Литовцев Виктор: другие произведения.

Среди эсперов и богов. Том 2

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa
Оценка: 8.64*12  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    С помощью хитрости, лжи и обаяния Паулина Яманкан стала президентом студсовета Университета. Но это лишь первая ступенька на пути к реальной власти. Не смотря на поддержку студентов, ей требуется более существенное влияние, и для этого как никогда подойдет таинственный ростовщик Берлин, который развернул свою сеть по всему студгородку.... Только вот у Германа Бергмана тоже есть на него планы, и они совсем не совпадают с её.

  
   Глава 1. Тирания и милота
  
   Все считают, что самый плохой день недели - понедельник.
   Но откуда взялось столь глупое утверждение?
   Самой плохой день - воскресенье. Целые сутки тебе приходиться жить с мыслью, что заслуженные выходные подходят к концу, и уже завтра придется вновь окунуться в рабочую рутину. Воскресенье - это пытка, оттягивающая неизбежное. Ты периодически бросаешь глаза на часы и ужасаешься, насколько быстро крутиться стрелка. Пара пустяковых дел и вот ты уже в шоке от того, что за окном стемнело и пора ложиться спать.
   А вот понедельник дарит долгожданное облегчение. Он как окончательный приговор, ставит точку в мучительной неопределенности, расставляя всё по своим местам.
   Я вытащил из лотка торгового автомата банку с апельсиновым соком и, нежась под лучами августовского солнца, пошел к Ратуше, чья часовая башня маяком высилась над крышами домов.
   Шурша шинами, мимо проехал полицейский электромобиль. После того, как вскрылся заговор ИМОС, город напоминал взъерошенное гнездо: патрули, дополнительные посты, жужжащие в небе беспилотники. Студенты думали, что это связано с терактом, но только я с Яманкан знали правду.
   Поднявшись по мраморной лестнице Ратуши, я миновал людный холл и свернул в коридор, ведущий к комнате студсовета. Сегодня началась вторая неделя президента Яманкан... и четвертый раз, когда я посещаю студсовет.
   Весь июль я сидел на задней парте не привлекая внимания, но моё выступление на дебатах вмиг сделало меня известным. А уж членство в студсовете подняло мои очки популярности сразу на десяток баллов... с нуля... по стобалльной шкале. Это автоматом гарантировало, что после выходных, ко мне кто-нибудь мог подойти познакомиться. Поэтому я решил поступить самым простым способом: просто не ходил на занятия два дня. Когда я уже пришёл в среду, про меня все забыли.
   - И что на это раз? - и из моих уст вырвался тихий вздох.
   В прошлый понедельник Яманкан сделала заявление, что будет принимать пожелания студентов. Как официальные, так и анонимные. Для этого она повесила возле дверей небольшой почтовый ящик. Правда вместо пожеланий, там быстро стала скапливаться корреспонденция: официальные запросы, буклеты клубов и прочий спам.
   Особенно странно, что для всего этого существовал портал студсовета, через который можно было сделать всё тоже. Но кроме этого, кто-то привык писать на ящике всякие остроумные шуточки, и сегодня на нём смываемым маркером написали "Витинари".
   Я вновь вздохнул, послюнявил палец и стёр надпись, пусть сегодня она и была весьма меткой. Убравшись, я приложил телефон к ящику, и крышка откинулась в сторону, позволяя достать накопившиеся со вчера письма. Как секретарь, только я имел право разбираться с корреспонденцией. А, ведь, наверное, мне ещё и на почту куча всего пришло.
   Как и ожидалось, в комнате уже были Энтин и Майская. Первый учился на базовой кафедре, так что ему идти было близко, а Майская ходила всегда с Яманкан, которая, каким-то неведомым образом, всегда приходила раньше меня. Правда её самой в комнате не было, хотя на столе лежала её сумка.
   Энтин что-то считал на калькуляторе планшета, периодически тыкая в экран стилусом и что-то подписывая. А Майская уткнулась в телефон - как личность чисто декоративная, она была лишена какой-либо работы.
   - Привет, - поздоровалась она со мной.
   - Привет.
   Энтин поднял глаза, и мы обменялись короткими кивками. Я с ним разговаривал лишь раз и с тех пор предпочитал сохранять дистанцию. Он тоже не навязывался. Наверное, подсознательно мы оба понимали, что более тесное знакомство может причинить нам кучу сложностей.
   На ходу я отсортировал сегодняшние письма: два были адресованы лично президенту, остальные три были в виде заявок от клубов и мне требовалось их зарегистрировать. То есть создать задачу, прикрепить к ней фото заявки, перепечатать с неё текст, расставить теги, выбрать категорию, подписать личной электронной подписью, отправить Яманкан на согласование, сделать распечатку с решением, отнести её в архив, задаться вопрос "Какого хрена?!".
   Даже такой слоупок как я, начал подозревать, что Яманкан меня слегка обманула, когда сказала, что должность в студсовете позволит меньше работать. Теперь из-за ленивых или тупых студентов, мне приходиться вкалывать после учёбы!
   - Спокойствие... - тихо сам себе сказал я.
   Положив письма для Яманкан на стол, я поднялся по лестнице на свой любимый балкончик, тяжело плюхнулся в кресло и закинул заявки на одну из полок - работать с ними у меня сейчас не было ни малейшего желания. Вместо них я открыл ноутбук, который теперь всегда носил с собой и стал читать новости в интернете.
   На всех ресурсах в топе было два события: предстоящая презентация в Сочи, на которой лично президент должен был объявить цель строительства, и переговоры в Осло по Изофронту. Читать домыслы о сочинском проекте не хотелось, так что я сразу перешёл ко второй новости.
   Как оказалось, сегодня в столице Норвегии начались двусторонние переговоры между Евросоюзом и Россией. Повестка была одна: мы не можем решить проблему Котлина. По нашей вине в Балтийском море уже десять лет находится островок беззакония: делинквенты, неучтенные эсперы, международные преступники, частные военные компании, занимающиеся незаконными исследованиями научные лаборатории - токсичное варево, разбавленное пятьюдесятью тысячами заложников. И всё это при том, что Котлинское королевство считалось абсолютной монархией.
   Несмотря на заявления дипломатов о положительных перспективах переговоров, я не верил, что они что-то решат. Если бы Кремль мог избавиться от Изофронта, то давно бы это сделал.
   Хотя переговоры и считались двусторонними, представители Изофронта тоже прибыли. К одной из статей была прикреплена фотография, на которой у пирса, среди патрульных катеров и белых яхт, была пришвартована богато украшенная баркентина, на фиолетовом парусе которой был вышит герб Котлинского королевства. Тамошний Проклятый был напрочь лишен скромности. Впрочем, учитывая во что он превратил питерский остров, и здравого смысла тоже. Проецировать свои фантазии и мечты на тысячи людей - признак психического расстройства.
   Я широко зевнул и закрыл ноутбук. Напоследок бросив взгляд на часы, я понял, что не потратил на новости и пятнадцати минут. И чем теперь заняться? Может просто уйти домой?
   Дверь с шумом распахнулась, и в кабинет вошли Яманкан и идущий следом Обресков. Судя по выражению лица - он был не рад здесь находиться.
   - Присаживайся, - как радушная хозяйка, Яманкан указала на стул перед своим столом. - Чай, кофе?
   - Чай.
   - Ох... А у меня только кофе...
   - Зачем тогда спрашивала?
   - Полагала, ты сделаешь правильный выбор. Но видно не судьба... Кстати, ты уже начал беседу с ошибки. Точно хочешь продолжить?
   - Будто бы могу отказаться.
   - Не говори так, словно ты в безвыходном положении, - засмеялась Яманкан и, подойдя к подоконнику, включила стоящую на нём кофемашину.
   Она притащила её в первую же неделю работы, не объяснив откуда взяла, но я был уверен, что добыла она её неправедным способов. Стоила она, если верить интернету, под полмиллиона, а это не те сумма, которую Ректорат готов потратить на комфорт четырех студентов.
   - Значит, всего двести тридцать один человек... - продолжила она начатый без нас разговор.
   - Так получилось.
   - Получается... - поправила Яманкан. - Отток читателей вещь не постоянная, знаешь ли.
   Я понял, что они говорят о клубе журналистики. Обресков был его президентом, а значит и заведовал официальным новостным каналом Университета. Только официальный не значит популярный. Новости там были всегда скучные и даже кошкодевочка, позирующая в пикантных позах с кладенцом в руках не могла спасти от оттока подписчиков.
   - Это весьма дилетантская оценка.
   Я убрал ноутбук в сумку и стал медленно, чтобы ненароком не привлечь внимание, прохаживаться вдоль полок. Хоть дел в студсовете у меня уже не было, но уходить было ещё рано. Так что я решил поступить, как и прежде до этого: взять книгу, в которой есть повторяющийся элемент, и читать её до его появления.
   Пробегая глазами по корешкам книг, я быстро нашел нужное. Вытащив томик "Норвежского леса", я вернулся к креслу, намереваясь читать до тех пор, пока не появится упоминание о самоубийстве. А потом можно идти домой.
   - А как видишь это ты?
   - Правила налагают на меня... кхм... некоторые ограничения по содержанию. Именно в них кроется корень проблемы.
   - "Буравчик" под них явно не подпадал.
   - Признаю: это было глупо.
   - Почему же? Сотни студентов увидели оружие, внутри которого находится несколько миллилитров спинномозговой жидкости убитого много лет назад эспера. Это было весьма познавательно.
   - Вот обязательно ёрничать? - насупился Обресков.
   - Права эсперов - ключевая часть моей программы. Я не могу воспринимать кладенцы в положительном ключе.
   - Так выборы прошли: можно уже быть прагматиком.
   - Думаешь? - Яманкан приставив палец к подбородку и стала изучать вид за окном. Лучи солнца подсвечивали её белоснежную блузку, отчего казалось, что она светится изнутри. - Тогда давай будет прагматиками.
   Кофемашина издала тихий звук. Яманкан вытащила из ящика стола две фарфоровые чашки и, поколдовав над кнопками, поставила их под краники. Раздалось тихое шипение и по комнате стал расползаться чарующий аромат свежесваренного кофе. Девушка взяла одну из чашек, а вторую поставила перед парнем. Послышался хлопок, и на стол упал узкий пакетик быстрорастворимого кофе - в чашке Обрескова был лишь кипяток.
   - Угощайся, - сказала Яманкан и отхлебнула латте.
   - Объясниться не хочешь? - хмуро сказал Обресков, глядя на "угощение".
   Яманкан присела на край стола, отчего юбка задралась, представив на всеобщее обозрение бедро, затянутое в плотные колготки, и, вновь сделав глоток, невинным голосом спросила:
   - Думал, я не узнаю, что ты сговорился с Настей играть против меня на выборах?
   - Ничего подобного не было! - запротестовал Обресков.
   - Правда?
   - Зачем мне врать?
   - Ты прав, - Яманкан кивнула, сделала мастерски срежиссированную паузу и добавила. - Значит, её слова были ложью.
   - Какие слова?
   - Видишь ли, Настя была так рада моей победе, что поделилась со мной именами тех, на кого можно положиться в будущем. И именами тех, на кого не стоит.
   Обресков промолчал, и она продолжила.
   - Был там один журналист, который во время предвыборной кампании публиковал новости лишь о том, что в студгородке инфраструктура развлечений плохо развита. Каждая его статья поднимала только те проблемы, которые обещала решить Настя. Совпадение? Не думаю.
   - Тебе не стоит так слепо ей верить, - сказал Обресков и закивал, будто соглашаясь сам с собой. - Она по-прежнему мечтает занять твоё место, вот и строит козни, распространяя ложь. Кстати, ты ведь в курсе о её новой затее?
   - Какой именно?
   - Количество нарушений среди студентов растет, и Ректорат не успевает справляться с рассмотрением дел о штрафах и наказаниях. Пользуясь этим, она предложила учредить в Университета студенческий орган, именуемый дисциплинарным комитетом, который станет рассматривать часть дел.
   - Как интересно... И Настя, разумеется, станет его президентом?
   - Это ещё не решено.
   - Значит станет. От всей затеи несет её образом мыслей. Хоть какой бы власти урвать... Что за человек!
   Я непроизвольно хрюкнул и привлек внимание обоих.
   - Так ты здесь? - воскликнул Обресков.
   - А куда он денется? - за меня ответила Яманкан.
   - Верно. У меня тут есть незаконченное дело.
   Идея проучить её никуда не пропала. Даже стала чуть сильнее за последние полторы недели. Желание увидеть на её самовольном лице ярость от поражения если не занимали всё голову, то точно облюбовали там удобное местечко. Главное не торопиться и ждать удобного момента.
   - Кстати, не хочешь извиниться? - спросил Обресков.
   - А есть за что?
   - За кладенец.
   Мне было не привыкать в ответ на добрую услугу получать претензии, но этот вопрос даже меня смог удивить.
   - Может ты хотел меня поблагодарить? - на всякий случай уточнил я.
   - Ты хотел сказать попросить награды?
   - Да ты, блин, издеваешься? Знай я, что меня накажут за него, я бы никогда не помог тебе его вынести.
   - А ты и не выносил. Это сделала Кира.
   Обрескова за публикацию фотографий кладенца наказали: следующие три месяца он будет получать лишь половину стипендии. А это существенно. Голодать ему хоть и не придётся, но о богатом рационе можно будет забыть.
   Самое смешное, что он сам виноват. Когда к нему пришли следователи, он сказал, что ничего не знает о кладенце, и его оставили в покое. Спустя полчаса он получил фотографии, снятые Кирой самостоятельно, и опубликовал их. Так бы всё и закончилось, вот только в комментариях скептики стали утверждать, что на фотографиях фальшивка. Чтобы развеять сомнения, Обресков клятвенно заявил, что: кладенец настоящий... и он сам держал его в руках. Я уже отсыпался дома после суток на ногах, когда его дверь вышибли, а парня под шкирку потащили в изокуб, где он во всём сознался.
   А ведь промолчи он, и ничего бы не случилось: Кира должна была по условиям сделки сказать, что кладенец передал ей лично я.
   Но Обресков своего добился: после публикации, на время популярность канала подскочила втрое. Кладенцы видело мало людей, поскольку их всегда носили в бронированных футлярах-аккумуляторах. А доставали только перед боем, отчего об их внешнем виде знали очень мало.
   - Кстати, а что Кира попросила за помощь? - с елейной улыбкой спросил я и попал в яблочко.
   - Ничего.
   Парень отвернулся так резко, что я испугался, что он свернет себе шею.
   - Ещё один в стане потерпевших, - закатив глаза, сказала Яманкан, а потом продолжила. - Мы отвлеклись. Если подвести итог, то твой канал не интересен публике. Совместными усилиями мы бы смогли исправить ситуацию, но, к сожалению, времени на это у нас уже нет: через неделю я подпишу приказ о его закрытии.
   - Что? - воскликнул Обресков.
   Пакетик кофе, который он таки взял со стола, от волнения выскользнул из рук.
   - Я уже говорила об этом.
   - Ты не говорила ничего подобного!
   - Да? Кхм... ну и ладно.
   - И ладно? Ты только сейчас решила мне об этом сказать?
   - А какая разница? Если ты думаешь, что это моя месть, то ты ошибаешься. Я не столь мелочна, чтобы распыляться на подобную ерунду. Да и ни один хороший руководитель никогда так не поступит. Залог успешного царст... кхм... управления, это доброта, а не жестокость.
   Нас снимает для агитационного ролика? Я покрутил головой, но кроме сферической камеры под потолком ничего не заметил. Так с чего Яманкан так красиво говорит? Вывод напрашивался лишь один: как и любое животное перед забоем, Обрескова нужно было успокоить.
   - И в чём заключается твоя доброта? В том, что совершенно беспричинно хочешь закрыть мой клуб?
   - Беспричинно?!
   Вопрос был преисполнен таким отвращением, что я невольно повернул голову в их сторону. На лице девушки отчетливо читался вопрос: "Как с такими мозгами ты вообще говорить научился?". Обресков продолжил непонимающе смотреть на неё, и она сдалась. Подойдя к подоконнику, она взяла одну из толстых книг, которыми тот был завален. Быстро пролистав, нашла нужную страницу и протянула Обрескову.
   - Раздел "Правила работы клубов". Статья сто пятьдесят девять... Там не мало, но могу передать суть: минимальное количество участников - три человека. А в твоём их целых... один! В течении месяца ты должен был найти ещё двух, но так этого и не сделал. Теперь клуб подлежит закрытию, как и новостной канал, администратором которого ты являешся.
   - То есть... я теперь... обычный студент?
   Обресков сказал это в тот момент, когда в моей книге попалась строчка "Весенний день в семнадцать лет, когда пришла смерть". Ты умеешь выбрать удачный момент!
   - Извини, но таковы правила. Не я их устанавливаю.
   - А никак нельзя их... подправить?
   - Ты можешь подать заявку в Ректорат на их изменение.
   - И какова вероятность успеха?
   - Весьма существенная.
   - Тогда думаю, я прямо сейчас этим займусь.
   - Зачем сейчас? - удивилась Яманкан.
   - До воскресенья нужно успеть... Разве нет?
   - А... ты об этом, - сказала она и вновь включила кофемашину. Как я уже знал, она была заядлой кофеманкой. - Но смысла торопиться нет. Видишь ли, правила Университета формирует не Ректорат, а РАН и Министерство образования и науки. Твоя заявка будет оформлена в секретариате ректора и отправлена в Москву, где станет рассматриваться на заседании по вопросам оптимизации учебного процесса... Он, кажется, пройдет в первых числах... октября. Так что торопиться некуда.
   - Что?!
   - Прости, - грустно сказала она, но за её виноватой улыбкой уже был виден весь план, из-за которого она разыграла этот спектакль. - Но, если не хочешь терять клуб... и финансирование, у меня есть идея, как можно тебе помочь.
   - И что нужно делать?
   - Найди хотя бы одного члена.
   - Смысл, если нужно два?
   - Смысл в том, чтобы перевести статус клуба на "Подлежащий закрытию".
   - Так он и так в этом состоянии...
   - Не совсем. С одним участником он автоматически подлежит закрытию без права на пролонгацию, но при двух ты сможешь открыть его заново. Как это будет выглядеть на практике: за месяц вы двое не смогли найти третьего члена, последнего числа месяца подписывается приказ о закрытии и блокировке счета, на следующий день он открывается заново с требованием найти недостающего участника в последующие тридцать дней. Потом всё заново. Так твой клуб будет работать и не подпадать под закрытие. Но главное - у тебя останется доступ к выделяемым на его работу деньгам. Нужно лишь найти ещё одного человека.
   - Так просто? - голос Обрескова выражал скепсис, но я понимал, что он уже на грани того, чтобы продать душу.
   - Да. Правда пролонгацию клубов проводит президент студсовета. То есть - я.
   - Вот оно что... - протянул Обресков. - И что же ты хочешь взамен?
   А ты не глуп, раз сразу всё понял.
   - Ничего.
   - Не верю.
   - Ладно, раскусил, - легко сдалась Яманкан. - На своём канале ты никогда не будешь ругать мою политику, все новости перед публикацией отправлять мне на модерацию, и изредка публиковать мои статьи от своего лица. Вот и всё.
   - А не слишком ли?
   - Если думаешь, что я перегибаю палку - так и скажи.
   - Ты перегибаешь палку.
   - Ну не так же прямо!
   - Думаю, ты выдержишь.
   Ты бы заканчивал с сарказмом. Каждый юноша желает быть в жизни девушки особенным, и я уже застолбил за собой право быть тем единственным, кто возвращает Яманкан с небес на землю презрительным отношением.
   - Как грубо! А я ещё хотела увеличить финансирование твоего клуба.
   - На сколько? - сглотнув, спросил Обресков.
   - В два раза...
   - О...
   - И ещё попросить сотрудников ИТ-отдела сделать канал новостей обязательным для всех студентов, чтобы они не могли удалить его.
   - О...
   - Но, раз ты отказываешься, я не могу тебя принуждать. Ты же помнишь мою предвыборную кампанию: я набираю сторонников только из добровольцев. Не может идти и речи, чтобы принуждать кого-то силой или обманом, - она положила ладошку на грудь и чуть склонила голову.
   Как выходец из семьи чиновниках, она прекрасно знала, что неподкупных журналистов не бывает. Все они делятся на три категории: богатые, пишущие в угоду патронов; бедные, пишущие о надоях скота в провинциальных газетах из-за того, что вовремя не продались; и идейные, делающие работу ради правого дела. Только последние были редки, как майские жуки в декабре, так что я не сомневался, что Обресков уже несётся в пропасть финансовой кабалы и нравственной нечистоплотности.
   - Но я за месяц не нашел ни одного человека, кто бы хотел вступить в клуб.
   Вот и всё. Эти слова можно считать согласием.
   - Кхм... - Яманкан задумалась, а потом перевела взгляд на меня. - Бергман...
   - Сдохни...
   - Извини, но кандидатов нет, - развела красотка руками. - Но, думаю, ты сможешь решить эту проблему.
   - Так и быть, постараюсь справиться самостоятельно. Но это будет не просто... и, возможно, не дёшево...
   Оправившись от удара, Обресков теперь намеревался урвать как можно больше от будущего союза. Но я не верил, что у него что-то выгорит, ведь щедрость Яманкан была продиктована выгодой: она не подкупала его, а вкладывала средства. А чем больше вложишь, тем больше дивидендов получишь. Но не каждый проект сулит гарантированную выгоду, так что вкладываться следует с осторожностью, и на большие инвестиции парень мог не рассчитывать.
   До него здесь уже побывало несколько президентов других клубов, и с ними Яманкан была гораздо щедрее... К их глупой радости. Так что Обресков не первый и далеко не последний, кто затянул удавку на своей шее. Когда все выделенные средства будут освоены, с них Ректорат потребует отчет об эффективности траты средств. И тут Яманкан будет не при делах: деньги давала она, но тратили бездумно они. Будут суета, слезы и мольбы избежать взысканий. И лишь тогда, в окружении жирных ангелочков, она спуститься с неба, чтобы протянуть руку заблудшим.
   Уверен, что к Новому Году каждый второй в Университете будет должником Яманкан. А ведь именно я допустил, чтобы это чудовище стало президентом. Как подумаю об этом, так в дрожь бросает. Я не адвокат дьявола, я его секретарь!
   Кидзуки совершил самоубийство, и я с громким хлопком закрыл книгу. Теперь можно идти домой. Именно в этот момент на мой телефон, как и на телефоны Яманкан и Майской, пришло сообщение.
  
   Герман Бергман, экипировка для занятий по физкультуре была доставлена на Таможенный пункт Университета. Вы должны забрать её до конца вторника. Пункт выдачи работает каждый день с восьми утра до семи вечера.
  
   Что-то не сходилось. Спортивный костюм я получил по приезду вместе с формой, и теперь два раза в неделю смиренно наматывал в ней круги по полю возле корпуса. Так о чём речь?
   Было уже полпятого. На работу в студсовете отводился час, но я всё равно сегодня не собирался работать, так что немного подумав, решил сходит на Таможню. Как говорится: нет смысла откладывать на завтра то, что ты вообще не хочешь делать в своей жизни. Так что лучше забрать экипировку сегодня, чтобы больше об этом не думать.
   Вернув телефон в карман, я встал с кресла, убрал книгу на место и, подхватив сумку, пошел к лестнице.
   - Ты тоже это получил? - неожиданно спросила Майская, замахав телефоном.
   - Смотря о чём речь.
   Я почувствовал, что меня ждёт что-то нехорошее и решил перестраховаться.
   - Об экипировке.
   - Да, - не стал я врать.
   - Ты сейчас за ней идешь?
   - Э... да. А что?
   - Тогда пошли вместе.
   - Зачем?
   - Зачем?! - Майская удивилась, и я понял, что сказал вещь, немыслимую с точки зрения хумансов. Если знакомый предлагает сходить по общим делам вместе, то разве можно отказываться? Что-то я совсем коммуникабельную жилку растерял. Прежде я так не прокалывался.
   - Извини, я о своем задумался. В принципе, можем пойти вместе.
   - Здорово! Я сейчас соберусь.
   Майская принялась сваливать в сумку хлам, который всегда доставала по приходу: карандаши с ручками, диктофон, ежедневник, пачку стикеров. Наверное, рабочий беспорядок давал ей чувство того, что она занята важным делом. Как наивно.
   Заметив наши сборы, Яманкан подняла со стола телефон, что лежал экраном вниз, прочитала сообщение, но не сочтя его важным, вновь переключила внимание на Обрескова.
   - Тогда давай подведем итог: ты находишь недостающего члена клуба, а я не даю его распустить.
   - А если найду двух?
   - Понимаешь, юность - это весна жизни. Твоё сердце преисполнено страстью и энергией. В таком состоянии трудно сконцентрироваться на чём-то одном, отчего тянет экспериментировать и увлекаться новым...
   - Намекаешь, что сможешь сократить количество участников до выгодных тебе двух?
   - Ты меня держишь за злодейку.
   Согласно исследованию Упсальского института психологии и антропологии, каждые семь минут мужчины говорит что-то, вызывающее отторжение у женщин. Вроде упоминания вымышленных научных работ или моей следующей фразы:
   - А ты настаиваешь на термине "антигерой"?
   - Приставка "анти" выдаёт в тебе зависть участника массовки.
   - Даже не снизошла до персонажа второго плана... И какой ты герой с такой жестокостью?
   - Сейчас в моде деконструкция жанра, а при ней критерии добра и зла размыты.
   - И ты намерена творить что вздумается под таким надуманным предлогом?
   - А! Опять вы за старое! - воскликнула Майская, которая уже собрала сумку и подошла к двери.
   - Он первый начал, - вмиг перевела стрелки Яманкан.
   - Да вы оба хороши!
   - Не в равной степени.
   Майская надулась как мышь на крупу, и я решил поскорее её увести.
   - Ты готова?
   - Да.
   - Ничего не забыла?
   Не хотелось, чтобы на середине пути нам пришлось возвращаться за какой-нибудь ерундой. Майская принялась рыться в сумке, при этом смешно морща носик.
   - Вроде всё... Да нет: точно всё взяла. Можем идти!
   И откуда столько энергии? Казалось, что всё в студгородке ей кажется удивительным и захватывающим. Но с чего бы это? Она не провела всю жизнь в закрытой общине старообрядцев, а жила полной жизнью дочери миллиардера. С раннего детства она обеспечена всем, что только можно вообразить. Или я чего-то не знаю?
   Уже выходя из кабинета, я услышал обращенные Обрескову слова Яманкан:
   - Кстати, а ты слышал о Берлине?
   - Конечно. Это столица...
   Жара на улице и не думала спадать. Так что покинув Ратушу, то тут же стали держаться в тени зданий, пока идём к мосту на ту сторону реки.
   - Какая хорошая погода, - сказала Майская.
   Вот что, позвольте спросить, в такие моменты нужно отвечать? Я не мог вести пустые разговоры ни о чем, и подобные фразы вводили меня в ступор. Единственные варианты вертелись вокруг утвердительных ответов: верно, согласен, точно и да.
   - Верно.
   - Хоть и жарко.
   - Согласен.
   Да я просто бог красноречия!
   - Хорошо, что в комнате прохладно.
   Да ты издеваешься? Ладно, меня так легко не смутить.
   - Точно.
   У меня остался только один вариант ответа. Как поступить, когда я и его израсходую? Пойти по второму кругу?
   - Ты с Линой поссорился?
   - Да... Стоп. Нет! - и почему я оставил "Да" напоследок?! - С чего ты решила?
   - Вы опять мало разговариваете. А если и говорите, то только ругаетесь.
   - Мы не ругаемся, а остро обсуждаем ключевые аспекты дихотомии добра и зла.
   - Ты это сказал, чтобы я ничего не поняла? - проницательно подметила девушка.
   - Да. Послушай, я понимаю, что тебе кажется, что мы поссорились, но в действительности это не так. Поссориться можно только с близкими людьми, а мы с ней никогда ими не были.
   - Ум... - выдала девушка и замолчала, но не прошли мы и десятка шагов, как она продолжила. - Но почему вы тогда вместе?
   - Я тебе уже отвечал.
   - А я хочу ещё раз спросить.
   Майская сказала это с несвойственным ей нажимом и попыталась заглянуть в глаза, но я тут же ускорил шаг, чтобы не дать ей такой возможности. Это было весьма благоразумно, поскольку я хоть и в оппозиции к людям, но такая как Майская сможет растопить даже моё сердце.
   - У каждого из нас было то, что нужно другому. Чтобы закупаться в магазине, тебе не нужно любить тамошнего кассира. Всё упирается лишь в потребность.
   - Но разве нельзя попытаться подружиться?
   - С кассиром?
   - С Линой!
   - Стать друзьями с... ней? - меня передернуло.
   - А что не так?
   - Много чего... - расплывчато ответил я.
   - Но Лина хорошая. Она с радость станет твоим другом, уверяю тебя.
   - А ты много её друзей знаешь? - с подвохом спросил я. - И я не о тех, с кем она общается на переменах или обедает в столовой. Я о тех, с кем у неё по-настоящему близкие отношения.
   Я вспомнил, как после занятий шёл с Майской к дому Яманкан. Тогда беседа быстро увяла, поскольку на все вопросы я отвечал односложно. Но сегодня, похоже, она решила взять реванш. И к вящему ужасу, у неё стало получаться.
   - Ну... Я с Линой до Университета почти не была знакома. Но, например, знаю, что у неё близкие отношения с братом Насти.
   - Какой Насти? Крашенинниковой?
   - Да. Они учились вместе.
   - Ясно-понятно... Представляю, какие у них отношения были.
   Будучи с ней на ножах, Яманкан могла в отместку троллить парня при каждом удобном случае.
   - Да-да! Я, когда их первый раз увидела, тоже обомлела. Такая красивая пара!
   - Что? - я аж сбился с шага. - Красивая... пара?
   - Они же помолвлены.
   - Что?
   Кажется, я стал повторяться. Но сегодня, так и быть, прощу себе это. Уж больно услышанное шокировало.
   - Яманкан помолвлена с братом... Крашенинниковой? Сейчас Средневековье что ли? Кто детей до совершеннолетия сводит? - в голове не укладывалось, что эти двое - будущие родственницы.
   - Я не знаю подробностей. Всё-таки ни я, ни отец с ними толком не общались. Они из Москвы, мы из Петербурга. Я и до Университета-то Лину видела лишь раз: на новогоднем вечере три года назад, где она и была в паре с Игнатием. Но на мой взгляд в сватовстве есть что-то... романтическое! - она с улыбкой посмотрела в небо.
   Ровно сто двадцать лет назад большевики начали процесс эрадикации дворянства, закончившийся безоговорочным успехом. Во времена советской власти социальное равенство не позволяло подняться одним над другими, но с наступлением девяностых всё изменилось. Расслоение привело к появлению богатых... которые, тем не менее, всё равно были выходцами из низов. А нет ничего более неприятного, чем связь с теми, кто стал ниже тебя по статусу.
   Чтобы стереть постыдную память о прошлом, они пошли по самому очевидному пути - стали вести образ жизни, диаметрально противоположный прежнему. Привычки, манеры, интересы - каждая деталь копировала аристократов прошлого. Если для первого поколение это было не более чем мимикрией, то их дети, выросшие уже в среде изысканных манер, впитывали их с младенчества и принимали как само-собой разумеющееся.
   Так за сорок лет в стране сформировались десятки семейных кланов, подражающих элите Российской Империи. Прошу любить и жаловать - неоаристократия.
   Мы ступили на вантовый мост, перекинутому через реку. Несмотря на то, что протекающая под нами река была бурной, выше по течении были установлены массивные волнорезы, благодаря которым течение в районе студгородка было спокойных. Так что многие после учебы любили понежиться на берегу, или показаться по реке на байдарках.
   - Скорее практическое: никаких усилий на поиск пары.
   - И это первое, что пришло тебе на ум? - удивилась Майская.
   - Мою мышление... кхм... узконаправленное.
   Хотя помимо этого аргумента плюсов в договорном браке больше и не было: уродливая суженная, многолетняя притирка характеров, приданое... Так и быть, последнее отнесу к достоинствам.
   - У договорного брака есть огромный плюс! - уверенно сказала Майская.
   - Горю желанием услышать.
   - Любовь!
   Я потер висок.
   - Любовь? - переспросил я: сказанное так поразило, что я даже не попытался отпустить какую-нибудь саркастическую ремарку.
   - В браке по любви, любовь с годами затухает; в браке по договоренности она с годами разгорается!
   - Мать честная... - едва слышно пробормотал я, а потом добавил чуть громче. - Где ты это услышала?
   - Случай из школы. Настя и Лина дискутировали один на один на уроке риторики. И это был один из аргументов.
   - Так ты тоже с ними училась?! - я удивился.
   То, что Яманкан и Крашенинникова учились вместе стало для меня шоком. Но если с ними ещё была и Майская, то это уже перебор - три эспера никак не могли случайно попасть в одну школу. Слишком нас мало. Анализ крови выявляет эспера лишь когда у него начинает вырабатываться ПБА, но никак не раньше. Но так ли это? Может секвенирование ДНК позволяет выявлять эсперов ещё в раннем возрасте? Трудно было дать однозначный ответ: во всех странах исследования связанные с эсперами были засекречены, и информацией о них особо не делились. Правительство просто предлагало людям делать вид, что факт их существования стоит воспринимать как обыденность.
   - Я оказалась недостаточно талантливой для этого. А об этом случае мне Настя рассказала.
   - Школа не институт: какая тут связь с талантом?
   - Я не смогла сдать вступительные.
   - Вступительные в... школу?
   - Да. "Вишневый Сад" частная школа, и они установили высокую планку для поступающих.
   - Школа называется "Вишневый Сад"? Кто без ума от Чехова.
   - Она называется так потому, что там растут вишни.
   - Окружённая вишневым садом элитная частная школа со вступительными экзаменами. Чувствую неполноценность из-за своего образования.
   Богатые не всегда отправляют детей учиться заграницу. Кто-то опасается, что их станут использовать как рычаг давления; кто-то думает, что они пойдут по кривой дорожке; кто-то просто склонен к гиперопеке. Так что существование подобного места не удивляло.
   - Не вокруг, а внутри, - поправила девушка.
   - А? Что? - я не понял её замечания.
   - Деревья растут внутри.
   - А... Понятно. Внутренний дворик...
   - Внутри! - повторила она жестче и с ударением.
   - Я запутался.
   - Деревья растут прямо в здании. Когда я закончила седьмой класс, меня отправили туда сдавать экзамены. Снаружи "Вишневый Сад" выглядит как старая фабрика, но внутри всё иначе. Все стены из стекла... как и пол на этажах. Весь потолок занят лампами... эм... дневного света. Вроде так они называются. Они нужны, чтобы освещать растущие прямо в классах деревья. Экзаменатор сказал, что это генетически модифицированная... - девушка сделал паузу, стараясь вспомнить, - вишня мелкопильчатая! Вот! Она растет быстрее обычной и цветет круглый год.
   Я покосился на Майскую, но та была серьезна, как никогда. Я вообще сомневался, что она умеет врать или шутить. Так что всё сказанное было правдой... А ещё эта необычная школа могла бы выпустить в один год трех эсперов.
   - Кхм... Яманкан и Крашенинникова учились в элитной частной школе со вступительными экзаменами, где в классах с прозрачными стенами растут деревья?
   - Да.
   - Что-то мне поплохело...
   Если бы передо мной пронесся оседланный пионером тираннозавр, удирающий от роботамплиеров на дельтапланах, то я удивился бы значительно меньше. Пожалуй, я закрою тему от греха подальше. Чем больше я узнаю, чем больше мне кажется, что я лезу куда не следует.
   - А какой была твоя школа? - спросила Майская.
   - О моей особо рассказывать нечего.
   - Совсем?
   - Таких, как она, в стране тысячи.
   - Наверное тоже элитная... Вроде гимназии?
   Я не понял, как она пришла к такому выводу, но решил не врать.
   - Второе место в городском рейтинге.
   - Здорово!
   - Как сказать... Рейтинг школ в моем городе строился на основе количества парт, исписанных бранными словами. В моей, кажется, процент был в районе шестидесяти.
   Проклятая четвёртая вечно лидировала: трудовик жульничал и регулярно их менял.
   - А откуда ты родом?
   - Из... кхм... - я запнулся.
   Скажи я название, и Майская из любопытства может попытаться узнать о нём в интернете. Вот только в топе поисковых запросов будут новости о противоречивом инциденте. Если она свяжет меня с ним, то у неё может сложиться обо мне неправильное мнение. Или, наоборот, правильное. Смотря как посмотреть.
   - ...Из обычного провинциального города. Его название тебе ничего не скажет... Семьдесят тысяч населения, пара спальных районов, с десяток церквей, парк имени какой-то годовщины Победы, несколько унылых музеев. Типичный город, где на дискотеке в равной степени можно лишиться как девственности, так и зубов.
   - Ум... - выдала Майская и начала краснеть.
   В этом твой несравненный минус перед Яманкан. Та бы с издевкой спросила: "И каких не хватает?".
   - А ты где училась?
   - В "Виллози".
   - А это...
   - Частная школа для девочек под Петербургом.
   - А такие есть? Неужели кто-то ещё ратует за раздельное обучение?
   - Да.
   - И как там было?
   - Эм... Полагаю, как и в любой другой: утром нас привозили водители...
   Прости, но нет. Уже понятно, что не в любой!
   - ...потом начинались занятия. Изучали мы почти тоже, что и в других школах: историю, литературу, кулинарию, танцы...
   - А ещё вышивание, этикет и французский, - пошутил я.
   - Да. Только вместо французского был английский.
   - Ты ведь не шутишь?
   - С чего ты решил? - Майская искренне удивилась.
   - Неважно. Просто ерунда в голову лезет.
   - Какая?
   - Разная...
   Не говорить же ей, что при мысли о женской школе тут же возникает образ юных нимф в старинных платьях, что нежно и робко признаются друг другу в любви, а затем неловко целуются... Да-да, я мерзкий человек. Можете осуждать и ненавидеть!
   - Кстати, мы пришли, - я как можно быстрее сменил тему.
   Таможенный пункт соседствовал с Вокзалом, только располагался дальше вдоль линии маглева. Как и все здания на этой стороне реки, оно было построено в современном стиле: много стекла, минимум камня и украшений. Высокие раздвижные двери впустили нас в огромный зал, занимавший почти всё здание. Чем-то всё здесь напоминало публичную библиотеку: теряющийся в вышине потолок; массивные стеллажи с ящиками, между которыми ездили манипуляторы, свисавшие с рельс под потолком; длинный ряд столов, за которыми сидели операционистки.
   Выбрав стойку с самой короткой очередью, мы смиренно встали в неё.
   - А почему Костя сказал, что получил кладенец от тебя? - спросила Майская.
   - Потому что я ему его дал.
   - Но как он тебе достался?
   - Это долгая история.
   Майская посмотрела на очередь перед нами.
   - У нас есть время.
   Если человек говорит, что история долгая, то это значит, что она глупая и короткая. Нужно просто кивнуть и сменить тему.
   - Я его... нашёл.
   - Нашёл?
   - Да.
   - Нашёл? - с нажимом переспросила девушка и вновь заглянула в глаза. Какая скверная привычка. Ты не живой детектор лжи, чтобы по мимике определять враньё.
   - Да. И это чистая правда.
   - А где?
   - Я с Яманкан... торопились на дебаты, когда нашли его среди... бесполезных для нас вещей. Был риск, что им воспользуется кто-нибудь нехороший и мы приняли решение взять его с собой. Разумеется, чтобы потом вернуть потерявшим его законным владельцам.
   - Как можно было потерять кладенец?
   - Некоторые люди весьма рассеянны.
   - И ты решил отдать его Косте?
   - Он сильный эспер и мог о нём позаботиться.
   Кстати, а кто вообще Обресков? Форма у всех кафедр одна, различаются лишь нашивки на ней. Но я никак не мог вспомнить, какая была у него. Точно не контаминации, иначе я бы хоть раз встретил его в корпусе. Базовая, сороки?
   - Ты ведь мне врешь?
   - Не со зла.
   Отчего-то мне стало дико стыдно. Чистая аура Майской разъедает мой щит цинизма и недоверия как кислота. А это плохо: без него у меня может возникнуть привязанность, за которой последует романтический интерес, юношеская влюбленность и закономерный финал со словами: "Ты мне нравишься, но давай останемся друзьями".
   За разговором я не сразу заметил, что подошла наша очередь.
   - Чем могу помочь? - улыбнулась операционистка.
   Я положил телефон на терминал авторизации, чтобы она получила мои данные.
   - Хочу получить спортивную экипировку для физкультуры.
   - Герман Бергман, кафедра контаминации, третья группа? - уточнила она.
   - Верно.
   - Подожди две минуты. Комплект сейчас доставят.
   Соседняя стойка освободилась, и я кивнул на неё, привлекая внимание Майской.
   - Пока возьми свой комплект.
   - Хорошо.
   С нарастающим жужжанием электромоторов, к стойке подъехал высокий, похожий на большой чемодан, грузовой робот. Боковая стенка отъела в сторону и расположенный сверху телескопический манипулятор, подцепив большой серебристый контейнер, вытащил его наружу. Чем-то он напоминал деловой кейс, только гораздо длиннее - почти метр - и значительно толще. Как и кейса у него была ручка, но даже с ней таскать такую штуковину будет трудно.
   Идеально точным движение, робот положил контейнер на стол перед операционисткой, посигналил и уехал обратно в глубь хранилища. Встав со стула, девушка щелкнула замками, откинула крышку и пальчиком пересчитала содержимое. Удовлетворенно хмыкнув, закрыла кейс обратно и с трудом - сказывался немалый вес - подтолкнула через стол ко мне.
   - Подтвердите получение, - сказал она и указал на телефон, на экране которого появился рисунок с отпечатком пальца.
   Я кивнул, но вместо авторизации притянул кейс, чтобы узнать, что же получил. Чувствую себя Винсентом Вегой, я плавно откинул крышку и замер с открытым ртом. Майская, отойдя от своей стойки, заглянула мне через плечо.
   - А что это?
   - Могу сказать тоже. Только у меня будут восклицательные интонации, а не вопросительные, - я перевел взгляд на операционистку. - Что... это!
   В аккуратных нишах лежала узкий бронежилет-кираса, облегающая одежда напоминающая гидрокостюм и шорты с рубашкой, сделанные из маленьких треугольников. В самой крышке находились тактические очки с микрокамерой на переносице, рация, пистолет и дистанцер.
   - Ваша спортивная экипировка.
   - Сударыня, я не знаю в какой школе учились вы, но в моей под этим подразумевался контрафактный костюм "Адидас", а не бронежилет с оружием.
   Знакомство с Норой многому меня научило. Например, спустя три очень болезненных удара рукоятью пистолета по голове, я уяснил главное правило обращения с оружием - всегда проверяй, заряжено ли оно. Я попытался оттянуть затвор и с удивлением обнаружил, что тот не двигается. Став внимательнее изучать пистолет, я наконец понял, что он является точной репликой армейского ПЛ. Курок нажимался, предохранитель переключался, но механизма внутри не было. А нажатие на кнопку выброса обоймы, приводило к тому, что на ладонь падал баллончик со сжатым воздухом.
   Убрав пистолет обратно, я вытащил дистанцер, который уж точно был настоящим. Идеально белый корпус на ощупь в точности походил на кладенец. Как и все российские дистанцеры, он напоминал колесцовый пистолет, только с узким и более массивным стволом, отчего напоминал тазер. Я откинул крышку, но полость, где была кассета с зарядами была пуста.
   Всех эсперов объединяла общая черта: никто не мог использовать способность на расстоянии. Конечно были те, кто мог расширять поле работы дальше своего тела - как я - но это не отменяло главного: всё замыкалось на центре массы тела. Однако дистанцер позволял обходить это ограничение, используя одну из технологий кладенцов. При помощи сжатого азота он выбрасывал вперед длинный провод, на конце которого был контейнер с ПБА. Снабженный зажимами, наконечник цеплялся к поверхности, и эспер через провод мог запустить способность на расстоянии. Особенно это было полезно тем, кто работал с какой-то определенной материей. Та же Итиль, когда шла на жеребьевку к нам, наверняка одела под кейп кобуру с ним, чтобы в критический момент дотянуться до источника воды и ударить оттуда.
   Правда у дистанцеров был минус: кассета должна была содержать капсулы именно с ПБА самого эспера, иначе он становился бесполезен.
   - Нас проинструктировали на случай подобной реакции и попросили отвечать следующим образом: это прекрасные воспоминание о вашей юношеской поре, - сказала операционистка и улыбнулась во все тридцать два зуба.
   - Вас, случайно, не один из фельдъегерей-кураторов инструктировал?
   - Как вы догадались?
   - Интуиция.
   Приложив палец, я подтвердил получение и подошёл к Майской. Та тоже открыла свой кейс и теперь с любопытством изучала содержимое. Её комплект почти не отличался от моего, только кираса была меньше, а вместо армейского ПЛ была реплика лёгкого ПСС.
   Насмотревшись на набор, она закрыла крышку и попыталась взять контейнер в руки и тут у неё возникла проблема: из-за габаритов и веса её тут же стало немного клонить в сторону. Ручка стала врезаться в ладонь, и она помогла себе второй рукой, то стало только хуже - при ходьбе кейс стал биться об колено. Сделав всего пару шагов, она поставила его на пол.
   Так не пойдет. С её скоростью мы до заката будем возвращаться.
   - Давай понесу, - сказал я, подхватывая её кейс.
   - Нет, не надо!
   Майская схватила ручку, отчего наши пальцы невольно соприкоснулись, и потянула на себя. Мы замерли посреди зала в позе перетягивания каната. За спиной раздалась пара смешков.
   Я почувствовал, как в груди закипает злость.
   До Университета я всегда ездил в общественном транспорте стоя. Мне было неловко, если надо мной стояла женщина, но попытка уступить место всегда оборачивалась двумя сценариями: или освободив место на меня смотрели как на джентльмена-чудика, или женщина из вежливости отказывалась... одновременно выставляя меня посмешищем. Нет, лучше уж ездить стоя, чем попадать в такие ситуации... А заодно не стоит и проявлять галантность.
   Но сейчас я по глупости это сделал, и вот результат - вежливая дура создала неловкость. А нет ничего более обидного, чем отвергнутая помощь.
   Поняв, что сделала что-то не так, Майская попыталась извиниться.
   - Прости! Если не трудно, то можешь помочь.
   Она разжала пальцы, позволив забрать кейс.
   - Почему ты всегда извиняешься?
   - Что? Эм... ну... меня так учили. Это вежливость... Прости, если обидела.
   И вот опять. Что-то с ней было не так, но я никак не мог понять, что именно. Словно её постоянно преследовала тень вины, которую она старалась искупить через доброту к окружающим.
   Бррр... Что-то меня опять стало заносить. Какая разница, что ею движет? Я не психолог с почасовой оплатой: её проблемы - это её проблемы.
   Поудобнее повесив сумку на плечо, я подхватил оба кейса, и тут же меня стало немного клонить в сторону, как когда-то Майскую. Перевес был терпим, но лишь первое время. Скоро я начну уставать. Заметив моё замешательство, девушка не говоря ни слова стянула мою сумку и повесила к своей. Вмиг стало легче.
   Мы покинули Таможню и пошли обратно к мосту.
   - Зачем на это всё? - спросила Майская, когда мы немного отошли.
   - Ты о комплекте?
   - Да.
   - Полагаю, для курсов самозащиты.
   - Самозащиты?
   - Мы ценный товар и должны уметь защищать себя: жаждущие мести жертвы делинквентов, религиозные фанатики, работорговцы. Угроз хватает.
   - А ты можешь защитить себя?
   - Ты о моей способности?
   Кивок.
   - Нет. Как и у тебя, она не способна причинять вред.
   - Моя может, - совсем тихо сказала она и отвернулась.
   - Ты же объектор. Как такое возможно? Ты вызываешь оружие?
   - Вроде того...
   С Майской всё-таки было сложно общаться. Ни на секунду не покидало чувство, что ходишь по заминированному лабиринту и в любой момент можешь зацепить растяжку старых травм.
   - Тогда: прости.
   - Не стоит.
   Кажется, шутка оказалась столь тонкой, что она её не поняла.
   Мост закончился, и мы очутились на маленькой площади с фонтаном, откуда расходились улицы до разных районов студгородка. До общежитий можно было добраться по нескольким из них, а я позволил Майской самой выбрать маршрут. Та чуть подумала и свернула в сторону, почти сразу выведя нас на живописную набережную с многочисленными клумбами и скамейками, накрытыми тенью от раскидистых грабов.
   - Кстати, ты слышал, что скоро нас будут разбивать на пары?
   - Нет.
   Воу-воу, полегче! О каких парах речь? Надеюсь, не мальчик-девочка?
   - Прошёл слух, что на физкультуре мы будет заниматься в парах. Не знаю зачем. Кто-то урывками разговор преподавателей услышал.
   Я посмотрел на кейсы в своих руках. Странно это всё: комплекты, пары...
   - А ты с кем будешь? - спросила Майская.
   - А нужно выбирать?!
   - Эм... не знаю. Но вдруг нужно.
   - В группах по двадцать пять человек, так что кто-то останется без пары.
   И этим человеком буду я!
   - Но на курсе ровно сто человек.
   - Тогда не знаю. Какой смысл обсуждать слухи?
   Никогда не понимал тех, кто с ажиотажем этим занимается. Строить теории, спорить и ругаться ради того, чего даже в природе может не существовать. Стоп. Я сейчас о слухах или о религии?
   Беседа вновь заглохла, и мы продолжили идти в молчании. То ли я надоел Майской как собеседник, то ли она просто не знала, о чем ещё поговорить. Любуясь видами я сам не заметил, как мы дошли до общежитий. Сбоку вырос дом Яманкан, и я даже смог вычислить окно её комнаты, из которого полторы недели назад смотрел на набережную по которой сейчас шёл.
   - Мы почти на месте, - сказала Майская и указала на один из домов чуть дальше.
   Выглядел он точь-в-точь как остальные, только для разнообразия был обшит мозаикой из деревянных панелей разной фактуры. Как и другие дома, его окружал невысокий забор. Только калитка со стороны набережной была маленькой, в отличии от широко въезда с главной улицы.
   - Дальше ты сама, - очертил я границу своей доброты.
   Мы молча обменялись поклажей, а затем, стараясь не завалиться на бок из-за тяжёлой ноши, Майская пошла к себе. У самых дверей она обернулась и помахала рукой.
   - До завтра! И спасибо, что помог.
   - Ага... Всегда пожалуйста, - сказал я без особого запала и пошел к проходу между домами, что связывал набережную и улицу. Мне ещё нужно было пересечь парк, чтобы вернуться на мужскую половину, так что я ускорил шаг, стараясь побыстрее попасть домой.
  
   Глава 2. Оружие секретариата
  
   Я сонно разлепил глаза и привычным движением потянулся к телефону на прикроватной тумбочке. На часах было уже без пятнадцати одиннадцать. Хоть сегодня и был учебный день, но идти на занятия было не нужно. Раз в месяц каждый эспер проходил обследование, и сегодня была моя очередь.
   Периодически зевая и потягиваясь, я принял душ, почистил зубы и наспех приготовил яичницу с полосками бекона. Смолотив еду, переоделся и вышел из дома. Идти нужно было на другой конец студгородка, так что я решил воспользоваться одним из беспилотных электробусов, что курсировал по центральной улице.
   Сейчас еще шли занятия, так что в салоне никого не было. Лишь под конец ко мне подсела пара студентов с туристическими рюкзаками, но они вышли уже на следующей остановке, так что до конечной я добрался в одиночестве. Маленькая площадка, на которой я вышел, была окружена низкой изгородью, сразу за которой высилась десятиметровая стена из зелёного полотна, протянутая от реки до склона горы. Этот километровый заслон отделял учебные корпуса от района, где строили лаборатории и научные центры. Чтобы попасть на ту сторону, требовалось пройти через узкие проходы с рамками металлодетекторов и постами полиции. Предъявив телефон как пропуск, я прошел по петляющему змейкой круглому матерчатому коридору без окон, и вынырнул вновь под палящее солнце.
   Хоть основная стройка переместилась вглубь долины, здесь по-прежнему шумела техника: грейдеры, виброплиты и экскаваторы не замолкали ни на минуту. От обилия оранжевых жилетов и касок рябило в глазах. Чтобы студенты не заблудились, а заодно не попали под колеса какого-нибудь самосвала, повсюду были расставлены указатели и протянута черно-желтые ленты. Лавируя по этим импровизированным коридорам, я миновал пару улиц и вышел к длинному зданию, перед которым на зелёной лужайке стояла информационная стела с лаконичной надписью: "Второй исследовательский центр".
   В отличии от классической архитектуры учебных корпусов, здесь правили стекло и бетон, что сплетались в причудливые ажурные конструкции. Через окна можно было рассмотреть кафетерии, лаборатории, аудитории для лекций и небольшие приемные с личными кабинетами. Секретности никто не придерживался, поскольку всё по-настоящему важное было в четвертом и пятом научном центре, чьи здания виднелись дальше по улице. Первые два были отведены только под нужны студентов, а третий располагался совсем в другой части студгородка и напоминал небольшой минимаркет, поскольку его пять этажей располагались уже под землёй. Но туда лучше было не соваться. Он единственный был обнесен забором из-за того, что там хранили и испытывали кладенцы. И там была единственная в долине машина для инкапсуляции, с помощью которой проходил первый этап их создания. Сороку, погибшего при взрыве "Марии-Антуанетты" отвезли именно туда.
   Вновь предъявив телефон на входе, я подошел к стойке администратора. Меня уже ждали, и девушка-ассистент отвела меня в маленькую комнату ожидания. В июле я был в другой, но выглядела она в точности как прежняя: одно кресло, журнальный столик с бутылкой минералки и планшет на подставке. Эта часть обследования была самая скучная: перед визитом своего наблюдающего врача, я должен был заполнить анкету, в которой было порядка двухсот вопросов. Не КТПЭ, но тоже не сахар.
   "Замечали изменения в работе способности?".
   "Возникают ли у вас суицидальные мысли?".
   "Чувствуете ли давление от обладания способностью?".
   Вопросы из раза в раз были одни и те же. Я методично ставил галочки напротив тех ответов, что точно не привели бы меня в кабинет психолога, который бы стал предлагать мне снять груз с души, будто речь шла о преступлении.
   "Склонны ли вы к самоотверженной помощи людям?".
   Что-то новенькое. Прежде такого вопроса не было, но интуиция подсказывала выбрать "Да". Было бы странно, если после спасения красавицы с волосами цвета вороньего крыла, я бы вписал ответ: "Пусть все люди сдохнут!".
   Я нажал на кнопку "Готово" внизу экрана и стал ждать, когда за мной придут.
   Каждый эспер из первого поколения имел личного врача. Однако, чем больше нас становилось, тем больше росли затраты. Сегодня, в целях экономии, за каждым из учёных, работающих в Университете, закреплено пять-шесть эсперов, за состоянием которых они следят. Причем следить должны все, в не зависимости от образования и должности. Это вызвало недовольный ропот, но ничего поделать они так и не могли. Руководство и так старалась всеми силами - пусть и не очень удачно - сократить количество персонала в долине, отчего у нас было так много роботов и автоматизированных магазинов.
   - Феее! - голос был столь скрипучим и резким, что на секунду заложило уши.
   Илона Кретова: неизменный белый халат нелепо висит на худой как жердь фигуре, начинающие седеть волосы подстрижены по-мальчишески, тонкие бесцветные губы всегда чуть перекошены в недовольной гримасе. Ей уже перевалило за шестой десяток, но резвости она не растеряла, как, впрочем, и отрицательных черт характера.
   Поговаривали, что её вежливо попросили написать заявление о переводе из лаборатории при М-Восемь, где исследовали способность Вологодской ведьмы. Она слишком заигралась с экспериментами и несколько раз нарушила технику безопасности. Иногда у меня возникало подозрение, что Университет - это отстойник для тех, от кого во внешнем мире хотят избавиться.
   - Тоже рад вас видеть.
   - Не знала, что уже твоя очередь.
   - Может тогда сегодня закончим побыстрее?
   Полный медосмотр проводился раз в полгода. В остальные месяцы было лишь анкетирование и забор крови. Некоторые эсперы - к которым я, слава богу, не относился - проходили ещё процедуру, называемую "прогон". Те, кто не пользовался способность из-за бесполезности и опасности для окружающих, должны были каждые три месяца запускать её на тренировочной базе сорок, которая находилась в паре километров от Вокзала выше по реке.
   - Я не стану отходить от процедуры.
   - Вы знаете как поднять настроение...
   - А вы куда-то торопитесь, молодой человек?
   - У меня большие планы на сегодняшнюю деградацию.
   Покинув приемную, мы поплутали по коридорам и вошли в её лабораторию. Тут уже не было никакого намека на панорамные окна. Лишь глухие бетонные стены. Просторный зал был разделен надвое стеклянной стеной, за которой виднелись микроскопы, спектрофотометры, лазерные диссекторы и другие приборы, назначении которых я не мог бы даже угадать. Соединял половины небольшой шлюз, а возле него, на стене, висела пара жёлтых костюмов биозащиты.
   Кретова усадила меня у стола, под которым шумел кулерами мини-сервер, а сама разместилась в кресле напротив.
   - В твоём деле пометка появилась... - многозначительно сказала она, смотря на меня выцветшими от возраста глазами.
   - Неужели?
   - Да... Знаешь, какая?
   Она вытащила из кармана халата помятую пачку сигарет, взяла со стола бензиновую зажигалку и, с эффектным щелчком откинув крышку, закурила. Я покосился на стену, где по-прежнему висела наклейка "Не курить", испещренная следами от потушенных окурков. Можно не сомневаться, что с последнего визита датчик дыма на потолке то же остался залит монтажной пеной.
   - Затрудняюсь с ответом. Столько всего произошло... Например, в позапрошлую субботу одна девушка лишила меня невинности... пусть и морально. Это считается?
   Я не собирался отвечать на столь туманный вопрос. Если что-то знаешь, то так и скажи, а не ходи вокруг да около.
   - Вопросы невинности мы не фиксируем.
   Никто не знал, рождаются ли от эсперов другие эсперы. Способность проявляется между шестнадцатью и семнадцатью, а первый из нас появился лишь одиннадцать лет назад. Нехитрый подсчет показывает, что даже у детей, родившихся от первого поколения, возраст не превышает десяти. Ждать ответа ещё долго. Однако, правительство во всех странах ввело строгий контроль над рождаемостью: девушкам имплантировали антифертильные импланты, а парням...
   Я невольно дернулся. Весь месяц в московской лаборатории РАН прошел под головную боль от методичек Норы и боли в тазу после вазэктомии. В чём-то Яманкан была права: мы занимали странное положение место элитой человечества и людьми второго сорта.
   - Так о чём тогда речь?
   - Ты использовал кладенец.
   - А... Было дело...
   - Как так получилось, что рядовой студент сделал это?
   - А в деле об этом пометки нет?
   Я не собирался нарушать элементарную секретность и трепаться о случившемся, лишь потому, что она мой наблюдающий врач.
   - Нет. Но хочу знать, как впечатления.
   - Кхм... Даже не знаю, что и ответить. Чувствовал сильное волнение, пожалуй. Но на этом и всё... - я задумался и вспомнил ещё одну деталь. - Хотя нет. Впервые почувствовал, что осушен до конца.
   Кретова понимающе кивнула.
   - "Буравчик" - кладенец старого поколения. В неё расход ПБА плохо регулируется, так что высасывает больше сил, чем требуется. В моделях от сороковых номеров такой проблемы уже нет, и ими можно часами пользоваться, не особо волнуясь о белке... Кстати, о нём.
   Встав, она подошла к одному из столов и достала из ящика набор для плазмафереза. Я закатал левый рукав, давая надеть жгут, а потом пару раз сжал кулак, чтобы проступила вена. Продезинфицировав место укола, она воткнула иглу и стала наполнять пробирку на её конце. Закончив, она отцепила её, закупорили пробкой и поставила в центрифугу, с помощью которой потом выделит плазму, внутри которой и находится ПБА.
   Забор крови был регулярной процедурой у эсперов. Залог нашей силы - персональный белок авторизации. У каждого эспера он свой, что дает доступ только лишь к своей способности. Однако при её использовании, ПБА разрушается. Чтобы в самый неподходящий момент не лишиться сил, был разработан метод, называемый компенсация. После того, как я уйду, ассистентка Кретова выделит из плазмы белок, смешает его с физраствором и распределит полученный состав по капсулам для инъектора. С помощью него я в любой момент смогу восполнить недостаток ПБА в теле и продолжить использовать способность. Также часть крови будет использована для зарядов дистанцера. Но поскольку у меня способность не боевая, так что вряд ли большая - никто не рассчитывает, что я буду воевать.
   Взяв планшет, который она забрала из комнаты ожидания, она открыла какую-то новую форму, сдвинула, уже порядком пожеванную, сигарету в угол рта и спросила:
   - Способность запускал после использования кладенца?
   - Да. Действовал по-инструкции: разбил яйцо над раковиной, потом собрал обратно.
   - Отклонения от нормы были?
   - Нет. Да и какие? Сумел бы отмотать до середины или остановиться в процессе?
   - Если хочешь вновь пожаловаться на бесполезность способности, то даже не начинай. Миллионы готовы переступить через все мыслимые моральные нормы, чтобы получить даже её... - холодно сказала женщина. - Ладно, продолжим. Придумай предложение, в котором все слова начинаются с одной буквы.
   - Какой?
   - Пусть будет "А".
   - Андалузский агроном ангажировано агитировал.
   - Глупость, но сойдет. Сколько будет шестьдесят семь плюс двадцать восемь?
   - Э... шестьдесят плюс двадцать - того восемьдесят. Семь плюс восемь - пятнадцать... вроде. Десять к восьмидесяти, пять в уме...
   - Математика на прежнем будоражащем уровне, - сказала Кретова бесстрастным голосом.
   Математики. Ненавижу, блин, математиков! Гордятся лишь тем, что считают быстрее гуманитариев. Да ещё и напридумывали кучу шуточек, вроде "гуманитарный ум - это не склад ума, а отсутствие математического"... Ненавижу...
   - Утомляемость? Потеря аппетита? Головокружения? Изменения в либидо?
   - Здоров я.
   - Чудесно, - равнодушно бросила она и начала заполнять медкарту.
   Чтобы убить время, я стал изучать лабораторию. Здесь постоянно трудилось несколько ассистентов, но на время осмотра их приходилось отсылать из-за секретности. Из-за этого работа регулярно прерывалось, что и без того злило женщину - Университет был в её карьере очевидным понижением. В М-Восемь она была одним из руководителей проекта по изучению Вологодской ведьмы, а здесь лишь рядовым микробиологом, тратящим жизнь на анамнез студентов. И две докторские степени по микологии ничего не меняли. Не удивительно, что она относилась ко мне прохладно - во мне она видит отражение своего нынешнего статуса.
   На одном из мониторов я вдруг заметил счетчик, подходящий к девяти миллиардам и странную таблицу: на одном столбике - суммы в рублях, на другом - даты и время.
   - Это тотализатор.
   Кретова поняла, что привлекло моё внимание.
   - На что ставите?
   - В этом месяце население планеты достигнет девяти миллиардов. Кто наиболее точно угадает время - получит деньги.
   - А разве его можно точно узнать?
   - Все согласились ориентироваться на сервер ВОЗ, что обновляет данные каждые пятнадцать минут.
   - Так вот как развлекаются ученые.
   - Третье по популярности занятие после поглощения разбавленного спирта из пробирок и домогательств к молодым ассистенткам.
   Коллектив стерпит человека со скверным характером. Но не потерпит того, кто обличает его пороки. Странно, что к столь преклонному возрасту она этого не уяснила. Могла бы и остаться на Вологодчине.
   - Как много нового я узнал о вашей прежней работе...
   - М-Восемь исключение, ведь там это чревато... При прорыве три года назад пару пьяных ученых разорвали прямо в кроватях из-за того, что проспали тревогу.
   - Оттуда бывают новости помимо кровавых? Хоть бы одна о прорыве в исследованиях.
   - Наука - процесс не быстрый.
   - Но там особенно.
   - Ты говоришь о том, в чём не разбираешься.
   - А мне и не нужно. Даже я, простой подросток, знаю, что все исследования эсперов не дали миру ни одного открытия.
   - Ни одного?! - голос Кретовой повеял холодом. Она грубо затушила недокуренную сигарету о пепельницу, а потом, достав новую сигарету, повторно закурила. - Ты не представляешь, чего мы достигли за последнее десятилетие. Одни кладенцы чего стоят!
   - Есть кладенцы, которые стреляют акулами?
   - Нет.
   - Значит наука ещё не достигла тех высот, которые бы заставили меня ею восхищаться.
   Я сказал это исключительно, чтобы её позлить. На самом деле я был фанатиком науки. Именно фанатиком, а не фанатом. Даже моя пассивная антипатия к религии была следствием этого. Я люблю историю и знаю, как выглядел мир, когда им правили невежество и суеверия. Ностальгирующие о балах и рыцарским турнирах, как правило упускают из виду, что анестезию в стоматологии стали применять только с середины девятнадцатого века, а первые антибиотики появилось спустя сто лет.
   Но с другой стороны, мои слова были истиной: исследования эсперов до сих пор не продвинулись ни на йоту. Учёные лишь использовали плоды способностей, не понимая их сути. Как крестьяне, которые растят урожай, не зная ни о фотосинтезе, ни о термоядерной реакции в недрах Солнца.
   - Слушая тебя, я желаю принудительного стерилизации половины населения: у одних Земля плоская, другим правительство лазерные метки ставит, третьи в рептилоидов верят, четвертые детям прививки запрещают делать... Словно в школе они только и делали, что стихи Пушкина зубрили...
   Я не любил ежемесячные обследования не из-за однообразия, а лично из-за Кретовой. Эта реинкарнации Мадараки Фран вызывала у меня тревогу. Не ту тревогу, когда смотришь фильм, в котором тупых подростков изобретательно убивает маньяк в глухомани. Настоящую тревогу. Женщина передо мной была напрочь лишена эмпатии. Каждый учёный сможет себя убедить, что он творит черти что ради благой цели. Но она не станет утруждать себя такой ерундой - она просто не испытает жалости или вины. Ради науки она препарировала бы меня не моргнув глазом.
   - Ну тут ничего не поделать. Образование расширяет кругозор, а не делает умнее.
   - Верно. Поэтому ученые должны решать, что правильно, а что нет. А не кучка политиков или демагогов.
   - Мечтаете о технократии?
   - А почему бы и нет?
   Студгородок полнится мечтателями. Юная девушка грезит о власти эсперов, женщина в годах о власти ученых. Только количество всегда побеждает качество. На тысячи эсперов и миллионы ученых приходятся миллиарды простых людей. Очевидно, на чьей стороне преимущество.
   - У вас нет шансов.
   - Мы живём во времена перемен... Всё возможно.
   - Не настолько.
   Если что-то нравится, то ты отдаешь всего себя любимому делу. И чем больше ты это делаешь, тем талантливее становишься. Однако большинство людей занимается не тем, что нравится, а тем, что получается. Только вот недостаток страсти и таланта они компенсируют амбициями. Художников учат не гениальные творцы; семинары по успешному бизнесу проводят те, у кого его нет; а волонтёры и самаритяне не руководят государствами. Поэтому и талантливые ученые никогда не построят уютный мирок науки и прогресса.
   Кретова затянулась и выпустила в воздух струйку дыма.
   - Спасибо тебе.
   - За что?
   - Ты дал повод радоваться тому, что больше мы не увидимся.
   - Неужели мне больше не нужно проходить обследования? - лентяй внутри меня оживился.
   - Просто я не буду твоим наблюдающим врачом... Я перевожусь в московскую лабораторию Феликса Лазарева.
   Это имя знали все эсперы. У каждой профессии есть свой кумир, чей портрет принято вешать в кабинете: Президент у чиновников, Дзержинский у чекистов, Эйнштейна с высунутым языком у физиков. У российских учёных таким человеком был Феликс Лазарев - создатель технологии инкапсуляции.
   У мёртвого эспера берётся часть ткани, содержащей ПБА и помещается в герметичный криоконтейнер, в котором белок не будет разрушиться. Затем на устройства имитации мозговых волн записывается последовательность электрических импульсов, отвечающих за запуск способности. Соединяясь вместе, они позволяют вручную запускать способность.
   Однако в криокапсуле ПБА разрушается так же, как и в организме. Два-три раза и её можно выбрасывать. И именно Лазарев смог найти выход. Под его руководством была разработана технология, обходящая это ограничение. Никто не знал, из чего делался материал кладенцов, однако это белое вещество позволяло создавать связь между живым эспером и криокапсулой. Имитатор мозга запускал способность, а потом кладенец подключался к пользователю, используя его как живую батарейку и не разрушая ПБА внутри себя.
   Технология имела лишь один недостаток: авторизация шла по самому большому скоплению ПБА. Нельзя было сделать несколько кладенцов - работал бы только тот, в которой его больше. Поэтому с трупов, перед их кремацией, делалось три забора: сто грамм ткани, семьдесят и пятьдесят. В случае уничтожения кладенца, можно было еще два раза сделать его копию.
   Когда Яманкан журила Обрескова за фото "Буравчика" она в чём-то была права - это устройство и вправду было когда-то живым человеком.
   - Поздравляю.
   - Спасибо.
   Она, наконец, закончила заполнять отчет.
   - На этом всё, - она достала из стола маленькую карточку пропуска, без которого посетитель не мог покинуть эту часть студгородка, провела по ней телефоном, отмечая время оформления и отдала мне. - Можешь идти... И прощай!
   Ну вот зачем вы это сказали? Теперь точно ещё встретимся. Вы говорите "Скоро увидимся", махаете на прощание рукой, а потом неожиданно понимаете, что не видели человека много лет. А вот стоит распрощаться навсегда, и на следующий же день окажетесь в одном купе поезда Калининград-Владивосток.
   - Уверен, что "до свидания".
   Кретова ничего не ответила, а просто развернулась на стуле и уткнулась в экран компьютера, изучая какие-то графики. Встав, я прошел к двери, и уже потянул за ручку, когда неожиданно сам для себя спросил.
   - А когда точно в августе население достигнет девяти миллиардов?
   - Раз ты так поставил вопрос, то сам должен понять, - не поворачивая головы, ответила женщина.
   - До или после?
   - За неделю до сочинской презентации.
   - До свидания, - вновь попрощался я и вышел.
   Покинув научный центр, быстро дошёл до стены, отметился на пропускном пункте, и вновь оказался в привычной части города. Чем теперь заняться? У меня весь день свободен. Видеоигры или интернет? Сериалы или манга? Как трудно выбрать.... А может пробежка и учёба?
   Аха-ха! Что-то сегодня я шучу больше обычного.
   И почему Яманкан презирает меня за то, что я горжусь своим образом жизни? Культуристы гордятся тем, что могу поднять более тяжелый кусок металла, чем остальные. Матери гордиться тем, что родили ребёнка, хотя просто выполнили свою биологическую роль. Всех таких чудиков и не перечислишь. Так что нет ничего зазорного в том, чтобы гордиться тем, что можешь профессионально морально разлагаться!
   Я свернул на улицу, где раньше была "Мария-Антуанетта". После теракта здание отреставрировали меньше чем за неделю, и теперь на первом этаже красовалась вывеска кафе "Людвиг Второй". У владельца было своеобразное чувство юмора.
   Легкий укол в руке стал неожиданностью. Продолжая спокойно идти вперед, я посмотрел на предплечье, но ничего не заметил. Наверное показалось. Но не успел я пройти и десяти метров, как боль в руке повторилась, и на сей раз сильнее. Это уже не было воображением - я ясно почувствовал, что меня кто-то ткнул чем-то острым и металлическим. Я замер, оглядываясь по сторонам. Сейчас шли занятия, так что на улицах было малолюдно.
   Край рубашки стал неожиданно оттягиваться в сторону, словно меня кто-то старался отвести в сторону.
   - Влево!
   Шедший из пустот голос звучал так, будто ему приходилось пробиваться через слой ваты. Рядом со мной два дома стояли вплотную, разделенные узким проходом, в котором была зарядная станция для роботов и длинный ряд люков, ведущих в мусорные шахты.
   - Кто...
   Договорить я не успел, поскольку мне в бок уткнулось что-то донельзя напоминающее лезвие.
   - Иди!
   - Хорошо, - покорно сказал я и вдохнул побольше воздуха, одновременно запуская способность, охватывая только своё тело - так у меня будет больше времени. Теперь мне ничего не угрожает. Если, конечно в переулке мне не всадят в затылок пулю. Запускать отмотку время я мог только самостоятельно.
   Меня обступила темнота. Подгоняемый тычками, я дошел до середины переулка, когда меня толкнули к стене, возле припаркованного синего почтового робота.
   Мир бурлили. Одетые в ципао служанки разносили напитки азиатским магнатам, совещающимся в пентхаусах небоскрёбов. Роботизированные сухогрузы, ведомые спутниками, шли нескончаемым потоком через Атлантику. Подводные платформы качали газ из подо льда Ледовитого океана. Иностранные наёмники свергали очередного несговорчивого латиноамериканского диктатора запущенной с дрона ракетой. А в этот самый момент, я был зажат между стеной учебного корпуса крупнейшего в мире университета для эсперов и мелкой глуповатой невидимкой, которая, гневно сдвинув брови, приставила к моему лицу канцелярский нож.
   - Прости...
   Если женщина тобой недовольна - извинись. Даже если не виноват. Особенно если не виноват! Звучит странно, но так советовал брат. А уж в теме он разбирался отлично. Будучи старше меня на десять лет, он недавно собрался жениться в третий раз. Прежде я игнорировал его советы, но под давлением обстоятельств впервые решил прислушаться.
   - Нет!
   Попробовать стоило. Но с чего такая реакция? Я украл твоего плюшевого медвежонка? Ходил на свидание с другой? Рассказал в сети, что по ночам ты избиваешь проституток и грабишь сутенёров?
   - Может уберешь нож?
   Ещё в такие моменты принято предлагать человеку успокоиться, хотя нет ничего более раздражающего, чем эти слова.
   - Да щас!
   Невидимка приблизилась, и я почувствовал её теплое дыхание... как и холод металла.
   - Я не причиню тебе вреда.
   - А я знаю... Это, типа, чтобы тебя имитировать...
   - Может "мотивировать"?
   Я посмотрел по сторонам. Мир за пределами поля невидимости, которое она на нас накинула, выглядел в точности, как и снаружи, но вот объекты внутри были едва освещены. Похоже к нам сейчас проникала лишь часть света с той стороны. Глаза постепенно стали привыкать к полумраку, и я смог разглядеть саму девушку. После побега с военной базы она успела переодеться, и теперь щеголяла формой научной кафедры. Однако от пропусков и снаряжения она не избавилась - на плече висела сумка, в которой при каждом движении гремел пластик.
   - Кончай зубы заговаривать!
   - И в мыслях не было.
   Понятно, почему она решила поговорить с ножом наперевес: она боялась, что я не стану выполнять условия сделки, и, заломив ей руку, просто потащу к фельдъегерям. А уж оторванная кисть - её проблема.
   - Ты не забыл о нашем уговоре?
   - Я поговорил с Норой, и она готова тебе помочь.
   - А браслет?
   - Эм...
   - Что?! - зашипела она, вмиг поняв, что всё плохо. - Две недели уже прошло!
   Я не знал, выжила ли она под завалами на базе, но добросовестно рассказал о ней Норе, тем самым переложив на неё ответственность. Но с момента разговора в часовой башне, она со мной больше не связывалась.
   - Понимаю, но потерпи ещё немного.
   - Потерпеть?! Ты, блин, представляешь...
   Договорить она не успела, поскольку из юбки стало доноситься жужжание. Невидимка скрипнула зубами и, продолжая держать нож одной рукой, достала знакомый кнопочный коммуникатор.
   - Патруль фельдъегере... да-да... простите... больше не повторится... сейчас обойду...
   Закончив разговор, она убрала коммуникатор и вновь зыркнула на меня.
   - Я помогла тебе сбежать! Выполни своё обещание!
   Она с хрустом задвинула лезвие обратно и, оглядевшись по сторонам, рванула к выходу из переулка. Мир вокруг задрожал и в глаза хлынул яркий свет. Я посмотрел на невидимку, но ничего не увидел. Даже размытого силуэта или тени - настолько хорошо работала маскировка. Хотя тепло и часть звуков, поле всё-таки пропускало.
   Я вышел из переулка под палящее солнце и только тогда понял, что все время держал способность запущенной, но даже не замечал ее давления. И всё случилось так быстро, что мы даже не обговорили способ связи. Как мне встретиться с ней вновь?
   Стараясь не мешать прохожим, я отошел в сторону и, оперевшись о фонарный столб, стал набирать Норе сообщение:
  
   Нужно поговорить. Срочно.
  
   Ответ пришел лишь спустя десять минут.
  
   Сегодня не моя смена. Но завтра я буду у себя с обеда.
  
   Я даже забыл, что кураторы кафедр дежурили неделю через две. Норе видимо больше всех нравилось бывать в долине, так что она часто подменяла остальных. Вот и казалось, что её всегда можно найти в Ратуше.
   Убрав телефон, я непроизвольно огляделся по сторонам, будто стараясь понять, есть ли поблизости невидимка, и пошёл домой.
  
   Глава 3. Как не завести друзей и заставить себя ненавидеть
  
   - Перекрывшая горный перевал крепость не могла вместить всех. В ворота проскользнула последняя телега, как гроздья винограда увешанная тюками и баулами, и стражники, выставив перед собой алебарды, стали оттеснять людей за ров. В поднявшейся толчее слышались крики женщин, брань мужчин и плач младенцев. Но даже они тонули в мерном стоне тысяч раненых, коих штабелями свалили вдоль обочины, поскольку до них уже никому не было дела. Отчаявшиеся матери, молясь всем известным богам, давали детям остатки козьего молока с настоем белены, чтобы те ушли в лучший мир без мучений. Седой как лунь старик гладил выцветшие, но ещё густые волосы супруги - они прожили вместе долгие годы, но теперь все их дети и внуки погибли, а родной дом, что они построили своими силами, был сожжен. Как и всем, кто их окружал, им была уготована ужасная смерть от клыков и когтей ненасытных тварей... Именно так выглядит падение человечества под ордами демонов... А ещё кучка ленивых студентов, которым трудно немного пройтись!
   Мучительница сделала изгиб, студенты пропали из виду и Яманкан, потеряв объект для остракизма, умолкла.
   Мне ещё ни разу не довелось видеть её, когда та спускалась с горы, но при подъёме её фигуру на Мучительнице замечал не единожды. Но сегодня был первый раз, когда я столкнулся с ней прямо у подножия. Ещё на подходе, заприметив её, я сбавил скорость, давая ей возможность уйти вперед, но та просто встала на месте.
   На среду были назначены первые занятия с экипировкой. Но поскольку комплекты были тяжёлыми и неудобными, никто не захотел подниматься с ними по лестнице, предпочтя поездку на фуникулере. Для этого они решили подойти на занятия чуть пораньше, пока он ещё ходил полупустой. Только вот таких "умных" оказалось две трети кафедры, отчего платформа стала напоминать ад: давка, ругань с визгом и непрекращающийся перестук кейсов друг об друга. Если кто-нибудь получит тепловой удар, то я нисколько не удивлюсь.
   Я поднял глаза на почти пустую лестницу, по которой двигались редкие фигурки. Компания Яманкан или общество людей? Вспотеть при подъема или на солнцепеке? День только начался, а передо мной уже лежит непростой выбор.
   Девушка тоже с интересом ждала развязку. Пальчиком она мерно постукивала по висевшему на плече кейсу, будто отсчитывая секунды на раздумье. Но полагаю, не нужно быть эспером с прекогницией, чтобы предугадать исход. Молча обменявшись взглядами, мы стали подниматься вместе. Несколько минут висела тишина, а потом Яманкан прорвало, и она начала вслух измываться над оставшимися внизу однокурсниками.
   - Ты сегодня одна? - сам не зная зачем, спросил я, когда она закончила.
   - У Майи прогон до обеда.
   - Полагал, что объекторы ходят на него по вечерам.
   - Она прогоняется на тренировочной базе сорок, пока у тех лекции в студгородке.
   Я удивленно посмотрел на неё, и она добавила.
   - Майя объектор... своеобразный.
   Расспрашивать дальше я не стал. Мы не преодолели и трети пути, когда я уже начал покрываться испариной. Даже несмотря на то, что ремень был очень широким, он всё-равно с каждым шагов всё сильнее врезался в плечо. И кто решил сделать контейнер тяжелее содержимого? Я ещё вчера изучил всю экипировку и суммарного веса в ней было килограмм на пять, против десяти у кейса.
   Кстати, мы теперь каждый день будем так вверх-вниз ходить? Вопрос не праздный: вчера на телефоны пришло обновленное расписание, и физкультуре в нем было отведено ключевое место. Теперь мы будем заниматься каждый день по два часа, хотя прежде она шла лишь дважды в неделю.
   - Как прогулка?
   - Какая?
   - В понедельник. С Майей.
   - Скучно.
   - А что в твоём представлении весело? - спросила Яманкан таким тоном, будто сказанное обидело лично её.
   - Не знаю. Мне не с чем сравнивать. Но мне не понравилось.
   - И чем же?
   - Нужно было думать, что говорить.
   - Так все люди делают.
   С противным скрипом навстречу проехала кабина фуникулера, и студенты внизу оживились. Задние ряды стали напирать на передние, образовалась давка, отчего вмиг поднялся гвалт. Лучше бы вы пешком пошли, чем изнывать на жаре. Подъем с кейсом хоть и дался бы непросто, но часть пути бы проходила под деревьями, чьи кроны надежно защищали от палящего солнца, давая приятную прохладу.
   - Обидев словом обычную студентку, я могу получить лишь презрительный взгляд или удар током от импульсивной электромантки. А вот в случае с ней, её отец может спустить меня с горы головой вниз.
   - Что бы ты не сказал - ему будет плевать.
   - У них в семье всё настолько плохо?
   - У них нет того, что можно именовать словом "семья", - холодно сказала Яманкан. - Майский вдовец, и дочь с ранних лет на попечении прислуги.
   Иногда ощущаю себя кретином. Ведь знаю же, что большие знания - большие горести. Так зачем интересовался? Теперь, узнав ответ, на душе сразу стало как-то паршиво.
   - Лучше бы ты соврала.
   - Рано или поздно ты сам бы об этом узнал, - сказала Яманкан, поняв, что я имел ввиду.
   - От кого?
   Я не интересуюсь жизнь окружающих, а они, соответственно, не стремятся поделиться ею со мной. Даже познакомившись с Майской, у меня не возникло желания разузнать в интернете о ней или её отце. Хотя Олег Майский был невероятно знаменит и популярен. В стране сырьевых олигархов, спускающих деньги на яхты и спортивные клубы, он был народным любимцем, умудрившимся построить многомиллиардную высокотехнологичную компанию.
   - Хотя бы от неё самой.
   - Да кто станет о таком говорить?
   - Если она к тебе привяжется, тьфу-тьфу, - она демонстративно сплюнула через плечо, - то станет тебе рассказывать всё подряд. Это её способ проявления любви.
   - Не надо мне такой любви.
   - Не вороти нос.
   - Речь, как о залежалом товаре.
   - Бери что дают. Для такого лентяя как ты, брак по расчёту - единственный способ устроить жизнь.
   Я чуть не оступился от шока.
   - Ты мне её... сватаешь? Сама же говорила, что взяла её под крыло, чтобы защитить от подобных мне.
   Яманкан поджала губы, взгляд скользнул в сторону, а голос стал чуть тише:
   - Ты, конечно, как личность не выдерживаешь никакой критики, но... но всё-таки не плохой человек. Счастливой ты её не сделаешь, да, однако и несчастной тоже... Мне будет спокойнее за неё, будь она рядом с... тобой. К тому же я убедилась, что и защитить ты её в состоянии.
   Это не сработала бы даже в нашу первую встречу, так какой смысл делать так сейчас? Каждый считает себя хорошим, чтобы не делал. Потому сказать человеку тоже, что он о себе думаем - самый простой способ втереться в доверие.
   - Хорошо сыграно...
   - Проверяла, не потерял ли ты хватку.
   - Говорят, что друзья - это жизненное сокровище, ведь мы учимся и растём на контактах с другими людьми. Если принять это за аксиому, то ты недавно заменила мне пару десятков.
   Она в ответ промолчала, и мы продолжили подъем в тишине. Лестница вынырнула на лысый склон, вновь открывая вид на долину. Длинные кубики общежитий, зеленые покрывала газонов, казавшиеся игрушечными из-за расстояния учебные корпуса и часовая башня Ратуши, что, вздымаясь над городком, отбрасывала длинную тень на крыши.
   Впереди замаячила небольшая площадка с парой скамеек на краю склона и уличным фонарем между ними. Эдакая перевалочная точка, на которой можно полюбоваться видом и отдохнуть перед продолжением подъема. И там как раз стояла небольшая компания девушек. Завидев нас, они стали перешептываться.
   - Думаю, стоит распрощаться.
   - Согласен.
   То, что мы пришли на занятия вместе, вряд ли станет поводом для слухов. Пусть мы и оба в студсовете, но занимали разные ступени в иерархии. Но будь на моем месте кто симпатичнее и популярнее, сплетни о романе разлетелись ли бы быстрее, чем герпес в борделе. Для меня проблема была в другом: я хоть и приподнялся над массой простых студентов, но пост мне не только ничего не давал, но даже лишал.
   Я всегда стремился к минимальной экспозиции, а теперь слишком многие знают меня как приближённого президента. Те, кто стремится примазаться к власти, забывают, что почести лидеры получают одни, а вот врагов делят с приближенными. У Яманкан уже наверняка есть завистники, которые, боясь пойти прямо против неё, могли попытаться отыграться на мне.
   - Доброе утро! - поздоровалась она и мигом влилась в компанию.
   Не сбавляя скорости, я миновал площадку и вновь ступил на Мучительницу, продолжая путь. Как и предполагал, в моей аудитории не было и трети студентов. А те, кто пришли, теперь развалились на стульях, обмахиваясь тетрадками и кляня комплекты, что кучей были свалены в конце комнаты. Свой я поставил к остальным, а сам, плюхнувшись за парту, стал изучать новый учебник по физкультуре, что шел вместе с ним.
   Дома я не стал его читать, но сейчас, листая страницы, всё больше убеждался, что он сильно напоминает методички, которыми меня пичкала Нора. Всё кратко, со множеством схем и иллюстраций. Никаких художественных оборотов, лишь рубленные фразы и множество цифр. Только вот к физкультуре имели отношения только первый десяток глав. "Лечение ранений", "Анамнез в полевых условиях", "Взрывотехника", "Армейский язык жестов". Чем дальше, тем хуже.
   Взгляд зацепился за главу "Искусственные микологические объекты".
   Я открыл двести восьмую страницу и сразу наткнулся на большую фотографию медведя, из спины которого торчал человек. Его ноги давно уже погрузились в бока животного, а сам он был покрыт тонкой пленкой, которая, как и шерсть зверя, была окрашена зелеными и фиолетовыми флуоресцентными разводами.
   "Урса. Симбионт. Номер каталога ИМО: семнадцать. Статус угрозы - средний. Обладает двойной нервной системой. Способен к цветовой мимикрии за счёт хроматофор".
   Если это средний уровень, то что тогда высокий?
   Я стал листать раздел дальше, изучая населявший М-Восемь зверинец: кормовые деревья, споровые ловушки, подземные гнезда. Вологодская ведьма обладала нездоровой, но богатой фантазией. Только зачем на всё это знать? Ради общего образования? Или нам хотят привить чувство вины за её преступления? Но это всё равно, что от жителей Нового Уренгоя требовать ответ за геноцид в Руанде.
   Была в учебнике глава и о Изофронте. На первую страницу поместили его фотографию, сделанную во время выпускных: алые паруса "Тре Крунур", сложенная из массивных треугольных плит сорокаметровая стена, освещенная прожекторами и устремленные ввысь причудливые башни королевского дворца на фоне ночного неба без единого облачка. Правительство утверждало, что стена служит защитой жителей Петербурга, но в действительности это было показухой.
   Юридический статус эсперов-телепортов имел один маленький нюанс: презумпция виновности. Либо ты работаешь на государство, либо тебя объявляют делинквентом и начинают охотиться, ведь нет ничего ценнее, чем кладенец из телепорта. Неудивительно, что многие из них находили убежище в Изофронте, отчего их там было больше, чем в любой другой стране. Так что стена не изолировала Котлин. Тамошнее правительство имело свободный доступ на материк.
   Я ещё немного полистал учебник и отправил его на дно сумки, а сам стал дожидаться начала лекции. Весь день ничем не отличался от прочих: три лекции с утра, обед с сэндвичем, потом ещё одна лекция. Однако теперь, с новым расписанием, у всей кафедры разом должна была начаться физкультура. Как только прозвенел звонок, голос из динамиков объявил:
   - Всем студентам, допущенным к занятиям по физкультуре. Просьба надеть экипироваться и прийти на спортивную площадку. Повторяем: всем студентам...
   Как сидящий в последнем ряду, я одним из первых подхватил свой кейс и вышел из аудитории. Раздевалка располагалась на первом этаже и явно не была рассчитана на одновременный визит полусотни человек. Хоть я и постарался прийти раньше, меня уже ждала теснота и давка.
   Пробившись к личному шкафчику, я стал переодеваться. Сначала похожая на гидрокостюм облегающая одежда. Поверх шорты из сотен скрепленных вместе треугольных пластинок. Следом сделанная из того же материала жесткая футболка, по толщине смахивающая на бронежилет. Потом на поясе затягивается толстый ремень с кобурой для дистанцера на пояснице и кармашками для компенсаторов по бокам. Последний этап: обувь и кираса. Причем с последней та ещё морока, ведь надевать её приходиться через голову, что в полном облачении уже не так просто.
   Несколько раз попрыгав на месте, проверяя что ничего не болтается при движении, я захлопнул шкафчик. Шкафчики для контейнеров были слишком малы, поэтому для них поставили специальную стойку. Подняв кейс вертикально, я вставил его в узкое гнездо и протолкнул до самого конца, чтобы дно нажало на скрытый тумблер, включающий электромагнит. Теперь кейс можно вытащить, только привязав к ручке лебедку от внедорожника.
   На поле я вышел одним из первых, но долго наслаждаться одиночеством не получилось. Из раздевалок стали подтягиваться остальные. Несколько девушек тут же сбились в компашку и, беспрестанно тараторя, стали обсуждать экипировку, время от времени фоткая друг дружку на телефоны, для которых был предусмотрен прозрачный кармашек на плече. Парни тоже разбились на кучки, демонстрируя пистолеты и дистанцеры. Не важно, во что облачены люди: в высокотехнологичную броню или в звериные шкуры - интересы не меняются. Шмотки у одних, оружие у других.
   Корпус покинул последний допущенный до занятий студент и сразу за ним, двигаясь клином, к нам двинулась группа преподавателей: декан, бессменная помощница, и трое незнакомых людей. Заметив процессию, студенты оживились. Декан поднялся на сцену, которую после вступительной церемонии так никто и не убрал, и спокойным тоном сказал:
   - Стройся.
   Последовала суета и все, следуя привычке, встали на те же места, что и месяц назад. Я разумеется занял последний ряд, почти упираясь спиной в забор.
   - Здравствуйте. Как вы все, наверное, знаете, меня зовут Виктор Исаев. Я декан кафедры контаминации. Мой визит может показаться необычным, но на то есть веские причины. С этого дня в учебный процесс кафедры вносятся серьезные изменения, касающиеся занятий по физкультуре. Полагаю, вы уже по достоинству оценили экипировку и бегло пробежались по новым учебникам, и должны понимать, что обычными занятиями, вроде бега и подтягивания, дело не ограничится. В течении следующего месяца, пять дней в неделю, вы будете заниматься укреплением тела, тренировками с огнестрельным оружием и изучением теории.
   Мужчина не пояснил, теорию чего мы будем изучать, но сделал долгую паузу, позволяя собравшимся пошушукаться между собой.
   - Более детальную информацию вы сможете получить позже у инструкторов, а сейчас я коснусь ключевых моментов. Сегодня вы все будете разбиты на пары. Разбиение будет рандомным и никак не привязано к вашим группам или способностям. Так мы надеемся развить в вас умение быстро сходиться с другими эсперами. После выпуска вам часто придется работать в группах, и умение эффективно взаимодействовать для выполнения поставленных задач можно считать ключевым навыком. Дальше ваши пары будут определены в одну из трёх групп. Поскольку ресурсы кафедры ограничены, вы станете посменно тренироваться на разных учебных площадка: первый день - занятия спортом на открытом воздухе, второй день - тир, третий день - теория в аудитории. И так по кругу. Это первый этап обучения. Он продлится месяц, по истечению которого студенты, показавшие наилучшие результаты, будут переведены на второй этап обучения.
   Над полем поднялся ропот, но быстро стих, когда Исаев поднял вверх руку.
   - Те, кто не пройдет во второй этап, вернутся к прежней учебной программе. Никаких штрафов или ограничений. Наша цель: выявить ваши сильные стороны и направить их в нужное русло. Однако, хочу отметить, что те, кто будет сознательно пытаться показать себя не в лучшем свете, будут выявлены и очень сурово наказаны... Вплоть до домашнего ареста ил исправительных работ.
   Одна из макушек в первом ряду, снабженная копной черных волос, стала быстро двигаться из стороны в сторону, будто её обладательница кого-то высматривала. Но, слава богу, я стоял почти за спиной Яманкан, и заготовленная ею ехидная ухмылка пропала втуне.
   - Остальные детали, как я уже говорил, вы сможете узнать у ваших инструкторов, а теперь я оглашу состав пар и группы, в которые кто входит, - Исаев поправил очки и поднял планшет, - Первая группа под руководством Елены Михеевой: Дашкова - Соболев, Ольховская - Конаков, Опочинина - Аракчеев...
   Сбылись худшие опасения: разбиение шло по принципу мальчик-девочка. Кто бы не попался, не факт, что смогу с ней поладить - строить отношение с девушками я не умел... Как, впрочем, и с парнями.
   - ...Майская - Сенчина...
   Половой диспропорции у эсперов не было. Чего не скажешь о кафедрах. В сороки предпочитали брать парней, отчего они на две трети состояли из них. Поэтому на остальных был небольшой перевес девушек, так что не удивительно, что Майской в пару досталась она.
   Декан закончил с первой группой и перешел к следующей, сразу начав с её звезды.
   - Яманкан - Перевалов...
   Исаев сказал, что разбиение рандомное, но теперь стало ясно, что он лгал. Яманкан и Перевалова объединяла общая деталь: оба были лидерами. В моей группе Перевалов был негласным авторитетом: его появление с утра вызывало оживление, вокруг парты на перемене постоянно собиралась компания, а стоило ему предложить куда-нибудь сходить, его затею сразу подхватывало пять-шесть человек. И хоть он никогда не кичился своей популярностью, предпочитая вести себя открыто и доброжелательно, не оставляло сомнений, что он понимает, что привлекает к себе людей. Сведя этих двоих, декан хотел посмотреть, что получится. Хоть и так было ясно, что если им придётся противостоять друг другу, то социопатка смолотит его быстрее, чем пончик с глазурью.
   - ...Нейдгардт - Ордин, Куваева - Решетникова, - продолжал зачитывать список мужчина, - Нивина...
   Её я знал. Она сильнее всего расшумелась на вступительной церемонии. Тогда Нивина показалась мне весьма несдержанной и агрессивной и, как оказалось, небеспочвенно. Сидела она в паре рядов от меня, и я был свидетелей того, как она пару раз грызлась с одногруппниками.
   Декан сверился со списком.
   - ...Бергман...
   Какого...?
   - А парень-то встрял... - до меня долетел обрывок фразы.
   Исаев перешел к третьей группе, так же методично перечислив все фамилии, и убрал планшет за спину.
   - Стартовое распределение следующее: первая группа - теория, вторая группа - физподготовка, третья группа - полигон. И, надеюсь, в следующие четыре недели вы выложитесь по максимуму, чтобы мы как можно быстрее перешли к тактическим играм.
   Слишком резкие и масштабные изменения. С точки зрения элементарной логики, такую программу нужно было вводить с первого дня. Зачем это делать только спустя месяц? Или в верхах решили резко пересмотреть всю политику обучения из-за внешних факторов?
   От выводов я невольно издал трагический вздох. Сегодня обновлю рекорд по их количеству в сутки. Наверное. Я их никогда не считал, поскольку держать в голове столь большие числа трудно.
   Тем временем студенты стали носиться по полю, как курицы с отрезанными головами: кто-то, выкрикивая фамилию, пытался отыскать своего напарника; кто-то сразу рванул к инструкторам; кто-то так и остался стоять на поле, наблюдая за происходящим.
   Я нашел глазами Нивину и пошел к ней. Наверное, стоит поздороваться, вот только как? "Нонна"? Или просто "Привет"? Про себя я ещё её называл Ананасик - она собирала все волосы в огромный пучок на макушке - но, подумав, отмел вариант сразу. Перебрал все возможные варианты и, наконец, остановился на излюбленном - никак. Достаточно встать перед ней и добиться зрительного контакта, чтобы она сама поняла, что я за ней.
   Девушка тем временем оглядывалась по сторонам, будто не представляла кого искать. Между прочем, я с тобой в одной группе. Уж за месяц можно было запомнить тех, с кем учишься.
   Я встал прямо перед ней, нацепив выражение готовности вместе становиться будущим человечества.
   - Оу... Так это ты... эм...
   - Бергман.
   - Ясно, - равнодушно бросила она и пошла вперед.
   Миновав поле, мы пошли к кромке леса, где торчала пара флагштоков, на которых развивались узкие, но очень высокие флаги, покрытые черно-белым шахматным узором. За ними виднелась гравийная дорожка, петляющая среди деревьев. Метров сто она шла по лесу, однако быстро выворачивала на открытый склон.
   У старта уже собралось вся вторая группа. Здесь же, возле белого шатра, ждал наш инструктор, который, не смотря на жару, был одет в черный костюм, отчего смахивал на гробовщика. Под самим шатром, за длинным столом, сидело ещё двое незнакомых людей. На нас они не обращали внимания, уткнувшись в ноутбуки.
   - Ты в студсовете? - неожиданно спросила Нивина.
   Ну раз даже она в курсе, то и все в группе тоже. Впрочем, глупо было надеяться на чудо. Проклятый этический конкурс!
   - Да.
   - И кто ты там?
   - Секретарь.
   - Ясно... - сказал она и продолжила меня игнорировать.
   Инструктор окинул нас хмурым взглядом.
   - Здесь все?
   - А мы не знаем, - кто-то ответил из толпы.
   Учебная группа была сборной солянкой, так что узнать ответ можно лишь посчитав всех по головам, как овец. Чем инструктор тут же и занялся.
   - Два, четыре, шесть, восемь... Чёрт, сбился. Кхм... будем считать, что все.
   А я думал только Итиль относиться к работе спустя рукава. Кажется, помимо неё, у меня появился новый любимчик. Уверен, что смогу с ним поладить... Только нужно вспомнить, как его зовут: я прослушал момент, когда его представили.
   - Сегодня бег. Дистанция: пять километров. Маршрут мы уже отправили на ваши очки, которые в режиме дополненной реальности будут показывать путь и счетчик. Способностью пользоваться нельзя. Норматива по времени у вас нет, но в начале лучше не снижайте скорость ниже девяти километров в час. Главное, преодолейте маршрут.
   Пять километров без разминки? Не перебор ли? И почему нет норматива по времени? Ведь многие просто пойдут пешком, устроив себе дневной променад.
   Инструктор оглядел студентов.
   - Вопросы?
   Руку подняла одна из девушек, чья длинная чёлка почти спадала на глаза, левый из которых был прикрыт повязкой. Поперёк спины у неё, на уровне лопаток, на двух лямках, как рюкзак, висел длинный чехол для снайперской винтовки.
   Хоть большинство из нас были экипированы одинаково, некоторые имели индивидуальное снаряжение: стоявшая поодаль Яманкан нацепила на талию знакомую бандольеру с металлическим чушками, какой-то парень носил на спине плоскую армейскую флягу - наверное с водой. Такие детали быстро выдавали способности, но видимо инструкторов не сильно заботила секретность.
   - Почему феминистки используют для получения сексуального удовольствия предметы, чья форма идентично мужскому половому органу, хоть тот клеймится ими как олицетворением символа доминирования самцов?
   - Вопросы по теме, Куваева.
   - А... Тогда нет.
   - Ещё вопросы? - как ни в чём не бывало, вновь поинтересовался инструктор.
   - А что за счётчик? - спросил кто-то.
   - Счётчик показывает, насколько успешно вы проходите маршрут.
   - И как это оценивается?
   - Узнаете в процессе.
   - Э...
   - Ещё вопросы?
   - Позволите, господин Моров? - спросила Яманкан и, как прилежная ученица, подняла руку вверх.
   - Разумеется.
   - В одиночку человек может пройти маршрут?
   Инструктор бросил быстрый взгляд на шатер с помощниками.
   - Нет.
   - Значит, главное: совместная работа?
   - Верно.
   - Благодарю за исчерпывающий ответ, - вежливо поблагодарила Яманкан.
   Послышались шепотки. Никто не мог понять, что в ответе "исчерпывающего". Но я понял, что имелось ввиду. Несмотря на словесную скупость инструктора, ключевую информацию мы получили: простого бега не предвидится, иначе не было смысла в парах и утаивании информации о счётчике.
   - А как нас будут происходить оценка пар? Результат каждого будет суммироваться или усредняться? Существует ли таблица параметров оценки и формулы калькулирования итоговой оценки? - задавала вопросы девушка кроткими прилизанными волосами, зачем-то ещё закреплённые заколкой: Вера Решетникова - староста моей группы... и самый душный человек, которого я знал. Хуже Нивиной для пары была бы только она.
   - Мы не хотим раскрывать этих сведений, чтобы избежать поиска лазеек. В первую очередь вы должны усвоить главную цель занятий: выработка сплоченности, умение решать конфликты, направленность на максимальную синергию посредством конструктивного диалога.
   Я с ним... полажу?! У меня с Яманкан был разный подход к новым людям: я старался воспринимать их положительно, лишь потом невольно находя плохое. Она же, если верить её словам, шла обратным путём: критично воспринимая незнакомцев, отыскивала в них хорошее. Пора бы уже позаимствовать её первый шаг, и объединить с моим вторым. Только хардкор - только негатив!
   - Звучит так, словно у вас вовсе нет критериев.
   - Они есть.
   - Но если по окончании занятий я получу отрицательную оценку, как я узнаю её причину?
   - Добиться положительного результата не трудно, - спокойно сказал инструктор, хотя меня от Решетниковой уже начало мутить: её занудство и дотошность действовали на нервы. Почему нельзя просто кивнуть и согласиться? Очевидно же, что сколько вопросов не задавай, он не раскроет деталей. - Главное полагайтесь друг на друга.
   Я посмотрел на напарницу, прикидывая, насколько эта удастся. Шансы были как в онлайн-казино. Нивина обернулась - на её лице читались схожие мысли.
   - Нам нужно лишь выдавать идентичные результаты. Это можно считать признаком слаженной работы, - сказал я.
   - Ну надеюсь... Не хочется из-за тебя накосячить.
   - Работа... совместная.
   - И? Проблема-то в тебе...
   - Почему всё свелось ко мне?
   - А ты ни с кем не разговариваешь... Думала, ты вообще немой.
   - Ты тоже не душа компании, - указал я на то, что в группе она редко с кем общается.
   - А ты в этом спец? - в её речи вмиг проскользнули агрессивные нотки.
   - Я не прав?
   - Э... Ты что вякнул, сыч? Да ты меня совсем не знаешь!
   Личность человека можно представить как пазл. Хочешь получить полную картину - собери все детали вместе. На первый взгляд это может показаться сложным, вот только не стоит забывать, что большинство людей, это пазлы для детей от двух до трех лет. Пара десятков деталей от силы... А в Нивиной и того меньше.
   Я уже давно понял, что она весьма обидчива.
   Она настолько показушно делала вид, что её не волнует мнение окружающих, что я не сомневался, что в действительности девушка сильно зависит от их отношения. Тот, кому на мнение людей плевать, вообще никак это не показывают - им же плевать! Нивина в своем поведении не была исключительной, вот только в отличии от остальных, она компенсировала ранимость агрессией. Стоило ей услышать в свой адрес что-то неоднозначное, она тут же тушевалась и проявляла враждебность. Потом, конечно, она сожалела о своем поведении, но в следующий раз повторяла всё заново: раздражитель, анализ вариантов, агрессия, раскаяние.
   - Чтобы понять тебя, мне не нужно знать, на каком боку ты спишь.
   - Пф... Это ты умничаешь так?
   Нивина надменно посмотрела на меня, и мне захотелось, чтобы это было в первый и последний раз. А то, чего доброго, могу решить, что в визуальной новелле моей скверной жизни случайно начался рут с цундере.
   - Есть такое. Но поэтому я предпочитаю молчать.
   - И делай так дальше: ерунду какую-то вечно несёшь.
   - Вечно? Мы первый раз в жизни говорим.
   - Ну так с другими.
   - Я прежде ни с кем из одногруппников не разговаривал.
   - Ты намекаешь на то, что я вру?!
   Она сказала это так громко, что привлекла внимание. Послышались шепотки. Готов поклясться, что меня уже начали жалеть. Нивина имела дурную репутацию, чего не скажешь обо мне - человеке, кто вообще её не имел. Когда ты сидишь молча и никого не трогаешь, ты можешь сойти странным, но никак не плохим или хорошим. Так что поддержка автоматом отходила ко мне.
   - Ты забыла добавить "сыч".
   - Ты что вякнул... - она запнулась.
   - Угадал.
   - Да пошёл ты! Отброс...
   Вот и подружились. Можно было сказать, что столь скверное начало - её вина... но это было бы ложью. Я сам её распалил, хотя мог просто проигнорировать. Но я так привык говорить и делать, что хочу, что не смог поступить иначе.
   - Думаю, с вопросами можно заканчивать, - сказал инструктор и подошел к стартовой линии, отмеченной краской прямо на траве. - Первыми бегут Филатова и Попов.
   Названная пара подошла к старту. Инструктор поднял планшет и, скомандовал "Пошли!", нажал на кнопку на экране. Прождав секунд пятнадцать, он позвал следующую пару. Пока нас не позвали, был последний шанс исправить ситуацию с Нивиной.
   - Эм... - привлек я внимание девушки.
   - Чё надо?
   - Если не хочешь быть со мной в паре, то попроси инструктора поменять напарника.
   - Мне плевать.
   - Хорошо. Тогда, думаю, стоит забыть случившееся и начать заново.
   - Больно много чести.
   А рядом есть эксперты, которые в курсе, как долго длится период "цун-цун"? Я не прочь, чтобы он закончился прямо сейчас.
   - Бергман, Нивина, - позвал нас инструктор.
   Как только я приблизился к черте, стекло тактических очков мигнуло и перед глазами возникли три строчки: расстояние, скорость и баланс. На всех пока было ноль. Инструктор, как и парам до нас, скомандовал "Пошли!" и мы рванули вперед. Почти сразу мы взяли приличный темп, держась вровень друг с другом. Пусть и на расстоянии друг от друга.
   Первое время дорожка петляла по лесу, но потом, метров через сто, вывернула на склон и теперь деревья высилась лишь справа. На другой стороны был поросший кустарником крутой склон, в центре которого возвышалась охранная мачта. Высокая конструкция напоминала лезвие кинжала, на чьём кончике горели красные габаритные огни, что не выключали даже днём. Мачта не стояла прямо, а была наклонена в сторону студгородка под углом в сорок градусов. От падения её удерживали стальные канаты, прикрепленные к бетонным сваям, всего в паре метров от беговой дорожки.
   Пусть я и вёл растительный образ жизни, но усталости пока не чувствовал. Как сейчас помню полный любви взгляд матери, с которым она сказала: "Сынок, пусть ты и обладаешь способностью, доступной лишь единицам на планете, но это не значит, что ты не будешь копать под картошку". Так что приехал я в Университет порядком окрепшим. А ежедневные подъёмы по Мучительнице даже позволили закрепить эффект.
   Нивина пока тоже, методично работая ногами, старалась, чтобы скорость не падала ниже девяти километров в час. Усталости она тоже не показывала, так что возможно мы сможем нормально финишировать. Лишь бы не подвела экипировка: пусть материалы, из которых она была сделан, были очень легкими, суммарно конструкция весила немало: наверное, сейчас на мне килограмма три-четыре. Да и сама она явно рассчитывалась на более холодный климат. Наверное, осенью в ней было бы гораздо комфортнее. Будет обидно, если раньше нас добьет не усталость, а жара.
   Лес вокруг корпуса был изрезан беговыми дорожками. Чтобы не сбиваться с пути, на каждом перекрестке стояли небольшие столбики, указывающие, где нужно сворачивать, чтобы пройти нужную дистанцию. Но сейчас нас вела стрелка перед глазами, так что на них можно было не смотреть.
   Дорожка стала медленно уходить в сторону гор. Ровный склон остался позади, начался подъём и бежать стало труднее. Впереди замаячила развилка: одна дорожка всё так же шла прямо, а вот вторая резко сворачивала в густой лес, куда мы и побежали, ведомые навигацией. Нас быстро обступили сосны, в воздухе повис аромат хвои, а дорожка стала усыпана иголками и сухими веточками, изредка хрустящими под подошвами.
   - ...Кончай уже сипеть! - спереди прилетел чей-то недовольный голос.
   - Я устала! Итс хард! Да и эта одежда а-а-адски тяжелая-я-я! - ответил капризный девичий голос.
   Небольшой поворот и за зарослями высокого кустарника, чуть в стороне от дорожки, я увидел пару: девушка стояла оперевшись руками в колени и тяжело дышала, её напарник стоял над ней скрестив руки, и недовольно кривил губы. Парень был бодр и изредка ерошил свои стоявшие репейником волосы, а вот с девушки градом лил пот, отчего выбившиеся из косы волосы мерзко липли к лицу.
   - Устала?! Да мы ещё и километра не пробежали... Да и почему ты, вообще, должна была устать? Ты молода и... - он на секунду задумался, стараясь подобрать прилагательное, - ...и аэродинамично сложена.
   - Как-как сложена?
   - Аэродинамично... Это когда воздуха тебя легко обходит. Когда ему не за что цеплятся.
   Я прибавил скорости. Здесь сейчас будет мясо, так что лучше убежать подальше, чтобы при даче показаний с чистым сердцем ответить: "Нет, в момент убийства я находился далеко от место преступления".
   - Ты что имеешь ввиду?
   - Да я про твою...
   - Что?! Ю бастард! Чтоб ты...
   Она, наконец, заметила нас и осеклась. Я нацепил выражение глухонемого и, вперив взгляд в лесную чащу, уже намеревался пробежать мимо, когда стрелка перед глазами, пару раз мигнув, исчезла. Вместо неё вдруг впереди выросла черно-желтая стена в пару метров высотой. Кольцом она опоясывала кусок леса с нами в центре. Метров двадцать в диаметре, не меньше. Через каждые пару метров на виртуальном ограждении светился знак "Стоп" и текст под ним: "Не пересекать". Я и Нивина разом затормозили.
   - У вас тоже на глассес барьер? - спросила девушка.
   Чего?
   - Да, - ответила Нивина.
   - У нас та же ерунда... Даже непонятно, вот ис дуинг!
   Чего-чего?
   - Да ясно как день, что тут начнется какой-то новый этап... С начала же было понятно, что занятие с подвохом! - парень вздохнул, сцепил пальцы в замок и нахлобучил руки на голову.
   - Какой интересный вывод... Вижу дипломированного специалиста Воронежского тёлкостроительного техникума, - фыркнула девушка, а потом неожиданно обратилась к нам. - А вы из какой группы?
   - Я из третьей.
   Нивина могла сказать "мы", но видимо мои коммуникативные навыки напрочь отбили у неё желание признавать моё существование.
   - Ай фром фёст! Меня, кстати, Лариса Нейдгардт зовут.
   - Нонна.
   - Игорь Ордин из четвёртой. Будем знакомы, - сказал Ордин и протянул руку, которую я на автомате пожал. Столько лет живу, а никак не могу привыкнуть к людям, что вот так запросто знакомятся.
   - Э... я Герман... - представился я в ответ.
   - О, прикольное имя. Немецкое?
   - Византийское.
   - Шутишь?
   - Нет.
   - Серьёзно?
   - Конечно же нет... Немецкое-немецкое. Ты был прав.
   Иногда легче соврать, чем читать лекцию по ономастике.
   За деревьями стали мелькать фигуры: к нам приближалась новая пара. Заслон продолжал висеть перед глазами, и я не сразу смог разглядеть гостей, но когда они пересекли его, я почувствовал, что моё лицо невольно перекосило.
   Куваева и Решетникова. На старте я не заметил, что они вместе, так что короткий смешок издал лишь сейчас. Не оставалась сомнений, что большинство пар подбиралось лишь по одному критерию: несочетаемости. И если с Куваевой было просто - что её вид, что вопрос на старте создавали впечатление, что она постоянно сидит на коктейле из ЛСД и седативных - то Решетникова была очень проблемным человеком.
   Та толика занудства, что она вывалила на инструктора, была лишь вершиной айсберга её личности. Формально, группам на кафедре старосты были не нужны. Всю основную информацию мы получали через телефоны, однако руководствуясь старыми правилами, в каждой группе староста имелся. И именно Решетникова взяла не себя эту обязанность. И взяла она её с большим удовольствием, хоть её об этом никто и не просил. Родись она лет семьдесят назад, она бы сделала блестящую карьеру от октябренка, до партийного работника: дотошная, трудолюбивая, правильная. Её мировоззрение не допускало ничего, что хоть чуточку отходило от установленных в обществе правил и норм. И следование им было неукоснительным. Принцип "Разрешено всё, что не запрещено" казался ей призывом к анархии. Если бы татуировки не были символом морального разложения - в её глазах, само-собой - то она бы уже набила на предплечье "Запрещено всё, кроме того, что не разрешено". Уверен, что в самом нижнем ящике её стола лежала толстая тетрадь в строгой черной обложке, где была расписана её жизнь по месяцам на двадцать лет вперед: красный диплом, статусная работа менеджером среднего звена, брак, три ребёнка - мальчик и две девочик, ипотека на трехкомнатную квартиру, машина-универсал и поездки к родителям каждый месяц - девять раз в год к её, три к его. А уж требованию к мужу будут строже, чем к при отборе в космическую программу.
   - Здравствуйте, у вас тоже запрет на продолжение бега?
   Четыре молчаливых кивка. При её появлении даже те, кто не был с ней знаком, поняли, что сейчас она примется всех строить и организовывать.
   Решетникова, как и мы до неё, стала изучать барьер. Со стороны это смотрелась странно: физического препятствия перед нами не было, но поскольку мы его видели, то считали, что не можем пересечь, оставаясь стоять внутри круга. А может это часть испытания? Узнать, кто из студентов в состоянии игнорировать условности. Если так, то я точно с места не сдвинусь. Хоть Исаев и предупредил, что будет наказывать тех, кто станет сознательно занижать свои результаты, но я его словам не внял. Такого мастодонта лени, как я, ему не расколоть.
   Так что в ближайший месяц я приложу колоссальные физические и умственные усилия, чтобы ничего не делать!
   - За пределы кто-нибудь пробовал выйти? - спросила Решетникова, сама, отчего-то, не став так поступать.
   - Я выходил, - ответил Ордин. - Но нам сказали вернутся.
   - Кто сказал?
   Парень подумал, а потом сделал шаг за барьер. В это же мгновение на очках замигала красная надпись:
  
   Участник команды покинул зону проведения испытания. Примите меры к его возвращению.
  
   Шаг назад и надпись тут же исчезла.
   - Команды? Так занятия всё-таки не парные... Но, получается, мы и есть команда?
   - Видимо, да, - подтвердил Ордин.
   - Только вот непонятно хау мэни нас должно быть! - влезла Нейдгардт.
   - Точно больше шести, - заключила Решетникова.
   - Думаешь? - спросила Нейдгардт. Что самое неприятно: на полном серьёзе. Кажется, она у нас чуть-чуть недалекая. - А скольких ещё ждать?
   - Сложный вопрос, - сказала Решетникова таким тоном, будто вознамерилась решить задачу квадратуры куба.
   - Это... вопрос? - Куваева, что прежде не демонстрировала какой-то заинтересованности, оглядела Решетникову с ног до головы. - Нас в группе тридцать два... я посчитала... Бежим мы парами, значит число участников четное. Без остатка тридцать два делиться лишь на восемь и шестнадцать... Шестнадцать для команды - много, восемь - в самый раз. Значит ждем ещё одну пару... Тоже мне "вопрос"!
   Она презрительно фыркнула и, задрав голову, продолжила меланхолично изучать покачивающие кроны деревьев.
   - О... там кто-то бежит, лук! - Нейдгардт вытянула руку.
   Как по команде все обернулись. Как и до этого, из-за барьера я мог разобрать лишь фигуры. Но что в одной из них показалось смутно знакомым. Только не это! Проскользнув через преграду, как через водопад, Яманкан и Перевалов подбежали к нашей разношерстной компании. Даже Нивина, что всё время, пока мы стояли, игралась с телефоном, выуженным из кармана на плече, проявила интерес.
   - Паулина! И ты с нами?! - воскликнула Нейдгардт.
   - Да чтобы я осталась в стороне? Да никогда в жизни! - рассмеялась Яманкан в ответ.
   Интересно, я один понял, что она вообще не поняла, о чем говорила девушка, и ответ - бессмысленная чепуха, которую можно применять в таких случаях?
   - Экселент!
   - Ты как всегда весела.
   - Ну мне в начале подпортили настроение, - последовал обидчивый взгляд в сторону Ордина, - но теперь всё хорошо.
   Все сейчас смотрели на этих двоих. Кроме меня. Я скользил по лицам собравшихся. Равнодушие, любопытство, удивление, раздражение. За последнее стоило "благодарить" Решетникову. Она была единственной, у кого при появлении Яманкан появилось недовольство на лице.
   Перевалов тем временем отошел от девушек.
   - Привет, - поздоровался он со мной и Ординым.
   Я ответил коротким кивком.
   - В курсе, что происходит?
   - Нет... Ну, то есть, да... Вроде как тут должна быть собрана команда для дальнейшего прохождения. Но деталей никаких. Пытаешься выйти за пределы ограждения - тебя просят вернуться. Всё. Вот и ждем, что будет дальше... Кстати, мы вас ждали.
   - Именно нас? - Перевалов удивился.
   - Нет. Мы подумали, что нужна команда из восьми участников, а нас было лишь шесть. Вот и ждали ещё одну пару.
   Яманкан с Нейдгардт закончили обмен любезностями - я уже догадался, что они из одной группы - и вдвоем подошли к нам.
   - Приятно вновь тебя видеть, - вежливо поздоровалась со мной девушка.
   Я и забыл, что для всех в долине, студсовет - сплоченный оплот защитников эсперов. Никто и представить не мог, что двое там - марионетки, а остальные несут ворох психических патологий, узнай о которых студенты, они бы вышли на площадь требуя импичмента.
   - Взаимно.
   - Вас навигация тоже привела сюда? - обратилась она к остальным.
   - Йес! - ответила за всех Нейдгардт. - Кстати, ты тоже видишь барьер?
   - Да.
   - Мы думаем, что здесь собирается команда для чего-то. Похоже никакого бега не будет!
   Нейдгардт попыталась обратить на себя внимание, поделившись интересной информацией, но её ждало разочарование.
   - Нет, бежать мы всё-равно будем. Но отнюдь не парами. Для нас подготовили что-то более своеобразное, чем маршрут из пункта А в пункт Б.
   - Вау! Ты что-то послушала?
   - Узнала сама.
   - Сама? Хау?
   - После того, как вы убежали вперед, я задала инструктору ещё пару наводящих вопросов. Он, как и прежде, на них прямо не ответил, но это было и не нужно. Я формулировала их так, чтобы узнать не то, что он скажет, а то, о чем умолчит.
   Возможно я повторюсь, но Яманкан - понторезка. С другой стороны на ту, кто, желая казаться умнее, вставляет в речь английские слова, её поведение точно подействует. Да и остальные слушали её с интересом. Однако, не все восприняли её визит с радостью.
   - Это всё досужие домыслы, - громко и четко сказала подошедшая Решетникова.
   - Нам пока нечем заняться, так что можно и поболтать, - сказала Яманкан.
   - Декан Исаев прямо сказал, что наши результаты будут оцениваться, так не вижу смысла показывать себя в дурном свете, тратя время на ерунду.
   - А что ты предлагаешь? - спросила Яманкан, дотронувшись кончиками пальцев до дужки своих тактических очков. Как и у всех, на их переносице была маленькая камера.
   - Следует подождать ещё десять минут, а затем, если преграда не исчезнет, вернуться к прохождению маршрута, ориентируясь на указатели.
   - Согласен, Вера. Это хороший вариант, - сказал Перевалов, который не хотел разрастания склоки.
   - Можно и так... Нет особой разницы, что делать, - сказала Яманкан.
   - Тебя будто совсем не тревожит ситуация, - сказала Решетникова.
   - Это урок физкультуры.
   Яманкан думала, что её ответ будет понятен, но просчиталась. Первичное и вторичное Решетникова не могла различать. Чем-то она походила на Вельскую. За той лишь разницей, что они оказались по разные стороны баррикад. Если это университет, значит главная цель - учиться как можно лучше, чтобы показывать самые высокие результаты. Решетникова думала, что это в будущем ей много даст, хотя единственное, чего она достигнет, так это того, что у Яманкан будет талантливая подчиненная.
   - И?
   - И всё.
   - Ты не хочешь пройти во второй этап?
   На лице брюнетки, наконец, появилось понимание.
   - Так ты хочешь на него попасть?! - спросила она и чуть улыбнулась.
   - Буду рада, если меня сочтут достойной для этого.
   - Пусть ты и не знаешь, в чем его цель?
   - А ты?
   Отстраненная улыбка и легкое пожатие плечами.
   - Нет.
   Яманкан с момента поступления хотела сбежать с кафедры. По началу казалось, что дело в её тяге к красивой жизни, но потом я понял, что комфортные условия для неё не на первом месте. Желание перевестись на базовую кафедру было продиктовано чем-то ещё. Чем-то, что она, благодаря влиятельным родственникам, знала, но не хотела делиться с окружающими.
   Решетникова фыркнула и отвернулась. Всё даже хуже чем предполагал - она вправду её невзлюбила. Если вправду придется работать в команде, то это станет проблемой. Нет ничего хуже скрытого конфликт. При открытом ты можешь либо перейти на чью-либо сторону, либо измываться над обеими. Но сейчас все будут чувствовать лишь неловкость от распространяющейся враждебности. Те, кто говорит, что худой мир лучше доброй войны, никогда на себе не испытывал изматывающего давления худого мира.
   - Кстати, нас уже восемь, а что-то ничего и не происходит. Может кто-то ещё подойдет? - спросила Нейдгардт.
   - Надеюсь. А то что то ждать совсем надоело, - поддержал её Ордин.
   Я понял, что дальше ничего полезного не услышу и тихо отошёл. Но одному мне остаться не дали. Тихо, почти невесомо ступая по лесному пологу, ко мне подкралась Яманкан.
   - Что с ней не так?
   Последовал легкий кивок в сторону Решетниковой.
   - Догадайся сама.
   - Сэкономь мне время.
   Сегодня она уже проверяла мою хватку, так что не будет ничего зазорного, если я проверю её.
   - Она очень ответственный староста на кафедре, где старосты не нужны...
   - А можно ещё сильнее сэкономить?
   - Ты в кошелёк из крокодиловой кожи пытаешься засунуть бонусную карту "Магнита"...
   - Не думала, что можешь налажать с саркастичной метафорой... но ты смог удивить!
   Я сконфуженно отвел взгляд.
   - Когда мало времени, не трудно промахнуться...
   - Не кори себя. Такое с каждым случается, поэтому я готова забыть об этом.
   - Взамен на экономию?
   - Да.
   - Четвертый по популярности у женщин повод для брака.
   - Это уже проще... А он, - кивок уже в сторону Перевалов, - знает о её планах?
   - Ты, кажется, забыла, что я за человек, - я намекнул ей на то, что у меня совсем нет друзей, так что ни сплетни, ни раскрытия души мне недоступны.
   Развернувшись на пятках, она пошла обратно к напарнику. Однако теперь её походка чуть изменилась. Стала чуточку изящнее и женственнее, насколько это вообще позволяла экипировка. Захотелось крикнуть ей в спину "Чтобы ты не задумала - не стоит", но я успел себя одернуть. Меня это не касается, так какой смысл влезать?
   Очки заработали у всех разом. На стекле появилась надпись "Ожидание", а следом таймер, отсчитывающий пять минут. Но на этом всё не закончилось - теперь возле пункта "Баланс" висело число: пятьдесят тысяч. В моей жизни только одна вещь сходилась с нею - стипендия. Инструктор сказал, что мы легко сможем понять, насколько успешно мы проходим маршрут. Но он умолчал, мы станем ориентироваться на штрафы.
   Как контролировать студентов, которые поступили без экзаменов и которых нельзя отчислить? Жесткий режим и наказания не вариант. Озлобленные за четыре года подростки выйдут в свет опасными взрослыми, которые станут пополнять ряды ФОЭ. Остается второй путь: симулировать в отдельно взятом месте жизнь взрослых, только с лекциями вместо работы и стипендией вместо зарплаты. Хорошо учишься - хорошо получаешь.
   Это же и позволяло контролировать и поведение студентов: за нарушения режима или хулиганство следовало наказание. Провинившиеся оставались без гроша в кармане и переходили на бесплатную овощные комплекты из минимаркетов. А про них говорили, что их даже вегетарианцы едят с отвращением.
   Так что понятно, как нас заставят стараться на физкультуре.
   - Эм... А у всех пятьдесят тысяч на экранах? - спросил Ордин.
   - Йес!
   - Да. У меня та же сумма, - подтвердил Перевалов.
   - У меня как и у тебя, Илья, - улыбнулась Решетникова Перевалову.
   Яманкан в излюбленной манере на мгновение закатила глаза и вообще не стала ничего говорить.
   - У меня сорок пять... - неожиданно сказала очнувшаяся Куваева.
   - Странно... Может ошибка? - удивилась Решетникова.
   Куваева уставилась вперед, будто стараясь что-то вспомнить. Несколько раз рассеянно пригладила волосы, а потом подцепила край повязки. На секунду что-то внутри меня сжалось в ожидании лицезрения ужасной раны, но под маской оказался совершенно целый и здоровый глаз. Принявшись теперь его тыльной стороной ладони, она заговорила:
   - Нет... На прошлой неделе у меня возник один вопрос, ответ на который я не смогла найти в сети. Он меня так заинтересовал, что я решила найти ответ самостоятельно... В общем, в сентябре я получу сорок пять.
   - Тогда всё сходится, - сказала Яманкан. - Если не будем выполнять норматив, то с нас начнут снимать деньги.
   - Только нам ясно сказали, что норматива нет, - вмешалась Решетникова.
   - А если я скажу, что ещё нет справедливости, вечной любви, пенсионных накоплений и Мисаки Мэй, то это станет правдой?
   - Это ты так пошутила? - холодно спросила Решетникова.
   - Вау-вау... батл "Лина версус Вера"! - от восторга Нейдгардт даже захлопала в ладоши.
   - Не вышло? - губы Яманкан тронула улыбка.
   - Нисколько.
   - Ох... А я так хотела блеснуть чувством юмора... - Ямакан грустно вздохнула, наигранно поджала губки и бессильно свесила руки. Несколько мгновений она стояла в позе уныния, а потом резко выпрямилась, будто пружина. - Но может мне удастся блеснуть памятью?
   - Тоже не стоит... - бросила Решетникова тоном старца, с высоты прожитых лет видевшим наперед её провал.
   - Жаль... А ведь я точно помнила, что инструктор сказал, что нет норматива по времени... О других он не обмолвился. Опять я опростоволосилась!
   - Я помню те же слова. Речь шла про время, но он не сказал, что других нет, - сказал Перевалов.
   - Правда?! Спасибо. Хоть кто-то меня поддерживает! - зарделась Яманкан.
   У Решетниковой заходили желваки. Она терпеть не могла подобную дешёвую театральщину. А ещё и остальные смотря на их пикировку не переставали улыбаться. Ещё один укол её самолюбию. Она так гордилась своей серьезностью и взрослостью, что видеть, как Яманкан становиться популярной лишь из-за низкопробных шуточек было обидно.
   - Кстати, всего минута осталась... - чуть тревожно сказал Ордин, которого больше волновала информация на очках, чем потуги Решетниковой стать главной.
   Таймер отсчитал последние секунды, и перед глазами вновь появилась знакомая стрелка, а вслед за этим исчез и барьер. Нолик на конце счета замигал и сменился на девятку. Вот чёрт! Все разом рванули вперёд. Смысл урока уже ни у кого не вызвал вопросов: нужно было бежать, чтобы не тратить деньги. Дорожка в лесу была узкой, так что все невольно выстроились в колонну. Само-собой со мной, как замыкающим. Остановка меня порядком расслабила, так что возобновление бега меня расстроило. Я вообще бегал с неохотой: как и любой лентяй, я ненавидел физкультуру.
   Однако теперь у меня появилось время подумать спокойно. Как и подборе пар, о рандомном выборе участников команды тут и речи не шло. Три лидера: Яманкан - официальный лидер, Перевалов - неофициальный и Решетникова - что-то посередине. Потом идет прокладка из Ордина, Куваевой и Нейдгардт. Типичные середнячки. А в конце я и Нивина - те, кто по тем или иным причинам плохо вписываются в коллектив.
   Что не говори - быть взрослым здорово! Можно сводить разномастных подростков вместе и хрустеть попкорном, глядя что получиться.
   - Да что не так-то?! - раздосадованный вопль Нейдгардт разлетелся по лесу. - Итс крейзи! Не на полном же серьёзе у нас деньги снимут за то, что бежим ту бэд!
   Я бросил взгляд на дашборд, про который на время забыл: деньги по-прежнему убывали. Я уже потерял три тысячи. К тому же счетчик стал крутиться быстрее, чем при старте. Чем дольше мы делаем что-то не так, тем быстрее нас наказывают. Но в чём мы ошиблись?
   - А что не так? За всё у нас деньги снимают. За прогулы например, - сказал Ордин.
   - Но мы же не прогуливаем!
   - Прогул, это когда ты не в здании... Мы не в здании - значим мы прогуливаем!
   - Это что за логика такая?!
   - Очевидная!
   - Ни разу не очевидная! Вот в Университете учатся, Университет - это город. Значит, если ты в городе, но не учишься - значит прогуливаешь?
   - Но мы в лесу, а он не часть города.
   - А есть сильная разница?
   - Город на равнине, а лес... э... на наклонной поверхности!
   - Но учебный корпус тоже на горе, и земля то под ним ровная! Так что ты не учишься находясь на ровной поверхности - ты прогуливаешь и тебя штрафуют, а если не учишься на наклонной, то нет! Это же элементари!
   - Кхм... А и верно!
   У меня стало возникать подозрение, что причина таяния денег лежит на поверхности: если у бегущих впереди есть силы чесать языками, то значит они бегут недостаточно усердно. Схожая мысль посетила и Яманкан. Перекинувшись парой фраз с Переваловым, она чуть сбавила скорость, чтобы бежать с нами вровень.
   - Следует ускориться. От нас хотят, чтобы мы выложились по полной. Это и следует сделать.
   - Но я уже на пределе-е-е... - заныла Нейдгардт, чья выносливость была почти нулевой.
   - Ты можешь остаться, - посоветовал Ордин.
   - Нет, - вмешался Перевалов. - Сами подумайте: зачем нас собирать в команду? Бегать мы и в одиночку можем... Значит, впереди нас ждёт что-то, что потребует совместной работы. Так что никого оставлять нельзя.
   Как ни удивительно, но воодушевить всех ему удалось. Новых сил ни у кого не появилось, но все побежали чуточку быстрее. Но деньги продолжали утекать. Лично я потратил уже полторы тысячи. Яманкан стала вырываться вперед, и все, словно следуя инстинкту рванули следом за ведущим.
   - Ещё... немного... и я... пойду... пешком... - тяжело сипя, выдала Нейдгардт.
   - Тогда вообще без денег останешься, - сказала Решетникова.
   - Нас всех... это ждёт... Смысл бежать?
   - А ты представь, что тратишь не деньги, а калории. Тебе поможет, - вмешался Ордин, который был мастером удачных формулировок.
   - Эй! Вот даз ит мин?
   Четверка на конце суммы привычно мигнула. Но вместо того, чтобы стать тройкой я увидел пятёрку. Ещё несколько секунд и она уже сменилась на семёрку. ПО нашей растянувшейся змейке прошел слитный вздох облегчения. Нейдгардт радостно затараторила, но я уже её не слушал.
   Хоть теперь деньги возвращались, бежать по-прежнему было трудно. Долго поддерживать взятый темп невозможно без подготовки. Я держался, но только из-за страха. На меня так часто после занятий накатывала лень, что было лень даже закупаться полуфабрикатами. Тогда я шёл в одно из заведений города и наедался там до отвала, чтобы протянуть до ночи. Но лишись я сегодня денег, об этом придется забыть. Хуже того, возможно мне придется перейти на самостоятельную готовку! А этого нельзя допустить: моей стряпней даже бродячие собаки брезговали.
   Не соберусь сейчас с силами, и сентябрь станет моим личным гастрономическим адом!
   Стрелка неожиданно указала в сторону. Все на секунду замерли в нерешительности, поскольку не хотели сходить с дорожки, но выхода не было. Из-за веток, кочек и травы бежать сразу стало труднее. Первое время я думал, что маршрут проложен наобум, но потом стрелка провела нас аккурат по узкой тропинке между зарослями папоротника. Значит путь строили вручную, а не по картам.
   Счетчик стал выходить в плюс ещё быстрее. Видимо норматив на этом участке был мягче. Все стали сбавлять скорость, но медленнее начислять деньги не стали. Видимо, нам, наконец, дали передохнуть.
   - Не растет... - заметила Нейдгардт.
   Баланс остановился на сорока девяти тысячах.
   - Но и не падает, - ответила Решетникова. - Видимо, тысячи мы лишились, потому что слишком поздно нашли решение... Впредь следует быть быстрее.
   - А если в следующий мы не найдём решение? - спросил Ордин.
   - А будет... следующий раз? - Нейдгардт вмиг струхнула.
   - Мы миновали полтора километра из пяти. Непременно будет! - сказала молчавшая до этого Куваева.
   - Почему ты это сказала с радостью?!
   - Люблю загадки.
   - Но эта из жестоких!
   - Сказки братьев Гримм тоже. Но их детям читают.
   - Но не в оригинале!
   - Кому как...
   Я чуть сбавил скорость. Когда странноватая девушка со снайперской винтовкой за спиной говорит, что в детстве ей читали оригиналы сказок братьев Гримм - осторожность не повредит.
   - Блин! Ну вот из эгейн?! - словесная каша спугнула с ветки пару пичужек.
   Мы опять теряли деньги. И в этот раз уже быстрее. Нас решили держали в напряжении, не давая расслабиться. Постоянный цейтнот с меняющимися правилами - жестоко, но эффективно.
   Ровная местность сменилась слабым уклоном, а затем перед нами вырос уходящий вверх склон. Стрелка, что прежде держалась параллельно земле, приподняла кончик. Я понял, что наступил второй этап.
   Уже через пару минут все стали сдавать. Подъём под углом в двадцать градусов - вещь изматывающая. Лодыжки болели, экипировка тянула вниз, а ко всему, счётчик перед глазами принялся предательски списывать деньги. Но ничего поделать было нельзя.
   Склон закончился метров через сто, но к тому времени все были уже едва живые. В просвете между деревьями неожиданно замаячила сетка-рабица, а потом стало различимо и здание за ней. Низкая бетонная коробка с амбразурами вместо окон, была утыкана устремленными вверх параболическими антеннами. Стрелка изменила направление, и непонятное здание скрылось из виду.
   Счетчик вновь стал выходить в плюс... Но триста рублей всё равно было потеряно. Нейдгардт принялась радоваться, но её никто не поддержал. Да, полторы тысячи от пятидесяти - мало. Вот только мы не прошли и половины маршрута - раз, это лишь первое занятии из двадцати - два, мы не знаем, что ждёт впереди - три. Через неделю мы можем уже сидеть на мели.
   Земля пошла под уклон. Значит, теперь нас уже ждёт спуск. Какой комплексный подход к физкультуре - ничего не забыли! Но, спасибо гравитации, вниз идти всегда легче, чем вверх. Скажу, по своему опыту социализации.
   Лес становился гуще и неухоженнее: сплошные буреломы из валежника. Тут и не думали за ним следить. Быть бежать было в принципе невозможно. Нет места разогнаться, а случайная ошибка могла обернуться вывихом или растяжением. Но нас упорно направляли именно вглубь этой чащи.
   Стрелка исчезла внезапно, а следом оживился баланс. При спуске все расслабились и зря. Рискуя покалечится все рванули вперёд.
   - Бежим прямо! - прежде, чем последовали однотипные вопросы, крикнул Перевалов.
   - Что-то не получается, - сказала Решетникова.
   - Мы бежим почти на пределе... - сказал Перевалов. - Быстрее никак.
   Был какой-то подвох, что мы в упор не могли разглядеть. И почему пропала стрелка? Это подсказка?
   - Стойте! - скомандовала Яманкан.
   Все затормозили и, тяжело дыша, окружили девушку.
   - У меня две новости: хорошая и плохая. С какой начать?
   - С хорошей... - выбрал за всех Перевалов.
   - Я поняла смысл этапа, так что сейчас быстро исправим ситуацию.
   - А можно говорить быстрее? Все мы по-прежнему теряем деньги? - Решетникова попыталась прикрыть раздражение общими интересами, но вышло не очень.
   - Ты права, - как ни в чём не бывало согласилась Яманкан, но я был уверен, что зарубку в памяти она сделала. - Цель тренировки не пройти дистанцию быстро, а научится оперативно находить решение. В начале у нас был бег, затем простая ходьба, затем подъем и спуск. Ничего не напоминает?
   - Типичный набор способов перемещения группы по пересеченной местности, - сказал Куваева, видимо решив, что вопросы по её части.
   - Верно. Сложим это вместе с тем, что у нас пропала стрелка на очках и напрашивается очевидный вывод: сейчас нужно самостоятельно найти маршрут!
   - Как?
   - Легко: нужно рассредоточиться по лесу - кто начнет выходить в плюс, тот и нашел нужный путь.
   - И всё?
   - Да. Простое ориентирование на местности.
   На последних словах, она лишь на мгновение бросила взгляд на меня.
   Что это было? Случайность? С самого начала я занял инертную позицию. Происходящее меня не интересовало и не трогало. Главное было не уйти в минус и всё. Но теперь я задумался. Она посмотрела на меня, будто ожидая реакции. Боялась, что скажу что-то не то? Почему? Опасаться можно только плохого, значит я могу сказать что-то, что идет вразрез с её словами и может нарушить баланс в группе.
   Но я ничего не знал. Но возможна она думала иначе. Что такого плохого я мог знать о сегодняшнем занятии, чего она боялась сказать при всех?
   Бег. Ходьба. Подъем. Спуск. Ориентирование.
   Казалось, что нас учили бегать. Но что если перевернуть всё с ног на голову: нас учат бегать, или... убегать? Тогда впереди нас ждет кульминация.
   Я покосился на Нивину, что продолжала меня игнорировать с мастерством жены после двадцати лет неудачного брака. Рискнуть подружиться, чтобы завести хоть одного союзника? Ну уж нет!
   - А плохая новость? - спросила Нейдгарт.
   - Часть денег мы уже не вернём - долго думали. А чтобы не лишиться остальных денег, сейчас нужно действовать так...
   Всего нас ждало три этапа.
   Преодолеть первый было проще всего: держась на расстоянии друг от друга, мы широкой цепью шли через буреломы в направлении, что показывала стрелка, прежде чем исчезнуть. Если бы кто-то стал возвращать деньги, он должен был об этом крикнуть. Нужный путь нашёл Ордин. Все вместе мы рванули к нему, а потом, идя плотнее, продолжили искать путь. Всё это напоминало игру "горячо-холодно". О том, чтобы идти быстро речи не шло: от нас ожидали смекалки.
   Здесь мы потеряли целую тысячу. Мы слишком долго бежали вперёд, надеясь на чудо, а не анализировали ситуацию.
   Стрелка вернулась на место, когда чаща закончилась. Лес поредел. Через кроны стали пробиваться лучи, света, что узорчатыми зайчиками замелькали по траве и нашей белой экипировке. Все повеселели, чем организаторы и воспользовались.
   Второй этап тоже требовал от нас идти цепью. Но тут учитывалось не скорость или сообразительность, а скорость реакции. В определённые моменты мы должны были резко останавливаться, а угадать этот момент можно было по тому как резко списывают деньги. Но резко списывали их лишь у одного участника, поэтому он должен был быстро подать сигнал остальным, кто ни о чем не догадывался. Сложность крылась в том, что предупредить он должен был молча! Как оказалось, в наших очках были не только камеры, но и микрофоны. В первый раз, когда Нейдгардт громко крикнула, что её штрафуют быстрее обычного, у всех одновременно баланс мигнул красным и мгновенно списал тысячу рублей.
   Шёпотом мы договорились предупреждать друг друга поднятой вверх рукой. Только вот шли мы по лесу и на расстоянии друг от друга. Приходилось постоянно вертеть головой, следя за соседями. Если поднималась рука в центре - все узнавали быстро, если с краю - по цепочки сигнал доходил с опозданием и все опять теряли деньги.
   Здесь мы потеряли тысячу триста рублей.
   Даже удивительно, насколько прост был третий этап: переход по железобетонным балкам, перекинутых как мостки через неглубокие расщелины. Таких переходов было пять, и от нас требовалась лишь преодолевать их как можно быстрее. Вроде просто, но это был единственный этап с угрозой здоровью. Хоть способностями пользоваться запретили, каждый раз я молча активировал хрономантию. Стоило нечаянно навернуться, и я взлетел бы обратно целый и невредимый.
   Может зря я жаловался Кретовой? Всё-таки способность, в каком-то роде, делала меня бессмертным. Почти... Отмотка не запускалась автоматом, так что сверни я шею, и на один кладенец в стране станет больше.
   Здесь мы не потеряли ни копейки.
   Если верить очкам, мы уже пробежали пять километров, но маршрут и не думал заканчиваться. Даже на спокойные последние этапы, ноги у всех были свинцовые из-за нагрузок в начале.
   Этап с мостками проходил на лысом склоне, откуда можно было разглядеть кубик учебного корпуса, и, казавшийся совсем крошечным, сам студгородок. Поэтому мы понимали, что уже сделали широкий крюк и теперь возвращались обратно. Скорее всего, нам уже было недалеко до финиша. Все оживились. даже я, хоть мне не давала покоя мысль, что впереди ждет что-то плохое.
   Проблемы начались, когда мы вновь попали в лес. До этого мы стабильно бежали под уклон, и только здесь пошел ровный участок, перед последним спуском. Привычно стали списываться деньги, хоть и медленнее обычного, но все комбинации Яманкан в этот раз не срабатывали, а найти ответ не удавалось - в этот раз подсказок не было никаких. Стоишь - стипендия уменьшается, бежишь - тоже. Да и стрелка была на месте.
   - Ничего не выходит! - воскликнула Нейдгардт, которая стала нашим голосовым ассистентом для дашборда. - Паулина, ну ты же умна! Придумай что-то.
   Никогда не понимал тех, кто так говорит. Это как прилюдно признаться, что ты тупой. При это скажи это вслух, и получишь невежливый ответ. Парадокс!
   Яманкан, до этого молча бежавшая вровень со всеми, резко остановилась, вспахав землю ребром кроссовок.
   - У меня есть предположение, но оно требует проверки.
   - Ты что-то поняла? - спросил Перевалов.
   - Да... Но не хочу делиться деталями. Нужно, чтобы вы продолжили бежать без меня. Только темп высокий не берите, чтобы я могла вас нагнать.
   - Уверена?
   - Да. И не тяните!
   Все не сговариваясь побежали вперед. Фигура девушки скрылась за деревьями, и неожиданно счётчик стал крутиться в обратную сторону.
   - Ура! - воскликнула Нейдгардт. - Только что мы сделали? Так... стоп... Ааа! Опять убывает?!
   Радость была недолгой. Понимая в чём смысл этапа, я обернулся и увидел Яманкан, несущуюся через лес с резвостью профессионального спринтера. Подбежав, она спросила Перевалова:
   - Что с деньгами?
   - Ненадолго стали прибывать. Что ты сделала?
   - Я? - последовала улыбка. - Ни-че-го...
   - Как так?
   - Я просто стояла на месте, а потом отправилась за вами.
   - А в чём смысл? - спросил Ордин.
   - Всё достаточно просто: на этом этапе от нас требуется лишь одно - бросить одного из команды.
   - Б-бросить? - Нейдгардт не поверила ушам.
   Яманкан кивнула.
   - Условия требуют, чтобы один из нас стоял на месте, пока остальные бегут вперед.
   - Так почему ты не осталась? - вежливо поинтересовалась Решетникова.
   - Этап может быть не последним, и вы должны знать, с чем столкнетесь в дальнейшем.
   Повисла тишина. Каждый из нас пришёл к одному выводу, но боялся его озвучить.
   - Я в предвкушении... - слова Куваевой стали неожиданностью.
   - Чего? - спросила Нейдгарт.
   - Ответа.
   - Э... Ответа на... что?
   - Кто останется, - единственный глаз Куваевой блестел азартом.
   - А разве... - Нейдгардт запнулась. Кажется, она последней поняла то, что не было сказано. - Паулина, а деньги тебе... эм... вернули?
   Люди предпочитают думать, что чтобы не происходило - их это не коснется. Ровно до того, как такой момент не наступит. Принцип "кто-кто, а уж точно не я" стремительно сменяется на "это точно буду я". На тебя накатывает страх, во рту становиться сухо, сердцебиение учащается, а главное - ты остаешься один. Мне, как одиночке, к такому не привыкать, а вот остальные осознают, что теперь сами за себя.
   - Чем дальше от тебя будут отдаляться участники команды, тем больше будет терять оставшийся, - ответила Яманкан.
   - Так вот в чём настоящий смысл? - сказал Перевалов. - Слаженность пар, групповая работа... Им просто нужно было стравить нас друг с другом. Не перестаю восхищаться этим местом: за тысячи километров от дома, но всё такое знакомое...
   О чём он, вообще? Есть в Университете хоть кто-то без проблемного прошлого? Горечь, с которой была не наигранно.
   - Но как решить, кто... эм... останется? - Нейдгардт как-то быстро стала переходить на родной язык.
   - Никак. Остаюсь я, - ответил ей Перевалов.
   - Илья! - воскликнула Решетникова. - Вот не надо геройства!
   - Не в геройстве дело. Я не хочу, чтобы цель состязания была достигнута... Я не допущу развязки, которой ждут.
   Его популярность оправдана. Может ты даже станешь тем, в ком мой гнилой взгляд не различит пятнышек. Пусть шанс на это мал. В каждом они есть - поэтому я никогда не смотрю в зеркало.
   - Давай не торопиться! У нас ещё есть время подумать, - не сдавалась Решетникова.
   Я только сейчас заметил, что пока мы стоим, деньги уходили значительно медленнее. Всё было организовано так, чтобы у нас было время всё обсудить, но недостаточно, чтобы не впасть в панику.
   - Не вижу альтернатив. И не нужно отговаривать.
   - Нужно... У нас трое парней: будет лучше если вы, как мужчины, решите это между собой.
   - Э... Ну если Илья согласен, то зачем что-то решать? - спросил Ордин.
   Нейдгард скривилась от омерзения, пусть до этого порядком струхнула от мысли, что может остаться. Но это естественно. Как только опасность отступает, люди клеймят позором других, чтобы никто не вспомнил, что они вели себя так же.
   Решетникова фыркнула и неожиданно повернулась ко мне.
   Вот это ты зря.
   - Может ты поведешь себя подобающе?
   - Я не останусь.
   В студгородке не важно, сколько у тебя денег за его пределами. Ввозить их запрещалось, а закинуть на телефон было невозможно. Хоть наша стипендия измерялась рублями, но это были ненастоящие деньги. Что-то вроде игровой валюты, созвучной с государственной.
   Когда мы расплачиваемся в магазинах или кафе, владельцы получают только информацию о сумме покупки, а лишь затем, после конвертации по специальному курсу, им переводят деньги. Например, буханка хлеба стоит в магазине двадцать пять наших рублей, но Университет отдаёт за неё пятьдесят настоящих. Я особо не вникал в смысл этой системы, но знал одно: даже богачки, вроде Яманкан и Крашенинниковой, жили лишь на свои.
   Так почему Яманкан спокойна, будто уверена, что это пустяк? Прежде, она с удовольствием рассказывала о деталях этапа, то теперь хранила молчание, чего-то обдумывая.
   - Даже если мы за тебя проголосуем?
   Странно, что о голосовании вспомнили только сейчас. Неужели начинаем продумывать варианты?
   - Да.
   - Не думаешь, что это не по-мужски?
   Губы Яманкан тронула улыбка. Она понимала, что это не подействует. Мне же было совсем не смешно: прессинга я не выносил. Требовалось ответить так, чтобы от меня отстали, но не питали потом обиды, а это было непросто.
   Я уже было открыл рот, чтобы сказать фразу, которая сразу бы перевернула всё с ног на голову, когда вновь поймал взгляд Яманкан. Так очень тихо, почти незаметно, покачала головой.
   - Да, - ответил я после долгой паузы, решив довериться ей. Может это и глупо, но мой путь мог бы быть ещё хуже. - Но я не хочу оставаться.
   - И не нужно, - сказал Перевалов. - Вера, я уже решил, что остаюсь.
   - Илья, вообще-то ты побежишь вместе со всеми.
   После долгого молчания, дав всем как следует повариться, в дело наконец вступила Яманкан.
   - Паулина?
   - Остаюсь я...
   - Но я уже решил.
   - И это правда поступок мужчины, - она чуть отвела взгляд и прикусила губу. - Но есть обстоятельство, которое не позволяет тебе жертвовать собой - моё присутствие. В своей предвыборной кампании я говорила, что не стану перекладывать проблемы на других и стану помогать эсперам. Будет странно, если я в текущей ситуации я... кхм... прикрась тобой. Да, твой поступок идет от всего сердца, но его мотивы - благородство, а мои - обязанность. Так что тут у меня преимущество.
   - Паулина, тебя не станут винить, если откажешься.
   - Но я себя - буду.
   - Почему?
   - Никогда не иду против своих принципов. Ты ничего не потеряешь, если побежишь со всеми, а я стану мучиться виной. Согласись, что у меня преимущество?
   - А твой принцип - помогать в ущерб себе?
   - Мой принцип: если тебя избрали, то будь готов нести ответственность.
   Есть! Вот оно! Я понял, куда она вела. Вот только времени всё меньше.
   - Ты можешь потерять не меньше пятнадцати тысяч.
   - Люблю транжирить деньги.
   - Илья, если она хочет остаться, то это её право, - вмешалась Решетникова.
   - Скорее обязанность. Ты то уж должна это понимать, как староста.
   Яманкан закинула крючок.
   - Я... я понимаю, - смутилась Решетникова, не ожидая такого поворота. - Но ты выше меня по статусу, так что я не стану тебе мешать.
   - Половина из нас из твоей группы... Мы сейчас в равных условиях.
   - Я ответственна за троих... а ты за семерых.
   Я бросил взгляд на дашборд. А денег-то всё меньше - успеет она сыграть спектакль до конца? Ну меня то это точно тревожить не должно: в крайнем случае побегу один.
   Или нет?
   Я хочу победить Яманкан. И пусть удачная возможность для этого ещё не представилось, это не значит, что я отступил. У меня впереди четыре года - можно и потерпеть. Но почву можно подготовить прямо сейчас. Даже если есть мизерный шанс, что мой следующий поступок усыпит бдительность Яманкан - стоит попробовать.
   Я медленно зашел за спину Решетниковой.
   - Решайте уже кто останется... Только на меня не рассчитывайте, - хоть я и обращался ко всем, но говорила так, чтобы расслышала лишь она.
   - Да мы это уже поняли, - брезгливо бросила Решетникова через плечо.
   - Ну да... Я такой, какой есть... - сказал я, а потом добавил. - Мне чуждо позёрство.
   - Это не позёрство! Кто-то останется без денег.
   - Зато произведет впечатление... А ничто так не влюбляет, как сильный характер и благородные поведение.
   От Яманкан не укрылось, то что я перекинулся парой слов со старостой, но она не отреагировала. Я отошел подальше и, просунув руки в рукава кирасы, стал ждать развязки. Вот только она не наступала - Решетникова молчала.
   Ну же! Давай!
   Стань тем камнем, который подтолкнули. Ты должна была понять намек. Тебе остается лишь вступить в дело. Одно слова и все получат, что хотят: команда - добровольца, я - шанс на победу, ты - внимание, Яманкан - деньги и чистую репутацию.
   Я не зашел ли я слишком далеко? Да, у меня была причина так поступить, но была ли она правильной? Неужели я так долго был с Яманкан, что её яд стал отправлять мне душу? Она манипулирует людьми из эгоизма, а я считаю это низостью. Тем не менее я поступил так же. Причем, уже во второй раз. Что сейчас, что две недели назад, на сцене Концертного Зала, у меня была причина... или я её сам для себя нашёл?
   Чёрт! Сколько ещё ждать развязки?!
   - Ладно, я сдаюсь! - вздохнул Перевалов. - Ты можешь остаться...
   - Я... против!
   Решетникова приблизилась к ним и повторила.
   - Я против. Я тоже готова остаться.
   Интересно, а когда Яманкан такое вытворяет каждый день, она чувствует себя столь же паршиво, как я сейчас?
   - Э... вот ис дуинг? - Нейдгардт опешила, а заодно вновь вернулась к своей дурацкой манере речи.
   - Становиться всё интереснее... - Куваева оживилась.
   - Но почему? - спросил Перевалов. - Паулина же не против.
   - Она права. Нести ответственность - и моя обязанность. Я ведь староста нашей группы.
   - Согласна с тобой, - сказала Яманкан и повернулась к Перевалову. - Извини, Илья, но это касается лишь нас. Президент и староста должны помогать другим, а не рядовые студенты.
   - Ты правду необычная, - повторил Перевалов.
   - Тебе кажется... Наверное, у тебя мало опыта общения с девушками?
   - Не сказал бы.
   - Тогда тебя прежде окружали не те девушки.
   - Вы ведь не забыли, что пока мы тратим время, то тратим и деньги? - вмешалась Решетникова.
   - Ах, да. Мы вправду отвлеклись... - согласилась Яманкан, поняв, что ещё пара минут лёгкого флирта, и Решетникова заткнула бы ей рот не словами, а шишками.
   Перевалов тоже кивнул, и отошёл чуть назад, будто давая им место решить всё самим.
   - Вера, я понимаю, что, если попрошу тебя уступить, ты не согласишься. Поэтому, давай решим всё игрой в камень-ножницы-бумага?
   Решетникова на миг задумалась, обдумывая предложение. С одной стороны, она может и проиграть, с другой - откажись, и на неё станут косится. Упрямых и неуступчивых не жалуют.
   - Согласна.
   А она, вообще, понимает, что готова сражаться за роль аутсайдера? Или эмоции настолько затмили ей разум?
   Яманкан довольно улыбнулась и начала перечислять правила:
   - Играем тремя стандартными фигурами: камнем, бумагой и ножницами. Количество розыгрышей не ограничено. Выигрывает тот, кто первым наберёт две победы. При розыгрыше на руки не смотреть. Устраивает?
   - Да.
   - Лариса, побудешь рефери? - спросила Яманкан.
   - Йес! - Нейдгардт с азартом подлетела к ним. Как и остальным, она так увлеклась происходящим, что напрочь забыла про утекающие деньги.
   Девушки сблизились и одновременно подняли руки.
   - Камень-ножницы-бумага, раз-два-три! - сказала Нейдгардт.
   Яманкан выкинула бумагу. Решетникова - камень.
   - Камень-ножницы-бумага, раз-два-три!
   Яманкан выкинула камень. Решетникова - бумагу.
   Один-один. Теперь всё решит следующий ход. Если, конечно, не будет ничьи.
   - Камень-ножницы-бумага, раз-два-три! - в третий раз повторила Нейдгардт.
   Яманкан выкинула камень. Решетникова - бумагу.
   - Я победила! - Решетникова лучилась счастьем.
   Пиши я мемуары, то слово "победа" поставил бы в кавычки.
   - Принимаю поражение, - Яманкан тяжело вздохнула.
   - Тогда решено: я остаюсь, а вы бегите вперёд.
   - Вера... эм... удачи, - сказала Нейдгардт.
   - Спасибо!
   - Ты ведь понимаешь, что скорее всего не сможешь вернуть деньги? - спросил Перевалов. На его лице по-прежнему читалась решимость плюнуть на её выбор, а самому занять место аутсайдера.
   - Перестань! Я приняла решение. Я должна так сделать, ибо э мой долг.
   Единственная, кто хранил молчание - Яманкан. Любительница потрепаться, она вела себя на редкость тихо. Не желая привлекать внимание, она отошла, ожидая пока все попрощаются.
   - Возможно, что, когда мы добежим до финиша, тебе вернут все потраченные деньги? - предположил Ордин. - Как поощрение...
   Сцена затягивалась. Каждый боялся побежать первым, чтобы не прослыть черствым. Требовалось соблюсти ритуал выражения благодарности, а ритуалы - вещь долгая. Но чем дольше мы стоим - тем больше тратим... Да и Решетникова может начать догадываться, что сейчас произошло на самом деле!
   Кажется, опять мой выход.
   - Чудесно... Теперь мы можем бежать? - сказал я капризным тоном.
   Совру, если скажу, что злых пар глаз было семь. Куваева осталась равнодушна, а Яманкан лишь изобразила неприязнь. Она поняла, чего я добивался и отреагировала лишь так, как этого требует ситуация. Остальные же смотрели на меня, как на отброса.
   - Обязательно вести себя как мусор? - сказала Нивина, которая впервые за весь маршрут обратилась ко мне. Видимо, даже её проняло.
   - Но Вера же согласилась остатся... Нас больше ничего не держит, и мы должны бежать.
   - Извините за... это, - сказала Яманкан, поджав губы. - В глубине души он хороший человек.
   - Прям очень глубоко... - насупилась Нейдгардт.
   - Он из тех, кто так прячет боль... - Яманкан, как бы между делом, коснулась бедра.
   - Оу... Дело в... этом?! - пробормотала Нейдгардт.
   - Да.
   Чудесно! Теперь меня ещё и жалеют. Причем, беспричинно. Я подчинённый Яманкан, а значит моя репутацию влияет и на её. Так что ей пришлось сгладить углы. Но благодарить её не стану, ведь она сейчас немало выиграла, выставив себя в глазах окружающих сердобольным человеком, что жалеет даже подобных мне. Показушное самаритянство во всей красе.
   Я не стал ждать продолжения и просто рванул вперед.
   - Думаю, что нам вправду пора, - сказал Перевалов и вновь махнул на прощание Решетниковой.
   - Да бегите уже, наконец! - воскликнула она, и добавила. - Кстати, надеюсь, в будущем я могу рассчитывать на ответную услугу?
   - Конечно! - сказал парень и улыбнулся.
   Женщин хлебом не корми, дай шанс заставить мужчин чувствовать себя виноватыми. Интересно, как Решетникова распорядится открывшейся возможностью? Попросит угостить её в кафе? Нет. Слишком прямо. Скорее всего, попросит помочь с работой... после занятий... когда в корпусе точно никого не будет. А потом ещё грустно скажет, чуть рассеянно поправляя прядь волос:
   "- Спасибо, что помогаешь... Илья, ты единственный, на кого я могу положиться".
   Наверное, так она сейчас думает.
   Но вскоре её станут посещать иные мысли.
   Все нехотя развернулись и побежали вперед. До конца пути оставалось всего ничего. Счетчик некоторое время уходил в минус, а потом, с каждым шагом, всё быстрее стал возвращать деньги. От радости все ускорились, желая компенсировать всё до копейки.
   Если прежде нас вёл Перевалов, то теперь темп и направление задавала Яманкан. Несясь сломя голову, она хотела как можно быстрее достичь финиша. Я тоже не отставал, лишь изредка поглядываю на Нивину, что старалась держаться от меня на расстоянии. Мы с ней и так плохо начала, а уж моё поведение пару минут назад окончательно отбило у неё стремление к синергии.
   Дорожка пошла под откос, петляя среди деревьев. Боясь оступиться и покатится кубарем, мы замедлились. Яманкан заметила это, но вида не подала. Ей и так было не до нас: все её мысли были заняты Решетниковой. Сейчас наша староста стояла в одиночестве в лесной чаще. Её окружают уходящие ввысь стволы сосен, чьи кроны медленно раскачивались в такт ветру. Воздух пропитан ароматом хвои и смолы. Слышно пение птиц и стрекот цикад. Идеальное окружение, чтобы подумать. Эмоции от победы начинают стихать, сменяясь логикой, и медленно, шаг за шагом, она начинает осознавать странность ситуации: она здесь совершенно одна и с тающей стипендией, а Яманкан - далеко впереди со своими деньгами и Переваловым...
   Впереди замаячила опушка леса и начинающееся за ним поле вокруг учебного корпуса, а значит Решетникова уже могла осознать, что её только что легко и цинично развели.
   Дважды.
   Президентство никаких финансовых привилегий Яманкан не давало. На неё распространялись те же правила, что и на остальных, так что сегодня она бы лишилась денег. Допустить такого она не могла, поэтому вариант с самопожертвованием даже не рассматривался. Однако, в отличии от остальных, так просто отказаться она тоже не могла.
   Яманкан - звезда не только кафедры, но и Университета. О ней сплетничают, её поступки обсуждают. Не так часто, как можно подумать, но всяко больше, чем о рядовом студенте вроде меня. А ещё на базовой кафедре очень скучно, поэтому сегодня вечером на студенческих каналах будут говорить только нашу новую спортивную программу. Бег в обмен на стипендию и голосование за исключение: щекотать нервы, читая о таком - удовольствие из новых. Студенты будут требовать всё больше подробностей и одна девушка - не буду показывать пальцем, но это точно будет Нейдгардт - начнет трепаться о том, как бежала с самой Паулиной Яманкан!
   Понимая это, Яманкан должна была разыграть всё так, чтобы не лишиться денег и при этом не выставить себя в дурном свете. Для этого ей пришлось, за какие-то пять-десять минут продумать двухактный спектакль, и разыграть его так ловко, что никто не заметил подвоха. Кроме меня - человека, чей единственный талант: видеть в людях плохое.
   Первый акт был прост: избавиться от Перевалова и втянуть Решетникову. То, что парень пожертвует собой, было понятно сразу, поэтому Яманкан заявила, что так могут поступать лишь те, кто был выбран другими студентами. Тот согласился и теперь нельзя было сказать, что она прикрылась мужской спиной. Затем пришла очередь Решетниковой, и тут уже помог я.
   Четыре популярнейших у женщин поводов для брака: любовь, финансовая стабильность, беременность, статус.
   Наше общество патриархально и устанавливает незримый свод правил для тех, кто хочет быть его частью. Для той, кто стремиться жить как все, наличие мужа - обязательно. Однако, Решетникова не из тех, кто довольствуется малым. Будущий супруг должен отвечать строгим требованиям: красивый, умный, воспитанный. С ним не должно быть стыдно выйти в свет. И Перевалов подходил идеально, но тут в её планы вмешалась Яманкан. Мало того, что та оказалась с ним в паре, так ещё стала вести себя мило и кокетливо. Такого посягательства на "свою собственность" она стерпеть не смогла. Наблюдая за ними, она злилась всё сильнее, что не укрылось от Яманкан. Ей было не интересно разбираться в причинах этого, так что она обратилась ко мне.
   Теперь Яманкан нужно было решить, как поступить: оставить всё как есть, попытаться убедить Решетникову, что Перевалов ей не интересен или продолжить усугублять конфликт. И она выбрала третий вариант, ведь злость туманит разум, а глупым легко манипулировать.
   Милый разговор стал перемежаться нотками легкого флирта, и Решетникова "поплыла". В таком состоянии она и встретила последний этап. Яманкан стала намекать, что "героический" поступок сможет произвести впечатление на парня. Решетникова не сразу решилась вступить в игру, чтобы заткнуть за пояс выскочку, так что пришлось вмешаться мне, чтобы ускорить процесс.
   Наконец, Решетникова тоже заявила, что готова остаться. Тут то первый раз она и попалась. Со стороны поступок смотрелся глупо, но желание привлечь противоположный пол вообще никогда не отличалось рациональностью.
   Второй акт был сложнее: проиграть так, чтобы никто не заподозрил неладное.
   Камень-ножницы-бумага относится к играм с нулевой суммой. Это значит, что у сторон нет преимущества друг над другом. Но это с точки зрения математики. А люди под формулы не подгоняются, чего не скажешь о психологии поведении. А она проста: побеждаешь - не меняйся, проигрываешь - делай иначе. Игрок, что победил, с большей вероятностью повторит выбор в следующем раунде, и навряд ли станет что-то менять. Этим Яманкан и воспользовалась.
   Первый розыгрыш был абсолютно рандомным и на него никак нельзя было повлиять. Яманкан выкинула бумагу и победила. Теперь подсознательно Решетникова отказалась от камня. Ей следовало выбрать либо бумагу, либо ножницы. Зная это, Яманкан должна была выбрать фигуру, что уступила бы ей. Тут всё решал случай. Пятьдесят на пятьдесят. Выбор пал на камень.
   Решетникова выкидывает бумагу и сравнивает счёт, спасая Яманкан от провала.
   Побеждаешь - не меняйся, проигрываешь - делай иначе!
   Обе играют в третий раз и выкидывают те же фигуры: одна неосознанно, вторая намеренно.
   Идеальное преступление - это то, о котором никто не узнал.
  
   Глава 4. Людского мяса фунт
  
   Мы выбежали к учебному корпусу с той стороны, где торчал лес из невысоких бетонных столбиков. Видимо тут закладывали фундамент второго здания, но бросив все на полпути, котлован засыпали, а сваи и так и оставили торчать над землей. У одной из них, нас и ждал инструктор.
   Финишная черта оказалась белой линией, нанесенной из баллончика прямо на траву. По краям были воткнуты красные флажки, но мы и так знали куда бежать. Нейдгардт пересекла линию и, не сбавляя скорости, рыбкой нырнула вперед. Подняв тучу пыли и оставив борозду в траве, она так и замерла на месте. Ордин рванул к ней и стал трясти за плечи.
   - Не иди на свет! Не иди на свет!
   Другие выглядели не лучше: Куваева, сипя как загнанная лошадь, сбросила винтовку на землю; Нивина просто села на траву, тяжело дыша; Яманкан оказалась выносливее всех и просто стала расхаживать взад-вперед. Я и Перевалов выглядели бодрее, но всё равно с нас градом лил пот.
   Инструктор отлип от сваи и подошёл к нам.
   - Молодцы. Вы хорошо справились.
   - Можно вопрос? - спросил Перевалов.
   - Если про деньги, то нет. Нет смысла их забирать, чтобы потом возвращать. Потраченное сегодня - потрачено навсегда.
   - И вы считаете, что так тренировать лучше всего?
   Мужчина улыбнулся, словно недовольство парня его позабавило.
   - Лучше всего материал усваивается, когда есть мотивация... Только вас слишком много, чтобы подбирать её индивидуально. И хватит валяться - на сегодня занятия окончены, так что можете идти по домам.
   Я последовал совету и пошел к корпусу. Уже у входа я заметил выбегающая из леса Решетникову, но не стал задерживаться, чтобы узнать, что будет дальше. Может она и не догадалась о разводке. А если догналась, что будет склока. Впрочем, спонтанное страстное женское мочилово неплохо бы скрасило сегодняшний день.
   Приняв душ - всё-таки простые удобства были над доступны - я переоделся и убрал экипировку. Спустившись по Мучительнице, и, как всегда не повстречав Яманкан, я быстро дошел до Ратуши. Но вместо того, чтобы зайти через парадный вход, свернул в сторону. Обогнув здание, я подошел к широкой арке чёрного входа. Он был совмещен с ангаром, расположенном прямо в здании. Здесь часто парковались служебные машины и бронеавтомобили, а из грузовиков периодически выгружали какие-то ящики, коими тут было всё заставлено. Пока я шёл к двери, ведущей прямо к лестнице, на меня косились рабочие и фельдъегери. Студентам не запрещалось здесь ходить, но они здесь никогда не бывали. Оттого, я и привлек внимание.
   Попав на лестницу, я быстро поднялся на третий этаж, где был кабинет Норы.
   - Открыто, - донеслось из-за двери, когда я постучал.
   Запрокинув голову, Нора развалилась в кресле, изучая узоры на потолке. Перед ней была куча документов, но все они были свалены в бесформенный груду, расползающуюся по столу. Душа к бумажной работе у неё не лежала.
   - Здравствуйте.
   - Здравствуй... Что натворил на этот раз?
   Звучало, будто я ребенок, что вечно влипает в неприятности, заставляя родителей раскошеливаться на адвокатов.
   - Лично я - ничего.
   - Жаль...
   - Полагал, что это вас наоборот обрадует.
   - С чего вдруг? Мне скучно, а ничто так не веселит, как чужие проблемы.
   Нора обладала кристальной честностью и никогда не скрывала, что её радует чернуха. Простые люди делают вид, что сплетни и пересуды - низость, но меньше ими не занимаются. Мурка-Бобик же открыто признавала: "Если кто-то кого-то за что-то - я с интересом выслушаю".
   - Тогда вам, наверное, будет интересно: Яманкан знает, что я вас осведомитель.
   Я стал рассказывать обо всём, что случилось в комнате студсовета две недели назад. Слушая меня, Нора периодически равнодушно кивала и старательно пыталась сдержать зевок. Но то, что произошло в конце, удивило даже меня.
   - Ну и ладно.
   - И вся реакция?!
   - Думал, что твоя новость произведет фурор?
   - Надеялся, что раз всё вскрылось... эм... то мне нет смысла с вами дальше работать! - на одном дыхании выпалил я.
   - Но же сам сказал, что она пообещала никому не рассказывать?
   - Да, но верить ей? Это чересчур!
   - Раз сказала, что будет молчать - значит будет.
   - Еще недавно вы хотели задвинуть ее куда подальше.
   - Я не хотела, чтобы она стала президентом. Но это желание не настолько сильное, чтобы фиксироваться на нём.
   - Но она опасна.
   - У меня есть куча забот помимо неё. При проблеме у тебя всегда два пути: решить её или изменить отношение к ней. Я пока буду относиться к Паулине как к далекой неприятностям.
   Яманкан сейчас рядовая студентка. Такую щелбаном можно поставить на место. Только Нора не понимает, что когда-нибудь наступит момент, когда поднятую руку вдруг начнут с силой выкручивать.
   - А нельзя просто, между делом, попросить ректора распустить студсовет?
   - Сначала ты не хочешь брать самоотвод, мотивируя это защитой Университета, а теперь вдруг собрался покинуть его столь кардинальным способом?
   - Я имел ввиду, что буду защищать Университет от Яманкан и это - один из способов.
   Нора прикрыла лицо руками.
   - Если все дети столь же непостоянны как ты, то я их не хочу, - она горестно вздохнула, а потом добавила. - Я же вижу, что тебе хочется одним махом избавиться от меня и от Паулины... Но ничего у тебя не выйдет! Расслабся и получай удовольствие.
   - Говорите как насильник.
   - Она окинула меня с головы до ног.
   - Только если моральный...
   - Сейчас прям обидно стало.
   - Не расстраивайся: в будущем тебе ещё не раз женщины завуалированно откажут в близости.
   - Вы утешаете или издеваетесь?
   - Готовлю ко взрослой жизни.
   - У Яманкан это получается лучше.
   - Ты меня обидеть хотел?
   Задним умом я успел понять, что сейчас ляпну то, за что меня поколотят, но мелочная мстительности перевесила здравый смысл.
   - Не расстраивайтесь: в будущем ещё не раз мужчины предпочтут вам другую женщину.
   Скрип ножек по полу должен был стать моей лебединой песней. Но прежде чем Нора успела перемахнула через стол, дабы учинить расправу, я громко крикнул:
   - Я видел невидимку!
   Женщина замерла.
   - Когда?
   - Вчера. Поэтому я и хотел встретиться.
   - Она не сбежала?
   - Ей не дали. Приказали прятаться в долине.
   - Где она скрывается?
   С каждым годом эсперов становилось всё больше. Только в этом году в Университет приняли тысячу двести человек, а в следующем году первокурсников будет уже полторы тысячи. И это не считаю студентов научной кафедры, которых было столько же. Поэтому студгородок проектировали на вырост. Десятки учебных корпусов стояли законсервированные, лишь копя пыль в пустых залах. Невидимке было где ночевать и прятаться. С едой тоже проблем не было: воровать её из заведений - проще-простого. Так что она могла жить в долине до первого снега - следы на нём ей уже было не скрыть.
   - У нас не было времени поговорить. Полагаю, что в одном из пустующих зданий. У неё было не так много времени, чтобы всё рассказать - за ней по-прежнему следят через браслет. Она лишь успела спросить, смог ли я найти помощь.
   - И что ты ей ответил?
   - Что вы согласились... Только она всё равно была не сильно рада.
   - Её можно понять: пустыми обещаниями сыт не будешь.
   - Потому и нужно как можно быстрее привести её к вам.
   - Зачем? Я по-прежнему не знаю, как снять браслет.
   - Две недели же уже прошло...
   - И тем не менее. Видишь ли, я немного стеснена в работе. Мне приходится делать всё тайно, чтобы о моих поисках не узнали коллеги, а значит и предатель. Так что нужного эспера я ещё не нашла.
   - Но есть же те, кому вы точно можете доверять?
   - Уже давно таких нет...
   Благодаря Норе, я знал как работает фельдъегери, но всё остальное мне было недоступно. Женщина была узким мостиком, что связывал меня со службой, но информацию я получал скупыми дозами. Лишь то, что нужно знать прямо сейчас и ни крупицей больше. Видимо на то были причины помимо секретности.
   - То есть, я ничем не могу ей помочь? - постарался я сменить тему.
   - При следующей встрече попроси её запастись терпением.
   - Его у неё уже нет. Канцелярский нож у лица тому доказательство.
   - Канцелярский нож? А девочка из боевых - мне она уже по нраву.
   - Может тогда её сразу к вам отправить?
   - Нет! Пусть ты будешь её героем, - сказала Нора и улыбнулась.
   - Настоящий герой всегда готов отдать славу другому...
   - Настоящий герой никогда не станет перекладывать что-то на других...
   - Настоящий герой не станет перекладывать лишь тяжкое бремя...
   - Настоящий герой готов на всё ради девушки в беде...
   - Настоящий герой... из меня никудышный. Признайте это? - я решил пойти ва-банк.
   - Кончай давить на жалость. Твоя забота - невидимка, моя - найти того, кто снимет браслет.
   - Только вы не ищете, а я остаюсь один на один с невидимкой и её злостью.
   - Дай мне неделю другую. Ты избавишься от обещания, девушка от браслета, а я официально начну внутреннюю проверку.
   В переводе с бюрократического на человеческий, неделя другая - это минимум месяц. Но это непозволительно долго.
   - А быстрее никак?
   - Если торопишься, то можешь постараться решить проблему сам.
   - И как, позвольте узнать?
   - Поспрашивай друзей об их способностях.
   - Э...
   - Аха-ха! Ой, извини... Не удержалась. Но, согласись, ты теперь не можешь отрицать, что я была права, когда предлагала вливаться в коллектив...
   Можно подумать, что тогда можно было предугадать события следующих недель.
   - ...Только когда будешь заниматься поиском, действуй аккуратно. Я тебя прикрою, только если накосячишь по мелочи.
   - А если по большому?
   - Косяк за побег Вельской на тебе ещё висит... Ответ додумай сам.
   - Угу...
   Брови Норы сдвинулись.
   - Какой-то не слишком бодрый ответ.
   Вам мало того, что он утвердительный? Проявите сострадание и оцените, что он идёт от всего сердца.
   - Устал на физкультуре.
   - Ах, да! Сегодня же первый день. Как впечатления?
   - Я почти умер.
   - А твоя напарница?
   - И об этом уже знаете...
   - Я куратор кафедры: разумеется я знаю, как строится обучение. Так какое имя у избранной?
   - Нонна Нивина.
   Нора взорвалась гомерическим смехом.
   - Аха-ха! Вот это номер. И как? Поладили?
   - Конечно... Даже обменялись контактами, чтобы как-нибудь вечерком поужинать, дабы узнать друг друга получше.
   - А на самом деле?
   - Обычно.
   - Не ври. Мне скучно, и ты должен хоть как-то меня развеселить.
   - А с чего вы взяли, что рассказ вас позабавит?
   - Я знаю, как ты ладишь с людьми. Каждая история из твоей жизни - шедевр в жанре драматической комедии.
   Я вспомнил нашу первую беседу: спортзал старой школы; открытые настежь окна, через которые на истертый пол наметает снег; очерченный краской из баллончика круг со мной в центре; и Нора, что, держа "Гаситель" на сгибе локтя, накручивала круги вокруг. Тогда я старался вести себя непринужденно, чтобы ничем не выдать, но по неопытности перебарщивал с самоиронией. Её это очень веселило, что меня радовало... вплоть до момента, пока я не понял, что она составляла мой профиль.
   - Я вывел её из себя в первые пять минут, отчего она больше со мной не разговаривала... Полагаю, что после занятий она даже могла пойти к Исаеву, чтобы попросить сменить напарника.
   - Ты, наверное, тогда был особенно в ударе.
   Мне оправдываться или хвастаться? Сложно дать нейтральный ответ.
   - Я... я просто не удержался... Нужно было вести себя чуть иначе.
   - Представится ещё возможность.
   - Говорите так, будто уверены, что он бы ей отказал.
   - Но не мог же он согласиться?! Наверняка он лично занимался подбором пар и не стал бы идти на поводу у какой-то недохулиганки.
   - Вы так хорошо его знаете?
   - Виктор Исаев - участник четырех вооруженных конфликтов и обладатель семи государственных наград. На его счету тридцать семь задокументированных случаев уничтожения боевиков и террористов... А ещё он близкий друг Дмитрия Перова - бессменного главы ФФС на протяжении одиннадцати лет. Они вдвоем разрабатывали методики обучения эсперов, руководили операциями против первых делинквентов и пробивали финансирование разработки кладенцов. Конечно я его знаю!
   - Разрабатывал методики... Хм... То есть он и вас тренировал?
   - Да. Как и всех фельдъегерей из первого поколения.
   - Так что тогда он тут забыл?
   - Он уже не молод. С возрастом хочешь более спокойно работы.
   Моё лицо разрезала кривая ухмылка.
   - Подобный человек не станет руководить сотней оболтусов из любви к педагогике. Что из нашей кафедры хотят сделать на самом деле?
   - Думаешь, что отвечу? - с прохладой спросила Нора.
   - Не доверяете?
   - Ты не имеешь доступа к этой информации.
   Я замолчал, обдумывая следующий вопрос, а потом сказал:
   - А Яманкан?
   - Родственные связи - самые крепкие, - с намёком отметила Нора.
   - И всем плевать, что она секрет знает?
   - Официально, она ничего не знает.
   - Она так старается сбежать с кафедры, что в это трудно поверить.
   - Это опять же подозрения. Мы можем предполагать, что отец ей рассказал о цели кафедры, но правда ли это - узнать проблематично.
   - Её отец достаточно влиятелен, чтобы это знать, но недостаточно, чтобы вытащить её из... эм... того, что нас ждёт?
   Нора равнодушно пожала плечами.
   - Я знакома с Паулиной, но не с её роднёй... Мне безынтересно, почему всё именно так, как сейчас. Советую поступать так же. Получай итоговый результат и отталкивайся от него. Ты вот, например, жил в студгородке не задумываясь, почему он построен именно здесь? А потом узнал причины выбора, но что изменилось? Ничего!
   - Вы про базу и туннели?
   - Да. Изначально существовало три плана по развитию образования эсперов: множество небольших заведений, раскиданных по стране, как было прежде; перевод всех в обычные ВУЗы; и один единый университет для всех. Как понимаешь, - Нора обвела руками комнату, - победил третий вариант. Однако, затем вопрос с выбором места: кто-то наставил на Москве, кто-то на Петербурге, кто-то на Крыме. К окончательному решению никак не удавалось прийти, тогда Министерство обороны предложило именно это место, мотивируя безопасностью на случай вражеского авиаудара.
   - Они планировали, что все студенты будут прятаться в туннелях?
   - Верно.
   - Но почему мы о них ничего не знали?
   - Задумку прикрыли... Даже можешь догадаться, благодаря кому.
   - Кому?
   - Кхм... Пусть это будет вопросом на сообразительность.
   В словах Норы была скрыта очевидная подсказка. Отказаться от бомбоубежищ в пользу... чего? Я невольно бросил взгляд на кончик охранной мачты, что виднелся над черепичными крышами.
   - "Иммель"?
   Особого простора для фантазий не было. Отец Майской единолично контролировал добрую половину технологий, связанных с эсперами. Наверное и мачты были сделаны на его заводах.
   Нора кивнула.
   - Олег Майский заявил, что тоннели - чушь собачья. Противобункерные авиабомбы пробивает двадцать метров армированного бетона. Одно точное попадание, и туннель станет братской могилой для сотен студентов. Вот он и добился, чтобы защита Университета состояла лишь из ПВО и мачт.
   - А что они вообще делают?
   - Понятия не имею.
   - Э...
   - Чудно, правда? Но мне и вправду ничего не рассказали. Из того, что знаю: охранные мачты что-то вроде кладенцов, только без капсулы внутри. Не представлю как они работают.
   Я понял, что зря потратил время придя сюда. Нора либо ничего не знала, либо знала, но не говорила. Единственный "успех" - её разрешение на самостоятельный поиск подходящего эспера. Но с моими коммуникативными навыками я ничего не добьюсь.
   - Выглядишь поникшим, - сказала Нора, заметив мою грусть.
   - Сегодня я столько узнал, что впору думать, что жизнь повернулась ко мне задом.
   Нора развела руками и, как ни в чем не бывало, сказала:
   - Если жизнь повернулась к тебе задом - засади ей!
   Я со всем возможным осуждением окинул это недоразумение женского пола, занимающее высокий государственный пост.
   - Мне кажется, из вас получился бы прекрасный педагог. Дети, что выпархивали бы во взрослую жизнь из под вашего крыла, много бы добились в жизни.
   Покинув кабинет Норы, я задумался о том, что делать дальше. Было уже почти пять. С одной стороны, можно идти домой. С другой - у меня остались дела в студсовете. Всё взвесив, я решил повременить с возвращением в общежития. Стоило разобраться с накопившейся почтой, чтобы потом сконцентрироваться лишь на помощи невидимке.
   Спустившись на первый этаж, я дошёл до кабинета студсовета, когда увидел зелёный огонёк над замком. Значит, Яманкан ещё на месте. Видеть её мне не хотелось, но и уходить тоже. Немного помявшись у двери, я потянул ручку на себя.
   Энтина уже ушел, если вообще приходил, зато вместо него был Обресков. Вместе с Майской они стояли у выхода с сумками на плечах. Уже собирались уходить? Ямакан единственная, сидела за столом, что-то торопливо печатая.
   - Бергман... - с какими то странными нотками сказала она, оторвавшись от клавиатуры. - Думала, ты не придешь.
   - Решил поработать.
   Пауза.
   - А на самом деле?
   - В мои слова так трудно поверить?
   Яманкан закрыла ноутбук и повернулась к окну.
   - Небо... голубое?!
   - Диффузное излучение неба то тебе чем не угодило?
   - Ожидала тьмы египетской.
   - Перед ней ещё восемь казней.
   - Ради такого события, я не стала бы размениваться на ерунду, вроде саранчи и мора.
   - А ты меня высоко ценишь!
   - Исключительно по заслугам.
   Формальное приветствие закончилась и можно было перейти к насущному.
   - Куда-то собрались?
   - Обресков был столь любезен, что позвал перекусить, - ответила Яманкан, выходя из-за стола.
   - Тут есть одно неплохое заведение вот я и предложил заправиться супчиком, - пояснил Обресков.
   Ты автомобиль, чтобы заправляться? И почему я узнаю об этом лишь сейчас? Впрочем, не хочу знать. Сердце у меня хоть и чёрствое, но нежное. Лишь бы только кто-нибудь, почувствовав неловкость, не предложил присоединиться. Жалость ранит сильнее, чем равнодушие.
   - Не хочешь с нами?! - спросила Майская, выстрелив прямо в сердце.
   - Я с подозрением отношусь ко вкусу Обрескова, так что откажусь.
   - И чем тебе мой вкус не угодил?
   - На днях ты опубликовал статью под название "Самые короткие юбки Университета"...
   - И что не так?
   - Статья была текстовой...
   - Но популярной!
   - Это никак не вернет три минуты жизни потраченных впустую.
   - Ну... эм... никто не дал разрешения на фото... Вроде как... - почувствовав вину, Обресков стал оправдываться. - Но я следовал твоим советам!
   Майская посмотрела на меня с отвращением. Она уже пожалела, что предложила присоединиться.
   - Я не советовал ничего подобного.
   - Ты предложил давать статьям более яркие заголовки.
   - Но не выбирать тематику!
   - Тоже было.
   - Что?!
   - Ты сказал, что в новостях нужно больше девушек, поскольку студентам это нравится.
   По Майской стало видно, что она уже не на шутку встревожена тем, что ей приходится бывать в одной комнате со мной. Теперь я точно зарекусь помогать людям советами.
   - Не помню такого. Кстати, а с чего ты решил позвать всех? - я резко сменил тему.
   - Мы решили обсудить поиски Берлина в комфорте.
   Я невольно бросил взгляд в угол комнаты, где приютился напольный глобус, повёрнутый к нам картой СССР.
   - Не города, а человека, - сказала Яманкан, предугадав мою реакцию. - До меня дошли слухи, что с июня в студгородке действует ростовщик по прозвищу Берлин. Студенты, которым не хватает денег, могут взять у него взаймы. Разумеется с обязательством вернуть всё с процентами. Сеть ещё только начинает расти, однако, по моим прикидкам, в неё уже вовлечено около полусотни студентов. И их число продолжает расти. Если ничего не предпринять, то он затянет в финансовую кабалу слишком многих, а это может стать проблемой. Кстати, может ты о нём что-то слышал?
   Мне показалось что я уже слышал о Берлине, но никак не мог вспомнить откуда.
   - Нет... не припоминаю.
   - Жаль. Значит будем его искать самостоятельно.
   У неё даже нет предположения о том, кто это? Как такое может быть? Или сеть устроена весьма сложно? Никакого подозрительного чуваками в чёрном худи, что во время ночной пробежки передает пакет с деньгами из рук в руки?
   - Удачи вам... - сказал я.
   История меня не заинтересовала. Не рассчитав денег, к концу июня многие сидели на мели. Неудивительно, что появился кто-то, кто решил им "помочь". Но меня это никак не касается. Сейчас все мысли были заняты лишь разговором с Норой о невидимке - пусть Яманкан сама разбирается с этим сама.
   - Точно не хочешь пойти с нами? - спросила Майская, наконец отпустившая мне грехи. - Это будет первый раз, когда мы обедаем вместе!
   - В другой раз. У меня и правду дела, - сказал я.
   - Ну как хочешь... - она разочарованно вздохнула. - Костя, а как называется место, куда пойдем?
   Он уже пропустил вперед вышедшую Яманкан и теперь стоял в дверях.
   - "Веранда у тетушки".
   - Подходи, если передумаешь!
   Майская махнула на прощание и выскользнула вслед за остальными, оставив одного. Поднявшись по лестнице, я уселся на своё место и, вытащив оставленные с понедельника письма, стал вскрывать конверты. Уже первое оказалось шедевром:
  
   Жительница общежития восемнадцать, квартира двести одиннадцать, занимается чем-то странным. Из её комнаты постоянно слышны голоса, при том, что к ней никто не приходит. И она часто говорит странные вещи, вроде "Мы не будем этого делать" , "Так нельзя", "Нас посадят в тюрьму". Примите меры, пожалуйста!
  
   Имени отправителя на конверте не было. Почему доносы всегда анонимные? Нет, я понимаю, когда они составлены столь грамотно, что автора невозможно вычислить, но письмо в руках по этой части - срам! Автор - соседка из десятой или двенадцатой квартиры. На одном из краёв письма есть маленькое пятнышко, а значит писалось оно не в стерильных условиях, посему вся бумага покрыта отпечатками. Да и в коридоре Ратуши есть камеры - легко узнать, кто его кинул.
   Боже, учусь с дилетантами и посредственностями! Иногда понимаю, отчего Яманкан считает себя лучше других.
   Я потянулся к телефону, чтобы сделать снимок письма для заявки, но остановился на полпути. Зачем тратить время на подобную околесицу?
   Открыв графический редактор, я создал новый файл с единственным текстовым слоем, где написал "Ошибка обработки изображения. Чтобы просмотреть оригинал, обратитесь в архив". Сохранив документ, я прикрепил его к заявке, наспех перебил сообщение с письма и отправил в Управу - специальную службу, что занималась подобными вопросами.
   Дело сделано.
   Правда, письмо потом нужно будет отнести в архив, но у меня уже созрел план, как из цепочки выкинуть и эту часть. Бюрократия бессильна против лени!
   Я вдруг понял, что уже несколько минут сижу в прострации с конвертом в руках. Внутри засело чувство, что сделал что-то не так. Я посмотрел на письмо в руках. Оно? Нет, это чепуха, не стоящая внимания. Тогда что не так?
   Я стал прокручивать события последних часов: подземная база, охранные мачты, проблемная кафедра, поиск эспера, родня Яманкан. Много всего, но всё не то.
   Ростовщик!
   Когда решалось, кто останется, Яманкан вела себя на удивление хладнокровно. Но почему? Её задумка могла не сработать, так почему она была спокойна? Готова была пойти на эти жертвы или знала, что финансовые трудности - временные.
   "Если ничего не предпринять, то он затянет в финансовую кабалу слишком многих...".
   Берлин зарабатывает деньги и контролирует людей...
   Я закинул неразобранные заявки обратно на полку и сломя голову бросился к выходу. Как и любое элегантное решение, мой план был прост и решал все проблемы: Яманкан лишалась того, чего желала; я испытывал сладость от её унижения; а невидимка избавлялась от браслета.
   Где было кафе я знал, так что быстро добрался до него, петляя между зданий и срезая путь переулками. Войдя, я завертел головой, ища Яманкан и остальных. Как оказалось, они заняли столик в самом углу. Идеальное место, если не хочешь быть услышанным.
   Завидев меня, Майская замахала руками, привлекая внимание.
   - Ты передумал?
   - Я... я решил дать шанс вкусу Обрескова.
   - Вот можно без этой снисходительности, - сказал тот. - Уж в чём в чём, а в кулинарии я разбираюсь преотлично!
   Майская подвинулась, освобождая место рядом. Я замялся, ведь тогда напротив оказывалось Яманкан. Смотрела она добродушно, что заставило вспомнить строки "Чем шире улыбка на лице, тем острее нож за пазухой".
   - Хорошо, что пришел, - улыбнулась она. - Твоя помощь не помешает.
   - Я просто пришел поесть.
   - Тогда выбирай скорее - мы уже заказ сделали, - сказала Майская протягивая меню.
   Меню было большим, но даже пролистав его до конца, я остался недоволен: все до единого блюда были... супами! Это же "Веранда у тётушки"! Где пироги, булочки, вареники и прочие мучные, но калорийные вкусности? Хоть раздел с напитками в конце меню оставили.
   - Готовы сделать заказ? - ко мне подошла официантка.
   - А у вас гамбургеры есть? Ну или подобное?
   - Увы, но нет.
   Я вновь принялся перебирать страницы. Что же выбрать? И почему официантка подошла так быстро? У меня теперь нет времени подумать! Взгляд выцепил из списка супов харчо, возле которого висел бейдж "Очень остро!". Ха! Меня, исколотого иглами жизни, такая мелочь как перец не заставить плакать!
   Развернув меню к официантке, я пару раз ткнул в бумагу. Интроверты весьма изобретательны, когда хотят избежать слов.
   - Ты любишь... фастфуд?
   Слова Яманкан были преисполнены смесью разочарования и смирения. Она знала, что я себя в хорошем свете не подам, но лелеяла надежду, что мне однажды удастся её приятно удивить.
   - Обожаю! Это быстро, вкусно и демократично. Нет ничего лучше столика на одного в углу МакДональдса. Ты одновременно часть общества и сам по себе. А такого не просто добиться! Любое иное сборище невольно расслаивается: кто-то богаче - кто-то беднее; кто-то умнее - кто-то глупее; кто-то красивее - кто-то уродливее. Но рестораны быстрого питания - это места, где неважно, кто ты за его пределами. В их стенах ты лишь обезличенная единица общества потребления, пришедшая насладиться дешёвой едой, наполненной вкусовыми усилителями и вредными жирами. Никакого элитизма и снобизма - лишь превосходство голода над антропологией!
   - О! - громкий возглас Майской походил на гудок швартующегося в порту теплохода. - А ты весьма... пылкий!
   - Эм... прости? - я не понял её слов.
   - Полагаю, на её памяти это самая эмоциональная речь, что ты выдавал, - услужливо подсказала Яманкан и сделала маленький глоток воды.
   - А... Не заметил.
   - Признаюсь, твоя ода фастфуду меня тоже... обескуражила.
   - Не разделяешь моей любви?
   - Это вредно и развивает в людях плохой вкус.
   - Не согласен на счет плохого вкуса. Он у людей изначально плохой - в человеческой природе тянутся к дурному. Это как тренды ЮТуба: все хором соглашаются, что его участников следует на скотобойню отправить, при этом отказываясь признавать, что строится он от их предпочтений. Парадокс современности: видео оттуда все осуждают, но при этом смотрят. Так что фастфуд не развивает плохой вкус, ведь нельзя развить то, что уже достигло предела!
   - О! - теплоход Майской стремительно отчалил.
   Что-то сегодня её отношение ко мне мотает из стороны в сторону. Рекомендую остановиться на том, что я пропащий человек, не стоящий твоего внимания.
   - А вред? - спросила Яманкан.
   - Это враньё.
   - Ещё скажешь, что откровенное?
   - Все "доказательства" вреда фастфуда весьма однообразны. Какой-нибудь журналист или видеоблоггер якобы месяц питается едой оттуда, а потом идет к якобы врачу, который якобы диагностирует проблемы со здоровьем. Стоит ли говорить, что это не выдерживает никакой критики? Контролируемая среда, повторяемость независимыми группами? Не, не слышал! Кстати, знаешь, какая максимальная сумма компенсации по иску против табачных компаний? Сто сорок пять миллиардов долларов. Максимальная сумма компенсации по искам против сетей быстрого питания - ноль! Ещё ни одному алчному адвокату не удалось доказать, что их еда вредная. А это лучшее доказательство безопасности гамбургеров и наггетсов!
   - О! - теплоход Майской замер в бухте, не в состоянии определиться: то ли навсегда уплыть за горизонт, то ли пришвартоваться к этой проклятой земле.
   - Твоё доказательство безопасности фастфуда в том, что человеческая аморальность и жажда наживы спасовали перед истиной?! - медленно, будто переваривая мысль крупицами, спросила Яманкан.
   Ответить я не успел, поскольку к нам вернулась официантка, неся большой поднос, уставленным тарелками.
   - Приятного аппетита! - сказал она и принялась накрывать на стол.
   Моя тарелка оказалась глиняной плошкой, накрытой крышкой. Спустя секунду рядом появилась корзиночка с хлебом и высокий стакан с соком. Не дожидаясь остальных, я приподнял крышку, и лицо окутал пар, наполненный ароматом мяса и специй. Рот наполнился слюной. Я только сейчас вспомнил, что не ел с обеда и жутко проголодался.
   Несколько секунд я любовался мелко нарубленной зеленью, плавающей в бульоне, а потом, зачерпнув полную ложку, отправил её в рот. Вкус был настолько восхитительным, что я не сразу почувствовал, что блюдо и вправду очень острое. Так и быть признаю, что Обресков в еде разбирается. Проглотив первую ложку, я взял стакан с соком и сделал глоток, снимая пламя во рту.
   - Думаю, стоит закрыть тему. Мы нанесём оскорбления повару, если продолжим говорить о фастфуде, поэтому...
   Яманкан запнулась. Сама она, как оказалась, заказала тарелку буйабеса - французского рыбного супа. Держа в руке кусочек багета, она как раз собиралась намазать на него коричневатого вида соус из маленькой чашечки, когда замерла на полпути. Остальные тоже застыли, неотрывно смотрят лишь на меня. Почудилось, что во всем ресторанчике стало тихо, а откуда-то издали, прорываясь через завывания ветра, донесся плач ребёнка.
   Майя прильнула ко мне вплотную. Эй! Сохраняй дистанцию. Мне же неловко.
   - А можешь... эм... рассказать еще о своих... вкусах?
   - Майя - не отвлекайся. Бергман - молчи, ибо знание сие есть боль и страдание для отроков юных, тягот жизни ещё не вкусивших, - словно пастырь молвила Яманкан.
   Ты в курсе, что запрет лишь распаляет интерес и подталкиваешь к его нарушению?
   Яманкан, сделав паузу, добавила:
   - И кстати, ты знаешь, что тяга к острой пище - признак депрессии? Людям нужно хоть что-то, чтобы почувствовать себя живыми.
   Будь это правдой, то вся Юго-Восточная Азия сидела бы на антидепрессантах.
   - Предлагаешь резать руки?
   - Так поступают, когда хотят привлечь внимание. Чтобы почувствовать себя живым, режут внутреннюю сторону бедра.
   - А ты дока в таких делах! - с неприкрытым восторгом воскликнул я.
   - У меня широкий кругозор.
   - И вывернулась и похвасталась... Не перестаю тобой восхищаться.
   - Интересно, как ты отреагируешь, когда узнаешь о Берлине?
   - Вряд ли у него есть шанс затмить тебя.
   - Не спеши с выводами, - сказала Яманкан. - Допустим, тебе нужно десять тысяч рублей. Одолжить не у кого. Заработать негде. До стипендии пара недель. Как быть? Разумеется взять в долг! - Яманкан отложила ложку, достала телефон и, открыв мессенджер, положила в центр стола. - Это канал "Подслушано". Как вы знаете, это единственный доступный нам анонимный канал. Многие любят посидеть там и почитать всякую чепуху. Поток сообщений там огромный и за всеми не так то и просто уследить, но возможно вы иногда замечали, что там проскальзывают сообщения с тегом "ЛМФ"?
   - Я видела! - воскликнула Майская. - А что это значит?
   - Пока не знаю, но думаю это и не столь важно.
   - Я тоже видел этот хэштег, но все помеченные им сообщения, звучат как белиберда, - сказал я. - Какие-то цифры и просьба о помощи.
   - Это на первый взгляд. Решивший взять в долг пишет сообщения, допустим, такого содержания: "Десять до девятого - кто в помощь? ЛМФ". Это значит: нужно десять тысяч, возврат в сентябре. Если Берлин посчитает, что ему можно доверять, то приходит личное сообщение, где будет сказано кто, где и когда передаст деньги. Кстати, сообщения на канале тоже анонимные и личности его мы не узнаем, даже если спишемся.
   - Значит, просто напишем, что нам нужны деньги и встретимся лично при передаче, - сказал Обресков.
   - Ты встретишь не Берлина.
   - Э... проследить за человек, пока тот не встетится с Берлином?
   - И он тоже его не встретит.
   - Я совсем не поняла... Вернее поняла, но не... э... до конца поняла! - Майская попыталась выразить мысль, но неудачно.
   - Лично Берлин никому ничего не дает. Вернёмся к нашему бедолаге с десятью тысячами. Взяв ссуду, он обязуется вернуть её со следующей стипендии. И не просто вернуть, а ещё и прибавить сверху десять процентов. Так что должен он одиннадцать тысяч. Парень живет, учится, отдыхает... пока в чате не приходит сообщение с просьбой передать эту сумму другому заемщику. Или двум заемщикам, каждому из которых требуется по пять с половиной тысяч. Варианты разные. Тот же, кто получил одиннадцать тысяч, через месяц передаст другому студенту уже двенадцать тысяч сто рублей. Каждый раз студенты передают сумму большую, чем они заняли.
   - А в чем тогда выгода Берлина?
   - Отрада от помощи людям!
   - Без сарказма.
   - Он один из заемщиков.
   Я стал понимать, как всё устроено, а устроено было недурно. Тот, кто это придумал был весьма смышлён.
   - Берлин делает вид, что он один из заемщиков?
   - Да. Он получает деньги под видом простого студента, но никому их потом не передаёт. Это позволяет вести дела не привлекая лишних людей, и прятаться под другой личиной. Единственная ниточка - сообщения на канале.
   - Так в чём тогда проблема? Ректорат легко узнает, кто скрывается под логином и выдаст имя.
   - Это не тот сор, что выносят из избы, - Ямакан вздохнула. - То, что делает Берлин - неоднозначно. Правила Университета не запрещают давать в долг, но вот российское законодательство - уже да. Не совершая ничего незаконного по меркам долины, он преступник за её пределами. И мы не знаем, как поступит Ректорат, когда узнает о нём. Может лишит стипендии, может назначит исправительные работы... а может устроит публичный процесс в назидание остальным. На их месте я бы тоже не стала с ним миндальничать, но я по другую сторону. Недопустимо, чтобы президент, который ратовал за права эсперов, засветился в связях с Ректоратом. Представляете последствия? "Яманкан и её команда клянутся работать нам на благо, а в действительности сыскари и доносчики? Это пятно будет трудно смыть. Так что мы должны все проделать тайно.
   - Немного писательского мастерства и никто даже в мыслях тебя не упрекнёт, - сказал я и кивнул на Обрескова.
   - Я не стану рисковать.
   - А как тогда поступим? - спросила Майская.
   - Как только найдем Берлина, я постараюсь убедить его закрыть сеть и сконцентрироваться на учёбе.
   - Лина, а что, если он откажется?
   - Майя, уж что-что, а находить ключики к сердцам я умею.
   Яманкан, например, сделала это прямо сейчас. Не будь здесь нежной Майской, она бы в красках расписала "прелести" Ледяного Дома, что ждали ростовщика.
   Я отправил в рот последнюю ложку и откинулся на диванчике, блаженно наслаждаясь теплом внутри. Вкусная еда и крепкий сон - что ещё нужно для счастья простому студенту?
   - Твой рассказ ещё не полон: не хватает трёх ключевых деталей, - сказал я.
   - Как быстро ты их обнаружил... Ты часом не Берлин?
   Свойственная парням тяга к выпендрежу сыграла против меня. И зачем только открыл рот? Знаю же, что она относится ко мне с настороженностью. Как иначе объяснить её нежелание вовлекать меня в поиски?
   - Давеча, ты пожурила меня за неудачную шутку... Впору сделать тоже?
   - Отчего же? У тебя немецкая фамилия - нетрудно провести параллели...
   - Не хочу тебя расстраивать, но твои параллели заканчиваются на берегу озера моей лени, глубокого как Байкал.
   - Весомый аргумент, - согласилась Яманкан. - К тому же, ты не подходишь под психологический портретом, что я составила. Берлин из бедной семьи и ценит деньги, наделен прекрасными способностями в области математики, трудолюбив, усерден и, самое главное, хладнокровен. Работа ростовщика не предполагает мягкости и уступчивости. Его клиенты... кхм... люди не самые лучшие. Девушка-домоседка, любящая стихи Пастернака и пушистые свитера, не станет к нему обращаться. Те, кто не умеет распоряжаться деньгами; те, кто не соблюдает элементарные правила Университета; те, кто хочет выпендриться перед знакомыми или просто шикануть - вот его круг. Среди них немало тех, кто решит не отдавать деньги и начнет кормить "завтраками", а Берлин должен уметь ненавязчиво, но доходчиво убедить их вернуть ссуду.
   - К-как убедить? - спросила Майская.
   Она уже стала догадываться, но решила уточнить, чтобы пощекотать нервы. Живя в тепличных условиях наследной принцессы, она знала обо всём этом лишь по слухам.
   Яманкан пошаманила над телефоном, что так и лежал в центре стола и пододвинула его к Майской. Поскольку мы сидели рядом, то я увидел на экране фотографию чьего-то телефона, в котором аккуратно, будто фрезерным станком, было проделано отверстие в форме знака вопроса.
   - Не спрашивай, как удалось достать снимок, но девушка, дважды пропустившая передачу долга, после одной из посиделок в кафе нашла свой телефон в таком состоянии.
   - Полагаю, в третий раз она была пунктуальна? - спросил я.
   Кивок и улыбка, будто Яманкан была довольна подходам ростовщика.
   - Но ведь он не сделал ей ничего плохого, - сказала Майская.
   - Это было лишь первое предупреждение. Неизвестно, как далеко бы он зашел, проигнорируй его. И это это одна из причин, почему мы должны его остановить.
   Обресков, наконец, расправился с тарелкой борща - он оказался на редкость консервативен в выборе - и, отодвинув тарелку, спросил:
   - А что за три причины, о которых сказал Герман?
   - Первичный капитал, вывод дохода и, собственно, способ с помощью которого мы отыщем Берлина, - сказал я.
   - Первые два вопроса можно объединить, - сказала Яманкан. - Полагаю, что он научился обналичивать стипендии.
   Экономить деньги смысла у нас не было. Сколько бы не осталась к концу месяца - всё спишут, даже если в следующем стипендии не видать. Поэтому в последние дни июля в магазинах и кафе был бум - все спускали остаток. Отсюда вопрос: зачем Берлину зарабатывать, если он всё равно всё потеряет? Можно было бы покупать что-то на эти деньги, но что делать с вещами? Складировать дома четыре года? Вывод один - он открыл обходной путь.
   Воистину: над законами думают сотни, а пытаются обойти миллионы. Берлин стал тем, кто нашел изъян в системе.
   - Но ты не знаешь как? - спросил Обресков.
   - Я несколько дней билась над вопросом, но зашла в тупик.
   - Значит, он умудрился внести дополнительные средства на свой счёт, потом проспонсировать студентов, а полученную прибыль перевести обратно в реальные деньги?
Оценка: 8.64*12  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  В.Василенко "Дикие земли. Шарп" (Боевик) | | К.Вэй "По дорогам Империи" (Боевая фантастика) | | Д.Владимиров "Киллхантер 2: Цель - превосходство" (Постапокалипсис) | | М.Эльденберт "Танцующая для дракона. Книга 3" (Любовное фэнтези) | | Ю.Королёва "Эйдос непокорённый" (Научная фантастика) | | .Долг "Stalker " (Daniil Bulgakov) | | Д.Сугралинов "Дисгардиум 2. Инициал Спящих" (ЛитРПГ) | | М.Атаманов "Искажающие реальность" (Боевая фантастика) | | А.Емельянов "Мир обмана. Вспомнить все" (ЛитРПГ) | | П.Працкевич "Код мира (6) - Хеппи-энд не оплачен?" (Научная фантастика) | |

Хиты на ProdaMan.ru Ведьма и ее мужчины. Лариса ЧайкаСчастье по рецепту. Наталья ( Zzika)Титул не помеха. Сезон 1. Olie-Аромат страсти. Кароль Елена / Эль СаннаСлепой Страж (книга 3). Нидейла НэльтеВолчий лог. Сезон 1. Две судьбы. Делия РоссиОтборные невесты для Властелина. Эрато НуарШерлин. Гринь Анна��Застрявшие во времени��. Анетта ПолитоваМои двенадцать увольнений. K A A
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "То,что делает меня" И.Шевченко "Осторожно,женское фэнтези!" С.Лысак "Характерник" Д.Смекалин "Лишний на Земле лишних" С.Давыдов "Один из Рода" В.Неклюдов "Дорогами миров" С.Бакшеев "Формула убийства" Т.Сотер "Птица в клетке" Б.Кригер "В бездне"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"