Логинов Анатолий Анатольевич: другие произведения.

Танки - вперед. Ab Nucleum (От ядра)

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурс LitRPG-фэнтези, приз 5000$
Конкурсы романов на Author.Today
  • Аннотация:
    АИ - война СССР-НАТО в 80-е годы... С разрешения издательства, начинаю выкладку здесь. Но сразу предупреждаю - это черновик, без пояснительных сносок и без устранения ошибок, кроме того, публикация будет неполной. Поэтому смысла красть этот текст - нет. 1.5.17

  Черновик. Изменения и исправления полностью могут не вносится. Не полный.
  
  29.03. 1983 г. Где-то в Афганистане...
  
  Вспомним, товарищ, мы Афганистан
  Зарева пожарищ, крики мусульман,
  Грохот автоматов, взрывы за рекой...
  Ю. Кирсанов
  
  Грохнул оглушительный выстрел самоходки. Где-то не очень далеко, километрах в двух через мгновение рванул разрыв. Немного погодя раздался второй выстрел. Затем к нему присоединилось знакомое отдаленное татаканье автоматического гранатомета. Несколько раз рявкнули минометы. День начинался как обычно. Спокойный день одной из частей ОКСВ в Афганистане.
  В курилке, затягиваясь купленными у дуканщиков сигаретами с верблюдом на пачке, отдыхали перед разводом офицеры танковой роты. Ну, и ака водится у военных, травили байки обо всем понемногу
  - ... Помню, помню. Тогда еще замполит красиво так расписывал про Седьмой флот США в Персидском заливе, - улыбнулся один из них.
  - Ага. А я вот был сто процентов уверен, что на Союз напали. Бегу это мимо заставы в парк, а сам мучительно вспоминаю, сколько нужно 'минитмену', чтобы до нас долететь - тридцать или сорок минут... - ответил лейтенант, только что выкинувший докуренную сигарету.
  - Тебе-то что. Вот когда у меня танк заглох - вот были переживания. Вы все умчались, а мы стоим, как три тополя на Плющихе...
  - Ерунда это все. Семечки, - прервал говорившего старший лейтенант со шрамом на левой щеке. - Вот когда Сенина подбили, тогда да. Я вообще думал и нам конец пришел. Духи из 'граников' лупят. Кажется, все гранаты в нас летят..., - он непроизвольно повел плечами, вспоминая. 'Глухой, тошнотворный звук взрыва на мгновение будто сгустил воздух до киселеообразного состояния. Головной танк качнулся на мощном фугасе, словно растворился в черном мареве, и когда стал виден вновь, то уже стоял, скособочившись, поперек дороги, и жидкий чад поднимался над его моторным отделением. Все! Путь перекрыт! Сейчас начнется! Огонь со всех сторон, расправа над неподвижной колонной беззащитных грузовиков! Выход только один: освободить путь! Любой ценой... Они увеличили скорость, обгоняя один за другим застывшие 'КамАЗы'. Развернув башню в сторону извергающих град пуль зарослей, танк мчался вперед, к полыхающему собрату. Грохнула пушка, посылая в сторону склона осколочно-фугасный подарок. Последний долг - напирая броней на броню, под скрежет металла и рев двигателя развернуть поверженного, оттеснить на обочину. Ты выполнил свой долг до конца, боевой товарищ... Но слившиеся в прощальном объятии громады казались слишком удобной мишенью: огненные клубки кумулятивных гранат метнулись с разных сторон, жидкий огонь на мгновение разлился закатным заревом по броне...' - офицер непроизвольно сплюнул и выкинул еще тлеющий окурок.
  - Старший лейтенант Берг, к комбату! - выпалил подбежавший посыльный.
  - Приказ пришел. На замену. Ходят слухи, всех отличников бэ и пэпэ (боевой и политической подготовки) в Европу посылают. Германия, Польша, Чехия..., - пошутил кто-то. - Ты уж нас, сирых, там не забывай...
  - Шутники, чтоб вам пусто было, - ругнулся в ответ старший лейтенант, поднимаясь. - Скорее очередной караван сопровождать отправят, чем в Союз. Кто тут вас учить воевать настоящим образом будет? Пушкин?
  В курилке дружно заржали. Старшину первой роты батальона с классической фамилией Пушкин, который на учебных стрельбах еще в Союзе ухитрился промазать по всем мишеням, в батальоне не подкалывали только солдаты его роты.
  
  I. Стоят в строю советские танкисты
  
  Как тянет гарью из-за Эльбы -
  Напоминанье о черных днях.
  А наш рабочий день - учения и стрельбы
  Порядок в танковых войсках!
  Е. Долматовский
  
  29 - 30.09.1983 г. ГДР. Альтес-Лагерь
  
  Николай шел, иногда опуская взгляд на блестящие, бросающие во все стороны солнечные зайчики, носки отдраенных до сияния сапог.
  'Не умеют все же западники форму носить, обезьяны, - беззлобно ругнулся он про себя, вспомнив недавно увиденных в Берлине французских пехотинцев. Хотя для большинства советских офицеров посещение столицы Германской Демократической Республики запрещалось, но некоторые счастливчики сумели побывать там, правда, в основном на вокзалах, имея на руках официальное разрешение на проезд. А иногда им даже удавалось пройтись по улицам. Не считая офицеров особой Берлинской мотострелковой бригады, конечно. Но то были избранные и совершенно ортогональные большинству служивших в ГСВГ люди. Зато Николаю Бергу повезло - он сумел получить командировочное с проездом через Берлин. Ему удалось даже слегка прогуляться по центральным улицам столицы, попить пива в ближайшем гаштете, посмотреть на Стену и Бранденбургские ворота с той самой точки, с которой на них смотрел его дед, дошедший до 'логова врага' в сорок пятом. - Да, после Афгана служить здесь - просто удовольствие... И народ интересный служит, вспомнил вдруг Николай вчерашний поход в гаштет 'У Марты', где они неплохо посидели с летчиками из соседнего полка. 'Интересный мужик, этот мой тезка. Судя по разговорам - где-то за границей полетал. Но всего лишь майор... видимо неурядице по службе...' Мысли старшего лейтенанта переключились на предстоящие служебные заботы - утреннюю поверку и учебные занятия. Но ненадолго.
  - Привет, Коля! - окликнул его неожиданно вынырнувший из-за угла казармы лейтенант Хабибулин. - Новости слыхал?
  - Какие? - заинтересовался Берг. Юрий Хабибулин жил в одном подъезде со штабными прапорщиками, поэтому через свою жену, дружившую с их женами, всегда был первым в курсе происходящего в части.
  - Шефа забирают наверх. На его место ставят нашего 'Шкафа', - к комроты все лейтенанты относились неприязненно, слишком уж он был требователен, причем придирался обычно по пустякам, а не по делу. - Ну, и тебя можно поздравить, ешкин кот. Кандидатура на повышение одна, так что скоро будешь командовать нами. С тебя проставка. Но учти... Пока все временно, так что не зазнавайся, - он подмигнул.
  - Обрадовал, - мрачный тон ответа диссонировал новостям настолько, что Юрий даже слегка споткнулся на ровном месте. - Нафига мне такое 'счастье', прямо как лошадке лишний груз. Да еще и временно...
  - Брось, Коля, - улыбнулся Хабибулин. - Ешкин кот! Ты же знаешь, нет у нас ничего более постоянного, чем временное. А там, глядишь, и приказ придет. Роту 'Шкаф', надо признать, застроил неплохо, так что особых проблем у тебя не будет. Да и мы поможем. Все-таки у нас Германия, а не Забудь Вернуться Обратно (шутливая расшифровка аббревиатуры ЗабВО - Забайкальский Военный Округ).
  - Хех, - улыбнулся Берг, - ты, Юра, в Азии не служил. 'Есть на свете три дыры - Кушка, Ашхабад, Мары'...
  Юрий открыл рот, но шутливая пикировка так и закончилась, не успев начаться. Мимо них проскочил 'козлик' начштаба полка и, переглянувшись, офицеры перешли на быстрый шаг, чтобы оказаться в казарме не позднее начальства.
  Подъем, утренний осмотр, зарядка и завтрак прошли спокойно, без каких-либо косяков и происшествий. Только комроты, капитан Нечитайло, по прозвищу 'Шкаф', полученному за солидные, отнюдь не танкистские, габариты, сегодня вел себя непривычно мягко, не придираясь даже к мелким огрехам, вроде сбившейся во время прохождения в строю с ноги третьей шеренги. Или это показалось посвященному в тайну Николаю? Старший лейтенант, стоя на разводе, попытался разобраться в поведении капитана, но быстро отвлекся, вслушиваясь в неожиданно длинную речь начштаба, зачитывавшего один приказ за другим. Однако ожидаемого им распоряжения по личному составу так и не прозвучало. Впрочем, Николая это теперь нисколько не волновало. Мысленно он уже настроился на предстоящие занятия.
  В парке развернули четыре учебных места. Рота разделилась на пять групп, во главе с взводными, старшиной и 'Шкафом'. Группы разошлись по местам и занятия начались. Старшина отвел свою группу на учебное место по эксплуатационным материалам: виды масла, топлива, применяемые смазки и другие материалы, меры безопасности при работе с ними. Установили стенд с пробирками и баночками, в каждой образец материала. Плакат с необходимыми пояснениями, видно было, как старшина рассказывает, активно действуя указкой.
  Второе учебное место - силовое отделение танка. Крышу трансмиссии подняли, застопорили, плакатик опять же и Хабибулин - руководитель. Третье учебное место - сам ротный рассказывал о вооружении и устройстве боевого отделения. Четвертое - отделение управления - у одного из учебных танков лейтенант Канторович рассказывал заинтересованно, несмотря на то, что занятие отнюдь не первое, слушающим солдатам об особенностях управления танком.
  Группа Берга сегодня занимается танкострелковой подготовкой на двух из трех учебно-боевых танков.
  - Экипажи к машинам! К бою!
  Только что стоящие ровной шеренгой солдаты и прапорщики поломали строй и, стараясь не мешать друг другу, помчались к танкам, точнее изображающим их тренажерам. Топот сапог, грохот закрывающихся люков сливаются в привычную какофонию звуков. Наконец самый крайний мехвод, привычно подхватившись рукой за ствол, нырнул в люк. Щелкнув секундомером, Николай с тоской поглядел через бронестекло на посыпанную песком дорожку, ведущую от штаба. 'Черт побери, расслабились воины! Пять секунд сверх норматива. Ну, я вам устрою, товарищи тунеядцы и алкоголики...' - ругнулся про себя Берг - Из танков, - скомандовал он в ларингофон, выдернул розетку. Остановился, ожидая, пока экипажи покинут танки и построятся.
  - К бою!
  Едва успевший выстроиться, взвод снова разбежался по танкам. И так несколько раз. Наконец Николай удовлетворенно захлопнул крышку секундомера. - Второй раз подряд семь секунд. Молодцы. Перекур десять минут, - скомандовал он, глядя на раскрасневшиеся и потные лица бойцов.
  Мгновения отдыха пролетели быстро. Новый обязательный элемент - загрузка трех артиллерийских выстрелов в конвейер. Сначала Николай на личном примере показал, что загрузить эти три боеприпаса в танк за 'отличное время' - не такая уж проблема. Он влетел в командирский люк (стоя в положенных пяти метрах за танком) примерно за четыре секунды. Загрузка трех выстрелов в механизм у него заняла около минуты.
  Когда он все это показал, сначала в боевом темпе, а потом медленно по элементам, сразу нашлось достаточно охотников побить рекорд. Тут пришлось специально сдерживать обучаемых, чтоб не допускать спешки. Ведь механизм заряжания не человек и ошибок не прощал. Он мог искорежить сам себя и искалечить человека, если последний не имел навыков в работе с ним. Пришлось запастись терпением и тренировать ребят упорно, добиваясь не просто автоматических, а именно осознанных действий.
  Обед наступил, внезапно, хотя и строго по распорядку. Пока старшина, старший прапорщик Загорулько, строил срочников, лейтенанты собрались в курилке.
  Только что приехавший из Союза Петр Канторович очередной раз рассказывал, что теперь можно спокойно сходить в магазин в нерабочее время. Зато в рабочее - не стоит, ибо проверить документы могут неожиданно и в любое время.
  - Ну и отлично, - заметил Николай. - Привыкли вместо работы по магазинам мотаться. А настоящие работники после работы ничего не купить не могут, все днем расхватают. Да и торговцев давно пора приструнить. Привыкли, понимаешь, все по блату распихивать.
  - Это, конечно, правильно, - согласился Юра. - Но вот Петр говорит, что и выйти просто так без отпускного никуда нельзя. Это что, получается нельзя без надсмотрщиков, что ли?
  - Ну ты и даешь, Юр. В рабочее время надо что? Работать..., - возразил Берг. - Распустились люди, сознательности не хватает. Вот и приходится к трудовой дисциплине приучать строгостью. Не так, что ли?
  - Так оно так, да уж как-то... чересчур, - возразил Хабибулин.
  - Кто на обед, товарищи? - глянув на часы, прервал их разговор Канторович.
  - Пойдем все, - предложил Николай. Они неторопливо двинулись к столовой вслед за строем солдат.
  После обеда оба танка выехали из ангара на директрису. И началось одно из любимейших занятий танкистов - стрельбы. Конечно, со стрельбой штатным снарядом не сравнить, но все же...
  Танк мчался вперед. Время от времени его подбрасывало и качало с боку на бок. Но орудийный ствол, благодаря работе системы стабилизации неподвижно уставлен в глубину мишенного поля, где неожиданно появилась едва различимая мишенька на скате холма, похожая на танк. Берг сымитировал нажатие на кнопку на маленьком пульте, условно 'выбирая тип снаряда'...
  - Прямо. Тысяча триста! Танк!.. - врывается в наушники голос старшего сержанта Конюшевского.
  - Подкалиберный! - скомандовал Николай.
  - Подкалиберным готово! - ответил наводчик.
  - Огонь!
  Выстрел осуществлялся с правой кнопки под указательным пальцем на пульте наводчика, на которую штатно заведён электроспуск от пушки и, соответственно, подключённого к нему вкладного ствола. Резко щелкнуло, совсем не похоже на выстрел танковой пушки. Мишень исчезла...
  День постепенно катился к вечеру, а неделя - к воскресенью и очень долгожданному выходному. Тем более, что комроты обещал отпустить Николая на весь день, без присутствия на подъеме, и Берг уже спланировал поездку утренней электричкой в Потсдам. Прогуляться по городу, заглянуть в знаменитый парк и дворец Сан-Суси, поискать 'дачу Штирлица' . Юрка, уже побывавший в городе, уверял, что нашел этот дом и только жалел, что не взял с собой фотоаппарат, чтоб наглядно подтвердить свои слова. Коля был уверен, что лейтенант как всегда слегка привирает, но в глубине души все же хотел сам удостовериться в этом. Интересно же...
  После вечернего построения и совещания в канцелярии роты, капитан Максим Нечитайло, он же - 'Шкаф', неожиданно попросил Берга задержаться.
  'Вот оно, - подумал Николай, - сейчас, наверное, поделится новостью'.
  Но капитан оказался верен себе. Нудно отчитав Берга за слабое соблюдение техники безопасности, из-за чего прапорщик Воробьев получил травму (попросту ободрал кожу на указательном пальце), он ни словом не намекнул на возможные кадровые перестановки. Зато 'обрадовал' тем, что завтра, в субботу, вместо паркового дня, два взвода роты, Берга и Загорулько, отравятся на тренировку по легководолазной подготовке.
  - Хабибулин со своими заступает в караул. Я буду занят на подготовке к наряду, поэтому вы, Николай Игнатьич, назначаетесь старшим. Подача транспорта на семь-ноль-ноль, так что завтракаете сразу, без физо и выезжаете. А сегодня проконтролируете вечернюю прогулку. Вопросы? - закончив, 'Шкаф' исподлобья посмотрел на стоящего почти по стойке смирно старшего лейтенанта. Поняв, что любой его вопрос повлечет за собой еще не менее четверти часа нуднейшего монолога, Берг только буркнул: - Есть! - и, попрощавшись, почти строевым вышел из канцелярии. По пути 'застроив' слегка оборзевшего дневального, видимо забывшего, что еще не все офицеры ушли из казармы.
  - Деревянко, ты в наряде, или где? Спишь на посту? Знаешь, чем такой сон может закончиться? - напомнив ему и афганские истории с вырезанными казармами и полностью уничтоженный во время событий горячего лета пятьдесят третьего в ГДР диверсантами советский госпиталь, расположенный от казарм полка всего в трех километрах, старлей вспомнил о пропущенном ужине. - Смотри, увижу еще раз - влетишь по полной... Понял? - Дождавшись ответа оправдывающегося изо всех сил Деревянко, Николай, на ходу отвечая на приветствия вернувшихся с ужина бойцов, вышел из казармы на улицу.
  Стоял неплохой осенний вечер, теплый, словно лето еще не собиралось сдавать свои позиции ни зиме, ни наступившей по календарю поздней осени. Пройдя по вымощенным брусчаткой еще при Гитлере (а может раньше, однако по слухам, ее укладывали советские военнопленные) улице между казармами, мимо штаба, за здание склада, Николай вышел через малоприметную калиточку в заборе прямо к недавно построенному панельному ДОСу , где ему, несмотря на холостяцкое положение, выделили комнату в двухкомнатной квартире. В соседней комнате жил еще один старший лейтенант - связист, но его не было уже полмесяца - уехал в командировку, в Союз, сдавать в ремонт технику.
  Поэтому ужинать Николаю пришлось в одиночестве, под сопровождение телевизора. Начало программы время он пропустил, готовя стол, а вот международный раздел прослушал довольно внимательно. Новости звучали тревожно. Военный переворот на Гренаде и возможность вмешательства США, очередная вылазка 'контрас' в Никарагуа, нелепая 'шутка' Рейгана, заявившего при включенных микрофонах о приказе начать атомную войну через пять минут...
  Сообщение ТАСС по поводу очередной выходки американского президента прозвучало резко и отнюдь не улучшило настроения Берга: 'ТАСС уполномочен заявить, что в Советском Союзе с осуждением относятся к беспрецедентно враждебному выпаду президента США. Подобное поведение несовместимо с высокой ответственностью, которую несут руководители государств, прежде всего обладающих ядерным оружием, за судьбы собственных народов, за судьбы человечества'.
  'Новый Секретарь - это не Брежнев. Он такие шуточки без ответа не оставит. 'Империя зла', теперь вот этот 'приказ'. А еще ракеты в Европе..., - собираясь на вечернюю прогулку, размышлял Николай. - Но тогда выходит, что война может разразиться в любой момент... Хорошо, что я холостяк - мелькнула неожиданно выскочившая из подкорки мысль, и он переключился на воспоминания о своей первой и на сегодня последней неудачной любви. Света, 'красавица, комсомолка, спортсменка', с которой он познакомился сразу после поступления в училище и встречался все время учебы. Резко охладевшая к нему, как только узнала, что новоиспеченный лейтенант распределен в Среднюю Азию. - Теперь она наверняка пожалела бы о своем решении - Группа Советских Войск в Германии куда перспективней поселка села Ново-Ахмирово в Казахстане'.
  На прогулку он успел впритык, старшина уже строил роту возле казармы, а от соседней вместе с грохотом сапог по брусчатке уже неслось: 'Броня крепка и танки наши быстры...'. Эти звуки словно подтолкнули остальных и грохот шагов, смешавшись со словами строевых песен доносился уже с нескольких направлений.
  - Рота, смирно! - перекрывая гул, скомандовал Николай. - С места, с песней! Шаго-о-ом... арш!
  Слитно ударили подошвы по камням брусчатки и рота, отозвавшись на команду, словно единый организм, этакая многоголовая и многоногая гусеница, устремилась вперед. Запевала выдал первый куплет, тотчас же подхваченный остальными солдатами:
  - Майским утром в сорок пятом
  Завершив Победой трудную войну,
  Полземли пройдя, советские солдаты
  Принесли в Берлин весну!
  Николай шел сбоку, поглядывая то на идущего впереди совсем не похожего на себя Загорулько, то на строй солдат. Но рота шла без единого сбоя, а дружно льющийся припев гимна ГСВГ забивал все сторонние звуки:
  - А мы стоим здесь на задании
  Всегда в дозоре боевом, за рубежом.
  Солдаты Группы Войск, Советских войск в Германии,
  Покой Земли мы бережем!
  Рота шла, песня вольно гремела, отражаясь от стен казарм и устремляясь вверх. За ней следовала следующая, с крамольной, с точки зрения замполита строчкой.
  - Гремя огнем, сверкая блеском стали
  Пойдут машины в яростный поход
  Когда прикажет нам товарищ Сталин
  И первый маршал в бой нас поведет...
  Казалось, не стало уже отдельных людей, ни солдат, ни старшины, ни Николая. Все они слились в один единый организм, готовый ко всему, способный на все, даже на чудо. Поступит приказ, и они пойдут вперед, 'гремя огнем, сверкая блеском стали'...
  И это, неожиданно возникшее, чувство единения не оставляло старшего лейтенанта даже на пути домой, половину которого он прошагал молча.
  - Николай, Заявление ТАСС слышал? - прервал молчание Загорулько.
  - А как же, - подтвердил Николай.
  - Как думаешь, война будет?
  - Честно? А кто его знает. Похоже, американцы вообще с катушек слетели. Если уж их президент такие шутки отпускает..., - Берг помолчал пару секунд. - Очень даже может быть. Не зря они свои 'Першинги-2' в Европе разместить хотят. Представляешь, пять минут на удар...
  - Представляю. Мы и проснуться не успеем, - вздохнул старшина. И тут же сменил неприятную тему на житейскую. - Ты в воскресенье в Потсдам едешь?
  - Собираюсь, если ничего не изменится. А что?
  - Ну... есть у меня адресок одного магазина. Не сможешь заехать и купить для меня 'мадонну'
  - Хорошо, куплю, - охотно согласился Берг. Тяжесть небольшая, а старшина его не раз выручал, поэтому, почему бы и не помочь человеку. В части 'мадонны' распределялись по талонам, а тут такая возможность...
  - Деньги я тебе завтра передам, - довольный легким решением вопроса, добавил старшина, прощаясь.
  Однако поутру Николай проснулся не от звонка будильника, а от тревожной сирены в подъезде. Вообще-то в Советской Армии, как уже давно уяснил себе старший лейтенант, о любой 'внезапной тревоге' предупреждают за несколько дней, в крайнем случае - за сутки до ее объявления. Никому из начальства не хочется получать 'дыни', которые не сладкие плоды из семейства тыквенных, а вовсе даже наоборот. Проще 'незаметно' для проверяющих предупредить личный состав и получить хорошую оценку. Не отличную, ибо любой проверяющей и в этом случае найдет к чему придраться. Всё как в известном армейском анекдоте про проверку пожарного щита. Когда проверяющий, увидев образцово укомплектованный щит, начинает придираться к лопате: 'Первое - плохо заточена, второе - рукоять не ошкурена, третье...', а умный командир снимает лопату и выбрасывает, говоря: 'Пишите одно замечание - нет лопаты'.
  Поэтому к сигналу тревоги самые ушлые успевают умыться, побриться и даже позавтракать. Чего сейчас в полном объеме Николай проделать не успевал. Решив, что небольшая щетина никого в таких условиях не потревожит, он выбрал возможность перекусить парой бутербродов и стаканом холодного чая. После чего подхватил тревожный чемоданчик и выскочил на лестничную площадку. По лестнице уже вовсю топали сапоги успевших собраться раньше него коллег.
  С посыльным он столкнулся уже на улице.
  - Тревога! - крикнул солдат на бегу и помчался дальше - отрабатывать маршрут оповещения.
  Николай бегом домчался до дежурного, по пути отметив, что механики, уже спешат в парк. Одним из первых получив оружие, он, не дожидаясь прибытия остальных офицеров роты, тоже побежал к боксу своего взвода.
  'Таак - вроде бы сделано все как учили: подогреватели работают, троса, смыкающие передний и задний ряд машин уложены на штатные места, механики деловито осматривают машину, отметил он, переодеваясь в комбез, - Что за шум? Ясно - прибыли остальные члены экипажей'. Дальше все потекло по накатанной - загрузили имущество в машины, командиры танков проверили связь, приняли доклады механиков. Доложили Бергу, он передал доклад комроты. Потом командиры танков с флажками вышли на площадку перед боксом - это значило, что машины готовы к выходу, экипажи на местах. После этого только одна команда - 'Вперед!'. Но тревога учебная, из парка техника не выводится, если только выборочно по команде комбата или комполка, поэтому такой команды и не поступило. Пришла обычная команда отбоя и, после приведения техники в исходное состояние, офицеры отправились на разбор мероприятия. Наступал новый день, один из множества будничных армейских дней...
  
  29.09.1983 г. Москва.
  
  По утренней, еще просыпающейся Москве, промчался кортеж, скрывшийся в Боровицких воротах Кремля. За ним проследовал еще один. Машина проехала ворота и покатила по чисто выметенным асфальтовым дорожкам. Внутри Кремля все было освещено, на асфальт из темной выси небес падали редкие, задумчивые снежинки. Зима еще не вступила в полную силу, но первое дыхание ее уже чувствовалось.
  - Смотри-ка, разъездились, - стоявший на остановке одинокий, по раннему времени, прохожий с удивлением проводил взглядом уже вторую группу правительственных ЗИЛов, пронесшихся по улице. - Опять кто-то умер, что ли? - К восемьдесят третьему в Союзе уже привыкли хоронить престарелых начальников одного за другим, поэтому и первая реакция на все необычные события была именно такой. Однако на этот раз прохожий ошибся. Никто из членов Политбюро пока не умер, хотя одному из них осталось жить совсем немного - до конца месяца, о чем пока не подозревал ни будущий покойник, ни его коллеги.
  Впрочем, сегодня, как и обычно присутствовали не все. Первым прибыл многолетний 'хозяин Москвы' Гришин, за ним - министр иностранных дел Громыко, а потом уже - Алиев, Романов, Устинов, Черненко и Щербицкий. Кроме того в приемной сидели председатель КГБ Чебриков с большой красной папкой в руках и начальник Генштаба маршал Огарков, что сразу заставляло всех входящих насторожиться.
  Все собрались в традиционно предназначенной для заседания высшего органа управления Советским Союзом (если не по закону, то - фактически) комнате. Сегодня на заседании присутствовал 'Сам' - Генеральный Секретарь Андропов. После недавнего изменения методики лечения он выглядел намного лучше, явно пойдя на поправку. И, как говорили 'широко известные в узких кругах' люди, переехал из больницы в Кунцево, в которой лежал до этого несколько месяцев, домой.
  Дождавшись, пока все рассядутся, Андропов встал, блеснув линзами очков на в прорвавшемся сквозь занавески солнечном луче.
  - Товарищи, я срочно собрал вас, чтобы сообщить пренеприятнейшее известие, - тут Юрий Владимирович замолчал на несколько мгновений, видимо осознав явный плагиат. В комнате стояла вязкая тишина. Все сидящие за столом почему-то смотрели не на стоящего Генсека, а на сидящих рядом с ним главу госбезопасности и начальника Генштаба. Многие выглядели взволнованными.
  - Напомню, что в мае 1981 года на заседании Политбюро мы узнали о том, что США планирует ядерный удар по СССР. Силами КГБ и ГРУ была начата операция 'РЯН' (Ракетно-Ядерное-Нападение). Целью этой операции было выявление приготовлений к нанесению ядерного удара по СССР и поиск возможностей для его предотвращения. К сожалению, - опять ненадолго замолчал Генеральный, - получены тревожные сигналы о возможном начале войны в ближайшее время. Прошу вас, Виктор Михайлович, - обратился он к Чебрикову.
  Председатель КГБ встал, дождался, пока Генсек сядет, неторопливо открыл папку и столь же неторопливо начал доклад.
  - Товарищи, новая администрация США демонстрирует свою агрессивность и готовность к развязыванию ядерной войны. Напомню, что с тысяча девятьсот восемьдесят первого по сентябрь текущего года военные суда США и НАТО неоднократно проводили демонстрацию силы в Балтийском и Чёрном море. Американские бомбардировщики несколько раз в неделю совершали полёты по направлению к советской границе и только в последний момент меняли курс. В конце марта текущего года три американских авианосца проводили учения возле Алеутских островов. Четвертого апреля шесть штурмовиков А-7 нарушили воздушное пространство СССР и провели условное бомбометание по наземным целям на острове Зелёный. Военные провокации против СССР сочетаются с политическими. А как, если не провокацией, можно назвать речь Рейгана, произнесенную восьмого марта, в которой он окрестил Советский Союз 'империей зла'? Но все эти провокации никогда не сопровождались разведывательными признаками готовности к началу боевых действий, такими, как смена кодов в сообщениях между странами НАТО, увеличение числа таких сообщений, как между правительствами, так и между органами военного управления. В настоящее время разведкой КГБ зафиксировано увеличение числа шифрованных сообщений между США и Великобританией. При этом использованы новые, гораздо более сложные шифры, которые пока расколоть не удалось. Не зная содержания этих сообщений можно лишь предположить, что идут консультации о применении ядерного оружия. Таким образом, есть подозрения что под прикрытием предстоящих учений готовится полномасштабное ядерное нападение.
  - Вы уверены в достоверности этих сведений и вашей интерпретации их? - спросил Черненко. - Паритет по стратегическим вооружениям СССР и США, - добавил он, - сделали прямое их столкновение лоб в лоб бессмысленным и безумным - обе стороны будут просто уничтожены в ядерной войне.
  - Неужели они настолько безумны, чтобы заняться самоубийством? - добавил Громыко. - Не надо суетиться - это признак слабости. Иногда ничего не делать означает сделать очень много. Пока есть только косвенные признаки, которые могут объясняться и просто подготовкой к заявленным учениям...
  - В сорок первом тоже не доверяли 'косвенным признакам' - перебил его Устинов. - Надо хотя бы армию подготовить.
  - Какие будут предложения? - взял управление на себя Андропов.
  - Готовиться надо, - поддержал его Алиев. - Чтоб опять не застали врасплох. Но осторожно, не спровоцировать бы самим. Однако объекты номер один и два я бы расконсервировал.
  - Другие предложения будут? - Андропов обернулся к Чебрикову - По вашей линии - дать соответствующие указания резидентам.
  - Неплохо бы провести дипломатическую проверку, - предложил Громыко. - Например, через Гельмута Коля.
  - Обязательно, - отметил Генсек.
  - Министерство Обороны уже получило указания, - хмуро заметил Устинов. - Не так ли, Николай Васильевич?
  - Так точно, - подтвердил, поднявшись, маршал. - ГРУ сориентировано, ГУКС получило распоряжение на активизацию космической разведки.
  Устинов, кивнув Огаркову, заметил.
  - Николай Васильевич подготовил небольшую справку по соотношению сил. Есть предложение заслушать.
  - Кто за, товарищи? - оглядев присутствующих и еще раз блеснув линзами очков в солнечном луче, спросил Генеральный. - Единогласно, - тут же подвел он итог. - Слушаем вас, товарищ Огарков.
  - Товарищи, - начальник Генштаба открыл папку и начал доклад, практически не заглядывая в нее. - Соотношение сил в настоящее время характеризуется паритетом между стратегическими ядерными силами нашей страны и США. Советские стратегические ядерные силы насчитывают 1398 пусковых установок МБР (из них 576 - с разделяющимися головными частями индивидуального наведения), 950 пусковых установок БР на 62 подводных лодках (128 ракет с разделяющимися головными частями индивидуального наведения) и 156 тяжелых бомбардировщиков, способных доставить 10850 ядерных зарядов. В США в составе таких сил насчитывается 1053 пусковые установки межконтинентальных баллистических ракет, 656 пусковых установок баллистических ракет на 40 подводных лодках, 570 тяжелых и 65 средних бомбардировщиков. По оценке Генерального штаба, только стратегические ядерные силы США могут поднять в одном пуске-вылете двенадцать тысяч зарядов общей мощностью 3400 мегатонн или примерно сто семьдесят тысяч Хиросим, - он несколько секунд помолчал, чтобы дать возможность слушателям оценить масштаб описываемого. - Наш потенциал практически равен американскому, поэтому, по нашим оценкам, тотальная ядерная война будет самоубийством для самих американцев, не говоря уже об уничтожении всего живого на Земле. Поэтому два года назад американцами была выдвинута теория 'ограниченной ядерной войны'. Не вдаваясь в подробности, отмечу? что одной из входящих в нее идей является признание возможности ведения ядерной войны на ограниченном театре военных действий, например в Европе. Таким образом, американцы надеются избавить свою страну от ядерных ударов. Именно на основании этой теории планируется начать развертывание с ноября этого года ракет 'Першинг-2' и 'Томагавк' в Европе.
  - А что у нас в Европе? - перебил докладчика Громыко.
  - Страны - члены Организации Варшавского Договора и государства - участники Североатлантического союза располагают на европейском континенте большим количеством самых различных систем вооружений, в том числе ядерных; крайне высока здесь и концентрация вооруженных сил. В общей сложности страны НАТО имеют около 850 носителей ядерного оружия - 162 ракеты и примерно 700 самолетов, из них около 650 американских бомбардировщиков и истребителей-бомбардировщиков. Большая их часть базируется, на наземных аэродромах, меньшая - на американских авианосцах. В качестве ответных мер на действия стран НАТО Советский Союз создал ракетные системы средней дальности. Имеет Советский Союз и средние бомбардировщики, всего 465 единиц. Общее число носителей средней дальности на настоящее время составляет около 930 единиц. Кроме того, обе стороны располагают и тактическим ядерным оружием - авиабомбами и артиллерийскими снарядами. Для систем средней дальности и оперативно-тактического назначения Соединенные Штаты завезли в Западную Европу в общей сложности более 7000 ядерных боеприпасов. Дополнительно к этому ядерные боеприпасы для своих национальных систем имеют Англия и Франция. Соотношение по ядерным зарядам, выводимым на цели за один пуск-вылет всеми носителями стран НАТО (США, Великобритании, Франции) и СССР, составляет 1,5:1 в пользу НАТО. Что касается соотношения вооруженных сил и обычных вооружений стран ОВД и НАТО, то существуют различные оценки. Нет и единой системы самих оценок соотношения обычных вооружений и вооруженных сил. И это понятно: любой арифметический подсчет, например численности личного состава сухопутных войск, связан с определенными объективными трудностями. Из исторически сложившихся различий в структурах вооруженных сил стран НАТО и стран Организации Варшавского Договора вытекает разный подход, например, к вопросу, какие части следует относить к сухопутным войскам. В одних странах ракетные части или наземные комплексы ПВО включаются в сухопутные войска, в других - в ВВС. Если все же обратиться к количественным данным, то общая численность вооруженных сил: НАТО - 4 998 тысяч человек, Варшавского Договора - 4 821 (соотношение 1,04: 1 в пользу НАТО); в том числе в сухопутных войсках в Европе: НАТО -2125, Варшавский Договор - 1664 (соотношение 1,28: 1 в пользу НАТО). На европейском континенте 89 дивизиям НАТО (с учетом вошедшей в прошлом году в блок Испании их число составляет 94) противостоят 78 дивизий стран Варшавского Договора. При этом численность развернутой американской дивизии составляет 16-19 тысяч, западногерманской - более двадцати тысяч человек; дивизия армии стран Варшавского Договора насчитывает максимум одиннадцать тысяч человек. Таким образом, в Европе НАТО имеет перевес над нашими силами, за исключением незначительного превосходства в танках, остающегося на нашей стороне. По оценке Генштаба это позволяет НАТОвским стратегам надеяться на победу в ограниченной или безъядерной войне...
  - Атомные подводные лодки с ракетами в море надо выводить. Постепенно, чтобы не спровоцировать, - предложил Устинов.
  - Полагаю, можно отдать соответствующую директиву, - согласился Андропов. - Если моряки докажут, что американцы не примут массированный вывод лодок за подготовку нападения.
  - Проведем совещание, наметим мероприятия по маскировке выхода, - заверил Устинов. - Предлагаю еще провести встречные учения армии и флота, - добавил он. - А группы войск и РВСН приказным порядком привести в повышенную боеготовность с началом их учений.
  - Не маловато будет?
  - Можно еще часть сил из центральных округов выдвинуть на полигоны у Западной границы, тоже под видом учений, - предложил Огарков.
  - Тогда уж точно спровоцируем удар, - недовольно заметил Громыко
  Обсуждение предлагаемых военными мер было довольно бурным. Но в конце длительного, изматывающего совещания. Генсек и военные добились единодушного согласия на выполнение предлагаемых мероприятий.
  
  29.09.1983 г. ГДР. Альтес-Лагерь
  
  Николай вышел из кабинета врача и с облегчением выдохнул. Не придрался лепила, пропустил. Строго говоря, мог и отстранить от полетов после вчерашнего, тем болев первоначальном плане полетов майор и не стоял. Просто приболел один из опытных летчиков и его попросили слетать на 'провозных' для восстановления навыков с комэской второй эскадрильи, недавно вернувшимся из отпуска. Майор выходил от врача и поэтому не удивился, уловив доносящийся с ЦЗТ ровный гул - началась предполетная газовка (опробование двигателей и систем самолета на земле с целью выявления возможных неисправностей). Как взлетел разведчик погоды, он естественно отсюда услышать не мог. Как и его возвращения.
  Предполетные указания Федорченко прослушал без всякого интереса, привычно выделяя важные и необходимые для него данные. 'Первый вылет днем в в зоне - неплохо. И самолет хороший - борт пятнадцать, родной, закрепленный по боевому расчету. Что ни говори и ни пиши про современную стандартизацию, но все же каждый самолет все равно имеет свои особенности, даже, если не придираться к словам, привычки. Один с неохотой входит в правый вираж, на втором на мгновение позже включается форсаж, третий вообще предпочитает прямой полет и неохотно выполняет любую фигуру пилотажа'. 'Пятнадцатый' в этом отношении был идеалом. Причем Николаю иногда казалось, что самолет улавливает его мысли и переходит в нужный режим даже чуть раньше, чем он воздействует на органы управления. Летать на такой машине очень приятно, даже для уже подсчитывающего оставшиеся до пенсии годы и ко всему привыкшего летчика. Поэтому на первый вылет Николай вышел в неожиданно для самого себя очень приподнятом настроении, казалось бы давно уже погребенном под привычной армейской рутиной. Техник самолета старший лейтенант Телепнев, опытный, и тоже, как Федорченко, дослуживающий оставшиеся несколько лет до пенсии, заметил его хорошее настроение.
  - Самолет к полету готов, - вытянувшись и отдав воинское приветствие, доложил он. - Егорыч, что такой веселый? От дочки что пришло?
  - Спасибо, Петрович, - ответно поздоровавшись с техникам, Федорченко пожал ему руку. - Пока ничего, - жили они в одном доме, дружили и Телепнев знал, что дочка майора, живушая в Союзе, собиралась рожать. - Просто настроение хорошее. Да и погода...
  Погода действительно не подвела. В полном соответствии с предсказаниями метеорологов, несмотря на СМУ в зоне, на аэродроме стояла отличная, напоминающая позднюю осень средней полосы России погода.
  - Погода хороша, - вежливо согласился Телепнев. Николай, молча кивнув в ответ, обошел самолет, привычно проверяя внешнее состояние ПВД (приемник воздушного давления), обшивки, шасси, сопла. Вернулся к кабине, расписался в журнале подготовки самолета и привычно забрался по стремянке в кабину. Поднявшийся Телепнев помог пристегнуться, выдернул чеки катапультного кресла и спустился вниз. Почему-то все эти привычные, практически рутинные действия сегодня выглядели новыми, словно этот вылет был первым, а не... Николай попытался припомнить, какой это у него вылет, но сразу забыл об этом.
  Фонарь плавно опустился, щелкнули штыри замка, зашипел воздух, герметизируя кабину. И время, как обычно, словно замедлилось. Установив РУД на малый газ, майор нажал кнопку пуска. Турбостартер отработал положенный цикл, раскрутив основной двигатель. Запуск, сзади зашумело пламя, вырываясь из сопла. Дрогнули стрелки приборов. Запуск, проверка систем под привычный речитатив техника. Наконец Федорченко связался с КП, запросив разрешение на выруливание.
  - Восемьсот пятидесятый, старт разрешаю!
  Самолет, едва заметно покачиваясь на швах между аэродромными плитами, вырулил из ряда, проехал по ЦЗТ и вырулил на взлетно-посадочную полосу (ВПП).
  - Десятый восемьсот пятидесятому. На исходном, прошу разрешения на взлет.
  - Восемьсот пятидесятый, взлет разрешаю!
  Слышно даже в кабине как загудел установленный на максимал движок. Самолет рванул вперед, разгоняясь. Скорость росла, Николай привычно удерживая машину по центру ВПП, резко переключил РУД на 'форсаж'. Взревел двигатель. Самолет, словно получив толчок сзади, резко ускорился. Несколько мгновений аппарат несся по бетону, а затем взмыл вверх. Перегрузка прижала Николая к креслу...
  Погода испортилась задолго до зоны полетов. Пришлось перейти к пилотрированию по приборам и удвоить внимательность. Германия - это не Забайкалье и не Средняя Азия, где можно спокойно уклониться от заданного эшелона и курса, все равно ближайший 'коридор' с пассажирскими авиалайнерами где-то в нескольких сотнях километров в стороне. Впрочем, для Николая это особой трудности не представляло. Даже иллюзия 'перевернутого полета', обычную при таких обстоятельствах, когда вокруг самолета не видно ничего, кроме клубящихся облаков, ему не мешала. Пара виражей, разворот, кабрирование... Упражнение шло по накатанной колее, как вдруг его вызвал руководитель полетов.
  - Восемьсот пятидесятый, десятому. Сто двадцать четыре!
  - Восемьсот пятидесятый принял, - мгновенно среагировал Николай. Переданные цифры означали неожиданную вводную - перехват учебной цели по командам системы управления. 'Лазурь' исправно выдала информацию на приборы и Федорченко полупереворотом вышел на курс перехвата. Для обеспечения скрытности локатор он включать не стал, ограничившись теплопепенгатором ТП-23, работавшим в режиме поиска. Мастерство, как известно, не пропьешь и учебная мишень появилась на индикаторе практически в рассчитанный им момент. Причем ничего не подозревающая 'цель' летела прямо, не ставя помех и не пытаясь ускользнуть от атаки.
  Николай включил локатор, загнал метку цели в кольцо. Дождался сигнала захвата. И несколько секунд с удовлетворением наблюдал, как 'противник' усиленно маневрирует, пытаясь вырваться из зоны пуска. Но было уже поздно - на ФКП остались четкие снимки в течение времени, достаточного для поражения 'радийной' ракетой (Ракеты с полуактивной радиолокационной ГСН не имеют своего собственного излучателя. ПРЛС ГСН принимает отражённый от цели сигнал РЛС самолёта-носителя ракеты).
   - Десятый - восемьсот пятидесятому! Перехват закончен. Остаток тысяча восемьсот, прошу разрешения на возврат на аэродром, - доложил майор.
  - Восемьсот пятидесятый, разрешаю, - немедленно откликнулся руководитель.
  Николай ввел самолет в вираж, разворачиваясь на обратный курс. Одновременно отметив, что тучи расходятся, и погода явно улучшается. Так что второй и третий вылет будут точно по плану.
  
  03.10.1983 г. ГДР. Альтес-Лагерь
  
  Николай сидел дома и смотрел по немецкому каналу ЦДФ какую-то глупую американскую комедию. Лично он предпочел бы боевичок, или какой-нибудь хороший советский фильм, но передачи первого канала уже закончились, а боевики и вообще более-менее интересные фильмы немцы крутили пораньше, в самое удобное для их зрителей время. Вот чего не отнимешь на этом 'загнивающем западе', так именно вот этого стремления сделать все для удобства потребителей. Так что загнивали они красиво, ничего не скажешь.
  Впрочем, сейчас старшему лейтенанту было не до абстрактных рассуждений и просмотр кинокомедии никак не успокаивал напряженные нервы. Слишком напряженной была обстановка в мире. При внешнем спокойствии в газетах и телевизоре, иногда прорывавшемся очередным сообщением ТАСС об очередном заявлении американского президента. А еще все происходящее в гарнизоне, причем не только в части Николая, но и у соседей... Внезапные, без обычных для проверок предупреждений за несколько дней, подъемы по тревоге, 'рекомендации' не покидать гарнизоны даже в выходные, а самое главное - полная проверка всех танков, боекомплекта и даже НЗ на складах, под предлогом предстоящих больших учений, заставляли думать совсем о другом. Временами Николай думал, что почти так же чувствовали себя наши командиры в сорок первом.
  Не слишком радовало даже подтверждение слов Хабибулина. Роту Николай получил и, похоже, впереди маячило звание капитана. Конечно, здоровый карьеризм - это как некий первичный мужской половый признак, он должен быть у каждого офицера, хотя и не стои его публично показывать. Но что такое карьеризм на фоне возможной ядерной гибели всего мира...
  'Военные, если они умные профессионалы, ненавидят воевать еще больше гражданских. Поскольку великолепно понимают, что такое война. Что это отнюдь не те красочные сражения, с красивой героической смертью, которые показывают по телевизору. Война - это кровавая, грязная, страшная и непрерывная работа. На которой ты теряешь друзей часто быстрее, чем приобретаешь новых. А возможная Третья Мировая грозит не просто гибелью друзей или даже тебя самого, в конце концов, каждый профессиональный военный должен быть готов рано или поздно погибнуть в бою. Нет, Третья Мировая грозит гибелью всего человечества. А эти американские недоумки во главе с бывшим актером видимо полагают, что происходят очередные снимки очередного боевика, - раздраженно переключив канал с надоевшей глупыми шутками комедией на какой-то непонятный нейтральный фильм, подумал Берг. - Точно доиграются до войны. Хорошо, что наши, кажется, это тоже понимают, - внезапно подумал он, - не зря же нас так готовят. Может, американцы увидят, что мы готовы к отпору, и сдадут назад, как при Хрущеве?'
  Звонок в дверь перервал его размышления. Выключив телевизор и отчего-то сразу прихватив тревожный чемоданчик, Николай пошел открывать дверь.
  Предчувствие его не обмануло - на пороге стоял прапорщик Иванов, полностью экипированный по тревоге.
  - Давай, ротный, в казарму. Собирают 'распорядительным порядком', так что можешь не спешить, - сказал он, усмехаясь и бросая красноречивый взгляд на стоящий у ног старшего лейтенанта чемодан.
  - Только сбор? - уточнил Берг.
  - Ну, ходят слухи, что с выходом в районы , - ответил прапорщик. - Но сам понимаешь. Пока сказали в казарму..., - прапорщик развел руками и, не прощаясь развернулся и посыпался вниз по лестнице.
  - Ладно, понял. Пойду собираться, - крикнул ему вслед Берг.
  Прибыв в казарму, Николай неожиданно для себя обнаружил, что вся его рота уже стояла в строю, ожидая только своего командира. Как быстро выяснилось - его подчиненные собрались первыми и без единого замечания.
  Едва Берг успел прибыть и уточнить состояние дел, как всех офицеров вызвали к комбату. А через четверть часа закружилась карусель тревоги. Ревут сотни двигателей танков, потревоженные внезапным ночным грохотом, с криками взмывают в небо вороны. По дорогам ползут, подсвечивая темноте узкими лучиками прикрытых по-боевому фар, танки. Ползут, разбредаясь по заранее назначенным районам, тревожа не только птиц, но и мирное немецкое население.
  И рота Николая двигалась в этой же колонне - три тройки первого, второго и третьего взводов и командирский танк впереди. Все на месте и все при делах, отбросив прочь ненужные мысли и забытые сомнения.
  Полк, несколько мгновений назад напоминавший мирный городок, неожиданно изменился, одевшись в сталь и став на колеса и гусеницы. И, показав, наконец, свое истинное обличье, двинулся, сотрясая землю и небо, отсекая мирное время от тревожной неизвестности.
  
  II. Это маленький шаг...
  
  На земле, в небесах и на море
  Наш напев и могуч и суров:
  Если завтра война,
  Если завтра в поход -
  Будь сегодня к походу готов.
  В. Лебедев-Кумач
  
  04.10. 1983 г. ФРГ. Позиционный район группы 'Браво'
  
  В полусне - полуяви он пытался понять, что же его потревожило. Наконец, сквозь дремоту к нему пробились звуки - треск радиопомех и механический голос звучали словно откуда-то из дальнего конца длинного, темного коридора. Внутренний голос успокаивающе прошептал - 'это не важно... поспи еще'. Однако радио все продолжало скулить металлическим голосом: 'Браво-три Ромео пять-шесть, это Кило-восемь Майк-семь-семь. Проверка связи, прием'. На этом внутренний голос затих. Чувство долга победило, и он окончательно сбросил с себя остатки сна. Заныли затекшие мыщцы, результат сна на импровизированной кровати, состоящей из наваленных самых разнообразных вещей, от мягких до твердых и совершенно неподходящих для того, чтобы на них лежать. Только усталость заставила Кейси пойти на такое испытание, как сон на наскоро приспособленном импровизированном ложе. Все еще чувствуя боль в мышцах, он открыл глаза и осмотрел внутренности командно-штабной машины, пытаясь сориентироваться во времени и пространстве. Тусклая дежурная лампочка с трудом освещала внутренности бронетранспортера, превращая их в нечто сюрреалистическое.
  Первый лейтенант Гендерсон, заместитель командира роты, сидел в центре машины на ящике с пайками, уставившись на рацию и явно ожидая следующего вызова. Наискосок от Кейси, свернувшись клубком на своем месте, спал механик-водитель Херли, . На мгновение Джигс посмотрел на него, размышляя, как мальчишка мог столь сладко спать в таком неудобном положении. Боль в затекших мышцах напомнила ему о том, как спал он сам. Возможно, механик-водитель устроился не так уж и плохо, решил капитан.
  Попытка Кейси заговорить оказалась безуспешной из-за сухости в горле. Проглотив слюну, он сделал повторную попытку.
  - Кто там, Мэтт? Опять третий взвод?
  Продолжая с тем же безразличным выражением таращиться на рацию, Гендерсон ответил по-спартански.
  - Да, сэр.
  - Который час?
  Гендерсон поднял медленно и механически левую руку, и несколько мгновений заторможено смотрел на часы. А затем столь же кратко и монотонно ответил.
  - Три тридцать два ночи.
  Не то, чтобы Мэтт был бесчувственным роботом. Напротив, 'Здоровяк' или, как его называли солдаты, 'лейтенант М' был представительным мужчиной с хорошим чувством юмора и острым умом. Просто на исходе ночи любой, просидевший ее без сна, становится очень похожим на зомби. Необходимость часами сидеть на жестком сидении в маленькой холодной бронированной алюминиевой коробке в компании двух спящих тел, и ничего не делать, кроме как пристально следить за рацией, хотите вы того или нет, закончится закономерным итогом в виде бесконечной усталости. Гендерсону не повезло, в отличие от Кейси.
  В машине было сравнительно тихо, Мэтт вернулся к своей рации, Херли тихонько посапывал под накинутой сверху курткой. Джигс на мгновение задумался, анализируя сказанное первым лейтенантом.
  Он постепенно выходил из полусонного состояния и начал осознавать, что сидеть, глядя, как Гендерсон возится с рацией, совершенно необязательно. Однако тело слишком ныло, и вторично заснуть в этой коробке казалось совершенно невозможно. Кроме того, через час должно было состояться построение личного состава группы, и требовалось привести себя в порядок. Другие могли позволить себе выглядеть так, словно только что поднялись, но командир должен производить впечатление бодрости и готовности справиться с любой задачей, учебной или боевой. Сон, если можно было так назвать четыре часа беспамятства на куче разного барахла, закончился. Пришло время встретить новый день, новый рассвет - уже второй с момента, как группа 'Браво' вышла из гарнизона и направилась к позициям.
  Еще до того, как сформированная на период учений группа отправилась в поле, Джигс понял, что эти учения могут закончиться, чем угодно, даже ядерной войной. Ухудшавшаяся с каждым днем обстановка в мире сопровождалась дальнейшими мерами в их батальоне. Однажды Джигс получил и принес домой свою полевую экипировку, достал старый камуфляж и положил на его место более новый. На следующий день, возвращаясь из военного магазина, он заметил грузовики с предупреждающими знаками 'В кузове боеприпасы' на капотах, из которых к парку перетаскивали знакомые ящики. А потом он лично получил и расписался в получении боекомплекта и организовал его загрузку в танки
  Дальше начались долгожданные учения. Начались с приведения части в полную боевую готовность, словно в предвидении атаки 'красных'. И это особенно настораживало капитана. Гендерсон ухмыльнулся и покачал головой, отгоняя нехорошие предчувствия.
  - Господи, ночь еще не закончилась, а этот бык уже взбесился. Пойду-ка я в третий взвод и прочитаю Гертеру утреннюю лекцию о важности соблюдения радиомолчания, пока его не поймал кто-то из начальства. Потом - в механизированный взвод, посмотрю, чем они заняты. Думаю, вернусь к подъему. Когда ты последний раз проверял противотанкистов?
  - Примерно двадцать минут назад. До подъема они вполне продержаться.
  - Лучше бы ты был прав. Я не хочу, чтобы в машине, которую занимают командиры, с утра был только один из них и при этом имел вид выжатого лимона. Это плохо для нашего имиджа.
  С притворным удивлением на лице, Гендерсон пошутил.
  - Имиджа? О, мой Бог! Вы хотите сказать, что мы собираемся беспокоиться о том, как мы выглядим? Боитесь, что солдаты возьмут с нас пример?
  - Полегче, лейтенант. Учтите, что зам может поиметь с утра таких же бодрящих взысканий, как и командиры взводов.
  Втянув шею в плечи и приподняв руки в жесте притворной капитуляции, Мэтт ответил снегритянским акцентом.
  - Да, сар, слушаюш, сар. Только не бейте меня слишком сильно, сар, - и с ухмылкой на лице повернулся к рации, предоставив капитану возможность привести себя в порядок.
  Порывшись в куче хлама, служившей ему кроватью, Кейси вытащил необходимую экипировку и начал собираться. Надевая на себя куртку, разгрузку, противогаз, он ощущал себя боевым быком перед выпуском на арену. Экипировка американского солдата делалась явно без учета реальной службы танкистов. Джигс снова вспомнил об этом, выбираясь через небольшой задний люк из КШМ. Пролазить через эту собачью дверцу всегда было проблемой. В темноте и полной экипировке это было еще веселее.
  Он вылез и обрадовался, почувствовав, что стоит на октрытом пространстве и может спокойно размяться. Холодное и туманное раннее утро было очень освежающим после нескольких часов в тесной боевой машине с минимумом комфорта.
  Холод освежил его сознание, и он задумался о предстоящих мероприятиях и о том, сколько их продержат здесь до завершения учений.
  
  05.10. 1983 г. СССР. Белорецк-16
  
  На вершине горы Ямантау, что в Башкирии, царило подозрительное оживление. Вокруг нескольких вертолетов, стандартных армейских 'зеленых' (Ми-8), шла обычная армейская игра в стиле 'круглое носим, квадратное катаем', то есть разгрузка. Груз, упакованный в небольшие картонные коробки, тут же увозили куда-то внутрь построек воинской части. Не успели солдаты закончить работу, как в небе раздался новый стрекот.
  - Эй, Игнатьев! - окрикнул прапорщик с васильковыми погонами одного из одетых в рабочие куртки солдат, словно муравьи таскавших коробки непонятного назначения куда-то внутрь здания. - Быренько вызови лейтенанта Лысака! Скажешь - гости к нам. Понял?
  - Так я же... - начал было солдат, но увидев показанный ему прапорщиком кулак, замолчал и порысил вдвое быстрее.
  - В темпе, Василий! Бегом! - прикрикнул прапорщик, заставив солдата перейти на бег.
  Приземление вертолетов и появление лейтенанта произошло в одно и то же мгновение, словно в срежиссированной кем-то сцене из фильма. И, если продолжать кинематографические сравнения, попал к самой кульминации.
  Из первого вертолета выскочили несколько коротко стриженых парней в одинаковых костюмах и тут же окружили второй вертолет, не дожидаясь полной остановки винтов. Едва винты остановились из 'восьмерки' вышли генеральный секретарь Андропов, его помощник по экономике Вольский и начальник личной охраны Иванов. Лейтенант, слегка обалдев от неожиданности, все же не растерялся и на негнущихся ногах подошел через расступившуюся охрану с докладом. Приняв доклад, Андропов в сопровождении лейтенанта и свиты прошел в тоже здание, куда солдаты продолжали носить коробки.
  Пока Генсек, он же в настоящий момент - Верховный Главнокомандующий, а на случай начала войны - и председатель уже воссозданного, но пока не объявленного публично Государственного Комитета Обороны, вместе с сопровождающими спускался на лифте внутрь скального массива, вертолеты разгрузились и тотчас пошли на взлет. Солдаты-грузчики, довольные тем, что на время пролета спутников никаких новых поступлений не ожидается и можно отдохнуть, спрятались в том же здании. На территории 'природного заказника' наступила напряженная тишина. Зато внутри, под непроницаемыми для взгляда с орбиты скалами продолжалась напряженная работа. Подземное укрытие - точнее, целый город, рассчитанный на размещение внутри почти полумиллиона человек еще продолжал строится. И поэтому в тоннелях работа не прекращалась круглосуточно. Те самые солдаты из стройбата, которые втроем заменяют экскаватор и которым даже оружия не доверяют, настолько они круты, ударным трудом приводили в порядок и доделывали недоделанное, готовя убежище к возможному приему населения.
  - С министром обороны связь есть? - усаживаясь в подъехавший электрокар, спросил Андропов у лейтенанта.
  - Так точно, товарищ Верховный Главнокомандующий! - вытянувшись в струнку, ответил лейтенант, мысленно описывая всех родственников командира части и самые разнообразные их постельные привычки. 'Не мог, гад такой, вместо него хотя бы капитана Голодного дежурным по части поставить! Тот начальству умеет докладывать, тем более такому. А теперь за ним еще и генералы подтянутся... пропал день...Счас как дыню вставят!'
  Однако опасения лейтенанта оказались напрасными. Прибывшему начальству было не до какого-то дежурного, на кону стоял мир, причем весь...
  Не дослушав доклад примчавшегося генерала, перехватившего кортеж с прибывшими неподалеку от предназначенных для их размещения помещений, Генсек приказал продолжать работу и немедленно подключить связь с Москвой к его кабинету.
  - Подключено, товарищ Генеральный Секретарь, - тут же отреагировал генерал.
  - Отлично. Благодарю вас, - ответил Андропов, - можете быть свободны. А вы, - он обернулся к свите, - устраивайтесь. Если кто понадобится, вызову, - добавил он на вопросительный взгляд Вольского.
   Обрадованный генерал (благодарность, пусть и устная от Верховного - многого стоит для карьеры) исчез за развилкой коридора. А Юрий Владимирович лично открыл дверь, ведущую в свои апартаменты, и прошел в небольшой предбанничек для дежурного или личного секретаря. Он обернулся - и действительно, один из сопровождающих никуда не ушел и стоял за открытой дверью, ожидая разрешения занять место за столом дежурного. Удовлетворенно кивнув и тем самым неявно разрешив дежурному занять свой пост, Генеральный приоткрыл соседнюю дверь, включил свет и удовлетворенно кивнул. Он не ошибся, за ней находилось длинное помещение, явно предназначенное под кабинет и зал заседаний одновременно.
  Андропов прошел вдоль стола, оглядывая в свете медленно разгорающихся ламп обстановку. Отметил наличие еще пары дверей, расположенных так же, как в его кабинете на Старой Площади, знакомую обстановку, отличающуюся от кремлевской только отсутствием окон. Вместо окон на облицовочных панелях висели карты и несколько картин, изображающих разнообразные батальные эпизоды.
  Не отвлекаясь больше, он уселся за главный стол и взял трубку телефона ВЧ.
  - Слушаю, маршал Соколов, - отозвался в ней громкий уверенный голос.
  - Андропов. А где Дмитрий Иванович? - спросил Генеральный.
  - Товарищ Генеральный Секретарь! Маршал Устинов в данный момент находится на связи с командованием Дальневосточного Военного Округа! - последовал ответ.
  - Что произошло? - нахмурился Андропов.
  - По предварительным сведениям - инцидент в районе поселка Беринговский, аналогичный произошедшему 4 апреля. Отбомбились по нашей территории. Наши перехватчики вступили в бой. Есть потери. Похоже на провокацию.
  - Таак, - протянул Андропов. - Как закончит разговор, подробнейший доклад мне. Что по РЯН?
  - Так точно, - в трубке еле слышно прошуршали бумаги. - Согласно полученным сегодня данным, объем переговоров не уменьшается. Шифр пока вскрыть не удалось. Получены достоверные данные, что ракетная база 'Уоррен' также приведена в полную боевую готовность.
  - Понятно. Жду доклада от маршала Устинова, - генсек положил трубку и с силой потер руками лицо. - Черт побери, - выругался он вслух, - ковбой-актеришка драный...
  
  06.10.1983 г. Черное море, Форосский залив
  
  Отношения двух сверхдержав последние дни явно колебались на тонкой грани развязывания активных боевых действий. Ситуацию можно было сравнить с паровым котлом, в котором закрыт клапан. Перегретый пар давит на стенки, температура и давление растут. Достаточно подогреть котел еще на пару градусов... и взрыв неизбежен.
  О предстоящем заходе в Черное море группы американских кораблей в составе крейсера 'Джозеф Дэениэлс' и эсминца 'Фаррагут' *(первый в текущей реальности заходил в ЧФ в 1980 г, второй - в 1979 и 1983 г.г.) в штабах советского флота знали и готовились, предполагая, что гости не удержатся от провокаций. Ну, а когда они зашли в Черное море, последние сомнения в истинных намерениях заокеанских визитеров исчезли. Американский демарш у наших берегов двумя современными боевыми кораблями носил явно выраженный разведывательный характер. Причем в отличие от всех предыдущих подобных случаев, в этот раз американские корабли следовали с работающими на полную мощность всеми РЛС и радиоэлектронными средствами. Это означало, что территория страны на несколько сот километров просматривалась и прослушивалась чужими электронными 'ушами'. Необходимо отметить, что Международная конвенция по судоходству оговаривала возможный мирный проход боевых кораблей с оружием на борту через часть территориальных вод прибрежных государств. Но только в исключительных случаях, с целью сокращения пути и с обязательным выполнением ряда требований: не выполнять разведывательных задач, не поднимать в воздух летательные аппараты, не проводить учения и не доставлять головную боль прибрежному государству. Эту конвенцию Советский Союз не подписывал. Американские моряки это знали, но прокладывали курс по советским территориальным водам сознательно, не имея цели сократить себе путь.
  Навстречу американцам вышел отряд кораблей под командой начальника штаба семидесятой бригады тридцатой дивизии противолодочных кораблей, капитана второго ранга Михеева. В нее входили сторожевые корабли 'Беззаветный' и СКР-6 от флота и 2 пограничных сторожевых корабля. Остальные корабли флота были задействованы на учениях у берегов Грузии.
  Когда американцы приблизились с 'Беззаветного' передали по рации: 'Ваш курс ведет к нарушению территориальных вод СССР'. С крейсера последовал ответ: 'Пользуюсь правом мирного прохода'. После входа американских кораблей в территориальные воды на СКР-6 был поднят флажный семафор: 'Вы нарушили государственную границу СССР. Требую немедленно покинуть воды СССР'. Одновременно СКР 'Беззаветный' передал по радиосвязи, что имеет приказание воспрепятствовать нарушению территориальных вод. С крейсера 'Белкнап' последовал ответ, что им будет применено оружие. А на эсминце был поднят сигнал: 'Нахожусь в нейтральных водах'.
  Командир 'Беззаветного' опустил бинокль и взял трубку внутрикорабельной связи. О чем-то переговорил с Михеевым, находившимся на ЦКП (центральный командный пункт) и через мгновение по трансляции раздался спокойный голос командира.
  - Приготовится к выполнению навала. Всему экипажу надеть спасжилеты. При себе иметь удостоверения, партбилеты на случай экстренного покидания корабля, - положив трубку, Богдашин развернулся к старпому, капитану третьего ранга Куликову. - Владимирович, проверь в низах - должно работать все оружие, и становись за рулевым. Если что - перехватишь управление. Только быстро.
  - Есть! - Валерий буквально улетел вниз с мостика и вернулся как раз к моменту, когда корабли уже сблизились практически вплотную. Поэтому он и не стал докладывать, что никто из моряков во внутренних помещениях спасательных жилетов демонстративно не надел. Наоборот все стояли на боевых постах, по очереди быстро переодеваясь в 'первый срок'.
  Ходовой мостик советского сторожевика находился на практически уровне палубы крейсера. Американские моряки, свободные от вахты, не видя никакой опасности в сближении, заполнили палубу и надстройки. В ход пошли фотоаппараты и видеокамеры Многие показывали большие пальцы, типа: 'Хорошо плывешь, туземец'. Когда корабли столкнулись первый раз - несильно, вскользь, - они просто замерли на месте. Казалось, они просто не поверили, что все это происходит на самом деле. Тогда сторожевик отскочил, 'приосанился' и 'дал' второй раз уже серьезно. Нос 'Беззаветного' полез на палубу крейсера. У американцев начал заваливаться ударный ракетный комплекс 'Гарпун'. Русские еще поднажали и куски пусковой установкой просто полетели за борт и к ним на палубу. Вот тут впервые и с чувством глубокого морального удовлетворения, стоящие на открытых постах и мостике советские моряки увидели испуганные американские физиономии. И через мгновение американцы стали разбегаться, прятаться в надстройку. Тем временем корабль дрожит, как припадочный, в носу - хруст разрываемого металла, короткие замыкания. Якорь вывалился на ют крейсера, елозит по палубе, все крушит. Звезда с правой скулы сторожевика оторвалась, тоже прыгает по палубе крейсера. У на правом шкафуте 'Беззаветного' валяется крышка от контейнера 'Гарпуна', у обоих кораблей летят леерные стойки, и всю эту картину разрушения оживляют разбегающиеся американцы! Красота, кто понимает!
  Однако долго любоваться картинкой никто не стал. Корабли расцепились. На 'американце' стоящий как раз по борту 'Вулкан-Фаланкс' (зенитный 6-ти ствольный агрегат со скорострельностью 80 снарядов в секунду) опустил вниз стволы, наводясь на ходовой мостик сторожевика. В ответ на советском корабле на пусковую из погребов выскочили четыре зенитные ракеты 'Оса' и уставились на крейсер. С грохотом развернулись обе спаренные 76-мм артустановки АК-726 на корме. А на обращенном к американцам борту человек, стоящий на верхней палубе у торпедных аппаратов, начал быстро разворачивать торпедные аппараты, наводя их для залпа в упор в борт 'Белкнапу'.
  'А этой машинкой наш корабль за минуту напополам перепилить можно, - успели мелькнуть в голове старпома мысли. - Вот он - конец моей блестящей карьеры. Все, что от меня останется можно будет собрать в ботиночную коробку...'.
  Практически одновременно проревел, проворачивая стволы, американский зенитный автомат, в ответ солидно грохнули выстрелы семидисятишестимиллиметровок и дружно рванули с направляющих ракеты. Бой на короткой дистанции напоминал авиационный, а по времени получился даже короче его. Еще маневрировали другие сторожевики, пытался отбиться от них оставшийся в одиночестве американский эсминец, а гордый красавец крейсер уже еле держался на волнах. И перепиленный практически пополам 'Беззаветный' же 'сложился' и из воды выглядывали лишь продолжавшие еще вращаться винты и кончик носа с развевающимся вымпелом.
  'Фаррагут' успел всадить пару стодвадцатисемимиллиметровых снарядов в СКР-6, повредил один из пограничных сторожевиков и получил в ответ несколько снарядов. Но эсминцы американского флота всегда славились своей крепкой конструкцией. Казалось, он имеет все шансы уйти в отличие от крейсера, под бортом которого в этом момент взорвались две торпеды. Но в воздухе уже мелькнули серебристые стремительные тела противокорабельных ракет П-35. Это развернутый на берегу комплекс 'Рубеж' выложил свой весомый и окончательный аргумент в споре двух сторон.
  Две ракеты, способные серьезно повредить даже авианосец, буквально разорвали на части эсминец и добили все, что осталось от серьезно поврежденного ракетами, снарядами и торпедами сторожевика крейсера. И лишь когда над обломками эсминца сомкнулось море, над местом боя с разрывающим уши ревом прошла пара 'Сухих', опоздавших буквально на пару минут...
  
  6.10.1983 г. В небе над ГДР
  
  События, давшие толчок самому серьезному военному конфликту конца двадцатого века, произошли случайно и независимо друг от друга. Возможно, не случись все так синхронно, с интервалом всего в несколько минут, и мир не сошел бы с ума, все можно было бы списать на трагическую случайность из тех, которых в те годы наблюдалось предостаточно. Но вышло то, что вышло...
  Перегрузка привычно вдавила Николая в кресло. Его 'пятнадцатый', сдвинув крылья назад, в положение 'семьдесят два градуса' и превратившись в подобие крылатой ракеты, стремительно набирал скорость. Вообще-то с подвесным баком такой режим запрещался, но и сбрасывать тяжелый алюминиевый 'подарок' над городком Федорченко не хотел. Да и не до того было, если честно. Только сегодня их предупредили о возможных провокациях и вот они, как по заказу - неизвестный самолет, вторгшийся в воздушное пространство ГДР.
  В сетке прицела возник знак цели и Николай привычно нажал на кнопку, включая запросчик 'свой-чужой'. Мало ли какие могут быть обстоятельства, вдруг наши заблудились и теперь возвращаются из-за границы. Нет, цель была точно 'чужой'.
  - Восьмисотый, Трехсотому.
  - Восьмисотый на связи, прием.
  - Восьмисотый, приказано пресечь полет нарушителя... разрешено применение оружия.
  - Трехсотый, принял. Семьсот сороковой, - вызвал Федорченко ведомого. - Приказ слышал? Прикроешь атаку. Сбрасываем баки, - цель, видимо обнаружив облучение, начала энергично маневрировать...
  Легкий американский истребитель F-16, выполняя тренировочный полет, сбился с курса. Ситуация была абсолютно дурацкой - молодой пилот, вместо того, чтобы обогнуть грозовой фронт, решил пройти над ним и в результате получил удар молнии. Следующие пятнадцати минут ушли на то, чтобы отчаянно бороться за живучесть самолета, разом лишившегося и радара, и связи. Европа - маленькая территория. Не успеешь разогнаться - а уже влетел на территорию другого государства. За четверть часа F-16 успел залететь на территорию ГДР, еще некоторое время он медленно снижался. Пилот, в тщетной надежде определится визуально, пытался разглядеть какие-нибудь знакомые большие ориентиры на быстро проносящейся под крылом самолета земле. Внизу же шел мучительный процесс принятия решения - сбивать или нет неизвестную, но явно чужую машину. А самолет между тем стремительно приближался к столице германского государства рабочих и крестьян. И облучения радарами пилот не заметил, просто ему показалось, что одну из речек он узнал. Маневрируя, американец пытался уточнить, куда же он влетел. Но было уже поздно.
  Тяжелая ракета Р-24, одна из последних и самых совершенных разработок советских инженеров, в считанные секунды догнала маневрирующий истребитель. Сработал дистанционный взрыватель. Громыхнуло. В миллисекунды раскрывшееся огромное 'кольцо-пила' из высокопрочных стержней, вращаясь, врезалось в корпус самолета. Летчик еще дергал рукоятки катапультирования, когда один из оторвавшихся в процессе перепиливания конструкции стержней легко пронзил все встретившиеся препятствия и долетел до кабины. Пробив спинку катапультного кресла, легкое пилота и пронзив остекление, стержень бессильно свалился куда-то вниз и бесследно исчез. Но свое черное дело он закончить успел. Летчик, катапультировавшись, успел только раскрыть парашют и умер от потери крови.
  Свалившись в штопор, останки и обломки истребителя, с полным боекомплектом к пушке и наполовину заполненными баками, рухнули вниз, чтобы превратиться в огненные цветы, накрывшие несколько сотен квадратных метров площади на окраинах Берлина.
  Здесь что по одну линию границы капитализма и социализма, что по другую, стояло в полной боевой готовности слишком много войск. Промахнуться мимо одной из таких частей было очень сложно. На стоящую в готовности одну из американских рот, часть самолета и рухнула. А вторая часть рванула напротив, рядом с сидящей в обороне советской мотострелковой ротой из Берлинской бригады. И с этого момента часы жизни многих людей начали обратный отсчет.
  
  07.10. 1983 г. гора Шайенн
  
  Генерал Джеймс В. Хартингер торопливо шагал по тоннелю, с неудовольствием наблюдая за попадающимися навстречу и якобы спешащими по делам военнослужащими. Настроение генерала все больше портилось, пока еще не доходя до гнева. Понятно, что неожиданное превращение учений в войну никого радовать не может. Но такие похоронные лица у американских военных, что у солдат, что у офицеров - это уже за гранью допустимого. В конце концов, они всю жизнь готовились именно к этому моменту. Конечно, в возможном начале ядерного 'Армагеддона' нет ничего радостного, но военный обязан быть готов ко всему. В том числе и к весьма вероятной гибели от ядерного удара.
  Тем более смешно паниковать здесь, в одном из самых защищенных мест Америки - КП 'НОРАД', где предусмотрены практически все возможные способы защиты. Сам командный пункт располагался практически в середине горного массива, а входной туннель разделяли серии стальных дверей, способных противостоять взрывной волне. Помещения, расположенные внутри, могли выдержать удар любого оружия, нацеленного на укрытие. Поглощающие удар пружины и подушки со сжатым воздухом изолировали людей и оборудование от гранитного пола. Стальные потолки предотвращали возможное падение скальных осколков при прямом попадании. Одно только не было учтено - количество и мощность нацеленных на этот район русских боеголовок. По крайней мере полк, а возможно и целая дивизия тяжелых ракет, известных под западным шифром 'Сатана', готовились превратить горы в радиоактивный кратер, врезанный в земную кору. И осознание этой реальности, вместе с увиденным по пути к командному пункту, отнюдь не радовало генерала. Несколько успокоили его только открытые и спокойные лица часовых, вытянувшихся перед ним по стойке смирно и четко отдавших честь. Эти парни явно были готовы ко всему.
  Приветствуемый часовыми, Хартингер прошел к длинному, похожему на театральный зал двухъярусному помещению, где человек сорок постоянно следили за ситуацией над территорией Северной Америки. Генерал поднялся на балкон и занял место за укрепленным на кронштейнах столом, вокруг которого располагались циферблаты, телефоны, переключатели и кнопки. Дежурный - полковник Фрэнсис Брук вскочил со стула и замер по стойке 'смирно'.
   - Вольно, Фрэнк, - сказал Хартингер. - Что нового?
  Брук, передав свой пост помощнику, подошел и опустился на стул рядом с генералом. Перед ними был огромный экран, на котором отображалось, все, что движется в воздухе над континентом. Компьютер, который снабжали информацией телеграф, телефон и телетайп с сотен аэропортов и военных баз, менял знаки на экране через каждые несколько секунд.
   - Пока ничего серьезного, сэр, - ответил Френсис. - Недавно у нас тут была горячка, когда мы ждали немедленной ракетной атаки красных, сэр. Но сейчас все несколько успокоилось. Похоже, русские решили ограничиться обычными вооружениями, сэр? - с надеждой посмотрел на начальника полковник.
  - По полученным мною данным, пока так и есть, Фрэнк, - усмехнулся генерал. - Они также не рвутся устроить Апокалипсис, как и наш президент. Но дать гарантию, что этим все не кончится, я не могу.
  - Так точно, сэр. Мы готовы ко всему, - бодрые слова несколько портила прорвавшаяся печальная интонация.
  - Семья, Фрэнк? - понимающе спросил Хартингер.
  - Да, - ответил Брук. - Застряли в Нью-Йорке, где гостили у ее матери, и никаких сообщений.
  - Будем надеяться на лучшее, полковник, - ответил генерал, подобравшись, словно перед атакой, и давая понять, что лирическое вступление закончено. - Не думаю, что коммунисты так уж рвутся погибнуть в ядерном пламени. А в неядерной войне они с нами не справятся. Я считаю, что коммунизм - это скорбная и нелепая глава человеческой истории, чьи последние страницы дописываются уже сейчас. И мы поставим победную точку на развалинах Москвы.
  - Так точно, генерал. Разрешите продолжать дежурство?
  - Не спешите, Фрэнк. Сходите на узел связи и попытайтесь дозвониться до Нью-Йорка по нашим каналам. Думаю, что мы с майором О'Мэлли пока справимся без вас, раз русские решили отложить 'судный день'.
  Полковник отправился выполнять указание, а командующий НОРАД тем временем изучил очередную сводку, принесенную сержантом. Бои в воздухе, пока без особого результата, неожиданно быстрая потеря Западного Берлина - от таких новостей настроение опять стало портиться.
  
  Продолжение следует.
  ----
  Отрывок от Михаила Михеева. Черновой...
  События, давшие толчок самому серьезному военному конфликту конца двадцатого века, произошли случайно и независимо друг от друга. Возможно, не случись все так синхронно, с интервалом всего в несколько минут, и мир не сошел бы с ума, все можно было бы списать на трагическую случайность из тех, которых в те годы наблюдалось предостаточно. Но вышло то, что вышло...
  
  Дальний Восток. Восемь миль к юго-востоку от острова Итуруп.
  
  Русские считали эти острова своими, японцы - своими. Претензии Японии подкреплялись вялым поддакиванием их союзников. Правомерность мнения СССР подтверждалась результатами большой войны и военной мощью сверхдержавы. Это перевешивало мнение всех остальных, но не спасало от мелких хлопот - то и дело приходилось арестовывать зашедшие в эти воды японские корабли, либо, что случалось заметно чаще, просто изгонять их из советских территориальных вод. Случались инциденты, в том числе и с применением оружия, но все пока что заканчивалось вялым переругиванием дипломатов. Ситуация стабилизировалась, точнее, законсервировалась, и такое положение вещей всех, по большому счету, устраивало.
  Этот поход, начавшийся для пограничного корабля 'Бдительный' вполне рутинно (хотя для второго похода слово рутина не совсем применимо), привел ко встрече с японской шхуной, по виду, типичнейшим краболовом, решившим набить трюмы в русских водах. Обычное дело, и по всему выходило, что шхуна при появлении ПСКР успеет скрыться в нейтральных водах, однако в этот раз все развивалось по не вполне обычному сценарию.
  Шхуна 'Тояма-Мару' только выглядела, как обычный корабль, на самом же деле это было специализированное разведывательное судно, принадлежащее японским силам самообороны, но работающее практически всегда в интересах иностранной разведки. И, так уж получилось, именно сейчас оно не могло уйти, не забрав груз. Какой? Этого японские моряки не знали. На вид - обычный контейнер с нулевой плавучестью, висевший в нескольких метрах ниже поверхности воды. По кодовому сигналу он всплыл - и как раз в этот момент демоны принесли русских пограничников.
  Они подняли контейнер и дали полный ход, но к этому моменту русский корабль уже несся к ним, разогнавшись до тридцати узлов, и командир орал на механиков, что если они не выдадут показанных на испытаниях тридцати шести, то... Дальше любой, имеющий представление о фантазиях моряков, может самостоятельно представить себе те страшные кары, которые ожидали всех, по неосторожности имеющих отношение к машинному отделению. Впрочем, те старались, и корабль продолжал разгоняться.
  'Тояма-Мару' была шустрым кораблем, но уйти ей на этот раз не светило. Равно как не получился бы и какой-нибудь подлый трюк вроде таранного удара - пятидесяти семи миллиметровые орудия советского корабля отбивали охоту заниматься мелким пакостничеством, а ведь на 'Бдительном', нашпигованном оружием не хуже еврейской щуки, имелось много смертоносных сюрпризов. По всему выходило, что пора начинать изображать обычных рыбаков, чтобы отделаться, если повезет, штрафом, но... Но кому-то очень нужен был проклятый контейнер.
  Американцы, обычно предпочитавшие наблюдать за подобными спектаклями издали, на сей раз решили вмешаться. Для прикрытия своих узкоглазых союзничков они выделили целый крейсер, спокойно лежащий в дрейфе за пределами территориальных вод СССР. Сейчас этот корабль дал ход, и, когда примерно в миле от границы территориальных вод пограничный корабль отрезал 'Тояма-Мару' от спасительного океана, ракетный крейсер 'Дэйл' с дистанции чуть больше двух миль произвел предупредительный выстрел из носовой трехдюймовки.
  В принципе, это был намек русским, чтобы они не рыпались и вели себя тихонечко, однако получилось не совсем удачно. Снаряд разорвался в каком-то десятке метров от борта пограничного корабля, и вихрь осколков словно плетью хлестнул по его бортам и надстройкам. Зазвенели выбитые стекла, кто-то заорал... А в следующий момент 'Бдительный' продемонстрировал американцам достижения советской оборонки.
  Изначально созданный в качестве малого противолодочного корабля, проект, к которому принадлежал 'Бдительный', неоднократно менялся. Данный конкретный сторожевик нес две орудийные башни со спаренными пятидесяти семи миллиметровыми орудиями скорострельностью по сто выстрелов в минуту на ствол, торпедные аппараты и реактивные бомбометы. И так уж получилось, что крейсер в семь раз большего водоизмещения на дистанции в две мили, на которую он подставился, не имел преимущества в огневой мощи. Более того, построенный в период господства концепции ядерной войны, этот корабль практически не нес брони. Пожалуй, единственным его преимуществом оказался тот факт, что большое корыто дольше тонет... Хотя, с другой стороны, в большую лоханку проще влепить снаряд. А само паршивое, что командир американского корабля знал обо всем этом лишь теоретически, крайне скептически относясь к советской технике.
  Спустя несколько минут все было кончено. На месте гибели 'Бдительного' остался лишь мусор на воде, да головы русских моряков. Рядом медленно тонула 'Тояма-Мару' с практически оторванной носовой частью. Крейсер пострадал меньше, хотя вся его носовая часть представляла из себя руины. Однако кораблю ничего не грозило, в этом американцы были уверены. А зря.
  Торпеда 53-65К проста, надежна, неприхотлива, заряжена тремястами килограммами взрывчатки и может нестись к цели со скоростью почти семьдесят узлов. Спустя две минуты после выстрела и через минуту после гибели сторожевика две таких торпеды достигли цели. Взрывы произошли точно в центре борта крейсера, нанеся ему чудовищные повреждения, перебив киль и нарушив жесткость корпуса. Несколько секунд он еще сопротивлялся, а затем стальные листы обшивки с жутким скрежетом начали расходиться. Американские моряки, те, кто выжил в том бою, позже рассказывали, что нос и корма начали подниматься вверх, а средняя часть крейсера словно бы провалилась. А потом палуба со звоном треснула, и еще недавно грозный корабль переломился пополам.
  Случившееся было, конечно, происшествием чрезвычайным, но вряд ли привело бы к глобальному конфликту. В конце концов, две сверхдержавы соперничали уже несколько десятилетий, случалось за это время всякое, и механизм утрясания взаимных претензий был уже неплохо отработан. Но тут, по чистой случайности в это же время, случилась еще одна накладка.
  
  Легкий американский истребитель F-16, выполняя тренировочный полет, сбился с курса. Ситуация была абсолютно дурацкой - молодой пилот, вместо того, чтобы обогнуть грозовой фронт, решил пройти над ним и в результате получил удар молнии. Следующие пятнадцати минут ушли на то, чтобы отчаянно бороться за живучесть самолета, разом лишившегося и радара, и связи. В конце концов пилот катапультировался и благополучно приземлился, но дело было уже сделано.
  
  Европа - маленькая территория. Не успеешь разогнаться - а уже влетел на территорию другого государства. За четверть часа F-16 успел залететь на территорию ГДР, еще некоторое время он медленно снижался. Хорошая, надежная машина, он оказался способен лететь и без пилота... недолго. Свалившись в штопор, истребитель с полным боекомплектом и наполовину заполненными баками рухнул вниз, чтобы превратиться в огненный цветок, накрывший несколько сотен квадратных метров площади.
   Европа - маленькая территория. Здесь что по одну линию границы капитализма и социализма, что по другую, много городов и деревень, практически сросшихся друг с другом. Промахнуться мимо населенного пункта очень сложно. А еще в ГДР размещались русские войска. На территорию одной из воинских частей самолет и рухнул. И с этого момента часы жизни многих людей начали обратный отсчет
  
  08.10.1983. ФРГ Группа 'Браво'
  
  Джигс еще раз тихо выругался себе под нос, вспоминая вчерашний день.
  Колонна группы как раз подходила к очередному перекрестку, когда ЭТО произошло.
  Настроение у подчиненных Кейси по мере приближения к казармам понемногу улучшалось. Учения для группы закончились вчера и оставив свой позиционный район, они наконец-то отправились домой. Не то, чтобы солдаты до этого очень переживали. Однако полевые условия подкашивали их, лишая возможности получения таких земных благ, как питание, чистая сухая одежда и другие предметы первой необходимости. После трех дней тяжелой работы на жаре, рота начала выдавать себя запахом. Дополнением к этой проблеме была напряженность, вызванная подъемом почти по боевой тревоге и началом выдвижения на боевые позиции, за которым последовал шквал действий практически в панической обстановке в первые сутки после выхода. Да и потом новости было сложно назвать вдохновляющими. Какие-то непонятные протесты русских, о точном содержании которых из выловленных в эфире новостей узнать было невозможно. Бюро общественной информации сделало гениальный ход, прекратив вещание 'Armed Forces Network' (*радио и телевидение американской армии, дислоцированной в Западной Европе). Из цензурируемых сообщение на Би-Би-Си и по немецкому радио группа 'Браво' узнала только то, что силы НАТО продолжают проводить учения, а также то, что между представителями НАТО и Варшавского договора проходят переговоры в некоем тайном месте. Таким образом, солдаты и офицеры терялись в догадках. И были не в состоянии понять, вернуться ли они завтра в расположение или примут первый бой Третьей Мировой войны. Как правило, чем дольше длиться такое положение, тем сильнее оно подрывает боевой дух. Именно поэтому приказ на возвращение был воспринят с таким энтузиазмом.
  Так и получилось, что начало той самой долго ожидаемой и поэтому неожиданной войны группа встретила, стоя у перекрестка и дожидаясь зеленого огня светофора.
  Кейси ехал в прикомандированном к группе джипе военной полиции, радуясь возможности покинуть душное и холодное нутро КШМ (*командно-штабная машина). Опять, как обычно, не повезло Гендерсону, который вынужден был остаться в ней вместе с механиком-водителем. Но это мало волновало Джигса. Мэтт всегда сможет отыграться за это незначительное неудобство, первым покинув казарму, например. Куда больше волновало капитана, почему начальство так и не расформировало их группу, несмотря на завершение учений.
  Радио в джипе, настроенное на какую-то местную радиостанцию, передавало зажигательную мелодию нестареющей битловской 'Желтой подводной лодки'. Внезапно музыка оборвалась на полутакте и раздался взволнованный голос ведущего, явно передававшего какие-то экстренные новости.
  - Что случилось? - спросил Кейси у нахмурившегося сержанта полиции, отлично владевшего немецким и прикомандированного как раз на случай необходимости переговоров с местными властями.
  - Не пойму, - удивленно ответил сержант. - Сообщает, что по в черном море потоплены наш крейсер типа 'Белкнап' и эсминец 'Фаррагут'. А на границе с западным Берлином идут бои. Вроде бы красные обстреляли наших или наши обстреляли красных, в результате Иван перешел в наступление.
  Кейси еще не успел даже отреагировать на эту более чем странную речь сержанта, как из стоящей позади джипа КШМки выскочил с обалделым видом Гендерсон. Сердце капитана ухнуло куда-то вниз в недобром предчувствии.
  - Война, возвращаемся, - только и сказал лейтенант, подбежав.
  - Сержант, разворачивайтесь и обеспечьте моей колонне свободный проезд, - скомандовал Кейси, выскакивая из джипа. Светофор уже поменялся на зеленый и со всех сторон доносились недовольные гудки. Из-за них оба офицера не сразу услышали нарастающий рев двигателей подлетающих самолетов. Оба вздрогнули и одновременно подняли вверх головы, разглядывая четверку реактивных самолетов, несущихся на небольшой высоте. Джигс не смог распознать тип самолета. Знание самолетов вообще не было его сильной стороной.
  Но никакой необходимости определять их тип и не было. Красные звезды на крыльях рассказали о двух самолетах все, что требовалось. Самолеты скрылись за горизонтом и через некоторое время откуда-то донесся приглушенный звук, похожий на гром... Ожидание закончилось. Шарик взлетел. Группа 'Браво' оказалась на войне. А сейчас, после почти суток одуряющего марша сквозь забитые автомобилями беженцев дороги, Кейси пытался развернуть оборону группы в том, что осталось от былого показательного позиционного района обороны, разбитого налетом как минимум эскадрильи русских 'Фехтовальщиков' (*Fencer - Су-24, фронтовой советский и российский бомбардировщик). При том, что связь, подавляемая советскими системами РЭБ (*радиоэлектронная борьба) работала отвратительно, и он не мог уверенно сказать, что его соседи добрались до своих оборонительных районов.
  
  
  III. Бесконечные поля сражений
  
  
  Театр военных действий
  пройден вдоль и поперёк,
  Использован,
  как собственный карман!
  Алькор. 'Военный марш'
  
  8.10. 1983 г. Где-то в ГДР
  
  Первый день войны начался для Николая совсем обыденно. Он как раз допивал горячий чай из жестяной кружки, завершая немудреный походный завтрак, когда возле его танка нарисовался посыльный.
  - Товарищ старший лейтенант! Всех ротных вызывает комбат. Сбор у КШМки, - быстро, слегка задыхаясь после бега, доложил он.
  - Принял. Свободен, - настроение комроты сразу упало, несмотря на приятную теплоту в животе после сытного и вкусного, по походным меркам, завтрака. Потому что любому непредвзятому наблюдателю было ясно, что эти учения отличаются от привычных, как небо и земля. Вся Германия бурлила как осиное гнездо, в которое кто-то сунул палку. Части советских и немецких войск бродили по дорогам или скрывались в редких лесах. При этом все получили боевые, а не холостые, патроны, снаряды в танках заряжены строго по нормам военного времени и ни один проверяющий не смотрел на чистоту покраски машин или их смазку. К тому следовало приложить срочно отремонтированную технику или несколько поступивших в часть на штатные места, предусмотренные только в военное время, 'партизан'. И самое паскудное - новые противогазы, секретнейшую разработку, выданную вдруг всем на руки вместе с ОЗК типа Л1, тоже новейшими и секретнейшими. Что заставляло опять-таки думать о многом и преимущественно нехорошем. Вроде готовой разразиться с минуты на минуту ядерно-химической войны.
  Судя по лицам комбата и начштаба, сумрачно-серьезным, сразу стало ясно, что опасения Николая оправдались на все сто процентов.
  - Товарищи офицеры, - комбат говорил спокойно, но его тон не оставлял никаких сомнений. - Третья мировая война...
  - О необходимости которой говорили американские империалисты, - тенором, похожим на голос отсутствующего замполита, негромко произнес комроты-три, невысокий, крепко сбитый, с вечно улыбающимся лицом, капитан Федоров. Носящий кличку 'вечный капитан', ибо несмотря на свой молодой вид, он уже имел двадцать лет выслуги и, соответственно, полное отсутствие перспектив на карьерный рост. Ходили слухи, что и в ГСВГ его послали из жалости, дать дослужить в нормальных условиях оставшиеся пять лет до пенсии.
  - Товарищ капитан! Молчать! - неожиданно вспылил обычно спокойно относившийся к его шуткам комбат. - Война действительно началась. Там, - майор махнул куда-то в сторону Берлина рукой, - уже стреляют. А вы тут... шуточки изволите шутить... в вашем возрасте...
  Капитан, не говоря ни слова, вытянулся по стойке 'смирно'. Майор несколько секунд помолчал, гневно раздувая ноздри и постепенно успокаиваясь, потом продолжил, как ни в чем не бывало.
  - Получен приказ, - все, не ожидая дополнительных указаний, достали из планшеток карты. Ровным, твердым голосом комбат начал описывать обстановку. Командиры рот быстро наносили на карты положение противника и своих войск. Батальон, идя в авангарде полка, должен быстрым маршем выдвинуться в заданный район, в готовности немедленно сменить передовые части, ведущие тяжелые наступательные бои. Не менее ожесточенные схватки шли в воздухе и комбат еще раз напомнил о необходимости постоянного наблюдения за небом.
  Несколько успокаивало то, что противник, как и наши войска не использовал ядерное оружие. Но сколько такая ситуация могла сохранится, никто не знал.
  Доведение указаний на предстоящий марш заняло совсем немного времени. Начштаба дополнительно раздал всем распечатки с приказом, 'в части, касающейся' их рот, после чего комбат отправил ротных готовиться к походу и бою.
  Николай быстро, нигде не задерживаясь, дошел, практически добежал до роты - времени на подготовку было немного. Собрал взводных, довел обстановку и приказы, после чего его закрутила обычная армейская круговерть: получение боеприпасов и ГСМ, подготовка машин, проверка готовности подчиненных, получение внеочередных очень ценных указаний от начальства, доведение их до подчиненных. Так незаметно пролетело время.
  И только когда танки двинулись вперед, стоящий в люке Берг наконец получил время подумать и осознать случившееся. Война - это слово, имевшее до того абстрактный смысл, наполненное лишь картинками из книг и фильмов, вдруг стало реальностью, надвинулось на весь окружающий мир.
  Рота шла на запад в общей колонне батальона. Траки танков оставляли на асфальте дороги нестираемые следы, постепенно перемалывая его в пыль. В небе, поблескивая в солнечных лучах, изредка проносились тонкие стальные иглы, исчезая где-то там, впереди, куда стремился дойти полк. Пока колонна шла совершенно без помех, если не считать за таковые узкие улочки встречавшихся городков. Жителей которых не было видно, словно все они вдруг вымерли. Даже машины за все время марша встретились всего несколько раз и то в основном полицейские патрульные автомобильчики. Берг постоянно оглядывался, проверяя, как идет рота. Пока к его немалому удовольствию, ни поломок, ни других происшествий в его подразделении не было. А вот во второй роте один танк остался у обочине, из-за поломки и еще один ухитрился снести угол дома. Об этом сообщил на привале всезнающий Хабибулин, получивший новости неведомыми путями, поскольку радиосвязью пользоваться комбат запретил.
  Солнце понемногу закатывалось за горизонт, окрашивая горизонт в багровые тона. Но Николаю казалось, что это горит не закат, а полыхает пожарами земля, по которой в очередной раз катилась тяжелым катком война. Надвигалась ночь, но колонна продолжала движение вперед, туда где на горизонте иногда громыхало и, кажется, даже что-то горело.
  
  8.10.1983 г. В небе над Европой...
  
  Нечто подобное в этих небесах творилось только лет тридцать восемь назад. Огромные стаи железных птиц, с разнообразными опознавательными знаками, взлетели с земли и с ревом устремились навстречу друг другу. Среди этой армады летели на запад и двадцать восемь истребителей восемьсот тридцать третьего истребительного - вторая и третья эскадрильи в полном составе и звено управления. А первая эскадрилья в почти в полном составе сидела на аэродроме в готовности подвесить и применить по заранее запланированным целям те самые специальные бомбы, ярость которых испытали на себе Хиросима и Нагасаки.
  Шли перевернутой 'кубанской этажеркой'. Эскадрилья на средней высоте играла роль приманки, а эскадрилья идущая ниже - основной ударной силы. Но кроме этих, заметных на экранах локаторов, сил, снизившись прикрытием на предельно малую высоту, шел 'засадный полк' из четырех МиГов с подвесными баками. На малой высоте двигатель Р-35 расходовал топливо с жадностью вечно голодного Робина-Бобина из детской книжки. Поэтому пришлось подвесить топливные баки на подкрыльные пилоны, а вооружение ограничить подвеской из двух новейших ракет Р-73. Впрочем, баки, только подфюзеляжные, висели и на самолетах второй эскадрильи, которая должна была принять на себя основную тяжесть боя, после того как противник клюнет на летящую напоказ приманку.
  Николай перещелкнул переключатель, настраиваясь на резервный канал, так как на основном стоял вой и скрежет от помех систем РЭБ, забивавший любой сигнал. Как оказалось, вовремя. В наушниках раздался спокойный голос командного пункта: - Сова Один, Заслону. Засечено двадцать четыре крупные скоростные цели. 'Фантомы', возможно 'Иглы', - и столь же спокойный, словно на учениях, ответ командира полка.
  - Заслон, Сове Один. Принял. Всем. Работаем план.
  'Фантомы' семьдесят четвертой эскадры вылетели на перехват быстрее принятых в НАТО норм только из-за так и не успевших закончиться учений. И сейчас все боеспособные перехватчики Ф-4Ф, вооруженные каждый двумя 'Воробьями' (AIM-7E Sparrow) и четырьмя 'Гремучниками' (змея в пустынях США, название ракеты AIM-9 Sidewinder), мчались вперед, чтобы отбить вторжение русских самолетов. Встречи с русскими они не опасались, ведь их самолеты намного лучше, чем у отсталых коммунистов. Большинство переживало только о том, не дойдет ли дело до 'нюков' (жаргонное название ядерных боеприпасов). Многие гадали, сколько дней понадобится, чтобы дойти до Варшавы. Но тут на экранах появились первые отметки целей и все посторонние мысли ушли в сторону всех, сидящих в боевых машинах. Локаторы 'Фантомов' обнаружили обе группы противника - и летящую на высоте и низколетящую, но не смогли засечь четверку на предельно малой высоте. Впрочем, даже если бы они ее и обнаружили, толку было бы мало - 'Спарроу' на западногерманских самолетах были не самой последней модели и били только на тридцать пять километров. А вот на машинах советской второй эскадрильи висели только Р24, дальнобойностью в полтора раз выше. И русские, летящие ниже германских истребителей, что увеличивало дальность обнаружения и захвата целей, воспользовались своим преимуществом.
  - Вторая Сова двадцать один. Распределение слева на право, пуск по готовности. Атака!
  Двенадцать ракет понеслись к начавшим маневрировать целям. Поздно! Большая часть не успела войти в противоракетный маневр. 'Фантом', даже в модернизированном облегченным варианте, уступал в маневренности русским самолетам. И уж тем более имел мало шансов уйти от ракет. В чем убедились экипажи части из обстрелянных машин. Остальным повезло по-разному. Кто-то все же успел поставить помеху, у кого-то из русских сорвалось по неопытности наведение и ракеты просто ушли мимо цели. А пара ракет промахнулась, уйдя куда-то в молоко из-за отказа электроники, о чем конечно никто не узнал. Раздосадованный промахом летчик так и не понял причины, по которой его ракета прошла мимо цели. А потом ему стало не до переживаний...
  Пока истребители вели свою войну, обмениваясь залпами ракет и выписывали фигуры пилотажа, с аэродромов в Темплине и Фалькенберге взлетали серебристые остроносые машины с двигателями, расположенными рядом с килем.
  Еще вчера они взлетели с аэродромов в Мачулищах. После взлета колонна машин прошла над территорией Союза, словно собираясь отрабатывать учебную задачу на полигоне Рыйка под Тарту. Но в районе полигона полк снизил высоту до сотни метров и продолжил бреющий полет над волнами Балтийского моря. Пройдя на этой высоте над Балтикой до траверза побережья ГДР, необнаруженные радарами НАТО. Затем полк разделился на две колонны и левым разворотом, обогнув столицу с востока и запада, обе колонны приземлились на территории германского социалистического государства. О присутствии в ГДР целого полка ракетоносцев не узнали ни в в Группе Совестких Войск в Германии (за исключением командующего и штаба, конечно), ни в странах НАТО - настолько скрытно прошел перелет. И вот, когда основные силы ПВО были отвлечены на воздушные схватки, взлетели ракетоносцы. И нанесли удар ракетами по радиолокаторам, ракетным базам и командным пунктам. В то же время взлетели и отбомбились, а также отстрелялись, и фронтовые бомбардировщики Су-24, как с аэродромов ГДР, так и из Польши и Белоруссии. Одновременно нанесли удар ракетные бригады.
  На земле Западной Германии воцарился хаос...
  
  9.10. 1983 г. Германия. Позиционный район группы 'Браво'
  
  Кейси встал и начал собираться на выход. Одевшись и очередной раз мысленно сравнив себя с быком, капитан привычно вылез в люк и осмотрелся. Он испытал облегчение от возможности вновь спокойно дышать свежим воздухом, после спертой атмосферы внутри командно-штабной машины. Ночь для группы прошла спокойно, но впереди, на позициях бронекавалерийского полка явно шли бои. Грохот артиллерийского обстрела временами проникал даже под броню КШМ, мешая спать Гендерсону и заставляя самого Кейси невольно взбадриваться, несмотря на предутреннюю усталость. Но сейчас грохот стих, похоже, кавалеристы отбили атаки. Джигс потянулся и неторопливо осмотрел позиции группы. 'Браво' расположилась на склоне большого холма с видом на речную долину, слегка сместив район обороны из-за предыдущей бомбежки.
  Лес, возле которого проходили позиции группы, рос до середины склона, редея к дну долины. Бомбардировка затронула и его, создав зону труднопроходимых завалов. В этом месте находился левый фланг и развернулся второй взвод. Его танки могли обстреливать всю долину и склон возвышенности напротив. В центре располагалось штабное отделение, из КШМ, двух танков и двух самоходных ПТРК, приданных группе из противотанковой роты мотопехотного батальона. Отсюда, где как раз стоял Кейси, открывался хороший вид на небольшую деревню в долине по правую сторону дороги и небольшую боковую долину, которая проходила вдоль правого фланга группы. Там находились основные силы группы - третий танковый и мотопехотный взвод, так как капитан ожидал основного удара русских именно на этом направлении. Пехотинцы, вооруженные, кроме стрелкового оружия и бронетранспортеров М113, противотанковыми ракетными комплексами 'Дракон', могли не только отразить танковую атаку 'красных' с этого направления, но и блокировать попытки выдвинуться из деревни, если и когда если и когда противник захватит ее. Командир взвода разбил его на два отряда. Первый из них, спешенный, с двумя ПТРК и тремя пулеметами М.60 занял оборону на и вокруг небольшой фермы справа в долине. Моторизованное отделение во главе с взводным сержантом, состояло из бронетранспортеров, их экипажей и расчетов еще двух 'Драконов'. Оно располагалось на лесистом склоне выше этой же фермы.
  Ну и наконец, третий взвод разместился выше по склону и за позицией мотопе. Он имел возможность вести огонь по главной долине, боковой долине справа, деревне и по высотам на противоположном конце долины. При необходимости он мог прикрыть и отход пехоты.
  Пока русские где-то застряли, да и начальство не спешило с указаниями, Джигс решил пройтись до фермы и посмотреть, как обстоят дела у командира пехотинцев, первого лейтенанта Хардинга. Не то, чтобы он не доверял лейтенанту или его подчиненным, но прикомандированные часть есть прикомандированные. Следовало показать им, что командование группы о них помнит и контролирует любую их деятельность. К тому же этот участок обороны был очень важен, настолько, что Кейси подумывал, не усилить ли его одним из танков третьего взвода.
  Когда капитан приблизился к забору фермы, перед которыми располагались позиции пехотного отделения, окончательно рассвело. Часовой окликнул его, как положено, за десять шагов до поста и спросил пароль. Получив ответ, он разрешил Кейси следовать дальше. Когда Джигс подошел к окопам, взвод уже поднялся. Сразу бросалось в глаза, что пехотинцы были хорошо подготовлены и уверены в себе, в своем оружии и в командовании. Они занимали позиции, проверяя оружие, разбирая назначенные сектора огня и готовясь встретить врага. Хардинг встретил Кейси и доложил, что с ночи отправил в деревню отделение, чтобы создать передовое охранение. Передовое отделение получило оба имевшихся у комвзвода 'Дракона', для замены которых он вызвал расчеты из моторизованной группы. Доложившись командиру, Хардинг, с разрешения Кейси, отправился к своим подчиненным.
  Прислонившись к стене сельского дома и наблюдая за Хардингом, Кейси подумал, насколько беспомощным он был бы, если бы кто-то решил напасть на него сейчас. Без брони пушки своего танка, у него не было бы ни шанса, так как он был вооружен лишь 'Кольтом', который, кажется, был старше, чем он сам. Не то, чтобы пистолет был плохим оружием. Просто для реального боя капитану хотелось иметь при себе нечто более весомое. Рукопашная схватка, по его мнению, встречалась только в голливудских боевиках, а на настоящем поле боя царили броня, огонь и маневр. Он вспомнил, что мотопехоту планировалось перевооружить на боевые машины вместо бронетранспортеров и пожалел, что это решение так и не было воплощено в жизнь. Еще раз переговорив с командиром взвода, он напомнил ему о предстоящем в семь-тридцать совещании и посоветовал отвести отделение из деревни, чтобы он не оказался там, как в ловушке и не смог отойти под огнем противника.
  Возвратившись к КШМ, Джигс успел умыться и позавтракать, когда из-за горизонта вновь раздался грохот артиллерийской перестрелки. Теперь он был громче и отчетливей, на слух приблизившись к позиции группы. Кейси еще успел подумать, что утреннее совещание придется отменить, когда грохот резко оборвался. Выскочивший из КШМ Гендерсон позвал его к рации.
  На той стороне был командир батальонной группы подполковник Рейнольдс.
  - Кейси? Ну что же, капитан, давай посмотрим, стоят ли твои хваленые ведра с гайками тех денег, что на них потратила страна. Объяви по роте полную готовность, и занимайте боевые позиции. Поддерживайте связь, но не вызывайте меня первыми. Я ожидаю, что кавалеристы потянуться обратно по этой дороге, словно побитые собаки. Будьте готовы прикрыть их и удерживайте позиции столько, сколько сможете. Вопросы есть?
  - Мы готовы, вопросов нет.Роджер, сэр.
  
  9.10. 1983 г. Германия. Где-то в дороге.
  
  Танки шли колонной по узкому шоссе, окруженному деревьями. Николай, стоя в люке, смотрел на окружающий его мирный пейзаж и никак не мог поверить, что уже второй день идет война. Если бы не появляющиеся время от времени дымы над горизонтом и не движение прямо по асфальтированной дороге, можно было подумать, что идут учения. Даже пролетающие иногда на малой высоте самолеты с красными звездами или с циркулями в квадрате, увешанные бомбами и ракетами, не так напрягали, как именно движение по дороге. В мирное время танки по дорогам не ездили, чтобы не повредить асфальт и не выплачивать за это компенсацию немцам. А деньги могли содрать и не малые, несмотря на всю 'пролетарскую дружбу' и 'интернационализм'.
  Кроме того, его смущало отсутствие вражеской авиации и ракетных ударов. Как бы внезапно не отбомбились наши по аэродромам и пусковым, как бы раздолбайски не несли службу западники - что-то должно было уцелеть. Пусть даже уцелевшие в основном работают по фронту, но забыть свои же предвоенные установки на борьбу с подходящими к фронту резервами? К тому же отсутствие ответных действий расхолаживало подчиненных и Бергу уже несколько раз приходилось вести 'воспитательную работу' со слишком расслабивщимися наблюдателями. Которые, вместо слежения за воздушной обстановкой, откровенно мечтали о чем-то или даже нагло дремали. Аналогичные заботы, судя по всему, одолевали и командование полка, так как Николай внезапно увидел четверку машин зенитного дивизиона полка, словно пытавшуюся обогнать забившую дорогу колонну по полю. 'Скорее всего, - подумал он, - комполка вздрючил и заставил прикрывать полк с опасного направления. Интересно, с чего это вдруг вместе 'шилки' и 'стрелы' погнали?'. Приглядевшись, он заметил, что на одной из 'Шилок' выставленная по-боевому тарелка локатора шевелилась, словно вынюхивая что-то в воздухе.
  Николай еще спокойно осматривался по сторонам, когда нечто мелькнуло в воздухе и 'Шилка' внезапно исчезла в пламени взрыва. Громыхнуло. Николай инстинктивно пригнулся, но тут же выпрямился и схватился за рукоятки зенитного пулемета. В наушниках шлемофона, заглушая ворвавшуюся было разноголосицу, раздался чей-то громкий крик: - Воздух!
  Берг, развернув турельный пулемет в сторону поля, скомандовал по рации, не называя позывных. - Продолжать движение, не тормозить! Командирам машин приготовится к ведению зенитного огня! - он еще договаривал последнее слово, когда в наушниках прозвучал аналогичный приказ комбата. Машины впереди даже начали разгоняться, и Николай крикнул, переключившись на ТПУ.
  - Вано, не тормози, двигай вперед!
  - Есть, - глухо отозвался Вано Сакааадзе, добавив газку. Танк закачало сильнее, но лейтенант уже не обращал на это внимания, поглощенный наблюдением за небом и уцелевшими машинами зенитчиков. Обе 'Стрелы' замерли на месте, развернув пакеты ракет в сторону шоссе, а 'шилка', наоборот, двинулась куда-то по полю вперед, на ходу поднимая локатор.
  - Что делают, сволочи, - недовольно прошептал сам себе Коля, забыв о включенном ТПУ.
  - Что там, командир? - успел спросить Конюшевский, но тут стало не до разговоров.
   Загрохотало, заглушая шум движения. Одновремеено на поле и где-то впереди на дороге выросли разрывы. Застучала, плюясь огнем в небо, 'Шилка'. Кое-кто из танкистов, включая старлея, успел нажать на спуск и выпустить куда-то вверх очереди из зенитных пулеметов. С гулким, нарастающим свистом и оглушающим ревом над колонной промчались несколько больших силуэтов. Они крутанулись куда-то вдоль шоссе. Зенитка лупила им вслед, перейдя на длинные очереди. Николай даже не успел развернуть пулемет вслед налетчикам. А поэтому увидел, как обе машины 'Стрела' окатались дымом. Неслышно в общем грохоте из них выскочили ракеты и, оставляя дымный след, рванули за самолетами. Николай мог поклястся, что за те доли секунды, что длился пуск, он успел рассмотреть каждую деталь запуска в подробностях.
  Танк резко заторомозился, отчего Берг, едва удержавшись на ногах, чуть-чуть не разбил нос о турельный пулемет. Старлей выругался, стараясь переорать царящий вокруг грохот. - Что ругаешься, командир? - спокойный голос наводчика привел его в чувство.
  Он развернулся, чтобы посмотреть вперед. Колонна стояла, намертво перегородив шоссе. Где-то впереди, неразличимо за силуэтами стоящих танков, что-то горело. Густой дым круто поднимался в небо, загораживая горизонт. Берг переключился на рацию. В наушниках стоял нерерывный ор и мат. Понять из этой какофонии звуков, что же произошло, было трудно.
  Старший лейтенант еще раз осмотрелся. На поле, маневрируя среди воронок, три машины зенитчиков двинулись вперед. Где-то впереди, над лесом, поднимался легкий, почти неразличимый, но пока заметный дымок. 'Попали, что-ли? - лениво подумал Николай. - Черт, мы тут теперь как три тополя на Плющихе. Подлетай и бомби!'. Двигаться не хотелось, думать тоже. Андреналин, перегорев в крови, оставил после себя только полное безразличия опустошение.
  Но раздавшийся в наушниках командный голос мигом заставил встряхнуться. 'Батя', ругаясь как тысяча чертей одновременно, наводил порядок, приказывая устранить помехи и двигаться вперед.
  - Раз..нные машины - на обочину!Раненых и убитых оставить на попечение санроты! Чтобы через пять минут, видел я все сексуальные привычки вас и ваших родственников, продолжили движение!
  В конце своей прочувствованной речи, перестав 'вставлять фитиля', комбат добавил.
   - А одного гада наши доблестные зенитчики все же приземлили. Пятьсот первый сообщил.
  
  9.10.1983 г. Вашингтон.
  
  Несмотря на ведущиеся уже второй день в Европе бои, президент пока, невзирая на уговоры, не покидал Белый Дом. И сейчас начал разговор по прямой линии с Москвой прямо из резиденции.
  Надо заметить, что вопреки красивым выдумкам журналистов, 'горячая линия' не использовалась для телефонных разговоров. 'Разговор' по ней представлял обмен письменными сообщениями по телетайпу через переводчиков, хотя телефоны прямой связи были подключены несколько лет назад. Однако ими пользовались только для уточнения протокольных вопросов.
  Президент выглядел ужасно утомленным, расстроенным и, при внимательном взгляде, несколько испуганным, то есть совершенно не походил на своих киногероев. Еще бы - объявить, что коммунизм доживает последние дни, смело дразнить его, зная что престарелые руководители коми побояться начать войну и вдруг получить в ответ войну. Причем такую, которая каждую минуту может перейти во всеобщее ядерное уничтожение. А этого Рональд Рейган, при всей его репутации безрассудного ковбоя, боялся больше дьявольского искушения.
  - На линии председатель Совета Министров Тихонов, - доложил офицер у аппарата.
  - Что еще за...? - несмотря на всю подавленность взорвался президент.
  - Это их глава правительства и, юридически, глава государства, - ответил госсекретарь.
  - Тихонов? - недоуменно переспросил Рональд, - А где же Андропов? - он всем телом повернулся к сидящему рядом государственному секретарю. _ Причем здесь Тихонов?
  - Андропов у советов - глава правящей партии. Юридически не имеет право принимать решения на государственном уровне, - пояснил Джордж Шульц. - Но глава правительства подчиняется ему в порядке партийной дисциплины.
  - Бредовое устройство, - поразился Рейган. - И как оно работает. Передайте, что у аппарата Президент Соединенных Штатов, - обратился он к связисту.
  - Приветствую Вас, господин Президент! Рад, что вы нашли возможность связаться с нами, - читал переводчик прямо с ленты, - Наше руководство хотело бы получить ответ, являются ли вторжения на территорию ГДР в Европе, попытка обстрела побережья Крыма в Черном море, бомбардировка советской территории на Дальнем Востоке, приведение в боевую готовность ваших стратегических ядерных сил - началом полномасштабной войны? Почему ваша администрация и министерство обороны избегают любых официальных заявлений, а ваши войска ведут боевые действия против нас и наших союзников?
  - Он что, издевается над нами? - изумился Рейган. - Передайте: Поймите меня правильно - мы пока не можем дать вам по этим вопросам никаких разъяснений! - он подождал, пока офицер передаст это сообщение. - И это ваши войска вторглись без объявления войны на территорию демократической Германии, а также Турции, и ваши бомбы и ракеты обрушились на их земли, - патетически заявил он. Госсекретарь одобрительно кивнул.
  - Нам непонятна ваша позиция, господин Президент. Почему вы не можете дать никаких объяснений агрессивным и провокационным действиям ваших армии, авиации и флота? Почему вы не упоминаете вторжения ваших войск в демократический Берлин, многочисленные жертвы и разрушения вследствия ваших бомбардировок и артобстрелов? Почему молчите о бое в Черном море? Еще раз напоминаю, что мы вынуждены были реагировать на прямые акты агрессии со стороны американских вооруженных сил. А вы утверждаете, что вы ничего не можете заявить по этим вопросам. Это наводит на определенные подозрения, гсоподин Президент. Особенно с учетом предыдущих ваших публичных заявлений.
  - Пока у нас недостаточно информации с мест событий, чтобы мы могли оценить их и дать вам исчерпывающий ответ. Но ваши обвинения в агрессии тоже наводят на определенные подозрения в свете действий вашей армии, мистер Председатель.
  - Господин Президент. От имени Советского Правительства я вынужден ответить на ваши голословные обвинения в агрессии напоминанием, что они принимали ответные меры на ничем неспровоцированные агрессивные действия ваших вооруженных сил. Их действия направлены на пресечение агрессии ваших вооруженных сил и сил ваших союзников. Ваши войска бомбили, обстреливали, втораглись на территорию наших союзников и нашу. При этом погибли серьезно пострадали тысячи граждансикх лиц, потоплены наши боевые и пограничные корабли. И вы по-прежнему утверждаете, что у вас недостаточно информации о действиях ваших войск?
  - Мистер Председатель, вынужден повторить вам, что у меня недостаточно данных о достойных сожаления инцидентах между вашими и нашими войсками. Как человек и добрый христианин я выражаю сожаление по поводу случившегося и приношу соболезнования родным и близким пострадавших. Но как Президент Соединенных Штатов, требую прекращения агрессивных действий вашей армии, возвращения вторгшихся войск на исходные позиции и объектинвого расследования всех обстоятельств произошедшего.
  - Означают ли ваши требования, что США объявляют состояние войны между нашими странами?
  - Конечно нет, мистер Председатель.
  - Надеюсь что вы немедленно сообщите нам о своем решении. Вынужден также напомнить вам, что мы действуем в ответ на ваши агрессивные действия. И что анши стратегические ядерные силы находятся в полной боевой готовности и любые агрессивные действия с вашей стороны получат немедленный и жестокий отпор.
  - Мы примем это во внимание, мистер Председатель.
  - В таком случае мы заканчиваем разговор и ждем от вас, господин Президент убедительных ответов на наши вопросы.
  Связь прервалась. Президент несколько секунд сидел, словно никак не мог осознать, что произошло. Внезапно он разразился площадными ругательствами и, повернувшись к Шульцу спросил, игнорируя присутствие посторонних.
  - Джордж, вы что-нибудь поняли во всей этой чепухе? Вы поянли, что какое-то историческое недоразумение ставит ультиматумы нам, самому могучему христианскому государтсву мира? Вы вообще что-нибудь поняли? Извольте в таком случае пояснить это мне, Президенту!
  - Мистер Президент, я понял, что наши военные спровоцировали коммунистов на ответные боевые действия. И теперь весь мир находится на пороге ядерного Армагедонна.
  -Да? - Рейган замер, словно внезапно осознав, где находится. - В таком случае, повзоните в Пентагон и передайте, что мы с вами сейчас к ним приедем и будем разбираться, что творится в этом бардаке. Пока на наши головы не посыпались ядерные боеголовки комми. И учтите, Джордж, что я не собираюсь подвергать нашу страну риску уничтожения в ядерной войне.
  - Но, как видно из разговора, и русские не хотят этого.
  - Да? Что-то я не заметил. Эти недоноски угрожают нам ракетами, а сами тем времененм захватывают земли в Европе. Однако...они ведь не наносили ударов по территории и США?
   - Насколько мне известно, нет, - ответил Шульц. - Даже на Аляску не покушались.
  - Это несколько меняет дело, - успокоился президент. - Возможно, удастся ограничить войну Старым Светом... Ладно, поехали Джордж. Пентагон ждет. ----
  9.10. 1983 г. Германия. Позиционный район группы 'Браво'
  
  Сейчас Джигс чувствовал себя не столь уверенно, как утром. Не помогало и зрелище американских самолетов, несколько раз проносившихся над позициями группы на восток и практически без потерь возвращавшихся назад. Грохот артиллерийской перестрелки, не прекращающийся весь день, нервировал не только его, но и всех, кого он видел на позициях. Особенно после внезапного, но мощного обстрела позиций группы из дальнобойных крупнокалиберных орудий, устроенного русскими в полдень.
  Что они хотели этим добиться, осталось загадкой, как для Кейси, так и для Андерсона. Потерь от обстрела не было, но зрелище огромных разрывов и воющие осколки, разлетающихся во все стороны и перерубающих ветки, а порой и тонкие стволы деревьев, сильно нервировало.
  - Возможно, русские пытались пресечь подход наших резервов, - предположил командир пехотинцев, лейтенант Бэннон, но оба танкиста с ходу отвергли это объяснение.
  - Русские разведчики несколько раз пролетали над нами, - заметил Мэтт. - Мне об этом докладывали наблюдатели. Не думаю, что русские не заметили, что никаких войсковых колонн здесь нет. Разве что беженцев, - он показал на разноцветные гражданские автомобильчики. Машины беженцев проносились на предельной скорости по шоссе на запад мимо нескольких неудачников, догоравших на обочине, - за них приняли.
  - Ладно, не будем ломать головы, - прервал спор Джигс. - Давайте на позиции. Мэтт, ты остаешься на КП, а я, как договорились, со своим танком займу позицию чуть ниже, среди вон тех зарослей. Бэннон, берегите свои противотанковые комплексы. У русских чертовски много танков...
  - А что будем делать с беженцами? - спросил Мэтт, снова обернувшись к шоссе, по которому в это время поток автомобилей стал настолько густым, что напомнил пробку в час пик на хайвее. Среди легковушек Джигс заметил несколько тяжелых армейских грузовиков, кажется, из тыловых частей бронекавалерийского полка.
  - Ничего не будем делать, - развел руками Кейси. - Мы же не дорожная полиция. У нас другая задача, лейтенант, - резко завершил разговор Джигс. - Действуем, парни, - неожиданно сменил он интонацию. - Я - в танк, - добавил он еще раз.
  Внезапно грохот артобстрела резко смолк. Изредка приглушенно доносились лишь резкие, но вполне различимые хлопки выстрелов танковых пушек. Наконец, смолкли и они. Кейси выбрался из окопа пробежал вперед и, негромко ругаясь себе под нос, забрался на свой танк. Командирский 'Паттон' стоял в окопе, на позиции, с которой Кейси мог следить за деревней, долиной и холмами за ней. Окоп неплохо маскировали заросли кустарника, нисколько не мешающие наблюдению и обстрелу. Джигс уже ухватился рукой за поручень, собираясь влезть на башню, когда неожиданно близко и громко захлопали выстрелы танковых пушек. Он невольно обернулся и увидел...
  По полю, крутясь из стороны в сторону с риском потерять гусеницу, мчались испуганными зайцами два разведывательных М114. Пушки, повернутые назад, время от времени выплевывали короткие очереди в сторону пока невидимых для Кейси преследователей.
  - Мой бог, я думал это дерьмо у нас уже сняли с вооружения, - успел озвучить он свое недоумение.
  В этот момент гусеница на одном из бронетранспортеров лопнула. Машину развернуло и приподняло. Она наклонилась так, что казалось, сейчас перевернется... Грохнуло. Бронебойный снаряд пробил алюминиевую танкетку насквозь, с силой развернув ее в обратном направлении. Машинка весело запылала, словно сделанная из соломы. Вторая разведывательная танкетка, вовремя свернув, избежал попадания снаряда, на этот раз фугасного, разорвавшегося в стороне. Но от огня крупнокалиберного пулемета ей спастись не удалось. Тяжелые пули насквозь прошили легкую броню разведывательной машины. Она резко застыла на месте, словно стреноженная. Даже без бинокля Джигс заметил, что обе резинометаллические гусеницы бронетранспортера, не выдержав столь грубого обращения, разлетелись на несколько кусков. Никто из экипажей обеих броневиков так и не выскочил из горящих машин. Грязно выругавшись, Кейси одним махом забрался на башню и проскочил в люк. В это мгновение он заметил разведывательный вертолет 'Кайова' и сопровождающую его на бреющем четверку 'Кобр'. 'Кайова' внезапно подскочила выше, словно стремясь оторваться от напарников. Вслед за ней подтянулась и пара 'летучих ядовитых змей'. Один из боевых вертолетов пустил ракету по пока не видимой самому Кейси цели. И это был явно не грузовик.
  - Танки по фронту! - раздалось в наушниках успевшего подключиться к ТПУ Кейси. - Прошу разрешения открыть огонь, - он узнал голос Гертера. Но не успел ничего ответить. Потому что над головой, великолепно слышно через незакрытый люк грохнуло. Кейси подскочил, чтобы увидеть, что произошло. И успел рассмотреть последние секунды драмы. 'Кайова', охваченный пламенем, падал куда-то в сторону фермы. Оба поднявшихся повыше вертолета псопешно снижались. Вторая пара, развернувшись, удирала куда-то в тыл. Джигс успел заметить мелькнувшие в воздухе тени. Инстинктивно Джигс свалился на сиденье, одновременно задраивая люк. И тут же снова услышал в наушниках голос командира второго взвода.
  - Распределение целей слева направо, первый мой. Огонь!
  Капитан различил слабые звуки выстрелов из пушек, слышные даже сквозь шлемофон и броню танка. Кейси мысленно выругался, разглядывая равнину. На видимом в приборы наблюдения участке равнины пара низких, как бы приплюснутых, русских танков поспешно пятилась назад. Правее их горел, выбрасывая темные клубы дыма, небольшой четырехколесный броневик. Из совершенно не пострадавшей внешне башни торчал толстый ствол крупнокалиберного пулемета, причудливо изогнутый, словно от удара.
  - Группе! Огонь по готовности, - вынужденно подтвердил он решение комвзвода. И переключился на сеть батальона.
  Сбоку и чуть дальше одного из русских танков поднялся шлейф земли. Очевидно, кто-то из американских танкистов промахнулся и болванка снаряда проскользила по земле. Русский притормозил и ответил огнем, быстро выпалив два раза, словно из большого пулемета. Но стоящий на месте танк оказался куда лучшей мишенью, чем движущийся. Очередная болванка ударила в лоб башни. Кейси понял это по видимому дажес такого расстояния в солнечном свете снопу искр. Но русский танк, замерев после попадания на несколько мгновений, вдруг резко дернулся и продолжил неторопливо пятиться к деревьям.
  - 'Браво', я 'Ромео-один', - музыкой прозвучал в наушниках ответ офицера огневой поддержки. Быстро передав ему координаты для открытия огня, Кейси переключился на внутреннюю сеть группы.
  - Внимание. Группа 'Браво'! После начала ОП прекратить огонь и сменить позици и на запасные, - скомандовал Джигс. Но, как оказалось, опоздал буквально на несколько секунд. Русские накрыли позицию обнаружившей себя группы плотным артиллерийским огнем. Перед капониром командирского танка вырос целый лес разрывов, полностью закрыв обзор. По броне несколько раз с оглушительным звоном, проникшим даже под шлемофон, ударили крупные осколки.
  Огневой налет окзался не слишком длительным, но мощным. Судя по всему стреяло не менее пары дивизионов калибром в четыре-шесть дюймов, а 'на десерт' русские ударили не менее чем дивизионом многоствольной ракетной артиллерии.
  Едва обстрел стих, Кейси высунулся из люка в надежде рассмотреть, что происходит...
  
  09.10.1983 г. ГДР и ФРГ. Альтес-Лагер - территория Ганновера
  
  Третий за день боевой вылет начался совсем внезапно. Едва Федорченко успел принять командование сводной эскадрильей из остатков второй и третьей, как с КП прискакал взъерошенный посыльный и передал приглашение от командира в класс предполетных указаний. По дороге к ангару
  - Вот и майор Федорченко, - комполка, сидевший за столом с незнакомым общевойсковиком в звании майора, выглядел донельзя усталым и чем-то недовольным. - Надеюсь, вы не отнимете его у меня совсем, - неуклюже попытался пошутить полковник.
  - Никак нет, товарищ полковник. Всего лишь на один вылет, - ответил майор, вежливо приподнявшись.
  - Хорошо. Тогда я вас оставляю, - попрощавшись с 'пехотным' майором за руку, комполка вышел.
  - Меня зовут Андрей Павлович, приятно познакомиться, - вежливо представился 'пехотинец'. - Николай Николаевич, - майор встал почти неуловимым даже на опытный взгляд летчика-истребителя движением и развернул на столе карту. - Вот здесь, по только что полученным сведениям нашей разведки англичане развернули передовой склад снабжения спецбоеприпасами. Направленный в этот район отряд спецназа доложил о сильной наземной охране. Пробиться сквозь нее спецназ может, но англичане успеют передислоцировать склад. Наземное ПВО, по тем же докладам намного слабее, всего батарея 'Рапир'. Но где-то над этим районом постоянно висит воздушный патруль - восьмерка 'Фантомов' английского образца с дальнобойными ракетами и иногда от пары до четверки 'Иглов'. Задание - прорваться сквозь эту охрану и провести ударную пару 'Сухих'. Мне посоветовали обратиться к вам. Беретесь?
  - Я не привык обсуждать приказы, - суховато ответил Федорченко. - Сколько даете времени на подготовку? Кто будет отвлекать?
  - Час. Су-24 уже приземлились у вас на аэродроме. Что касается отвлекающих сил - их не будет, но в расчетное время вашего удара по районам Бремена и Гамбурга отработают наши ударные группы. Это должно отвлечь... по крайней мере американцев.
  - Понял. Расчет сил и средств будет готов через полчаса. Вылет по готовности, но не позднее назначенного вами срока, - Николай взял карту, которую разведчик сложил теми же неуловимо быстрыми движениями.
  Через час звено 'МиГов' и пара 'Сухих' взлетели с аэродрома Альтес-Лагерь и взяли курс на север. Пролетев несколько десятков километров в этом направлении, они резко снизились и на малую высоту...
  Командовавший (все нижеописанное - плод вымысла автора, не нашедшего реальных данных по этой службе БРА) батареей зенитных комплексов 'Рапира' капитан Алекс Гудвин считал, что ему, как и всем войскам НАТО повезло, что война началась почти во время учений. Поэтому их не накрыли сразу в местах постоянной дислокации, как некоторые части кузенов и джерри. Кроме того, на период учений его батарею направили охранять специальную часть 'Эйч', которая, конечно, должна была привлечь внимание русских, но зато была хорошо укрыта и не менее хорошо охранялась. Рота батальона шотландских гвардейцев, взвод новейших танков 'Чифтен' Мк5, взвод бронеавтомобилей и взвод самоходных противотанковых ракетных установок, и его батарея. Вполне неплохо, если учесть что располагались они в лесу, да еще и достаточно далеко от линии фронта. Алекс даже приказал не включать локатор, чтоб не демаскировать позицию для возможной радиоразведки 'красных'. И был теперь совершенно спокоен. Возможно, его спокойствие разнес бы в клочки тот факт, что уже несколько часов с крыши ближайшей фермы и из полей вокруг леса за ними наблюдали внимательные глаза спецназа. Советского спецназа. Как сказал товарищ Сталин в свое время, для срыва любой военной операции достаточно всего нескольких шпионов. И был прав, черт побери.
  Наблюдатели за воздушной обстановкой, по старинке следившие за воздухом в бинокли, ничего не успели понять, в отличие от пехотинцев, умерев. Выстрелов из бесшумного оружия никто, естественно не услышал, но заметить убитых и понять тревогу успели несколько солдат. Англичане даже успели приготовиться к отражению атаки диверсантов, а один из 'Чифтенов' - выстрелить осколочно-фугасным стодвадцатимиллиметровым снарядом по движущемуся по дороге и чем-то не понравившемуся командиру танка автомобилю, когда все переменилось.
  Неожиданно отдаленный гул, на который никто не успел обратить внимания, превратился давящий рев аваидвигателей, работающих на максимале. И со стороны солнца над позициями английской роты пронеслись две больших, похожих на рисунки нового 'Торнадо', самолета. Пехотинцы даже успели заметить красные звезды на крыльях, когда на лес обрушились тяжелые кассетные и фугасные авиабомбы.
  - Где же 'Фантомы', черт их побери, - крикнул Алекс, и тут же заорал на расчет, с остолбенением смотревший вслед, как ему уже было ясно русских 'Фенсеров'. - Пуск с ручным наведением!..
  Федорченко ввел МиГ в правый вираж, удерживая отметку англичанина в марке прицела и нажал на спуск. Самолет сегка качнуло, когда тяжелая Р-23 ушла с направляющих. Воторого в это время обстрелял ведомый, а пара Хоменко, капитана из второй эскадрильи, ввязалась в ближний бой со второй парой англичан, успевших заметить приближающиеся самолеты. Николай за них особо не переживал, 'Фантом' уступал даже 'двадцать первому', а уж 'двадцать третий' новых серий был ему вообще не по зубам... если не ошибаться, конечно. Увы, ведомый Хоменко ухитрился словить один из выпущенных англичанами 'Сайдуиндеров' и сейчас болтался в воздухе, спускаясь прямо в руки обстрелянных 'Сухими' британцев.
  'Остается надеяться, что они будут соблюдать правила войны, - мрачно подумал Федорченко. - Не фашисты, вроде' - и нажав на кнопку рации, уже не следя за прицелом, на котором только что исчезла метка цели, он передал короткую команду. - Домой!
   <
  09.10.1983 г. Японское море. 'Yankee Station'
  
  Капитан второго ранга Александр Александрович Побожий не был тем романтиком-командиром атомной подлодки, который всю жизнь мечтал утопить 'Энтерпрайз' и выполнить на своей лодке мертвую петлю в глубине океана. Он был просто хорошим, нет, пожалуй, даже отличным профессионалом-подводником, иначе бы ему вряд ли доверили командование одной из первых во флоте новейших дизельных подводных лодок проекта 877. Напоминающая скорее атомоходы, чем привычные подлодки, своим обтекаемым корпусом, подводная лодка считалась еще не прошедшей полного курса боевой подготовки. Но начавшаяся война заставила выпихнуть в море все, что может плавать, поскольку ведущиеся пока в основном в Европе и без применения ядерного оружия бои в любой момент могли превратиться во всеобщий ядерный армагеддон.
  Поэтому сейчас 'двести шестидесятая' шла на экономичной скорости под водой. Полчаса назад разведывательный Ту-16Р, чудом проскочивший вдоль берегов Кореи в этот район Японского моря, успел передать условный сигнал 'А' и координаты. И тотчас же пропал из эфира, что не оставляло никаких сомнений в судьбе экипажа. Так что теперь Александр и его экипаж могли только попытаться отомстить за них...
  Авианосец 'Энтерпрайз' неторопливо рассекал волны, сопровождаемый двумя крейсерами - 'Лонг Бич' и 'Бейнбридж', тремя фрегатами с ракетным оружием и двумя эсминцами. Авианосная ударная группа маневрировала в этом районе уже несколько дней, отчего острословы из штаба уже прозвали этот район 'Янки Стейшн', по аналогии с временами вьетнамской войны. Вот только соперником сейчас выступали отнюдь не вьетнамцы, а русские коммунисты. Которые, как известно, имели флот, пусть уступающий американскому, но способный огрызнуться и самое главное - ядерное оружие. Так что настроение экипажей кораблей эскадры было не слишком оптимистичное, за исключением, может быть нескольких десятков сорви-голов. А еще сравнительно неподалеку, всего лишь в паре сотен миль от района, в котором сейчас АУГ 'демонстрировала флаг', каждую минуту могла начаться еще одна война. Точнее продолжиться, так как Корейская война пятидесятых закончилась, как известно, не миром, а всего лишь перемирием. И сейчас по обе стороны границы рычали моторы боевых машин, эвакуировались подальше от 'нейтральной' зоны, готовой превратиться в линию фронта, гражданские. И грохотали, чего уж скрывать, взрывы снарядов. Артиллерийские перестрелки вспыхивали все чаще и чаще. Война стояла даже не на пороге, а прямо в дверном проеме. Похоже, северные корейцы ждали только сигнала из Москвы или серьезного поражения американцев в Европе. Именно в Европе, так как на тихоокеанском ТВД пока было сравнительно тихо, под стать названию океана. Пара боев эсминцев, обменявшихся ракетно-артиллерийскими подарками, штук по пять сбитых самолетов можно было не учитывать. Но вот на западе материка война шла всерьез и пока отнюдь не в пользу демократического мира.
  Поэтому на мостике авианосца царила пусть и деловая, но весьма угрюмая атмосфера. Кэптен Роберт Дж. Келли задумчиво, словно находясь мысленно где-то далеко, выслушивал рапорта подчиненных и лишь молча кивал головой. В повседневном деловом шуме не слышно было ни шуток, ни обычных для мостика громких команд. Все словно ожидали чего-то необычного. Хотя необычное уже было - вместо привычного патруля из звена 'Томкэтов', 'Хокая' (самолет дальнего радиолокационного обнаружения) и пары его защитников, в воздухе висело аж два звена 'Котов', одно из которых было разбито на две пары и прикрывало не только 'Ястребиный глаз', но еще и несколько противолодочных 'Викингов', барражирующих вокруг ордера группы. Предосторожность, надо признать, не лишняя, вчера какая-то неизвестная подлодка пыталась пробиться к кораблям группы, но была, по докладам, уничтожена ударом глубинных бомб. Так что сейчас к авианосцу не могла бы пробиться ни одна 'ревущая корова' русских, ни атомная, ни, тем более дизельная, которой надо время от времени всплывать для подзарядки аккумуляторов. Воздушного же нападения тем более можно было не опасаться, восьмерка 'Томкэтов' с дальнобойными ракетами 'Феникс', да еще и наводимая на цель воздушным локатором 'Хокая', могла уничтожить все, что летает, на расстоянии до ста сорока километров. А на таком расстоянии ни один самолет комми не мог их даже обнаружить, не то, что вести ответный огонь.
  Только одно 'но' портило это радужную картину и настроение командира авианосца - старый русский 'Барсук', сумевший, подобно настоящему барсуку, незаметно пролезть сквозь все эти электронные заборы и сбитый почти у самого ордера группы. И что он успел передать, и кому - никто не мог сказать точно. От этого настроение кептэна совсем не улучшалось. Если знать, что перед этой глупой войной он дослуживал последние дни на авианосце, ожидая скорого повышения, несмотря на то, что в апреле авианосец под его командованием ухитрился сесть на мель прямо в бухте Сан-Франциско. То все становилось понятным. А если учесть русский самолет, а также непонятные доклады о непонятной цели на локаторе одного из 'Викингов', неожиданно исчезнувшей - То и вполне объяснимым даже без учета карьерных обстоятельств. Если же добавить, что время патрулирования 'Томкэтов' заканчивалось и надо было решать, что делать дальше - тем более понятно, отчего Роберт выглядел необычно задумчивым.
  - Сэр, - руководитель полетов решился прервать размышления командира, - разрешите приступать к взлетно-посадочным операциям?
  - М..да... приступайте, - Келли вышел из задумчивости и осмотрел мостик. - Курс..., держать прямо. Скорость увеличить до... Выпускайте дежурное звено...
  Бой подводника очень похож одновременно на воздушный перехват, и на поиск разведчиков. Как первый он проходит в трех плоскостях, и как у равзедчиков - требует терпения и железных нервов. Подойдя к расчетному квадрату, командир приказал снизить скорость до минимальной. Акустики на посту едва успевали оценивать и классифицировать шумы многочисленных кораблей, до боли в ушах вслушиваясь в звуки моря.
  - Акустический, что у вас? - командир все-таки не выдержал и первым запросил 'слухачей'.
  - Есть контакт, - немедленно, словно он только и ждал вопроса, отозвался акустический пост. - Пеленг ..., расстояние.... Судя по нарастающему шуму, авианосец предположительно увеличивает скорость.
  - Возможно, будет выпускать или принимать самолеты, - заметил старпом, наносивший обстановку на карту.
  - Вероятно так, согласился Александр. Но гоняться за ним мы не будем. Разворот на курс... Торпедные - товсь! Стреляем следующим порядком - первый, второй, четвертый. Затем - третий. Остальные в готовности.
  Помощник, который сразу понял замысел, молча кивнул и продублировал приказ.

РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  С.Суббота "Я - Стрела. Академия Стражей" (Любовное фэнтези) | | Т.Серганова "Секрет Ведьмы" (Городское фэнтези) | | П.Рей "Измена" (Современный любовный роман) | | Л.Сокол "Сердце умирает медленно" (Молодежная проза) | | Т.Михаль "Когда я стала ведьмой" (Юмористическое фэнтези) | | Н.Лакомка "Монашка и дракон" (Женский роман) | | Д.Тараторина "Равноденствие" (Юмор) | | К.Фави "Мачеха для дочки Зверя" (Современный любовный роман) | | О.Гринберга "Отбор для Черного дракона" (Приключенческое фэнтези) | | Т.Михаль "Папа-Дракон в комплекте. История попаданки" (Попаданцы в другие миры) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
А.Гулевич "Император поневоле" П.Керлис "Антилия.Полное попадание" Е.Сафонова "Лунный ветер" С.Бакшеев "Чужими руками"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"