Логинов Анатолий Анатольевич: другие произведения.

Сага о пришельцах. Часть 1. Боже, храни Англию!

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь] [Ridero]
Реклама:
Читай на КНИГОМАН

Читай и публикуй на Author.Today
  • Аннотация:
    Уважаемые читатели! Поскольку данный проект издательство считает коммерчески неуспешным,то данная книга переписана и издана в несколько другом варианте...

  На правах рукописи. Черновой вариант
  обложка []
  Выражаю глубочайшую признательность за помощь всем друзьям и коллегам с форума 'В Вихре Времен' (http://forum.amahrov.ru), а также персонально: Сэю Алеку - за идею и содействие в написании отдельных эпизодов книги, Геннадию Плоткину и его журналу 'Сержант'- за полезные материалы по военной истории Англии и Нормандии, Григорию Панченко - за консультацию по холодному оружию.
  
   Карта Англии и сопредельных стран []
   Карта Англии и сопредельных стран
   
  'Rule, Britannia! Rule the waves:
  Britons never will be slaves'
  J.Thomson
  
  Прощай, Норфолк
  
  'Мне в прошлую ночь приснился страшный сон, - писал Гамильтон. - Я тонул, меня затягивало в Геллеспонт. Кто-то держал меня за горло, вода смыкалась над моей головой, когда я дернулся и проснулся. Я дрожал и унес с собой в царство сознания мысль о том, что в мою палатку вошел какой-то таинственный посетитель... никогда раньше мне не снился такой страшный сон. Несколько часов после этого меня преследовала мысль, что Дарданеллы - фатальная вещь, что происходит что-то ужасное, что все мы обречены '.
  Из письма генерал-лейтенанта Й. Гамильтона, командующего войсками на Галлиполи.
  'Батальон 1/5-ый Норфолкского полка был на правом фланге и в какой-то момент почувствовал менее сильное сопротивление, чем то, которое встречала остальная часть бригады. Против отступающих сил противника полковник сэр Г. Бошамп - храбрый, уверенный в себе офицер - повёл упорный натиск, увлекая за собой лучшую часть батальона... К этой стадии боя многие бойцы были ранены или доведены до изнеможения жаждой. Им предстояло вернуться в лагерь ночью. Но полковник с шестнадцатью офицерами и 250 бойцами продолжал преследование, оттесняя противника.... Они углубились в лес и перестали быть видны и слышны. Никто из них не вернулся'.
  Из отчета генерал-лейтенанта Й. Гамильтона военному министру.
  
  "Что такое время? Как оно взаимодействует с материей и что из себя представляет в физическом смысле? Существуют многочисленные гипотезы о природе времени. Наиболее часто его представляют в виде потока эфира текущего в мире от Начала Начал к неведомому Концу. И в этом потоке, словно кораблики, пущенные рукой Провидения, плывут Миры. Каждый из них - Вселенная и каждый из них - Остров. Похожи ли они между собой? Может быть да, а может и нет... Никто не ведает сего, кроме Создателя. Но иногда появляются мостики между островами и тогда жители одного из Миров могут попасть в иной Мир. И даже изменить его историю..."
  Философский трактат "Река Времени". Автор - А. Лонгин. Университет Корчева, 1913 г от Р.Х.
  
  За честь Короны мы умрем
  
  Солдат воспитан для войны,
  Не станет нас - и мир не обеднел!
  Мы не стремимся умереть,
  Но мы привыкли к слову "смерть"...
  Алькор 'Военный марш'
  
  Шел второй год Первой Мировой Войны. На основных театрах военных действий ослабить Австро-Венгрию и Германию не удалось, поэтому лидеры Антанты обратили свои взоры на самого слабого союзника Центральных держав - Турцию. Антанта собиралась решить одним махом сразу несколько проблем, захватив важные проливы Дарданеллы и Босфор, а заодно и столицу Турции - Константинополь, что привело бы к выходу турок из войны. Кроме того, такая победа вынудила бы отказаться от вступления в войну на стороне Центральных держав нейтральные до этого времени балканские страны Грецию и Болгарию.
  Не менее важным было соображение, что успех операции не позволил бы России захватить эти территории. Поэтому неудивительно, что инициатором операции стал всем известный Уинстон Черчилль. Получившая название Дарданелльской, операция длилась около года и состояла из нескольких важных наземных и морских сражений...
  Но из всей этой истории нам наиболее интересны лишь несколько дней августа пятнадцатого года и одна часть, принимавшая участие в этой бойне. Норфолкский полк , седьмого августа высадил в бухте Сувла 1/4-й и 1/5-й батальоны. Затем эти части приняли участие в наступлении на деревню Кучук-Анафарта. Двенадцатого августа 1915 года командующий десантом генерал-лейтенант Йен Гамильтон отдал приказ о дальнейшем наступлении в долине Анафарта с целью установления единой линии фронта высадившихся войск. В наступлении принимали участие части австралийско-новозеладского и девятого армейского корпусов, включая подчиненную девятому корпусу пятьдесят четвертую пехотную территориальную дивизию. В состав этой дивизии входила и сто шестьдесят третья бригада, среди батальонов которой был и первый дробь пятый батальон Норфолкского полка...
  Наступил день, ясный, безоблачный, в общем, прекрасный средиземноморский день, какого и следовало ожидать в это время. Однако было одно исключение: в воздухе висели шесть или восемь туч в форме круглых буханок хлеба. Все эти одинаковые по форме облака находились прямо над высотой Шестьдесят. Наблюдатели англичан заметили, что, несмотря на легкий ветер, дувший с юга со скоростью пять-шесть миль в час, ни расположение туч, ни их форма не изменялись.
  До командного пункта дивизии время от времени доносился грохот залпов установленной неподалеку батареи восемнадцатифунтовых пушек и более отдаленный треск ружейно-пулеметной перестрелки.
  Командующий с недавних пор пятьдесят четвертой дивизией Фредерик Стопфорд смотрел на стоящего напротив полковника Бошампа с таким недовольным выражением лица, что и слепой догадался бы об истинном настроении генерала.
  - Итак, господин полковник, ваш батальон, остававшийся до этого времени в резерве, приказано направить в поддержку наступления на высоту Шестьдесят. От вашего удара зависит успех наших действий. Поэтому действуйте решительно.
  - Есть, господин генерал, сэр. - Если у полковника были какие-то сомнения в исходе предстоящей операции, то ни по его внешнему виду, ни по тону заметно этого не было. - Разрешите вопрос, сэр?
  - Спрашивайте, сэр Гораций.
  - Как с артиллерийской поддержкой и, самое главное, с боеприпасами, сэр?
  - Полковник, вы великолепно знаете, как недостаточно наше снабжение. Боеприпасы вам пополнили до максимально возможного. Большего не ожидайте. К тому же у вас в батальоне целых два взвода пулеметов МакЛен-Льюиса. Артиллерия... артиллерия поддержит вас огнем по мере возможности. Идите и принесите нам успех, полковник.
  - Так точно, сэр, - четкий поворот кругом и церемониальный шаг, как намек на мыслительные способности высшего командования. Максимально допустимая степень фронды для кадрового офицера. 'Ave Caesar, morituri te salutant! '
  Едва полковник скрылся за поворотом хода сообщения, генерал, потеряв самообладание, повернулся к своему адъютанту, майору Мурхеду, и прорычал. - Я должен выполнять самоубийственные приказы, черт побери! Нехватка артиллерии, недостаток боеприпасов и снабжения, полное отсутствие питьевой воды... А мне приказывают наступать! Вчера солдаты Лондонского батальона отбивались от турок камнями и штыками... - генерал помолчал, потом, словно что-то вспомнив, спросил: - Докладная о недостаточном снабжении готова?
  Майор кивнул, делая вид, что не расслышал предыдущих фраз.
  - Тогда давайте, я подпишу. Отправьте ее как можно быстрее. Генерал Гамильтон должен, в конце концов, узнать о истинном положении дел... Вот что еще, майор, съездите на наблюдательный пункт к соседям. Оттуда атака норфолкцев будет видна лучше. Если она увенчается успехом - срочно сообщайте мне. Бросим туда резерв...
  Майор Майкл Мурхед был весьма честолюбив и планировал в будущем заработать известность и неплохие деньги на публикации мемуаров об идущей Великой войне. Поэтому он вел регулярные записи в своем дневнике. Вечером, вернувшись в свою палатку, он записал:
  'С нашего наблюдательного пункта, расположенного в пятистах футах, мы видели, что странные тучи висят на угле возвышения шестьдесят градусов. На земле, прямо под этой группой облаков, находилась еще одна неподвижная туча такой же формы. Ее размеры были около восьмисот футов в длину, двести в высоту и двести в ширину. Эта туча была совершенно плотной и казалась почти твердой структурой. Она находилась на расстоянии от девяноста до ста футов от места сражения, на территории, уже занятой нашими войсками.
  Двадцать два человека из третьего отделения первой полевой роты новозеландцев, их лейтенант и я наблюдали за всем этим из траншей на расстоянии в две тысячи пятьсот ярдов к юго-западу от тучи, находившейся ближе всех к земле. Наша точка наблюдения возвышалась над высотой Шестьдесят где-то на триста футов; уже позже мы вспомнили, что эта туча растянулась над пересохшей речкой или размытой дорогой, и мы прекрасно видели ее бока и края. Она была, как и все остальные тучи, светло-серого цвета.
  Наконец, мы увидели норфолкский полк численностью в несколько сотен человек, который вышел на это высохшее русло или размытую дорогу и направился к высоте Шестьдесят, чтобы атаковать противника на этой высоте. Они приблизились к месту, где находилась туча, и без колебаний вошли прямо в нее, но ни один из них на высоте Шестьдесят не появился и не сражался. Примерно через час после того как последние группы солдат исчезли в туче, она легко покинула землю и, как это делают любой туман или туча, медленно поднялась и собрала остальные, похожие на нее тучи, упомянутые в начале рассказа. В течение всего происходящего тучи висели на одном и том же месте, но как только 'земная' туча поднялась до их уровня, все вместе отправились в северном направлении, к Болгарии, и через три четверти часа потерялись из виду...'
  Через несколько дней он дополнил свои записи:
  'Затем мы провели крупное наступление на высоту Скимитар и высоту Шестьдесят на юго-востоке равнины Сувла, а для этого с мыса Хеллес была переброшена двадцать девятая дивизия. Солдаты воевали в необычном для этого времени года тумане, который покрывал завесой холмы и в начале битвы мешал работе британской артиллерии, а с наступлением дня загорелся кустарник, наполняя воздух едким дымом. По количеству участвовавших солдат это было крупнейшее из сражений, разыгранных в Галлиполийской кампании, и для того, чтобы остановить наступление союзников, в бой были брошены последние турецкие резервы. И все же в действительности вопрос был решен десятого августа, когда турки отвоевали высоты Текке-Тепе и Чунук-Баира, а эти последние схватки были просто подтверждением факта, что с потерей элемента неожиданности проигрывается битва. Конфигурация фронта существенных изменений не претерпела... Про норфолкский батальон один дробь пять - никаких новостей так и не появилось. Они вошли в туман и исчезли в нем без следа'.
  
  'Тела рядовых Коттера и Барнаби из Сэндригемской волонтерской роты были обнаружены недалеко от высоты 60 после окончания Первой Мировой войны. Некоторое время считалось, что была обнаружена вся рота. В официальном отчете (рассекречен в 1967 г.) указано: 'Мы нашли норфолкский батальон 'один дробь пять'- всего 180 тел... Нам удалось идентифицировать только трупы рядовых Барнаби и Коттера. Тела были разбросаны на площади примерно квадратной мили, на расстоянии не меньше 800 ярдов... То есть подтверждается первоначальное предположение о том, что они (норфолкцы) не ушли далеко вглубь обороны противника, а были уничтожены один за другим (на поле боя) за исключением тех, кто добрался до фермы'. Кроме Барнаби и Коттера, опознать никого не удалось. Принадлежность остальных убитых именно к Сэндрингэмской роте также доказана не была'.
  Из отчета английского офицера по проблемам захоронений , 1919 г.
  
  Мы в рай едва ли попадем
  
  Есть многое на свете, друг Горацио,
  Что и не снилось нашим мудрецам.
  У. Шекспир.
  
  Едва Сэндрингэмская волонтерская рота Норфолкского полка вошла в этот странный туман, звуки боя начали стремительно затихать и словно бы удаляться, что не могло не вызвать у полковника Бошампа некоторого недоумения. Сэр Гораций, безусловно, знал, что туман глушит и искажает звуки - кому как не англичанину это знать, в конце концов, - однако чтобы до такой степени... Однако волнение полковника выражалось лишь в том, что он несколько чаще, чем обычно, постукивал своим стеком по бедру правой ноги. Полковник, высокий, чуть полноватый джентльмен с типично английским лицом и слегка располневшей фигурой отошедшего от дел спортсмена, даже одетый в полевую форму выглядел так, словно собирался в клуб. Шедший рядом с ним командир роты, капитан Реджинальд Бек, несмотря на свою безупречную родословную и законченный парой лет позже полковника Сандхерст, выглядел на его фоне не столь импозантно, хотя и старался во всем походить на своего начальника. Так же как и полковник, капитан слегка нервничал, что можно было понять по тому, как часто он поглаживал рукой пышные усы.
  Державшийся позади командиров капитан Ворд, высокий, сухощавый джентльмен, адъютант полка, ухитрился на ходу несколько раз сделать пометки на карте в своем офицерском планшете, стараясь заранее подготовить данные для Военного Дневника полка.
  Между тем положение продвигающихся вперед англичан все больше и больше запутывалось. Если грохот канонады, теоретически, ослабевать мог (все же англичане удалялись от своих орудий) может быть и не столь стремительно, словно за каждый шаг солдаты преодолевали по дюжине ярдов, то почему звуки стрельбы со стороны турецких позиций также затихают и отдаляются, причем не менее быстро? Полковник дорого бы дал, чтобы понять, что происходит. Конечно, можно предположить, что турки начали отступление, но тогда абсолютно невероятным были все еще слышимые залпы их орудий. Стрельба из них в этом случае должна была совершаться на ходу, что, как понятно любому, совершенно невозможно. Пушка это не пехотинец, во время движения стрелять не может.
  Неясным оставалось и появление тумана на пути роты. Летние дни вообще мало способствуют его возникновению, а уж на жарком, пропеченном солнцем полуострове Галлиполи, его в это время года и вовсе быть не должно. Однако ж он есть. Феномен, да и только. Очень настораживало странное изменение запахов. Обычные для зоны боев запахи сгоревшего лиддита и кордита, разлагающихся трупов и пыли сменились доносящимися откуда-то спереди, сквозь туман, запахами близкой воды, влажной земли и цветущих растений, абсолютно, если подумать, невозможными в этой местности.
  - Что-то долго идем, сэр, - обратился к полковнику Бек. - Со стороны казалось, что полоса тумана в ширину не более футов двухсот.
  - Вы правы, это просто удивительно, капитан, - отозвался сэр Гораций. - Впрочем, мы идем по оврагу, здесь туман может держаться дальше, чем над его кромкой.
  - О, а вот и причина его возникновения, господа, - догнавший их капитан Ворд указал на небольшой ручеек, появившийся словно из ниоткуда. - Наверняка, это русло высохшей реки, и туман вызван испарением влаги. По крайней мере, иного разумного объяснения я не вижу.
  - Полагаю, так и есть, капитан, - ответил Бек. - Кстати, обратите внимание, здесь начала появляться зелень.
  - Влажно, оттого и растения не высохли, - флегматично отозвался Бошамп и добавил с немного изменившейся интонацией. - Однако я полагал, что мы бы должны уже добраться до высоты Шестьдесят. Проклятый туман, как мне кажется, обманывает мое чувство расстояния. Не так ли, мистер Ворд? Что у вас, мистер Гастингс?
  Последняя фраза была обращена к молодому лейтенанту, командовавшему авангардом.
  - Разрешите доложить, сэр! В двухстах футах впереди мы натолкнулись на плотные заросли терновника. Сразу за ним туман заканчивается. Следуя вашему приказу, мы устроили просеку и выдвинулись для дальнейшей рекогносцировки... - лейтенант замялся. - Вам нужно самому это увидеть, господин полковник, сэр.
  Молодой, недавно закончивший Сандхерст, но уже понюхавший пороху и отнюдь не склонный к панике и преувеличениям, Генри Гастингс выглядел так, словно увидел тень отца Гамлета или появившуюся из терновника баньши.
  - Терновник, растущий здесь, в этой Богом забытой пустыне? Невероятно. Говорите сразу, чем еще вы хотите удивить меня, лейтенант. Капитан Бек, сосредоточьте роту возле просеки и дожидайтесь нас вместе с капитаном Вордом, - отдал распоряжение сэр Гораций, покачав от изумления головой. - Идемте, Гастингс.
  'Никогда бы не подумал, что в этих диких краях может расти терновник' - усмехнулся про себя Бек, отдавая необходимые приказания и поспешая вслед за полковником и лейтенантом к просеке. Покуда капитан останавливал и собирал растянувшихся сэндригемцев, а также набредших на них в тумане солдат из батальона два дробь четыре, Бошамп и Гастингс стремительным шагом, которому не мешали даже торчащие кое-где из земли корни, остатки порубанных кустов и торчащие тут и там колючие ветки, почти миновали заросли.
  - Надо же, самый настоящий терновник, такой же, как и у нас, в старой доброй Англии, - с удивлением и некоторой ноткой ностальгии в голосе ворчал по дороге полковник, отодвигая стеком в сторону наиболее неудобно торчащие ветви и следя, чтобы ничто не запачкало или не порвало его мундир, но в то же время ухитряясь нисколько не отставать от почти бегущего впереди лейтенанта.
  Еще несколько шагов, и плотный туман, внезапно, как отрезанный ножом, кончился, а в лицо обоим офицерам ударил легкий, но прохладный ветерок, восхитительно бодрящий после предыдущей жары.
  - Сэр, за время вашего отсутствия происшествий не случилось, сэр! - вытянулся перед Гастингсом боец с нашивками сержанта.
  - Вольно, Уилмор, - отмахнулся лейтенант, наблюдая, как полковник, не обращая внимания ни на кого, делает несколько медленных шагов вперед. Почти минуту сэр Гораций просто потерянно оглядывался, после чего, наконец, справившись с изумлением, взял в руки бинокль и принялся изучать окрестности более внимательно.
  Действительно, лежащая перед вышедшими из терновника англичанами местность разительно отличалась от оставленной ими за спиной. Вместо выжженной солнцем полупустыни, в которой лишь овраги и высохшие русла рек напоминали о влаге, перед изумленными офицерами и солдатами расстилалась поросшая некошеной, вольно растущей травой и кустарником холмистая равнина, на которой тут и там были разбросаны рощи лиственных деревьев, преимущественно дубов и тисов. На горизонте линию холмов оттеняла темная полоса густого, дикого леса. В бинокль полковника было ясно видно, что лес, как и ближайшие рощи представляют собой типичную для европейских стран смесь из лиственных деревьев различных пород и некоторого количества елей или сосен. Нижние ветви деревьев, казалось, переплетались с густо растущими вокруг них кустарниками, среди которых выделялись обширные заросли боярышника. Холмистая равнина простиралась во все стороны, нигде не было и признака морского пространства, столь привычного для полуострова Галлиполи. Веющий ветерок доносил до полковника и его спутников ароматы полевых трав и запахи леса. В воздухе изредка мелькали какие-то птицы, из зарослей время от времени доносились непонятные шумы и крики, искаженные расстоянием, свидетельствующие о скрытой от глаз наблюдателей бурной жизни местных обитателей. Эта местность, столь непохожая на все окружавшее англичан ранее, просто не могла существовать... Но, тем не менее, она лежала перед глазами.
  - Мистер Гастингс, подойдите ко мне, - наконец негромко приказал полковник.
  Лейтенант приблизился к своему командиру и щелкнул каблуками.
  - Отправьте кого-нибудь к капитану Ворду, пусть соберет всех офицеров и прибудет сюда. Батальон пока не выводить, пусть остаются в лощине, - командовал все более и более оправляющийся от шока Бошамп. Опустив бинокль и постукивая стеком по бедру, он прошелся несколько раз справа налево и обратно, внимательно разглядывая притоптанную траву и лежащих в ней солдат, нацеливших свои винтовки в сторону равнины. Тем временем Гастингс, отправив капрала к основной части батальона, вернулся к полковнику.
  - Сэр, ваше приказание выполнено...
  - Это не все, - перебил его полковник. - Сколько у вас осталось человек во взводе, лейтенант?
  - Двадцать три, включая меня, сержанта и двух капралов, сэр.
  - Тогда подождите капитана Бека и остальных офицеров вместе со мной. Но это не все, лейтенант. Сейчас же выберите из своих людей самых опытных и сообразительных, разделите на две группы, и прикажите им провести разведку окрестностей, под командованием сержанта и оставшегося капрала. Местным жителям, если они встретятся, на глаза, по возможности, не показываться, в беседы не вступать, от боя уклоняться, возвращение не позднее чем через час. Вам понятны распоряжения?
  - Так точно, сэр!
  - Выполняйте.
  - Есть, сэр! Сержант Уилмор, капрал Браун - ко мне!
  Пока лейтенант давал указания отобранному для разведки отделению, Бошамп, еще раз оглядев окрестности в бинокль и не заметив ничего подозрительного, достал из кармана кителя портсигар, неторопливо закурил и повернулся лицом к просеке, все больше затягивающейся плотным густым туманом.
  Солдаты отправились на разведку, а примерно через пять минут, когда полковник почти докурил папиросу, из тумана появился капитан Ворд в сопровождении четырнадцати офицеров батальона. Сэр Гораций не отказал себе в удовольствии некоторое время наблюдать за изумленными лицами прибывших, после чего отбросил окурок и сделал шаг по направлению к еще не пришедшим в себя подчиненным.
  - Подтянитесь, джентльмены, - произнес он. - Вы же британские офицеры, а выглядите деревенскими простаками на ярмарке. Придите в себя.
  - Прошу прощения, сэр. Но что... - капитан Ворд помотал головой, словно отгоняя наваждение, и обвел рукой окружающее пространство. - что вот это такое?
  - Как вы полагаете, на что это похоже, мистер Ворд? - усмехнулся полковник.
  - Чертовски похоже на нашу родную Англию или на Северную Европу, сэр, - нахмурился капитан. - Но ведь... это невозможно! Куда же исчезла Турция?
  Вокруг и впрямь расстилался пейзаж, характерный скорее для некоторых районов северо-западной Европы, а не для азиатского полуострова.
  - Я тоже хотел бы это знать, капитан. С еще большим удовольствием я бы узнал, что эта чертова Турция провалилась в Преисподнюю, пока мы блуждали в тумане. Но, увы, это вряд ли возможно, - несмотря на необычность ситуации, офицеры только по непривычной разговорчивости полковника и его манипуляциям со стеком могли заметить, что он очень и очень взволнован. - Впрочем, делать выводы пока рано. Я отправил солдат мистера Гастингса разведать местность, и скоро мы узнаем, что же такое нас окружает: Англия, Нормандия, другие европейские страны, Северная Америка, или, упаси Бог, мы в Северной Германии. Насчет же того, как мы тут очутились, я знаю не более вашего. Может у кого-нибудь из вас, джентльмены, будут какие-нибудь соображения?
  - Да, господин полковник, сэр, есть, - подал голос капитан Бек. - Надо послать несколько солдат назад. Возможно, батальону удастся вернуться на позиции и выполнить приказ по захвату высоты.
  - Резонно, - кивнул полковник. - Мистер Бек, и вы, Гастингс, распорядитесь. И еще одно, джентльмены. Я не желаю подрывать моральный дух наших солдат, так что нам предстоит вывести их из этого проклятого тумана и как-то объяснить происходящее.
  - Быть может, пока не стоит их выводить, сэр? - спросил капитан Ворд.
  - Предлагаете оставить их сидеть в этом киселе, словно мышей в норе? - Бошамп кивнул на облако тумана, совершенно закрывшее заросли терновника. - Так мы дождемся того, что они дезертируют полным составом. Поскольку, если ничего не известно и никаких распоряжений от офицеров не поступает, солдат имеет привычку полагать, что дело совсем плохо.
  - Мы можем им пока сказать, что рота заблудилась в тумане, и мы вышли туркам в тыл, - предложил капитан Кубитт. - Они, конечно, поверят не все... И когда у солдат появится время отдохнуть и подумать, так и вовсе уверятся в нашей лжи, но, полагаю, к тому времени уже будут донесения от разведчиков, сэр.
  - Здравая мысль, капитан, - согласился сэр Гораций. - Пожалуй, так и поступим. А пока я бы все же хотел услышать ваши предположения по происшедшему с нами.
  - Разрешите, сэр?
  - Конечно, лейтенант Бек.
  - Я полагаю, джентльмены, на нас испытали некое сверхсекретное военное устройство немецкого производства.
  - А почему вы считаете это следствием испытания именно немецкого оружия? - подал голос капитан Мэйсон. - Прошу прощения, господин полковник, сэр.
  - Ну не турецкого же, господин капитан, сэр - пожал плечами Эдуард Бек.
  - Эдуард, вы, если я правильно запомнил, увлекались книгами мистера Уэллса? - спросил Бошамп. - Это у него что-то подобное описывалось?
  - Боюсь, что я ничего похожего на такую ситуацию в его произведениях не встречал, сэр, - отозвался лейтенант. - К тому же он не ученый, а писатель-фантаст.
  - Это обстоятельство мне хорошо известно. Однако когда мсье Верн описывал субмарину, это тоже было фантастикой, а сейчас флот Его Величества широко их применяет. Но нет, значит - нет. Раз уж у фантастов для ситуации, подобной нашей, не хватило выдумки, то вывод только один: вы, скорее всего, правы, лейтенант. Ученые порой такое наизобретают, что ни одному фантасту в кошмарном сне не приснится.
  Только сейчас и полковник, и офицеры наконец осознали, чем может обернуться для них это, как казалось вначале, заурядное происшествие.
   - Вы считаете, господин полковник, сэр, что нас забросило куда-то далеко от района боев? - неуверенным, спотыкающимся голосом осведомился второй лейтенант Адамс.
  - Ничего не могу сказать, мистер Адамс, кроме одного - местность, в которой мы оказались ничем не напоминает Галлиполийский полуостров. Да и турок, как вы можете заметить, не наблюдается на расстоянии, по крайней мере, пары миль. Вы можете предложить другое объяснение случившемуся?
  - Я... боюсь, что нет, сэр - заметно было, что лейтенант Адамс расстроился больше, чем допустимо офицеру и джентльмену.
  - Тогда я полагаю, что до получения результатов разведки дальнейшие наши гадания бессмысленны. Поскольку мы вышли на удачное место, прямо на склоне холма, приказываю до прибытия посыльных или до получения известий от разведчиков мистера Гастингса, занять оборону здесь. Справа налево, согласно номерам взводов. Пулеметные расчеты распределить равномерно по всей линии обороны. Оставшиеся солдаты взвода Гастингса - в резерве, их вернуть к просеке в кустарнике. Прошу всех приступить к выполнению своих обязанностей, джентльмены.
  Следующие полчаса норфолкцы выбирались через узкую просеку в терновнике, попутно ее расширяя, и занимали оборонительные позиции. То тут, то там слышались окрики сержантов и офицеров, требовавших окопаться и замаскироваться получше. Солдаты, хотя были волонтерами, но как люди, в большинстве своем, происходящие из малообразованных классов общества, конечно, не имели ни малейшего понятия о том, что окружающий их пейзаж для Турции совершенно нехарактерен. Однако даже и среди них поминутно слышались фразы наподобие: 'Как на Норфолкшир все вокруг похоже'. Более сообразительные и образованные волонтеры практически сразу догадались, что дело нечисто. Но, занятые привычными делами и постоянно понукаемые приказами, просто не имели времени, чтобы обдумать свои подозрения.
  Постепенно вдоль склона холма от одного его конца, до другого протянулась уже привычная на второй год войны траншея со стрелковыми ячейками, которые начали обживать солдаты. Выдвинутые впереди траншеи дозоры отрыли несколько одиночных окопчиков и принялись внимательно и настороженно осматриваться вокруг, стараясь обнаружить среди кутсраников и высокой травы подбирающихся аскеров .
  - После того, как позиции будут полностью готовы, прикажите людям пообедать сухим пайком, мистер Бек, - распорядился полковник Бошамп и, вполголоса, добавил. - Еда отвлекает от любых странностей самым наилучшим образом.
  Солдаты, довольные тем, что можно отдохнуть и перекусить, но по-прежнему настороженные - за две недели боев турки из тридцать шестой дивизии майора Муниб-бея отучили англичан от презрительно-наплевательского к себе отношения - позволили себе слегка расслабиться. Некоторые, испросив разрешения у офицеров, даже закурили. Заметив, что сам полковник курит, закурили даже унтер-офицеры.
  Однако долго такая идиллия продолжаться не могла, и сэр Гораций отлично это понимал. Втроем, с капитанами Вордом и Беком, вернувшимся к командному пункту батальона после проверки состояния дел, он вовсю ломал голову, пытаясь придумать, чем занять королевских пехотинцев.
  - Может все же попробовать вернуться, не дожидаясь вестей от посыльных? - предложил капитан Бек.
  - Вернуться? В этот туман? - ответил капитан Ворд, а полковник добавил. - Который к тому же исчез минут десять назад. Так что посланные назад солдаты ...
  - Коттер и Барнаби, сэр. Еще и отставший рядовой Браун из третьего взвода и два раненых офицера, капитан Коксон и второй лейтенант Фокс... Нет, они не вернулись, а раз туман полностью исчез.... Полагаю, я не ошибусь, если предположу, что мы вряд ли их еще увидим, господин полковник, - ответил Ворд.
  - Подозреваю, что вы правы, капитан. Чертовски правы! - с прорвавшейся в голосе злостью ответил Бошамп. - К тому же и разведка что-то задерживается.
  Тут до офицеров донеслись оклики ближайшего секрета и ответы, по которым можно было судить, что вернулся разведывательный отряд капрала Брауна. Через пару минут капрал, вместе с лейтенантом Гастингсом, предстал перед нетерпеливо ожидавшим отчета сэром Гораций.
  - Разрешите доложить, господин полковник, сэр! - вытянулся перед командирами Браун. - Дозор в количестве пяти человек под моим началом провел разведку местности к северо-востоку от расположения роты. Прошли около полутора миль по прямой, потом сделали небольшой полукруг по местности и вернулись обратно. Никаких следов противника, а так же местного населения не обнаружено. Рядовой Дарси, он... сэр, он увлекался охотой до войны, - Гастингс, Бошамп, Ворд и Бек понимающе улыбнулись, все понятно без слов - браконьерствовал, конечно, - так вот, он уверяет, что обнаружил множество следов диких животных, так что местность скорее всего малонаселенная или очень редко посещается людьми. Мы вообще-то видели даже лису, которая нас совсем не испугалась. Дарси уверяет, сэр, что такое количество диких животных ни в одной из европейских стран не встречается. Правда я не уверен, что он такой уж знаток того, что делается в европейских странах, сэр, но думаю, что вы должны знать об этих его выводах.
  - Хорошо, капрал. Вы правильно поступили, доложив мне. Объявляю вам благодарность. Идите, подкрепитесь и отдохните.
  - Есть, сэр! Благодарю вас, сэр!
  Едва капрал отошел подальше, как Ворд, посмотрев на стоящего рядом Гастингса, которого полковник оставил на командном пункте, обратился к Бошампу:
  - Сэр, я считаю, необходимо отправить еще один отряд по пути дозора сержанта Уилмора. Что же касается результатов разведки капрала Брауна, полагаю, сэр, что ее данные свидетельствуют в пользу Северной Америки. Думаю, только там в настоящее время можно найти такие малонаселенные места, сэр.
  - Вы так считаете, капитан? А Россию вы в расчет не берете?
  - Сэр, я думаю, что в России больше лесов и более суровый климат. Август в Российской Империи, как мне помнится, уже ближе к осени.
  - Так и здесь, мистер Ворд, если внимательно присмотреться, на деревьях листья уже кое-где желтеют...
  Дальнейшее обсуждение прервал подбежавший с взволнованным видом солдат. Наткнувшись, неожиданно для себя, на стоящих командиров, он застыл столбом и только через несколько томительных секунд, опомнившись, принял стойку 'смирно' и обратился к полковнику Бошампу:
  - Господин полковник, сэр! Разрешите обратиться к лейтенанту Гастингсу?
  - Обращайтесь. Только вначале оправьтесь и представьтесь, рядовой, - холода в тоне полковника вполне хватило бы на пару килограммов мороженного.
  - Виноват, господин полковник, сэр. Рядовой Финч, сэр.
  - Самый неопрятный и недисциплинированный рядовой вашего взвода, не так ли, лейтенант? - язвительно заметил капитан Бек.
  - Ну что вы, сэр, - ответил Гастингс и, сурово взглянув на поспешно подтягивавшего ремень и застегивавшего крючки на воротнике рядового, спросил. - Что у вас, Финч?
  - Виноват, господин лейтенант, сэр! С разрешения капрала я попытался вернуться по пройденной нами дороге назад, сэр. Я... оставил там свою флягу, на берегу ручья, сэр. И... осмелюсь доложить, господин лейтенант, господин полковник... господа офицеры - обратной дороги нет, всего лишь через полметра просеки - сплошные заросли терновника, сэр! Я..., я решил срочно доложить вам, сэр.
  - Доложил, молодец. А теперь вернись в расположение взвода и чтобы больше никуда ни ногой, - приказал лейтенант.
  - И молчать о том, что увидел! - добавил капитан Бек, многозначительно переглянувшись с полковником.
  - Есть, сэр! - солдат поспешно убежал, гадая, прощен он или лейтенант потом вспомнит о его проступке и уж тогда точно накажет на всю катушку. Угораздило же его выскочить прямо на всех командиров, да еще, кажется, в тот момент, когда они обсуждали произошедшее. Впрочем, неудачливому вору на гражданке и не слишком дисциплинированному солдату не привыкать к наказаниям. И вообще, если бы не последнее дело, которое закончилось 'мокрухой', эта армия видела бы его в лучшем случае в гробу и в белых тапочках.
  - Вы были правы, сэр, - даже привычный ко многому, прошедший бои в Судане с мусульманскими фанатиками, в Африке с аборигенами и бурами, полковник не смог скрыть своего настроения. И того, кто сказал бы, что оно хорошее, сэр Гораций лично разрубил бы пополам своей саблей.
  - Печально, - согласно кивнул Ворд, и, обращаясь к лейтенанту, спросил. - Не проболтается?
  - Нет. Не думаю, сэр. Рядовой Финч, конечно, не солдат, а недоразумение, но приказы выполняет точно.
   - Полагаюсь на вас, лейтенант. Но где же задержался ваш сержант с его разведкой?
  Не успел лейтенант ответить на этот вопрос, как появился посыльный от посланного в дозор сержанта Уилмора.
  - Сэр, разрешите обратиться! - молодой парень с винтовкой Ли-Энфилд, поблескивающей примкнутым штыком, вырос перед офицерами словно из-под земли.
  - Обращайтесь, солдат, - кивнул полковник.
  - Господин полковник, сэр! Отделение сержанта Уилмора обнаружило ферму за тем холмом, - рядовой ткнул пальцем, указывая направление. - Расстояние около мили, сэр. Ферма окружена, сержант просит дальнейших распоряжений.
  - Сколько человек на ферме? Вооружены? - нахмурился капитан Бек.- Извините, сэр, - тут же добавил он, обращаясь к полковнику.
  - Никак нет, сэр, оружия не замечено. Четверо гражданских и семь женщин.
  - Мистер Бек и мистер Гастингс, разберитесь с ситуацией, - приказал Бошамп. - Нам необходимо знать, в какой стра...
  Полковник осекся и бросил быстрый взгляд на рядового.
  - Я понял, сэр, - ответил лейтенант. - Разрешите приступать?
  - Действуйте, мистер Гастингс, и постарайтесь обойтись без стрельбы.
  Лейтенант козырнул и собрался выполнить приказ полковника, направившись к отделению Уилмора вместе с посыльным.
  - Подождите, лейтенант! Мистер Бек, подкрепите мистера Гастингса как минимумом одним отделением, - приказал Бошамп. - Пусть займут позиции на указанном посыльном холме. Мало ли что. Мистер Ворд, распорядитесь, чтобы капитан Кубитт выделил на всякий случай пулеметный расчет для усиления взвода Гастингса.
  Прошло не более пяти минут и весь оставшийся личный состав взвода Гастингса колонной, выслав в головной дозор двух рядовых, двинулся в указанном прибывшим посыльным направлении. Солдаты, идя по вольно растущей, нетронутой траве, удивленно переглядывались, заметив разлетающихся птиц, свернувшегося ежа, а также множество летающих насекомых, всю эту бурлящую жизнь, резко отличающуюся от безжизненной, прокаленной солнцем действительности предыдущих дней.
  Достигнув холма, два отделения под командой капралов расположились на его вершине, стараясь не выдать своего присутствия возможным наблюдателям. Тем временем лейтенант Гастингс практически беззвучно подполз к наблюдательному посту, который Уилмор оборудовал в какой-то сотне ярдов от невысокой, в половину человеческого роста, каменной ограды. Она окружала приземистые, крытые соломой строения, в которых легко угадывались хлев, амбар, другие хозяйственные постройки и, собственно, жилище - примитивная хижина с небольшими окошками и прибитыми над дверью оленьими рогами.
  - Что у нас тут, сержант?
  - Ферма, господин лейтенант, сэр, - чуть слышно отрапортовал тот. - Вон на том лугу один мужчина, скорее даже подросток, пасет коров и овец. В дубовой роще, вон там вдали, пасется несколько свиней. Еще двое мужчин косят что-то из посевов. Простите, сэр, я городской, что это именно сказать не могу. Вон, посмотрите, сэр, вот это поле.
  Лейтенант осмотрелся. В бинокль было видно, как на поле два оборванца в чем-то вроде длинных подпоясанных рубах, грязных и сильно изношенных, босые, шли, непрерывно наклоняясь и срезая серпами росшие на поле растения, после чего, связав в маленькие снопики, оставляли их позади себя.
  - Серпами из... дерева? С какими-то вставками? Откуда они такое раздобыли? Сами сделали? - удивленно вымолвил он. - Странно, очень странно. А что четвертый?
  - Пожилой джентльмен, сэр, но еще довольно крепкий. Колет дрова за амбаром. И еще семь женщин, три - так совсем девчушки, хлопочут по хозяйству. Да вот, гляньте, одна из курятника идет.
  Гастингс вновь прильнул к окулярам бинокля.
  'Определенно, я уверен, черт побери, что мы не в Турции', - подумал он, разглядывая невысокую девушку возрастом на вид не старше шестнадцати лет, с толстой, соломенного цвета, косой, светлой кожей и вполне европейскими чертами лица. Облачена девица была в какое-то подобие балахонистого платья из некрашеного сукна. 'Однако и не в Европе. Бедновато тут народ живет. Россия или Североамериканские Штаты? Быть может, какие-нибудь сектанты? В Америке, как я слышал, полно таких вот религиозных фанатиков, отрицающих прогресс. Да и местность, судя по описаниям, похожа на Новую Англию. В России все же холоднее и, кажется, хвойных лесов больше. Да пресловутых медведей совершенно не наблюдается'.
  - Вам не удалось подслушать их беседы? - спросил лейтенант у Уилмора. - Хотелось бы знать, на каком языке они говорят.
  -Рядовой Бартоломью подбирался очень близко, сэр, до самого забора, - ответил сержант. - Он утверждает, что язык у них... как бы это сказать, сэр... вроде бы странный.
  - В каком смысле?
  - Из того, что он подслушал, получается, сэр, что он вроде бы как похож на немецкий, только очень много вообще непонятных слов. И еще каких-то, вроде как валлийских. У него мать родом откуда-то из Карнарвона, он худо-бедно валлийский понимает, да еще год в Гамбурге работал, по-немецки немного болтает - можем верить его словам, господин лейтенант, сэр.
  'Ну, точно - сектанты, - подумал лейтенант Гастингс. - Немецкие или голландские переселенцы, скорее всего. Значит, вероятнее всего - Североамериканские Штаты. Однако приказ есть приказ. Это с одной стороны. Только с другой, полагаю, нам еще придется объяснять местным властям, откуда мы на их голову взялись. Разбойное нападение на ферму вряд ли будет истолковано в нашу пользу. И что делать?'
  - Значит так, сержант, - произнес Гастингс, еще раз осмотрев местность. - Давайте-ка берите троих солдат, и тихонечко, без шума и стрельбы, утащите мне этого лесоруба. Думается, раз он работает топором и без присмотра, то еще не выжил из ума окончательно. Только смотрите - без переполоха.
  - Сделаем, господин лейтенант, сэр, - кивнул Уилмор.
  Полчаса спустя лейтенант имел сомнительное удовольствие наблюдать немытого всклокоченного деда в грязных обносках, с заткнутым какой-то тряпицей ртом и связанными за спиной руками, который бешено вращал налитыми кровью глазами и норовил лягнуть держащих его солдат связанными босыми ногами.
  - Уилмор, неужели это было обязательно? - Гастингс указал на ноги и синяк на правой скуле деда.
  - Осмелюсь доложить, господин лейтенант, сэр, эта сволочь кусается, - сообщил капрал Браун, рассматривая свою левую ладонь. - Да еще и плюется, мерзавец. И ни в какую не хочет идти. Пришлось волочь его так.
  - Так точно, господин лейтенант, сэр! - добавил сержант Уилмор. - Пленный вроде бы пытался драться, сэр, в том числе и ногами, и поднять тревогу. Мы вроде бы вынуждены были действовать жестко, сэр.
  - Вы подумали, сержант, как мы поведем его с собой? Будем нести на руках?
  - Нет, сэр. То есть да. Вроде бы подумали, сэр! Сейчас мы его 'уговорим', сэр.
  - Уговаривайте, - поморщился лейтенант, - только не слишком активно. Я тем временем прикажу взводу подготовится к маршу, так что вы действуйте быстрее.
  Уходя, Генри старался сделать вид, что не слышит раздающиеся сзади буцкающие звуки и приглушенную брань.
  Через десяток минут взвод, имея в авангарде отделение капрала Брауна и расчет пулемета 'Льюис', отправился к стоянке первого дробь пятого батальона Королевского Норфолкского полка. В середине колонны шел, поминутно озираясь на сопровождающих его сержанта Уилмора, рядовых Финча и Дарси, и злобно глядя в спину впереди идущего лейтенанта Гастингса, захваченный в плен местный дед, на щеках которого симметрично с правой и с левой стороны наливались синевой солидные синяки. Обноски, в которые он был одет, выглядели отчего-то еще более грязными и рваными, чем раньше. Но шел он резво, ничуть не задерживая англичан. Рядовой Финч, время от времени грозно щерясь в сторону дедули, с уважением поглядывал на сержанта и изредка бормотал себе под нос:
  - Да уж, добрым словом и кулаком много чудес сотворить можно.
  К удивлению солдат, обратная дорога к лагерю обошлась без происшествий. Похоже, на ферме никто так и не заметил отсутствия дровосека, что было весьма странно. 'Неужели фермеры так заняты своими делами, что не обратили внимания на исчезнувший звук от ударов топором? - удивленно думал, постоянно оглядываясь в сторону арьергарда, лейтенант Гастингс. - Надо признать, что это нам на руку, но сильно настораживает. Не оказалось бы, что этот старый пень совсем ничего не знает об окружающей действительности, или, хуже того, умственно отсталый дебил, которому поручают самую простейшую работу. Но... тогда его вряд ли отпустили бы поработать одного. Черт побери, пусть, в конце концов, обо всем этом голова болит у Старика', - окончательно решил он и прибавил шагу.
  
  Полк из Норфолка затерян в холмах
  
  Мы галопом до упаду
  мчимся вдаль легко и резво,
  без преград...
  Повернуть бы,
  да отрезан путь назад...
  Х. Манрике
  
  Пока лейтенант Гастингс разведывал местность, а личный состав занимался обустройством обороны и прочими хозяйственными заботами, полковник Бошамп пытался разобраться в том, что же все-таки произошло и куда занесло его вместе с подчиненными. Опытный вояка, прошедший не одну кампанию, способный, как ему казалось, найти выход практически из любой ситуации, был растерян и подавлен. Что делать? Как вернуться назад и возможно ли вообще возвращение? Хорошо, если их закинуло в Северную Америку или Россию. А если это, не дай Боже, Германская Империя, тогда что? Начинать малую войну или сдаваться? А самое главное - как объяснить солдатам, что их забросило неведомо куда? Не начнутся ли брожения? Волонтеры - это не кадровые солдаты, так что кто может поручиться за их поведение в такой ситуации? Это не боевые действия, где все ясно и понятно. Это... это вообще неведомая чертовщина, с которой неизвестно что делать.
  Закончивший обход окопов Бек застал полковника прохаживающимся вдоль командного пункта. Трава вокруг окопа была потоптана и сбита ударами стека. 'Нервничает Старик', - подумал, приближаясь, Бек.
  - О, вот и вы. Докладывайте, мистер Бек, - полковник явно был рад отвлечься от своих размышлений.
  - Окопы закончены полностью, сэр. Сможем продержаться здесь при необходимости не менее суток.
  - Разрешите, господин полковник? - присоединился к ним капитан Ворд. - Боеприпасов маловато. На винтовку в среднем по сотне патронов, на пулемет - по триста. Еще хуже с продовольствием. Сухого пайка осталось на завтрак... ну, или на ужин. Вы не заметили, сэр, что в этой местности время не совпадает с...
  - Заметил, мистер Ворд. По моим оценкам в этой местности первая половина дня, а мы атаковали после полудня. Кто-нибудь еще заметил это?
  - Кажется, поняли уже все, - ответил Бек. - Солдаты перешептываются и замолкают при моем приближении, лейтенанты прямо задают вопросы, сэр. Но пока внешне все спокойно.
  - Что же, как только станут известны результаты разведки лейтенанта Гастингса, соберем офицеров. Сейчас прикажите солдатам отдыхать, оставив в окопах дежурных наблюдателей. Офицерам - следить за поведением и строго пресекать любые попытки нарушения дисциплины. Сообщите, что лейтенант Гастингс послан для проведения разведки и связи с местными властями... нет, скажите лучше, что для связи с нашим командованием.
  - Так точно, сэр.
  - Возвращайтесь быстрее, по-моему на горизонте уже показались наши разведчики. Я бы желал выслушать доклад о том, что они обнаружили в вашем присутствии.
  - Постараюсь, сэр, - капитан быстрым шагом отправился по ходу сообщения. Приказания полковника он выполнил быстро и оказался на командном пункте одновременно с лейтенантом Гастингсом и его солдатами, приведшими с собой пленного. Местный житель, старый, но на вид еще крепкий крестьянин, а скорее всего бродяга, судя по тем обноскам, что были на нем и по окружающей его вони давно немытого тела, несмотря на явно видимые следы довольно таки грубого обращения, а может быть именно благодаря ему, смотрел на окружающих налитыми кровью, злобными глазами.
  - Лейтенант, вы полагаете, что он сможет нам рассказать что-нибудь толковое? - спросил, осмотрев пленного, сэр Гораций. - Это же явный бродяга-хобо.
  - Никак нет, сэр. Он - один из обитателей фермы. Судя по всему, здесь живут сектанты, сэр. Они все выглядят примерно одинаково, - доложил Артур, не преминув ознакомить присутствующих и с результатами наблюдений рядового Бартоломью.
  - Как же мы будем его допрашивать? Я лично знаю только французский. Кто-нибудь из офицеров разговаривает на немецком? - полковник вопросительно посмотрел на капитана Ворда. - Или так и будем полагаться на рядового, как переводчика?
  - Из офицеров, насколько я помню немецким владеют капитан Кубитт и лейтенант Берроуз, сэр. Только я не уверен, сэр, что они справятся с переводом. Разрешите напомнить, сэр, что согласно донесениям язык аборигенов только похож на немецкий. Однако, я сейчас вызову их, сэр, - Ворд, повернувшись к Гастингсу, уже собирался отдать команду, как один из бойцов расчета 'Льюиса', приданного взводу лейтенанта Гастингса, вышел вперед:
  - Господин полковник, сэр, разрешите обратиться!
  - Обращайтесь, э...- полковник посмотрел на солдата.
  - Вольноопределяющийся Джон Томсен, господин полковник, сэр. Студент Оксфорда, с вашего разрешения, и племянник датского профессора филологии Томсена, сэр. Я изучал языки у профессора Толкиена , сэр. Знаю несколько немецких и романских языков, сэр.
  - Тогда, я могу быть уверенным, что вы сможете перевести его речь, вольноопределяющийся?
  - Так точно, господин полковник, сэр! Постараюсь, сэр!
  - Тогда выньте кляп изо рта пленного, капрал, - приказал сэр Гораций.
  - Осмелюсь заметить, господин полковник, сэр, чтобы вы были как можно осторожнее. Эта гадина кусается, - сообщил капрал Браун, в очередной раз рассматривая перевязанную левую ладонь. - Да еще и плюется, как верблюд, своло... скотина..., сэр.
  - Все же освободите ему рот, - Бошамп сделал пару шагов назад. Быть оплеванным ему совершенно не хотелось. - Иначе, полагаю, нам так ничего и не удастся от него узнать.
  В следующие полторы минуты и сам сэр Гораций, и весь Норфолкский пехотный полк, представленный, Сэндрингэмской ротой и частями батальона один дробь пять, а также несколькими прибившимися во время боя гентцами, саффолкцами и чеширцами из батальона два дробь четыре, могли бы узнать о себе много нового, интересного, причем, судя по интонации и экспрессивности речи - явно нецензурного. Увы, понять речь старика никто не смог, кроме встрепенувшегося при первых же словах вольноопределяющегося Томсена.
  - Ишь как заворачивает, старый, и, похоже, ни разу не повторился, - уважительно прошептал Финч, ввиду особенностей своей 'профессии' привыкший к речам, где печатным было лишь каждое третье слово. - Узнать бы еще, что он говорит. Да и запомнить не помешало бы.
  - Действительно, похоже на немецкий. Только какой-то архаичный и с вкраплениями чего-то похожего на французский, латынь и... кажется, какой-то из скандинавских языков, насколько я могу судить - шведский или датский, - задумчиво произнес полковник.
  - Так точно, сэр, - ответил на замечания сэра Горация вольноопределяющийся Томсен, - не просто похож, а один из диалектов старонемецкого языка. Мне лично кажется, господин полковник, сэр, что пленный говорит на диалекте англосаксонского.
  - Англосаксонского? - изумление на лице полковника и офицеров сменилось недоверием.
  - Вы имеете в виду древний английский ? - опомнившись, первым спросил лейтенант Гастингс и тут же извинился перед полковником. - Прошу прощения, сэр.
  Полковник извиняюще кивнул и озабоченно спросил:
  - Так вы сможете перевести ему наши вопросы?
  - Постараюсь, сэр. Сами понимаете, практики у меня...
  - Тогда переводите, - полковник, повысив голос и, обращаясь к старику, добавил. - Сэр, вы меня понимаете?
  Дед выслушал перевод, злобно зыркнул в сторону полковника, но промолчал.
  - Сэр, вы не подскажете нам? - неторопливо спросил сэр Гораций, вслушиваясь в почти синхронный перевод Томсена.
  - Ничтоже я вам не молвлю, воры, - старик, выслушав сбивчивую речь вольноопределяющегося, плюнул под ноги Бошампу.
  'Крепок, старый черт', - уважительно подумал капитан Бек.
  - Развяжите его, - приказал сэр Гораций.
  - При всем моем уважении, сэр... - начал было Гастингс, но был прерван адъютантом полка:
  - Выполняйте приказание, лейтенант!
  Веревки, которыми были спутаны руки старика, перерезали, однако доброжелательности в его взгляде не прибавилось.
  - Сэр, мы зададим вам всего несколько вопросов, и отпустим, - попытался уверить деда капитан Бек.
  - К праотцам? - хмуро поинтересовался тот.
  - Мы не разбойники, вы заблуждаетесь, - покачал головой капитан Ворд.
  - Нигде я не блуждаю, тут он я стою, - отреагировал дед. - Кто ж вы есть, ежели не тати?
  - Мы королевские норфолкские стрелки, а я их командир, сэр Гораций Бошамп. А кто вы, сэр?
  - Я Эббе Вонге, арендатор тэна Вулфрика, - сообщение об официальном статусе захвативших его непонятных людей странным образом мгновенно успокоило старика. - Так сии люди - твой фирд, тэн Хорэйс? Аль вы хускарлы ? Пошто напали на меня, на моей земле?
  - Дело в том, что мы... хм... сбились с дороги, - пояснил полковник, который, определенно, понимал едва ли половину из того, что говорил старик. Хотя, скорее всего, виноват в этом был перевод бывшего студента.
  - Как же это вас угораздило, добрый тэн? Вон же она, за теми холмами идет, - дед указал в сторону холмов, куда на разведку было направлено отделение сержанта Уилмора.
  - Туман, - пожал плечами полковник.
  - Не иначе Ши над вами покуражились. Уж много дён тумана не было в этих краях. Зрю я, некрепок ты в вере, тэн Хорэйс, коль сего сподобился.
  Старик осуждающе покачал головой. 'Я точно угадал, что это сектанты', - подумал Гастингс, дослушав до конца перевод.
  - А куда ведет эта дорога, мистер Вонге? - осведомился полковник.
  - Так ведомо куда, в столицу эрлдома, - пожал плечами тот. - В Люнденбург.
  - Люнденбург? - удивленно переспросил Бек и многозначительно посмотрел на Бошампа.
  'Германия? Или все же Америка? Эрлдом... что-то знакомое. Где же я об этом читал?' - успел подумать полковник.
  - Где-то это я читал или слышал,- задумался на минуту Томсен и вдруг удивленно выдохнул. - Но это же... это - англосаксонское название Лондона!
  Над импровизированным местом допроса повисло тяжелое молчание.
  - А скажи, почтенный... - наконец вымолвил полковник. - Какой нынче месяц?
  - Начало октября, тэн. Второй день после Святого Михаила . Чего вопрошаешь о явном?
  - Да нет, ничего... Идите, мистер Вонге, и простите нас за то, что мы доставили вас сюда связанным.
  - Да уж, знамо сие, тэн. Не иначе решили, что завидели разбойную лежку, - кивнул старик.
  - Что-то в этом роде, - пробормотал Бошамп и добавил.- Можете не переводить, Томсен. Отпустите его, - приказал он солдатам.
  - Старик явно не в себе, - заметил капитан Бек, дождавшись, когда солдаты отвели бывшего пленного на некоторое расстояние.
  - Может быть, но погода вполне характерная для английской осени, - отметил капитан Кубитт и добавил. - Кроме того, мистер Уэллс описывал подобное в своем романе 'Машина времени'.
  - Я читал это произведение, - кивнул полковник. - Занятно, если мы действительно переместились не только в пространстве, но и во времени. Надо было спросить у этого Вонге, который нынче год по его мнению.
  - Прикажете догнать его и спросить, сэр? - произнес Гастингс.
  - Не стоит, он действительно не в себе, - покачал головой сэр Гораций. - Не могу в этом не согласиться с мистером Беком. Однако же, если за теми холмами и впрямь идет дорога на Лондон, то мы вскоре встретим кого-нибудь вменяемого. Полагаю...
  - Разрешите, сэр? Все это мне кажется сплошной чепухой, сэр. Непонятный старик, говорящий на странном немецком диалекте, оазис среднеевропейской природы... Мы просто надышались какого-нибудь немецкого газа и бредим, господин полковник, сэр! - выпалил лейтенант Адамс (на место допроса, кроме конвоиров и Гастингса постепенно подошел весь офицерский состав роты, за исключением дежурных лейтенантов.) Судя по тону, лейтенант готов был впасть в неподобающую истинному джентльмену истерику.
  - Спокойно, лейтенант, - приказал капитан Бек. - Бредить все вместе и абсолютно одинаково мы не можем. К тому же все происходящее не очень похоже на бред. Для бреда все слишком логично.
  - Тогда объясните же мне, черт побери, наконец, что происходит? - сорвался Адамс.
  - Что происходит? А черт его знает, что происходит, мистер Адамс. Пока ясно только одно - мы находимся в неизвестном месте и в неизвестное время. Но мы, дьявол меня раздери, второй лейтенант Адамс, не какие-нибудь шпаки. Мы - военнослужащие, получившие приказ и обязанные его выполнять. И если для этого для этого надо будет спуститься в Преисподнюю и насыпать на соли хвост Сатане - я прикажу это сделать, и вы это сделаете, черт побери! Поэтому я приказываю - ненужные и пустые споры о том, где мы находимся прекратить. Если здесь действительно недалеко проходит дорога на Лондон - отправить к ней разведку... - Договорить полковник не успел, его перебил громкий звук выстрела и крики со стороны охранения.
  - Все по местам. Выясните, что произошло, мистер Бек, - полковник опять выглядел спокойно, лишь слишком нервно манипулируя стеком. Через несколько минут вернувшийся лейтенант Олифант доложил, что солдаты, стоявшие в охранении от его взвода, заметили в кустах оборванца, пытавшегося подобраться к линии обороны. Капрал Джонсон, командовавший секретом, приказал захватить разведчика, но тот ускользнул в густой кустарник. Выслушав доклад Олифэнта, полковник приказал Беку усилить охранение, продолжив сборы и выслав в холмы взвод лейтенанта Гастингса для нахождения дороги, ведущей в этот таинственный Люнденбург - Лондон.
  Через полчаса вслед ушедшему вперед взводу вышла основная колонна батальона, охраняемая со всех сторон дозорами. Из недалекой рощи, спрятавшись среди кустов за уходящими злобными глазами наблюдал молодой парень в рваной тунике, с перевязанной грязной тряпкой рукой. Убедившись, что пришельцы ушли достаточно далеко, он вылез из кустов и побрел в сторону хутора Вонге, стараясь придерживаться натоптанной вчера солдатами тропинки и настороженно оглядываясь вокруг. Несколькими часами позднее за ворота хуторской ограды вылетел оседланный конь, на котором сидел тот же самый парень. Белея в наступающей темноте повязкой, он устремился в направлении ближайшего города.
  Тем временем взвод Гастингса преодолел холмы и вышел на какую-то смутно различимую среди травы тропу или заброшенную деревенскую дорогу. Несколько сильно заплывших колей от телег, явно накатанных в разное время и никаких следов нормального шоссе. Разочарованный увиденным, лейтенант разослал еще несколько дозоров, чтобы они все же попытались найти настоящую дорогу, заняв с оставшимися солдатами и расчетом пулемета 'Льюис' оборону на одном из ближайших холмов.
  Неторопливо двигающаяся колонна сэндригемцев подошла к холмам как раз тогда, когда лейтенант Гастингс выслушивал доклады возвратившихся разведчиков. Уже привычно задерживался один дозор, теперь - под командой капрала Брауна. Но не успел Гастингс рассказать о результатах разведки вернувшихся разведчиков, как из-за холмов наконец появился опаздывающий дозор. Солдаты, среди которых капитан Бек сразу приметил рядовых Дарси и Финча, подгоняемые разозленным, что было видно даже издалека, капралом, тащили на длинной суковатой палке привязанную за ноги тушку свиньи.
  - Не понял, лейтенант, ваши солдаты что - мародерством занялись? - зло спросил капитан Бек у заметно расстроенного увиденным Гастингса. - Разберитесь и доложите, пока полковник не заметил этого безобразия.
  Гастингс быстрым шагом устремился навстречу возвращающемуся отделению. Увидев его, капрал также обогнал своих неторопливо бредущих подчиненных и поспешил первым встретить лейтенанта. Примерно с минуту они о чем-то разговаривали, потом снова обогнали успевших миновать их солдат, и подошли к удивленно рассматривавшему внезапно замеченную им процессию новоявленных охотников сэру Горацию.
  - И что это значит, лейтенант? - постукивая стеком и нахмурившись, спросил Бошамп у подошедшего Гастингса.
  - Сэр, отделение капрала Брауна при проведении разведки было атаковано дикими кабанами и вынуждено было открыть огонь. Решив, что в связи с недостатком продовольствия мясо будет не лишним, капрал Браун приказал забрать с собой тушу одной из подстреленных свиней. Сэр, считаю, что он решил правильно.
  Полковник несколько секунд недоуменно смотрел на лейтенанта и стоящего у него за спиной капрала с таким выражением на лице, словно неожиданно проглотил лягушку, потом вдруг расслабился, улыбнулся и ответил. - Вы правы, лейтенант. Раз ваши солдаты добыли дикого зверя, то позаботьтесь о его приготовлении. А вы... - он полуобернулся к капитану Беку, - капитан, обеспечьте размещение личного состава и охранение места стоянки, после чего прикажите офицерам собраться на совет, - он посмотрел на часы, - через четверть часа. Выполняйте, мистер Бек.
  Пока солдаты под руководством Уилмора и Дарси готовили костер и разделывали тушу, офицеры роты собрались у небольшого холмика, скорее даже кочки-переростка и, поглядывая на работающих у костра рядовых, перебрасывались шутливыми воспоминаниями о забавных происшествиях на охоте и рыбалке. Полковник, проверив охранение, подошел к стоящим вместе с лейтенантом Гастингсом, капитанами Беком и Вордом, и вольноопределяющимся Томсеном.
  - Вольно, джентльмены, - сказал он, доставая из кармана кителя портсигар. - Разрешаю курить, - и, расположившись на устроенном денщиком импровизированном сидении, подозвал к себе вольноопределяющегося Томсена. - Мистер Томсен, вы твердо уверены, что допрашиваемый нами крестьянин говорил на англосаксонском?
  - Уверен, господин полковник, сэр. Скажу даже больше - по некоторым используемым словам я бы отнес его речь к уэссекскому диалекту. Может быть, я и ошибаюсь, но, как утверждает профессор Толкиен...
  - Неважно, мистер Томсен, - прервал разошедшегося студента полковник. - Лучше скажите мне, какова вероятность того, что мы встретим в европейских странах или в Америке оборванца говорящего на древнеанглийском?
  - Ничтожна, господин полковник, сэр. Именно поэтому у меня...
  - Подождите, вольноопределяющийся. Напоминаю, джентльмены, что вы все присутствовали на опросе местного крестьянина. Полученные от него сведения вам также известны. У кого какие мнения, где мы находимся и что делать дальше?
  - Господин полковник, сэр, джентльмены, - лейтенант Адамс не выдержал первым. - Неужели вам не видно, что старый пень соврал? Какой Лондон, какая Англия? Вы видите где-нибудь нормальную шоссейную или железную дорогу, или просто телеграфную линию? Где обычные для деревенского пейзажа фермы или деревни? Посмотрите - вокруг не нормальный английский лес, а какие-то чащобы. Таких в Англии не найти! Неужели не ясно, что мы просто попали в какой-то оазис на все том же проклятом полуострове и надо обязательно возвращаться назад?
  - Даже если мистер Томсен не прав, все равно, боюсь, возвратиться нам не удастся, - заметил капитан Кубитт, оглядываясь, не слышит ли его кто-нибудь из солдат, - поскольку для этого, как мне кажется, нам понадобится машина мистера Уэллса.
  - К моему сожалению, вы, капитан, правы, - отвлекшийся на наблюдение за разделывавшими тушку свиньи солдатами, капитан Бек повернулся к Кубитту и нервно пригладил усы. - Рядовой Финч после исчезновения тумана пытался войти в терновник, - Бек еще раз пригладил усы и бросил взгляд в сторону молча кивнувшего Бошампа, - и обнаружил, что на расстоянии около пары футов просека исчезла и сменилась нетронутым кустарником. Так что обратной дороги у нас нет.
  - В таком случае... - начал Адамс, но лейтенант Бек перебил его.
  - Джентльмены, но если обратной дороги нет, то остается только отправиться к этому Лондону или как его ... Люнденбургу. И выяснить, я полагаю, окончательно, как обстоят дела на самом деле. - Большинство присутствующих встретило предложение Генри одобрительно.
  - Что же, джентльмены, я рад, что вы пришли к тому же выводу, что и я. Поэтому сейчас принимаем пищу, - полковник демонстративно принюхался, - тем более, что, судя по доносящимся ароматам, мясо уже готово и через час после обеда выдвигаемся...
  - Господин полковник! Извините, сэр, что перебиваю. Но куда, сэр? - лейтенант Адамс, похоже, опять собирался начать обсуждение.
  - Как куда? На восток, лейтенант, на восток. Именно туда показывал этот, как его... 'старый пень' со странным именем Эббе Вонге, - полковник, в предвкушении обеда, был настроен добродушно.
  Отдыхающие солдаты, пользуясь относительной свободой в отсутствии офицеров, тоже обсуждали странности этого дня.
  Солдаты из взвода лейтенанта Олифэнта, расположившись на траве и с удивлением разглядывая окружающий пейзаж, внимательно слушали разговор двух капралов, обсуждавших последние новости:
  - Слыхал, Томми Финч пытался вернуться назад, но просека исчезла.
  - Не, не слыхал. Эт какой Финч? Из отделения Брауна, штоль?
  - Он самый.
  - Ну, тот соврет - недорого возьмет. Лучше скажи, сколь на твоих карманных?
  - Ну, четыре часа, а чо?
  - Угу, а по солнцу не больше двух, разрази меня Господь!
  - Ну, тут уж я не поверю. Эт, и подумай. А ежели Финч прав? Где мы тогда?
  - Где, где... откуда мне знать. Вот лейтенант придет и скажет. Наше дело стрелять и помирать, а где и за чо - офицеры скажут. Радуйся лучше, што турков тута пока нету. Да и со зверьем хорошо. Глянь, скоро мяска свежего поедим.
  - Свеженького мясца - это хорошо. Только хоцца узнать еще, в какую ерунду мы попали.
  - Тсс, молчи, вишь - лейтенант идет.
  Подошедший Олифэнт с недоверием посмотрел на внезапно замолчавших солдат, но промолчал. Потом он приказал отправить двоих для получения мяса и приступить к обеду.
  Пообедавшие, пусть порции мяса, доставшиеся каждому, были и не слишком велики, и слегка повеселевшие, сэндригемцы построились в колонну. Вытянувшаяся вдоль дороги змея пехоты, мягко топоча всеми двумя с лишними сотнями пар ботинок и сапог, отправилась куда-то в неизвестность. В голове колонны, сразу за передовым взводом, шли Бошамп, Томсен, Ворд и Бек.
  Взвод Гастингса, уже отличившийся сегодня, опять был назначен передовым. Сам лейтенант шел впереди, командуя головной заставой. Необычные обстоятельства заставляли всех настороженно следить за окружающим. Поэтому и лейтенанты Берроуз и Проктор тоже шли вместе с боковыми заставами, да и арьергарде, которым командовал капитан Кубитт, вместе с тыловой заставой также шел второй лейтенант Бошамп.
  Так, неторопливо передвигаясь и настороженно осматривая каждый встречный холм или заросль кустарника, батальон прошел мили две - три.
  - Мистер Томсен, вы, как я понял, полагаете, что мы, подобно герою произведения мистера Уэллса, перенеслись в прошлое? - капитан Бек, до этого внимательно изучавший сорванную им травинку и даже попробовавший ее на вкус, полуобернулся к вольноопределяющемуся.
  - Так точно, господин капитан, сэр, - не задумываясь, ответил Томсен. - Кроме архаичного языка допрашиваемого, и обращения к господину полковнику, как к англосаксонскому дворянину - тэну, я могу привести еще несколько фактов, свидетельствующих о моей правоте, сэр.
  - Это каких же, мистер Томсен? - заинтересованно переспросил прислушивавшийся к диалогу полковник.
  - Например, в разговоре со мной рядовой Бартоломью и сержант Уилмор упомянули, что их удивило почти полное отсутствие железных инструментов на наблюдаемой ими ферме. Кстати, вспомните, и лейтенант Гастингс заметил, что серпы, которыми убирали урожай аборигены, были деревянными с режущими вставками. Это как раз характерно для англосаксонской эпохи, сэр.
  - Не вижу ничего столь уж поразительного, господа, - произнес Ворд. - Не поразило же вас предположение о том, что мы перенеслись в пространстве? Так отчего мы не могли отправиться в прошлое?
  - Потому, сэр, что оно уже произошло, - ответил капитан Бек.
  - Но и будущее еще не случилось, господин капитан, сэр, - парировал Томсен. - К тому же напомню вам, что переноситься мгновенно с места на место люди не умеют, сэр.
  - Джентльмены, вольноопределяющийся, успокойтесь, - произнес полковник. - Никто из вас не является ученым - физиком, так что давайте умозрительные споры о природе пространства и времени оставим на потом. Нам необходимо как-то довести полученные сведения до солдат. Долго истинное положение вещей скрывать мы не сможем, да и взвод мистера Гастингса пора в дозоре менять. Солнце зайдет максимум через часа через три, если мы действительно оказались в Англии в октябре. До этого времени необходимо найти подходящее место для лагеря и решить проблему с питанием. Не знаю как вы, джентльмены, а солдаты через час наверняка проголодаются. Как вы считаете, мистер Бек?
  - Вы правы, сэр. Но выхода я пока не вижу. Придется им потерпеть, пока не найдется какой-нибудь деревни, - капитан покачал головой, - где бы мы могли конфисковать или купить продукты.
  - Что же, скоро все равно делать большой привал. Потрудитесь собрать роту на построение, мистер Бек. Постараюсь довести до солдат трудности текущего момента, - натянуто улыбнулся сэр Гораций, опять несколько нервно манипулируя стеком.
  - Сэр, извините, но не слишком ли рано? Ведь пока ничего в точности не известно. Не будет ли лучшим выходом - подождать до появления более точных сведений? - Фрэнк Реджинальд Бек всем своим видом показывал скептическое отношение к намерению сэра Горация.
  - Вы полагаете, капитан, что солдаты ничего не поняли? Ситуацию же точно придется объяснить, поскольку, я полагаю, до самых тупых уже дошло, что окружает нас, - иронично ответил полковник, одновременно показывая на окружающий дорогу пейзаж, где поляна только что сменилась небольшой дубовой рощицей, почти вплотную примыкающей к дороге, - отнюдь не турецкая территория.
  - Нет, сэр. Я полагаю, что пока солдатам не совсем понятно, что произошло в действительности, они не решаться ни на что более, чем обычное ворчание. Да и дезертировать в незнакомой местности, с риском попасть в руки турок, - капитан еще раз отрицательно качнул головой, после чего машинально поправил усы. - Тем более, сэр, пока они выполняют марш и им некогда отвлекаться на посторонние дела. А позднее..., думаю, мы либо наткнемся на кого-нибудь, либо найдем поселение аборигенов.
  Полковник, хмыкнув, несколько минут шел молча, что-то обдумывая и машинально сбивая стеком верхушки изредка встречающихся травинок. Все идущие рядом тоже молчали и колонна шла в тишине, нарушаемой лишь шелестом трав и приглушенным топотом солдатских ботинок о мягкую землю.
  - Вы правы, капитан, - неожиданно прервал молчание сэр Гораций. 'Старик', как его заглазно называли в батальоне, был любим офицерами именно за его способность самокритично признать свои ошибки.
  - Пожалуй, подождем с объяснениями, пусть даже эта мысль и не совсем мне нравится. Но, черт побери, если ничего не прояснится в течение ближайших нескольких часов, вам, мистер Бек, придется напрячь свои мыслительные способности, чтобы помочь мне придумать внятные объяснения случившемуся, и заставить офицеров и солдат поверить в них.
   - Так точно, сэр. Думаю, однако, пока этого не понадобится, сэр. Я вижу посыльного от лейтенанта Гастингса, - в голосе капитана прозвучала почти неразличимая ирония.
  - Где? А, вижу. Черт побери, капитан, вы сегодня постоянно обыгрываете меня. Встреча, очевидно, произойдет раньше, чем мы думали, - со столь же слабо различимой иронией в интонации ответил полковник. - Мистер Томсен, не отставайте. Раз уж вы у нас за переводчика и знатока ситуации, так соизвольте находиться рядом со мной, - добавил он, полуобернувшись.
  - Разрешите..., э..., доложить, господин полковник..., сэр! - посыльный, молодой, крепкий парень, явно спешил и слегка запыхался. - Лейтенант Гастингс сообщает, что передовой дозор под командованием сержанта Уилмора дошел до развилки дороги и обнаружил двигающуюся с юга на расстоянии до двух миль колонну кавалерии, силой до взвода. Передовой дозор отступил к заставе. Взвод занял оборону на холме около дороги. Лейтенант ждет ваших указаний, сэр!
  Полковник быстро осмотрелся, профессионально оценивая пригодность местности к обороне. Взвод кавалерии против роты пехоты с пулеметами - ничего серьезного. Но со времен кадетской юности полковник крепко запомнил одно - небольшая кавалерийская застава практически всегда предвещает подход двигающихся за ней основных, чаще всего не таких уж и маленьких, сил противника.
  'Вон те два очень удачно расположенных холмика ярдах в трехстах справа. Пожалуй, подойдут. Сектора обстрела ничем не перекрыты, если не считать заросли кустарника слева, не очень обширные и вряд ли позволяющие укрыть больше десятка солдат. Трава густая, но помехой для наблюдений не будет. Других более удобных мест не вижу', - мысли промчались в голове сэра Горация быстрее, чем вспугнутый кулик над болотом.
  - Капитан Бек, занять оборону фронтом на юг на тех двух возвышенностях справа. Боковые заставы снять, арьергард - в резерв. Приготовиться к атаке кавалерии. Огонь открывать только в случае явной враждебности. Капитан Ворд - следуйте с капитаном Беком. Я с вольноопределяющимся и расчетом пулемета - к Гастингсу. Выполняйте.
  Солдаты, ворча и проклиная судьбу, подкинувшую вместо большого привала очередное приключение, быстрым шагом, а некоторые взвода - бегом, устремились в указанном направлении. Взвод лейтенанта Бека, развернувшись в цепь прямо на дороге и стараясь укрыться в неглубокой колее или за малейшими кочками, остался прикрывать развертывание. Два пулеметных расчета, развернувшись за редкой цепью пехоты, заняли позиции на небольшом холмике, почти кочке. Тем временем полковник Бошамп, Томсен и расчет 'Льюиса', в котором раньше числился вольноопределяющийся, а сейчас вместо него - рядовой Бартоломью, в сопровождении нескольких посыльных поспешили вперед, к взводу лейтенанта Гастингса.
  Через примерно пять минут времени и пятьсот ярдов расстояния сэр Гораций смотрел в бинокль на приближающийся отряд конницы и испытывал чувства, для выражения которых литературных а, тем более, приличных эпитетов у него не находилось. Опустив бинокль, он повернулся к Генри Гастингсу и, заметив на его лице абсолютно идентичное выражение, улыбнулся:- Не знаю, откуда и куда спешат эти люди, но лично я начинаю чувствовать себя Алисой из книги мистера Кэррола.
  - Понимаю вас, сэр. Все страньше и страньше? - понимающе улыбнулся в ответ лейтенант.
  - Именно так, мистер Гастингс. Точнее и не скажешь...
  Отряд конницы приближался неторопливой рысью к разместившимся на пригорке у дороги норфолкским пехотинцам и, наконец, приблизился на расстояние, когда мельчайшие подробности стали видны невооруженным взглядом. Удивленные солдаты не смогли сдержать ругательств, пусть произнесенных негромко, почти шепотом, но отчетливо расслышанных офицерами.
  - Сержант Уилмор, закройте рот, и прикажите солдатам приготовиться к отражению атаки, - скомандовал Гастингс.
  - С-с-слушаюсь, сэр, - выдохнул тот.
  Удивление храбрых норфолкских стрелков было легко объяснимо, поскольку по дороге к ним приближались непонятные бородатые длинноволосые оборванцы, весьма отдаленно напоминавшие башибузуков - иррегулярную турецкую конницу, которую ожидали увидеть англичане. За отрядом кавалеристов тянулось несколько неуклюжих, старинных, скрипучих, тяжелогруженых телег, влекомых упряжками волов. Одетые в какие-то длинные рубахи, с разноцветными развевающимися плащами за спиной, некоторые - с копьями у ноги, притороченными к седлам шлемами и большими миндалевидными щитами конники, даже если не учитывать странных телег, всем своим видом отрицали принадлежность к двадцатому веку. Но и на привычных по иллюстрациям в книгах рыцарей эти странные всадники походили не больше, чем полковник Бошамп - на Санта Клауса. Кем бы ни были подъезжающие, к современным англичанами или туркам их отнести было нельзя даже с похмелья.
  Заметив лежащих пехотинцев, всадники слегка придержали коней, однако, некоторое время спустя, уверенно направились в сторону норфолкцев.
  - Неужели капитан Кубитт оказался прав, сэр? Но эти всадники мне кажутся нисколько не похожими на англосаксов, какими их описывают наши историки. В какую же чертову срань мы попали? Извините, господин полковник, сэр.
  - Именно так, мистер Гастингс. Попали. Точнее и не скажешь, - Бошамп встал, одновременно расстегивая кобуру своего 'Веблея' и положил ладонь на рукоять. Лейтенант последовал его примеру. Томсен поднялся вместе с ними, встав чуть левее полковника и взяв переднего всадника на прицел. Группа из семнадцати конников приблизилась к пехотинцам на расстояние в шесть-семь ярдов и остановилась, не выказывая, впрочем, никаких признаков агрессии.
  - Я королевский тэн Вулфрик, здешний ширриф, - с удивлением разглядывая пригорок, лежащих и стоящих англичан, произнес один из всадников, в более чистом и не таком застиранном хитоне, как у его спутников - А кто будете вы?
  Томсен привычно, без команды, перевел сказанное, вызвав еще один удивленный взгляд со стороны Вулфрика.
  - Так кто же вы, и что вы делаете на земле моего шайра? - повторил всадник, кладя правую руку на рукоять внушительного топора на длинном древке, висящего сбоку от седла.
  - Я сэр Гораций Бошамп, командир норфолкских королевских стрелков, - полковник, выслушав перевод, собрал все свое мужество, гордо вскинул голову и положил левую ладонь на рукоять сабли.
  
  Людям для войн не хватало земли
  
  Коварный лев тянулся вновь
  к чужой короне,
  И, чуя будущую кровь,
  храпели кони.
  Р. Киплинг
  
  Утром дня Святого Михаила, небесного покровителя Нормандии, большой, красиво украшенный корабль потерянно дрейфовал у английских берегов. Стоящие на палубе люди с волнением и испугом осматривали поверхность моря.
  Одинокое судно с большим красно-золотым парусом было во власти случая, который в любой момент мог столкнуть его с боевым кораблем англичан или с пиратским судном. Волнение словно парализовало экипаж, многие из доблестных и храбрых соратников находившегося на этом же судне герцога Нормандии Гильома Бастарда, были близки к панике. Большинству казалось, что катастрофа, которую так ждали с самого начала этой безрассудной затеи сюзерена - завоевания престола Королевства Английского, произойдет с мгновенье на мгновенье.
  Только герцог и его оруженосец, Роберт де Гранмениль, племянник сенешаля Нормандии Гильома Фиц-Жере, спокойно принимали все происходящее. Роберт, видя, что господин, которому он безоговорочно доверял, спокойно приказывает убрать парус и бросить якорь, совершенно не волновался. В конце концов, уже больше тридцати лет, с момента смерти возвращавшегося из паломничества в Святую Землю отца - герцога Роберта, Гильому Нормандскому пришлось неоднократно доказывать свое право на высокий пост.
  Незаконнорожденный сын, он сумел привлечь на свою сторону большинство знати герцогства, подавить возникшую во время его малолетства смуту и навести такой порядок в своих владениях, что ему завидовали многие государи ближних и дальних земель. Деливший со своим герцогом большинство из выпавших на его долю испытаний, Роберт запомнил, как неоднократно, в самых тяжелых ситуациях, его господин находил выход из казавшегося безвыходным положения. Он помнил, сколько раз предложенные герцогом меры казались окружающим и ошибочными, и неправильными, а в результате оказывались не просто единственно верными, но и приносящим максимальный успех. Пока Роберт предавался воспоминаниям, начав с заговора сеньоров Нижней Нормандии, герцог приказал подать на палубу завтрак. Едва ли не насильно усадив за свой стол самых знатных путников, герцог приступил к трапезе. Приказав оруженосцу поесть, герцог оставил прислуживать за столом одного из взятых в поход пажей. Роберт сейчас же устроился неподалеку, но кусок, несмотря на все его усилия не волноваться, не лез в глотку. Он больше приглядывался и прислушивался, что говорят за столом и что происходит на море. Герцог, наоборот, ел с великим удовольствием, поглощая одно за другим холодное мясо, паштеты и пироги, перемежая еду обильными возлияниями. При этом Гильом не переставая шутил, сам смеялся первым, стараясь беседой и юмором воодушевить своих соратников, к которым постепенно возвращалось хладнокровие. Скоро за столом установилась непринужденная атмосфера, как будто завтрак происходил не на палубе качающегося на волнах у вражеских берегов корабля, а где-нибудь на природе перед охотой, не сулящей ничего, кроме развлечения. Окончательно успокоившийся Роберт доел доставшийся ему пирог, запивая вином, после чего отправился в установленную на палубе палатку, чтобы осмотреть и приготовить оружие, свое и господина, к высадке. Не успел он откинуть полог, как наблюдатель на корме закричал, что видит на горизонте четыре мачты и все, включая герцога и самого Роберта, устремились туда, чтобы посмотреть на приближающийся флот.
  Сначала действительно были видны только четыре мачты, затем из-за горизонта появились еще столько же, потом еще и еще, пока все наблюдаемое пространство не покрылось кораблями. 'Словно возник лес из деревьев, украшенных парусами' - мелькнула в голове Роберта мысль. Тут он сообразил, что как только корабли подойдут поближе, начнется высадка и, не теряя времени, отправился собирать все необходимое. Тем временем корабли подходили все ближе и ближе и, наконец, весь нормандский флот, почти тысяча кораблей и барж, собрался у берега обреченного на завоевание королевства. Наступил третий час дня когда флот подошел к берегу около мыса Бичи-Хед. Корабли приткнулись к земле Англии в нескольких маленьких бухтах и на отмелях вдоль побережья между Певенси и Гастингсом. В пределах видимости - ни английских кораблей, ни наземных дозоров. Ни одной живой души ни на суше, ни на островках, которыми усеяно море. Тишину нарушал только шум прибоя, звон оружейного металла, скрип корабельных снастей и резкие команды шкиперов, да редкие фразы обменивающихся мнениями начальников. Корабли бросили якоря, матросы спустили паруса, а первые воины, держа оружие наизготовку, уже спрыгивали с палубы в воду. Вслед за ними устремились сотни и тысячи. Высаживались нормандцы, понтейцы, фламандцы, отдельные рыцари и отряды из Бретани, Мэна, Пикардии, Пуату, Иль-де Франса и даже из далеких Наварры и Арагона. Выбираясь на берег, бойцы сбивались в отряды и занимали оборону, прикрывая высадку лошадей, выгрузку припасов и оружия. Выгружали копья и дротики, запасы стрел и кольчуги. Кольчуги и доспехи были настолько тяжелы, что их вытаскивали на берег по двое. Лошадей уже оседланными выводили на сушу длинными вереницами конюхи. Рыцари облачались в доспехи и, вооружившись, садились в седла. Томительно тянулось время для ожидающих высадки на борту 'Моры', но все же в девять часов дня Гильом, сопровождаемый верным оруженосцем, последним покинул судно.
  Раздались радостные приветственные крики: 'Аой!'. Роберт счастливо улыбался, радуясь, что долгое ожидание кончилось и в этом момент герцог, поскользнувшись на мокром, пропитанном морской водой песке, упал. 'Дурное предзнаменование' - мелькнула в голове Роберта первая мысль, а радостные крики войска сменились огорченными. Многие были охвачены ужасом, словно испуганные дети, а не закаленные в боях воины. Роберт бросился помочь, но Гильом уже встал сам, как ни в чем не бывало улыбаясь и показывая всем полные горсти песка, захваченного им при падении.
  - Богом клянусь, эта земля, которую я захватил своими руками, больше не ускользнет от нас!
  Мрачное молчание вновь сменилось воодушевленными радостными криками, а уже вскочивший на подведенного пажом коня Роберт, быстро оглядевшись, устремился к стоящей на берегу полуразрушенной хижине. Точнее - времянке, построенной, очевидно, рыбаками во время лова. Перед ним расступаются, провожая его удивленными взглядами, отряды воинов из Контантена. Подскакав к хижине, Роберт на ходу ловко выдернул из ее крытой полусгнившей соломой крыши пучок, и вернулся обратно. Еще звучали крики, герцог не успел еще тронуться с места, когда подскакавший де Гранмениль протянул ему этот пучок соломы.
  - Сир, я ввожу вас во владение Английским королевством! - произнес он под громкий, гомерический хохот присутствующих. Смеялись все, включая Гильома, мгновенно оценившего удачную пародию на инвеституру , придуманную оруженосцем. Но время поджимало, английское войско могло появиться в любой момент, поэтому герцог приказал срочно захватить ближайшей городок на побережье, называемый Певенси.
  Ворвавшись в опустевший город, норманны обнаружили огни, тлеющие в очагах, неопровержимое доказательство, что местные жители обратились в бегство совсем недавно, при виде чужеземного флота. Не удовлетворившись захватом города, норманны соорудили лагерь, окружив его рвом и частоколом. А на небольшой возвышенности неподалеку, господствующей над бухтой, по приказу герцога, воздвигли деревянный замок.
  Окружающая местность казалась Роберту дикой по сравнению с более обжитой Францией, коварные болотистые долины и густо заросшие холмы не внушали доверия. Обширные болота могли без особых усилий поглотить всю армию норманнов, а густые чащобы, пройти которые, не имея топора, было практически невозможно, преграждали путь, казалось, на каждом шагу. В этих лесах, в отличие от более густонаселенной Нормандии, бродили непуганые дикие звери. Стаи волков, ничуть не боясь проезжающих всадников, смело пересекали им путь. У подножия многочисленных дубов рыли землю стада кабанов, возглавляемые могучими секачами, способными одним ударом своих мощных клыков распороть брюхо боевому коню. Часто встречалась поистине королевская дичь - большие олени, чьи вожаки, заметив приближающуюся угрозу, сгоняли стадо в кучу, а сами, наклонив мощные рога, готовы были сразиться с наглыми двуногими, вторгшимися на их территорию.
  Редкое население, жившее в небольших городишках и деревеньках, жалось поближе к побережью, оставляя огромные территории безлюдными. Дороги, больше похожие на тропы, часто так были изборождены колдобинами и буераками, и залиты грязью, что совершенно не позволяли передвигаться по ним верхом. Приходилось спешиваться и вести коней в поводу.
  Пока шла работа, отряды норманнов шарили по окрестностям, добывая продукты у испуганных вторжением крестьян, а заодно разведывая местность. Нередко в такие поездки, сопровождаемый небольшой свитой рыцарей, а то и вообще сам-друг, выезжал и герцог, вызывая у своих друзей и вассалов тревогу. Бывшее одной из черт характера герцога бесстрашие, иногда переходившее в безрассудство, порой толкало его на опрометчивые поступки.
  Казалось, что англосаксонские воины бесследно исчезли с окружающих земель, но нормандские бароны, видя, как их сюзерен изо дня в день покидает лагерь верхом в сопровождении не более одного или двух десятков всадников, пребывали в постоянном страхе, как бы герцог не попал в засаду свирепых местных крестьян.
  Как-то раз, когда уже наступили сумерки, а герцога все не было, группа во главе с Югом де Монфором отправилась его искать и, в конце концов, нашла. Гильом шел пешком, в кольчуге, неся на плече еще и кольчугу сенешаля Фитц-Осборна. Он выглядел бодрым, словно только что вышел на прогулку и потешался над совершенно выбившимся из сил сенешалем, ведущим в поводу их коней. Сопровождающие их рыцари также шли пешком, давая отдых усталым лошадям. Среди них шел и мрачный де Гранмениль, обиженный недоверием своего господина, не отдавшего ему доспехи сенешаля. Подоспевший Юг де Монфор освободил Вильгельма от столь необычной ноши и, обратившись к герцогу суровым тоном, сказал.
  - Монсеньер, вам ни разу не приходило в голову, что местные жители могут напасть на вас? - бросив укоризненный взгляд на оруженосца.
  - Нет, Юг, никогда, - весело отозвался герцог и добавил. - Не ругай моего верного Роберта, он и так нагружен нашим оружием сверх меры.
  В этих поездках Бастард обнаружил, что более удобной, чем Певенси, базой для его войск и флота мог бы стать город Гастингс, расположенный на несколько лье восточнее. Город этот господствовал над дорогой, ведущей в Лондон, и имел великолепную гавань, способную вместить и лучше защитить нормандский флот. Оставив в Певенси небольшой гарнизон, Гильом отвел свое войско на восток и приказал половину своих судов укрыть под прикрытием меловых утесов бухты у Гастингса. На холме возле бухты соорудили второй деревянный замок из одной-единственной башни, окруженный частоколом. Вокруг подножия холма прокопали ров, а довольно обширное поле позади рва образовало двор. На этом поле поставили жилые бараки и конюшни. Еще один - внешний, ров с насыпанным за ним валом и частоколом окружал все сооружение. Прорезанные в частоколе ворота с подъемным мостом защищала еще одна, меньшая, деревянная башня. Работы по укреплению нового местопребывания были еще в полном разгаре, когда к герцогу прибыл гонец от некоего Робера - уроженца Нормандии, живущего недалеко от побережья, у Лондона. Он прислал приветствие и старательно написанное письмо с последними известиями.
  'Тостиг, брат и враг Гарольда, и норвежский король Харальд Хардрада, -.писал осведомитель герцога, - высадились на севере, в решительном сражении под Фулфордом, неподалеку от Йорка, разбили ополчение Нортумбрии под руководством эрлов Эдвина и Моркара, и даже захватили Йорк. Но Гарольд Годвинсон со своей дружиной стремительно двинулся на север, по пути собирая отряды уэссекского ополчения. И неожиданно для норвежцев, через четыре дня оказался от их войска на расстоянии полета стрелы. В битве у Стэмфорд-бриджа англичане наголову разбили противника, при этом погибли оба предводителя норвежцев - и Тостиг, и Харальд'.
  Далее доброжелатель сообщал герцогу, что один из жителей Гастингса, будучи свидетелем высадки норманнов, решил уведомить об этом событии Гарольда. В тот же день он отправился в Лондон. По его прибытию из Лондона на север были посланы гонцы, которые со всевозможной скоростью отправились в Йорк, чтобы доставить королю весть о высадке норманнов на английском берегу. Одновременно шерифы Эссекса объявили сбор оставшегося на месте ополчения, отряды которого стекаются в Лондон. Автор письма советовал Вильгельму не покидать укрепленный лагерь, так как дошли слухи, что Гарольд поспешно двинулся на юг, поклявшись скорее погибнуть, чем пустить врага вглубь Англии хотя бы на милю.
  - Передай своему господину, - сказал гонцу Гильом, - что я сражусь с Гарольдом при первой же возможности.
  Дождавшись, пока гонец покинет залу, Гильом обернулся к своим приближенным. На его губах промелькнула недобрая усмешка, вызвавшая ликование в душе Роберта. О, ему не впервой было видеть это выражение лица сюзерена. Так он улыбался, получив известия о вторжении королевских войск, закончившемся полным их разгромом на реке Див.
  - Двинулся на юг, - негромко повторил он и снова заглянул в письмо. - Ему следовало ждать меня в Лондоне. Тебе дали прекрасный совет, Гарольд Годвинсон! Но ты ни в коем случае не примешь его.
  Герцог пододвинул письмо поближе и, оглядев присутствующих, добавил:
  - Друзья мои, я правильно оценил графа Гарольда , когда сказал вам, что он будет действовать сгоряча. Гарольд собирается дать нам сражение на этом берегу. А я только этого и жду! - брови Гильома сурово сдвинулись. - Как же он глуп.
  - Однако это храбрейший человек, пусть узурпатор и клятвопреступник, - сказал Юг де Монфор, глядя прямо в глаза герцогу.
  - Храбрый как лев, несомненно. Однако он потеряет Англию по глупости своей. Он не пустит меня ни на лье вглубь страны, подумайте только! О, раны Господни! Ему надлежало бы заманивать меня подальше от берега и от моих кораблей, в непривычную страну, где мое войско могло бы попасть в окружение, да и разорить всю местность на моем пути к тому же, чтобы нам нечего было есть и мы не могли держать осаду. А он пожалел невинный народ. Народ, подумать только! Как будто народ решит что-то в предстоящей войне.
  - Да, монсеньер, ему следовало бы действовать, как вы действовали, в тот час, когда король Франции нарушил границы наши. Отступать, заманивать и дать сражение в самый благоприятный момент, - подтвердил коннетабль Рауль де Тессон.
  - Ты прав, Рауль, я не произносил тогда громких фраз, чтобы пробудить в людях преданность и не рвался безоглядно в бой. Но, как умел, тщательно обдумывал каждый шаг свой, чтобы спасти Нормандию. Гарольд не хочет уступать нам земли, поклявшись оборонять ее любой ценою. Это говорит его сердце, гордое, полное мужества и благородства, но глупое сердце, не внемлющее доводам разума. Говорю вам, мессиры, если бы он остался в Лондоне, он смог бы одолеть нас. Но теперь он обречен. Свершится Божий суд. Раны Господни! Ведь Эдуард обещал мне отдать корону свою, а Гарольд клялся на святых мощах в том содействовать. Не так ли, мессиры? А теперь Гарольд, корону незаконно захватив, стремится нас атаковать. Явно Господь затмил его разум.
  - Но вы совершенно не считаетесь с той возможностью, что его уговорят засесть в укреплениях Лондона, монсеньер? - спросил де Тессон.
  Гильом рассмеялся.
  - Нет, клянусь Муками Господними, в Лондоне он ни за что не останется. Еще раз повторю вам, мессиры, сей военачальник из тех, что выигрывает битвы, но проигрывает войны. Я знаю это с того самого дня, как увидел его в Нормандии. Помните, как он в походе на Динан, забыв обо всем, спасал простого воина, тонущего в зыбучих песках? Разве этим должен заниматься настоящий военачальник? Уверяю вас, мессиры - все будет так, как я говорю. Наши стрелки забросают саксов стрелами и дротиками, пехота и конница развалят все что останется от 'стены щитов'. Так победим, мессиры.
  Так и закончилось в этот день обсуждение полученных новостей.
  Едва был достроен лагерь у Гастингса, как отряды баронов снова отправились во все стороны на поиски продовольствия и фуража. Южное побережье подверглось опустошению на много лье вокруг. И опять саксонское войско не оказывало никакого сопротивления, словно его вообще не существовало на свете, а жившие в небольших деревнях и поселках крестьяне не осмеливались сопротивляться вооруженным до зубов многочисленным отрядам грабителей. Только у небольшого городка Ромни норманны столкнулись с упорным сопротивлением жителей. Отряд из кэрлов, как сельских, так и городских, вооруженных самым разнообразным оружием, вплоть до каменных топоров, под управлением нескольких храбрых тэнов, нанес серьезное поражение отряду барона де Авранша, причинив ему существенные потери. Оба участвовавших в бою конруа потеряли почти по половине своей численности ранеными и убитыми, но так и не смогли конными атаками пробить 'стену щитов' отважных англосаксов. Таково было первое знакомство норманнов со стойкостью и храбростью своих противников.
  Роберт, увидев привезенных раненых и расспросив знакомого рыцаря о битве, опять приуныл. По всему было видно, что даже распространенные норманнами рассказы о завещании Эдуардом Исповедником престола именно герцогу Нормандскому и о клятве Гарольда помочь ему занять трон английских королей нисколько не помогли. Англичане держались своего короля, отнюдь не собираясь переходить на сторону завоевателей - чужеземцев. И касалось это не только знатных людей, но и крестьян, которые поддерживали своих господ, явно и очевидно не желавших иметь на престоле чужеземца.
  Вскоре герцогу пришло еще одно известие от его соотечественника - соглядатая. В нем сообщалось, что в первый день октября Гарольд получил известие о высадке, а уже на седьмой день он был в Лондоне со своими тэнами и всадниками, оставив Эдвина и Моркара с их потрепанными отрядами на севере, но приказав им собрать достаточные силы и присоединиться к нему позднее.
  Уильям Малэ, хотя и был саксом по происхождению, вначале отказывался верить услышанному.
  - Я знаю расстояние от Йорка до Лондона, его невозможно одолеть за семь дней со всем войском, это свыше сил человеческих. - Но вскоре полученная весть подтвердилась и в Уильяме проснулась гордость за соплеменников. - Раны Господни! - восклицал он. - Вот это герои - эти английские таны! Без отдыха и пищи! Стойкий, неустрашимый, достойный противник! - Он сказал это, и многим баронам сразу привиделись легионы светловолосых бородатых людей, марширующих днем и ночью, спешащих защитить родные земли от иноземного противника, то есть от них. А многие содрогнулись, вспомнив о количестве раненых и убитых, привезенных де Авраншем из мелкой стычки. Всем вдруг стало ясно, что ждала их впереди отнюдь не легкая битва.
  Четыре дня, пока Гарольд находился в Лондоне, собирая ополчение, прошли для свиты герцога в томительном ожидании. Роберт, каждый день начищая оружие и кольчуги, лишь бы чем-нибудь занять время, мрачно вспоминал, каким богатырем выглядел сам узурпатор. Вспоминал и живших при дворе герцога английских заложников - высоких, гордых людей, настоящих воинов, несмотря на видимую изнеженность лиц и длинные волосы. Иногда вспоминал де Гранмениль и обман, с помощью которого его господин заставил поклясться сакса на священных реликвиях, спрятав их под скатертью, как обычный стол. Закончив свои дела и бродя по лагерю, он замечал, что многие выглядят не лучше него, да думают также. Многие из воинов вспоминали паломничество Роберта Великолепного, закончившееся его смертью. И делали вывод:
  - Каков отец, таков и сын. Мы все обречены на разгром и гибель из-за непомерной гордыни нашего герцога.
  Многие вспоминали все неудачи из истории герцогства, военные поражения и провальные действия правящих герцогов, находя в них аналогию с нынешним положением норманнского войска. Появились и первые дезертиры, сбежавшие во время очередного похода за продуктами. А одной темной, безлунной ночью из гавани исчезло несколько кораблей.
  Лишь сам Гильом с уверенностью смотрел в будущее, поддерживая дух войска и своего оруженосца своими шутками.
  Только на одиннадцатый день октября вышел Гарольд из Лондона, о чем норманнам немедленно сообщили соглядатаи, как и о том, что по пути к нему присоединяются многочисленные добровольцы. Одни - в полном вооружении, кольчуге и со щитом, другие - с каменными топорами, а кое-кто вообще с деревянной дубиной или лопатой из своего же хозяйства.
  Три дня спустя пришло известие, что англосаксонское войско добралось до окрестностей Андредсвелда и расположилось лагерем милях в трех от Гастингса, там, где дорога на Лондон проходит по холму, возвышающемуся над долиной Сенлак и носящему то же имя. Герцог сразу же направил в лагерь Гаральда своего посланца, монаха Юона Марго, хорошо владевшего англосаксонским языком.
  В лагере все ждали, чем же закончатся переговоры. Роберт поспорил на два су с бакалавром Андрэ Фиц-Максом, что Гарольд откажется даже разговаривать с посланцем и очень надеялся выиграть. Конечно, ждать быстрого возвращения долга от бедного, владеющего только оружием третьего сына не очень богатого вассала из Понтеи, настолько бедного, что он не имел даже боевого коня и был поставлен командовать отрядом понтейских лучников, можно было только после победы. Если им обоим повезет остаться в живых и если они захватят богатую добычу, то проигравший рассчитается.
  А пока... пока Роберт и Андрэ пили скверное пиво, привезенное фуражирами из последней поездки и обсуждали ассамблею норманнских баронов в Лилльбоне, на которой было принято решение вторгнуться в Англию.
  Андрэ, гордый знакомством с самим оруженосцем герцога, раздобыл аж четыре кувшина этого не слишком вкусного, но единственно доступного в лагере питья и сейчас угощал им Роберта, внимательно слушая рассказ слегка подвыпившего гостя:
  - В конце залы на возвышении стояли кресла, для благородных членов Совета предназначенные, окружавшие трон герцога, словно цыплята наседку. Герцог восседал на троне, опираясь ногами на скамеечку, обитую вышитой лично герцогиней тканью...
  - Правда ль, что все вассалы там присутствовали?
  - Самые знатные точно, а остальных виконты их баронств представляли. Но и при сем народу было так много, что зала вся заполнена была. Собрание же началось с того, что лично господин мой объявил, что собирается силой вернуть по праву ему принадлежащие права на трон английский, узурпированные Гарольдом.
   - Во, за это и выпьем!
  - Выпьем, правильно... - и они подняли кружки, чокнулись и сделали по большому глотку. После чего Роберт продолжил. - Но не сразу его поддержали мессиры, на ассамблее присутствующие. Не было ведь ранее такого в истории герцогства, да и у многих силы королевства Английского опасение вызывали.
  - Аой, то-то мы уж сколько дней их войска ждем. Видать, не столь велики сии силы, раз их так долго собирают.
  - Ты прав, Андрэ, но мы-то в тот час об этом не знали и большинство считало, что поход сей обречен на провал, - услышав это, Фиц-Макс саркастически хмыкнул. - Ведь это не набег простой, а война и надо через море армию большую перекинуть, способную на поле боя превзойти не меньшее войско противное. Так что шум поднялся большой. Я уже думал, что никто не поддержит господина моего. Но поднялся тут Гильом Фиц-Осберн и умными речами своими многих убедил подержать затею господина моего. Потом опять монсеньер слово взял и всем про все подробнейшим образом рассказал. От каждого потребовал он, соразмерно силам его, определенное количество людей и кораблей. К тому ж сказал мой господин тогда, что всех желающих призовет со всех стран, кто с ним за веру и Папу супротив еретических англов выступить захочет. Тогда согласились все, а многие, желая свою преданность показать, клялись предоставить все вдвое против предписанного. Но были и такие, кои до сих не верили в успех сего дела. Аббат Мармутье просил у монсеньера подтверждения всех пожалований, сделанных им монастырю сему в годы правления, поелику считал, что поход наш неудачей кончится может. Но больше было тех, кто в успех уверовал и все для того пожертвовать готов был. Роберт де Мортен сто и еще двадцать судов, снаряженных полностью, с экипажами обученными дать обещался. Встала тогда и госпожа наша, герцогиня Матильда и сказала, что корабль великолепный для господина моего построит и назовет его 'Мора'. На сем судне мы и приплыли сюда.
  - Видел я корабль этот, дивно украшенный и вида великолепного, достойный нести самого короля английского. Хорошо рассказал ты о прошлом, а теперь нас ждет неизвестное будущее. Посему выпьем еще по кубку и, мыслю я, придется нам разойтись, поелику паж тот, что во-он там бежит, явно тебя разыскивает.
  
  
  
  'Битва при Гастингсе (ранее именовалась битвой на холме Сенлак, Сенлакской битвой) - решающее сражение между войсками нормандского герцога Вильгельма Бастарда и английскими войсками короля Гаральда [...] Накануне похода 1066 г, герцогство Нормандское уже добрых полвека испытывало ощутимый демографический и экономический подъем. Более того, после победы, одержанной при Вальc-де-Дюн в 1047 г. над своим соперником Ги Брионским, Вильгельм Незаконнорожденный смог реорганизовать и даже навести порядок в своем герцогстве. На собрании светских и духовных вассалов в Кане он в свою пользу провозгласил 'мир, который обычно называют перемирием Божьим' Те сеньоры, которые не собирались его соблюдать, принуждались к изгнанию и к возмещению причиненных убытков. Вильгельм увеличил количество феодальных пожалований за счет своего домена и грабежа церквей. Тем не менее, поход 1066 г. не был феодальным в прямом смысле этого слова: к нормандскому рыцарству присоединились добровольцы из Бретани, Фландрии и даже из более отдаленных мест (Шампани, Южной Италии). [...] 'Первоначально битва сия именовалась битвой на холме Сенлак, но позднее стали именовать ее битвой при Гастингсе, по городу близ которого она свершилась. Ибо не личило как то название простого холма битве, которая историю трех великих стран определила' - поясняет Эдгар Достопочтенный в своей 'Хронике деяний Королей Англии'. [...]'
  Talbooth 'Encyclopedia Maxima mundi', vol. X, London, 1898 г.
  
  '[...]Если у Стэмфорд-бриджа действовало, если исходить из описаний имеющихся источников, еще старое ополчение, то у Гастингса уже основную роль играют войска нового стиля, полностью показавшие свои истинные возможности в бою у Бовилля.
  Конечно, переход к новой системе комплектования произошел не сразу, одним из первых деяний Гарольда Счастливого после отражения норманнов была перепись населения и земель Англии, и административные реформы. Тогда же был полностью изменён принцип построения английского войска. В небытие ушла система ополчения, возглавляемого эрлами крупных провинций, лишь формально подчинявшимися королю. Теперь все тэны приносили присягу на библии и святых мощах на верность Короне и Королевству Английскому. [...]
  Изменилась и организация войск. Дошедший до нас список с именного указа короля Английского, называемый 'Assisa de Armis, habendis in Anglia ', позволяет установить, что эта организация появилась именно в правление короля Гарольда Феликса. [...]
  Наименьшей единицей войска стал взвод - 'платун' (platoon), воинский контингент, который выставлял средний манор (название происходило, по-видимому, от искаженного 'дворец' - palace). Командовал взводом воин, владевший усадьбой с разрешения короля, и обязанный за это королю службой. Считалось, разрешение на владение землёй это форма займа короля своему подчиненному за обязательную воинскую службу, поэтому командир взвода и назывался 'лен-тэн' (loan-than - тэн, занявший у короля землю в обмен на службу), или, как их называли переселенцы - норманны и французы - 'лен-тенант'. Титул "тэн" был для них тёмен и непонятен, а вот понятие "тенант" (иначе - арендатор коронной земли) вполне знакомо. Последнее слово, со временем превратившееся в 'лейтенанта' и стало званием командира взвода.
  Взводы соседей объединялись в роты (company), которыми командовали главы местных танов, или, на варварской англосаксонской латыни того времени - кап-таны (cap - принятое в то время сокращение слова caput - голова, глава).
  Но основной тактической единицей 'Новой Армии' стал батальон - 'колонна' из нескольких рот - компаний (более крупные контингенты оказались не слишком удобны для пересеченной, лесистой территории Северной Европы). Командовал 'колонной', естественно, полковник ('колонель' - colonel). У него был главный ('майор' - от лат. главный) помощник, ответственный, в первую очередь, за поддержание порядка в лагере батальона.
  Название 'легион', однако, продолжало использоваться англосаксами, но теперь оно обозначало крупнейшее оперативное соединение (отдельную 'армию'). Общее (генеральное) руководство такой армией осуществлял, естественно, генерал-легат (от латинского legatus generalis) которого, для краткости, стали называть просто 'генерал'.
  Несколько легионов, действующих на одном направлении, сводились в одно соединение, получившее название старого ополчения - 'фирд'. Командовал фирдом старший из генералов, называемый на французский манер маршалом войска - 'фирд-маршал'. [...]
  Введение такой системы в Английском королевстве прошло тем легче, что еще в предыдущую эпоху стал складываться на местах механизм централизованного бюрократического управления через должностных лиц административных округов, подотчетных королю и действующих на основе письменных приказов за королевской печатью. [...] Большое значение имела и привычка населения к уплате королевских налогов, так называемых 'датских денег'. [...]
  Эта организация 'Новой армии' была постепенно заимствована другими государствами Европы[...]'.
  Шарль де Бац д'Артаньян (1715-1780 г.г.), фирдмаршал королевства Наварра. 'История войн и военного искусства, в примерах и изложениях, вкупе с основными принципами ведения боя, в современных армиях принятыми', издано в Бордо, 1775 г.
  
  И застыла на мгновенье ночь на ранах дня
  
   История была пришпорена,
  история понеслась вскачь,
  звеня золотыми подковами
  по черепам дураков.
  А. Толстой
  
  Победоносные войска англичан возвращались домой, встречаемые по дороге ликующим народом. Радостные кличи возносились в небо, едва собравшиеся видели гордую посадку едущего впереди войск Гарольда Феликса, Счастливого, возлюбленного богами и Ши. Кричали женщины, бросая в воздух цветы, кричали мужчины. Крики ненадолго смолкали, когда люди видели идущих за королем монахов из Питерборо, распевавших во весь голос Третий Псалом Давида на саксонском языке:
  - Господи, как умножились враги мои! Многие восстают на меня:
  Но ты, Господи, щит предо мною, слава моя и ты возносишь голову мою.
  Гласом моим взываю ко Господу, и он слышит меня со святой горы своей.
   Ложусь я, сплю и встаю, ибо Господь защищает меня.
   Не убоюсь тём народа, которые со всех сторон ополчились на меня.
   Восстань, Господи! Спаси меня, Боже мой!
   Ибо ты поражаешь в ланиту врагов моих и сокрушаешь нечестивых.
   От Господа спасение и над народом твоим благословение твое!
  Услышав это, осеняли себя крестом все встречающие, даже многие язычники, вознося славу Богу, хранящему их милую Англию.
  Потом вновь к небу рвались ликующие крики и все показывали на отряд странно одетых воинов, идущих в невиданном ранее порядке, стройными красивыми рядами.
  - Вот они, посланные Богом для спасения Англии! Вот арбалетчики, поразившие тьму врагов своими громовыми стрелами! - раздавались в толпе возгласы. А самые осведомленные рассказывали, что Господь волей своей прислал сих воинов из земель незнаемых, чтобы помогли они свершиться Божьему Суду и наказали Вильгельма, герцога Нормандского, за ложь его и стремление отобрать у законного государя королевство Английское. Оружие же у них волшебное, данное им самим архангелом, ибо нет на земле другого такого по мощи и дальности стрельбы.
  Но в конце шествия, заставляя вновь умолкнуть ликующие крики, тянулись несколько запряженных волами телег. На первой везли лежащее в открытом гробу тело младшего брата короля, Леофвайна, на следующих - нескольких наиболее знатных эрлов. На последней из них, нисколько не отличающейся от других, но накрытой тканью с вышитыми нормандскими львами лежало безразличное ко всему тело виновника, Вильгельма Бастарда.
  Война на суше закончилась, но в море еще кипели бои. Примерно треть судов из тех неполных четырех сотен, что были вытащены на берег, успели выйти в море, часто с неукомплектованной командой, без малейших запасов пищи. Еще около полутора соотен кораблей, стоявших на якорях, смогли уйти первыми, чтобы встать во главе этой спасающейся от англичан армады. Но все они отплывали почти без надежды, не рассчитывая добраться до нормандской земли, так как вызванные предусмотрительным королем английские драккары уже кружили, как орлы, завидевшие добычу, в окрестностях Гастингса, покрывая Серое море. И те корабли, что плыли прямо, стремясь скорее уйти от враждебных английских берегов, попадали в заранее приготовленную ловушку.
  Завидев несущиеся навстречу паруса, на норманндских судах обычно сразу спускали парус и, бросив оружие, собирались у кормы, ожидая уготованной им саксами участи с покорностью несчастливой судьбе. Потому что уже большинсту команд было ясно, что Гильом, этот Бастард и Инфеликс , погиб, дерзая противостоять Воле Божией. Поэтому они сдавались, даже не пытаясь сопротивляться. Саксы, как ни странно, не особо зверствовали, захватывая корабли. Старую команду сгоняли в середину корабля, обыскивали, связывали. А корабль, с новой командой из англичан, направлялся к берегу. Там его вытаскивали на сушу и ждали прибытия воинов береговой охраны, сопровождающих крестьянские телеги. С корабля снимали все ценное, без чего можно обойтись в плавании, сгоняли пленных в толпу и очередной караван отправляели в сторону Гастингса. Оставшаяся же команда уводила вновь вытащенный на воду корабль в Дувр или даже в Лондон.
  Но иногда этот, ставший почти привычным сценарий нарушался. Норманны, слишком гордые, чтобы сдаться и слишком смелые, чтобы бояться каких-то саксов, принимали бой. И тогда трещали весла и борта. А на колыхающейся палубе начиналась резня. Бряцало оружие, хрипели умирающие. Среди обломков весел, скамеек гребцов, скользя на мокрой отводы и крови палубе, воины бились на мечах и топорах. Те норманны, кому удалось выжить в этом побоище, не дожидаясь конца, бросались за борт, прямо в волны, на которых плавали обломки и трупы. Честно сказать, чаще всего победу, требующую больших жертв, саксам приносили лучники с арбалетчиками, которых у французов в экипажах обычно не хватало, и большая численность.
  Всего лишь четырем - шести десяткам кораблей из отплывших пяти с половиной сотен все же удалось прорваться к враждебным бретонским или родным нормандским берегам. Среди прорвавшихся - бывший флагманский корабль герцога 'Мора'. Стоявший на якоре ближе к берегу, чем остальные, судно успело принять на борт несколько десятков воинов. Кроме того, по счастливой случайности весь экипаж оказался на борту. Первой вышедшая в море, 'Мора' встретилась только с одним саксонским шнеккаром. Шнеккар был намного меньше размерами, поэтому и воинов на нем оказалось недостаточно, но саксы на свою беду решились атаковать. В результате ожесточенного боя они были вырезаны до единого человека. Нормандцы, благополучно выйдя из сражения на неповрежденном корабле, пусть и с поредевшим экипажем, на рассвете следующего дня достигли гавани Шербура, одними из первых вернувшись в Нормандию.
  На берег, под взглядами ожидающих печальные известия горожан и виконта, управляющего этой местностью, с корабля сошли два десятка изможденных, покрытых ранами воинов и примерно столько же выглядевших немногим лучше моряков. Возглавлял этот отряд чудом уцелевший в битве Ральф де Монтгомери. Встав напротив виконта де Бретей, он пару минут смотрел на него взглядом раненого насмерть оленя и произнес, медленно, тихо, но четко выговаривая слова, в которые вслушивались все встречающие:
  - Наше войско разбито. Герцог мертв. Проклятые англы применили против нас колдовство, противустать коему не смогли ни папское благословение, ни молитвы епископов из Байё и Кутанса. Погибло большинство благородных графов, баронов, рыцарей и бакалавров. Нас ждут тяжелые времена, нормандцы.
  В толпе встречающих закричали и заплакали узнавшие, что они стали вдовами, женщины. Даже виконт не смог удержать изумленно-испуганного восклицания, услышав о печальной участи, настигшей герцога и самое грозное войско, что собирала в последние годы Нормандия. Какую катастрофу вызовет эта весть, когда она распространиться! И он утвердительно склонил голову, когда Ральф потребовал немедленно отправить гонца в Руан, неподалеку от которого, в Лиллебоне, в новом, недавно отстроенном дворце ждала, чем закончится авантюра ее мужа, герцогиня нормандская Матильда.
  Новости о печальной участи, постигшей вторгшееся нормандское войско, подобно кругам на воде, расходились по землям Нормандии и окружающих ее герцогств и графств Франции. И одними из первых о них узнали родственники Бастарда. Прибывший печальный вестник, рыцарь из свиты Ральфа де Монтгомери, на изнуренном, но еще довольно бодро передвигавшемся коне незамеченным обогнул Руан, направившись в замок. Стоящий на мосту у ворот страж окликнул его.
   - Куда, эй! - но разглядев под слоем пыли богатые украшения сбруи, тотчас сменил тон. - Мессир, обождите, сейчас вызову начальника стражи. - и крикнул вглубь воротной башни. - Гурней, позови мессира Алана! Здесь благородный всадник!
   Начальник охраны, узнавший прибывшего посланника в лицо, сам проводил его в замок. Они пересекли двор, окруженный аркадами, потом второй, потом поднялись по узкой каменной лестнице и вошли во внутренние покои. Потолки здесь выглядели непомерно высокими, а шаги как-то особенно гулко отдавались под сводами. Всюду царил полумрак. Замок выглядел опустевшим, навстречу идущим попалось лишь несколько служанок. В конце коридора длиной туазов в десять вестник наконец заметил довольно большую группу людей и стоящих у дверей двоих воинов в кольчугах и с мечами на боку. Это были слуги и стража герцогини. Начальник стражи подошел к стражам, не обращая внимания на заволновавшихся слуг, и спросил:
  - Мадам в зале?
  - Да, мессир. С ней советники и старший сын, - поспешно ответил стражник, с любопытством глядя на запыленного, пропахшего потом спутника начальника стражи, одновременно дав сигнал слуге распахнуть дверь. Они вошли в зал, где на высоком кресле, держась по обыкновению прямо, сидела Матильда и разговаривала о чем-то со старшим сыном, Робером Коротконожкой. Вокруг кресла на стульях без спинок сидели несколько придворных дам, в окружении стоящих приближенных советников герцога. Увидев начальника стражи, сопровождающего запыленного, пропахшего путника, она с искренним интересом спросила:
  - В чем дело, Жером? Кто... - и тут же замолчала, узнав наконец рыцаря.
  - Мадам... - глухим, прерывающимся голосом начал вестник, - я ... принес вам печальное известие. Наше войско разбито, мой государь, ваш муж, пал на поле брани. Из всего флота прибыло сей час едва ли три корабля. Проклятые англы применили против нас колдовство, против коего не спасало ни папское благословение, ни врученный им штандарт, ни молитвы епископов из Байё и Кутанса. Множество доблестных воинов осталось на поле битвы, убитых подлыми саксами каким-то колдовским способом. Я лично видел, как падали вокруг сраженные невидимыми молниями бойцы и лошади, хотя до саксов было еще не менее трех перестрелов. Мы были храбры, но колдовство английское было сильнее нашей храбрости. Саксы сломили нас своими невидимыми молниями, заставив отступать к кораблям. В войске возникла паника и мы с трудом смогли сесть на корабли свои. Многие так и остались на берегу. Участь их неизвестна.
  Еще ни разу в жизни Роберт, старший сын бывшего герцога Нормандии Гильома Бастарда и нынешний законный герцог, не видел свою мать в таком состоянии. Независимая и своенравная дочь герцога Фландрского всегда виделась сыну невозмутимой и гордой, спокойно взирающей на остальных людей и события с высоты своего положения. Теперь же восьмилетний мальчишка изумленно взирал на сгорбленную внезапно свалившимся несчастьем, с искаженным от горя лицом, мать. Это длилось буквально несколько секунд, герцогиня быстро справилась с волнением, приняв прежний вид, но Роберт запомнил увиденное на всю жизнь. Потрясение, пережитое им в злосчастный день, когда до Лиллебонна дошла официальная весть о разгроме под Гастингсом, навсегда изменило его. До того своенравный, задиристый и грубоватый, не слушавший приставленного к нему наставника, уступавший любому своему желанию, Роберт внезапно переменился, хотя иногда прежние привычки и проявлялись в его деяниях. Пока Роберт медленно и мучительно взрослел прямо на глазах, Матильда, овладев собой, смотрела на стоящего перед ней вестника, пытаясь разобраться в его отношении к преданным с ним новостям. Однако рыцарь Жоффруа де Мандевиль стоял спокойный, и на его застывшем лице нельзя было прочесть ничего, кроме бесконечной усталости после проделанного им пути. Одна из дам, вскрикнув, упала в обморок. Ее тотчас окружили вынырнувшие откуда-то служанки и по кивку герцогини вынесли из зала.
  Матильда милостиво кивнула, отпуская посланца, и повернула голову к стоящим вокруг советникам. Все они молчали, обдумывая услышанное. Оставленный самим герцогом в качестве главного советника старый Роже де Бомон что-то обдумывал, шевеля губами, словно произнося про себя молитву или читая ему одному видимые письмена. Аббат Лафранк, склонив голову, нервно теребил пальцами кипарисовый нагрудный крест, привезенный из Святой Земли. Стоящий рядом с ним епископ Руанский Мориль смотрел на Матильду с неприкрытым испугом в глазах и медленно, словно во сне перебирал четки.
  - Что полагают нужным совершить сей час советники герцога Роберта? - Матильда уже овладевшая собой, явно хотела напомнить присутствующим, что еще не все потеряно, что в стоящем рядом великоватом для ребенка кресле сидит сын Гильома, законно провозглашенный Нормандским Герцогом уплывавшим за море отцом.
  - Мадам, - первым заговорил, как и следовало ожидать, Роже де Бомон, - мы скорбим вместе с вами. Но каждому дню свои заботы. Посему обдумаем, чем нам грозит сия весть. Полагаю, что самыми опасными будут отношения с Бретанью. Герцог Конан, будучи врагом нормандским, и обозленный на поддержку нашим гер... нами Руаллона, мыслю, обязательно попытается нас уязвить, пока мы слабы. Посему необходимым полагаю собрать ополчение, оставшееся в Шербуре, Фалезе и Мортене и направить его в Доль и Мортен. Ибо наличные гарнизоны не сдержат вторжение, ежели Конан решится на него. Кроме того, возможен отказ графа Понтье от вассалитета, но я мыслю, что войны на этой границе не будет, ваш отец, мадам, не даст совершиться таковому. Он крепко держит власть во Фландрии, несмотря на пребывание свое в Париже.
  - Что вы думаете о Мэне и Анжу? - заинтересованно спросила герцогиня.
  - Слишком велики распри между сторонниками Жофруа Бородатого и его брата Фулька. - без задержки ответил Роже. - Думаю, что анжуйцы увязнут в сей междоусобице, поелику герцог ухитрился настроить против себя большинство баронов и лишь малая толика сторонников его поддерживает. Посему победит, как я мыслю, Фульк. Он уже подтвердил, что согласен на признание вассалитета вашего сына, как графа Мэна, при условии, что мы сторону Жофруа не примем. Нет, за сию границу мы можем не беспокоиться.
  - Не могут ли англы в отместку напасть на нас? - несмотря на все попытки Мориля, опытный слух советников уловил в его голосе испуганные нотки, отчего стоявшие за его спиной Лафранк и Роберт де Коммин невольно улыбнулись.
  - Полагаю, нет, ваше преосвященство. Они до этого сражались с норвегами, как я слышал, посему ополчение, да, мыслю я, и дружина королевская не готовы к войне новой. Когда ж они подготовятся, мы тоже готовы будем, да и угрозу нового нападения норвежцев они должны учесть. Могут англы налеты пиратские творить, это да. Но ни замков, ни городов наших малыми дружинами им не взять.
  - Все хорошо молвишь ты, Роже, но сил воинских у нас не достанет против бретонцев, да ежели еще побережье от набегов охранять придется. Предлагаю отправить посланца ко двору королевскому и просить регента о помощи в таком случае.
  - Верно придумал, де Коммин, - поддержал советника Лафранк, - но еще с вашего разрешения, мадам, посоветовал бы я отправить к римскому престолу гонца с прошением наложить интердикт на королевство Английское за связь с богомерзкими колдунами, и просьбой о помощи.
  - Не только в Рим и Париж, надо по всем графствам и герцогствам французским, и даже императору Священной империи гонцов отправить с сообщением о дьявольских кознях английских, - внезапно вмешался в разговор Роберт. Все с удивлением уставились на ребенка.
  -Хм..., хм..., - прокашлялся Лафранк, - отличная мысль, монсеньор. Мадам, разрешите вас поздравить, ваш сын - подлинный герцог Нормандский.
  Совещание продолжалось недолго, плавно перейдя в вечернюю трапезу. Решено было просить у Рима и всех христианских государей помощи против англов, принявших помощь у врага Господня.
  Через несколько дней послания, отправленные от имени герцога Нормандского и подписанные Робертом и, как регентшей, его матерью, читали в шато ( - замок, в данном случае - городской, без внешних укреплений) герцога Фландрского, в ставке Императора в Ахене и даже в роскошной палатке герцога бретонского Конана Второго, установленной неподалеку от осажденного города Доль, столицы диоцеза * , в котором сидел на кафедре брат мятежного барона Руаллона.
  А англо-саксонские войска, за исключением уже разошедшихся по родным местам, тем временем достигли стен Лондона. И тут, после торжественной встречи с лондонцами король распустил оставшееся ополчение. После этого в течение нескольких дней, торжественно отпев, похоронили всех, привезенных в Лондон убитых в специально отведенных местах около и внутри недостроенного храма Вестминстерского аббатства. Над могилой Вильгельма поставили временный деревянный мавзолей, покрашенный в черный цвет, с надписью латынью: 'Capio cepi maximus, alias Deus vult '... (Я желал завоевать многое, но Бог желает иначе)
  Полковник Бошамп и его подчиненные с удовольствием вернулись в бывший горд, получивший за прошедшее время новое название - Форт-Уорд. Сильно изменившийся за время их отсутствия горд напоминал уже небольшой город. Капитан Ворд и его подчиненные не теряли времени даром. Кроме укреплений и капитально перестроенного дома, в форте появилось несколько хозяйственных построек, в том числе кузница и баня, а также большой, разделенный на офицерскую и солдатскую части, общественный туалет.
  Неподалеку от Форт-Уорда, на берегу Темзы закладывалась огромная, по средневековым понятиям, верфь. Согнанные с окрестностей королевские гебиры пока расчищали местность и рыли ямы под фундаменты. Очень кстати оказались подаренные королем в счет добычи военнопленные, незнатную часть которых бросили на эти работы.
  В первый день полковник дал всем, прибывшим с поля боя и остававшимся на месте, отдых. Но уже утром второго дня он собрал офицеров на совещание. Офицеры собрались в отдельном 'кабинете' отгороженном в основном доме. Кабинет был достаточно обширен, чтобы с удобствами разместить сразу десяток людей. В отличие от зала, отапливавшегося обычным очагом, в нем уже сложили из обтесанных камней традиционный английский камин. В нем, по случаю прохладной погоды, горели, радуя глаз игрой огня, дрова из отбракованных на верфи деревьев.
  - Итак, джентльмены, мы победили в войне. Но этого мало. Теперь мы должны победить мир. Прошу вас, капитан Ворд, зачитайте нам собранные списки.
  - Господин полковник, господа. Мы имеем в настоящее время в наличии двести восемьдесят два человека личного состава. Как всем вам известно, мы потеряли за это время одиннадцать человек, из которых семеро убиты во время сражения у Гастингса, один умер от неизвестной болезни, трое погибли во время стычек с местным населением. Личный состав, по полученным опросом данным, имеет следующие профессиональные навыки: кадровых офицеров - восемь, в том числе господин полковник сэр Бошамп, капитаны Бек, Кубитт и Ворд, то есть ваш покорный слуга, лейтенанты Гастингс, Бошамп, и Бек. Сверхсрочнослужащих военных, не имеющих гражданских профессий - десять, - и капитан перечислил всех поименно. Затем он рассказал обо всем личном составе волонтерской роты, от юристов и лингвистов до инженеров, яхтсменов и кузнецов, овцеводов и фермеров. Закончив перечисление, капитан зачитал полученные предложения о необходимых реформах, которые предлагались для внедрения в Английском королевстве.
  - Что же, джентльмены, - заметил довольно полковник, - мне теперь есть что предложить Его Величеству. Может быть, у кого-то будут какие-нибудь дополнения?
   - Разрешите, господин полковник, сэр? - спросил лейтенант Адамс. Полковник мысленно чертыхнулся. Капитан Бек уже неоднократно напомнил ему, что лейтенант Адамс до сих пор не приемлет все случившиеся и скептически смотрит на возможности изменить что-нибудь 'у этих дикарей'.
  - Говорите, лейтенант.
  - Господин полковник, сэр! Джентльмены! Разве вы не видите, что нам нет места в этом мире? Это не наша страна и не наше время. Нам надо искать возможности возвратиться назад, а не заниматься сомнительными экспериментами. Тем более, что мы уже израсходовали почти половину наличного боезапаса...
  - Извините, что перебиваю вас, мистер Адамс. Но ваше мнение неконструктивно и никак не может нам помочь. Дороги назад для нас нет. И как бы мы не переживали об этом, надо жить здесь и сейчас.
  -Но, сэр...
  - Приказываю вам замолчать, лейтенант. Все рассуждения на эту тему запрещаю. Особо запрещаю вам высказывать нечто подобное нижним чинам. Вам все понятно, лейтенант?
  - Слушаюсь, господин полковник, сэр, - лейтенант сел на место, нисколько не убежденный, но пока еще подчиняющийся.
  - Еще кто-нибудь хочет высказаться? - сэр Гораций так посмотрел на сидящих офицеров, что все предпочли промолчать. И только временный лейтенант Томсен попросил слова.
  - Господин полковник, сэр. Джентльмены. Что мы будем делать, когда патроны закончатся?
  - Разрешите, господин полковник, сэр? Будет переснаряжать гильзы черным порохом, возможности его пооивзводства сейчас изучает капитан Мэйсон, - отрезал капитан Ворд.
  После этого обсуждение, под дружные высказывания офицеров, что добавить к списку нечего, закончилось.
  В кабинете остались только сэр Гораций и капитаны Ворд и Бек.
  - Джентльмены, а как у нас в действительности обстоят дела с вооружением? - на сей раз полковник выглядел действительно озабоченным.
  - Плохо, сэр, - Ворд смотрелся не лучше, - патронов осталось три тысячи двести штук. Имеется примерно полторы тысячи гильз для переснаряжения, но пока нет ни пороха, ни свинца.
   - Что еще хуже, сэр, это небольшое количество ружейной смазки.- мрачно добавил Бек.- Вынужден заметить, что наличного запаса, как докладывал мне капитан Кубитт, нам хватит максимум на полгода.
  - С этим надо что-то решать, джентльмены, - еще больше нахмурился Бошамп...
  Пока сэр Гораций занимался политикой и прогрессом, его бойцы отдыхали. Возвратившиеся из похода и остававшиеся в городе сержанты собрались с разрешения офицеров отдельно от солдат, чтобы отметить успешное завершение еще одного похода. Им разрешалось многое, ведь именно сержанты составляют костяк любого подразделения, практически неизменный и несменяемый. Они тренируют и обучают солдат, руководят повседневной жизнью, занимаются войсковым хозяйством. Именно поэтому сержанта в английской армии ценят, холят и берегут. Поэтому же среди немногих домов, возведенных в Форт-Уорде, было и здание сержантского клуба, пусть не слишком роскошное, особенно по меркам двадцатого века, но вполне уютное и отвечающее своему назначению. Собравшиеся посидели, съели скудноватое, но вкусное угощение, выпили немного виски, вина и местного, немного кисловатого, но уже привычного эля. Теперь большинство из сидевших за столом вышли подышать на свежий воздух. Многие при этом привычно тянулись к карманам и тут же, выругавшись, отдергивали руку.
  - Что, Гарри, курить хочется? - улыбнулся сержант Уилмор, посмотрев на помрачневшее лицо сержанта Гордона.- Говорил я тебе, бросай курить, вредно это для жизни. Я на бурской на таких как вы насмотрелся, курильщиков. Раз - и пуля в лоб. Потому и бросил.
  - Достал ты меня, Энди, со своими проповедями хуже пресвитерианского священника. Курить хоцца, аж уши пухнут, а в голове токо мысля одна, как там мои без меня бедовать будут, - несмотря на второй срок службы в армии акцент в речи Гордона стал еще сильнее. Уилмор лишь сочувственно кивнул, но вдруг, взглянув за нечто, происходящее за спиной Гордона, улыбнулся.
  - Чо там? - удивленно спросил Гордон.
  - Ну, Профессор, молодец! Сейчас тебе будет сюрприз, Гарри, - весело ответил Уилмор. Не успел Гордон повернуться, как сбоку вынырнул волонтер - сержант Поттер, прозванный Профессором за то, что успел проучиться в колледже. Он держал в руке вырезанную из дерева дымящуюся трубку. Вторая такая же торчала в уголке рта его довольной физиономии.
  - Откуда? Табачок! - удивленно воскликнул Гордон, выхватил трубку и тут же, не обращая внимания на предостерегающие жесты Поттера, глубоко затянулся. Тотчас же лицо его исказилось, а громкий кашель прервал поток начинающейся ругани.
  - Чо за..., - откашлявшись, но продолжая злиться, начал было говорить Гордон, и тут лицо его озарила редкая гримаса, которую все окружающие уже давно идентифицировали как улыбку. - А ничо так. Крепко и на табак не совсем похоже, но забирает. Чо хоть намешали?
  - Да травки всякие, мох сушенный, кору дуба немного и грибы, - неохотно ответил Поттер, явно не стремившийся открыть тайну изобретенной им смеси.
  - Не, ничо, ничо. Молодец, Гарри, - теперь уже в неполную затяжку приложившись к трубке, довольно отметил Гордон.
  - Что делать, приходится изворачиваться, как можем, - улыбнулся довольный похвалой молодой сержант. - Лейтенант Гастингс обещал, что когда несколько шхун достроят и опробуют в плаваниях, одну обязательно к Америке пошлют. Там табак и сейчас растет. Только вот когда это будет - никто же сказать не сможет. А курить прямо сейчас хочется. У меня в отделении солдаты чего только не пробовали, даже мох и мухоморы. Один чуть не отравился. Пришлось вот заняться, пока вы в походе были. Кучу смесей перебрал, пока получилось. А вчера даже капитан Мэйсон не удержался и затянулся. Хвалил тоже.
  - Хвалил? - удивленно спросил Уилмор. - А мне показалось - ругал?
  - Нет, ругал за другое... Да местные эти, дикари какие-то. Совсем ничего не соображают. Никакого понятия о времени и дисциплине. То опоздают, то вообще забудут выполнить задание. Сделали мы с лейтенантом для них клепсидру, водяные часы то есть, так они на них, как бараны смотрят. Такое ощущение, что и считать они больше десяти не умеют. Не верится просто, что это англичане, черт возьми!
  - Ну, дык, говорил же полковник, что это не наша Англия. Сраньдевековье, черт его забери, - ответил, выпустив клуб дыма, Гордон.
  - Да уж, средневековье, - задумчиво подтвердил сержант Уилмор.
  Между тем вести о произошедшем в Англии, как пожар переносились из деревни в деревню, из городка в городок, разносимые гонцами, купцами и просто слухами...
  Выслушав прочитанный личным писарем текст, молодой герцог Конан Второй, высокий, крепкий, с мышцами атлета, внешне напоминающий старинные римские статуи борцов, поднялся, прошел по палатке, сопровождаемый взглядами придворных. Дойдя до полога палатки, он распахнул его и несколько минут разглядывал засыпающий лагерь, потом повернулся к гонцу и сказал:
  - Передайте мадам Матильде, что я вельми благодарен за ее предупреждение. Но осаду Доля не сниму, и схваченного Руаллона не выпущу, пока он мне верным вассалом статьне поклянется. Если же герцог Нормандский захочет противустать мне, мои воины докажут безо всякого колдовства, что они лучше норманнов оружием владеют. А чтобы не забыл ты слова мои, писарь мой Гремлин письменно их изложит и с тобой передаст. Герцог и его бароны долго неверных вассалов моих поддерживали. Теперь же, когда Нормандия не в лучшем положении оказалась, просят меня забыть о том. Клянусь Господом, не хватит на такое моего терпения христианского.
  Едва гонец покинул лагерь, как Конан немедленно созвал военный совет.
   -... таковы новости, милорды, - герцог осмотрел сидящих вокруг графов и баронов. Блестящие кольчуги, украшенные ножны кинжалов, бритые лица и короткостриженые волосы. Типичные бретонцы, среди которых затесалось несколько усатых франков и бритоголовых норманнов. Все они внимательно смотрели на него и неторопливо прохаживающегося по палатке герцога.
  - Милорды, я за то, чтоб вести войско наше далее вглубь Нормандии, - герцог высказался без всякой дипломатии. Молодость, как ты бываешь прямолинейна! - Нормандия потеряла сей час самых лучших воинов и самого правителя. Молодой Роберт и герцогиня имеют много врагов среди оставшихся вассалов. Робертины, потомки законных герцогов, престол у сына Бастарда оспаривать станут, клянусь кровью Господней, давая возможность нам восстановить свои законные права на Контантен и Авраншен, нормандцами захваченные.
  Речь герцога, сулившая баронам военную добычу и новые владения, нашла в их сердцах горячий отклик. Не успел Конан, остановившись у столика со стоящими кубками, замолчать, как с места поднялся один из авторитетнейших баронов Реннского графства, Дрого ле Долуа.
  - Мой герцог, милорды! Мы станем посмешищем в глазах потомков наших, если удачным для нас и герцогства нашего случаем не воспользуемся. Пора вернуть времена Эриспоэ и Саломона . Пора вернуть нашему герцогу королевские регалии, утерянные в годы несчастий и пиратских вторжений, - Дрого благоразумно умолчал, что вторгались в Бретань норманнские пираты, некоторые из потомков которых присутствовали и на этом совете.
  - Но армиям нашим замок Бёврон преграждает путь. Каменные стены его неодолимы, гарнизон велик и искусен в военном деле, - скептически настроенных вассалов после недавно закончившейся гражданской войны в Бретани хватало. Вот и граф Хоэл де Корнуа, несомненно целивший на место Конана, частенько позволял себе критиковать действия молодого, лишь недавно ставшего совершеннолетним, герцога, завоевывая себе авторитет.
  - Гарнизон его большей частью вместе с другими воинами полег в Англии, - насмешливо заметил Дрого. Граф Хоэл раздраженно вскинулся, но промолчал, заметив, что герцог собрался что-то сказать.
  - Милорды, - решительный тон голоса Конана заставил всех подобраться. - Сегодня будем брать город, для чего велю все приготовить. Сей час же отправить к стенам города моего глашатая, чтоб объявил он о штурме предстоящем и о том, что в случае сопротивления город предан будет мечу и огню. А также предложил сим мятежникам сдаться на мою милость. Отряд Фродо отправить под Бёврон. Повелеваю его воинам вызнать досконально, какой гарнизон в Бёвроне стоит, не дать ему подкрепления получить и пополнить запасы на случай осады. Обязательно всех гонцов из замка перехватывать, и о том, что от вестников узнано будет, доносить. Согласны?
  - Да будет так! - единогласно ответили присутствующие.
  В парижском же шато герцога Фландрского, ныне - регента малолетнего французского короля Филиппа Первого, письмо выслушали с большим вниманием. Балдуин, посовещавшись с советниками, решил назначить Большой Королевский Совет, который и должен был принять решение о помощи Нормандии. Как не хотелось герцогу помочь своей дочери, единоличное решение принять он не мог - слишком много недовольных политикой Гильома владетельных сеньоров было в Королевстве Французском, да и прямые королевские вассалы были бы отнюдь не в восторге, узнав о необходимости умирать за нормандцев. Так что приходилось созывать Совет и думать, как склонить его решение в свою пользу.
  Конечно, король Филипп Первый, при его малолетстве и беззаботном характере, не станет противиться воле регента. И мать его, королева Анна Русская, дочь киевского князя Ярослава, выходя вторично замуж после смерти короля Генриха, договорилась с Балдуином о невмешательстве в дела Королевства Французского. А ее муж, граф Рауль де Валуа, поддержит любые действия регента. Однако такие недруги норманнские как граф д'Эвре, герцоги Анжуйский или Бургундский вполне могли не только саботировать решение, но и вообще уговорить Совет отказать предоставить военную помощь Нормандии. Кроме того война в Нормандии не сулила ни особой добычи, ни славы, так что большинство вассалов и при положительном решении не очень захотят поучаствовать в ней, изобретая всевозможные причины для уклонения. К тому же старый, хотя и угасший на время конфликт Фландрии с императором сковывал силы самого герцога, заставляя охранять свои земли и не позволяя выделить большие силы для других задач. Но решать что-то надо было и скоро по дорогамФпанции помчались, не жалея коней, королевские гонцы.
  В Латеранском дворце, да и в самом городе Риме, эти же известия вызвали не меньший переполох. Рассказывали, что узнав о решениях, принятых в Ахене, епископ Кельнский Анно Второй, добившийся в тысяча шестьдесят втором году поддержки папы Александра и уже несколько лет живший в Риме, срочно, несмотря на зимнее время, отправился в Империю. Но до Ахена он так и не добрался, пропал в пути. По некоторым сведениям, караван, в котором ехал епископ, попал в Альпах под лавину. В самом же Риме кардиналы перегрызлись между собой. Кардинал-канцлер Гильдебранд, сторонник идеи главенства пап, продолжал поддерживать Александра Второго. Но некоторые из итальянских кардиналов и присоединившийся к ним кардинал Бурхард, немец по происхождению, тайно связались с антипапой , смирно проживавшем в Парме. Их гонец привез Гонорию Второму предложение - восстановить его на папском престоле...
   ---- *Церковно-административная территориальная единица в римско-католической, англиканской, шведской и некоторых других церквях, возглавляемая архиереем (епископом и архиепископом). В средневековье границы диоцезов часто не совпадали с границами феодов и государств.
  
  В Империи полученные известия о разгроме под Гастингсом стали очередной охапкой дров в разгорающийся костер борьбы между светской (император и его советники) и духовной (в лице Римского Папы и части кардиналов церкви) властями. После первых же слухов о поражении нормандского вторжения, которое, как было известно, поддерживалось и вдохновлялось Римом, в императорскую ставку начали понемногу съезжаться имперские князья и епископы.
  Поэтому прибывший из Руана гонец зачитывал свое сообщение перед внушительным собранием вельмож. Сразу же после его прибытия фактически управляющий империей епископ Адальберт Бременский пытался созвать церковный собор, но под напором собравшихся и весьма недовольных этим решением князей объявил, что собор будет общеимперским. На Ахенском Соборе неожиданно для многих он поддержал требования о признании истинным Папой Гонория Второго и необходимости отрешения сидевшего в Риме Александра Второго, как антипапы, воюющего против христианских народов и государей, противно воле Господней пытающегося заменить собой власть императора и неспособного справиться с делами церкви.
  Собравшиеся на отдельное заседание церковные иерархи обсудили этот же вопрос дополнительно. После бурного спора, зашедшего настолько далеко, что малолетний император вынужден был прятаться за спинкой трона, а в зал для прекращения стычки между миролюбивыми и незлобливыми церковными иерархами пришлось вводить императорских дружинников в полном боевом облачении, это предложение было принято. В постановлении Церковного Отдела Ахенского Собора впервые появился впоследствии часто цитировавшийся абзац о двойном подчинении церкви: 'Подобно человеку, состоящему одновременно из смертной земной плоти и бессмертной души небесной, церковь есть одновременно сад земной и сад небесный. Посему она подчиняется в сей земной юдоли земным же установлениям, отдавая кеса

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Успенская "Хроники Перекрестка.Невеста в бегах" А.Ардова "Мое проклятие" В.Коротин "Флоту-побеждать!" В.Медная "Принцесса в академии.Суженый" И.Шенгальц "Охотник" В.Коулл "Черный код" М.Лазарева "Фрейлина немедленного реагирования" М.Эльденберт "Заклятые любовники" С.Вайнштейн "Недостаточно хороша" Е.Ершова "Царство медное" И.Масленков "Проклятие иеремитов" М.Андреева "Факультет менталистики" М.Боталова "Огонь Изначальный" К.Измайлова, А.Орлова "Оборотень по особым поручениям" Г.Гончарова "Полудемон.Счастье короля" А.Ирмата "Лорды гор.Да здравствует король!"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"