висок, и зацокал вниз, аккуратно придерживая платье - реально больше нечего делать, кроме как изучать огромный дом. В этом мире нет журналов и телевизоров...
   Первый этаж, короткий коридор, в воздухе умопомрачительные запахи - где-то рядом кухня. Несколько служанок надраивают пол, пара лакеев наблюдают и перешучиваются, садовник щелкает громадными ножницами возле кадки с цветами... Всеобщий шелест - слуги мгновенно склонились в реверансах и поклонах, Аника стушевался: 'Продолжайте, не обращайте внимания', - ядрит твою, дожился. Все послушно зашелестели... и тут же снова упали в поклон - из-за поворота неожиданно нарисовалась Ария, в сопровождении пары придворных дам и кучи служанок. Изысканная и высокомерная, как императрица. Вот черт.
   Перворожденная нахмурилась, оглядывая склонившихся слуг, и удивленно уставилась на Анику: 'А тебя не касается?' 'Что?' - не понял Аника. Сестра Аля приблизилась, и холодно смерила с головы до ног: 'Кланяйся, дура. Перед тобой Принцесса'. Полная тишина. Запищала, застонала осязаемо слышимая пауза, на самой высокой ноте... Спины немых свидетелей боятся вздохнуть. 'Ну?' - вздернула подбородок эльфийка.
   Сердце стучало в груди. Фаза ненависти достигла предела - высокородная хотела унизить, и навсегда расставить все по своим местам. Кто есть кто в этом доме, в этом мире. Можно конечно не подчиниться, можно даже послать подальше, раз уж крестьянка. Только... что дальше?
   Весь мир знает принцессу Арию. Законодательница всех мод, шикарных балов и высоких раутов - идол, объект воздыхания всей голубой аристократии. Надменность ей положена по статусу. А он - никто. Смердка, случайно оказавшаяся рядом с троном...
   Здесь чтут высокорожденность. Фаза перешагнет черту, и перейдет в открыто враждебный акт. Где нет защитников, нет сторонников, некому заступиться. Это не его дом. Не его семья, не его земля - не молоко, впитанное от матери. Выдержишь? Может быть, но...
   Он никогда не терпел интриги, каверзы, или подлость.
   Ему не нужны драки, войны, или победы...
   И ведь действительно никогда не станет настоящей принцессой, какие бы фамилии не носил.
   'Важно?' - будто что-то спросило внутри. Нет...
   'Тогда в чем же дело?'
   Глубоко вздохнул, и низко склонился в реверансе.
   'Ты никогда не будешь одной из нас, слышишь, грязь?' - зло прошипела над головой высокородная, и холодно двинулась дальше. Прошелестели мимо платья дам и служанок...
   Аника медленно выпрямился. Слуги старательно прятали глаза...
   Опустили, у всех на глазах. Добро пожаловать в королевскую семью.
  
   Аника не показывался из покоев - валялся на гигантской кровати, разглядывая лепнину на потолке. 'Неужели тронуло?' - удивился сам себе. Да нет, но... Придворный люд старательно не глядит. Прячут ухмылки и скалятся в спину. Судачьте. Сплетничайте. Мне плевать. Вы даже не представляете, кем я был - вообще бы умерли от хохота. Только не трогайте...
   Его итак не трогали. С самого начала. Никогда не приглашали на завтраки или обеды, встречи или приемы, беседы или прогулки. Изгой, отброс - числился чисто номенклатурно. 'Разве хотел иначе?' Все-таки трудно душе без участия...
   'Ваше Высочество?' - в комнату заглянула Иалу, Аника скосил глаза: 'Ничего не надо, напарница. Все нормально, жизнь продолжается'. Толстушка закрыла за собой дверь, и вдруг объявила: 'Ее высочество, принцесса Ария приглашает на прогулку'. Будто люстра свалилась с потолка, и разлетелась на мелкие осколки... 'Что? - не поверил Аника. - У кого-то проблемы с юмором?' Иалу опасливо оглянулась на закрытую дверь, и подалась к постели: 'Не ходите, - просительно шмыгнула носом: - ненормальная она...' Кажется, не шутка...
   Аника поднялся и спустил ноги на пол. 'Ну серьезно, - умоляюще продолжала служанка. - Не любит она вас...' Что ты от меня хочешь, Ария? Чего добиваешься? 'Успокойся, напарница, - задумчиво поправил выбившуюся прядь волос. - Что просили передать?'
   'Через час на конюшне, в дорожном костюме, - всхлипнула Иалу. - Ваше высочество, пожалуйста...'
   Не будет ему покоя в этом доме. Никогда. Все равно не выйдет вечно прятаться в комнате.
  
   Конюшня огромна. Сотни загонов, сотни лошадей - тонконогих, чистокровных, статных, - запах сена, ржание и храп. Арию увидел еще издали, возле входа, рядом с конюхом и двумя оседланными аргасскими скакунами. Нерешительно осмотрелся - странно, но высокорожденная была одна. Без свиты...
   Легкий ветерок трепал полы дорожного платья, и легкого палантина, в саду пересвистывались птицы. Егеря еще не выпустили ночных собак, впрочем - к Арии они приручены. Без своих многочисленных фрейлин и служанок принцесса выглядела непривычной... и почти естественной. Эльфийка обернулась, смерила с головы до ног, и высокомерно усмехнулась: 'Трусишь?'
   Даже без стражи? Я что-то пропустил? 'Мы стараемся не привлекать внимание, - снизошла до пояснения принцесса, - когда выезжаем за пределы'.
   Аника недоверчиво улыбнулся - правда? Ты себя со стороны хоть видела, Ария? Да от тебя за версту несет голубой кровью - воздушная грация и утонченность, неподражаемая элегантность и изящество... Как бельмо на глазу, у любой особи женского пола. Проглотил завистливый вздох, удивился, и поспешно переключился на насущное: 'Зачем меня звали? Честно?'
   'Да незачем, - она приняла из рук конюха уздечку, грациозно вскочила в седло и натянула повод, успокаивая коня. - Просто, хочу служанку на прогулке. Должен же мне кто-то прислуживать?' Что?! - Аника оторопел. Эльфийка от души расхохоталась: 'Видела бы, свое лицо, - успокоилась и хмуро бросила: - спустись на землю, ты для меня - никто. Пустое место. Ниже слуг. А это, - кивнула на ворота, - для матери. Пусть думает, что у нас... мир и лад'.
   Первая леди как-то узнала об утреннем происшествии, и изволила проявить недовольство? Даже удивлен. Аника тоже принял уздечку, и вскочил на лошадь - после замужества ни разу не видел ни королеву, ни остальных сановников. Не думал, что им дело. 'И куда мы едем?' Высокородная пришпорила лошадь, стражники поспешно распахнули ворота...
  
   Свобода. Впервые за многие недели - мерный стук копыт, ветер в лицо, шум листвы над головой. Несмотря на относительность, Аника вдыхал полной грудью - боги, как он скучал по всему этому...
   Казалось, сто лет прошло с тех пор, как он дышал этим воздухом. Сколько всего изменилось, перевернулось, и встало на голову... Побывал служанкой. Вышел замуж. Мозги не вмещают - чушь какая-то. Бред.
   Стория оказалась довольно большим городком - двух, трех, и даже четырехэтажные дома на центральных улицах, толпы народа, визгливое покрикивание кучеров. Жаркое южное солнышко, тень разлапистых платанов, уютные палисадники и прохлада фонтанов...
   Порт. Склады, бараки, пирсы, забитые самыми разнокалиберными морскими бродягами - от легкой галеры до высокобортного испанского галеона. Гвалт, шум, крики грузчиков, бочки на сходнях, вонь перегнивших водорослей, испортившейся рыбы и пота...
   Ария осадила лошадь и брезгливо сморщив нос: 'Ничего не изменилось, - оглянулась на Анику: - говорят, ты ничего не видела, кроме своей деревни?' Аника пожал плечами, пропуская мимо ехидность. 'Я покажу тебе Ущелье самоубийц. Как раз на будущее, - развернула коня и презрительно скривилась: - только не наложи в штаны...'
   Аника качнул головой, снова пропуская желчь - она... реально проводит тур, по местным достопримечательностям? Серьезно?
   За городом дорога запетляла между корнями огромных эвкалиптов. Тени почти нет - кроны небольшие, и очень высоко, - исполины вершинами подпирали небо. Через десять минут уже чувствовал, как пот струйками стекает между лопаток...
   Ущелье самоубийц оказалось глубокой расщелиной, между двумя отрогами гор. В паре метрах от обрыва чьи-то мудрые головы даже соорудили деревянное ограждение, специально для праздных зевак. День клонился к вечеру, почти никого, только пара местных аборигенов лениво обозревали разлом, облокотившись о перила. А разлом впечатлял... Аника спрыгнул с коня и подошел ближе - дно пропадало далеко внизу, теряясь в перепаде света-тени... 'Почему так назвали?' - перегнулся и попробовал заглянуть в глубину. Эльфийка промолчала, но один из жителей с удовольствием пояснил: 'Тут люди прыгают вниз, миледи... Будто слышат зов. Страшное место'.
   Чернота пугала. Эти камни, деревья, кусочек неба, - последнее, что видели их глаза. Будто сырым сквозняком повеяло снизу - по коже пробежали мурашки...
   'Трусишь?' - презрительно процедила Ария, нагнулась, проскользнула под перилами, и подошла вплотную к обрыву. Аника вздохнул - что ты обо мне знаешь? Тоже пролез под ограждением, сделал пару шагов и заглянул вниз... 'Осторожно', - посоветовали за спиной.
   Вблизи бездна была страшней. Покатый склон сбегал вниз на пару метров, и обрывался зевом преисподней... Чернь чернела. Будто жила. И смотрела... Тысячами глоток ревела безудержной болью, перескакивая эхом от стены к стене - тысячами трупов тянула мертвые холодные руки... Дрожала. Притягивала. И ждала...
   Легкий ветерок охладил горячее лицо. Каменная стена напротив вдруг плавно поплыла - Аника резво взмахнул ладонями, удерживая равновесие... Закрыл глаза, успокаивая дыхание - он понял, почему здесь гибли люди.
   Все просто. Как часто бывает. Перепад света-тени создавал иллюзию движения - как бывает, если падаешь на спину. И человек для баланса наклонялся вперед... Мрачная слава места угнетала психику, в этом мире еще не открыли иллюзию.
   Но это не ущелье самоубийц. Это ущелье жертв...
   И тогда, когда разум осознал иронию, и даже усмехнулся - спина вдруг ощутила толчок... Мягкий, но вполне достаточный. Тело выгнулось и замахало руками, пытаясь сохранить равновесие - но разум уже знал, - не поможет... Ничто в мире уже не поможет. 'Значит, не было никакой прогулки, Ария? Ты специально привела меня в это место...'
   Тело сорвалось и покатилось, судорожно пытаясь переломанными ногтями зацепиться за каждую трещинку - секунды растянулись в часы...
  
   Зачем мы приходим на эту Землю? Пройти очередной урок, или... доказать свою нужность? Испытать счастье, или боль потерь? Получить опыт, или провалить экзамен?
   Окровавленные пальцы изо всех сил цеплялись за каждую неровность на шероховатом камне, а перед глазами мелькала жизнь. '...Как требует закон, и общественная мораль...' - вещает какой-то диктор по телевизору, отец щелкает выключателем: 'Нет никакой общественной морали, сынок... Только твоя совесть'. 'Совесть?' - удивляется маленький мальчик - мать улыбается, и ласково взрыхляет его вихры: 'Думай всегда своей головой, сынок...'
   Последняя трещинка хрустнула под ногтями, и ноги сорвались в пустоту... 'Не-ет!' - вопит наверху весь мир. Вот он мой путь, отец. По совести. Хорошо, что ты так и не увидел - во что превратился твой сын...
   Чья-то рука ухватила запястье - ноги закачались над пустотой... 'Нет, - хрипло повторила над головой Ария, распластавшись на горячем камне, - только не так...' Кто-то сверху орал, мечась вдоль склона, потом куда-то пропал... Чуть слышный шорох, и ноги еще больше приблизились к темени... В глазах разноцветные пятна, как забытые картинки - веер брызг... Это Аль сиганул в болото, и крепко ухватил за руку...
   Ты не сможешь это сделать, Аника. Он никогда не простит.
   Снова движение - оба тела соскользнули еще на сантиметр... 'Отпусти, - сжал зубы Аника. - Мы обе сорвемся, слышишь? 'Нет', - зло огрызнулись она. 'Отпусти, говорю!' 'Не смей, - скрипнули зубы в ответ: - быть такой...'
   Какой? Тупой? Он с силой вырвал руку, и сорвался вниз...
   'Не-е-ет!!! - загнанный вопль запрыгал между каменными стенами.
   'Не-е-ет...' - эхо отразило от дна и вернуло назад...
   Но чернота почему-то не приблизилась, и стены не мелькнули наверх...
   Перед глазами нереально проплыли эвкалипты и ограждение... неведомая сила подняла обеих девушек в воздух, переместила... и также неведомо исчезла - обе девушки грохнулись в пыль...
  
   Аника очумело тряс головой, пытаясь подняться - чьи-то ладони подхватили и поставили на ноги. На поляне уже множество людей - кто-то поддерживает за спину, кто-то отряхивает платье... Разум с трудом возвращается в реальность. 'Мама?' - жалобный всхлип Арии. Бледная как мел королева опустила напряженную руку и открыла глаза...
   Разум все еще не мог осознать...
   'Мама!' - поспешно подскочила принцесса - и отшатнулась, от холодного взгляда... 'Сегодня же, в Гилеройс, - ледяной тон, как ушат воды из проруби, - Я не хочу тебя видеть. Пошла вон..."
   На поляне тишина. Вице-канцлер отвернулся, гвардейцы старательно изучают пыль под ногами. Дочь умоляюще смотрит на мать, и по ее щекам бегут горячие слезы...
   Ветер хладит горячий лоб, шумит листва над головой...
   Спасибо, Ваше величество. Теперь она меня полностью возненавидит.
  
   _________________________________________________________
  
   Дорога мягко шуршит под колесами, стража плотно облепила карету со всех сторон - за окном мелькают тени эвкалиптов. Очень долгий, и очень несчастный день. Глаза тяжелеют, мозг ни о чем не думает, мозг предельно устал. Саднят исцарапанные пальцы, трещит голова, и печет... печет...
   Аника не поверил. Сон испарился без следа - снова и снова принимался с силой жмурить веки...
   В темноте маячил огонек. Маленький, почти незаметный...
   Искрился, переливался, и звал.
   Шутка?
  
   _________________________________________________________
  
   'Боже, Ваше высочество...' - все никак не может успокоиться Иалу. Отказывается покидать его покои, бесконечно поправляет подушки, постель, смахивает со столика невидимую пыль... Аника отрешенно смотрел в окно. Красная черепица, платаны, вечернее небо... и королевский дилижанс, как грязное пятно на солнечном дворике.
   Арию провожала вся когорта фрейлин - уезжала одна. Спокойно, и довольно холодно прощалась, слуга закинул в открытую дверцу небольшой сундук... Ни королевы, ни вице-канцлера, никого из власть имущих. Один мажордом одиноко замер на ступеньках, с непокрытой головой - легкий ветерок теребит поседевшую бороду...
   Жизнь мало похожа на справедливость.
   Ненависть будет далеко. Только от этого почему-то не легче. Кто-нибудь когда-нибудь спрашивал его мнение?
   Служанки расплакались, стража у ворот старательно смотрит в сторону.
   Принцесса последний раз махнула ладонью, поставила ногу на подножку, и вдруг обернулась на окна - он не успел отпрянуть. Глаза на мгновение встретились... губы чуть шевельнулись...
   Аника готов поклясться всеми богами - она прошептала: 'Прости...'
  
  
   Глава 14
  
   Дилижанс мягко урчал, шелестя шинами по горной трамбованной дороге. Редкие путники еще оглядывались...
   Кого сейчас удивишь автомобилем? Всеобщая мода помутила головы - каждый поместный аристократ старался себе позволить такой... блестящий и лакированный. Чтобы на очередном обеде у соседа с шумом подкатить к ступенькам, кивнуть лакею, и небрежно щелкнуть дверцей...
   Впрочем, не только мода. Несмотря на грохот и копоть, как у разозленного дракона, эти чудотворения таирских лбов давали солидную фору обычным каретам в скорости и проходимости. 'У местного топлива низкое октановое число! - с умным видом трясли пальцами местные книгочеи. 'Что такое октановое число?' Недовольный взгляд - ты еще кто? Мозги слишком малы, чтобы отвлекать мудрецов от важных дел.
   Королевский дилижанс не рычал и не стрелял. Под обманчивой внешностью прятался совершенно другой двигатель - самое дорогое достижение таинственных дворумских лордов. Очередная крестьянская лошадь испуганно шарахнулась в сторону - Ария убрала ногу с педали скорости...
   Мир встал дыбом. Все изменилось, за последние полсотни лет. Она еще помнила те времена, когда молились Гору, и каждое королевство считало себя венцом государственности. В соседние деревни-хутора крестьяне ходили лишь изредка, а в другие города - как в далекие заморские страны...
   Общее зло объединило людей. Разрушило границы, проложило дороги, и открыло пути. Избило, исполосовало, и подтолкнуло. Заставило думать, искать, и находить. Вот только - не исчезло. Не пропало, не испарилось...
   Тревога сжала сердце. Непонятная, пугающая...
   Над макушками деревьев мелькнул каменный барельеф - ирония вселенной, - встречаются такие, в самых разных местах. Людские сердца хранят память, среди аххаев еще живут очевидцы. Осторожно приняла в сторону, хлопнула дверцей, и шагнула под кроны...
   Изображение как живое. Летящая к огненному шару девушка стремительна и жертвена - рука неизвестного мастера вдохнула жизнь в равнодушный камень. Солнце золотило фигуру, отбрасывая черные тени... 'Думаешь, я сноб, Настя? - тихо спросила, разглядывая изваяние. - Звезда? Конечно, не подарок... - окинула каменное лицо, прикрывшись от солнца ладошкой: - вот она, - чуть помолчала, и задумчиво повторила: - она...' Десятилетия прошли, но время не залечит рваные раны. Как ты умудрился так вляпаться, Аль?
   Святая Анна. Так шарахнувшая по зверю, что тот сбежал под землю, поджав хвост. А ведь это был ее дом.
   Она боготворила землянку. Не удивительно, что Аль так влюбился. Вот, кто должен был быть рядом с ним - вот, чье место в королевской семье... Откуда ты взялась, Настя, зачем? Тебе ведь никогда не найдется уголка, в сердце брата. Только злость, и незаживающие раны. Понимаешь? Не найдется принятия у народа. Мать просто не хочет слышать, в угоду своей политике. В семье итак слишком много боли.
   Понимаешь?
   Черные тени играли с солнышком, подчеркивая контраст и воображение - она нахмурилась, вглядываясь в лицо... Помотала головой, изгоняя наваждение, и пошла назад к машине. У деревьев еще раз оглянулась, недоверчиво окинув изваяние - тревога сжимает сердце, - мерещится всякое...
   Дилижанс взял разгон, деревья снова замелькали за стеклом - отчего тревога? 'Ты чуть не убила девушку, дура, - с удовольствием подсказал циничный разум. - Теперь изгнана из дома. Хочешь светиться от счастья?' Но тревога росла, все больше накручивая нервы.
   Изгнание позорно, изгнанники покидают свой дом в одиночестве. Весь горный, и подгорный Эрсанг будет перешептываться и скалить зубы, а Ильвиль наверняка соберет совет - лишний повод подергать за ногу королевский трон...
   Многое изменилось с тех пор, как ушел отец.
   Я выдержу. Мать упряма и сурова, если требует время. Но все равно через год-другой успокоится - время рассеет гнев, утренние росы смоют твердость, и разбудят прощение... Да и Настя наверняка внесет свою толику, в снижение срока.
   Разве не наоборот? Откуда такая уверенность?
   'Отпусти! - горячее дыхание прямо в лицо, - мы обе сорвемся, слышишь?' К горлу подступил комок, в глазах защипало...
   Ну зачем ты оказалась совсем не такой?
   Сердце разошлось не на шутку, в желудке саднило - принцесса оглянулась на изломанные тени на скалах, - душа просто вопит: 'Осторожно...'
   Душа ведь тоже умеет кричать.
   Крестьяне смущенно мнут шапки, топчутся, переглядываются, и галдят. Отец останавливает лошадь, и властно окидывает толпу: 'В чем дело?' 'Ваше величество! - валится на колени испуганный народ: - проруха...' Король хмурится, и тогда один, самый низенький, начинает бубнеть, не поднимая головы: 'Гор проклял посевы, гнус сжирает вчистую, дети мрут... Голод. Третий год нет урожая...'
   Чернь. Безграмотная. Во всех бедах винят только брата. Что от них ждать?
   Оказывается, есть что.
   Кричит воронье, мерцают отблески пожаров в глазах матери - гвардия почтительно расступается... Ветер метет золу с пепелищ, завывает среди обугленных головешек... Земля насквозь пропитана кровью - длинный ряд накрытых детских тел, в бурых лужах. И вбитая на шесте голова собаки...
   Черная жертва адову псу Ваалу. Дети, и выжженные доотла деревни.
   Отребье. Мразь. Помогло?
   Прости, Настя.
   Машина подпрыгнула на выбоине, колесо вильнуло - принцесса сжала руль, и притормозила. Огляделась, внимательно рассматривая скалы и одинокие деревца - что не так? Сердце просто выпрыгивает из груди...
   И тогда, в наступившей тишине, уши вдруг уловили слабый звук. Чуть различимый, похожий на стрекот кузнечиков в высокой траве. Побледнела, не желая верить, и быстро окинула взглядом небо - нашли? Бездонная синь чиста, как горный снег. Но внимательный взгляд успел заметить - дрожащее марево мелькнуло и исчезло, на миг размыв контур белого облака...
   Двигатель взревел как сумасшедший - машина рванула с места, - нашли, сволочи...
  
   Разум не туп. На самом деле - мы знаем, для чего живем. Мы даже знаем, когда умрем, и какой выбор должны были сделать в тот, или иной момент. Просто не хотим в это верить...
   Конец. Она поняла это еще до того, как признал перепуганный разум...
   Бешеная гонка наперегонки со смертью - двигатель ревет, - машину заносит на очередном повороте... Ария вцепилась в руль, до боли прокусив губы - ублюдки... Из-под колес свистят мелкие камни - чья-то перепуганная лошадь переворачивает телегу...
   Стрекот нарастает, приближается... Снова поворот - сильный удар о дверь, - руки с трудом выравнивают машину... По щекам текут слезы - разум отказывался верить, но сердце уже знает, - вселенная справедлива. Каждый достоин того, что получает...
   Перегрузка вжимает в кресло - ветер срывает фальшивые борта, открывая вытянутый лакированный бок, - улетают назад глупые лоскутки и фигурки...
   Стрекот прогрохотал над головой - прозрачная тень пронеслась над дорогой, и развернулась навстречу, - сознание перешагнуло черту, приближаясь к краю... Она почувствовала этот миг - затяжной миг предела... Будто кто-то невидимый щелкнул переключателем, притормаживая время, панику, и слезы... медленно вращающиеся лопасти лайдера, ухмыляющиеся губы пилота, раскрутившиеся роторы пулемета... палец, вдавивший кнопку консоли...
   Прости меня, мама. И Аль. И Нас...
   Крупнокалиберная очередь насквозь прошила королевский лимузин, взметнув фонтаны пыли на горной дороге - грациозная машина перевернулась, проломила деревья, и закрутилась вниз по склону, сминая железо как бумагу.
   - ...и Настя...
  
   - Аааааааа!!! - вне себя закричала королева - закрыла глаза, и без сил повалилась на пол... Смертельно побледнел вице-канцлер, вскочил на ноги председатель... Застонал, и упал на колени мажордом... Мертвая волна расходилась по огромному дому, разрывая ниточки связи со всеми, кто близок...
  
   '...и Настя...' - ударило в голову так, что Аника пошатнулся, ухватившись за стол... Растерянно оглянулся: 'Ария?!' Тишина. Только Иалу смотрит перепуганными глазами. В коридоре растет шум - где-то кричат, хлопают двери, топают сапоги... И тогда он понял. Догадка ударила, оборвав сердце: 'Не надо... Только не это...'
   Вселенная безразлична. Шум нарастет - топот в коридоре, крики за окном, ржание лошадей... 'Не надо!!! - осознание правды накатило, заломило в висках - дикий крик сотряс небо: - прошу!!!' Он не знал, кого просил. Горнило жара обдавало пылающие щеки - разум больше не хотел признавать условности и границы...
   Разум шагнул за пределы возможностей. Туда, где нет малого или большого - где маленький огонек сравним с грохотом вселенского пожара.
  
   Они нашли ее сразу - на дне глубокого каньона густо дымила исковерканная машина. Вытащили изломанное тело, и опустили на камни. Королева опустилась на колени, трясущейся рукой откинула окровавленные волосы - судорожные спазмы заглушили всхлипы... Шеренга гвардейцев стиснула зубы.
   Травиус мягко поднял и отвел мать в сторону - эльфы сцепились руками, образовывая круг. Минута, вторая... Пальцы побелели от напряжения - воздух над девушкой дрожал и стрелял синими искрами, - концентрированный 'сиом' набрал такую силу, что стал видим глазами...
   Тишина. Ни звука. Молчаливый вице-канцлер, угрюмый председатель, опустошенный мажордом - ветер трепет волосы на непокрытых головах... 'Почему вы со мной так, а? - шепчет мать, раскачиваясь из стороны в сторону. - Отец, Аль, теперь ты... Чем я провинилась перед вами?' Что-то невыносимое терзает душу...
   Воздух вибрирует и полыхает, минуты исчезают за минутами... Окровавленное лицо принимает мертвенный оттенок. Ее давно уже нет - разум знает. Все знают. Только не хотят верить... Чудес не бывает. Высоко в небе тоскливо закричал горный орел, откуда-то из-за скал долетел протяжный волчий вой... Ветер слабо теребит волосы на растерянных лицах. Безжизненные девичьи глаза смотрят куда-то в даль, навеки задержав смертельную боль, и обреченность...
   Никогда больше не засмеется счастливый голосок, не вспыхнут задорным удивлением голубые глаза. Не погладит плечо успокаивающая детская ладошка, не прижмется к материнской груди обиженный ребенок... Что ты делаешь с нами, жизнь? 'Солнышко, ну пожалуйста... - срывающийся шепот за спинами, - не бросай меня одну...' Подлые удары всегда бьют оттуда, откуда не ждешь - не исправить, не изменить судьбу...
   Травиус в изнеможении уронил руки, эльфы устало разжали пальцы. Загнанный раненный стон - мать закрыла глаза, и опустилась на колени...
  
   __________________________________________
  
   Боль тонко звенит, заставляя вибрировать воздух... Откуда-то доносится стон, и плач. Ария открыла глаза, приподнялась и оглянулась... Темнота. Слегка освещенный участок каменной стены, в потеках бурой крови, и полная темнота вокруг. Ужас накатывается волной, сжимая леденеющий от страха разум - Шеол. Преддверье ада. Конец...
   Из тьмы доносится шуршание, и тихое перешептывание. 'Не конец, - улавливают помертвевшие уши, - а только начало!' - старческий заскорузлый смешок, и шлепанье радостно потираемых рук... Паника леденит затылок, каменный коридор через несколько ярдов исчезает во тьме.
   Шеол. Ужас в глазах няни, и вечерняя боль в глазах матери. Шеол. Тут их очень ждут.
   Где-то в темноте всхлипывают, стонут, и плачут. Тоска безысходности накатывает и цепенит голову. Шорох и быстрый топот босых ног - Ария вжимается в стену, всматриваясь расширенными глазами - в черноте кто-то перебегает, подкрадывается... 'Боги... - горячие слезы бегут по щекам, - пожалуйста...'
   'Боги-боги-боги... - передразнивает скрипучий смешок, - боги-боги-боги...'
   Тут нет богов.
   '...Пойду долиной смертной тени, и не убоюся зла, ибо ты со мной еси, - шепчут побелевшие губы, - жезл твой и посох, они успокоят...' Тьма еще больше зашлась от издевательского смеха - трясется, щерится, скрипит. В глубине блеснула пара огоньков. Потом еще - девушка сильнее вжимается в стену, - десятки глаз приближаются, смотрят... 'Прочь!!!'
   Ей казалось, что она кричит. Но горло выдало лишь еле слышный сип: 'Пошли прочь!' В кружок слабенького света вынырнула первая тварь - мертвенно-белая, с красными глазами, и черными зубами. 'Упыри' - узнает описание одеревеневший от ужаса разум... Скользкие руки хватают из темноты - она изо всех сил кричит и отбивается, - чернь шевелится, шипит, и сучит множеством ног...
   Она бы разбила о стену голову. Или потеряла сознание. Но душа не может ни разбить голову, ни потерять сознание - душа может только выть и содрогаться. 'Пошли вон!!! - мерзкие белесые лапы ухватили за ноги и дернули во тьму - затылок больно ударился о пол...
  
   Преддверье ада. Душа ощущает весь кошмар - каждый день, каждый час, снова и снова. Бесконечная вереница нетерпимой боли, и страданий...
   Она знала это, как и знали все хранители Врат. Выла до хрипоты - горечь жгла прокусанные до крови губы... Нет надежды, нет веры, нет 'завтра'. Тело будет чувствовать каждый раз, всё до последней клеточки - каждую ниточку разрываемых связок, каждый волосок вытягиваемых нервов... И видеть свет... свет...
   Свет.
   Липкие лапы неожиданно исчезают, испуганный визг лупит по ушам - топот разбегающихся босых ног... Сознание в изнеможении щевельнуло пересохшими губами. Свет бьет в глаза, высвечивая каменную кладку стены до малейшей трещинки - Ария прикрывает глаза ладошкой, и с трудом поднимается на непослушных руках...
   Невозможно. Бред. Прямо в коридоре - воплощение Неба, в потоке яркого света... Точно такая же, как и в легендах - грациозные крылья, водопад золотых волос... Сознание не верит, бьется в истерике, дрожит на слабеющих ладонях - она... Сама. Судья. Полыхая бликами в страшных подвалах Шеола...
   Ария подтянула под себя колени, оставляя липкие дорожки, и уронила голову в пол: 'Прости, госпожа... - торопливо давятся непослушные губы, - виновна...' Свет приблизился вплотную - израненное тело обласкали теплые волны, - горячая ладонь вдруг поднимает ее руку, и неожиданно тянет за собой: 'Быстрее! У нас мало времени...' Принцесса подскакивает и послушно семенит следом, стараясь не наступить на полы переливающейся туники - тело больше не чувствует боли. Длинный коридор освещен как днем - черными зевами темнеют провалы боковых проходов. Первый поворот, следующий - тьма каждый раз испуганно отпрыгивает, вместе с визгом, и топотом разбегающихся ног...
   Конец. Каменный лабиринт вдруг обрывается пропастью и темнотой. Или начало. Ангел задержался на краю: 'Твое время еще не пришло, Ария...' Принцесса покосилась в глубину - далеко внизу смутно проглядывает далекая земля, и бегущие облака...
   Сознание не в силах анализировать мистичность образов - сознание даже не в силах поверить в спасение: 'Госпожа...' - голос срывается, щеки чувствуют дорожки горячих слез. Небесное создание улыбнулось, и кивнуло на провал. Девушка сделала шаг к краю и оглянулась, стараясь на всю жизнь запомнить это небесное, прекрасное, и всепрощающее... И снова наваждение, как и у каменного барельефа - ресницы глупо моргают...
  
   ______________________________________________
  
   Ветер стих. Прекратил кричать горный орел, оборвался на полуслове волчий вой. Только материнский стон еще звенел, в наступившей тишине. И вдруг явственно донесся хорошо различимый вдох...
   Травиус не поверил, и осторожно оглянулся. Эльфы задержали дыхание, мать замерла, не отнимая ладоней от лица... Сиплый болезненный выдох...
   Чтобы ни делала трижды проклятая жизнь - не оставляй надежды, человек. Даже когда вокруг тебя рушится мир...
   'Кру-уг!!!' - не своим голосом заорал Травиус, и все вокруг моментально пришло в движение...
   Мир не любит уверенность. Мир не любит всезнайство. Никто ничего не знает - как бы бахвально не звучал его голос. Мир чтит скромность, терпение, и надежду...
   Снова трещит и полыхает искрами воздух, снова дрожит синим маревом - мертвенно-бледное лицо теперь розовеет прямо на глазах. Пока вдруг не наливается бурой краской - и не выгибается дугой, в припадке неудержимой боли: 'Настяяяяяяя!!!'
   Осторожные руки держат, не позволяя шевелиться - искры вспыхивают и гаснут, над множественными переломами и ранами. Мать прорывается в круг, расталкивая людей... Бледные губы уже более спокойно выхрипнули: 'Настя?' 'Дочка', - рыдает королева, размазывая по щекам слезы. Гвардейцы поднимают страшную толкотню за спинами, расстилая на камнях толстые попоны от лошадей...
   'Ваше высочество, вы слышите меня?' - наклонился к бледному лицу Травиус. 'Я видела ее', - вдруг четко ответила Ария, приоткрыв воспаленные веки. 'Кого?' - переспросил Травиус, не скрывая облегчения. 'Анну Арахскую. Это она меня вытащила из Шеола...' Тишина. 'Дочка...' - снова сквозь слезы прошептала мать...
   Преддверье ада. Боль ожидания, испарина на лбу у взрослых. Ужас в глазах людей...
   'А где, кстати, Настя?' - оглянулся вокруг вице-канцлер - гвардейцы недоуменно завертели головами. 'Кажется, видел в доме', - неуверенно пожал плечами капитан. 'Потом', - отмахнулась королева, смочила платок бальзамом из бутыли, и осторожно вытерла кровь на бледных щеках. Израненное тело бережно укутали попонами, подняли, и осторожно понесли наверх, к лошадям...
  
   Варганна. Странное название витало в воздухе - Варганна...
   Королевский дом собрался менее чем за час - эльфийской скорости позавидовал бы любой тоталитарный режим. В разные стороны от Стории вытянулись длинные караваны карет и дилижансов, сопровождаемые закутанной в плащи гвардией. Чтобы далее разделиться еще на более мелкие отряды, и еще...
   Нашли. Слово перескакивало от одного к другому: 'Нашли...' - вызывая хмурь, собранность, и быстрый внимательный взгляд за окно.
   Аника забрался в дилижанс одним из последних - капитан аккуратно поддержал за руку, помогая устроиться в кресле. Машина сразу тронулась - за окном проплыли распахнутые ворота, затем замелькали улицы и дома. 'Куда теперь?' - тихо спросил, не особо надеясь на ответ. 'В Варганну, - вдруг отозвалась с мягкого лежака принцесса, и просительно позвала: - На-асть...' Аника подумал, что ослышался. Но поднялся, хватаясь за поручни, и устроился рядом - горячие пальцы неожиданно нашли и сжали его ладонь: 'Побудешь рядом?' 'Конечно...' - смутился Аника. 'Я тебя видела везде, - доверительно прошептала принцесса. - Когда было очень-очень плохо. Даже на небе... Откуда такое?' Аника отвернулся, сделав вид, что не понял. 'От твоей заносчивости', - с готовностью подсказала королева, назидательно погрозив пальцем. 'Может быть...' - легко и без спора согласилась девушка. 'А что такое Варганна?' - задумчиво спросил Аника, пользуясь моментом. 'Увидишь, - улыбнулась Ария. - Ее лучше увидеть...'
   Вот так, в одночасье, может все измениться - снобизм и гордыня слететь как дым, - и враг... вдруг окажется лучшей подругой. Это не чудо?
   Память неожиданно вспомнила - подземная пещера, одры как волки, поднявшиеся на задних лапах, неровный свет факелов... Лешик что-то говорил про Варганну...
   Дилижанс мягко покачивался на дороге - за окном дома сменились величественными эвкалиптами. Уставшая Ария задремала, так и не отпустив руку - а Анике совсем не хотелось ее тревожить. Что такое чудо? Магия? Ангельские крылья? Неожиданные поступки людей? Каждый тихо думал о чем-то своем, поглядывая на дорогу, или перелистывая записи, или проверяя остроту клинка, или просто тревожно хмурясь... И только королева каждый раз улыбалась, когда взгляд падал на две сцепленные ладони...
   Что мы знаем о чуде? Или о судьбе?
   Аника недоверчиво покачал головой, заново прокручивая в памяти весь этот невозможный день...
  
   'Арс?'
   Знакомые зеркальные колонны, мягкий свет, мраморная мозаика пола... знакомое отражение - белоснежные крылья, туника, растерянно хлопающие глазища...
   'Чего так долго? - обиженно отозвался знакомый голос. - Рода на вас нет, да?' 'Что?' - опешил Аника. 'Где черти носили?' - добросовестно повторил белый друг. Аника беспомощно открыл и закрыл рот... 'Я вообще-то, - наконец смог выговорить, - был лишен ангельской инкарнации!' 'Не знаю, о какой карнации... - тут же недовольно отозвался белый замок. - Но успокоить старика было можно!'
   Знакомые благоухающие залы и пандусы, уютные беседки, полные небесных нектаров и вин. Аника плеснул в высокий хрустальный бокал терпкую прозрачную жидкость, пригубил, и зажмурился от наслаждения... Крылья послушно сложились вокруг тела пушистым плащем. Некоторое время наслаждался небесным вкусом, потом открыл глаза и прямо спросил: 'Что это значит, Арс?' 'Что?' - сделал вид, что не понял, Арсанг. 'Мне дали еще один шанс?'
   Белый друг помолчал. 'Нет никаких шансов, - наконец отозвался, через какое-то время, - ни первых, ни вторых. Ангелом не становятся на время - только навсегда'. 'Но...' - совершенно ничего не понял Аника. 'Небо оставило тебе твое человеческое, - пояснил замок. - Как дополнительную возможность не умереть, если исторгла свет. И суметь накопить снова'.
   Вот те раз. Очередной урок для тех, у кого хватает дерзости броситься в омут с головой, ничего не успев уяснить... Как накопить? Временем?
   'Поступками, - ответил помощник. - Для неба не имеет значения время'.
   Для того, чтобы уяснить законы земли - существует пора юношества. Сколько надо времени, чтобы уяснить законы Вселенной?
   'Ты знаешь, что со мной было?' - вдруг тихо спросил. 'Вышла замуж? - ехидно поинтересовался друг. - Поздравляю!' То чувство, когда вдруг ощущаешь, что ангельские уши пунцовеют ничуть не хуже человеческих...
   'Я не об этом!' - смутился покрасневший Аника. 'А о чем?' Аника обиженно отмахнулся, отхлебнул из бокала, и уселся на мягкое сидение. 'Это... - тихо продолжил, собравшись с духом. - Действует на меня тоже?'
   'Почему нет? - искренне удивился белый замок. - Ты девушка, он мужчина... Род принял брак!'
   Аника подпер рукой щеку, и хмуро уставился в одну точку - вот же... Зараза!
   Зеркальная мозаика иногда подергивалась рябью, листва неземных цветов чуть заметно подрагивала... Арс за его спиной заходился от хохота, благоразумно выключив звук.
  
   Глава 15
  
   Белые стены скрылись за деревьями, в тени царила уютная прохлада. Ухоженная тропинка змеилась меж горбатых корней, прошлогодние листья наполняли воздух умиротворенностью величественного леса. Сердце дышало спокойствием и уютом...
   - Красиво, - с чувством признался Аника, погладив шероховатую кору старого дерева. - Здесь родилась Эшу?
   - Она создала леса, цветы, и зверей, - кивнула Ария. - Отсюда уже потом жизнь распространилась по всей земле.
   Легенды. Летописи. Сказки.
   Но легендарные деревья действительно наполняли сердце чем-то особенным, сказочным, и очень хорошим. Древние стволы, бугрящиеся мягкой корой, поросшие мхом - как седые старцы, покровительственно взирающие на мелких и глупых людей... В густых кронах весело перекликались птицы.
   Варганна. Место, где рождался Анг. Сказочная долина, меж отрогов исполинских гор. Королевский замок из белого камня вспарывал густой зеленый ковер - ангельские деревья сплошным лесом покрывали величественные склоны. Самое защищенное место в известном мире, ибо здесь не действовала магия. Ни эшанская, ни земная. Здесь не горел порох, молчала электроника, и даже убаюкивались вздорные мысли...
   И здесь же, под белыми стенами, брали свое начало объемные гроты, спускающиеся на громадную глубину чуть ли не к центру планеты. И здесь же, в глубине мраморной долины, покоились те самые Врата...
   Варганна. Исток Мира. Колыбель Эшы. Дверь в подземелья...
   Безупречно красивый эльфийский замок, окруженный сплошным покровом Анга - только видимый верхний пласт мироздания. Ниже - этажи и этажи...
   - Там темно и страшно... - вздохнул Аника, задумавшись о своем.
   - Не бойся, - догадалась о его мыслях Ария. - Это наша земля. Тут все подчинено хранителям Врат.
   - Даже одры? - не поверил Аника.
   Ария некоторое время смотрела на него. Потом неожиданно решилась:
   - Ладно...
   - Ваше высочество, - деликатно кашлянул за спиной капитан.
   - Спокойно, Лоэлл, - отмахнулась принцесса. - Она член семьи.
   - Но королева... - попробовал напомнить страж.
   - Не давала никаких указаний, - закончила за него эльфийка, и снова задумчиво посмотрела на Анику: - уверена, что ты сможешь это выдержать, Насть.
   Лучше бы она этого не говорила. Его уже натурально распирало от любопытства.
   - В ближайшие дни, - вынесла решение принцесса, - тебе придется переосмыслить многие взгляды.
   Аника возмущенно взвыл.
   - Да ладно, - расхохоталась Ария: - крестьянки все такие нетерпеливые?
   Высокорожденную не изменить. Но ее шутки о крестьянках давно приняли характер беззлобно-веселого трепа, и Аника совершенно не обижался. Ария любила поскалить зубы, но реально окружила его заботой и покровительством, и готова вонзить острые зубы в каждого, кто косо посмотрит. А покровительство оказалось как нельзя кстати, ибо каждый день в Варганну прибывали эльфы...
   Эльфы. Безупречно красивые, гладкие, высокомерные. Знать. Высокий совет Иллийских Домов - вся верхушка перворожденного народа. Холодно мерили надменно-оценивающими взглядами, и молча шествовали мимо...
   Королева созвала срочный Совет. Накопившиеся вопросы горели адским пламенем, нападение на королевскую семью уже не оставляло выбора. Прятавшийся Таир больше не прятался. Сотни срочных проблем...
   Кварк переполнен нечистым золотом, приспешники враждебной земли - в эшелонах власти. Дворум собирает рекрутов. И никто не знает - где находится эта рать, куда подевалась огромная куча народа...
   Аххайский король - еще на перекрестке пути.
   Совсем скоро весь подгорный Эрсанг будет гудеть растревоженным ульем.
   В какой-то мере Анике повезло. Нападение на Арию отодвинуло на второй план его скоропостижное замужество, но от холодного презрения перворожденных не избавило. Эльфы все-таки известные снобы... Заносчивая гордыня тысячелетиями впитывалась в кровь.
   'Откуда у вас земли людей?' - спросил как-то у Арии. 'Думаешь, кто-то помнит? - пожала плечами принцесса. - C подгорных войн'. В те далекие времена, когда на Эше бушевал пожар междоусобиц - к королю перворожденных отошли многие людские земли, вместе с деревнями и поселениями. 'Эльфы сами возделывают землю?' - не успокаивался Аника. Ария хмурилась...
   Ммда. Первый эшанский народ никогда не занимался черной работой. Не копался в навозе, не полол огороды, не вспахивал поля. Грязь - удел людей. А их вотчина - идеи, наука, магия, медицина, творчество и совершенство...
   - Возвращаемся, - донесся зов Арии за спиной. - Надо еще подготовиться к обеду. Даже не представляешь, сколько на тебя будет таращится тупо-скаредных глаз...
   Весь покой ангельского леса сразу вылетел из головы.
  
   - Не шевелиться?
   - По возможности, Ваше высочество.
   С Аники рисовали портрет. Обязательный атрибут благородного Дома. Высокий утонченный художник, в сдвинутом берете, задумчиво чесал кистью затылок, и затем делал быстрые уверенные мазки на холсте. Аника - сама Афродита, в роскошном блестящем платье, на специальном возвышении, с нежно склоненной шеей, и водопадом волос на плече... Тьфу. Сколько мужиков будут потом глотать слюни, гляди на такую мазню? Он предпочел бы гордо вздернутый подбородок, сдвинутые брови, властность и величие... Ария чуть не задохнулась от хохота: 'Ой, умоляю, - долго не могла успокоиться, все прыскала: - Генерал! Воевода!' Но потом все-таки успокоилась, и назидательно пояснила мастеру кисти: 'Это должна быть истинная Принцесса. Самая элегантная и обаятельная, из всех живущих на Эше'.
   Еще одна команда скрупулезно трудилась над его родословной - он вдруг оказался негласной дочерью какой-то рамийской графини-вдовы, безупречного происхождения. Которой заплатили немалые деньги.
   Совет длился уже третий день - с утра до вечера за высокими стрельчатыми дверями не утихали споры. До Аники доходили обрывочные слухи - напряжение в подгорном Эрсанге нарастало. В последние дни практически не видел ни королеву, ни вице-канцлера, да и Ария появлялась крайне редко. Раз попробовал подслушать - сотворил идеальную прозрачность, и тихо проявился в Высоком зале. Но совершенно не разобрался в рутине непонятных названий и имен - понял только, что речь шла о странной негласной мобилизации Дворума. Еще раньше Ария упоминала про аххаев, которые не приняли ничью сторону, и до сих пор чего-то выжидают. Внутри все больше гнездилось подозрение - Гуда с Веникой ждут вестей от него... Потом главы Домов стали проявлять странную нервозность, и вертеть головами - Аника поспешно ретировался, - у перворожденных очень выскокая чувствительность...
   Два раза присутствовал на официальных обедах. 'Господа! Супруга моего сына, принцесса Анастасия Иллийская!' Длинные столы, сотня высокомерных зрачков лобзают от макушки до пяток, вызывая густую россыпь мурашек на спине... Узорчатые стены, тонкие витражные окна, пышные кружевные скатерти, серебряная посуда, золотые подсвечники, резные подлокотники. Ножки настолько витые, что по всем законам физики просто обязаны рухнуть, под весом блюд... Эльфы есть эльфы. Королевский стол на возвышении, дабы обозревать весь зал, но Аникани разу не оторвался от тарелки, будто там спрятаны все секреты мира. Лицо белее скатерти, руки трясутся, на блюда даже не косился - упаси боже ошибиться в дюжине разнокалиберных вилок и ножей. Только чуть пригублял вино, из тонкого бокала, аккуратно прикладывая к губам салфетку. Ария незаметно одобрила глазами: 'Верно, ну их к черту, потерпи'.
   По сути, это можно было назвать представлением. В другие, более спокойные времена, такое обязано происходить в столице, в тронном зале, при полном собрании всей... впрочем, здесь как раз присутствовала вся аристократическая верхушка эльфов. Но не оставалось времени для каверзных вопросов, пересудов, и мгновенно вспыхивающих интриг. Королева предусмотрела все.
   В остальное же время - оказался предоставлен сам себе. Если не считать капитана с тройкой гвардейцев, неизменно шествовавших по пятам - первая леди не просто не доверяла Совету...
   Замок великолепен, как и все эльфийское. Ангельская сущность заметно наложила отпечаток - вездесущая тонкость и изящество уже не мутили, как раньше, - эльфы еще не видели Арсанга... Но замок реально красив, по земным меркам - продуманный хаос островерхих башен вздымался на головокружительную высоту, острые зубчатые стены белели благородством и осанкой. Ажурные мосты перелетали над ангельскими кронами, воздушные переходы избавляли от утомительных спусков, уютные площадки дарили тень и прохладу...
   Ария пропала вместе с Советом. Как непосредственный участник драмы, и к тому же, занимала какой-то там государственный пост. 'Настюш, прости, - виноватые ресницы хлоп-хлоп, - хочешь, я пришлю Эвердину? Здравницу, Верх-Даону? Ну чего ты вечно одна, как сыч?' Аника старательно мотал волосами - боги, только фрейлин ему не хватало. 'Понимаю, - со вздохом кивала принцесса, - последние нормальные дни...'
   Аника готов был ее убить - Ария так могла раззадорить воображение... Не удивительно, что активно участвует в политике. Высокорожденную легко представить в каком-нибудь роскошном кабинете, с колокольчиком на красном столе, устраивающую хорошую взбучку шеренге толстых лысых чиновников. Элегантно-надменная, с колючими глазами и острым языком - лысые черепа покрываются потом...
   Но сердиться - совершенно не в силах. Поэтому сам изучал окрестности, как мог.
   Подол атласного платья подметает прошлогодние листья, легкий ветерок наполняет воздух ароматами и шумом листвы, тонкие каблучки аккуратно ступают по мощенной гранитом тропинке - цок, цок... Позади один из гвардейцев тащит корзинку с разными вкусностями - ему понравились одиночные уединения, подальше от глаз и сплетен. Еще на второй день обнаружил в глубине леса два озера, с кристально чистой водой. Бульк! - камешек падает в воду, плюхнув фонтанчиком брызг... Уселся на выпуклый валун, под пышно-раскидистым деревом, расправил платье, плеснул в бокал, и засмотрелся сквозь хрусталь на воду - насыщенный спектр хорошо выдержанного вина заиграл на солнышке томной гаммой...
   Здесь очень хорошо думается.
   Где ты прячешься, Аль? Что вообще происходит?
   Мне понравилась твоя семья, честно. Неприступная эльфийская царица с первой встречи забросила свою неприступность, не устанавливая ни дистанций, ни барьеров. Что это, тысячелетняя мудрость? Или, может... что-то почувствовала?
   Твоя сестра, конечно, зазноба еще та... Голубая элита Эши. Правда, маска почему-то быстро слетела, и из-за нее вдруг выглянула хоть и упрямая, но очень благородная, дружелюбная, и совсем простая натура. Недаром ее любил весь Двор.
   Мне понравилась твоя семья. Вот только антураж не по вкусу.
   Каждую ночь, когда толстые двери спальни отделяли от любопытного мира - проявлялся в Арсанге, и с жадностью прилипал к камню судеб: 'Я хочу узнать, с чего всё началось...' Кино показывало картины кровавых боев, в темных недрах пещер - яркие вспышки света вспарывали непроглядную темень. Черные сгустки вихрились, закручивались жуткими смерчами, и швырялись на свет... 'Когда на Эше появились демоны, Арс?' 'Когда появились ангелы? - 'пожимал' плечами белый замок. - Тьма неразлучная спутница света, от огня всегда падает тень...'
   Он 'обожал' философию. Но небеса почему-то предпочитали, чтобы до причин докопался сам. Обширная круглая поверхность подергивалась странными волнами, выпуская клубы едкого дыма, вокруг яростными воплями взвывала мгла. Маленькие пушистые фигурки со всех ног улепетывали в дым, смешно переваливаясь с боку на бок... Стоп!!! Можно притормозить? Аника, затаив дыхание, разглядывал просторную площадь, подергивающуюся рябью - вот они... те самые пресловутые Врата. Дым оказался не дымом, а туманом неизвестного мира, проявившимся над зыбкой поверхностью. Врата мерцали, колебались, как компьютерный баг - незнакомый мир то проявлялся, то исчезал... Тьму вдруг вспорола вспышка света - изящная фигурка ангела последний раз взмахнула белыми крыльями, и сорвалась куда-то вниз. В стороне замелькали грозные силуэты огромных всадников, на крылатых конях - из широких лошадиных ноздрей полыхали искры, - неуклюжие дворры бросились чуть ли не под копыта...
   Аника задумчиво оторвался от камня и выпрямился. Что-то во всем этом было не так, совсем не так... 'Почему аргассы отрыли Врата, Арс?' 'Никто уже не помнит, - вздохнули стены. - Столько воды утекло'.
   Темнишь ты, Арс. Вряд ли способен хоть что-то забыть.
   'Взяла бы себя в руки, хозяйка. Занялась делами, а не пропадала неизвестно где. Каждый сгинувший день множит срочное, а срочное переходит в невыполнимое...'
   Чем, ты думаешь, я занимаюсь?
   Эшанский ковер мерцал широкими зевами рваных провалов, в котором гасли ниточки судеб. Что-то приближалось. Плохое, и очень страшное...
  
   В дверях моргала круглыми глазами Иалу. Аника сладко потянулся, откинул одеяло, и спустил ноги на пол...
   - Вас не было, госпожа! - хрипло прошептала служанка. - Постель была пуста, я видела!
   Солнечные лучи проложили косые тени, за окном сияло порядком поднявшееся солнышко. Вот черт...
   - Ага, - небрежно кивнул Аника, показательно зевая. - Как ночная фурия. Ты точно проснулась, подруга?
   - Если вы ведьма, госпожа...
   - Рядом с эльфами? - неожиданно разозлился Аника. - С сильнейшими магами этого мира? Что тебе снилось?
   Иалу недоверчиво покачала головой, но взяла себя в руки, шагнула и аккуратно опустила на постель шикарное платье:
   - Вот, Ее величество просила сегодня...
   Ммда. Еще один такой 'черт', и Иалу больше ничему не поверит. Покосился на платье - светло-бежевый атлас отливал жемчугом и сапфирами. Ничего удивительного, за все время ни разу не позволили одеть хоть что-нибудь дважды.
   Подруга не выдаст. Она преданна. Ей даже можно было бы открыть правду, вот только... Кто в такое поверит? А появление ангела в комнате, или даже окрестностях - даст такую вспышку свето-силы, что подскочат все эльфы в округе. И еще - Аника сомневался, что Иалу сможет после такого с ним разговаривать иначе, чем лбом об пол...
   Эшане такие робкие.
   Утро задало день. Совет сегодня не заседал - прибыли делегации от королей Подгорья, и королева была занята переговорами. Совет выжидал - группы недовольно спорящих 'седых' патриархов разбрелись по всему замку. На первых наткнулся сразу же в коридоре - резкая пауза, холодный поклон, и колюче-ощупывающий разгляд...
   Аника срочно ретировался в лес.
   Расторопный капитан успел загрузить на кухне корзинку - кажется, гвардии он нравился. Как и поварам, и прислуге, хоть у этих непроницаемых физиономий и не в почете эмоции. Впрочем, среди обслуги оказалось много людей, на радость Иалу...
   В первый раз попробовал озаботить трапезой сопровождавших гвардейцев (все равно самому не осилить), но просто не знал глубин местной субординации. Воины даже опешили: 'Спасибо, Ваше высочество, большая честь! - перепуганные глаза лихорадочно ищут выход: - но мы... плотно поели, перед самым выходом...'
   Эльфы. Ступени иерархии у эшан в крови. Отборная королевская стража не расслаблялась ни на минуту, внимательно рассматривая каждое дерево, каждый куст, каждый листик в округе...Странный народ.
   Озеро обвивало прохладой и отсвечивало солнечными бликами. Легкие облака казались мазками посредственного художника, в насыщенной синеве... Опустился на любимый валун и подпер подбородок ладошкой - вот так и живем. Вокруг чуть ли не рушится мир - а мы жуем бутерброды. Покосился на свои тонкие пальчики, кольцо, блеск роскошного платья... Ты точно уверен, что хочешь его найти? Своего... Давай, произнеси это вслух, хватит игнорить правду. Слово запершило в горле, заставило закашляться, похлопать ладонью по груди - гвардейцы удивленно оглянулись...
   Что будет дальше, Аника? После всего, потом? Ведь реальность накатится, навалится, затопит сознание... Объяснишь, что ты не жена? Что просто хотел помочь?
   К черту. Камешек остервенело поднял тучу брызг - не время. Главное - их найти. Дурака Аля, угрюмого Алла. Неразлучных Лами и Гамм. Они живы - нити судеб тускло мерцали, в самом центре грязного провала подземной Арахны...
   Друзья неразрывно связаны со всей этой неразберихой на Эше, иначе и быть не могло. Вот у кого настоящие ответы на все вопросы...
  
   _______________________
  
   'Здесь?' - коротко спросил Аленах. Эльф молча кивнул в ответ.
   'Тут страшно...' - зябко поежилась Лами, с подозрением вглядываясь в темноту. 'Кто это говорит? - с напускной веселостью попытался успокоить Гамм. - Один из самых бесстрашных людей во вселенной?' 'Мы давно не да-маги...' - не приняла шутку девушка.
   Мелкий гравий хрустел под ботинками. Во мгле нарисовался крупный сталактит, удивительно похожий на привидение в саване, бурый лишайник на камнях напоминал потеки запекшейся крови. Подземная пещера дышала, глазела, и попискивала сонмом невидимых тварей...
   Впереди во тьме мигнул огонек ручного фонарика. 'Пришли', - сквозь зубы процедил эльф, люди подобрались - встречающие опаснее любых мертвецов...
   Как люди вспоминают о доме? Домик с яблонями, квартира в многоэтажке, любимая горка, школа, пруд, коньки? Лами замолчала, Гамм сжал зубы. Аленах остался безучастным. Всего год, а сколько воды утекло...
   Пара дюжин соотечественников, в скафандрах силовой защиты, с автоматами наизготовку - тускло поблескивают огоньки лазерного наведения. 'Один, два, три, четыре, - пальцем пересчитал командор, и удовлетворенно кивнул: - все в сборе, - почесал подбородок и глянул на эльфа: - тебя зовут Астаэль? Ты потомок Дома Ильвиолла?'
   'Где Наяна?' - сразу перешел к делу наследник престола.
   'Встретишься, - небрежно пообещал командор. - Как только буду уверен, что ты не самозванец'.
   'Вранье, - подсказала сзади Лами. - У них твой скан, иначе бы не пришли'.
   'Где Ная?!!' - рявкнул, не в силах более сдерживаться, Аленах.
   'Ты еще смеешь раскрывать рот, ублюдок? - сразу ощерился на него бывший начальник. - Ты еще познаешь...'
   'Хватит, - перебил его эльф. - Где принцесса? Мы выполнили условие. Теперь выполни свое'.
   Пауза. Все молча смотрят, люди в скафандрах выгнулись подковой, охватывая со всех сторон...
   'Вы серьезно полагали, что я приведу сюда принцессу? - удивился враг. - Благородные, тать вашу?
   Тишина. 'Я предупреждала', - прошептала девушка за спиной. Эльф не шелохнулся: 'Ты в курсе, что я могу в любой момент остановить свое сердце?'
   'Не можешь, - показал эрудированность в ответ командор. - Ты вообще не можешь умереть. Но я оставлю красотку для сговорчивости. И кое-что еще, - достал из нагрудного кармана, и потряс в воздухе длинным прозрачным пузырьком: - знаешь, что это?'
   'Подонок!' - догадался Аленах.
   Эльф вопросительно обернулся к товарищам. 'Какая-то пакость, - брезгливо ответил Гамм. - В лабораториях Таира занимались исследованиями всякой гадости, в том числе вирусов...'
   'Оспа, - согласился отставной генерал. - Эта штука заставит вымереть твою землю, за пару месяцев'.
   'Ты даже хуже меня...' - устало поморщился эльф.
   Глава безопасности усмехнулся, будто услышал лесть, и кивнул своим людям - фигуры в скафандрах вздернули оружие на изготовку...
   И тогда произошло то, что никто не ожидал. Эльф запрокинул голову, и неожиданно запел - низкий вибрирующий звук улетел под высокие своды, и задразнился эхом в бесчисленных штольнях...
   'Что это, мать твою?' - побагровел таирец, скафандры удивленно переглянулись...
   И пещера вдруг ответила. Тьма со всех сторон наполнилась шумом - задвигалась, заелозила, застучала... 'Ааааааа!!!' - не выдержал кто-то - из мглы проявились первые гигантские порождения тьмы, быстро перебирая суставчатыми ногами... Воздух вспорол грохот очередей - друзья перекатились через голову, и бросились в темноту.
  
   - Ваше высочество!!!
   Аника продрал глаза - бледный капитан испуганно трясет за плечо. Удивленно оглянулся - озеро, валун, дерево... Солнце даже не сдвинулось с места. Что за...
   - Свалились без чувств, - просветил капитан, помогая подняться и очистить платье. - Я вызову лекаря!
   - Все в порядке, - успокоил Аника, переводя дух, и задумчиво щурясь на пышную крону над головой: - что это за дерево?
   Бывалая гвардия уже успела запустить на лица обычное безупречно-флегматичное выражение, и с сомнением воззрилась на листву.
   - Скай-дуб?
   Эльфы дружно переглянулись. Неужели не знали? Аника покачал головой и кивнул в сторону замка:
   - Ладно, давайте обратно...
   Мозги постепенно очищались, мысли восстанавливали свой монотонный бег... Конечно, друзья пытались вытащить Наяну. Давно. А что происходит сейчас?
  
   - Прогуляемся?
   Ария - сама воздушная нимфа. Грациозный наклон лебединой шеи, движение плечиком, изящный мах веером... Как у нее это получается? Земные редакторы глянцевых журналов передушили бы друг друга, если бы довелось лицезреть. Обрадовался и с удовольствием заспешил следом - удивительно, но успел соскучиться. Но принцесса непривычно задумчива и отстраненна, ее мысли где-то далеко, среди вспухнувших опухулями проблем...
   - Замечательное место! - попытался отвлечь от досадливых дум Аника. - Я тут даже нашла Скай-дуб, представляешь?
   Ария кивнула, но вряд ли услышала. Две девушки прогулялись по открытой веранде, обмахиваясь веерами, потом спустились по мраморной лестнице, аккуратно придерживая платья... Спину щекотали затяжные взгляды придворных дам и благородных шевалье, лакеев и цветочниц, на поворотах вытягивалась в струнку гвардия. Почему при королевских дворах всегда столько народа? Длинный извилистый коридор, и снова лестницы...
   - Они требуют твоей депортации, - вдруг тихо сказала Ария.
   - Что? - даже запнулся от неожиданности Аника. - За что?
   - Обнаглели, - пожала плечами принцесса. - Считали, что ирригация Аля - вопрос решенный, а тут появилась ты... Спутала все карты. Вот и злятся.
   - Ирригация? - не понял Аника.
   - Лишение титула наследника, - эльфийка осторожно оглянулась по сторонам.
   Вот те раз. Так бывает?
   - Чем это грозит королевскому Дому?
   - Если соберут все подписи, то могут объявить начало 'Або'. Столетний период, - пояснила, заметив непонимающее Аникино лицо. - Если за это время королева не принесет другого наследника, то вынесут на голосование смену правящей династии.
   - Боги! - не выдержал Аника. - Тут открыто стреляют с лайдера, на лезвии балансирует вся Эша, а они... - сплюнул в сердцах, прямо на шлифованную ступеньку: - ненавижу политику!
   Ария рассмеялась. Первый плюс - вызвал у нее улыбку.
   - У эльфов... продолжительный срок жизни, - улыбнулась принцесса. - Они любят предусматривать все последствия, и расставлять точки над 'и'.
   - А другой наследник... - все еще пытался вникнуть в политические дрязги Аника. - Это возможно?
   - Нет, - отрицательно помотала головой Ария. - Мать эльфийка, и никогда не изменит памяти отца. Она королева.
   - Но тогда...
   - Тогда - остаются еще наследники Аля, - вставила сестра, с тревогой заглянув прямо в лицо: - это ваши дети, Насть. Именно поэтому Совет и требует ирригацию, а не просто отстранение Аля от короны. Лишение титула потомственного наследования.
   Что? Аника резко побледнел. Дети?!!
   Чиркнуло огниво - Ария запалила факел, и высоко подняла над головой - темнота резво отпрыгнула к дальним углам. Аника вернулся в реальность, и удивленно осмотрелся - оказывается, спустились уже довольно глубоко, по этим лестницам... Перед ними чернел вход в одну из подземных штолен, из стен торчат специально приготовленные факела. 'Ждите здесь', - оглянулась на гвардию принцесса, и ходко двинулась по проходу - Аника заторопился следом. Воины не посмели ослушаться.
   - Куда идем? - вопрос скорее машинальный, его сейчас совершенно не интересовал маршрут, и точка назначения. В голове вертелось только одно: 'Дети?!!'
   - Увидишь, - коротко бросила через плечо девушка. Но, по-видимому, заметила в этом свою недружелюбность, и поспешила добавить: - мне нужна твоя реакция, Насть. Она скажет больше любых слов.
   Она была хорошая, Ария. Старалась как могла. Но мысли Аники сейчас были далеко:
   - Значит, я должна оставить королевскую семью?
   - Зачем? - даже испуганно остановилась принцесса - Аника чуть не ткнулся в спину.
   - Ну, Совет... - сдалал пасс ладонью, - условие...
   - Тьфу! - в сердцах сплюнула Ария. - Не пугай так больше, ладно? - перехватила факел в другую руку, и снова двинулась по проходу. - Плевать на Совет. Пусть плетет свои каверзы или лопнет от злости. Отец перевернулся бы в земле, если бы мы начали плясать под Совет, - успокаивающе кивнула через плечо: - мать никогда не примет никаких условий, Насть. И уж тем более - противоречащих закону.
   - Но я не хочу быть камнем раздора, - попытался объяснить Аника.
   - Ты камень спасения, - улыбнулась в ответ сестра. - Для Аля, - чуть помолчала, и еле слышно добавила: - и для меня...
   Значит, пока никаких ирригаций, депортаций, де-коронаций... Сразу стало легче дышать.
  
   Еще минут через пять впереди посветлело, и Ария потушила факел. Потолок подался вверх, стены раздвинулись, и они неожиданно вышли... Он замер, разглядывая величественную панораму...
   Необъятная пещера, пару миль шириной, с огромным круглым отверстием в потолке, через которое падали лучи заходящего солнца. Поросль низкорослого кустарника, небольшие кучки деревьев, и разбросанные среди зелени деревянные домики... Они стояли на высоком уступе, вниз сбегала извилистая каменистая тропинка.
   - Красиво, - с чувством согласился Аника, и принялся разглядывать домики: - кто здесь живет?
   Принцесса странно усмехнулась, и вдруг оглянулась куда-то в сторону:
   - Снова стесняешься, Глух? Что, по-твоему, означает слово 'часовой'?
   Аника чертыхнулся - в паре метрах из-за камней поднялась высокая широкоплечая фигура, в кожаных доспехах. Так и инфаркт схватить недолго.
   - Дык ведь... - великан смущенно повертел в руках здоровенный арбалет. - Я що издали почул, що гэта вы, хозяина...
   Низкий утробный голос с трудом выдавливал слова, глотая окончания.
   - Я не хозяйка! - укоризненно поправила Ария. - Сколько можно повторять?
   - Не хозяина, - покладисто согласился охранник.
   Аника никак не мог оторваться - все в этой неказистой фигуре было не так. Вроде пропорциональна, но...
   - И улыбаешься, как кретин! - продолжала учить уму-разуму принцесса.
   - Як крытын, - счастливо засверкал всеми зубами великан.
   Крупное лицо щерила широкая улыбка... которая то вдруг наливалась горечью, то светилась безмерным счастьем, то напоминала оскал голодного тигра. Глубокие глаза под мохнатыми бровями сначала круглились от удивления, затем захмурились серьезностью, и сразу налились непонятной тоской... Скулы ходили ходуном, густая обрезанная борода постоянно шевелилась, даже уши при каждом слове прыгали вверх-вниз... Колени пытались выгнуться в другую сторону, пальцы на руках плотно сжаты, будто вовсе не пальцы, а...
   - Одр? - не поверил своим глазам Аника: - серьезно?
   Принцесса молча на него смотрела. Воин опустил глаза, с самым несчастным видом крутя в ручищах грозное оружие, будто не знал, что с ним делать... Ничего себе, новости! Внутри немедленно вспыхнул жгучий интерес:
   - Давно из-под земли? Сколько времени прошло, после... превращения, да? Вы все так можете, или только избранные? Это больно, да? Много вас внизу? - великан опешил, от потока вопросов, пятясь и умоляюще глядя на Арию, но Аника не мог остановиться: - а холлов не встречали? Маленькие такие, смешные, как медвежонки...
   Ария не выдержала, и звонко расхохоталась - Аника досадливо оглянулся. Затем обреченно вздохнул, и терпеливо сложил руки на груди, непонаслышке зная, что это надолго. '...Мать готовит продолжительный поэтапный ввод... - прыскает и заливается подруга, - чтобы у бедной девушки не свихнулась голова... а она... она...' Пока наконец не успокоилась, не вытерла глаза, и не кивнула великану:
   - Неси службу, Глух.
   Боец-гора немедленно заспешил на свое место. Аника принялся с интересом разглядывать домики внизу, Ария подошла, и тоже загляделась вниз. Так вот она какая, Варганна...
   Почему одры объявлены злом? Почему погибли ангелы, защищая от них этот мир? Где правда и ложь, что скрылось во тьме ушедших лет?
   - Это законно? - спросил Аника.
   Принцесса чуть слышно вздохнула.
   - Ты слышала, что хранители Врат попадают сразу в Шеол, преддверье ада? - тихо спросила, через минуту. - Как думаешь, почему? Да потому что нарушили не одну дюжину законов, черт их дери.
   Где граница между подвигом и преступлением? Как отличить добродетель от греха? Одры имеют право на солнце? Или их право - вымирать в глубинах, от тьмы и сиома...
   - Они испокон веков выходили наружу, - печально продолжала сестра. - Чаще поодиночке, иногда группами. И гибли в муках. Как мотыльки, которых тянет к свету, а им нельзя на свет...
   - Значит, все-таки можно?
   - Можно, - кивнула Ария. - Просто, необходим переходный период. Перестройка, адаптация, привыкание... Время. Хочешь увидеть их поближе?
   Аника кивнул.
   - Тогда топай вниз, и ничего не бойся. Пока я попробую... - устало сощурилась в сторону великана, отчего тот начал елозить, будто появились вши, - в сто первый раз объяснить этому горе-вояке, что такое караул, и воинская служба.
   Нет никаких границ. Нет преступления, если нет греха. Истина - в сердечной простоте, а не мудреном разуме. Ибо - благими намерениями устлана дорога в ад...
   Извилистая тропинка закрутилась вниз между камней - Аника осторожно ступал острыми каблучками, придерживая платье. Пока гранитные глыбы не скрыли выступ, принцессу, и вход...
   Почему королевская семья сразу не открыла всему миру, что Таир остался на Эше? Да потому что считала это своей проблемой, черт их дери. Как и все, кто берет на свои плечи слишком непомерный груз...
   'Аня!' - что-то шепнуло, на самой границе сознания. Землянам ведь нужны именно хранители Врат? Тогда зачем втягивать в очередную бойню миллионы жизней и судеб? - так рассуждали те, кто не знал... 'Аня!' - громче и настойчивей повторило это что-то. И тогда он почувствовал... 'Арс?' Спин вдруг ощутила холод, по позвоночнику пробежался ледяной ветерок... Он всё понял, сразу. 'Боги! - взмолился отчаянный всхлип. - Только не она...' 'Уходи, или воплотись, прямо сейчас' - потребовал зов. 'Прости, Арс, но я должна это узнать...' Тишина. Неужели не Арс? 'Отчет... - горько предупредил зов. - Не смей умереть!'
   Он почувствовал этот полет - каждой клеточкой, каждым нервом, каждым волоском... Полная тишина, будто уши заложили ватой - нудно и тонко свербит спина... Страшный удар.
   Громадная иззубренная стрела арахского арбалета насквозь пробила спину и грудь - тело перевернулось в воздухе, и покатилось вниз по тропинке, оставляя за собой густую липкую дорожку... На глаза нахлынула грязная мгла - только на самом верху чуть пробивался последний лучик... 'Воплотись! - гремит в затылке небесный глас. - Сейчас же! Или умрешь!' 'Да-да, секунду... - в горле булькает кровь, пузырится кровавой пеной на разбитых губах, - я должна узнать...'
   Стук тонких каблучков на каменистой тропинке - ближе и ближе... Стоп. Звонкая пауза. Кто-то увидел, и замер...
   - Настя? - сорвался от ужаса знакомый голос, не веря своим глазам... чтобы тут же взорвать воздух диким обезумевшим ревом: - Настяяяяяя!!! Свет исчез - кто-то упал сверху, изо всех сил зажимая рану и крича, и обильно смачивая солеными слезами...
   Аника облегченно закрыл глаза и улыбнулся, пытаясь растянуть окровавленные губы - слава богам... Не она. Тело мигнуло и исчезло, прямо под дрожащими руками. И только все расползающаяся лужа еще подсказывала обезумевшим глазам - это не бред...
  
  
   Глава 16
  
   Ария безучастно смотрела в потолок. Что представляет собой жизнь? Непредсказуемая игра помыслов, решений, поступков? Хаос событий? Встречи, расставания, близость? Зачем?
   Вот она разглядывает барельеф, прикрывшись ладошкой от солнца. Или замерла на краю пропасти... 'Твое время еще не пришло, Ария...' - в сердце врывается надежда, она плачет, и вглядывается в этот лик, небесного чуда...
   Подсказки неба? Зачем?
   Дорога крови на камнях. Пузырится пена на разбитых губах - она хрипит, и пытается улыбнуться...
   Где-то там, наверху, есть летописи, или книги судеб? Сердце щемит, и истекает кровью...
  
   Колесо королевского гнева набирало обороты. Перекрыты все дороги и лесные тропинки, в лесу гвардии больше, чем деревьев. Высокий Совет неистовствовал и паниковал, но еще умудрялся сохранить выражение аристократичного спокойствия...
   - Подвергнуть глав домов психо-зондированию? - поразился патриарх наваррского Дома. - Я все понимаю, Ваше величество, - приложил руку к груди. - Но вы перешагиваете черту!
   Зал гудел, как раздраженный улей. Королева спокойно обвела взглядом присутствующих - прошелестел затихающий ропот...
   - Подлый удар ударил в спину, - сделала паузу, задумчиво опустив глаза: - не от врага... - чуть помолчала, и подняла холодное лицо: - здесь тот, кто в ответе за это. Никто не покинет резиденцию без моего личного разрешения.
   Слова упали равнодушно. Но от этого равнодушия вдруг повеяло равнодушием палача... 'Разве не арахской стрелой?' - чуть слышно удивился кто-то.
   - Архи уже проверены, - продемонстрировала отличный слух эльфийка. - Причем, по их личной просьбе, и добровольно.
   - Но это нарушение закона, - снова возмутился наварр. - Магическое вмешательство в память опасно, и... - раздраженно передернул плечами: - у каждого есть свои скелеты, и тайны!
   - Даже перед лицом белой Церкви?
   Снова возбужденный ропот - Совет переваривал услышанное.
   - Вечером в Варганну прибывает первый архимаг, глава белой Церкви, - пояснила королева, разворачиваясь к двери. - Воспримите это, как исповедь.
   Невиданное доселе вмешательство в личное пространство высоких Домов еще аукнется болью и бунтом. Она имела на это право? Трудные времена порождают трудные решения...
   - Одну минуту, Ваше величество, - донесся в спину скрипучий голос.
   Королева обернулась, внутри тонко засаднило...
   - Одну минуту, - повторил, поднимая свою тонкую немощную руку Аристарх, глава дохийского Дома - один из самых старых в Ильвилье. Нехорошее предчувствие снова сдавило рукой...
   - Обручальное кольцо было подарено Анне, приемной девушке из княжеского рода Брода, - оправдал ожидание старик, пригладив морщины у глаз, наверняка помнившие подгорные войны. - Она известна миру, как святая Анна.
   В зале взметнулся удивленный гул - старик снова поднял руку, призывая к тишине:
   - А венчание было произведено всего лишь несколько недель назад, на вершине горы Аземат. Раздельно, молодожены даже не видели друг друга. С неизвестной крестьянской девушкой, от рождения имеющей нулевой восприятие к магии. Это правда?
   Полная ошарашенная тишина. Слышно, как в коридоре звякнула шпорами меняющаяся на посту гвардия, из-за окна донесся звук вечернего горна...
   - Вы хотите оспорить факт венчания? - ледяным тоном поинтересовалась первая леди.
   - Не знаю, - пожал плечами седой эльф. - Возможно, если рассмотреть юридически. Но фактически...
   - Поздно, - полыхнула глазами королева, приоткрыв на мгновение то, что творилось в душе. - Больше некого рассматривать...
   Распахнулась дверь, бряцнула латами мгновенно вытянувшаяся гвардия...
  
   Мы проживаем годы, столетия, тысячи лет. Зачем? Изучить этот мир? Обрести опыт? Для чего нам этот чертов опыт?
   Когда кто-то становится близок... то можно понять зачем. С близкими вообще теряется суть вопроса. Но только на миг, на мгновение - как падающая звезда... Чтобы потом обнять окровавленное тело, и вытереть пену с разбитых губ.
   Осторожный стук в дверь: 'Звали, Ваше высочество?' Ария повернулась - служанка, с опухшими от слез глазами. 'Тебя зовут Иалу?' Девушка молча кивнула. 'Побудь со мной, ладно?'
   Сердце стонало, корчилось, и заходилось кровью...
  
   Первый архимаг задержался на уступе, оглядывая панораму величественной пещеры:
   - Ты ступаешь по очень тонкому лезвию, Азария, - кивнул на деревянные домики внизу: - такое не может скрываться вечно.
   - Я всю жизнь балансирую на лезвии, - вздохнула королева.
   - Не то время, - покачал головой монах. - Небо откинуло щеколду с нашего мира, - немного помолчал, разглядывая домики, и далекие снующие фигурки. - Ты понимаешь, что ангел здесь камня на камне не оставит, если узнает? Вместе с твоей семьей?
   - Пойдем, Урх, - кивнула на тропинку королева. - Я покажу тебе, где это случилось.
   На извилистой дорожке ничего не изменилось - те же булыжники и валуны. Только фигурки внизу исчезли - видимо, уже прознали, что здесь главный маг и властительница. Какие же они еще боязливые...
   Огромное пятно засохшей крови тоже осталось на месте. Как черное напоминание о... Внутри дрогнуло, и застонало...
   - Здесь? - коротко спросил архимаг.
   Первая леди молча кивнула. Что происходит? - она знала ее совсем чуть...
   - Ария нашла ее здесь. Арахский болт, - кивнула на поселение внизу. - насквозь пробил тело. Уже почти не дышала, только пыталась улыбнуться... - она отвернулась.
   - А потом исчезла? - священник опустился на колени и положил руку на засохшую кровь. Эльфийка снова только кивнула.
   Я убью тебя, тварь. Которая нажала спуск.
   Минута, вторая, третья... Чуть слышный шепот мантр. Через отверстие в своде упал последний луч заходящего солнца. Минут через пятнадцать монах поднялся, отряхивая колени:
   - Не знаю, - развел ладони. - Я не чувствую тут смерти, - задумчиво посмотрел на кровь. - Но и ее тоже не чувствую. Или она очень далеко, или... - пожал плечами.
   - Она ноль, - напомнила эльфийка.
   - Помню, - кивнул маг. - Прости, Азария. Я не знаю. Но от арахского арбалета, и при такой потери крови... - недоверчиво покачал головой: - может, действительно Эшу? Прямо на глазах у твоей дочери...
   Когда-то Эшу забирала тела воинов, при битвах с Таиром. Последняя надежда растаяла, как дым...
   - Как Ария?
   Мать устало махнула рукой:
   - Третий день не выходит из комнаты. Лежит, уставившись в потолок. Ничего не ест...
   - Плохо, - покачал головой старый друг. - Аля вызвали?
   - Сразу же, - вздохнула женщина. - Вот только...
   - Ему не плевать, - твердо отрезал монах. - Он просто пытается в этом всех убедить.
  
   - Снова ничего не ела? - мать присела на постель, оглянувшись на стол с аккуратно расставленными блюдами. Дочь ничего не ответила.
   Кто сказал, что время лучшее лекарство? Время вдруг стало главным врагом.
   Травиус забил тревогу на пятый день. Ария осунулась и похудела - тонкая кожа натянулась на острых скулах, под глазами пролегли глубокие тени. Время шло, а принцесса не покидала покои, тупо уставившись за окно, или в потолок...
   - Помнишь конюха? - вдруг шепотом спросила дочь. - Кажется, его звали Пром...
   - Неужели еще помнишь? - улыбнулась королева.
   - Он тоже был из крестьян, и очень добрый, - грустно ответила Ария. - Почему люди живут так мало?
   Мать только вздохнула, с лаской пригладив тонкие волосы.
   Травиус быстро определил причину: 'Она вернулась из Шеола... Кто из живых был в Шеоле?' Королева молча ждала. 'Ей пришлось пережить там многое. И что-то... связанное с вашей невесткой. Которая почему-то отложилась в ее подсознании, как защита. От тварей... Понимаете?' Королева кивнула. 'Больше нет защиты, - развел руками маг. - Умерла у нее на руках'.
   'Так она очень скоро может вернуться', - горько кивнула она на стол, с нетронутыми блюдами. Маг только тяжело вздохнул.
   На седьмой день тревога уже гремела трубой. Потемневшие слуги старались не попадаться на глаза, и даже Совет почти не доставал своим ропотом. А за окном, куда ни падал взгляд, почему-то сразу находил цветы...
   'Ты должна взять себя в руки, понимаешь?' - не на шутку перепугалась мать. Ария послушно кивала, вставала, и устраивалась за столом... Чтобы через десять минут жесткие спазмы вывернули все обратно - организм почему-то больше не принимал еду. 'Травиус?' - вне себя взывала королева. Маг с десятком помощников сам осунулся и похудел не меньше принцессы, день и ночь пытаясь найти пути...
   Страх - сильный демон. Она глушила его, ибо была королевской дочерью. Но победить не могла. Липкий пот, мокрые волосы - сотни упырей выедают глаза... Она видела их воочию, усталому мозгу незачем напрягать воображение. Ночи стали самым страшным кошмаром.
   Темнота. Тихий плач, шепот, и шлепки босых ног. 'Я не боюсь вас, твари!' - ей хотелось крикнуть твердо, чтобы ни капли сомнения... Но всегда получался лишь жалкий всхлип - голос предательски дрожал и срывался.
   'У нас остается еще маков цвет', - глаза королевского мага горят, как у одержимого. 'Ни за что! - разозлилась королева. - Хочешь, чтобы она проснулась дурой?' Сок маковых цветов оказывал сильное наркотическое свойство. Травиус был убежден, что если погрузить принцессу в настолько глубокий сон, что туда не добраться демону... То через месяц страх покинет верхние восприимчивые части мозга.
   Игра с огнем. Ибо возможна кома, нарушение сознания, и безумие.
   'Что тебе снилось, солнышко?' Детство. Папа, и Аль...
   Никто больше не спрашивал - что ей снилось. Ибо Морфей опустил свое царство в ад. Она видела этажи... где безумными воплями воздавалась дань истязанию. Пылающие обжигающие жаровни, или покрытые ядовитой гнилью кресты, или ржавые крючья на стенах, в бурых потеках запекшейся крови... Обезображенные полутрупы, с пустыми глазницами, вывалившимися языками, вывернутыми животами...
   'Что тебе снилось, солнышко?' Ничего, мам. 'Правда?' - королева только покрепче прижимала дочь...
   - Расскажи мне что-нибудь, - вдруг попросила Ария. - Как в детстве, помнишь? Когда еще был жив отец.
   - Ладно, - мать устроилась рядом, и ласково обняла дочь. - Тогда закрывай глазки, и слушай, - чуть помолчала, собираясь с мыслями. - В одном царстве, далеком государстве, жил-поживал король. Хорошее было королевство - крепкие избы, полные амбары, работящий народ. И было у короля три сына, друг друга краше - статью, умом, и лицом. Первые на охоте, и на балах, и в государственных делах...
   Дочка притихла, совсем как маленькая - задумчивый взгляд блуждал в неведомых далях...
   - ...Но не все было гладко, в далеком королевстве, - продолжал тихий ласковый голос. - Ибо была у короля еще и дочь. Но никто никогда не видел принцессу - ни гости, ни слуги, и не шуты. Заперта в самой высокой башне, ибо страшна была, как ночной вепрь...
   Окно расплывалось в ночном сумраке, глаза тяжелели... Детство, забытые беззаботные дни - отец смеется, и подкидывает ее вверх, а она жмурит глазки, и раскидывает ручки, как птица...
   - ...Непроходима печаль в сердцах отца и братьев. Никто не мог справиться с бедой - ни опытные лекари, ни маститые знахари, ни именитые мудрецы. Ни чудодейственные снадобья, ни зелья, ни порошки...
   Ветер в лицо - летит во всю прыть Луза, ее маленькая пони, - а она визжит от восторга... А потом отец окунает ее в бассейн, и она весело кричит: 'бу-бу-бу', пуская круглые блестящие пузыри...
   - ...Но однажды шли через королевство старые пилигримы - мудрые морщины, истертые палки, белые бороды до земли. Они и предсказали королю, что девушке может помочь только чудо... Чудо? Король воспрянул духом - значит, есть возможности, есть пути! День и ночь книгочеи не показывались из библиотек, день и ночь листались тысячи книг, тысячи томов, тысячи пухлых фолиантов... Приказ короля сух и прост - найти упоминание о чуде. И вот, на седьмой день...
   Пыхша, белая соколиха, не хочет улетать, каждый раз возвращаясь обратно - а она все равно подбрасывает вверх, и устрашающе машет руками: 'Давай же, дуреха...' Пока Аль не свистнул, и тогда она обиженно закричала...
   Ты не понимаешь, мам. Шеол не победить, я устала бороться. Чудо уже было, и не повторится дважды. Когда белый свет раздвинул тьму, и небесный лик...
   Ария снова стояла на краю бездны, где яркий свет исцелял раны. И снова лицо ангела напомнило Настино. Все больше и больше, прямо на глазах обретая знакомые черты, пока совсем не размылись белые крылья за спиной, и настоящая Настя не взглянула полными тревоги глазами...
   Королева прислушалась к ровному дыханию. Ласково поцеловала дочь, осторожно поднялась с постели, затушила свечу и оглянулась в дверях, еле сдерживая слезы...
  
   У покоев неожиданно остановил престарелый глава дохийцев: 'Ваше величество!' Она задержалась, не ожидая ничего хорошего, и выжидательно глядя на старика. 'Откажитесь от зондирования, - прямо предложил патриарх, не желая зря тратить время: - не надо нарушать закон, - горько покачал седой головой: - ибо последуют смуты. А я открою вам, кто стоит за нападением'. 'Я знаю кто', - спокойно ответила королева. Старец глянул в глаза, собрав мудрые морщины, затем поклонился и заковылял прочь, постукивая своей палкой из анга...
   Не надо для этого жить тысячи лет, уважаемый Аристарх. Ибо только один способен рассказать о том, что было на Аземате, только один...
   Благородный Норд-Аэсс, председатель совета иллийских Домов, уже четвертые сутки гремел цепью в нижних казематах замка, с ненавистью поглядывая на дверь.
   Ибо королева никогда не прощала измены.
  
   Утро встретило надеждой.
   'Ее нашли!' - обрадовал прямо с порога Урхаэль. 'Кого?' - не поняла королева. 'Мать Улью!' 'Правда?' - она даже встала от неожиданности...
   Легендарную ведьму очень многие считали выдумкой. Сказкой для наивных глупцов. Ибо ей приписывали невозможное... 'Она согласна, - торопился главный эльфийский маг, - только ведь...' - он с сомнением посмотрел на первую леди. 'Не тяни', - от души приложила королева. 'Нам придется покинуть Варганну. Тут не работает магия'. Час от часу не легче. Но разве есть выбор?
   Ария даже не подозревала, сколько людей было задействовано в поисках выхода. Священные артефакты, люди, встречи, события... Белая магия, или святые. Королева и глава Церкви всеми способами пытались найти путь, или голос... принцесса не знала всей глубины поиска, надежд и чаяний всех, кто к ней близок...
   К ангелу. Ибо только Небо властвовало над Шеолом.
   'Не надо, - вдруг огорошила Ария. - Я никуда не уеду!' Мать опешила. 'Все хорошо', - она вдруг улыбнулась - казалось, свет осветил комнату, и заиграл в ямочках на бледных щеках. Или они отвыкли от улыбок, или подушка отдает белизной, или...
   'Я больше ничего не боюсь', - спокойно выдержала взгляд Ария. Урхаэль открыл рот, мать нахмурилась. Чудес не бывает. Страх не излечивается сразу, горе не исчезает за ночь...
   'Она жива!' 'Кто?' - открыла рот венценосная царица. 'Она'. Длинная затяжная пауза, королева почувствовала, как в груди поднимается паника... 'Почему ты так решила?' - мягко спросил Урхаэль. 'Ее спас ангел', - снова улыбнулась дочь. Монах сжал губы и взглянул на королеву - ей показалось, что на голову опускается потолок. 'Это она тебе сказала?'
   Где? Во сне?! Мир итак зыбок и хрупок, солнышко...
   'Можете не верить, - не обиделась принцесса: - ваше дело. Но скажи, мам, - она на мгновение задумалась. - Это правда, что ты заставляла ее драить полы, в Ту-Порте?' 'Тебе Иалу рассказала?' - нашлась королева, с тревогой взглянув на мага. Зачем это Иалу? 'А краситься - Дику? Ругаясь почем свет, потому как она ничерта не умела, - усмехнулась дочь. - Неужели наша Дику умеет ругаться?' 'Еще как...' - со знанием дела признала мать и нахмурилась, ибо это служанка знать уже не могла. Настя рассказала? Но зачем? 'А танцевать - Семинеба? - продолжала вгонять гвозди в логику дочь. - Вместе с Гвидомом? Гвидом же сам топает, как медведь...' 'Хватит, Ария, - попросила королева. - Зачем тебе это?' 'Слушай, - на секунду снова задумалась принцесса. - А правда, что это Настя нарвалась там на Таир?' Королева сжала зубы. 'А ты в курсе, что у нас на озере растет свой Скай-дуб? - добавила дочь последний гвоздь, откинула одеяло, и вдруг встала, с голодным блеском разглядывая блюда на столе. Зазвенела крышка одной супницы, потом другой... Королева с архимагом переглянулись. 'Кстати, скоро она вернется, и лучше бы, - усмехнулась, набивая рот, и разглядывая их лица: - без таких круглых глаз, как сейчас'.
   'Зачем ей это?' - спросила королева, когда враз повеселевшие служанки увели принцессу в умывальную. 'Незачем', - согласился Урхаэль, и оба задумчиво уставились на дверь. 'Это возможно? - тихо спросила королева. - Настя, во сне?' 'Если только она святая...' - качнул головой архимаг. 'Но как?' 'Анна Арахская, ты же сама слышала'. Оба замолчали - светлое небо, - белый ангел... Вернувший ее дочь из Шеола, и возможно, снова обративший взор на эту семью... За какие заслуги?
   Но в сердце уже робко постучала надежда, и комната вдруг принялась наполняться солнышком... Может, правда? И Настя не погибла? И даже для Аля не все потеряно?
   'Кстати, не мешало бы проверить про Скай-дуб', - глубокомысленно почесал затылок архимаг. 'И поговорить с Иалу', - задумчиво добавила королева.
  
   Аль тихо приоткрыл дверь - девушка мирно посапывала, отвернувшись к стене.
   - Как она? - спросил шепотом.
   - Легче, - вздохнула мать. - Намаялась, за эти дни - кожа да кости...
   Осторожно прикрыл створку:
   - Расскажешь мне все, хорошо?
   Сын осунулся и похудел еще больше дочери, только горят на темном лице глаза. Никому из живущих не доводилось испытывать на себе давление рока столько...
   Она расскажет. И конечно, будет снова пытаться его убедить - недаром столько недель обдумывала самые убедительные фразы, и веские слова. А потом придет Урхаэль, и разойдется не на шутку, без стеснения пуская в ход удары по самолюбию и гордости, порядочности и благородству, совести и разуму...
   Тщетны надежды. Все прежние диалоги заканчивались болью отчуждения.
   Давно не трогают чувства и чаяния, разве только глухой цинизм и расчет. Может, поэтому последний раз и шагнул навстречу...
   'Жениться? Шутишь?' 'Это последний шанс' 'Какой?' - ничего не понял сын. 'Если ты поставил крест на себе, и отнял у королевства будущее, - сухо отрезала королева. - То оставишь после себя детей. И дашь шанс Ильвилю...'
   Он не был готов. И очень долго молчал. 'Ты хоть понимаешь... - наконец поднял глаза, после долгой паузы. - Что я буду ее ненавидеть? Я буду... их ненавидеть?'
   Она понимала. Эльфы не любят дважды. В сухом сердце тлеют только скорбь, злость, и воспоминания... Пророчество Эшу сбылось - он умер еще тогда, когда погибла она.
   Настя не заслужила ненависти. Но сухи и бездушны вердикты вселенной.
   - Кажется, я кого-то слышала? - радостно пискнул знакомый голосок за спиной. - Одного бездушного индюка?!!
   Аль мгновенно обернулся, и успел подхватить сестру - сонную и растрепанную, но со счастливыми глазами. Мать замерла. Радушный миг позволит запомнить картинку, и не стирать из памяти долгие годы...
   - Ты напугала меня до смерти, - с укором сказал брат
   - Уже позади, - успокаивающе чмокнула в щеку она. - Теперь все будет только хорошо. Ты веришь?
   Это навечно останется с ними, и спасибо богам за то. Но вселенский баланс справедлив до дотошности - она жила почти тысячу лет... Чаша весов с избытком плеснула удачей, и набирала скорость в обратную сторону...
   Ибо никуда не делся шипящий от злости за стеной Совет, и не избавить страну от смуты. Главы домов который день заперты в Варганне, без прав - из-за никому неизвестной крестьянки, которую Астаэль даже не видел... Вот, что будут говорить в Ильвилье.
   Эша на грани раскола. Эрсанг на грани войны. И мрачная тень Таира за спинами...
   И не изменить Аля, как бы они не мечтали - слишком одиноки сердца первозванного народа. Не взойдет на трон самый справедливый король, низложивший собственную гордость, и более всех познавший боль...
   И не избавить Настю от страданий, если она жива - как бы свято не верила в это Ария.
   Она была скептиком до мозга костей, и никогда не верила в чудо, не смотря на последние дни. Может, поэтому и держала в балансе политику первого из эшанских королевств столько времени...
   - Что это? Шутка?
   Аль замер, сверля глазами картину на стене. Настя во всей красе - лукавая улыбка подсвечивает глаза, пушистые ресницы хранят неразгаданную тайну, а нежной волне на хрупком плече обзавидуются все эльфийские модницы. Маэр недаром считался великим мастером.
   - Нравится? - с гордостью спросила Ария. - Это она. Правда, красивая?
   - Вы издеваетесь? - брата вдруг прошиб пот... Мать с дочерью растерянно переглянулись. Воздух вдруг ощутимо потяжелел, стало трудно дышать. Что-то происходило в этой комнате, в этом мире - чаша весов пересекла черту, и опускалась во тьму лиха и бед...
   - Это она? - вдруг раздался от двери удивленный голос Урхаэля. - Очень занимательно, - аккуратно закрыл за собой дверь, и с большим интересом принялся разглядывать картину...
   - Что здесь происходит? - глаза сына вдруг покраснели от злости. - Если какой-то твой план, - многообещающе глянул на мать, - то клянусь, подлее никогда не видел.
   - Да в чем дело? - закричала, не выдержав, королева.
   - Я тебе никогда этого ни прощу, - зло процедил Аль и выскочил из комнаты, громко хлопнув дверью...
   Ушат холодной воды произвел бы меньший эффект. Первая леди непонимающе глянула на дверь, потом уставилась на монаха. У Арии от обиды задрожали губы, на глазах выступили слезы...
   - Мда... - задумчиво проговорил архимаг, отступая на шаг, и с интересом разглядывая изображение. - Неведомы пути господни...
   - В чем дело? - ледяной тон первой эльфийки мог заморозить комнату. Ария сжала кулачки, готовая сорваться в любой момент...
   - Не знаю, кого пытался изобразить Маэр, - спокойно объяснил архимаг, не отрываясь от картины. - Но на этом полотне изображена Анна из рода Брода. Святая Анна.
  
   Звонкая пауза звенела на самой высокой ноте...
   - Что? - не поняла королева.
   - Кто? - чуть слышно добавила Ария.
   Уши будто заложило прелой ватой, исчезли все посторонние звуки. Пауза пищала, понижаясь или повышаясь, как писк надоедливого комара над ухом...
   - Говоришь, нашли девушку? - задумчиво повернулся к ним Урхаэль. - С тем самым кольцом?
   Наконец, появились звуки - где-то загремела латами стража, прошелестели платья за дверью, из оранжереи донеслось пение соловья...
   - Что сейчас происходит? - с недобрым любопытством поинтересовалась первая леди.
   - Говоришь, она уговаривала дознавателя связаться с Брода? - размышлял, будто не слыша ее, монах.
   - Она погибла, еще двадцать лет назад! - взорвалась первая эльфийка. - Хватит городить небылицы!
   Ария растерянно хлопала ресницами.
   - От аххаев который день идут слухи, что Святая Анна вернулась, - задумчиво проговорил архимаг. - Неужели не слышали? Тут даже были послы...
   - Хватит! - предупредила королева.
   - Говоришь, почувствовала Таир? И не испугалась одра?
   - Прекрати, - раздраженно отмахнулась эльфийка. - Этого просто не может быть!
   - А это? - кивнул на портрет Урхаэль. - Может?
   - Похожа! - не отступала первая леди.
   - Аль перепутал? - с сомнением покачал головой монах. - Ты действительно в это веришь?
   Ария молчала, испуганно прыгая глазами с одного на другого...
   Королева дышала - вздымалась и опадала грудь. Чушь какая-то. Бред. Сказки...
   - А ведь Вотанг предупреждал, - не мог успокоиться архимаг, все разглядывая полотно. - Как я мог не поверить?
   - Ты серьезно? - снова чуть не взорвалась эльфийка. - Святая Анна? В роли крестьянки? В своем уме?! - даже если аххаи действительно не врут... - с трудом перевела дух: - откуда? Где была, столько лет?! Почему не сказала, не призналась, зачем?!
   Она чувствовала, как голова стремительно разбухает, и скоро лопнет, как переспелый арбуз...
   - Не знаю, - развел руками Урхаэль. - Прости, не успел спросить!
   - Почему никто не вглядывается в барельефы? - вдруг тихо добавила Ария.
   Первая эльфийка оглянулась на дочь... Осенение пришло, как снег на голову - вот откуда то странное ощущение, с самой первой встречи...
   Она дышала, и никак не могла понять... Куда подевались слуги? То прохода нет, то никому нет дела. Совет уже спит? Дрыхнут по своим спальням, как бобры? Похрапывают, звучно причмокивая, и пуская слюни?
   Все издеваются? Я сошла с ума? Да вы хоть представляете, о чем говорите? Вся вселенная наверху готовится расхохотаться, тыкая пальцем... А потом тщательно вытереть рот рукавом, и расхохотаться снова...
   Или... ласково погладить по голове, и улыбнуться: 'Говоришь, узнала пределы моей благосклонности?'
   - Ты действительно умудрилась их поженить? - тихо проговорил старый друг, все разглядывая полотно, - вся вселенная не могла, а ты смогла?
   Голова стремительно теряла точку опоры. Стройные логические заключения 'Не может быть, просто потому что не может' прямо на глазах рушились, и в мозг все больше и больше закрадывалось... Ведь так хочется в такое поверить.
   Аль ведь не мог ошибиться. Никак. И кольцо. И аххаи. И во сне... И Вотанг...
   - Она же... - вдруг растеряно перескочила с одного лица на другое. - Совсем не... даже близко не... Ни капельку! Она... она...
   - Простая? - оглянулся монах. - Боги, Азария, да об этом говорят все аххайские легенды.
   Великая правительница первого эшанского народа умоляюще уставилась на дочь: 'Помоги, а?'
   - Сама в шоке, - отказала Ария, и обескураженно улыбнулась: - говорила же, что все будет хорошо? - немного помолчала, и жалобно всхлипнула: - а я ее чуть не скинула в пропасть! - и обреченно констатировала: - она, наверное, нас ненавидит.
   - Ладно, - сдалась королева, не веря самой себе: - завтра отправлю гонцов к аххайскому князю, - выпустила воздух, и чуть помолчала. - Надеюсь, там не решат, что я лишилась рассудка.
   В голове перекрутилось и смешалось - боже мой... если такое только возможно... ведь это...
   - Даже не могу представить глаза Аля, когда он узнает... - уже счастливо размечталась Ария.
   За окном перемигивались звезды, в окно заглядывала полная луна. Будто улыбаясь: 'Говоришь, не веришь в чудо?'
   - Ты на самом деле заставляла ее драить полы? - не упустил возможности поскалить зубы старый садист. - Аххайскую принцессу? Азария, ты войдешь в легенды.
  
   Глава 17
  
   - ...По приказу Его величества, по одному рекруту от двора, где трое взрослых мужчин. По два, где от пяти, - уполномоченный послюнявил палец, и перевернул листок. - Итак, по порядку... - поднял голову: - двор Казарра?
   Крестьяне угрюмо молчали. Представитель власти с высоты крестьянской телеги с надеждой оглядел народ, ненароком покосившись на шеренгу солдат позади - барон поморщился, в своем дорогом сверкающем автомобиле...
  
   Лихолетье. Затяжная засуха выжгла всю рожь на полях, прибив к земле пожухлые стебли, и грянувшая мобилизация с избытком добавила лиха в чашу подступающей беды. Местные крестьяне мирный и терпеливый народ, горазды только шептаться в своих избах, с опаской посматривая на окна - но сейчас даже здесь начали вспыхивать искры ропота. А в дебрях на границе снова появились случаи грабежа и разбоя...
   Барон не любил ропот, и стража быстро разобралась с недовольными. А приехавший из города дознаватель до полуночи крутил массивный ворот в пыточной, выясняя причастных...
   Не миновало внимание и дом одноногого Лабзаря: 'Где младший сын? Месяц не видели', - худосочный дознаватель отложил список. 'На хуторе...' - помрачнел старый солдат. 'Отстань от него, - вдруг встрял сам барон. - Он потерял ногу при Гвауте - не та семья, чтобы якшаться с разбоем...'
   Серый балахон даже не подозревал, как сама семья жила этот месяц. И как давались все последующие дни...
   Лешик не вернулся ни через неделю, ни через две. Старшие братья оседлали коней, и добрались до самой границы, пытаясь найти хоть какой-то след - бесполезно. Как в воду канул. Ощущение лиха опустилось на дом, отбросив тени на родные лица... Но верить никто не хотел. Каждый час кто-нибудь обязательно отрывался от работы, чтобы вглядеться в конец улицы, или по пустяшному делу выскочить на дорогу. А заходящее солнце по вечерам примечало на околице одинокую фигурку девушки, с надеждой всматривающуюся в далекие повороты...
   Лешика любили. Он жил не в ладе с окружающим миром - но каждый в этом видел что-то свое... Матушка Нехвая больше не покидала двор, чтобы не слышать сочувствующих вздохов, а старый Лабзарь стал непривычно зол и молчалив.
   А потом произошло то, что всколыхнуло все Лохматы. Долговязый (что ростом, что языком) Халтура вернулся с Терны, и поделился в таверне односельчанам, что на границе видели саму аххайскую принцессу, которая искала деревенского парня...
   Сочувствие мгновенно сменилась на сатиру. Односельчанам палец в рот не клади, - дай поржать как лошадям. Семья больше шагу не могла ступить, чтобы какой-нибудь горластый остолоп не засвистел вслед: 'Гляди, Лешик едет! В карете!' Одноногий Лабзарь хмурился, идиот заходился от хохота, а соседи прыскали в кулаки... Пока старшему Ломе не надоело, и он не подправил подбородки парочке самых голосистых - семье не до шуток, и неплохо бы иметь хоть каплю совести. Юмора стало поменьше. Но только в присутствии Лома и старого Лабзаря, зато спины просто зудели от смешков и перешептываний.
   Конечно, никто и в мыслях не ставил рядом аххайскую принцессу и деревенского парня, но сельчане еще не восприняли всерьез исчезновение Лешика. Мало ли? На хуторе, выпасе, или охоте. Или медведь подрал, и отлеживается. Или вообще - девку где присмотрел... Давно пора, кстати.
   Знойное лето выжигало пашни, и у крестьян не так много времени на пересуды - земля требовала воды. И чтобы хоть как-то сохранить остатки урожая - весь день на лошадях возили воду из леса, чтобы вечером напоить растрескавшуюся землю. Стоговали сено, сушили лен, и долбили шкуры. Деревенские колодцы пересохли...
   А потом вдруг Лешик вернулся. Буднично-обыденно. Худой-бледный, без лошади, но на своих двоих. Спокойно прошел через деревню, приветственно махнул знакомым у таверны, и хлопнул родной калиткой...
   Плечи отпустило. Вся семья немедленно окружила стол: 'Что случилось?' Парень молча выскреб миску, отложил ложку, встал и опустил голову: 'Прости, отец...' 'Не довел?' - свел кустистые брови старый Лабзарь. 'У границы на нас напали...' - сын в двух словах пересказал драку в лесу. Семья затихла, отец долго тарабанил пальцами по столу, Мира с Анитой расплакались. 'Ладно, брат...' - хлопнул по плечу старший Лома - Лешик скривился... 'Стоять! - на месте перекрыл попытки скрыться старый солдат. - Сними-ка рубаху...' Все долго разглядывали глубокие, еще сочащиеся сукровицей, раны-рубцы. Матушка сразу хлопнула дверью - к Юхе, за мазями. 'Кто лечил?' 'Люди добрые', - не захотел вдаваться в подробности сын. Мира ревела, не останавливаясь. 'Прости, дочка, - попробовал успокоить отец. - Мы сделали, что могли... Боги ей помогут'. 'Слишком много времени', - угрюмо согласился старший Лома.
   Она всем пришлась по душе. Эта странная, но очень своя девушка. Будто оторвалось что-то родное...
   В деревне накал вырос до заоблачных высот: 'Неужели не понравился дворец?' - но уже на следующий день пошел на убыль. Шутка приелась.
  
   Плач жен и матерей, причитания невест, угрюмо-успокаивающее бормотание мужчин - над клокочущей толпой надрывный зуд и стон...
   - Двор Лабзаря? - гнал по списку уполномоченный, поднимая глаза и внимательно осматривая народ.
   Лешик дернулся, но тяжелая рука старшего брата припечатала на месте: 'Куда? Упадешь!' - поправил пояс, и неторопливо выдвинулся сам. "Стоять! - остановил старшего средний: - жена на сносях, кому растить детей?" Основательно обнял отца, поцеловал мать, подмигнул Лешкику: "Держитесь, девчонки!" и протиснулся из толпы, раздвигая плечами народ. Парня немедленно схватили и затолкали в гурьбу таких же обреченных, за шеренгу бойцов в доспехах. Женщины расплакались, Лабзарь мрачно опустил голову...
   Война? С кем?!!
  
   Через неделю грянул так долго лелеемый здесь дождь - вода низвергалась рекой два дня, доверху напоив землю, озера, и все колодцы в округе. Крестьянские лица повеселели, ропота стало меньше, и если бы еще не рекрутизация... Мать Нехвая пропадала весь день у баронской усадьбы, пытаясь передать что-то из вещей сыну, но весь народ с окружных деревень уже собрали, и увели в неизвестном направлении.
   Дознаватель выпустил половину арестованных. На полях вместе с пшеницей, рожью и леном зазеленели все сорняки - крестьяне не успевали вытирать пот со лба. Жизнь в деревне постепенно входила в проторенное русло...
   Пока однажды не случилось то, что снова поставило все Лохматы вверх дном. Однажды в таверну Бадуна заглянул старый путник, с белой бородой до земли, и спросил дом Лабзаря, отца славного воина... Слово 'славный воин' как и следовало ожидать - положило на столы всех вечерних посетителей, - однако сам Бадун удивился и даже подобрался: 'Лабзаря? Ты не ошибся, старик?' 'Это ты можешь ошибиться, - захмурился седой пилигрим, с неудовольствием оглядывая хохочущий народ. - Когда наливаешь пиво не доверху. А люди - не по ошибке ходят за сотни миль'. 'Прости, - перед белой бородой добросовестно громыхнул громадный кувшин, с аппетитно ползущей пеной. - Не помяни лихом, помолись за нас, непутевых, в дальней стороне...' К бродячим странникам с осторожностью относились в Лохматах, впрочем, как и в остальных королевствах - старые уста нередко изрекали настоящие пророчества. 'У него сын где-то пропадал целый месяц, - продолжил, нагибаясь к стойке, хитрый Бадун. - Хороший мальчик... - стекла снова дрогнули, остальная часть таверны готовилась по новой лечь на столы. - Это про него твое 'славный воин'? 'Эти, которые трясутся, - старик хмуро кивнул на остальных, - может и могли бы стать 'хорошими мальчиками', если бы родители не забыли про розги. А 'славный воин' - это не мальчик'. 'Где же он успел сотворить свои подвиги?' - хозяин просто не мог упустить момент. В таверне сразу повисла тишина - стало отчетливо слышно, как где-то далеко надрывались собаки...
   В этот момент дверь распахнулась, и внутрь влетел сам Лабзарь - все разом подобрались. Крестьянин заметил тишину, огляделся и подался к старику: 'Ну? Я Лабзарь'. Казалось, за окном перестали лаять даже собаки. Старец неспешно поднялся с табурета и вдруг степенно поклонился в пояс, коснувшись пальцами пола. Землепашец опешил. 'Великий князь Брода передает знак уважения славной семье, - седобородый путник разогнулся, сунув руку за отворот старого плаща: - желает долгих лет жизни, и прочной дружбы...' В зале взметнулся бурный галдеж, люди задвигали скамьями... 'Да ну тебя, - разочарованно отмахнулся крестьянин. - Заставил поверить, старого дурака... Ты ошибся адресом, добрый человек'. 'Лабзарь из Лохмат? - нахмурилась седая борода. - Отец Леша?' Галдеж снова стих, вместе с собаками. Даже свечки в подсвечниках горели ровными язычками, боясь шелохнуть воздух... Пилигрим неторопливо вытянул из-за отворота сверток, развернул тряпку, и протянул старику-отцу - столпившийся народ от усердия повытягивал шеи... В мозолистой ладони, переливаясь вкраплениями крупных алмазов и платиновой чеканки, лежал золотой именной дворянский крест. Немая тишина начала ощутимо давить на уши... 'И просит принять, в знак уважения и благодарности', - протянул дар старик, вместе с сложенным листком бумаги. Крестьянин ошарашенно принял крест с бумагой, и неуверенно оглянулся... Что происходит? 'Великий князь Брода? - первым нарушил тишину любопытный Бадун. - Что такого мог сделать наш парень, чтобы угодить самому аххайскому королю?' 'Помолись богу, хоть раз в жизни - может, он тебе и ответит, - даже не повернул головы старик, и снова поклонился отцу: - прошу простить, если что не так', - в гулкой тишине со скрипом открылась и закрылась дверь. 'Подожди! - опомнился одноногий солдат, и кинулся следом: - отдохни с дороги, уважь благодарность!' 'Моя благодарность выше этого неба, - донеслось с улицы. - Прости, дорога зовет...' Посетители всей гурьбой высыпали на улицу, тупо разглядывая неторопливо удаляющегося путника с посохом, и в их открытые рты могли запросто залетать мухи...
   Дома уже ждала вся семья, в полном сборе - на старого крестьянина воззрились умоляющие лица. 'Кто она, Аня?' - строго уставился на Лешика отец, снимая свою культяпку. 'Жива?' - с надеждой воззвали все. 'Жива', - утвердительно кивнул глава семейства, и в двух словах передал то, что случилось в таверне. Непонимающие глаза долго рассматривали золотой крест, будто странная вещь могла ответить на все вопросы... Аня? И великий князь? Невозможно же...
   'Невозможно! - закричал спустя десяток минут старый крестьянин - он уже читал письмо, пристроившись у заслонки печи. - Глаза плохо видят, ерунда какая-то... - пожаловался, и протянул письмо дочери: - ты у нас самая грамотная'.
   Мира с готовностью выхватила письмо и поднесла к глазам: 'Уважаемому дому Лабзаря из Лохмат, с уважением и почтением...' 'Дальше! - посоветовал отец. - В самом конце'. Дочка перевернула листок: '...прочных связей... тыры-пыры, так... обручить наших детей, мою племянницу Анну Светич, и вашего сына Леша Лабзарь... - она подняла круглые глаза: - ничего не поняла... Шутка?' Старший сын выхватил бумагу и вгляделся сам: 'Так и есть... - несколько раз моргнул. - Обручить. Лешика. С княжной'. В комнате повисло тупое молчание, все пытались переварить услышанное. 'Аня, она... - пыталась найти хоть каплю логики мать. - Нет! - перебила Мира. - Светич - дочь великой княгини Вионики, светлая такая, молодая, красавица, с веснушками. Видела в галерее. Нашей Ани не было на картинах'. 'Он хочет выдать свою племянницу, - до отца наконец дошло, - замуж за моего сына?' 'Ага', - подтвердила дочка. 'Гм...' - тупо протянул Лома и оглянулся на брата - Лешик с разинутым ртом сам представлял занимательное зрелище...
   'Лешик? - забеспокоилась мать. - И княжна?' 'Что им наговорила наша Аня?! - наконец прорвало отца. - Куда, в наш крестьянский дом?! Есть голова на плечах?!' 'Напиши ответ, - посоветовала мать. - Все как есть. Пусть простят - мы маленькие люди'. 'Зачем гробить жизнь девушке? - разумно согласился старший сын. - У князя просто долг, а она... слезами наверное заливается, бедная'. Лешик тайком вздохнул. Хоть и не мог представить красавицу Аню в их доме. Мезальянс. Недоразумение.
   Мира тут же написала ответ, под дружную диктовку всей семьи. А утром понурый Лешик отвез письмо в Погару - там работал почтовый извоз через Ашве.
   'Кто она, Аня?' - в очередной раз пробовал достучаться дома до сына отец - Лешик только пожал плечами. 'За спасение служанки не отдают племянницу в жены!' - повысил голос, сверля глазами парня. 'А я здесь причем?!' - вдруг взорвался Лешик, и выскочил в другую комнату, громко хлопнув дверью. 'Что это с ним?' - испуганно посмотрела вслед мать. 'Княгиня крышу снесла...' - многозначительно покрутил у виска старший брат...
   Жизнь постепенно входила в обычную колею. Хотя и не совсем обычную, отношение в деревне к семье Лабзаря теперь изменилось. Усмешки не исчезли - многим еще не верилось, что Лешик умудрился так удивить больших людей, - не лезет простой деревенский парень в ряд героев, совсем не лезет... Но ведь пришел седобородый странник из дальних земель, пришел? И принес дорогущий именной крест?
   Лето подходило к концу, началась страда - день и ночь на полях сверкали косы, и гремели по дорогам телеги. Скот отправляли на дальние выпасы, где сочная трава не попадала под серп - пастухи неделями не показывались дома. Люди готовились к осени, конопатя коровники, заливая смолой трещины, и меняя солому на крышах...
   Неожиданность ударила в один из таких вечеров, когда отец с сыновьями пригнали лошадей с дальнего выпаса. Мира с Анитой перекладывали сено в амбаре, готовя закрома для следующих залежей - стога в полях могли не выдержать осенних дождей. С дороги донесся дробный перестук копыт, и возле ворот вдруг остановились четверо незнакомых, на лошадях. Мира воткнула вилы в землю и прикрылась ладошкой от солнца - пыльные плащи, лица обмотаны шарфами, - дальняя дорога... Из конюшни выглянули мужчины, на крыльце показалась матушка Нехвая, вытирая руки о передник... 'Дом Лабзаря?' - неожиданно спросил через забор звонкий девичий голос. Все дружно раскрыли рты. 'Спасибо, - поблагодарила всадница спутников, - дальше сама'. Сопровождавшие настороженно окинули взглядом всех, и пришпорили лошадей назад по дороге...
   'Здравствуйте! - гостья открыла калитку, приветливо улыбнулась и низко поклонилась: - меня зовут Аня, дядя вам писал! Так сказать... - длинные ресницы весело моргнули: - для знакомства, из дальних земель!' Пауза. Нехитрые крестьяне вдруг ощутили, что земля под ногами действительно крутится, а уши у самого молодого неотвратимо залились пунцом... Задорные веснушки по очереди оббежали всех, будто спрашивая: 'Ну? Отчего ступор?'
   'Добрый вечер...' - наконец пришел в себя глава семейства, и во дворе сразу поднялась толкотня - оба брата кинулись к калитке за лошадью, Мира с Анитой вдруг вспомнили о перемазанных передниках и мгновенно скрылись в амбаре. 'Проходите! - засуетилась хозяйка, распахивая дверь: - ваше сиятель... Сюда!'
   В доме громко трещал щедро заваленный дровами камин, а стол с трудом вмещал все, что оказалось мгновенно вытащенным на свет из самых важных закромов. Вокруг вся семья не сводила с гостьи зачарованных глаз, а княжна с наслаждением рубала деревенские наваристые щи, для равновесия придерживая миску рукой, и в паузах между ложками умудрялась рассказывать...
   О том, как отважный друг кинулся в бой, вызывая огонь на себя, и потом долго отступал, превозмогая боль... Как его искали, идя по следам и трупам. Как положили у скал весь каторжный сброд, и отдали пограничникам оставшихся пленных... Все молчали, поглядывая на Лешика. Не удивлялись - в этом доме отвага и честь прививались с пеленок. Но в глазах старого солдата светилось настоящее одобрение, вместе с гордостью... Правда, мысли долго не задержались на само собой разумеющемся: 'Значит, это правда? - озабоченно зачесал макушку через минуту: - нашего олуха искала на границе сама принцесса? Неужели вся деревня недаром вычесывала о пни свои языки?' Лома покосился на свои пудовые кулаки, вправившие на место пару мозгов... Состояние, что мир какой-то нереальный, и они в странно-небывалой сказке. Улыбается за окошком вечернее небо, и подмигивает заходящее солнышко...
   'И про невесту - тоже правда?' - наконец дождалась подходящего момента Анита, которой страсть как хотелось еще одну подругу, в этой большой и дружной семье. 'Анита!' - укоризненно качнула головой мать, Лешик покраснел до ушей, и за столом повисла неловкая пауза... 'Можно угадать нареченного?' - ничуть не смутилась девушка, сразу разрядив неловкость - отложила ложку, подперла щеку, и сделала вид, что внимательно разглядывает обоих парней за столом. 'Ты! - объявила через минуту самому смущенному, и весело подмигнула: - покажешь дом?' 'Гхм... бха!' - это, наверное, означало 'да', в переводе с обалдело-контуженного. У всегда уравновешенного парня, которого даже не трогали смешки односельчан - почему-то напрочь отнялся язык...
   'Что происходит?' - повернулся к остальным глава семейства, когда за молодежью закрылась дверь. Вопрос риторический, и не требовал ответа. Все сидели, и разглядывали дубовые доски, будто их только что навесили на петли. Она была невероятной. В ней невооруженным глазом угадывались утонченность и врожденная благородность, но боже... какая же она нечванливая и простая! 'Может, мы все умерли? - сделал первое предположение старый Лабзарь. - Может, у дома обвалилась крыша?' 'Твоя точно обвалилась, - со знанием дела констатировала хозяйка, взяла себя в руки и озабоченно оглянулась на остальных: - Так... Лома, баню! Березок побольше - колун в сенях, - невестке: - Анита, в лавку, за платьем! В деревне вряд ли поймут жемчуг и бриллианты, - дочери: - Мира, отца на свежий воздух, пусть подышит. Потом поможешь убрать со стола...'
   В доме сразу закипела работа. 'Какой подышит?' - не понял старый Лабзарь, увлекаемый дочкой к сеням. 'Вдох-выдох, - пояснила на ходу Мира, - вдох-выдох...'
  
   'Комната сестры! - распахнул дверь Лешик, потом следующую: - Лома с Анитой, - и смущенно последнюю: - моя с Лаутой...' 'Здорово! - заглянула в каждую Аня, окидывая быстрым взглядом идеальную чистоту и аккуратно заправленные постели. - Честно'. Они остались один на один, и Лешик смущался все больше и больше, совершенно не понимая, куда спрятать свои узловатые пальцы... 'Послушайте... - наконец не выдержал. - Это серьезно?' 'Что серьезно?' - не поняла девушка. 'Замужество, и остальное...' - он был готов провалиться сквозь пол. 'Шутишь? - усмехнулась она, и неожиданно выдала: - за тебя? Да у тебя глаза на выкате, и ноги на раскоряку!' 'Что?' - глупо моргнул Лешик. 'И нос горбатый, и волосы как солома, и спишь в коровнике!' - злорадно продолжала она, смеривая с головы до ног. 'Горбатый? - душа упала, от краха - его вдруг понесло: - да вы... вы...' 'Ага?' - нахальная бестия с готовностью оттопырила ухо. 'Иди ты, - в сердцах крякнул парень и развернулся к выходу: - тоже мне... веснушки, как у коровы...' 'Что-о?' - задохнулась она за спиной. Он на всякий случай нырнул в свою комнату - девушка влетела следом, не дав закрыть дверь: 'Корова?' Бывалый воин, получивший крещение в многолетних боях с сестрой и братьями, сразу выскочил обратно и накинул щеколду. Потом обессиленно прислонился к косяку: 'Что я делаю?' Из-за запертой двери донесся стон и чуть слышный всхлип: 'Больно...' Опомнился, трясущимися руками нащупал кованую петлю и быстро распахнул дверь... чтобы немедленно получить по лбу здоровенной подушкой, и свалиться на пол.
   'Корова, да?' - спросила победительница, и в подтверждении заслуженного звания уселась сверху. А Лешик лежал и смотрел... она раскраснелась, и напоминала боевую амазонку на тропе войны... Вдруг сознавая, что погиб бесповоротно, и вряд ли теперь сможет нормально жить... 'Красивые...' - тихо проговорил, невзначай коснувшись ее веснушек. 'Точно?' - на всякий случай уточнила боевая нимфа. 'Это я корова...' - с тоской вздохнул парень, окончательно сдаваясь и признавая поражение. 'Дурачок ты, Лешик, - усмехнулась Аня, поднимаясь: - хватит меня бояться, понимаешь? У тебя такая семья, и ты сам... Конечно, серьезно!'
   А он лежал, улыбался как кретин, и не хотел ничего говорить. Господи - хорошо-то как...
   _______________________________________
  
   С самого утра гостья вновь повергла всех в нокаут - проснулась раньше всех, с первым проблеском зари, и успела до общего подъема подружиться со сторожевым псом Грыкой и начисто вымести двор! "Однако..." - озадаченно чесал голову глава семейства, разглядывая аккуратно составленные плошки для кур, блестящее корыто для свиньи, и миску для собаки. Аня, стремясь закрепить успех, немедленно потребовала для себя работу. "Марш умываться! - дала ей "работу" мать, назидательно воздев палец для остальной семьи. - Завтрак почти готов..."
   Сельчане мгновенно прознали о приезде необычной гостьи. И дорога к дому, почти пустая в обычное время - вдруг стала самой оживленной в деревне. К хозяйке вдруг появились срочно-неотложные дела у всех в Лохматах - кому вдруг понадобилась соль, кому (невероятно, но факт!) коромысло с ведрами, а кому молоко или лошадь. Калитка скрипела весь день - мать терпела, а несмущающаяся Аня весело и сноровисто хлопотала по дому. Не забывая при очередной гостье бросить на Лешика показательно-влюбленный взгляд, или звучно чмокнуть парня в щеку, а втихаря за спиной показать язык. Лешик терялся и краснел, и никак не мог сообразить - как же с ней себя вести? "Просто, балбес! - советовала ему Мира. - Будь собой, и все дела!" Любой солидный и многомудрый образ, который он пытался на себя натянуть, она мгновенно выбивала из колеи.
   А Мира с Анитой, тотчас сдружившиеся с девушкой, и поэтому принявшие на себя весь бурный натиск ее просьб - пытались научить нехитрому крестьянскому труду. Нехитрый - только на словах нехитрый. Ибо первый же серьезный опыт - подоить Ашаню, их уважаемую пожилую корову, - с треском провалилась. Ашаня некоторое время терпела неопытные руки у своего вымени, чтобы потом объяснить, что ей надоело, и с шумом опрокинуть ведро. Аня закусывала губу, и с упорством принималась снова и снова, показывая настоящий пример погони за опытом... пока Ашаня не начала от нее бегать, как от чумы. "Лаской ее, лаской!! - кричала Мира в настоящем азарте, Аня: - Ашанечка, лапочка!!" - гонялась с ведром за коровой, а вся остальная семья чуть не каталась по траве от хохота... "Я все равно до тебя доберусь!" - наконец сдалась, и погрозила рогатой голове - рогатая голова настороженно глядела из угла двора, - поставила ведро, и вытерла лоб. "Мы доберемся!" - поддержали обе девушки, и даже обиженный за Аню Грыка рявкнул на Ашаню из своей будки. "Обедать! - раскрасневшаяся от смеха мать наконец смогла увести девчонок в дом, - гвардия сельского труда..."
   Жизнь в доме переменилась. Семья Лабзаря итак любила все делать весело - с появлением Ани начала принимать просто комический характер. "По кругу, шире... - учил взбивать сметану ложкой Лешик. - Эх ты, деревня..." И тут же умело уворачивался, чтобы не получить этой же ложкой по лбу. Она умудрилась вписаться в деревенский дом. С первой минуты расположила всех к себе, и вписалась. Хотя и никто не понимал - как это возможно?
   Но в деревне - не так быстро привыкали к невозможным деревенским новшествам. И в первый же вечер, когда она по делу заглянула в лавку Бадуна - сельские парни, вдруг вблизи разглядевшие заморскую красавицу, - сделали первую попытку проявить заботу и интерес: "Ого! В нашем заброшенном хуторе! Кстати, здесь можно найти ребят и посолидней Лешика!" "Великая природа! - воздела глаза к потолку Аня: - и здесь заменили людей на кобелей... - пара женщин и стариков дружно прыснули в кулаки. - Хорошо хоть не сказал "поумней", - завершила тираду девушка: - не так обидел матушку-природу". "Это Лешик-то шибко умный?" - опешил Халтура, самый высокий и нахальный. "Лешик... - сделала вид, что задумалась Аня: - в одиночку убил дюжину вооруженных каторжников. Раненный. А потом спустился в чертово горло, - она усмехнулась. - Не думаю, что с тобой будет возиться дольше, если вдруг узнает, что отбиваешь невесту..." Все сразу притихли - так вот про какие подвиги намекал седой странник... И не было никаких причин не верить этой даме.
   Она вписалась. В крестьянский быт, в нехитрые деревенские избы. Невероятно, но факт - простодушные сельчане ее приняли за свою. Хотя иногда и могло произойти что-то, что на миг приоткрывало завесу почему-то подзабытой, но глубокой пропасти...
   На третий вечер из-за окна вдруг донесся дикий шум и треск, и у ворот остановился сверкающий баронский автомобиль, постреливая белыми клубами дыма. "Ого!" - наклонился к окну старый Лабзарь, матушка Нехвая всплеснула руками - невиданное событие. Все почтительно высыпали на крыльцо. "Мир вашему дому!" - показался в калитке сам грузный барон, вместе с отпрыском, долговязым юнцом лет двадцати. "Здравствуйте, барин..." - поклонилась семья. Барон - хозяин местных земель, судья и палач в одном лице, и по сути, имел безграничную власть над крестьянами... Хоть местные сельчане номинально и считались свободными.
   "Говорят... - начал местный господин, - у вас гости? И я ни слухом, ни духом? Ай-ай, - осуждающе покачал головой: - Лабза-арь..." "Девушка к сыну приехала, - настороженно ответил старый солдат. - Ничего такого". "Просто девушка? - с сомнением вздернул брови аристократ. - Увидеть можно?" "Добрый вечер, барон", - выступила вперед Аня, холодно окинув приехавших. Сердце дрогнуло - будто зимняя стужа выстудила двор... Исчезла веселая девчонка, радостно вникавшая в домашний быт - на крыльце стояла королева. Холодная как лед. Даже крестьянское платье не могло скрыть гордую осанку, высокий подбородок, и надменно сжатые губы...
   "Честь имею! - сразу засуетился титулованный помещик. - Почему же не предупредили? - мельком оглянулся на отпрыска: - мы бы встретили, честь по чести..." "Меня встретили", - спокойно кивнула княжна. "Я не это имел ввиду..." - поперхнулся хозяин, покосившись на сельскую семью. "Очень любезно с вашей стороны, - закруглила допрос дочь принцессы. - Но не стоит беспокойства". Барон занервничал, бросая недобрые взгляды на остальных...
   Он явно хотел один на один. Без посторонних ушей. Извивался, чтобы чертова чернь догадалась, и сгинула с глаз долой. Чтобы свободно рассыпаться в бесконечных комплиментах и прочей дребедени... и тогда может появиться ниточка дружелюбия и доверия... и можно убедить...
   Но крестьяне не уходили. Насупились, как крупный рогатый скот, и намертво вгрызлись в треклятое крыльцо. Куда им до понятий?
   Он в общем-то, был неплохим, этот местный властитель. Просто, как и большинство властителей, не понимал, что у черни могут оказаться мозги ничуть не глупее. И чувства ничуть не холоднее...
   Там, внизу, тоже живут люди.
   Возможно, он когда-нибудь узнает, что вселенная справедлива до дотошности. Она бесчувственно-равномерно распределяет сердца и головы среди разных сословий. И в нищем тряпье может родиться глубокий мудрец, а в королевских пенатах - безмозглый даун...
   Аххаи это еще помнили.
   "Я вас видел! - вдруг вклинился молодой отпрыск, поблескивая наглыми глазками-бусинками. - Не помните? Королевский прием в Ашве, его величество еще..." "Простите, - перебила девушка. - Там были сотни людей. Не имела удовольствия". "Тогда не откажите в любезности, исправить ситуацию, - быстро взял разгон спесивый юнец, нетерпеливо елозя глазами по стройной фигурке: - ужин в поместье, вам обязательно понравится! - самодовольно ухмыльнулся: - не чета тому, что..." Барон сжал зубы и ткнул в бок - прыщавый молокосос заткнулся, насупившись как индюк. "Всех?" - с иронией приподняла бровь княжна. "Кого всех?" - не понял сын, с удивлением покосившись на бородатые лица крестьян. Барон чуть не застонал, пытаясь спасти положение: "Конечно, всех!"
   "Сожалею, - холодно извинилась племянница короля, прекрасно осведомленная об истинных желаниях этой простой семьи. - Но мое пребывание уже подошло к концу". "Будет все окружное общество, - не оставлял надежды старый барон. "Сочувствую", - не заинтересовалась княжна. "Мы могли бы даже... - оглянулся на старого солдата, пуская в ход последний козырь: - поднять связи, и помочь вашему сыну, которого в рекруты..." "Спасибо, барин, - мрачно отозвался глава семейства. - Мой сын сам позаботится о всем, что ему нужно". Грузный помещик недовольно сжал зубы, и замолчал. "Позвольте последний вопрос, - негромко спросил после паузы: - ваша приемная тетя правда вернулась?" Глаза дочери аххайской принцессы стали ледяными. Барон вздохнул, и сквозь скрип поклонился...
   "Нет? - не поверил юнец, который еще ни разу в жизни не слышал отказов. И до сих пор не нашел в своих узких мозгах достойного объяснения ее крестьянскому платью: - ты че, не поняла, куда зовут?" Барон позеленел, и быстро задернул прыщавого дурака назад за калитку...
   Пропасть.
   Дома все молчали. Приподнято-веселое настроение испарилось без следа. Будто с глаз сдернули покрывало, и все увидели гигантский зияющий провал...
   "Помочь?" - дернулась Аня к матери, водрузившей на печь таз с водой. "Не надо, солнышко..." - ласково-грустно ответила матушка. "Мира?" Подруга молча покрутила головой. "Анита?" "Сама..."
   Пропасть.
   Лешик хмуро уставился в окно. Лома задумался за столом, обхватив голову руками, старый Лабзарь простучал культяпкой в сени, маленькая Аярка испуганно прыгала глазками с одного на другого. Ане хотелось расплакаться.
   'Это правда? - вдруг тихо спросил от окна Лешик. - Вернулась?" Аня поняла сразу. Посерьезнела, чуть помолчала, и еле заметно кивнула. 'Кто?' - остановился в дверях отец. Оглянулась от печи матушка, поднял голову Лома...
   'Святая Анна, - тихо проговорил парень, глядя в темное окно. - Она призналась, а я не поверил. Это она у нас была тогда...'
   'Что-о?!!'
   Барон сразу исчез, вместе с пропастью, и всем покрывалами. Казалось, семейство одноногого солдата уже ничем удивить невозможно. Появись над крышей огнедышащий дракон - устало бы вздохнули, и принялись неторопливо искать арбалеты...
   Неужели еще возможен ступор?
   "И ты молчал?!" - наконец пришел в себя отец. "А ты бы поверил?" - огрызнулся сын. "Не поняла... - пожаловалась всем Мира. - Кто у нас был?' Матушка Нехвая растерянно опустилась на скамейку...
   Все сразу встало на свои места. Принцесса на границе, странник, дар-крест, даже письмо и княжна. Кроме одного - невозможности...
   "Что происходит, а? - вдруг развернулся к Ане старый Лабзарь. - Небо упало на землю? - его понесло: - птицы теперь бегают, а звери летают? Наш дом стал пупом земли?" "Что с тобой?" - забеспокоился старший сын. "Крыша слетела, - пояснила мать. - Увидела высь, и запросилась в дорогу". "Вот скажи, мил человек, - не мог остановиться старый солдат. - Чем так приглянулся наш Лешик, что самая видная невеста Эшы пришла в наш бедный дом?" "Отец!" - предупреждающе подскочил Лешик. Аня испуганно-виновато пожала плечами. "Старый пень! - разозлилась матушка Нехвая. - Мозги распухли, на язык давят?" Хозяин сразу запнулся, и замолчал... "Прости, дочка, - виновато вздохнул через минуту. - Меня иногда заносит..." "Если бы только иногда..." - со знанием дела подсказала хозяйка.
   "А я ей мыла волосы, - жалобно всхлипнула Мира. - И взяла за это золотой..."
   Святая семья. Никто не помнил, что выходили с того света и прятали, рискуя каторгой - ерунда, пустяки. А вот золотой...
   "Понимаешь, мы ведь люди простые..." - попытался объяснить Лабзарь. "Хватит! - неожиданно вспыхнула Анита. - Козыряете своей простотой, будто невесть какое достоинство! Такая девушка в доме появилась, а вы... - передразнила: - просты-ые... Тьфу. Нет бы запрыгать, захлопать в ладоши..." "Сейчас сниму ремень, - предупредил отец. - Тогда точно кто-то запрыгает!" "Наконец-то! - воздела руки к потолку невестка. - Звучат нормальные отцовские слова! А не сплошное нытье".
   Все рассмеялись, вместе с отцом - напряжение начало заметно спадать. 'Она ведь мне сразу показалась почему-то знакомой...' - обиженно вспомнила матушка Нехвая. 'А я даже в книжке о ней читала!' - торжественно объявила маленькая Аярка. 'Лучше не называйте ее так, когда увидите, - мягко посоветовала Аня. - Она терпеть не может, когда превозносят'. 'А мы еще увидим?!' - неверяще повернулись все. Девушка на секунду задумалась: 'Думаю, не раз...' 'Надо попрятать вилы и грабли...' - озабоченно почесал затылок Лома - горница буквально взорвалась от хохота, - напряжение окончательно разрядилось прямо на глазах...
   Только Лешик незаметно вышел за дверь. Будто претило общее веселье...
  
   Вечерние звезды над головой. Деревья в темноте кажутся расплывчатыми пятнами. Где-то промычала корова, лениво перекликнулись собаки. Донесся грустный напев, и тихий перебор струн... Звезды светят для того, чтобы падать вниз?
   Лешик сидел на ступеньках, задумчиво вертя в пальцах прутик. Зачем? Почему? Чтобы ощутить, как ноет в груди? Давит, вопит, и болит?
   Он не из тех, кто летит высоко, или глядит далеко...
   Тихо скрипнула за спиной дверь, зашуршало оправляемое платье - она тихо устроилась рядом, и замолчала. 'Когда? - не выдержал парень. 'Завтра', - чуть слышно ответила девушка. 'За тобой приедут?' Она молча кивнула. 'И все?' - замер он. - Конец?' 'Может, только начало?' - спросили в темноте глаза. Лешик только вздохнул. 'Не веришь?' Он промолчал. За эти дни ни разу не смог вызвать у нее восторг, или удивление, или восхищение, или хоть что-то... чем можно было хоть немного расположить, и стать чуточку ближе, хоть на меленький шаг...
   'А так?' - вдруг в самое ухо вдохнул нежный голос - он обернулся... Горячие губы слились воедино - сердце вздрогнуло, и звезды закрутились над головой... Внутри сладко заныло, защемило, завертело... Мир вокруг потух. Перестал существовать.
   Они не слышали, как за спинами скрипнула дверь, и через паузу детский голос восторженно прошептал: 'Ух ты...' 'Брысь! - тихий счастливый шепот матушки Нехваи. - Тебе еще рано!' - дверь осторожно закрылась.
  
   Глава 18
  
   Бум-бум-хруп, бум-бум-хруп...
   Казалось - не выдержат стекла и обвалятся крыши. Воины приветствуют тех, кто заслужили их почтение, своим высшим знаком уважения...
   Ровные когорты вдоль центрального тракта Эшдара. Старый город недаром получил свое название как дар любимой богини - широкие улицы, остроконечно-черепичные крыши, зелень северных сосен и вечнозеленых кедров. С противоположной стороны дороги - волнующийся океан народа. Сотни тысяч, съехавшихся со всего Эрсанга...
   Бум-бум-хруп, бум-бум-хруп...
   Подразделения разместились на своих местах еще глубокой ночью, строго в соответствии с протоколом - люди начали собираться почти сразу, чтобы успеть занять самые видные лучшие места. Такое бывает раз в жизни. Чтобы потом с подробностями очевидца рассказывать внукам и правнукам, долгими зимними вечерами...
   Боевые мечи бьют в щиты: 'бум-бум-хруп' - народ присоединяется к приветствию воинов, синхронно хлопая кулаком о плечо, даже женщины и дети, - будущего короля все любят и почитают...
   Бум-бум-хруп, бум-бум-хруп...
   На широком крыльце центрального кафедрального собора - двойная шеренга патриархов белой Церкви, прибывших со всей необозримой Эшы, во главе с эльфийским арх-патриархом. За их спинами - ровный ряд плотных бородатых северян, в богатых песцовых воротниках - сам колинтул аххайских князей. На краю площади высокий помост с резными креслами, окруженный блестящей гвардией - монархи Эрсанга и многих заморских земель не могли не почтить столь исторический момент своим присутствием, вместе со своими семьями...
   Бум-бум-хруп, бум-бум-хруп...
   Торжественность часа заставляет гудеть небо. От грохота попрятались все птицы в округе. Все гостиные дворы переполнены еще месяц назад, цена за простую постель в обычных домах взлетела до заоблачных высот. Ближайшие пристани забиты крупными галионами, из самых разных королевств...
   Бум-бум-хруп, бум-бум-хруп...
   Всего несколько лет назад север считался сборищем отдельных независимых княжеств, с каждым годом все глубже погружающихся во внутренние ссоры и распри. Но местные князья сумели ощутить приближающийся крах, отбросить чванливость и разглядеть суть...
   Когда-то, более трех тысячелетий назад на этих землях был свой король. Никто не помнил подробностей, старая династия оборвалась в незапамятные времена, еще во время подгорных войн. И с тех пор только величественные развалины Сварга, бывшей крепости-цитадели Эшдара, напоминали о былом величии некогда известного края...
   Бум-бум-хруп, бум-бум-хруп...
   За последние годы Сварг реанимировали, увеличили и возвысили - тысячи рабочих день и ночь трудились над восстановлением славы аххаев, во главе с гномами, признанными мастерами камня. Высокие древние стены теперь с покровительством взирали на раскинувшийся внизу город - легендарная цитадель стала королевским замком, символизируя собой государственность, справедливость, и защиту.
   Эшдар разросся минимум втрое. Некогда просто старый город - стал центром всего севера, одним из крупнейших не только аххайских владений - всего Эрсанга...
   Бум-бум-хруп, бум-бум-хруп...
   Князь сдержал слово, данное на первом колинтуле - остановил распри и объединил княжества. Горные леса полностью очищены от банд разбоя и мародерства, заработали все забыто-заброшенные шахты в горах, обнаружены новые месторождения - у аххаев вдруг появились медь и олово, уголь и галит, железо и даже ильменит, столь ценимые в этом мире. Поднялись торговые пути пушниной - густые леса изобиловали дорогущей волью и куншей, горлицей и резоркой, лаской и белкой, - не говоря уже о северных медведях, таежных тиграх и горных волках. На заливных лугах паслись стада прирученных рогато-лобастых гуров, с шерстью до земли и особо ценимым молоком. Поля зазеленели молодыми посадками - высокий спрос на северный кедр, обладающий целым рядом уникальных свойств. Появились крупные предприятия по деревообработке, животноводству, и земледелию - только здесь росли целебные чистоверх, игольчатый аллух и корни аррозы... и известные далеко за пределами Эрсанга цветы Наяны...
   Каждый Дом вдруг получил гораздо больше, чем могли дать нудно-хлипкие соседские претензии, от которых только мигрень и боль в пояснице. Сын оправдал веру в чтимую фамилию, оказавшись твердым воином, ухватистым хозяином и удачливым прозорливцем...
   Бум-бум-хруп, бум-бум-хруп...
   Все поля за городом оккупировало необозримое море шатров, повозок и балаганов, съехавшихся со всех сторон Эрсанга. Ярмарка-город. Штабеля бочек пива и вина, пивовары и виноделы, клоуны и циркачи, подмостки и ринги, баталии и состязания - праздник далеко не на один день...
   Бум...
   Грохот остановился и замер, как по мановению дирижерской палочки - на секунду уши заложила ватная тишина...
   Князь у крыльца кафедрального собора Роду, верховному богу Эшы - княжеская семья за спиной чинно взошла на помост к остальным королевским домам. Торжественно вступила дробь барабанов и плавное пение труб, постепенно повышая октаву - сборный оркестр лучших музыкантов Эрсанга готовился целый месяц...
   Вождь аххаев неторопливо поднялся по ступеням и остановился перед арх-патриархом - трубы достигли своего апогея и оборвались - ни единого звука над городом...
   - Зачем пришел сюда, сын мой? - торжественный голос главы Церкви слышен в самых дальних уголках площади. Народ на многие мили вокруг затаил дыхание...
   - За бременем и гнетом, - голос князя немного хрипл, но спокоен.
   Говорят, церемониал был утвержден еще задолго до появления других народов на Эше. Никто не знает, но испокон веков монархи принимали венец единым языком, давая вечный обет верности своей земле и народу...
   - Осознаешь ли ты ношу? - торжественно не успокаивается глава.
   - Да, отец мой.
   Слова просты, понятны, не загромождены сложными фразами, как в других церемониях. Может, потому как по высоте и значимости - даже не стоят рядом... Высокая золотая корона в руках арх-патриарха поблескивает красными алмазами и оранжевыми сапфирами, рубинами и жадеитами, символизирующими твердость, верность, и преданность...
   - Тогда преклонись и поклянись, - торжественно возвышает голос лидер церкви.
   Глава аххаев обернулся к народу, опустился на колено и низко склонил голову:
   - Клянусь своему народу, отцу Роду, и всем богам-покровителям этой земли, всегда и во веки веков...
   Слова клятвы. Каждый отпрыск дворянского сословия их заучивает наизусть с пеленок. Как первую молитву или титулы предков. Личную родословную и историю своей земли. Герб рода и геральдику голубого сословия...
   Главный момент церемонии. Стержень-основа. Но еще далеко не конец. Ибо следом будут присягать на верность аххайские князья, затем преклонится сам народ... Негромкая торжественная музыка все сильнее наполняет воздух - прямо на глазах переворачивается страница истории, - писцы потом испишут тонны бумаги, скрупулезно составляя летописи...
   - ...своей кровью и кровью своих детей, не в погоне за славой или наживой, а во имя процветания своей страны. Всегда и во веки веков.
   Конец. Короткая пауза...
   - И прими этот груз, сын и отец своего народа.
   Князь поднял голову. Глаза всей необозримой толпы скрестились на крыльце кафедрального храма - арх-патриарх торжественно занес корону...
   Момент истины. Он встанет уже королем. Замерла Веника, открыла рот Аня, затаили дыхание монархи Эрсанга, и дальних заморских стран...
   Величие момента...
  
   Значение минуты не всегда осознает человеческий разум. Своеобразный перекресток пути, который определит всю дальнейшую дорогу. Какое решение принять? Чьи слова услышать? Помочь или бросить? Отдать или взять? Сказать или промолчать?
   Мы делаем шаг мимоходом, практически не задумываясь - и о важности этой минуты вспомним лишь после, оглянувшись назад...
   Сегодняшний момент - не перекресток пути. Никто не ждет ничего нового. Перекресток был годы назад, когда князь давал обещание всему колинтулу - в лесу, на перевернутой телеге. Был много раз после, когда он сдерживал свое обещание, глуша приступы страха и паники, и иногда устало опуская руки, от клинических неверов и скептиков... Великое никогда не дается просто.
   Путь уже определен и проложен, и ничто не остановит набравшую ход колесницу. Чудо уже было, годы назад. И сегодняшняя минута - лишь финиш долгого изматывающего пути...
   Так справедливо полагал первый аххай. Не сомневались Веника и Аня, и весь колинтул князей, вместе с гостями-монархами. Но близкие друзья забыли про радость еще одной девчонки, которая просто не могла пропустить столь важный в их жизни момент...
   Вдруг что-то ослепительно сверкнуло вверху, и над площадью неожиданно взмахнули белоснежные крылья, на секунду озарив голубоватым светом океан людей и кафедральный собор - корона над головой ярко вспыхнула отраженным светом... Мгновение. Чудо. Ангел. Которое никогда уже не сотрется из памяти всех, кто успел запечатлеть...
   Онемение длилось долгих несколько секунд. Чтобы сразу взорваться и потрясти небеса громогласным ревом: 'Небо благословило короля!!!' - взметнулась вверх густая туча шапок, беретов и колпаков... Привстали от неожиданности с кресел гости-монархи, замерли патриархи, открыл рот Урхаэль... 'Спасибо, сестренка...' - благодарно прошептал князь, и заморгал, чтобы спрятать выступившую слезу. 'Спасибо, Анечка...' - откровенно расплакалась Веника, 'спасибо, мама...' - счастливо заулыбалась Аня. 'Спасибо, госпожа...' - радостно растянулись бороды старого капитана и всех бойцов, что были тогда в подземелье...
   Океан людей перекатывался волнами, радостно ревел и неистовствовал...
  
   ______________________________
  
   Жизнь и смерть. Злейшая ирония вселенной...
   Эльф медленно брел, шаркая сапогами в черной пыли - невидяще, как сомнамбула... Пока не упал на колени, не поднял лицо вверх и не взвыл, как умирающий зверь - а потом упал лицом в пыль...
   Не бывает иронии злее.
   Подземный грот шипел тенями и непроглядным мраком - но ему плевать. Ни мрака, ни теней - только ее лицо... Серьезное, когда задумывалась, и тогда в синих глазах отражались глубокие тени... Или удивленное, когда он вешал очередную шутку, и тогда легкими искорками вспыхивала недоверчивость... Или улыбающееся, ибо она почему-то верила любой его чепухе - и тогда счастливо скакали веселые солнечные зайчики...
   Вернулась.
   Какой извращенный живодер написал книгу судеб?
   Глухой стон рвал сердце, брызгая ошметками и заливая кровью...
   Мозг не выдерживал. Свинцовый груз припечатывал к земле, не давая поднять голову. Он двадцать зим не видел солнечный свет - глухая ночь стала домом...
   Почему?!!
   Не даст ответа равнодушный камень. Ни мох, ни твари, ни даже звездное небо.
   Ни люди, ни старцы, и не глупцы.
   Глаза отключались. Сознание улетало, чтобы раствориться в коридорах темных сырых подвалов, где мрак безысходности задавливал весом мысль, и бездушные обмороки позволяли передышку...
   Краткие, но даже можно увидеть сон...
   'Аль?'
   Она. Серьезные, полные беспокойства глаза. Боги, только не это...
   'Уйди...' - просит потерявшее веру сознание.
   'Аль! - в глубокой синеве отражается его растерзанный на земле силуэт. - Что происходит?!'
   'Уйди', - умоляет сознание. Нет тяжелей иронии...
   'Что происходит?!! - начинает терять терпение она. Будто совсем настоящая, будто прежние времена: - ты ответишь мне, сейчас же! Или я приду, и...'
   'Я умираю, - вдруг перебил он, на секунду даже поверив: - я должен, - слова набатным колоколом отдались в голове. - Иначе не выполнить договор...'
   'Какой договор?!!'
   'С адом'.
   Глаза округляются от удивления и ужаса. Как в прежние времена. И сразу мерцают, растворяясь, и замещаясь темными каменными стенами...
   Сознание вернулось. Он поднял голову - тишина. Тот же мрак, и те же тени... Бред. И обессилено уронил обратно в пыль, скрежетнув зубами - впервые проклиная за то, что вернулось. Не задержалось хотя бы еще на минутку...
  
   _____________________________
  
   Аника открыл глаза и изо всех сил заморгал, пытаясь найти хоть какой-то логический ответ... Ноль. Ни одной здравой мысли. Какой в задницу договор?!!
   - Арс? - вскочил и огляделся, будто мог увидеть невидимого гида.
   - Ага? - сразу отозвался голос.
   У замка спрашивать бесполезно. Не скажет. Это чертово порождение нирваны отказывается говорить о тьме или бесах...
   Арсанг сразу обиженно засопел - тьфу, черт....
   - Мне надо переодеться, - объявил Аника, постаравшись забыть о казусе - сам виноват! Ведь отказывается же? - Я не могу появиться на людях в таком разорванном и окровавленном...
   - И не надо! - немедленно согласились нахальные стены. - Зачем вообще нужен человеческий облик? У прежних хозяев никогда не было, и никто не помышлял...
   - Цыц! - тормознул разглагольствования Аника, по опыту зная, что с Арсом спорить бесполезно. - Надо!
   - Как барыня изволят, - не упустил возможность в ответ показать язык собеседник. - Что надо-то?
   - Платье... - задумчиво почесал золотоволосую макушку Аника.
   - Я что, портной? - возмутился замок. - Дизайнерский дом? Ателье?
   Блин! Арс иногда может здорово злить.
   - Господи... - воздел уставшие от бестолковости молодых 'глаза' к небу Арсанг. - Да посетите, барыня, дарственную, и купите хоть гардероб...
   Черт! Забыл! Аника моментально мелькнул мимо зеркальных колонн в нижний зал, где огромными кучами навалены драгоценности и золотые монеты из самых разных земель. Небо своеобразно показывало презрение к желтому металлу, но сокровищнице имело быть место - иногда денежный дар какому-нибудь пахарю был нужнее, чем высокое благоволение...
  
   Переодеваться пришлось в два этапа. Сначала к дверям небольшой деревенской лавки, чтобы без народу, и не так удивить. Удивить все-таки пришлось - продавщица вытаращила перепуганные глаза, с ужасом разглядывая залитое сверху донизу кровью богатое платье, как страшное привидение... Пиковая Дама, из зеркала.
   Кое-как с трудом успокоил - не моя кровь, лошадь свернула шею, и прочая... Бред, конечно. Постарался как можно быстрее переодеться и сгинуть с глаз - наверняка еще не раз за сегодня вздрогнет, от скрипа двери...
   Второй этап - у королевского магазина готового платья в Ашве, где одевалось все среднее дворянское сословие столицы. Высокое сословие в магазинах не одевалось - им шили самые именитые мастера на заказ, - но среднее вполне-вполне. Аника позвенел золотыми монетами, и его облепил со всех сторон весь наличествующий отдел продаж, в полном составе. Неожиданно открыл для себя массу страшной информации - оказывается, уссы бывают в виде чулок с розовыми бантами, корсеты со вставками для увеличения груди и таза, бюстгальтеры со шнуровкой спереди, чтобы мужским рукам удобнее развязывать, подъюбники такие, чтобы легче задирать... Почувствовал, что еще минута, и он вылетит отсюда, как пуля из карабина - аристократия, ептить. Быстро ткнул пальцем в отдельно висящее на манекене бордовое с золотом, и скрылся примерочной комнате. 'Прекрасный выбор, леди!'
   Но все оказалось далеко не так просто. Целый квартет швей с иголками еще час подгонял по фигуре, а остальной персонал не меньше времени выбирал туфли, серьги и колье. Боги, как же у девчонок все сложно...
  
   Под деревьями Варганны проявился уже вечером, когда начинало темнеть. Медленно двинулся к башням, моля бога, чтобы не пальнули от неожиданности с арбалета... Но эльфы оказались на высоте. Узрели еще издали, и сразу начали поднимать ворота - правда, весь въездной караул зачем-то выстроился, как на параде...
   Аника начал волноваться. Понимал, что долго принимали за погибшего, но... он же передал, и Ария услышала... И крестьянка ведь... Ну спас ангел, и что? Может, любят ангелы королевские дворы? Слаженно взметнулись вверх алебарды - тьфу черт, напугали...
   Флегматичные лица эльфов немного успокоили. Все нормально, главное побыстрее найти Арию. И наконец поговорить очень серьезно - она должна... Неожиданно сверху зазвонил колокол. Его тут же подхватил еще один, и вдруг с разных сторон замка начал набирать силу дружный колокольный перезвон... Анику бросило в дрожь - что происходит?
   По стенам уже густым муравейником разбегалась гвардия, один за другим вспыхивали окна, и на террасы и балконы высыпали люди... даже показалось, что знакомые из Совета... еще не уехали?
   Он не знал, что королевский Совет отказался покидать Варганну. Пока лично не лицезреет ту, кто на самом деле оказался супругой наследника престола. Еще раз, и со вниманием. Аххайскую принцессу, известного архангела, чтимую всем миром святую. И самое главное - ту, о которой предупреждал сам Вотанг, и в гибель которой отказывались верить многие передовые умы...
   Пророчества сбываются?
   Не знал, что все смуты и ропот испарились, не успев даже вспыхнуть. Эльфы - известные снобы. Но также известны тем, что сверх меры учтивы, деликатны, обходительны, тактичны, предупредительны, любезны, рассудительны, уважительны, галантны, благопристойны, дипломатичны и благовоспитанны. Многие подозревали в ней будущее, и это не выбросить. Они не могли вернуться домой, не расставив все точки - дома бы не простили...
   Он не знал. Стоял, как бамбук, посреди замкового двора, и растерянно оглядывался... Внутри уже вспыхнуло подозрение - узнали? Но как? Не по барельефам же...А потом стало вообще не до этого - уже летела по ступенькам счастливая Ария, напрочь забросив церемониальность, - и за ней в дверях показалась сама королева... Шпуньк! - на ступеньке осталась туфелька. Принцесса даже не оглянулась, поневоле вспомнилась известная сказка...
   Сестра Аля повисла на шее, плюнув на этикет, открыто плача и вытирая ладошкой слезы. Королева остановилась на крыльце, тепло улыбаясь и поглядывая вниз. Аника чертыхнулся, быстро освободился и торопливо взбежал наверх, привычно приподнимая рукой платье, чтобы склониться в реверансе - но мать Аля не дала, сразу подхватила под руку и потянула в двери: 'Не время для этикета, Аня...'
   Аня. Узнали. Ну был когда-то архангелом, и что? Сто лет прошло. Упрямая голова, как у татарина...
   Никогда не перестанет удивляться этому миру.
  
   - Был? Здесь?!! - он запустил руки в волосы, пытаясь осмыслить: - говорили же, что никогда...
   Неподвижные язычки свечей, темные окна. За столом королева, Ария и герцог Ватр-Дак, у дверей мажордом - только самые-самые, которые в курсе всего. Старый слуга постоянно прячет глаза - видимо, вспоминает как отечески воспитывал по шее святую Анну. Или аххайскую принцессу...
   Дубина он, а не принцесса. Ибо со своей скоростью совершенно забыл, что все остальные еще пылят, с тихой грустью, по дальним дорогам и морям-океанам, с праздника коронации Гуды... Ему просто повезло, что семья Аля эльфы, и у эльфов другие дороги.
   Королева сразу же за крыльцом предложила начать с откровенного разговора - больше никаких тайн. И попала в точку - именно это больше всего было нужно...
   - Очень редко, - вздохнула мать. - И только ночью. Свет дня может убить.
   - Так все плохо? - почти заскулил Аника: - но почему?!!
   - Таир искал Врата... - проникновенно начала королева. - И нашел. Их боялись, очень сильно боялись, - она чуть помолчала и вздохнула, будто оправдываясь: - ангелы ведь оставили землю, нет в подземельях больше небесной защиты. Кто знает, насколько сильны? Откроют? Кто им сможет противостоять? - с вспыхнувшей ненавистью констатировала: - они ведь как ад! - снова чуть помолчала, и еле слышно добавила: - вот Аль и закрыл врата адом против ада.
   - Но как? - не мог поверить Аника.
   - Заключил договор, с Гвидемеей, - опустила лицо в пол первая леди. - Пока он жив - никто и ничто не тронет Врата.
   - Как?! - все еще не мог осознать Аника.
   - В обмен на себя, конечно, - глухо пояснила эльфийка. - После смерти. Любой ад будет с радостью потирать руки, ожидая хранителей...
   Тяжелое молчание. Сердце ослабело и судорожно дышало, будто не хватало воздуха. Зачем, Аль? Зачем же так..?
   - Он считал, что ты умерла, - будто услышала его вопрос Ария. - И ему стало на себя плевать, - всхлипнула, вытерла слезы, и веско добавила: - на себя, но не на эту землю. Вот и...
   Есть пределы человеческому безрассудству? Или самопожертвованию... Глупости? Или самоотверженности... Где грань?
   Господи, Аль...
   - Но тогда... - наконец поднял голову Аника, все еще пытаясь найти логику: - почему умирает? Ведь жить же еще, и жить...
   Королева не ответила, и закрыла лицо руками. Ария всхлипнула и отвернулась...
   - А вот это самое трудное, - задумчиво ответил за них вице-канцлер, и глубоко вздохнул, будто набираясь сил: - теперь он хочет их открыть.
   - Что-о? - подумал, что ослышался Аника.
   - Никто не знает зачем, Анечка... - побежали крупные слезы по щекам матери: - не говорит! Может, ты сможешь достучаться? Тебя-то он точно услышит...
   Аника ошеломленно молчал. Ворох новостей, как из ведра...
   Аль пожертвовал собой, чтобы закрыть Врата от Таира. Никто не коснется, пока он жив... Более-менее понятно, хоть и... ладно, не суть.
   А теперь взбрело их открыть. И для этого, естественно, по договору должен уже умереть.
   Какого черта здесь творится?!!
  
   - Я поняла, - поднял тяжелую голову после долгой паузы. - Но для того, чтобы разобраться... - задумчиво свел брови: - мне надо поговорить с архами. Узнать, что здесь произошло, три тысячи лет назад.
   - Хорошо, - взяла себя в руки и кивнула королева. - Но вряд ли они знают. У нас здесь только самые простые, народ... - она вздохнула: - тебе нужны просвещенные, Аня. Учителя...
   Молчание.
   Что-то произошло. Он не видел, ибо с головой утонул в своих думах - и хорошо, ибо только досадно бы скрипнул зубами... Они смотрели на него, и что-то появилось в их глазах. У целой всесильной царицы, высокорожденной принцессы, вице-канцлера, и даже главного слуги... Глобальные проблемы огромной земли - не для одинокого ума. Как победить Таир? Как скрыть Врата и низвергнуть Ад? И вытащить Аля...
   Но может... эта, так быстро ставшая родной, девчонка действительно разберется? Увидит пути? Может, она действительно не так просто вернулась на эту землю?
   В их глазах заблестела надежда.
  
   Глава 19
  
   На пропитанной кровью каменной поляне умирал королевский тагир. Или тагирица, если существовали склонения рода, под черным солнцем. Похожая на крупного таежного тигра - если тигра увеличить размером раза в два, вместе с плотностью меха, и чистотой рисунка...
   Она не помнила прежние времена. Ночью память отказывала. Ночью только адская боль, рвущие спазмы и мокрые хрипы. Кровь из горла, пузырящаяся пена, и безумно вытаращенные глаза. День за днем, год за годом, столетия за столетием. Каждую ночь.
   Она умирала уже множество раз. Пятьсот сорок тысяч, сто семнадцать раз, если быть точным. На протяжении полутора тысяч лет. Так и не увидев солнца, к которому шла...
   Жестокая ирония - ад дарил вечную жизнь.
   Каждую полночь огромный бледно-склизкий вивень силой проникал через горло, и выгрызал внутренности изнутри. Неторопливо и обстоятельно. Боль выворачивала наизнанку, дробила и плавила, рвала и корчила...
   К утру она умирала. Забвение не приносило ни отдыха, ни передышки. Только забытые сны. К полудню возрождалась. К ночи жгуче-пылающие раны затягивались, и она начинала дышать. Злобная прихоть изувера восстанавливала мозг, тронувшуюся от череды одинаковых кошмаров психику, и она начинала вспоминать...
   Чтобы к полуночи вновь встретить гигантского трупного червя.
   Первое столетие она сражалась. Рвала и метала, оставляя когтями глубокие борозды на мертвом камне, дико рыча и сверкая глазами - пыль стояла столбом, и шерсть летела клочьями...
   Не победила ни разу. Ад не победить. Ад ломает, иссушает, и обрекает...
   Воспоминания ломали не меньше физической боли. Картины неистового боя, завывающие вихри черной тьмы, истерзанные трупы. Кровавые ошметки с противным чавканьем хлюпали о стены, лапы оскальзывались в бурых лужах, брызги били в лицо и заливали глаза... Бешено ревели огненные всадники и...меркли белые крылья...
   Тогда она впервые увидела ангелов. Когда-то в мире черной звезды тоже существовали ангелы. Давно. Но боги покинули Одру, когда потухло солнце над головой - промозглый ледяной ветер выморозил землю, и только окаменевшие трупы могли напомнить о бывшей жизни мертвого замерзшего края...
   Редкие минуты просветления сковывал ужас. Обреченная безысходность. Ангелы - воля и глас богов, - редкому смертному везет хоть раз в жизни узреть белые крылья... И если они умирают на твоих глазах...
   Великие боги, что мы тогда натворили?
   Мокро-белый трупный вивень уже полторы тысячи лет рассказывает тебе о степени твоего греха...
  
   ______________________________________
  
   Аника проявился на скошенном поле и огляделся. Так... Парень аккуратно поддевал вилами пласты свежей соломы и закидывал на скирду. Только бы вилы не уронил на голову, дурак. Приподнял платье, осторожно ступая по торчащим как гвозди твердо-упругим огрызкам срезанных колосьев:
   - Лешик?
   Друг вздрогнул, оглянулся, и естественно, выронил вилы:
   - Мать честная! - перевел дух и неистово осенил себя знаком: - разве можно так пугать?
   - Прости! - виновато хлопнул длинными ресницами. - Нужно!
   Лешик закрутил головой, пытаясь обнаружить в прямой видимости стражников и карету:
   - Как вы... госпожа, откуда?!
   - Еще раз скажешь 'госпожа' - проткну вилами, - предупредил Аника.
   Друг обалдело окинул взглядом элегантно-красивое эльфийское платье, поблескивающее на солнышке топазами и сапфирами, изящные туфли на каблуке, невероятную укладку волос... Конечно, очень гармонировавшие с запахом навоза и скирдой соломы. И усиленно зачесал тугую голову.
   Из-за копны на звук голосов показался Лома - увидел Анику, тихо заскулил и аккуратно засеменил обратно, сложив руки по швам...
   - Лома! - окликнул Аника, и когда из-за соломы осторожно выглянула серьезно-внимательная голова, горько пожаловался: - блинчиков матушки бы... А?
   Голова скрылась. Боги, сил нет, от этой врожденной крестьянской приниженной зацикленности. Как только Аня умудрилась их расшевелить?
   - Страшно рад, что вы спаслись, - от души признался Лешик, и наконец улыбнулся: - я чего только не набрал в голову...
   - А чего набрала я... - улыбнулся в ответ Аника.
   - Если бы я еще тогда поверил, - грустно вспомнил парень.
   - Забудь, - отмахнулся Аника. - Сама себе с трудом верю.
   - У меня столько вопросов...
   - Не сейчас, ладно? - испуганно передернул открытыми плечами. - Да и вообще... - поучительно объяснил: - все сказки про святую Анну сильно преувеличены, понимаешь?
   - Но один-то можно? - жалобно заскулил Лешик.
   - Нет! - воздел палец вверх, прекрасно зная, что больше всего беспокоит друга: - просто поверь мне, ладно? У вас все будет хорошо. Я знаю! И Аня в курсе, и князь.
   - Откуда? - изумился парень.
   - От верблюда.
   Боги, как им объяснить?
   - И они верят? - тихо спросил Лешик, глядя вдруг странно понимающими глазами.
   Аника вздохнул. Действительно, почему? Земляне не поверили бы ни оракулу, ни ангелу, ни самому ковру мироздания...
   - А еще говорите, что сказки, - констатировал парень, улыбнувшись. Чуть помолчал, поглядывая на недовольное Аникино лицо, и смутился: - госпожа, я ее еще увижу?
   - Нет! - начал хмуро заводиться Аника, от всех причин сразу...
   Лешик замолчал, и впервые уперся в тупик.
   На Эше обращение 'госпожа' - не только к лицам дворянского сословия, - это вообще уважительное обращение, особенно к старшим и мудрым. В кое число входят родители жениха или невесты, например. А крестные родители имели не меньший вес, чем кровные - если мать и отец в первую очередь центрировали внимание на материальном благополучии, содержании и здоровье своих чад, то на плечи крестных традиционно ложились основы воспитания и обучения. Поэтому и выбирались только из самых близких...
   Парень ушел в прострацию, потому как не понимал - как еще обращаться к крестной маме его девушки?
   Заразы! Превратили в старуху, демоны.
   Эша и Земля - вообще противоположные полюса огромного мира. Если на земле девушкам поневоле приходилось держать барьер, дистанцию, особенно от настырных похотливых самцов с завышенным самомнением, которым плевать на любые традиции, или других людей... Прилипнут - не отлепишься. То на этой земле Анике, с его привычкой к свободно-дружескому общению, иногда приходилось грудью пробивать стены.
   Странный мир. Тут, случалось, грабили и убивали, вешали и сжигали. Но случаи насилия над женщинами были настолько редки, что... Подобное у мужчин считалось недостойным мужчины, и вызывало глубокое презрение. Все равно что плюнуть в лицо Эшу. Ибо настоящий мужчина - всегда добьется того, что он хочет. Хорошими мужскими методами. Чтобы она сама затрепетала в его руках...
   Поэтому на эшанских дорогах, или лесах, нередко встречались одинокие путницы - тут не боялись позора.
   - Ладно, - сдался, признавая правоту парня. Незачем выворачивать то, что взращивалось годами. - Но у меня к тебе дело, друг...
   - Да? - сразу обрадовался Лешик. - Боги, да что угодно!
   Аника опустился на солому в тени скирды, и похлопал рядом с собой.
   Со стороны это наверняка выглядело занимательно. Элегантная знатная леди, в сверхдорогом платье от самих эльфов, со сложнейше-выразительным плетением волос и неброско-тонким макияжем - отчего эффектна и красива, как эльфийка... Сидит в поле на соломе, поджав ноги. И болтает с простым деревенским парнишкой, душа в душу.
   Проклятые эльфы. Не позволили выглядеть проще. Умыкнули после омывальной ванны-бассейна его выстраданное бордовое с золотом, тихо ужаснувшись: 'Что за кошмар?!' - и предложили на выбор целый гардероб. Оказывается, его личный, уже давно пополняемый... от самых-самых... Оказывается, у этих самых-самых давно стоит его точная фигура-манекен, и заказы на полгода вперед - совершенно различных стилей, сезонов, и надобностей... Вот где настоящий кошмар.
   А на утро королева с начальником охраны занялась отбором ему гвардейского сопровождения, величиной с полк. Он втихаря слинял из Варганны, от греха подальше.
   - Однажды, в одной подземной пещере, - начал Аника: - ты говорил с одрами о Дигвентусе...
   Лешик натурально опешил:
   - Откуда вы знаете?!
   - Неважно, - снова небрежно отмахнулся. - Мне надо найти его. Поможешь?
   - Вы меня пугаете, - честно признался парень, поглядывая серьезными глазами. - Зачем? Вы все-таки нашли Арсанг?
   Черт бы побрал эту землю, с ее законами. Где одры обречены не высовывать нос, иначе небо обрушит кару...
   - Я хочу просто поговорить, - пообещал Аника. - Ты мне веришь?
   - Верю, - немного подумав, кивнул Лешик, и задумчиво вздохнул: - кто же еще, если не вы... теть Ань...
   Вообще-то звучит неплохо. Солидно. Можно официально строить Лешика.
   Вдали у леса уже заклубилась пыль. По полю галопом летели всадники - один, два, три, четыре, пять... Кажется, вся семья Лабзаря в полном составе, даже конопатая Аярка за мамкиной спиной...
   - Скажите, - не выдержал парень, заблестев любопытными глазами: - какой он? Арсанг? А ангела вы там тоже видели?
   - Да не была я ни в каком Арсанге! - вспыхнул Аника, ибо точно знал, что иначе придется забыть про покой: - с ума сошел? Там же пауки величиной с дом!
   - Правда? - еще больше заблестел глазами Лешик.
   Пиявка! Как ты можешь не верить честной открытой девушке?
   Захрапели осаживаемые лошади, захлопали о землю башмаки... Пауза. Все замерли в нерешительности, разглядывая непривычно эффектно-обворожительно-красивого Анику...
   - Сообщите, когда наглядитесь, ладно? - попросил он, поудобнее устраиваясь. - Я соскучилась по обнимашкам.
   Засверкавшая счастливая Мира первая бросилась на шею, прорвав плотину - следом сразу накинулись все остальные...
   Это же она, та самая! Которая гонялась за Аяркой, а потом пряталась от матушки Нехваи, ибо та собиралась залить ведро с молоком... Живая, как на ладошке!
   Семья Лабзаря уже начала натурально привыкать не обращать внимание на внешние обертки и условности.
   Аника закрыл глаза, наслаждаясь, купаясь, качаясь на волнах... Вот он, твой дом, Аника. Попрятался, по скрытым закуткам необъятной земли. Королевская эльфийская семья, аххаи, и здесь. Родной кров, очаг, где можно вытянуть уставшие ноги, и забыть о всех невзгодах... Где всегда поймут, накроют теплом, и никогда не станут судить. Они приняли тебя с тем, что внутри - задолго до того, как узнали, что сверху.
   И даже если бы случилось страшное, и ты перестал быть чтимой святой, или низвергся как ангел... Здесь разделили бы горе на всех. И ни за что никуда не отпустили.
  
   __________________________________
  
   Глухая лесная заброшенная деревенька - покосившиеся избы, затянутые рыбьими пузырями подслеповатые оконца, поваленный плетень, заросшие бурьяном дворы и огороды. Дорога заросла травой - только две колеи в разросшейся зелени...
   - Думаешь, кого-нибудь найдем? - покрутил головой Лома. - Ау! - кого-то увидел, и пришпорил коня. За ветхим забором ковырялась в земле старушка. Услышала отклик и выпрямилась, прикрывшись от солнца...
   - Мир вашему дому! - поприветствовал Лома. - Подскажите добрым людям, как проехать к ревеньскому хутору?
   Из будки лениво тявкнула облезлая собака. Скрипнула дверь, на пороге показался хозяин - пожилой дед с редкой всклокоченной бородой. Недобро окинул взглядом путников, и оперся о косяк.
   - Зачем? - угрюмо спросила женщина. - Тоже колдовское отродье, что ли? Родители к богу не приучили?
   - Мы из уездной управы, - встрял в разговор Лешик, поглаживая коня. - Десятину ведь все платят? Учет по дворам, - сощурился, окидывая внимательным взглядом дома...
   - Прямо по дороге, - ожил хозяин, махнув в сторону леса. - Второй поворот налево, тропка такая заметная, в ельнике...
   Через полчаса тропинка уперлась в бурелом. Пришлось спешиться, и тащить лошадей через трухлявые поваленные стволы. Аника сдернул платок и в который раз порадовался, что переоделся в широкую крестьянскую юбку. За буреломом уткнулись в густой разросшийся подлесок - когда-то здесь был сильный пожар. Не редкость в лесах, в засушливые времена. Лошади храпели и упирались, испуганно косясь на старые выгоревшие пни...
   - Все! - Лома виновато остановился и соскочил с лошади: - здесь подожду.
   - Конечно! - согласился Аника. Парень итак переступил через себя, проделав такой путь к тем, от кого с младенчества тряслась от ужаса вся Эша... - Мы скоро!
   Через десяток минут между деревьями мелькнул плетень, и они выбрались к лесной избушке, обнявшейся с коровником и небольшим амбаром. 'Живут же люди, - подумалось, разглядывая телегу в углу двора, ведра на крыльце, нескольких куриц и свежие подпорки, поддерживающие старый амбар. - Ни медведей не боятся, ни волков...' Тишина. Собаки не слышно. И не могло быть слышно - собаки не уживаются с чужими.
   - Где все? - озадаченно оглянулся на Лешика.
   - Наверное, услышали на подходе, - тихо ответил парень, спрыгивая с коня. Толкнул калитку, сделал пару шагов, осматриваясь. Потом задрал голову и громко крикнул: - Дигвентус! Это я, Лешик!
   - Чего орешь? - донеслось за спиной. - Не глухие...
   Аника чуть не свалился с лошади - сзади из-за деревьев показались двое... Охотники. Лохматые требухи, безрукавки из волчьего меха, кожаные рубахи и сапоги. Бородатые лица подозрительно смотрят, в руках опущенные вниз арбалеты... Хлопнула дверь - на пороге показалась хозяйка, жмурясь от солнца, из коровника выглянул еще один...
   - Не думал, что встретимся, - лесовики обошли Анику, и по очереди обнялись с Лешиком, потом старший оглянулся: - милости просим, госпожа.
   Гостеприимные. Лешик не обманул.
   Через пять минут они уже сидели в доме, и две сноровистые хозяйки быстро накрывали стол - в основном мясо, запеченное или тушеное. Но было и немного картофеля, с коркой из печи, и что-то еще, буро-непонятное и остро пахнущее. В лесу мало места для посадок.
   Пятеро. Две женщины, и трое мужчин, постарше или помоложе. По всему - давно в мире, привыкли к новому облику - почти ничто не выдает чужаков. Разве что самый молодой зачем-то постоянно щурится, а девушка слишком часто шевелит носом и раздувает ноздри, будто все время пытается что-то унюхать...
   Дом обычный. Пара оконцев, большая печь, стол, лавка. Деревянный таз с сыром под спудом, стопка чистой посуды, грубая этажерка с нехитрым хозяйством, в углу помигивает лампадка... На чистой, накрытой опрятным рушничком, полке искусно вытесанные фигурки Рода, Лады, и Эши. Хозяин, самый старый и седой как лунь - ничем не отличался от человека.
   - Вы молитесь чужим богам? - кивнул на лампадку Аника.
   Все посмотрели на него. Может, потому как впервые издал звук, а может - здесь не принято девушкам раскрывать рот. Но Лешику доверяли:
   - Нет своих, или чужих богов, - не удивился вопросу седой старик, тоже оглянувшись на угол: - мы пришли в этот мир. И просим у хозяев этой земли благословения, защиты и покровительства. Разве это странно?
   - Нет, - согласился Аника. Удивительно нормальное мировоззрение. И вроде, они с равноправием к женщинам: - выходит, все правильно? Вы не нарушили ни один закон, никого не убили, никому не причинили зла... Вам нечего бояться? Кроме злобы и страха людей?
   - Значит, это ты сюда пришла, а не он? - Дигвентус кивнул на Лешика и, не дождавшись ответа, обернулся к парню: - так?
   Лешик не стал отпираться, мельком стрельнув на Анику: 'Давай. Твое время'.
   - Ладно, - хозяин отложил в сторону ложку, и немного помолчал. - Мы нарушили главный закон. Вышли к солнцу. И просим за это простить. Как ты считаешь, мы зло?
   - Нет, - честно ответил Аника. - Я вообще никак не считаю. А то, что я слышала - рушит все мое мировоззрение... - чуть помолчал, размышляя, и поднял глаза: - что вообще происходит? Почему вас считают злом? За что?
   Молчание. Никто не вмешивается. Странный разговор. Прилетела девчонка, молоко на губах не обсохло, и давай грузить... Почему не выгонят? Уважают Лешика? Но мудрец терпелив:
   - Мы тысячи лет жили в холоде потухшей звезды, - его голос тих и размерен. - Тысячи лет не видели света. Мы выглядим как звери. Мы похожи на ад.
   - Но вы принимаете законы этого мира, - Аника кивнул на лампадку в углу. - Все местные традиции и правила. Вы реально не хотите рушить баланс нового дома. Я никогда не встречала такого...
   - Хочешь, я расскажу тебе одну легенду, красивая девушка, надевшая крестьянское платье? Сказку? - усмехнулся старик, и не дожидаясь ответа, продолжил: - когда-то, многие тысячи лет назад, одры были людьми. Точь-точь как вы. Гармония цвела в те времена, под милостью богов, и ярким светом теплого солнышка. Народы жили деревнями, и благоденствие царило в каждом доме, - он снова усмехнулся, в белую бороду. - И в каждом доме обитал холл, наш добрый хранитель домашнего очага. Маленький и незаметный, его редко можно увидеть, всегда прячется - но очень любит людей, и семейный уют. Там, где живет холл - всегда процветание...
   Тишина за столом. Никто не перебивает, остывает на столе мясо и печная картошка...
   - Пока однажды, - продолжил старик, - в наш мир не заглянула Эрида. Богиня раздора, - мудрец покачал седой головой: - она и стравила брата с братом, два родственных народа, архов и охров. В сказке не говорится, с чего началось - неважно. Страшна сама война. И месть, и ненависть... - он на секунду задумался, потом снова взглянул на Анику: - но суть совсем не в этом. Не в Эриде, и даже не в раздоре... - снова немного помолчал. - Говорят, ни одна дружность не вырастет в дружбу, если не выстоит ссору. Ни одна влюбленность не превратится в любовь, если не познает разлуку. Ни одна семья не станет Семьей, если не выдюжит горе... Истина не в раздорах. А в непрощении...
   Всхрапнула за окном лошадь. Скрипнуло в сенях, закричала далекая птица...
   - Каждый из народов считал себя правым, - приблизился к завершению мудрец. - И, возможно, был действительно прав. Каждый. Ибо правд на свете много. А истина - одна... - старик удрученно качнул белой головой. - Разочаровались боги в людях. И покинули Одру, прокляв глухих упрямцев: 'Вы недостойны прошлого. И будете вечно скитаться в поисках дома. А если найдете... - назидательно погрозил пальцем: - возьмете веру и правду этого народа'. Угасло вечное солнце, и на землю опустились холод и мгла. А люди принялись превращаться в зверей...
   Старик поднялся из-за стола, и загремел заслонкой печи. Хозяйка тоже подскочила, чтобы поменять остывшее на горячее, зашевелились остальные...
   - Это ведь сказка? - задумчиво спросил Аника. - Правда?
   - Кто знает? - пожал плечами мудрец, оглянулся и хитро подмигнул: - может, просто мутировали, от холодных лучей погасшей звезды? Волосы постепенно превратились в шерсть, из-за холода, и зубы в клыки - потому как еда во сто крат жестче?
   Где истина, и где ложь? Голова, как всегда, тупеет и начинает напоминать дыню...
   - Простите, - Аника встал из-за стола, скрипнул дверью и вышел на свежий воздух - ветерок ласково шевельнул длинные волосы. 'Сказка ложь, да в ней намек, добрым молодцам урок...'
   Весь этот мир - одна большая сказка.
   Мягко открылась дверь, и следом вышел старик. Поднял голову и зажмурился, наслаждаясь лучами ласкового солнышка...
   - Это вызывает сочувствие, - сказал ему Аника. - Но не объясняет ненависти.
   - Как знать? - не согласился подземный учитель, и пожал плечами: - в первое столетие многие пытались выйти наверх, отчаянные храбрецы, или глупцы... - немного помолчал, поджав губы. - Все погибли. Или одры стали недостойны света, или тысячелетия тьмы изменили тела. Но мечта осталась... - снова помолчал, и взглянул на Анику: - первыми, у кого получилось - был род Зиввуса. Лет через триста. Пара дюжин вышли на поверхность, и взглянули на деревья и солнце - их корежило, и рвало, долгие недели... Но они выжили. И вдруг - изменились... неразумные дети неразумной земли... - он криво усмехнулся. - Они честно приняли законы этого мира, как и требуют устои. Но там, где они появились - шла война. Люди убивали, и город полыхал пожаром, - задумчиво хлопнул ладонью по бревну. - Они поверили в то, что местные устои требуют смерть. И сожгли две деревни, прежде чем их остановили, - снова криво усмехнулся: - говорят, когда делали это - их глаза плакали кровью...
   Аника ошарашено молчал. Скрипнула дверь, вышел Лешик, и следом хозяйка...
   - Были еще случаи, - пожал плечами мудрец. - Людям есть, за что ненавидеть. Ангелы не зря запретили выходить из глубин.
   - Но вы же не маленькие дети... - не мог поверить Аника.
   - Нет, - согласился подземный учитель. - Но мы хотели учиться.
   Что важнее, опыт или душа? Знания или сердце? Кто может услышать голос сердца без опыта? Или души без знаний? Все религии и учения основаны на знаниях...
   - Однажды я встретила старого путника, с длинной бородой, - тихо процитировал друга Аника, глядя прямо на парня. - Он рассказал странную историю, о Варганне...
   Лешик напрягся. Но больше никак не проявил удивления, по-прежнему разглядывая лес за забором.
   - Я слышал о Варганне, - кивнул мудрец. - Очень хочется верить, что где-то в этом мире нашлись такие... Конечно, если без тайного зло-корыстного умысла.
   - Вы не верите... - больше констатировал, чем спросил Аника.
   - Вера - понятие субъективное, замечательная девушка, - усмехнулся старик. - К примеру... люди верят небу? Конечно! Это ведь естественно. Тогда почему кто-то помогает проклятому вражью из-под земли? Зачем идти против неба? Чтобы низвергли на голову кару?
   Скрипнула дверь - выглянули молодой и вторая хозяйка, довольные обедом...
   - Вы про Анну Арахскую?
   - Тише! - одновременно вздрогнули все, испуганно оглянувшись: - зачем призывать лихо?
   Аника с трудом сохранил невозмутимость. Одры осенили себя знаками...
   Ты веришь в судьбу, Дигвентус? Просто ли глупая цепочка событий свела тебя с ангелом, лицом к лицу? Я тебя понимаю... Не мне судить за прошлое. Я лишь хочу подлатать настоящее...
   - Что случилось, три тысячи лет назад? - не выдержал, и прямо спросил старика. - Что произошло сразу за Вратами?
   - Кто знает? - пожал плечами земной гость, разглядывая небо.
   - Неужели не сохранилось летописей? - удивился Аника, - даже просто набросков, рисунков, черновиков?
   - Какие летописи, когда нет прошлого? - тоже удивился учитель. - Нет дома, истории, будущего?
   - Вы же не могли понять наказ столь буквально... - поразился Аника.
   - Причем здесь наказ? - усмехнулся старейшина. - Ты пробовала когда-нибудь держать перо... широкой лапой, с огромными когтями? Выполнить хоть какую тонкую работу? - покачал головой: - хорошо хоть не разучились плавить и ковать...
   Тупик. Долгая дорога ждет того, кто хочет добраться до сути...
   - Если ты действительно поставила это целью, красивая девушка, со следами тонкого макияжа, - вдруг чуть слышно проговорил мудрец. - Найди того, кто помнит.
   - Что? - подумал, что ослышался Аника.
   - Найди короля, - пояснил седой старец. - Он живет очень долго...
   - Где? - опешил, захлопав ресницами...
   - Не знаю, - сокрушенно вздохнул подземный учитель.
   Тупик. Или не тупик? Вот вчера был тупик. А сегодня...
   - Кажется, я знаю, - сказал, не оборачиваясь, Лешик.
  
   Лома ждал на прежнем месте. Извелся, сам не свой, уже собирался плюнуть на все страхи, и мчаться на помощь...
   - ...Называется Жохх, страшное место, - продолжал рассказывать Лешик. - День и ночь жгут костры, чтобы не распространить проказу...
   Участок в далеком северном герцогстве, огражденный скалами. Сверху подпирает ледник, снизу - голая степь. Туда свозят всех, кого невозможно вылечить, и оставляют наедине с собой...
   - Но почему? - не мог понять Аника.
   - Его сердце тоже стонет, - пожал плечами Лешик. - Сам себе выбрал место. Так мне рассказал один старик...
   - Ты многих одров знаешь, правда? - усмехнулся Аника.
   - Тот еще идиот, - согласился Лома, с облегчением запрыгивая на своего коня.
   - Мы найдем! - с энтузиазмом уверил Лешик. Он был полон энергии и определенно совсем не устал. Аникино предприятие ему нравилось все больше и больше.
   Аника с тоской оглядел в небе невесомые облачка, грустно вздохнул, и опустил глаза на парня:
   - Нет. Ты останешься здесь, мой друг...
   Немая пауза. Колом об голову. Оба смотрят, и ничего не могут понять. Лешик придержал коня и растерялся, не в силах поверить... она его гонит? За что?!
   - Ты расскажешь все про меня Дигвентусу, уговоришь его, и вы спуститесь вниз, - мягко сказал ему Аника. - И вы соберете всех учителей, каких сможете найти, - чуть помолчал, и с грустью пояснил: - Я больше никому не могу доверить, дружище...
   Тишина. Лешик открыл рот. Лома тоже.
   Перекликаются лесные птицы. Что-то треснуло в глубине, донесся чей-то испуганный шорох...
   Перекресток пути. В такие минуты на тебя смотрит само небо...
   Вот так начинается твой путь, мой старый друг. Ты не откажешься, я знаю. Не сможешь. Ибо я видела твою дорогу. Такую, какую не вообразишь, простой деревенский мальчишка...
   Ты станешь первым голосом всех подземелий Эши. К тебе будут прислушиваться короли. Ты своими глазами увидишь Арсанг, мой друг... И Аня тебе очень поможет, на этом нелегком пути...
   Но сейчас, родные мои, наши дороги расходятся.
   - Но... - пришел в себя Лешик, и с силой зачесал свои непокорные вихры: - он же не станет вас слушать...
   - Разберусь, - успокоил его Аника. - Он же человек?
   - Человек, - сокрушенно согласился парень. - Но не просто человек. Он был...
   Налетевший ветерок вдруг громко зашумел листвой, и зачем-то скрипнул старыми обугленными стволами...
   - ...королевским тагиром. И его королева - в аду.
  
   Глава 20
  
   Болезненный кашель, изредка прерываемый приглушенными стонами, и тихо-осипшим шепотом редких разговоров. Люди умирали молча. Потрескивали многочисленные костры, стелясь по земле угарной дымкой, или поднимаясь к небу черным расползающимся маревом...
   Безликие тени, закутанные в плащи или одеяла. Кто-то у костров, неподвижно уперев потухший взор в огонь, кто-то изнемогает от кашля в наспех сколоченных домиках-будках, а кто-то шатается от огня к огню, словно боится потом не встать... 'Шарк-шарк' - огромные башмаки на тросточках, вслед за высохшими фигурами в струпьях...
   Милосердие привозило еду и дрова. Оставляло внизу у скал. Родные или близкие, или просто сердобольные из ближайших деревень. А трупы сжигались у самого ледника. Чтобы зловоние не вывернуло тех, кто еще не утратил способность чувствовать...
   Смерть витала в воздухе. Кружилась вокруг костров, заглядывая в лица, скрипела старыми досками, завывала ужасом среди скал. Здесь не было живых. Здесь не было времени. Здесь обитали лишь трупы...
   Наверное, отсутствие времени и держало в таком месте того, кто не выносил времени. Ссутуленная широкоплечая спина, глубокие морщины как шрамы, сдвинутые брови - в застывшых зрачках пляшут язычки костра...
   Его звали Аззверус. И он сильно напоминал Аля. Та же, остановленная в апогее накала, злость, и полный мрак безысходности. Может, поэтому Аника ощущал какую-то дрожь и беспокойство. Не знал, как подступиться. С чего начать. Царь подземного царства давил невидимой харизмой, и вызывал уважение.
   Реплики вроде 'Холодно' или 'Как вы сегодня?' не вызывали ни малейшей реакции. Царь не слышал. Время остановилось, и мир перестал существовать.
   Он редко спал и почти не ел - непонятно что поддерживало жизнь в столь могучем теле. Истуканом сидел у костра, глядя в огонь, или на камнях, уставившись в степь. Будто ждал. Год за годом, век за веком...
   Когда-то был достойным правителем, по словам всезнайки Лешика. Подземный народ еще помнил, почитал и боялся. Сурово-нетерпимым к лицемерию и лжи, и милостивым к отваге и трудолюбию. Ко второму тысячелетию, когда под землю добралась вера верхнего мира - утвердил законы. Как две капли воды напоминающие юридические основы права земных королевств, одинаковые для всех...
   Но подземная жизнь не изобилует разнообразием, тут даже нет дня и ночи, или смены времени года. Достаточно поставить во главе авторитетных, толковых и мудрых, и отлаженный механизм сможет долго работать, даже если убрать запускатель...
   Король появлялся все реже и реже. Многие знали места пребывания, народ любил и тосковал - но не было убедительных причин, чтобы беспокоить. Властителя боялись. К третьему тысячелетию он спускался один раз в сто лет...
   Аника понятия не имел, как вызвать у него внимание. Перепробовал все слова. Вспоминал про подземный народ, кару, прошлое и будущее - ни искры в стеклянных глазах. Иногда просто что-нибудь рассказывал. Как живому истукану. Вроде товарища в коме, который вроде не отвечает, но вдруг что-то слышит? Про жизнь, про дочку, про Венику. Про эльфов, про Арию, и даже Шеол...
   Иногда даже затягивало. Манекен никогда не вздыхал, не мешал, не перебивал - иногда человеку хочется просто выговориться...
   Поздно вечером исчезал, чтобы рано утром вернуться обратно.
   Но однажды вернувшись - не обнаружил. Неожиданно не оказалось привычной фигуры у костра. Облазил весь лагерь снизу доверху, заглянул за все скалы, и в каждый домик-будку. Ни следа. Как сквозь землю провалился...
   Отсюда не выбраться. Внизу - кордон и собаки. Измученный мозг, случалось, терял связь с реальностью, и толкал обреченных к уюту и людям...
   Именно 'сквозь землю' и навело на мысль. Аника оглядел каждую пядь серых пятнистых скал, потом принялся за ледник. И нашел. В одном месте под многотонной глыбой льда обнаружилась еле приметная щель. Незаметно оглянулся, почесывая затылок - страшно. Ледник движется. Сползает. Незаметно, на миллиметры за час - в воздухе то и дело шорох мелких осыпающихся камней... Потом лег плашмя и полез.
   Через несколько метров узкая щель превратилась в лаз, и ухнула куда-то вниз. Аника осторожно заглянул в темноту - этот чертов бес нашел выход? Поэтому избрал это место?
   Лаз крутился почти отвесно - Аника осторожно спускался, упираясь ладонями в белую изморозь, изо рта вырывались клубочки пара. Еще через пару метров лаз снова изогнулся, и вдруг оборвался на уступе просторной пещеры...
   Бес был здесь. Аника выпрямился, оглядываясь - интересное место. Просторный грот шириной пару десятков метров, в широкие щели свода заглядывает ледник, пропуская сквозь толщу льда слабый рассеянный свет. Внизу вода. Целое озеро талой воды, покрытое опавшими листьями...
   Истукан сидел на камнях, и смотрел на воду. Аника спрыгнул с уступа, медленно подошел и опустился рядом...
   - Ты видела раньше лерки?
   Даже вздрогнул, от неожиданности. Голос низкий, рокочущий... Под стать большому хмурому облику.
   - Нет...
   - Они ведь могут петь...
   Что за лерки? Вождь подземного народа шевельнул бородой, и негромко просвистел. Потом еще раз, октавой выше, и снова ниже - несколько нот сложились в красивую грустную мелодию... И озеро вдруг ожило, и затрепетало... Аника разинул рот. Опавшие листья (конечно, откуда тут листья?) оказались бабочками, мотыльками, будто уснувшими на поверхности...
   В воздух взметнулся трепещущий хоровод - закружился, завертелся над водой... И вдруг запел в ответ. Все сильнее и сильнее, наполняя пещеру слаженной печальной музыкой, подчеркивая шелестом воздушных крылышков, будто мягкой дробью множества невидимых барабанов...
   Это было невероятно. Выразительно. И очень красиво.
   Аззвер поднимал звук выше, и мелодия послушно взлетала, самостоятельно дополняясь гармонией собственных диезов и бемолей, опускал ниже - и слаженный оркестр опадал... Аника зачарованно застыл, будто воочию разглядывая песню. Здорово...
   - Они живут глубоко внизу, на водах Стикса... - вздохнул одр. - Какая нелегкая их заставила подняться на поверхность?
   Мелодия утихла, и мотыльки с тихим шелестом опускались обратно на воду. Аника промолчал - в голове еще трепетало очарование...
   - Подземная река соединяет Эрсанг с Аварией, и течет еще дальше, за архипелаг... - задумчиво пояснил король. - Там живут вьюры. Огромные водяные змеи. Очень страшные на вид, но на самом деле - беззлобные и послушные, и легко приручаемые. Они водят элоги по водам великой реки...
   Конечно. Как же иначе? Целый мир. Они живут там тысячи лет. Есть даже крепости, и города... Что мы знаем о здешней земле? Что я знаю? Пауки, пещеры?
   - Ты правда видела Шеол?
   Аника осторожно кивнул.
   - Он похож на Гвидемею?
   - Шеол - не ад, - крутанул волосами, - а только преддверье...
   - Как они страдают? - задумчиво спросил правитель. - Какие пытки выдерживают?
   - Кто знает... - пожал плечами Аника, и осторожно покосился на короля. Зачем тебе это, Азз? Не надо!
   - Говорят, - продолжал гость из недр: - каждый получает то, что больше всего боится. Это правда? Кто-то больше всего страшится огня - ему светит огонь. Кто-то до дрожи опасается утонуть - будет захлебываться вечно...
   - Не надо, - не выдержал Аника. - Не надо так мучить себя...
   - Я иногда думаю... - будто не слышал король: - чего больше всего боялись мы с Айной?
   Аника только тяжело вздохнул.
   - У нашего народа не было собственной веры. Не было знаний об аде, или рае. О вечных муках. Чего боялись мы?
   - Пустоты? - тихо спросил Аника.
   - Наверное... - согласился гость из-под земли, и тихо добавил: - чего еще? Когда смотрели на трупы, выедаемые трупными червями...
   Тишина. Лерки уже опустились на воду, и снова напоминали ковер из опавших листьев. Ад и Рай - извечные споры. Никогда не был ни там, ни там. А смог бы? Если бы захотел? Наверное. Вот только - вряд ли хватило бы сил...
   Во время последней битвы с адом - все посланники сложили головы.
   - Вы помните, что было три тысячи лет назад? - просительно посмотрел на подземного лидера. - Когда вас били аргассы, и всех судили ангелы?
   - Зачем тебе это? - слегка удивился король.
   - Никто не знает, - пожаловался Аника, - ни люди, ни одры. Как открыть правду?
   - Правда открыта, - не согласился Аззверус. - Одры под землей, люди наверху. Что еще надо?
   - Почему вы не под землей? - не уступил Аника. - Другие? Если это правда?
   - Ты заноза в заднице, знаешь это? - вдруг усмехнулся великан. Поднял камешек, бросил в воду, и некоторое время разглядывал круги на поверхности, и взлетающих лерок. - Ангелы не судили. Они сражались с тьмой. Неистово. Никогда не представлял, что увижу такое. А аргассы... - устало вздохнул: - они защищали.
   Стоп! Вот оно. Сомнение, когда он смотрел кадры той страшной бойни... Перепуганные фигурки бросались прямо под копыта - не в драку... А будто за защитой... И аргассы...
   - Но вас же приняли за ад, - все еще попытался понять Аника. - За демонов...
   - Так и есть, - согласился гость, покачав головой: - но бились - с собственными демонами. За воротами разверзся настоящий ад...
   - Минутку, - не раскладывалось по полкам: - аргассы тогда... сражались вместе с ангелами?
   - Вместе, - подтвердил король. - По крайней мере, вначале. Ибо потом все вообще смешалось и перепуталось. Всё?
   - Но...
   - Хватит, - остановил, подняв руку: - я уже не помню. Три тысячи лет.
   Ты хороший человек, Азз. Вернее, одр. Несмотря на внушительный вид, и заиндевевшую душу. Прилипла какая-то девчонка, к царю, и ты терпишь...
   - А она - помнит?
   Одр стиснул рот и замолчал. Тишина. Только капельки капели, с подтаявшего ледника...
   Аника подпер ладошкой подбородок, и задумчиво уставился на лерок.
   Это не перекресток пути, Аника. Твоя судьба определена давно...
   Люди принимают разные решения. Что движет тобой?
   Он вдруг понял, что сделает это. Осознал. Как истину, как факт, как обязательный шаг. Еще не знал - как, и какими путями-дорогами... Но сделает. Этот... до черноты истосковавшийся муж, тысячелетия хранивший память о своей царице... Как Аль. Две капли воды. Два выжженных манекена.
   Айна не может не быть достойной этого. Ее место не там. Внутри колотилось и требовало...
   - Она всегда все помнила, - вдруг ответил уставший король. - И понимала лучше меня. Даже когда аввары схватили, умоляла только об одном... - могучая грудь тяжело поднялась и опустилась: - уйти.
   Аввары?
   - Прислужники демонов, - пояснил, будто услышал: - в аду...
   Аника пытался думать. Как? Он может попасть в Гвидемею? Теоретически, он может попасть куда угодно. Вот только - как долго продержится...
   Демоны - противоположность света. Другой край. Сильны. Он не сомневался в себе и в Небе - но не в самом центре, не в их доме... 'Береги свет внутри себя, Анна Арахская, - Арсанг всегда истинен: - не исчерпай больше того, что успеешь восстановить...' Стоп!
   - Где это произошло, в аду? - уцепился за мелькнувшую мысль: - вы помните это место?
   Молчание. Звуки капели.
   - Аззверус, - позвал Аника.
   - Очень хочу забыть, - глухо вздохнул правитель. - Если бы только позволили сны...
   'Все живое имеет память' - вечный мудрый Арсанг...
   - Дайте вашу руку! - вдруг попросил Аника. - Пожалуйста, закройте глаза, и попробуйте вспомнить, со всеми подробностями...
   - Ты что, ведьма? - оглянулся король.
   - Нет. Просто если признаюсь - не поверите...
   Он нахмурился. Что-то щелкнуло в голове, и вдруг начал просыпаться король. Впервые внимательно оглядел Анику с головы до ног:
   - Ты не больна, - констатировал, нахмурившись. - Кто ты? Кто про меня рассказал? И зачем?
   - Я хочу помочь, - Аника постарался вложить всю убедительность: - вытащить ее оттуда...
   Интерес потух. Великан отвернулся и опустил голову:
   - Иди к кострам, добрая девушка. Или куда там тебе надо...
   Аника начал заводиться. Всегда одно и тоже - бетонные стены.
   - Посмотри на меня, - посоветовал очень серьезно. - Настоящий шанс. Впервые за всю долгую жизнь. Я знаю, как выйти на ангела. Он меня услышит.
   Что-то дрогнуло в лице. Но отнюдь не надежда.
   - Аззверус!
   - Ангелу не до забот мелкой отчаявшейся души, - тихо ответил король, на обратив внимания на бесцеремонность. - Не торопи суд, если конечно не врешь. Время суда еще придет.
   - Не бойся ангела, Аззвер...
   - Да мне плевать, - устало отмахнулся подземный гость: - Иди наверх. И не тревожь меня больше.
   - Точно плевать? - на всякий случай уточнил, поднимаясь. Натурально завелся, от всех этих, упрямо-бронебойных...
   - Так, - хлопнул по коленям великан, посмотрел на Анику, и вынес решение: - я никогда не причиняю вреда, тем более людям. К тому же, ты мне нравишься. И поэтому - скручу, выволоку наверх, сниму ремень и...
   Чертов утюг.
   Аника сделал шаг назад, и преобразился.
   Яркая вспышка швырнула на стены лерок, пробила толщу льда и заиграла отблесками на изморози досок, и замерших лицах людей, на милю вокруг...
   - Мать твою!!! - заорал Аззверус - подскочил, споткнулся, и с шумом грохнулся в воду, подняв тучу брызг...
   Неземное порождение взмахнуло белоснежными крыльями, сверкнуло золотом волос и небесных лат, моргнуло синей глубиной глаз - и вновь превратилось в Анику. Свет исчез, и пещера будто погрузилась в тьму...
   Все ледяное равнодушие сняло как рукой. Ни следа. Лучшая на свете терапия.
   - Абрррр... зааа... - выдавил из воды Аззверус, тараща глаза величиной с кулак.
   Никогда не видел ангела? Две руки, две ноги...
   - Вылазь, - посоветовал Аника.
   Какого черта все всегда поминают мать?
   - Ахррр... - сказал великан, и отрицательно завертел головой, разбрасывая мокрыми волосами веер брызг. Зубы выбивали хорошо слышимую дробь. От холодной воды, естественно.
   Лерки прилипли к стенам, старательно изображая мокрые листики. Он не знал, что там, наверху, все умирающие уже на ногах... и растерянно переглядываются. Ибо пропали кашли и сипы, грудь вдыхала свободно, и прямо на глазах осыпались на землю мертвые струпья...
   - Вылазь! - повторил Аника. - И дай мне, наконец, твою чертову руку.
  
   _________________________________
  
   Искать пришлось довольно долго. Состояние собственной невидимости обозвал 'инвизом', и целый день рыскал по бесчисленным проходам и пещерам, прежде чем наткнулся на знакомые фигурки...
   Холлы жили небольшим поселением, спрятавшись в кучке небольших гротов. Умудрились даже обработать крохотные участочки каменистой почвы, и что-то выращивать - хлипкое, и желтовато-мутное. Внутрь заходить не стал - 'домовые' на порядок чувствительней эльфов, и уже издали начали нервничать и подозрительно оглядываться...
   Друга нашел еще позже. Вешка сосредоточенно ворочал громадные куски черного графита, выискивая поострее... Как и следовало ожидать - сразу упал на задницу и чуть не заплакал:
   - За что? Все холлы как холлы, а я...
   - А ты лучший, - с удовольствием подсказал Аника: - самый пушистый!
   - Уйди, а? - заканючил медвежонок: - к Абраззиву, например! Он упрямый, твердолобый, и ни во что не верит! Научишь правильно любить жизнь!
   - Я настоящая, - Аника улыбнулся, шагнул и погладил маленького жителя по меху: - чувствуешь?
   - Ага-а... - недоверчиво закрутил круглой головой мохнатый друг. - Прошлый раз тоже щупал... и что?
   - Я не совсем человек, - открылся Аника. - Все расскажу. Ибо у меня к тебе такая просьба, мой маленький друг... - сокрушенно покачал головой: - что даже не знаю, с чего начать...
   - С текста? - осторожно посоветовал подозрительный Вешка.
   - Хорошо, - согласился Аника, и тяжело вздохнул: - я хочу, чтобы ты спустился в ад. Нашел королевского тагира. Уговорил, и ровно за месяц привел к назначенному месту...
  
   Глава 21
  
   Вход был страшный. Огромный, ярдов десять высотой, и столько же шириной, испещренный непонятными рунами и знаками. Иногда массивные металлические двери с громким скрежетом раздвигались, чтобы дыхнуть угарным дымом и впустить авваров, волокущих обессиленных несчастных, и затем задвинуться вновь...
   Вешка несколько часов разглядывал путь в горнило, спрятавшись за камнем. Два здоровых черных великана в железных доспехах, с глухими забралами, охраняют вход. Неподвижны, как истуканы. Громадные щиты упираются в землю, в мощных лапах толстые древки великанский копий, на поясе увесистые дубины с шипами. Совершенно непонятно зачем, ибо никто никогда сюда даже не приближался...
   Кроме маленького несчастного холла. Но он ведь не мог иначе.
   В очередной раз, когда ворота с лязгом принялись раздвигаться - набрался храбрости, и все-таки прошмыгнул внутрь... Сердце стучало, как паровой котел. Никто не заметил. Никому бы и в голову не пришло, высматривать что-нибудь подозрительное, под ногами... Вешка прижался к скале и оглянулся, глубоко дыша - ничего не понятно. Всюду дым. Забивает нос, щиплет глаза, першит в горле... Каменный коридор, с потрескавшимися колоннами. Перспективы не видно, теряется в мареве. Аввары потащили несчастных куда-то в глубь, позади с глухим скрежетом задвинулись дверь...
   Вешка выждал с десяток минут, пока вопли осужденных не стихли вдали, и медленно двинулся следом. Ярдов через сто за колоннами появились боковые проходы, подсвеченные чудовищно коптящими факелами. Логично рассудив, что прямо скорее всего что-то вроде геенской канцелярии, где выносится приговор - свернул в один из коридоров. Лишь бы от авваров подальше...
   Глаза слезились, горло то и дело откашливалось - черт бы побрал этот дым. Камни раздвинулись, открылось большое открытое пространство, и он вдруг увидел... Трупы. Великое множество голых человеческих тел, наваленных грудами, как на свалке. Огромное поле. Зудят противные зеленые мухи, дрожат расплывчатые облака мелкой мошкары, под ногами кишат крупные мокрицы... Мозг не выдержал - рванул назад, упал в коридоре на колени, и стиснул мохнатую голову лапами. Как не свихнуться? Через какое-то время все-таки взял себя в руки, шмыгнул носом, поднялся и завернул в другой проход - авось не такие ужасы... Каменный путь не обманул - наткнулся на ступеньки, круто спускающиеся куда-то вниз. Донеслись голоса - испуганно прижался к стене, практически слившись с камнями. Мимикрия волновалась, окраска подрагивала и грозилась смениться, Вешка сдавил зубы до боли... Мимо протопали три аввара, невыносимо лязгая своими чугунными латами: '...Королевской дамой пик. Или семеркой. Уже мысленно взвешивал бочку меллинского рома...' 'Лучше к девочкам! - осклабился другой. - Как они ублажают, неистово! Им это целая ночь передышки!' 'Заткнитесь, оба', - оборвал обоих третий.
   Лязг затих наверху. Вешка перевел дух, успокаиваясь, и медленно начал спускаться. Через сотню ярдов - снова открытое пространство, и туман угарной дымки. Сквозь размытость вдруг проглянули знакомые с детства силуэты... Люди! Много! Стояли или бродили, в одиночестве или группами - сплошной гул голосов... Вешка уже собирался броситься вперед, и даже занес лапу для первого шага... Как вдруг уловил странный звук. Дыхание. Громкое. Что-то стремительно неслось навстречу из дыма, как стая исполинских псов...
   Снова нахлынул страх, в животе засвербило - он попятился, вглядываясь в дым... В тумане запрыгали огоньки глаз, множество кроваво красных огоньков... Воздух вздрогнул от воплей ужаса - над толпой взвилась первая громадная тень...
   Псы. Адские гончие псы. Кошмар преисподней. Голову переклинило, люди брызнули в разные стороны, обезумев от страха - а гигантские собаки догоняли, и раздирали на части - фонтаны крови мгновенно выкрасили каменистую пустошь в кровавый цвет... Вешка споткнулся и упал - а ближайшая гончая вдруг развернула свою страшную морду, с пылающими факелами зрачков - и посмотрела ему прямо в глаза...
   Вешка летел со всех ног. В дымное марево, в лабиринты проходов и тупиков. Через какое-то время упал без сил, уткнул нос в лапы, и зарыдал. Мозг маленького холла не в состоянии вместить - это бесчеловечно... Подло. Зачем? Это как... 'Ад?' - будто что-то спросило внутри. Он закрыл глаза, и еще больше залился слезами...
   Пусть плачут твои глаза, маленький добрый холл. Обильно смачиваются влагой. Ибо когда-нибудь ты разучишься плакать. Картины ужаса высушат, как старую дубленую кожу, и оставят только пепел в устало-постаревших глазах, и никогда не заживающую рану...
   Ему еще многое довелось увидеть, в этот длинный несчастный день. Шатался как проклятый, по лабиринтам Гвидемеи, бросаясь от одного подземелья в другое. Осыпающуюся землю, затягивающую в гигантскую воронку множество отчаянно вопящих несчастных, с прокручивающимися на дне острыми зубцами перемалывающих жерновов... Тела, облитые муравьиной кислотой и облепленные живой густо шевелящейся массой... Извергающуюся кипящую смолу, прямо на кресты с распятыми фигурами... Горнило, где страдальцы долго парились в густой жаре, обливаясь потом - а потом скатывались на раскаленную до бела жаровню...
   Он не знал, что нелегкая судьба занесла его сразу на девятый круг. Где воплощались самые извращенные представления о физической боли. То ли поиздевалась, то ли сократила путь для поиска... Мозг отупел, и отказывался воспринимать окружающую реальность. Он даже не понял, когда огромная рука ухватила за шиворот и подняла в воздух, осматривая со всех сторон: 'Что за шутка? Холл?! Откуда?!!' 'Проверь по книге', - буркнул другой. 'Холла?!! - вытаращил глаза тот, который держал: - да их же тут никогда...' 'Проверь, говорю!' - рявкнул напарник. Вешку забрали с собой. Несли под мышкой, как какую-то тряпичную куклу - ему было все равно. Мозг в состоянии отупения, голову разламывали отчаянные предсмертные вопли... Ступеньки, ступеньки, повороты, коридоры из нетесаного камня, чудовищно коптящие факела. Противный скрежет давно не смазываемых петель - бросили на грубый истертый пол, как мешок. Через какое-то время страж вернулся, хлопнул об стол громадным толстенным фолиантом, подняв целое облако пыли - и вопросительно уставился на Вешку: 'Имя?' 'Вешка...' - равнодушно выдавил холл. Слуга ада долго водил пальцем по строчкам, листая страницы, затем захлопнул книгу и снова уставился: 'Что здесь делаешь?' Вешка молчал. 'Ладно...' - не стал допытываться прислужник, просто схватил за шиворот и швырнул в какую-то камеру. Гулко лязгнули на полу цепи, и Вешка провалился в темноту...
   Ночь прерывалась кошмарами. Он не знал, сколько прошло времени - в подземельях нет темных или светлых времен суток. Иногда впадал в тяжелое оцепенение, забытье, или тревожный сон... чтобы в очередной раз проснуться от собственного крика...
   Потом снова заскрежетала дверь, и его выволокли наружу. Два аввара - вчерашний, и еще один - огромный, черный... Доспехи отличались еще большей толщиной и массивностью. 'Сам?' - переспросил тяжелый голос, как из бочки. 'В книгах нету', - подтвердил вчерашний. 'Ладно, - махнула тяжелая перчатка, похожая на палицу: - пусть пока работает...'
   Для Вешки наступило время пыток. Его поставили трудиться. В длинном каземате на крючьях висели истязаемые тела. Сотни тел. Грубые каменные стены, низкий потолок, железные столы с инструментами. Изощренный садизм требовал проверку степени ужаса - здесь проводилась первичная грубая проверка и отбор. В обязанности холла входило оттирание плит пола от крови и внутренностей. Его тошнило, тряслись колени и дрожали руки. К концу дня отупение начало постепенно спадать, и появились первые трезвые мысли. Он сразу попытался сбежать. Но ближайшая дверь в коридоре оказалась наглухо закрытой, а в дальний конец не успел - вернули обратно. В голову начала закрадываться паника...
   Из работников оказался не один - еще два маленьких одра, из мелких горных народностей, похожих на волчонка и лисичку, - оттаскивали трупы прочь. Ночью закрывали в прежней глухой камере, с единственной миской ужасно-вонючей похлебки в углу. Холлу не привыкать, к тому же - в преисподней напрочь отсутствовало чувство голода. Тут не ели. С волчонком иногда перебрасывались словами, лисица угрюмо отмалчивалась. 'Королевский тагир? - задумчиво часал за острым ухом коллега по несчастью, - никогда не слышал...' В круглую голову медвежонка уже подступала паника - почти неделю в аду, и ноль. Следующая попытка тоже не увенчалась успехом - дальний конец также перекрыт наглухо. Решил бежать тогда, когда приведут очередную партию бедняг, но его заподозрили, и посадили на цепь...
   Вешка плакал, теребя массивные звенья. Он не мог предать ее, не мог не выполнить... Он скорее умрет. 'Пожалуйста... - еле слышимый шепот сверху: - капельку...' Поднял голову - на крюке подвешенный одр. Высушенный до желтизны мумии, в глазах смертная мольба. Вешка забрался на железный стол с инструментами, аккуратно стряхнул в ладошки слезы и протянул ладони к потрескавшимся устам... Не обратив внимания, что за спиной внимательно наблюдает пара рыжих глаз.
   Через десять минут холла схватили, и также подвесили на крюк. 'Забыл, где находишься? - приблизилась перекошенная от злобы обожженная морда аввара. - Я научу послушанию...' Плеть ударила две дюжины раз, раздирая мех, и обильно заливая стену кровью. Боль была жгучей и нетерпимой - но холл ревел не из-за боли. А из-за того, что не выполнит то, для чего пришел...
   Окровавленную кучу меха бросили в камере - пусть выживает как хочет. Он закрыл глаза и захотел умереть. Ночью дверь лязгнула, и в камеру неожиданно просунулся рыжий нос... Шкура ощутила осторожные прикосновения - она чем-то принялась смазывать раны. 'Зачем? - выдавил из себя с трудом. - Опять наябедничать? Я знаю, что это ты следила за мной...' Она ничего не ответила, и вскоре снова осторожно скрипнула дверью. Он вытянул лапу, поморщился, коснувшись пылающей раны, и поднес палец к носу. 'Трипестик?!' - не поверил запаху. Холлы - лучшие в мире травяные лекари...
   Запах не обманул - на утро стало значительно легче. На следующую ночь дверь снова скрипнула, и снова она. Быстро глянула раны, и снова принялась осторожно мазать. 'Совесть заела, да?' - опять повернул голову Вешка. Она пододвинулась ближе, и шепнула прямо в косматое ухо: 'Я слышала про королеву. Она где-то там, дальше...' В груди сразу защемило, на глаза навернулись слезы. 'И что?' - спросил с тоской. 'Тебя теперь недели две не хватятся', - также шепотом ответила она. 'И что?' - повторил, так и не поняв. Она оглянулась на дверь, и неожиданно показала ему здоровенный ключ. В груди сразу всколыхнулось и затряслось: 'Ты тоже?' 'Нет...' - испуганно отшатнулась лисичка, и вздохнула: - я записана в книге... - горько сникла: - я с первого круга. Если поймают - сразу на третий, или четвертый...'
   Осужденным никогда больше не увидеть света. Живого мира. Их мир - склеп, муки, и вечная боль...
   'Для чего тебе королева?' - рыжие глаза блеснули любопытством. Недоверчивый холл только невнятно что-то промямлил. Ему хотелось рассказать ей все, очень хотелось. Поделиться надеждой, чудом, мечтой. И, может быть, услышать хоть какое-то подтверждение, что не сон, не видение, и не бред воспаленного разума...
   На следующую ночь она помогла бежать. Но все пошло наперекосяк - сразу за дверью столкнулись с авварами, которые волокли очередных несчастных... Вешка летел со всех ног - ветер свистел в ушах, мелькали серые стены, сердце выпрыгивало из груди... Пока не осознал, что злобные ругательства давно затихли, и вокруг только серые скалы. А когда остановился, то обнаружил, что испуганная лисичка летела следом...
   Она плакала долго, очень горько и обреченно, а он не знал, как успокоить. И тогда рассказал ей все. Она притихла, недоверчиво размазывая слезы по рыжей мордочке: 'Может, показалось? Или заснул? Или стукнулся головой?' Вешка решительно закрутил мохнатой башкой. Она молчала довольно долго. И вдруг набралась решимости: 'Надо спасти королеву!'
   Ее звали Юла. И теперь начались скитания уже двоих беглецов - сквозь дым и прогорклую вонь, по необозримым лабиринтам ада. Паника нападала приступами - уже две недели...
   Они видели многое. Очень многое. Бесконечные вопли несчастных, насаживаемых на кол, или перемалываемых жвалами гигантских пауков. Не хотели видеть, и бежали сломя голову, но разве можно сбежать из каземата вечной пытки?
   По дороге расспрашивали всех, если был хоть ничтожный шанс. Но никто не знал: 'Королевский тагир? Не слышали...' Вешка готов был выть от отчаяния - на исходе третья неделя. Он так и не смог...
   И снова громадные пещеры, дым и смог, разверзающиеся огненным дождем своды, или наполняющиеся кипящей лавой пол... Безумный бред. Преисподняя.
   От авваров прятались за камнями, дрожа от страха. Они никому не могли помочь. Ни один из обреченных не в силах покинуть место осуждения, как и лисичка не могла покинуть ад - ворота не пропустят того, кто в книге мертвых Некрономикон. Бедному холлу хотелось реветь, и рвать на себе шерсть...
   'Вы не видели королевского тагира?' - сотый вопрос, без надежды на результат. Обезображенное тело, прикованное цепями к стене, поднимает лицо без глаз, и беззвучно шевелит разбитыми губами. 'Он не может ответить', - горько поясняет Юла, опасливо оглядывается, вдруг достает маленький флакончик и осторожно смазывает глаза и губы. Запрещено, под страхом усиления наказания - в геенне отсутствует сострадание и милость, - но они нарушили уже столько запретов... Несчастный замирает, не в силах поверить...
   А потом увидели демонов. И это оказалось непередаваемо-ледяным ужасом.
   Тишина. Поле вымерло, без следа жизни. Ни одров, ни людей, ни вездесущих авваров. 'Они!' - догадалась, и побелела от страха лисичка. Сломя голову бросились куда-то наверх, по груде камней, ломая когти и дрожа от ужаса - Вешка слился со скалой, стараясь прикрыть подружку, - одры не умели менять окрас...
   'Шшшпфф, - громкий огненный вдох сотряс воздух, откатив сердце к пяткам. - Шшшпхаааа', - выдох. Внизу над полем неторопливо прошли два огромных иссиня-черных сгустка, ярдов шести-семи высотой... Тьма клубилась, заворачивалась внутрь себя, и выпрастывала темные пальцы... Сердце уже не колотилось - замерло где-то внизу, боясь даже дрогнуть от страха...
   Они долго не поднимали головы, даже когда дыхание давно затихло вдали. А потом осторожно спустились - на поле две ровные дорожки ледяной изморози... Несчастного на камнях не оказалось, только трепетала от легкого ветерка тонкая кожа, прозрачная пустая оболочка, как снятая легкая одежда...
   Где-то будто гремит колокольный звон, и эхо грохочет топотом ног. Они бежали сломя голову - ноги оскальзывались на скользких камнях. Как от дикой погони, бездумно ныряя в бесчисленные проходы, коридоры, перебегая пещеры-поля... Пока выбившиеся из сил ноги не поскользнулись на очередном каменном гребне, и два усталых тела не покатились куда-то вниз. Некоторое время лежали, испуганно переглядываясь и стараясь отдышаться, а затем поднялись и осмотрелись. Небольшая каменная поляна, серые стены-скалы. И в центре - неподвижный королевский тагир.
  
   'Холл?' - удивилась Айна, когда воспаленный бред немного отступил, и к сознанию приблизилась реальность. Все считали, что они покинули Одру, вместе с богами...
   Холл и лигвица, маленький горный народец. Что-то говорили, размазывая по мордочкам слезы, и убеждали... Уйдите, прошу вас. Я давно никого не слышу. Дайте в очередной раз умереть. Уши улавливали звуки. Что-то про ангелов, про спасение, про какое-то место, где... Чушь. Воспаленный мозг не пытался вникнуть в слова. А потом проскочило 'Аззверус', и что-то проглянуло, из темной глубины веков... Воспоминания...
  
   Тигрица не слышала, и не отвечала. Они бесконечно теребили густую шерсть, и умоляли, чтобы проснулась. Бесполезно. Как мертвая. И только ближе к ночи приоткрылись покрасневшие от боли глаза, и мелькнуло какое-то понимание. Вешка плакал, и рассказывал, повторяя все вновь и вновь. Пусто. Глаза закрылись.
   А в полночь вдруг приполз громадный белый вивень. И, перебирая своими многочисленными суставчатыми ножками, полез по шкуре к лицу... Друзья дружно кинулись на помощь. Неравный бой длился не менее получаса - лапы соскальзывали с противно-мокрого тела, вивень устрашающе шипел и клацал острыми зубами. А потом вдруг появились еще два и накинулись уже на друзей - пришлось спасаться бегством на скалы. Слезы текли по меху, наблюдая как гадко-вонючая мокрица исчезает в горле королевы, и ничего невозможно сделать...
   Тагира колотило всю ночь. Кровь хлестала из глаз и ушей, и очередной спазм выворачивал ошметки внутренностей. Страшная пытка продолжалась до самого утра, а потом тигрица умерла.
   Ад. Геенна. Преисподняя. Здесь ужас в каждой щели, каждой трещинке, каждом камне. Место, где обитала Боль.
   Они притихли, и принялись ждать вечера. К ночи вновь начали подрагивать мощные лапы и хвост - первые признаки жизни. Снова убеждения и мольбы, но на этот раз тагирица смотрела. Будто пытаясь что-то вспомнить. А в самом конце неожиданно блеснули клыки: 'Ты видел Аззверуса?' Вешка печально покрутил головой - нет, но я видел посланника... Королева сразу потеряла интерес. 'Подожди! - отодвинула холла в сторону лисичка: - Ваше величество, вы помните место, где вас схватили?' 'За черной ратушей, в болоте...' - поморщилась тагирица. Вот так Юла. Молодчина, сразу к конкретике. Подружка выпрямилась, и задумчиво зачесала нос лапой. 'Знаешь, где это?' - подпрыгнул от нетерпения холл. 'На самом краю ада...' - вздохнула лисичка.
   Снова вивень, и снова ночь кошмара и боли. А утром они ухватили за лапы огромного тяжелого зверя, и потащили... 'Это правда, про ангела? - грустно спросила напарница, во время очередной передышки. - Не наврал?' 'Шутишь?' - даже обиделся Вешка. 'Так хочется такое увидеть... - мечтательно улетела в облака подруга. - Хоть одним глазочком... Все страхи после будут уже не так страшны!' Она очень хотела верить - иначе зачем жить, в таких местах? Крохотный кусочек светлого неба, в беспросветной ночи однообразного ужаса...
   Они надрывались, и тащили. Два маленьких зверька - холл и лисичка. Огромного королевского тагира. По метрам, через темные переходы, поля и камни. Иногда останавливаясь, чтобы отдышаться, и вытереть на шерсти липкий пот. И прислушаться к каждому шороху и лязгу...
   'Где я?' - пришла в себя вечером тагирица, с удивлением разглядывая вокруг незнакомый рисунок скал. 'Ваше величество...' - с новыми силами бросился убеждать ее холл. 'Мой маленький бедный друг, - вдруг горько улыбнулась королева, подняла лапу и погладила домовенка по мохнатой шерсти. - У тебя было видение, такое случается... - понимающе качнула головой: - но ангелы не спускаются в ад, понимаешь? Они сюда только отправляют...' 'Но вас ведь отправил не ангел!' - упрямо насупился Вешка. 'Нет, - согласилась она, - но это не меняет сути...' 'Ваше величество! - кинулась в бой подружка-лисичка: - поверьте! А если правда? Это ведь такое...' Юла верила больше всех, ибо ей очень хотелось верить. 'Вы сами себя слышите? - грустно перескочила с одной мордочки на другую тигрица: - разверзнется небо, ослепляя светом, и в ад спустится ангел? Персонально за мной? - опустила голову на лапы и закрыла глаза: - ему нет дела до одиноких смертных, мои хорошие... И уж тем более до тех, кто повинен за целый народ, и осужден на последний круг вечно'.
   Ноль. Тоска безысходности и отчаяния. 'Ваше величество...' - зашла на второй заход упрямая лигвица. 'Делайте что хотите, - перебила королева, слабо шевельнув лапой. - Если вам от этого легче'. Она не поверила, даже маленькой искоркой. Но ей давно не было дела до себя. И даже груз невыносимых сотен лет не вытравил из души доброту, и благородство...
   Вивень нашел жертву и здесь. Они старались не смотреть на очередную ночь кошмара перед глазами. А утром с безнадежно-тупым упрямством ухватили бездыханное тело, и потащили дальше. Вешка старательно гнал фатальные мысли - четвертая неделя, а путь слишком далек...
   Действительность оказалась гораздо хуже, чем глупые предположения. В следующую ночь их нашли аввары. Окружили кольцом, невыносимо смердя и лязгая латами. Вешка ревел от отчаяния и бессилия, наблюдая как заковывают в кандалы Юлу, и цепляют баграми мертвое тело королевы...
   Ад не победить.Тут нет места для надежды.
   Ни малейшего проблеска в бесконечной веренице несчастий и боли.
   Долго сидел, горько уставившись на полянку, где схватили друзей. Но через сутки все-таки поднялся, и нашел тагирицу, на прежнем месте. Лисичку утащили в неизвестном направлении. Бесконечно плакал, и никак не мог остановиться, уткнувшись носом в густой тигриный мех, и не вытирая слезы...
   'Но я же видел...' - всхлипывал и убеждал самого себя. Ибо уже сам не верил в то, что когда-то видели его глаза. Разверзнется небо, ослепляя светом...
   Глупый маленький домовенок. Вся вселенная крутит пальцем у виска, глядя на тебя.
  
   Месяц позади. Опоздал. Не выполнил, не смог.
   Вешка больше ни о чем не думал. Выполнял какие-то действия - бездумно, как автомат. Ибо преданность была заложена самой природой...
   Осторожно выглянул из-за скалы, и еще раз осмотрел дверь. Вечер. Самое тихое время, насколько помнил... Аккуратно достал ключ, и пробрался ко входу. Скрежет замка показался громом небес...
   Тишина. Знакомый коридор, знакомые железные двери. За этой когда-то валялся почти мертвый, а вот за этой... Никого. Только слабый стон от корчащихся тел на крючьях. Ему везло? Медленно двинулся вдоль пыточного каземата...
   'Вешка?' Мгновенно оглянулся - Юла была здесь. Смотрела на него с крюка на стене, в отделе шестого круга - оценило адово отродье, степень вины... Рыжая мордочка в крови, на пол стекали тонкие струйки. 'Я сейчас!' - торопливо придвинул железный стол, взобрался, освободил от железа и осторожно опустил подругу на пол. 'Не спас?' - отчаянно вперились в лицо умоляющие глаза - он отвернулся и заморгал, чтобы спрятать слезы. 'Иди, - вдруг твердо сказала она. - И тащи!' 'Поздно...' - всхлипнул медвежонок, вытирая глаза. 'Никогда не поздно! - с яростью зашипела она: - иди!' Он еще больше залился слезами, от этой безудержной веры. Откуда такое? От безысходности? 'Ладно!' - с какой-то злостью добавила она, поднялась и пошатнулась, ухватившись за стол...
   Они бежали во второй раз. Везение? Или тысячелетняя рутина серо-однообразных лет отбила у авваров способность думать? 'У нас только один шанс, - просветила лисичка, хромая и морщась от каждого шага. - Они знают куда идти, когда обнаружат...' Мазь трипестика забрали аввары. Известный путь среди лабиринтов геенских скал окончился только к ночи...
   'Вы сумасшедшие? - не поверила глазам королева, вновь увидев друзей. И горько качнула головой на Юлу: - тебя ведь осудят, на еще более страшный круг...' 'Ваше величество! - просительно прижалась к земле лисичка, виляя пушистым хвостиком: - просто позвольте...' Она никогда не сдавалась?
   'Глупые, - грустно констатировала правительница, оглядывая обоих. - Вы не успеете протащить даже сотню ярдов, понимаете? Сюда же явятся...' Друзья упрямо насупились, а что им оставалось делать?
   И тогда вдруг хрустнули веками лежавшие без движения кости, ударили мощные лапы - и перед изумленными беглецами во весь рост поднялся королевский тагир...
   Когда-то чудо случается даже в аду?
   Мелькали назад серые пятна скал, уносились проплешины полян и темные провалы проходов, убегали искорки редких факелов... Холл и лигвица вцепились в мех, вытянувшись на широкой спине - тигрица неслась гигантскими прыжками, оставляя позади мили ада...
   Она достигла болота ровно к полуночи. Остановилась на небольшом островке и опустилась на землю. Друзья соскочили и принялись осматриваться - обширная пещера, грязно-зеленоватая жижа болота, кишащая личинками и смрадом, редкие острые лезвия осоки. Вдали, на самой границе видимости, слабо проглядывают темные развалины какого-то строения. Купол пещеры терялся где-то в выси...
   Разверзнется небо, ослепляя светом...
   Через минуту из воды выполз громадный вивень, и засеменил многочисленными ножками к жертве - начиналась новая ночь кошмара... 'Я же говорил, что бесполезно? - горько констатировал Вешка: - срок вышел...' Лисичка тоскливо вздохнула, и уселась на землю. Тагирицу заколотило и затрясло...
   Ад не прощает бунт. Ад всегда пресекает своеволие и непослушание. Через несколько минут донесся знакомый ненавистный лязг, и в болотном мареве проявились тени авваров... Конец.
   Островок окружило кольцо адских прислужников - к изнемогающей от боли тигрице выдвинулись двое с баграми... 'Оставьте ее!!!' - вскочила обезумевшая от ярости лисица, сверкнув зрачками. Один из авваров огрел дубиной, но она извернулась, и вцепилась зубами в руку с багром - прислужник заревел от боли. Вешка с воплем бросился на стража с дубиной...
   На поляне началась свалка - слуги ада мешали друг другу, пытаясь схватить, или полоснуть мечом. Но долгое - не вечное. В конце концов перевернулась через голову от удачного пинка полумертвая Юла, и растянулся на земле, выплюнув сгусток крови, холл...
   'Только дотроньтесь до них, твари'.
   Это был не крик, как у лисички. Это было мрачное предупреждение, от которого кровь останавливалась в жилах... За спинами железных слуг выпрямился тагир. Не обращая внимания на страшную боль, скручивающую тело...
   И это уже была не свалка, и даже не драка. Это был яростный бой.
   Хриплый рев и звон клинков. Через пару минут аввары откатились, оставив на поле брани несколько трупов. Тигрица выплюнула чью-то голову, и расставила ноги пошире, чтобы не упасть от чудовищных спазмов. По бокам пристроились два решительных друга...
   'Приготовиться...' - слуги тьмы оказались умнее. Синхронно взвелись огромные арбалеты - чугунный аввар вздернул руку, в латной перчатке... 'Ты же клялся, - горько всхлипнула Юла, - что это была правда...' Вешка закрыл глаза - сознание колотилось в колодце отчаяния. Это была правда? Перчатка рубанула вниз - рой тяжелых болтов разрезал воздух, ослепив вспышкой острой боли... Уши заложил звон и лязг - стражи бросились в атаку...
   Неистовая сеча держалась только на ярости. Кричали приспешники ада, звенели мечи, хрипела истыканная стрелами тагирица, внутри которой безумствовал вивень... Упала на спину, с отчаянной безнадежностью уставившись в высокий купол, лисичка. Подкосились лапы не единожды убитой королевы... И осыпались пеплом ближайшие приспешники тьмы...
   Что? Вешка приподнял голову, безумно оглядываясь... А те, кто подальше - уже почему-то улепетывали со всех ног... Что происходит? Болотная вода нестерпимо перемигивалась яркими отблесками, светились мокрые кустики осоки, и куда-то исчезло вездесущее марево... И застыла Юла, широко открыв рот, и блаженно уставившись куда-то вверх...
   Избитый маленький холл вздернул мордочку к куполу, и время замерло. 'Разверзнется небо, ослепляя светом, и в ад...'
   Сверху плавно спускалась она. Изливаясь ярким светом, широко распластав белоснежные крылья, как белая птица, освещая всю огромную пещеру до малейшей трещинки... Чудо. Королева точна до невозможности...
   Смотрела вверх, зачарованно улыбаясь, лисичка. Застыла, не в силах поверить, тагирица... А где-то далеко, на самом краю слышимости, доносились перепуганные крики авваров и рев демонов... Вешка заплакал - все-таки правда. От начала и до конца. Получилось...
   Боги, сколько прошло лет?
   Небеса приблизились вплотную, подняв изящными крыльями рябь на воде, вытянули изящную ладошку и погладили густой мех королевы - стрелы послушно осыпались. Затем широко обхватили массивное тело, и улыбнулись Вешке, приглашающе тряхнув золотом волос. Холла не надо просить дважды - моментально вскарабкался наверх и счастливо засопел, прижавшись к меху. А потом посмотрели на лисичку, вопросительно вздернув брови... будто спрашивая: 'Ну? Долго ждать?'
   Юла не поверила. Растерянно оглянулась, будто обращались к кому-то за спиной... Ее... тоже? Прощают? О, боже... Мигом шмыгнула наверх, доверчиво уткнувшись мордочкой в белую тунику, и заревела... Неужели для нее тоже конец, всем мучениям?
   Королева беспрерывно открывала и закрывала глаза, будто пытаясь проверить видение...
   Это не сон, достойная дочь своего народа. Это пробуждение.
   Земля исчезла под ногами.
   Взмахивали белоснежные крылья, плавно унося от смердящего островка, в центре гниющего болота, мелькали серые стены... 'Как? - нашел время для вопросов неугомонный холл: - мы же опоздали...' 'Я всегда слышу мольбы своих друзей, - тихо ответил чарующий голос: - где бы они не находились...'
   Вешка закрыл глаза. Будто тяжелые годы за спиной. Висела на крюке израненная подружка, с мордочкой в крови... Умирала на глазах содрогающаяся от боли королева... Гибкая плетка со свистом раздирала мех, оставляя яркие красные полосы... Вопили от страшных мук осужденные...
   Ад. Кто из живущих может сказать, что был в аду?
   Это не гордость. Это груз, который не изгладится долгие годы...
   Крылья вдруг исчезли в вспышке, секундная тьма, и снова свет... Он оглянулся - они уже не в аду, а в обычной просторной пещере. Вот это да... Снова вспышка, мгновение тьмы - и новое пространство нового места... Ангел!
  
   Небеса опустили ношу в траву огромной пещеры, ласково пригладили мех друзей, и исчезли. Вешка вытянул лапу и потрогал зеленые лепестки - трава... Настоящая. Много. Он только слышал сказки про такое...
   Они лежали и блаженно молчали. Притихла лисичка, замер маленький добрый домовенок, разглядывая зелень, и даже пушистые деревья вдалеке... Неподвижно лежала королева. Она не видела ни зелени, ни деревьев, ни спешащих сюда людей, удивленных странной вспышкой... Только огромное круглое отверстие в далеком своде, сквозь которое заглядывало настоящее бездонное небо.
  
   Глава 22
  
   Первые дни для Айны оказались тяжелыми. Психологически, а не физически. Как раз физически все прошло на удивление легко, наверное, сказалось неоднократное присутствие Аники. Она держалась более полуторы тысяч лет в аду, каждый день испытывая нечеловеческие муки. А теперь сломалась. Тяжелый бред прерывался минутами просветления, и тогда она забивалась в угол, с ужасом оглядывая пол - ждала вивеня... 'Все хорошо!' - бросался успокаивать Аззверус. Она затихала. И засыпала вновь...
   Вешка поил отварами, половина поселка беспрестанно рыскала по пещерам в поисках целебного мха и соцветий. Каждый день навещала эльфийская королева и принцесса, и Травиус, вместе со своей командой целителей...
   Ей постепенно становилось лучше. Сон более спокойный, и минуты пробуждений - менее порывистыми. Холлы недаром лучшие лекари, а эльфы - лучшие целители...
   Она не спрашивала, как он жил, ибо знала - он не жил. А великан постоянно что-то ласково говорил, рассказывая обо всем на свете, пытаясь хотя бы звуком голоса приглушить боль памяти... 'Что это за место, Азз?' Он улыбался: 'Варганна'...
   Варганна.
   Азария опешила, когда однажды ей доложили, что здесь появился сам Аззверус. Долго пыталась разговорить неожиданного гостя, но король подземелий отмалчивался, и не хотел идти на контакт. Он как будто чего-то ждал...
   То, чего он ждал - чуть не убило эльфийку, и перевернуло вверх дном всю Варганну. Пещеру посетила Анна Арахская. Конечно, в душе эльфийская царица сознавала, что Варганна не может не остаться незамеченной небом, и рано или поздно подобное все равно случиться... И все возможные последствия, которые услужливо рисовала многообразная эльфийская фантазия, очень часто мешали по ночам уснуть...
   Случилось. Без фантазий. Белый замок лихорадило трое суток, стены не покидала начищенная, как на параде, гвардия - в Варганну срочно прибыл глава белой церкви, вместе с синодом. Но ангел просто вытащил из ада королеву, вместе с настоящим сказочным холлом и лигвицей, и оставил у нее. Азария находилась в прострации - как такое понимать? Как ни понимай, но все чаще и чаще ловила себя на том, что поднимала глаза к небу, и у нее выступали благодарные слезы...
   А Аззверус открылся. Буквально, сразу. Они выпили за ночь три бутылки аварского коньяка, разговаривая до самого утра. И разъяренному Травиусу пришлось потом немало попотеть, чтобы облегчить у обоих жуткий похмельный синдром...
   Айна и лигвица преобразились в первую же ночь - удивительно, но без последствий. Лисичка превратилась в обаятельную миниатюрную девушку, ростом чуть выше холла, и роскошными волосами ниже пояса. Королева - в статную высокую красавицу, с воистину королевской осанкой. Их не крутило, и не ломало - или сказалась близость с ангелом... или Аззверус что-то не договаривает.
   Вешка теперь всюду подглядывал за Юлой, чуть ли не пуская слюни. А девушка вдруг растеряла свой бойцовский дух, стала застенчивой, улетая в какие-то свои мечты, и при этом очень мило краснела. И обожала каждый вечер расчесывать густой пушистый мех домовенка...
   Вешка и Юла пользовались непререкаемым авторитетом в деревне, и нежились в лучах славы. А слава... уже убежала и в подземелья. Но королева оказалась полностью психически истощена. Что как раз не удивительно...
  
   Сегодня Айна первый раз вышла за порог домика, разглядывая все просторную пещеру вживую, а не из окошка. Аззверус ушел в подземелья - дошли вести, что кто-то собирает учителей... Кажется, что-то сдвинулось с мертвой точки, пока она была в аду, и стремительно набирает обороты. Ужас еще периодически накатывал вспышками, но с ним уже можно было бороться. Надо время...
   - Что это? - у самого крылечка что-то невероятно удивительное и красивое.
   - Цветы, - улыбнулась помощница, аккуратно срезая увядшие листики: - Хотите потрогать?
   Это Айна определила, что помощница, ибо видела уже раньше, когда помогала сдерживать бред... Красивая девушка, с мальчишескими повадками - тысячелетний опыт позволял с первого взгляда распознать скрытые глубины натуры. Она ей нравилась - Айна сама с рождения показывала немалый мальчишеский задор...
   - А можно? - осторожно окинула взглядом купол, спустилась по ступенькам, присела на корточки и провела ладошкой по нежным лепесткам - тонкое обоняние окунулось в сумасшедший аромат... Не одр, настоящая - одров королева распознавала сразу. В симпатичном приталенном платье, как песочные часики, даже трудно понять сословие.
   От девчонки не укрылось движение, тоже удивленно окинула взглядом купол:
   - Чего-то боитесь?
   - Нет, - Айна просто купалась, в этой зелени, наслаждаясь невиданным ароматом...
   - Ангела, - тихо констатировала помощница, и вздохнула.
   Королева замолчала. Тебе известно обо мне многое, незнакомка с прямым взглядом, если помогала с бредом... Но мы ведь не стали от этого подругами?
   - Не бойтесь ангела, Айна, - вдруг сказала девушка.
   Спасибо. Сразу полегчало.
   - Как тебя зовут? - подняла лицо королева.
   - Аня...
   Ей плевать на статусы, и прочую дребедень. Этот мир такой хлипкий и зыбкий. Сегодня ты наслаждаешься цветами, а завтра...
   Уже ждешь вивеня.
   - Страх - не то слово, Аня, - мягко пояснила бывшая тигрица. - Простым смертным не понять пути-дороги, которыми руководствуется небо. Уроки, которыми учит, или бедами, которыми наказывает... Понимаешь? Не страх, а... - задумалась на долгую минуту, а потом в сердцах махнула рукой, почувствовав, что запуталась: - черт с ним, все-таки страх, - и с сарказмом усмехнулась, сама над собой.
   - Вы ведь видели их, три тысячи лет назад? - спросила девушка, ткнув нож в землю: - тогда они внушили такое?
   Королева снова замолчала. Ты что, мозгоправ, Аня? Поднялась, отряхивая руки - снова мельком глянула наверх, и окинула панораму деревни... Аккуратные домики, среди пушистой зелени - как на ладошке. Деревья казались огромными, хотя в действительности лишь чуть возвышались над крышами, и скорее напоминали густые кусты. Она еще не видела настоящих деревьев...
   Ушла в дом, так и не ответив.
  
   Вечером снова накатило. Руки тряслись от ужаса, зубы стучали, на лбу выступил холодный пот. Опять заломило в суставах... Прилетел испуганный Вешка, потом эльфийские целители... Стало легче. Но по-настоящему отпустило только тогда, когда заглянула она, после всех. Просто посидела рядом, взяв за руку, и все сразу улеглось, расслабилось... выветрилось-забылось... Отступила боль, успокоилось дыхание, и сердце...
   Раньше тоже было так?
   Аззверус просил не упоминать про нее эльфам, вроде как - без разрешения... Не суть важно. Удивительная, с очень высоким потенциалом мага-целителя...
   - Я видела их, три тысячи лет назад, Аня, - ответила на ее вопрос. - Но страх не из-за этого.
   - Расскажите! - сразу обрадовалась девушка, и просительно поморгала: - только вы это можете помнить...
   Она это помнила. Будто вчера. Скрип огромных металлических колец, и каменных глыб, когда нашли Врата... И бесконечно долгое втягивание внутрь, в глубину неизвестных громадных недр - двенадцать миллионов выживших, с детьми наверху... Закрытый мир без неба. Но даже в этих странных пещерах было светлее, чем в ночи погасшей звезды, и гораздо теплее...
   А потом начался бой. Вернее, избиение. Впереди одры несли дары - рубиновые самородки, вратень, выделанные шкуры и жирную алахву, - что еще могли предложить, жители ледяной земли? Тучи арбалетных стрел убили всех дароносителей - алахва раскатилась по полу, рулоны шкур попадали в пыль... А потом в перепуганную толпу врезались клинья закованных в железо воинов - кровь густо окрасила каменные стены... Обезумевший народ ринулся назад, в панике давя друг друга - а рыцари преисподней настигали, и рубили мечами... Это была ненависть. Но еще не ужас. Настоящий ужас придет позднее...
   Она помнила, до мельчайших подробностей. Как падали и умирали, и шерсть слиплась от крови, и не было пустого места под ногами... Как хрустели перебиваемые позвоночники, и ошметки хлюпались о стены... Не могла забыть. Сорвала голос, мечась вдоль колонны, стараясь направить в боковые проходы... А потом появились огненные всадники, на страшных крылатых конях - даже не поняли, откуда... и оттеснили железных рыцарей тьмы назад. Неожиданная помощь позволила схлынуть в боковые пещеры, и даже поднять некоторых раненных... Позже она узнала, что они назывались аргассами. Казалось, сокрушат все на свете. Но потом пришел настоящий ужас...
   Свет померк. Исчез, будто в воздухе разлилась чернильная клякса. И тьма вдруг взвыла, завопила, и захохотала... Ужас помутил рассудок... Демоны. А железное воинство сразу удесятерилось силой - огненные защитники гибли прямо на глазах, - хрипели смертельно раненные крылатые кони, и падали в лужи крови огненные воины...
   А затем пришел свет. Вспышки слепили одна за другой - они воочию увидели посланников неба, о которых только слышали, в своем далеком мире... И вот тогда начался тот бой... которого никогда не видели глаза смертных. Стены содрогались как живые, тьма исходила воплями, и с потолка осыпались камни. Ангелы забрали демонов на себя - в пещерах посветлело, и аргассы выбили железных убийц назад в проходы. Аззверус метался как сумасшедший, стараясь успеть везде, ибо мало кто что понимал. Она взяла на себя правый поток, собирая глашатаев,чтобы снова наладить передачу команд поверх голов...
   А потом бой снова переместился ближе, и демоны начали прорываться, вместе с железными тварями... Аззверус кричал, чтобы все разбегались по катакомбам - как еще сохранить жизни? Все смешалось, потеряло четкость... Она еще помнила, как гасли в непосильной схватке солнца над головой, помнила даже как кого-то пытались оттащить и спасти... Как спасти ангела? Четко помнила наказ - его слышали очень многие. Плотная толпа расступается, опуская лица - на полу тускнеющая прямо на глазах сказочно-изящная фигура, белоснежные крылья безжизненно раскинулись по камням. 'Вам запрещается выходить из-под земли, - величие небесного голоса не может понизить даже предсмертие, - запомните! - глубокие глаза строго смотрят прямо в лицо: - вы не увидите неба...' Небесная фигура мигнула последний раз, осыпалась белыми перьями, и растворилась на глазах.
   Не выходить. Не увидят. В этом мире есть небо? Аззверус молчал - наказ предельно понятен. Не требует пояснений. Их никто не звал. Они пришли своевольно. И погибли небесные посланники, этой земли...
   Кто остался в живых - разбежались по катакомбам...
   Зачем тебе это, Аня? Напишешь летописи? Расскажешь правду? Правда известна. Вот только точки зрения - разные...
   Какая точка зрения у ангела? Знает, за что осудили не смирившуюся королеву?
   И за что аргассов, открывших врата?
  
   Вслух рассказывала коротко, без подробностей, а она ни разу не переспросила, и не перебила. Почти не дышала. Смотрела на нее, широко распахнув глаза, будто переживая все наяву... Айна устало откинулась на подушку, и только тогда заметила, что до сих пор держит руку - смущенно разжала пальцы...
   - Вы поставили под сомнение вердикт, - вдруг тихо сказала девушка, будто прочитав мысли. - Вы единственная, кто не поверил, что одры виноваты во всем.
   Королева вздрогнула, и испуганно оглянулась на окна. Ты умна, девчонка с мальчишеским взглядом, и смела... но ты не была в аду.
   - А аргассы? - все еще размышляла девчушка-целительница: - когда они покинули Эшу?
   Закрыла глаза и сжала зубы. Поздно. Стены стали размазываться, из глубины поднялся крик... Вот и пришли к тому, с чего начали. Полторы тысячи лет...
   - Спасибо за все, Аня. Но прошу, больше не приходи.
  
   Она больше не появлялась. Во всяком случае, наяву. Приступы накатывали все реже, но когда находило - будто ощущала ее присутствие, рядом... Пряталась за дверью?
   Сто раз пожалела о своих словах. Но гордость королевы не позволяла позвать. Смешно - тысячелетняя царица, правительница народа, пережившая лед, черное солнце, переход в другой мир, и ад... Скучает по какой-то любопытной девчушке, с полным отсутствием почтительности. Пусть даже с целительной аурой. Что происходит?
   Однажды она увидела ее издали, в рощице неподалеку - та что-то высматривала за деревом. Не удержалась и подошла ближе - девушка оглянулась, заговорщицки прижала пальчик к губам, и кивнула за зелень. Королева подкралась на цыпочках, как мальчишка, и заглянула через плечо... На красивой полянке в траве сидели обнявшиеся Вешка с Юлой, и смотрели на небо через отверстие в куполе. Айна поневоле залюбовалась...
   - Вся деревня уже охрипла от спора, всем страшно интересно, - шепотом ввела в курс дела Аня: - что из этого получится?
   - В смысле? - опешила королева.
   - Еще один маленький холл, или лисичка? - пояснила девушка, и улыбнулась: - в таверне даже принимают ставки.
   Айна не выдержала, и звонко расхохоталась:
   - Холл!
   - Лисичка! - весело приняла пари человечка.
   Здесь даже есть таверна? Ничего себе.
   Хорошо сегодня. Должен вернуться Аззверус. И если бы не тяжесть, пригибающая плечи... Глаза снова поневоле окинули купол:
   - Проводишь меня?
   Девушка счастливо заулыбалась, и с удовольствием пошла рядом. А королева чувствовала, как в душе все больше и больше поднимается волнение... Этот груз не вынести ей одной. Надо принять хоть какое-то решение.
  
   Аззверус подскочил навстречу - а она прижалась к широкой груди, и вдруг разрыдалась. Впервые, за тысячи лет. Даже самой твердой воле иногда нужна поддержка... Великан разволновался, и не знал как успокоить:
   - Ну все... - утонул лицом в ее волосах. - Все позади... Никто и никогда...
   - Откуда ты знаешь? - всхлипнула она. - Как посмотрит на все небо? Ты даже не представляешь, - вытерла слезы: - как я боюсь обратно...
   - Может, просто выйдешь, и спросишь? - кивнул на дверь Аззверус.
   Тишина. Она не поняла сразу. А когда дошло - дубина второй раз с треском опустилась на голову. Первый раз в аду, когда разверзлось небо... Ноги ослабели, и стало не хватать воздуха... растерянно оглянулась на дверь...
   - Она, - кивком подтвердил Аззверус.
   Чушь. Бред какой-то. Издевается? Она отстранилась и шагнула назад, вглядываясь в лицо... Но у Аззверуса всегда были проблемы с юмором. И он никогда не врал. И ведь это он нашел ангела...
   - Но ангелы, они ведь... - несколько долгих секунд пыталась найти слова, потом вдруг вспыхнула: - ты не мог так поступить со мной!
   Спокойно. Все хорошо. Вдох-выдох... Боже...
   Аня, она... это сама Анна Арахская? Всегда была рядом? Даже когда она, как дура, разглядывала купол?
   - Я не знал, как тебя убедить, - виновато ответил великан. - Ты не можешь нести этот груз, больше нет. И так просто мне никогда бы не поверила.
   Поговорим позже, чертов психолог. Она медленно скрипнула дверью, и вышла на крыльцо... Девушка с мальчишескими повадками озабоченно разглядывала цветы - услышала скрип, оглянулась... Сразу все поняла и выпрямилась...
   - Почему вы не потребовали ответа сразу? - чуть слышно спросила Айна, пытаясь найти в этом лице хоть каплю той властности, что была у распростертого посланника, три тысячи лет назад... - Я бы не смогла не ответить небу.
   - О чем? - не поняла она, - о исходе? - пожала плечами: - ну... я хотела сначала подружиться...
   - Со мной? - не поверила королева.
   - Вы мне очень нравитесь, - улыбнулась девушка. - Очень-очень.
   Если ангелы такие... То у этого мира великое будущее.
   - Об аргассах, - пояснила она, и бросилась в ледяную воду с головой: - ибо они не покинули Эшу. А уже три тысячи лет ждут вашего суда...
   Затем почтительно опустилась на колени, и склонила голову. Аня вытаращила глаза, и раскрыла рот...
   Так вот что пытался выяснить у тебя ад, все эти полторы тысячи лет...
  
   Глава 23
  
   Маленькая избушка в лесу, запрятанная среди величавых деревьев. Наяву из сказки, только куриных ножек не хватает. Матушка всегда выбирает себе подобные места?
   Сухонькая седая старушка обернулась на скрип двери, и всплеснула руками:
   - Великая Эшу, Аня!
   Узнала. На душе приятно пощекотало. Привыкшие к улыбке глаза собрали вокруг густую сеточку морщинок:
   - Знать, совсем плохо с миром, - с притворством покачала головой: - когда к тебе в дом спускаются сами небеса...
   От великой прозорливицы хоть что-нибудь может укрыться? Аника обиженно заканючил:
   - Хоть вы не издевайтесь...
   Внутри всё как две капли воды походило на хижину возле Таира. Чисто и опрятно, вдоль стен сушеные травы, скамейка, стол со стопкой посуды, небольшая печка с лежанкой, в углу несколько рогатых ухватов... Два на два, развернуться негде.
   - Ну, иди сюда, дорогая, - подтолкнула к окошку: - дай хоть на тебя посмотреть... - некоторое время вертела его из стороны в сторону, цокая языком: - ай, красавица... - на секунду остановилась, сделав вид, что вглядывается в глаза: - а тут у нас что? Ой, не может быть! Неужели мудрость?
   - Откуда? - рассмеялся Аника: - показалось!
   - Ну, начинай... - усадила его на скамейку, и завозилась возле печи, громыхая чугунками. - Не просто ведь заглянула, проведать бабушку...
   Святая простота. Аника вздохнул, и начал рассказывать. Постоянно путаясь, перескакивая с одного на другое, не зная как выразить мысль... В дебрях демонологии давно сломал все зубы.
   - Подожди, - остановила его несуразицу: - как узнала? Небеса не видят то, что под землей...
   - Через сон, - замялся Аника. - Но сон - такое себе... Только когда человек на грани срыва, чего-то боится, в общем - когда у него не сон, а забытье...
   - Ясно, - кивнула, поставила перед Аникой миску с чем-то горячим и вкусно пахнущим, всунула в пальцы ложку и уселась напротив, подперев щеку: - Гор принял брак?
   Аника покраснел.
   - Ну вот, - усмехнулась старушка. - А еще не хотела в девицы...
   - Матушка... - обиделся Аника.
   - Ладно-ладно, - вздернула ладошку, останавливая пылкую речь: - вижу, не упало еще яблочко с дерева... да и не о том речь. А за тем, что тебе надо... - покачала седой головой: - не обязательно было лететь в такую даль. Тебе это скажет любой мальчишка.
   Аника задержал дыхание.
   - Только один путь, - продолжала мать Улья, горько вздернув палец: - Всегда был только один. Но мало кто его может выдержать... - посмотрела ему в глаза: - отказ. Только так. Это страшно, смертельно, и очень плохо... - выставила ладошку, останавливая вспыхнувший вопрос: - Ты не сможешь помочь! Ибо касается только его, и ада.
   Аника задумался, машинально постукивая ложкой по миске.
   - Выдержит? - спросила старушка.
   - Я видела столько невозможного, - задумчиво ответил Аника. - Тагирицу, которую пытали полторы тысячи лет, и не сломали. Лигвицу, которая плюнула на страшные муки, чтобы помочь друзьям. Домового, который отправился в геенну, просто потому что его попросили... Да и сам он, еще тот орешек... - удрученно замолчал.
   - Да помогут вам боги, - тихо благословила старушка, с любовью разглядывая Анику: - вам обоим...
  
  
   Тяжелый бред прерывался кратким падение в забытье... чтобы через минуту открыть глаза, с ужасом оглянуться, и вытереть со лба липкий пот... Низкие своды крохотной пещерки-кельи привыкли к такому за последние годы.
   'Аль?' Он вздрогнул, машинально оглядываясь... показалось? 'Аль!!!' Закрутился вокруг, пока не увидел... В зеркале! Расплывчатая фигура, с знакомыми глазами. 'Уйди, - хрипло выдавил, снова вытирая пот: - и не приходи больше'. 'Ты сделаешь то, что я скажу, идиот! - неожиданно зло зашипела она, сверкнув глазами. - У меня нет времени уговаривать дебилов, у которых нет мозгов!!!'
   Он опешил, и открыл рот. Настоящая? Живая? В горле замерли звуки...
   'Ты откажешься, ясно?!' 'Нет! - упрямо закрутил головой, судорожно сглотнув: - ты не понимаешь... - набрался сил: - они узнали мой главный страх!' 'Ты откажешься!!! - вспыхнула она. - Прямо сейчас! У нас есть шанс! Думаешь, как я достучалась до тебя?!!' Он даже раскрыл рот от неожиданности... Но все равно упрямо сдвинул брови: 'Ты не понимаешь...' 'Делай!! - яростно перебила она, и ткнула пальцем в его лицо: - я никогда тебе не прощу, если ты упустишь это, понял?!!' Откуда-то издалека донесся душераздирающий вопль...
   Астаэль вскочил с лежанки, безумно оглядываясь... Ничего не изменилось. То же обиталище - стол, полки с книгами, ровно горят свечи... В углу накрытое покрывалом зеркало. Вдох-выдох... Что это было? Сон? Опустил ноги на пол, и запустил руки в волосы...
   Выбор. Мы делаем его каждый день. За себя он давно сделал свой выбор. И за нее. 'У нас есть шанс...' Она все знает? Откуда?! 'А откуда достучалась до тебя?' - усмехнулось что-то внутри, большое и злое. И страшно справедливое. Бред...
   Выбор. О каком шансе она говорила?
   Выбор. Что нам мешает сделать правильный выбор? Страх? Пытка. Страшная... Она не вынесет, я не могу позволить. Стоп. 'Ты ведь знаешь, что она ответит, правда? - с сарказмом усмехнулся, сам себе: - что не надо за нее решать...'
   Слова благоразумно-трусливого разума. Надо. Она не выдержит.
   Выбор. Он опустил лицо на руки. И сидел, покачиваясь... Но уже понял, что лишь оттягивает время. Он попробует. Что-то внутри уже сделало этот шаг. Не потому, что дерево, а потому как слишком ее любило... А если любило, значит, уважало. Ценило и верило. Он сразу остановится, когда приблизится грань...
   Выбор. Тогда какой смысл тянуть время?
   Эльф опустил руки и поднял голову. И вдруг ощутил внутри облегчение. Как бывает, когда с выбором соглашается сердце...
   Поднялся, шагнул к зеркалу, и сдернул покрывало. Постоял, разглядывая исхудавшее бледное лицо, с синими кругами под глазами... Красавчик. Какого черта она переживает за тебя? Архангел, напугавший даже Таир...
   Вздохнул, потянулся к полке и достал старую истрепанную книгу. Открыл на нужной странице, и наклонился к свечке: 'Obsecro igitur vos nox daemonium... - древний язык произносился с трудом: - urgente causa requirit conspectu tuo...'
   Ответ не пришлось долго ждать. Резко потянуло ледяным сквозняком - потухли огоньки свечей, - маленькая пещерка сразу погрузилась в тьму... В зеркале проявилось белое, как бумага, лицо, чуть подсвеченное красными отблесками адских факелов: 'Ну? - смерило эльфа с головы до ног. - Надеюсь, что-то важное, ибо...'
   'Важное, - перебил Астаэль, и не стал тянуть резину: - я отказываюсь от договора'.
   Пауза. Демон не сразу понял. А когда понял - не поверил: 'Ты не можешь... - даже удивился: - подписано, скреплено кровью и...' 'Могу, - кивнул эльф. - И ты это знаешь. Отказываюсь'.
   Тишина. Лицо смотрит. Начинает доходить, что серьезно - наливается яростью... 'Смертный... - ледяное шипение шевельнуло волосы на голове: - ты хоть представляешь...'
   Он представлял. Хорошо представлял, дальше некуда.
   Дикая боль скрутила желудок, выворачивая суставы - рухнул на пол, заливая камень пеной...
   Секундная передышка. И снова яростная боль - из глаз брызнула кровь...
   Давай, отродье ада. Я давно привык к боли.
   Стены крохотной кельи смазались... Внизу разгорался огонь. Жаровня, горнило, раскаленная сковородка - руки и лицо покрылись крупными волдырями, ступни почернели от жара... Он катался по полу и кричал, не в силах сдерживаться - а разум хохотал...
   Это все, что ты можешь? Я могу вариться вечно...
   Через щели ринулись пауки. Мелкая черная гадость живым покрывалом покрыла стены, и облепила красное вываренное тело, вгрызаясь в шипящую обнаженную плоть, и щелкая противными жвалами...
   Он уже не катался. Только судорожно дергался, беззвучно хрипя осипшим голосом...
   Серьезно? Вся фантазия? Я скоро начну зевать...
   И тогда пришло это. То, чего он страшился больше всего на свете.
   Исчезли пауки и жар. Горнило и щели. И в зеркале он вдруг увидел ее... В каком-то лесу, задумчиво сидящую под деревом, обхватив колени руками. В простеньком платье, даже не определишь сословие... В горле пересохло, сухо поднялся и опустился кадык, сердце защемило...
  
   Аника швырнул шишку - шишка попала в ствол, и отскочила назад. Вздохнул, и положил подбородок на руки - трижды черт. Послушается, или нет? Он ведь как стадо упрямых ослов...
   Лес негромко шумел над головой. Великанские деревья скрипели, шуршали, переговаривались... Наполняли мир уютом и прохладой. В густой листве весело пересвистывались птицы... Передать-то удалось, но вот что понял и осознал - никакой уверенности. Как убедить дурака?
   Что-то не так... Поднял лицо, разглядывая вершины, и удивленно прислушался - на лес вдруг опустилась тишина... Полная. Странно. Почему-то перестали шуметь деревья, и пересвистываться птицы. Неуверенно оглянулся...
   Неизвестная сила вдруг взметнула его в воздух, раскидав прошлогоднюю листву, и швырнула на дерево - затылок треснулся о ствол... Руки вытянулись в стороны, спину прижало к шершавой коре... Мать вашу!! Воздух сгустился, заклокотал...
   Он уже готов был воплотиться и исчезнуть, как в голову ударило - боги... Во рту пересохло...
   Аль. Он послушался, и начал...
   Аника широко распахнул глаза - осознание ослепило, и вывернуло мозги наизнанку...
   Так вот какой твой главный страх, мой друг.
   Непостижимо...
   Эльф больше всех ужасов на свете боялся, что сделают больно ей. Благородный, влюбленный, самоотверженный болван.
  
   Воздух в зеркале завывал и хохотал. Он не мог отвернуться, не мог зажмуриться - жар спалил веки, но не тронул глаза. Сердце сочилось кровью...
   С треском разлетелось платье - обнаженное тело растянуто, как на дыбе... В воздухе свистнула огненная плеть, и кожу разрезали несколько кровавых полос - она закричала... 'Раз, два, три... - считал про себя, трясясь как в лихорадке. - Пожалуйста, только один знак... маленький... я увижу... все прекратится, сразу! Четыре, пять, шесть...'
   Но она не давала знак. Закрыла глаза, и сжала зубы - голое тело снова обожгла огненная полоса. А потом подняла лицо вверх, и заорала: 'Выдержи, идиот!!!'
   Из глаз побежали слезы. Впервые. Смочили израненные веки, и защипали на обожженных щеках...
  
   Воздух завывал, и бросал в лицо пригоршни старых листьев. Аника закрыл глаза, изо всех сил держа себя в руках, чтобы не потерять контроль... Он уменьшил чувствительность на самую малость, чтобы только выдержать... Тело жгло невыносимо. Ибо далеко не был уверен, что в действительности выдержал бы пытки, в полных ощущениях.
   Как знать, Аника? Ты давно уже не землянин.
   Ощущение обнаженности, перед невидимыми зрителями, так же не добавляло стойкости и уверенности. Распятая девица, мать вашу. Больше всего пылала от боли грудь...
   Снова перед глазами мелькнул раскаленный жгут, и тело обожгла пылающая полоса, раздирая кожу до крови... Выдержи, чертов дурак. Ты сможешь...
  
   Это продолжалось долго. Пока обнаженное тело не превратилось в кровавое месиво, и не залило багряной лужей ствол, и старые листья. Астаэль напрягался как мог, пытаясь разглядеть в ее глазах хоть капельку предела, конца, усталости, желания остановить... А потом не выдержал, и потерял сознание. Ад перестарался.
   Он уже не видел, как прекратила завывать тьма, и упокоился воздух вокруг дерева. Как упала в кровавые листья девушка. Как померкло стекло, и превратилось в обычное зеркало. Отразив на гладкой поверхности лишь серый камень, полки с книгами, ровные язычки свечей, и лежащего на полу эльфа, с белыми как снег волосами...
   И еще - догорающий на низеньком столике толстый лист пергамента, с витиеватой красной подписью внизу...
  
  
   Глава 24
  
   Вытянутая светлая горница тряслась и ходила ходуном, за окнами стремительно проносились поля и перелески. Пассажиров совсем немного - какой-то бедный дворянин со старым слугой, которым не хватило денег на благородный вагон, пара мелких купцов с громадными мешками, и пожилая дама, непонятного сословия - всю дорогу читала книгу, через дорогушее пенсне. Семья Лабзаря сгрудилась в дальнем конце, с удовольствием разглядывая пролетающие желтые поля за окном...
   Восторг первого часа улегся - имперский экспресс, кожаные сиденья, позолоченные оконные рамы. Баре. Правда, стоило это удовольствие тоже по-барски, но что только не пожалеешь... Ибо Лешик уже доел остатки плеши: 'Бу-бу-бу-бу, Аня, тыры-пыры, надо совесть иметь, негоже, не по-людски...' Зануда. Заноза в заднице. Аня, когда уезжала, передала приглашение от матери и дяди - через месяц посетить Эшдар, с ответным визитом. А кануло уже два месяца... Но это не из-за одного Лабзаря - самого дурака где-то месяц носило. Лома вернулся и объявил: 'Леша задержится, Аня куда-то послала, - не забыв при этом скептически пожать плечами: - кому доверила? Испортит только все, пень'. Лабзарь кивнул, просьбы старшей Ани - закон. И не надо жамкать трапецией, оболтус, Аня знает кому поручать. Правда, через месяц изменил мнение - сын вернулся, и вцепился, как клещ, - ни проходу, ни житья...
   Куда? К аххайскому королю? Есть голова на плечах?
   Семья Лабзаря все еще никак не могла принять всерьез обручение Лешика с племянницей короля. Куда? Красавица, княжна, умна, образованна, золотая душа, - принцы-герцоги в очереди стоят. Ну побаловались чуток, высокие лица, скинули опостылевшую скуку...
   'Объясните это крестной, когда вернется, ладно?! - взъярился Лешик: - ни чести, ни достоинства, тьфу!!' - хлопнул дверью. Семья замолчала. Крестную побаивались. Все, кроме матушки Нехваи - она ее просто любила, как дочку...
   'Ладно, - вздохнул старый солдат. - День позора, зато совесть спокойна...' Испепелил Лешика взглядом, и объявил сбор. Хозяйство оставили на матушку - она наотрез отказалась посещать королевские дворцы, - и Аниту с Аяркой. Анита уже на седьмом месяце, не до дорог...
   Возбуждение первого часа в чудодейственном доме на колесах улеглось - мелькающие поля-леса за окном уже приелись. Некоторое время азартно спорили - мнения распались на два лагеря. Лабзарь с Ломой были убеждены, что их не пустят даже на порог. Лешик с Мирой считали несколько по-иному...
   До Марики - несколько часов. Несколько часов! И степь Негоры. Еще недавно туда пылили почти месяц. Потом по королевскому тракту в подгорье - недавно через равнину проложили большой тракт. Спорить уже надоело. Все молчали, каждый думал о чем-то своем... 'Говорят, у местных крестьян земля своя...' - задумчиво проговорил Лома. 'Не у всех, - ответил всезнайка Лешик. Откуда он всегда все знал? - Есть в собственности, кто осел с давних времен. А есть в аренде...' Все угрюмо замолчали. Своя земля - предел мечтаний любого крестьянина. Земля-земелька... Все от нее. Сытный обед, и дом, и достаток... Только не ленись, закатывай рукава. 'И оброк совсем пшик', - продолжал думать о своем Лома. 'Оброка у аххаев нет, - снова поправил Лешик. - Только налог - десятина, и все'. Лома мечтательно закатил глаза... 'Хватит! - разозлился старый солдат, прекрасно понимая скрытую суть этих бормотаний: - я ничего не буду просить, ясно? Есть хоть капля гордости?'
   Ашве разглядывали через окна, высунув языки - Лешик и Лома ни разу не были в столице. А еще через несколько часов имперский экспресс затормозил в Марике. Сгрузились на перрон, обалдело крутя бородами по сторонам - другой конец Дворума. Чудо технологии, ай да лорды... Говорят, Его величество Охард пятый хотел обвязать такими линиями все подгорье. Народ, как всегда, отнесся с опаской ко всему новому, но старый солдат уже совсем не уверен, что они правы...
   Марику клокотало. Впрочем, как и весь Дворум - до дальних деревень доходили слухи. Лабзарь с сыновьями покрутился на рынке, закупая подарки и прислушиваясь к разговорам - что-то происходило... Люди озабочены. Война? Грешили и на Кварк, и на Регорец, и на Баллавское княжество, и даже на загорный Тагай... Заморских послов лихорадило. Слухи разрастались один круче другого - горцы обвалили Задверское ущелье, и перекрыли путь в загорье. Ашбураны объединяются с пустынниками-кочевниками, чтобы забрать весь юг. Гномы скрывают, но давно положили глаз на Северный хребет... Глупости, но люди верили. Королевский Дом объявил о масштабной реорганизации армии, но каждый, кто хоть на каплю смыслил в политике, тряс бородой - чушь... Старый солдат все больше и больше мрачнел за Лауту.
   К обеду наняли ходкую повозку, с парой хороших аварских быстроходцев (Лабзарь всегда терпеть не мог дилижансы), и выдвинулись на север...
   Королевский тракт пылил. Они постоянно обгоняли тяжелые груженые караваны или простых путников-самоходов, или уступали дорогу горластым встречным возницам. Самая многолюдная северная дорога, по сути - выровненная и утрамбованная земля, в низинах умащенная камнем. Через каждые пару десятков миль - сторожевой пост, - путь днем и ночью патрулировали, от пустынных разбойников-кочевников. Еще несколько лет назад здесь грабили обозы. Три раза попались виселицы, с раскачивающимися в мешках трупами... Ни Охард, ни Гудар не любили бросать слов на ветер. Лабзарю все меньше и меньше нравилась их затея.
   Переночевали в лагере караванщиков, и к исходу следующего дня уже добрались до аххайских лесов. Крестьяне-трудяги с удовольствием вертелись во все стороны, разглядывая крепкие северные деревни, с рублеными избами. Коренастых суровых землепашцев, в меховых безрукавках, или лесовиков-охотников, в широких плащах... В них заворачивались и спали прямо в лесу. Аххаи не держали армию, порядок поддерживала только городская стража и королевская гвардия. Ибо каждый был воином, с пеленок обучаясь мечу или арбалету, и оружие не ржавело в крепких домах. Как, впрочем, и в семье старого солдата...
   Нигде не видно серости, унылости или ветхости. Бедности, нищеты или порока. Аххайские женщины статны и горды, мужчины тверды и уверенны, разговоры неторопливы и спокойны... Север. Страна таежных тигров, горлицы, гуров, и северных кедров...
   Еще через два дня на горизонте показались черепичные крыши Эшдара. А еще дальше, в туманной дымке - взметнувшиеся ввысь башни Сварга...
  
   На просторной королевской площади много народа, в большинстве своем праздных зевак. У ажурных ворот очередь карет, гвардия сверяет приглашенных со списком. Широкоплечий северянин в начищенных латах долго не может понять, что от него хотят, в десятый раз просматривая бумагу... "Да не сегодня, - смущенно поясняет старый крестьянин: - месяц назад, мы задержались...' Наконец дошло: 'Так какого черта? - разозлился, что морочат голову, и шевельнул алебардой: - назад!' 'Друг, - немедленно встрял в разговор Лешик: - в начале лета принцесса Вионика ехала в Кварк, помнишь? И не доехала. Из-за меня это было, - постучал себя по груди, и просительно приложил ладонь: - может, уточнишь, а? Солдат непонимающе смерил Лешика с головы до ног. 'Я сам служил, на границе...' - добавил парень, и кивнул на латы: - бывало, неделю не снимали...' Боец сдался, вздохнув: 'Ладно, стой здесь', и ушел к начальнику караула.
   Кованые плетеные ворота иногда распахивались, чтобы пропустить очередную карету, с красавцами-лошадьми, и сразу закрыться вновь. Зеваки с удовольствием глазели на богатых вельмож, невероятные платья дам, бархатные ливреи слуг, пушистые султаны лошадей и позолоченные рессоры. Крестьяне скромно ждали в сторонке, почтительно задрав бороды на взметнувшиеся ввысь башни королевской резиденции - замок впечатлял. Высочайшая крепость давила мощью и вызывала уважение, перемешанное с трепетом... Цитадель, оплот всего севера. Вскоре через калитку вышел лейтенант и недовольно оглядел всех: 'Какого черта?' Лабзарь добросовестно все повторил-разъяснил, сотник некоторое время думал, недоверчиво разглядывая празднично одетых крестьян - одноногого солдата-отца, умоляющие глаза сыновей и дочери... Потом вздохнул, и отправился выяснять. Лабзарь уже начал любить аххаев.
   За тридевять земель, к самому королю. Какого черта?
   Ждать пришлось довольно долго, народ у ворот бурлил и суетился. Дамы в каретах обмахивались веерами, кучера поправляли сбрую... Через полчаса появился хмурый пожилой капитан, с густо нависшими бровями: 'Как звать?' Старый солдат проницательно подтолкнул сына в спину: 'Лешик!' 'Серьезно?' - растянул бороду в улыбке бывалый воин, с удовольствием оглядел парня и махнул перчаткой - бойцы немедленно распахнули калитку. У Лабзарей начало потихоньку подниматься настроение.
   Широкие ступени, парадный вход, блестящая гвардия распахивает двери - крестьяне теряются, испуганно оглядываясь... 'Не вовремя вы, - просвещает по дороге начальник стражи: - король уехал, королева тоже, черт знает что творится...' Огромный зал, коридоры влево и вправо, громадная лестница наверх - капитан тянет к ступеням. Импозантные слуги в ливреях, титулованные вельможи, какие-то строгие важные лица, разукрашенные дамы... 'А Аня?' - испугался Лешик. Капитан только пожал плечами. Высокие створчатые двери - еще один громадный зал с колоннами, битком набитый народом. Что-то вроде королевской приемной, перед троном. 'Ждите здесь, - обернулся и вздохнул: - кто-то же должен объявиться, я внес вас в список герольдам'.
   Крестьяне остались, испуганно озираясь. Дворянско-купеческое сословие, все разодеты как на параде - в воздухе гул разговоров. Прием у короля - большая честь, многие дожидались этого месяцами. На Лабзарей удивленно косятся, кивают друг другу, кривят рот и поджимают губы - что за явление? Деревенские праздничные рубахи, перетянутые новенькими ремнями, требухи и высокие сапоги, из свиной кожи, смотрелись на фоне изысканной аристократии вызывающе-крикливым диссонансом. Бедолаги быстро ретировались за колонны, время побежало...
   Через полчаса их нашел молодой парнишка-гвардеец, в форменной одежде без лат: 'Желаю здравствовать!' и с любопытством перескочил с физиономии Ломы на Лешика. Отец кивнул на младшего, и тот заулыбался: 'Хотел посмотреть на героя, которого тогда искали... Меня зовут Мультик!' Лешик протянул руку - парнишка с явным удовольствием пожал, озабоченно оглянувшись на зал: 'М-мда... день сегодня...' 'А Аня здесь?' - не удержался сын. 'Какая Аня?' - повернулся парнишка. 'Дочь принцессы Вионики', - с тревогой пояснила Мира. 'Княгиня Анна Веррская? - ненадолго задумался: - слышал, вроде она в Рощице...' Поклонился всем, с мальчишеским любопытством задержавшись на Мире, и исчез из поля зрения. Рощица? Это еще что за зверь?
   Время тянулось. Гул зудел под высоким куполом - на королевском приеме нельзя выказывать нетерпение или непочтение, - но еще через час Лабзарь устал. Постоянное внутреннее напряжение вытрудило мозг - они никогда в жизни не были на знатных приемах, тем более царских... Некоторое время осторожно разглядывали вычурную лепнину на потолке, мозаичный пол и шлифованные колонны. Витые парики господ, густо напудренные щеки дам, и блестящие шпоры офицеров. Еще через час, когда мозги уже вошли в режим ватно-тупой прострации, высокие двери наконец распахнулись, и вызолоченный герольд торжественно объявил: 'Ее высочество, принцесса Вионика Веррская!' - весь зал схлынул, в поклонах и реверансах...
   Лешик вытаращился, вся семья тоже - мать Ани, собственной персоной. Красивая, статная, изысканно-гордая, как королева... Сделала несколько шагов, и холодно застыла, дожидаясь, пока все поднимутся. 'Его величество извиняется, - голос твердый, и одновременно бархатный, с легкой хрипотцой: - но сегодня приема не будет. Важные государственные дела требуют личного присутствия, - чуть помолчала, окинув молчаливо застывший благородный люд: - всем назначат следующий день'. Повернулась, и гордо удалилась, щелкнули высокие створки дверей...
   Крестьяне выдохнули, вытерли шапками пот со лба, и переглянулись. Не заметила. И слава богу... Что-то не располагала, эта высокая принцесса, к обнимашкам и поцелуям... Аристократия дружно потянулась к выходу, сдержанно-разочарованно гомоня...
   'Что будем делать? - спросил на улице Лома. - Ждать, и снова проситься?' 'К черту, - устало сплюнул старый солдат. - Устал, как олень, от этих дворцов, - оглянулся на Лешика: - прости, сын. Не судьба'. Никто не возразил - королевские замки здорово сбивают спесь. Слишком явно не к месту, слишком показательно. Вселенная похохотала, и покрутила пальцем у виска. Как ни странно, Лешик тоже не стал спорить: 'Только одно... - умоляюще оглядел всех: - заглянем по дороге в Рощицу?' Старый Лабзарь закатил зенки и взвыл... 'По пути! - принялся убеждать парень: - это на границе со степью!' Откуда уже успел узнать? Одноногий солдат в сердцах махнул шапкой - все равно от клеща не отделаться. Да и, все-таки, хотелось еще разок напоследок увидеть Аню... Все скучали, хоть и не хотели признаваться...
   Переночевали в городе, сняв небольшую комнатку в постоялом дворе на окраине. Решили вечером побродить по аххайской столице, но из-за хмурого настроения изрядно набрались в первой же таверне. Мира ругалась почем свет, раскладывая почти невменяемую троицу по постелям...
   Наутро угрюмая семья двинулась в обратный путь - хорошо, что благоразумно не отпустили возницу. Мучимые досадой, мыслями о фатальной бренности жизни, и сильной головной болью...
   Снова дорога. Лес, королевский тракт, и придорожные таверны. Лабзарь с все возрастающим беспокойством щупал в кармашке мешочек с деньгами - хватило бы на обратный путь... Ненароком касаясь подарка аххайского короля, но это - никакие беды не заставят продать.
   Глупая затея. Убили время, и прорву денег. Но хоть Лешик угомонится, да и на север посмотрели... Сами виноваты, не надо было тянуть. Но скептика старого солдата ухмылялась - правда? Сварг месяц назад был ниже? Трон не так высок? Принцессы ближе? Причем здесь сроки...
   К степи сосны и кедры сменились дубравами, нависая над дорогой зеленой крышей. Через макушки просвечивало солнышко, отбрасывая на дороге хитрый узор. Лошади устали, крестьяне тоже, понуро покачиваясь в повозке, но Лешик убеждал, что до Рощицы рукой подать... На прошлой ночевке выпросил у хозяина двора карту, и долго разглядывал путь. С королевского тракта свернули на лесную дорогу...
   За лесом наконец открылась небольшая деревенька. Рощица. Вот и добрались...
   В аххайском стиле - крепкие избы, заботливо возделанная земля, невысокие плетни, чистота и аккуратность. Аххаи не любили заборы, никогда не запирали ни дома, ни конюшни, ни амбары - и сроду не слышали ни про какое воровство. Сельчане удивленно проводили глазами повозку, в огородах выпрямилась пара женщин... У дороги высокий журавль колодца - пара девушек, с яркими ленточками в косах, весело гремят ведрами. 'Эшу в помощь, невесты! - поприветствовал красавиц старый солдат - девушки оглянулись, улыбнулись, и принялись с любопытством разглядывать гостей. - Не подскажите, как найти княгиню Анну?' 'Вам в усадьбу, - дружно кивнули на дорогу: - прямо, не сворачивайте...' Возница тронул лошадей - девчонки смотрели вслед, что-то щебеча между собой... Хорошая земля. Здоровая.
   За пригорком показался большой красивый двухэтажный дом, с балюстрадой по всей длине. Судя по всему, только что выстроенный - повсюду штабеля бревен, свежая стружка, опилки... Несколько дюжих работяг еще стучат топорами. Рядом возводился громадный амбар, величиной чуть ли не с дом, и просторная конюшня. Работяги оторвались от работы, глядя на подъезжающую повозку. 'Гор в помощь! - слез с телеги старый солдат, стукнув культяпкой о землю: - княгиня Анна здесь?' Аххаи переглянулись, и недоверчиво смерили Лабзаря с головы до ног: 'А тебе зачем?' 'Засвидетельствовать почтение', - добродушно кивнул солдат. 'Езжай дальше, мил человек, - порекомендовал топорщик. - Тут таких желающих...'
   Дверь открылась, из дома выглянула дородная женщина, в строгом платье, и пожилой худой аххай, учительского вида, с папкой бумаг под мышкой. 'Что надо?' - уперла руки в бока матрона. 'К княгине, госпожа', - поклонился одноногий солдат, смущенно стянув шапку. 'Точно не к королю?' - уточнила в ответ, но увидев культяпку, почему-то заткнулась. 'Откуда?' - встрял в разговор пожилой. 'Из Дворума', - почтительно ответил за отца Лешик, спрыгивая с телеги. Женщина и учитель переглянулись, работяги дружно ткнули топоры в бревна. Дородная аххайка недоверчиво покачала головой: 'Издалека... - и отрезала: - нету госпожи. Уехала'. 'Далеко?' - чуть ли не взвыл от тоски Лабзарь. 'В Эшдар, конечно', - даже удивилась вопросу.
   Что такое 'не везет', и как с ним бороться? 'Проходите,' - радушно кивнула на дом местная матрона. Крестьяне понуро поднялись на широкое крыльцо... Просторная горница, огромные окна, ни с чем не сравнимый запах только что высушенных свежих бревен... Пусто, пара скамеек, мебель еще не завезли. 'Хозяйка что-то говорила о семье из Дворума, - открылась в доме северянка: - с месяц назад... Это про вас?' 'Что говорила?' - всколыхнулся Лешик. 'Ну, что были однажды, такие знакомые... - пожала плечами, покосившись на культяпку: - с одноногим солдатом...' 'Были?' - потемнел парень. 'Спокойно! - положил руку на плечо отец. - Ни о чем не говорит!'
   Он врал. Ибо как раз говорило о многом. Раскладывало все по полочкам, на свои законные места... 'А вы, собственно, по какому поводу?' - встрял в разговор пожилой, учительского вида. 'Уже ни по какому', - глухо ответил за всех Лома, и развернулся к выходу. 'Не-ет, - закрутил головой Лешик, не желая верить: - я найду ее! И вот когда она мне в лицо, лично...' 'Спокойно!' - сжал плечи сына отец. 'Что?!' - упрямо дернулся парень. Старый Лабзарь некоторое время смотрел ему в глаза, потом отпустил: 'Конечно... - тяжело вздохнул: - мы никуда не уедем. Пока не узнаем все, до конца...'
   Какие поступки правильные? Где скрыта истина? До каких пор ты будешь сомневаться, человек? Аххайка сложила руки на груди, подозрительно оглядывая гостей, пожилой сухо откашлялся: 'Можете делать все, что вам угодно, любезные... - аккуратно поправил папку под мышкой: - но я вынужден доложить ее сиятельству, и начальнику стражи. А сейчас - покиньте имение. Или вызову стражу'. Лабзарь понимающе кивнул: 'Простите, господин...'
   Звездочеты говорят, что иногда звезды сходятся, чтобы решить за нас нашу судьбу. Мы многое готовы отдать, чтобы заранее узнать вердикт?
   Ты уже узнал все, до конца, старый солдат. Давно. Просто до сих пор не хочешь верить...
   Стражу вызывать не пришлось - за окном вдруг раздался множественный шум, - топот лошадей и храп, резкие слова команд, громкое бряцанье железных лат... 'Чья телега?' - чей-то властный оклик. Женщина побледнела и подлетела к окну: 'Боги! - испуганно обернулась: - вон отсюда, быстро!'
   Поздно.
   Громко хлопнула входная дверь, и по дому разбежался грохот кованных сапог. В горницу заглянули пара королевских гвардейцев, мельком окинули всех и посторонились - следом шагнул высокий широкоплечий аххай, с короткой, чуть побитой сединой, бородой. Крестьяне почувствовали, как закачалась земля под ногами - король аххайских земель, как отче наш. 'На колени!' - отрывисто бросил капитан. Плечо старого солдата сдавила железная рука, помогая опуститься к полу - остальные испуганно присели следом... В голове шумело. Со звоном выскочил из ножен клинок, сверкнув на солнышке из окна... 'Крест с собой?' - донеслось, как из-за глухой стены. Крестьянин вытащил из-за пазухи подарок, и молча протянул монарху. Тряпка полетела на пол, зазвенела цепь...
   Дар неожиданно опустился на шею, сверкнув в лучах алмазами, и плечо вдруг ощутило тяжесть королевского клинка... 'Жалую тебе дворянское звание, Даллей Лабзарь из Рощицы, с правом наследования в поколения. Имение и земли, в пограничье... - меч со звоном влетел в ножны. - Встань, мой друг...'
   Тишина. Старый солдат медленно поднял голову - в лучах заходящего солнца кружатся золотые пылинки... В дверях улыбающаяся Аня, великая принцесса, парнишка-гвардеец, еще какие-то лица... Что только что произошло?
   Стража подхватила под мышки, и помогла подняться, на нетвердые ноги... Судя по испуганно-ошарашенным лицам Ломы и Миры - тоже ничего не поняли. Кроме сияющего, как медный котелок, Лешика... 'Ну, как тебе? - неожиданный гость кивнул на дом: - по Аниным чертежам, старалась! Умница, правда?' Хлопнул по плечу и подвел к окну, где с холма обозревался весь двор, крыши поселка и далекий лес... 'Владения небольшие - полторы сотни тысяч акров, пара деревенек, несколько хуторов, небольшой лес...' Вата в голове начала постепенно спадать, тучи рассасываться... 'Хотти, Юзза, - продолжал, кивнув на пожилого учителя и дородную аххайку-матрону. - Отличные счетовод и домоправительница, надежные и дотошные, рекомендую...' Солдат не выдержал, взял себя в руки и набрал в грудь побольше воздуха: 'Ваше величество! Я никогда не...' 'Давай только без ерунды, хорошо? - перебил первый аххай, - не могу, не заслужил, не умею... - криво усмехнулся: - оставим сюсюканье женщинам? Это работа, а не божий дар... - рука дружески похлопала плечо: - ты мне нужен, старый солдат...'
   Его величество не врал. Как проницательный хозяин и воин - просто не имел права пропустить мимо родственную, и к тому же не по времени умную, твердую, надежную и честную семью, на которую мог полностью положиться. Не хотел сразу пугать, но в будущем хитрый прозорливец уже видел в нем хорошего стража южной границы...
   Аххаи всегда верили истинным богам.
   Ты ведь хотел свою землю, солдат?
   Что только что произошло? Туман спал с глаз, Лабзарь ошарашенно пытался осмыслить... Аня уже протиснулась в горницу, и что-то азартно шептала на ухо Мире - у Миры уже разгорелись глаза, она радостно кивала в ответ. Великая принцесса внимательно рассматривала Лешика - казалось, ей хотелось повертеть его в разные стороны. Лома растерянно чесал свою шевелюру. Домоправительница и счетовод - сама эльфийская невозмутимость. Лешик собирался свернуть себе шею, пытаясь не выпустить из поля зрения Аню... В горнице полно народа - еще какие-то дамы, благородные лица...
   'У меня совсем нет времени, - вздохнул северянин, глядя в окно: - итак потеряли, пока вас нашли - хорошо, гвардейцы сообщили... - чуть помолчал. - Черт знает что сейчас происходит, солдат...' Тишина. 'В Дворуме, Ваше величество?' - не выдержал за спиной Лешик, пользуясь случаем узнать все из самых осведомленных рук. 'Ты кто? - оглянулся король. - Зять?' 'Дядя!' - с укором воскликнула Аня. 'Вот и научи, своего жениха, помалкивать, - посоветовал ей глава аххаев, - когда старшие разговаривают'. Лешик заткнулся и покраснел. Умудрившись одновременно засветиться от слова 'жених'. 'У тебя ведь сын в рекрутах?' - негромко спросил у старика - Лабзарь кивнул, чувствуя, как опускается сердце... 'Три дня назад ночью Охард посадил на корабли целую армию, - поделился не широко известной новостью, - более тридцати когорт. И отправил в сторону Аварии, - чуть помолчал, и задумчиво добавил: - более сотни кораблей...' Лабзарь сжал зубы - боги, Лаута... Авария?
   Война под палящим солнцем? Зачем?
   Обе Ани научили смотреть на вещи шире. Мысли отпустили тормоза, и потихоньку начали набирать скорость...
   Рабы, тростник, бамбук, виноградники и вино? Какого черта?
   'Ему нужна не Авария...' - вдруг тихо ответил, скрипнув зубами. 'Вот и я так думаю, - согласился северный правитель. - И мои воеводы тоже. А что у нас за Аварией?' Тишина. 'Ильвиль...' - тихо-ошарашенно выдохнул Лешик... 'Вот и скажи мне, друг, - риторически спросил главный аххай, задумчиво глядя в окно. - Какого черта Дворуму понадобились эльфы?'
  
   _______________________________________
  
   Старый солдат вышел на улицу, опустился на бревно и сунул травинку в зубы, растерянно оглядывая окрестности... Король уже ускакал, вместе с свитой - в мире творилось что-то трудновообразимое... И странное. Великая Эшу, дай выдержать сыну...
   Аня продолжала что-то бурно рассказывать Мире, распахнув глаза на пол-лица - наверняка, обсуждали как перевезти сюда корову. Лешик нарезал круги вокруг девчонок - насколько позволяла веревка. Практичный Лома уже начал что-то выяснять у счетовода - тот с готовностью показывал какие-то бумаги...
   Работяги испарились сразу с появлением короля.
   Оглянулся назад, окинув большой великолепный дом, с красивыми шпильками, башенками, огромным балконом... Аня сама придумала? Талантливая чертовка. Тут места на роту солдат...
   Вот и приплыли. Поехал, называется, в гости... Усмехнулся, представив как отреагирует матушка Нехвая с Анитой. Госпожи-дворянки... Небо обрушилось на землю?
   А ведь все началось с ничего. С обычной светленькой девушки. Когда она открыла дверь случайной умирающей путнице...
   В одном далеком мире бытовала поговорка: 'Не обижай случайного встречного. Ведь под таким видом к нам иногда приходят ангелы...'
  
  
   Глава 25
  
   Армада встала на рейд в паре десятков кабельтовых, и бросила якоря - ближе на мелководье лоцманы не решились. Суда тихо поскрипывали, и покачивались на волнах, спуская на талях шлюпки. Горизонт скрыл чуть ли не лес мачт. На воду упали весла, большое количество весельных шлюпок форштевнями вспенило море, до отказа груженные людьми и лошадьми. У самого берега воины прыгали в воду и стягивали упирающихся животных, подстегивая поводьями - по всему побережью шумный плеск, испуганное ржание и храп, бряцанье доспехов, командные выкрики старшин... Тут же, на песке люди формировались в колонны, и сразу вытягивались в распахнувшийся зев громадной пещеры...
   - Это безумие, Аль, - королева раскраснелась от избытка чувств, растерянно наблюдая за высадкой: - вы затеяли невообразимое! Такое не решается в одиночку! Как минимум - совет королей!
   - И вы бы поверили? - скептически сжал губы сын, успокаивающе похлопывая лошадь. - Ты - до сих пор не веришь. А ведь самая образованная, из всех...
   - Это не нам решать!
   - А кому? - горько усмехнулся парень: - три тысячи лет никто не решает! Три тысячи лет мы живем по непонятным законам, которые якобы установило небо! Установило? - воздел глаза вверх, на бездонную синь и невесомые облачка... Пожал плечами и опустил лицо: - тогда почему ты помогаешь одрам?
   - Осторожней, - мрачно предупредила королева. - Не играй с огнем. Наигрался уже.
   - Пока я буду осторожничать, - устало вздохнул сын: - им уже никто не поможет. Можешь тогда спать спокойно.
   - Хочешь увидеть гнев небес? - разозлилась мать: - думаешь, такое не заметит Анна Арахская?
   Эльф молча тронул лошадь...
   'Подтянись, не растягиваться! Плотнее строй!' - негромко-отрывистые команды, множественный перестук копыт, бряцанье сбруи и лязг оружия - бесконечная колонна втягивалась внутрь...
  
   __________________________________________
  
   Ангел проявился в огромном темном гроте, осветив пещеру до каждой выпуклости, и плавно опустил Айну на камни:
   - Здесь?
   Королева кивнула. Преобразился в девушку и свет потух - пещера сразу погрузилась в мрак. Она никогда к этому не привыкнет. Небесное чудо - и бах! - человек. Не совсем обычный, конечно...
   Она оказалась эльфийской принцессой! Айна чувствовала, что скоро съедет крыша, от всех этих головомоек. Принцесса? Эльфийская, аххайская, еще черт знает какая... В домике на нее случайно наткнулись эльфы - конечно, разве выйдет прятаться вечно? Все равно наткнулись бы, рано или поздно - и что тут началось... Прилетела Ария, следом королева, архимаг, пол-совета, с назидательно-постными лицами... Упреки, укоры, слезы, мольбы... Айна получила такой заряд бесплатной сцены, что полночи не могла прогнать с лица улыбку. Принцесса? Да еще такая, всеми любимая...
   Аня сразу стала ближе. Сломался барьер небесного страха, дрожи в коленях, мистического почтения - нормальная девушка, с которой можно поговорить о чем угодно! И никто, оказывается, кроме нее и Аззверуса, не знал, что она и есть Анна Арахская. Интрига на интриге, с ума сойти - Айна уже влюбилась в этот мир.
   Девушка запалила факел, и подняла высоко над головой - тьма сразу отпрыгнула, замерцали темные стены. Блестящие волосы заколоты золотым гребнем, волной спадают ниже лопаток, замшевое платье с глубоким разрезом облегает фигурку, вкрапления мелких сапфиров поблескивают в свете факела, подчеркивая стройность... Сразу видна работа Арии. Обернулась, взмахнув копной волос:
   - Куда? - звонкий голос запрыгал эхом в темных проходах.
   - Тише, госпожа! - королева взяла себя в руки и осторожно оглянулась: - могут услышать... Прямо.
  
   Аника двинулся вперед, осторожно ступая тонкими каблучками по замшелым камням. Темнота и мрак, только свет от факела прыгает на выпуклых стенах, отбрасывая тени от неровностей и трещин. Глубокие недра, еще никогда не спускался так глубоко... Душно, воздуха заметно не хватает, трудно дышать, на лбу выступила испарина...
   - Здесь, - уперлась в стену королева, осмотрелась, и зашарила ладонями по стене... Нашла. Что-то вдавилось, за стеной громыхнуло... и огромный пласт камня неожиданно поехал в сторону, осыпаясь облаками пыли... Аника отступил на шаг. Из черного прохода вырвалось облако морозного воздуха, потянуло холодом...
   - Спячка?
   - Сон, - кивнула она. - Как еще выжить, эти тысячи лет?
   Аника шагнул в проход, привычно придерживая на бедре платье. С ума сойти. Понизить температуру тела до нуля, впасть в сон-кому, и выжить? Это точно не земля. Стены отблескивают изморозью, под ногами хрустит иней... Широкий проход выгнулся дугой, и вдруг оборвался пещерой - в воздухе висит марево морозного тумана. Дальних стен не видно...
   - Нас кто-нибудь слышит? - Аника пытался хоть что-то разглядеть в этой льдистой мгле.
   - Слышат, - благоговейно прошептала королева. - Они нас изучают...
   Холодно. Зябко передернул плечами. Но ждать пришлось недолго, буквально через пару минут из тумана нарисовалась высокая крупная фигура - Аника затаил дыхание... Он был просто огромным. Под два с половиной ярда ростом, широкоплечий, под кожаной одеждой перекатывались мощные бугры мышц. На темном лице, скрытом черной густой бородой, светились умные светло-карие глаза. Сразу вызывал почтение, даже без доспехов и оружия - так вот вы какие, легендарные аргассы...
   - Прошу простить, что нарушила покой, - заторопилась Айна. - И древний уговор...
   - Я знаю, кто передо мной, - перебил ее великан, и неожиданно опустился на колено. - Хранитель Уяхолл, госпожа.
   Узнал? В груди отдалось - однако... Даже на колене - его лицо была почти вровень с Аникиным. Сухо сглотнул, придуманный диалог полетел к чертям...
   - Я пришла с вопросами.
   Голос хриплый, пришлось откашляться... Морозный воздух не двигается, больше никто не появляется. Королева почтительно молчит.
   - Мы ждали этого тысячи лет, - склонил голову воин. Голос низкий, слова четкие...
   Ладно...
   - Вы остались на Эше, - просто констатировал. - Хотя могли сбежать. Почему?
   - Сбегают преступники и подлецы, - пророкотал в ответ голос.
   Диалог начался. Или допрос?
   - Хорошо, - согласился, с бесспорным доводом. - Тогда... - взглянул прямо в глаза: - почему нарушили закон? Почему пошли против прямого приказа? Почему открыли врата?
   Ангельское чутье безошибочно распознавало правду и искренность. Все, конечно, можно проверить через камень судеб, и вообще... Но суть он видел сразу.
   Странный разговор. Как в гробнице.
   - Не было как такового приказа, госпожа, - подумав, ответил великан. - Вернее, был в самом начале, ибо Эша не могла... - он заметно заволновался: - но срок истекал, и...
   - Стоп! - выставил ладонь Аника. - Какой срок? И что не могла Эша?
   - Врата работают три месяца, после того как в них постучали, - не выказал удивления аргасс. - И королевства были накануне войны...
   - Мы ждали три месяца, - чуть слышно подтвердила за спиной Айна.
   - Поподробнее, - попросил Аника. - Кто определил этот 'канун'?
   По легендам - им генетически не свойственна ложь, лицемерие, и неправда. Лучшие во вселенной хранители закона и правопорядка. Как и Аника - сразу распознавали обман и скрытые мотивы. Суд, прокуратура, полиция, и жандармерия, в одном лице...
   - Зло расплылось по земле, - принялся объяснять великан. - Хитрое и скрытое. Спряталось. За равнодушием и цинизмом. Как болото. Никого не трогало чужое горе, или беды - разве посмеяться, или осудить. Только личная выгода, и корысть. Ничего не проси, отчаянно не кричи! - не поверят. Скажут - хитрость, лень, и обман... Исчезло сочувствие, и сухими стали сердца... - тихо вздохнул. - Демоны преисподней распухли от всевластия, и усилились многократно. Грань. Лезвие ножа. Обрыв, перед катастрофой... - покачал головой: - людей предупреждали, много раз - ад пустил корни в ваших душах. И следовательно - ждите в мир... - мрачно замолчал.
   - Дальше, - кивнул Аника. Точный портрет далекой Земли.
   - Тогда и постучали в Врата, - продолжил великан. - Звери. Оборотни. Из тьмы. Мир несказанно обрадовался, - усмехнулся, с угрюмым сарказмом: - мир увидел то, что захотел увидеть. Вот он, на блюдечке... - чуть помолчал. - Ангелы приказали не трогать врата, ибо сначала надо было оттянуть от них демонов, и они слишком сильны... - тяжело опустил плечи. - В последние годы бои с преисподней выплескивались даже на поверхность, в разных уголках мира... А после гибели - ад пытался осадить Арсанг... - вздохнул. - Мы открыли дверь в последний день, госпожа. Но главное зло - пришло не от демонов...
   Он видел это. Главное зло пришло от людей. Арбалетные стрелы, рассыпавшиеся в пыли дары, кровь... и тяжелый железный строй, вламывающийся в толпу... Судьба? Изменившая целый мир, на три тысячи лет.
   Но сути так и не мог никак уяснить. Поэтому даже наклонился, чтобы правильно услышать ответ:
   - Тогда почему небо объявило одров злом?
   - Небо не объявляло, - искренне удивился аргасс. - Злом объявили люди...
   - 'Вам запрещается выходить из-под земли, запомните! Вы не увидите неба...' - процитировал Аника. Айна вздрогнула, и удивленно покосилась...
   - Они потеряли конец фразы, госпожа, - великан смущенно посмотрел на Айну: - или не поняли. 'Вы не увидите неба... пока в ваших сердцах не появится вера'. Им нельзя было на свет...
   Аника кивнул. Однозначно нельзя.
   - Людям всегда был нужен враг, - тихо сказал великан. - В которого легко тыкнуть пальцем, и обвинить во всех бедах.
   Даже не нашелся, что ответить.
   Такой вот выбор. С одной стороны - нет приказа, и мир на грани хаоса. С другой - гибель целой расы...
   Вы сделали его, в последний день. И ввергли мир в пучину войн. Имели на это право?
   Мы люди, или безмозглые компьютеры?
   Выбор...
   - Все ведь повторяется, госпожа? - поднял хмурую голову воин. - Как и три тысячи лет назад? Снова Красная долина будет в крови?
   Правильность выбора определяет не решение, а последствия. Если все хорошо - орден на грудь за инициативу. Плохо - тюрьма за непослушание...
   - Что? - очнулся от мыслей Аника. - О чем вы?
   Айна и аргасс непонимающе переглянулись.
   - Простите, я думала, вы знаете... - неуверенно начала королева...
   Нехорошо засосало под ложечкой. Он удивленно перепрыгнул с одного лица на другое...
   Айна побледнела и замолчала. Сердце заволновалось еще больше...
   - Полчаса назад у берегов Ильвиля встал на рейд большой флот... - ровным голосом доложил преклоненный аргасс. Аника почувствовал, как земля уходит из-под ног... - Более тридцати когорт регулярной дворумской армии в данный момент втягиваются в подземелье Красной долины...
   'Дубина по голове' - просто афоризм? Он вытаращил глаза:
   - Зачем?!!
   Королева снова непонимающе переглянулась с великаном. И вдруг побледнели, и замолчали оба...
   - Госпожа...
   Он вдруг понял. Без слов. Кровь прилила к голове, и отдалась молотом в висках...
   Выбор. Сердце уже не ныло, а падало в пустоту.
   Так вот, откуда все...
   Вселенная обожает иронию.
   - Потому что, почти три месяца назад... - хрипло пояснила Айна. - В дверь постучался новый мир...
  
  
   Идиот. Дебил. Имбецил. Кто тебя поставил править?
   Мелькали серые стены, бесчисленные темные проходы слились в неразличимую полосу. Вспышка - новая пещера...
   Паззл сложился, одним щелчком. Вот почему Аль хотел открыть врата. И вот почему Аника никак не мог найти друзей...
   В любом мире всегда рождаются люди, которые чувствуют правду.
   Они узнали, Аль узнал... Но у Врат - Таир. И они пошли к тем, единственным на всей земле, кто смог их услышать. Не к матери, эльфийской царице, не к аххаям, или совету королей...
   К своим землякам. Дворумским лордам. И к королю Охарду.
   Он дерево. Дубина. Полная...
   Соотечественники. Которые в свое время нашли в себе силы увидеть правду, и сбежать в неизвестность. Первые, по идее, к кому он должен был пойти. Но даже не рассматривал вариант. Ибо... до дрожи боялся, что узнают. Кем был, и кем стал. Слишком сильны в тебе штампы, Аника...
   Вспышка.
   - Арс?!! - эхо забегало по солнечным галереям...
   Тишина. Торопливо огляделся - этажи и этажи, с балконов свисают зеленые гроздья небесных деревьев, в мраморной мозаике отражаются колонны и своды...
   Тебе не удастся, так просто, чертова нирвана.
   - Я не шучу, - сказал очень тихо. - Больше - нет.
   - Да тута я... - недовольно откликнулся старческо-брюзжащий голос, и пожаловался: - спина болит! - сделал вид, что щупает спину. - Хрустнуло! Баньку бы... - вздохнул, замечтавшись: - и эту как ее? - задумался: - литра два?
   - Арс, - остановил страдания Аника.
   - Ну? - буркнул замок, пытаясь кряхтя согнуться и разогнуться. - Что барыня изволют? Дворэц? Дык я мигом, только пальчиком в карту...
   - Кто меня предупредил? - хрипло спросил. - Когда в Варганне ударила стрела арахского арбалета? Ты?
   Молчание.
   - Ты утверждал, что не можешь, когда не в ангельском виде, - продолжал Аника. - Так кто?
   Снова молчание. Аника устало опустился на скамейку...