Логинов Александр Анатольевич: другие произведения.

Холодная зима 37-го

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь] [Ridero]
Реклама:
Новинки на КНИГОМАН!


  • Аннотация:
    Прода от 7 мая.


   Логинов Александр Анатольевич
     Холодная зима 37-го.
     Роман: фантастика, альтернативная история
     
     Глава первая.
  
   Мобильный телефон резко взорвался звенящей трелью допотопного телефона. Александр Борисович Шемяка, широко известный в узких кругах, как Сашка силач с трудом разлепил глаза, рукой нащупывая будильник на прикроватной тумбочке. На пол полетела зажигалка, пачка сигарет, письмо из МРИ ФНС, с требованием уплатить налог за земельный участок, обладателем коего Сашка стал в прошлом году. Избушка на курьих ножках и почти гектар земли в далеком захолустье достались ему от прабабки в наследство. Ее он помнил смутно, пару раз ездил в гости вместе с отцом. Было ему тогда лет пять, а может шесть. Зато хорошо запомнил удивительный запах, исходящий от старухи - запах свежевыпеченного хлеба.
   Мобильный оставленный с вечера на подоконнике продолжал настойчиво трещать. Сашка, наконец, обнаружил будильник, взглянув на стрелки чуть не выматерился - двадцать минут пятого! Спрятав голову под подушку, он решил не отвечать на звонок. Чертов мобильный резко оборвал трель. Сашка повернулся на бок, и тут мобильник вновь проснулся. Сон мгновенно улетучился, но из вредности Сашка продолжал лежать на боку, придавив к уху подушку. Звонки продолжались, кто-то настойчиво пытался дозвониться. Пришлось признать свое поражение и ответить.
   -- Да, -- заспанный голос должен был дать понять тому, кто так рано позвонил, что Сашка жутко недоволен, что его разбудили.
   -- Сашка, здорово!
   Басистый голос всегда жизнерадостного Петрухи Сашка узнал сразу.
   -- Ты время видел? -- вместо приветствия спросил Сашка.
   -- Время? -- удивился собеседник, делая паузу. -- Солнце уже встало!
   -- Вот именно! -- сказал Сашка и отключился.
   Резкий тон должен был вразумить Петруху, но ничуть не бывало. Пока Сашка раздумывал - сварить кофе, к которому он пристрастился в студенческие годы, или попытаться уснуть, вновь раздалась трель звонка. На дисплее высветился прежний номер.
   -- Что еще? -- уже не таким недовольным тоном спросил Сашка, направляясь на кухню.
   -- Я телефон купил! -- жизнерадостно сообщил Петруха.
   -- Рад за тебя, -- сухо ответил он далекому родственнику. -- Все?
   -- Ты, это, погоди, -- заторопился Петр. -- Ты помнишь, что обещал?
   -- Я обещал? Тебе?
   Сказать, что Сашка удивился - значит, ничего не сказать. Последний раз они виделись с Петром пять лет назад, когда троюродный брат нагрянул к нему без предупреждения и почти на год прочно обосновался в его квартире. Колхоз их приватизировал местный купец-ухарь и благополучно просрал хозяйство. Технику частью продал, а что и просто сдал в металлолом. Скотина пошла под нож. Добротно сделанные теплые коровники разобрали на кирпичи. В общем, частный капитал не привел деревенских в счастливое капиталистическое будущее. Аптеку и ФАП закрыли во время очередной волны оптимизации, молодежь разъехалась по городам, опустевшая школа, без ремонта приходила в негодность и закономерно обрушилась крыша, благо случилось это в выходной день. Чиновники покачали головой и кардинально решили проблему - деток прикрепили к соседнему селу и желтый школьный автобус рано утром забирал детей в школу. Все бы ничего - школа в соседнем селе километров за двадцать. Да автобус забирал детей из разных деревень. Получалось полсотни км в туда и полсотни обратно. Вот и вставали дети как в старину - с солнышком.
   Тогда брательник от без исходности решил попытать счастья в большом городе, нежданно-негаданно нагрянул, мечтая поймать удачу за хвост. Устроился на работу, не воровал, трудился честно, за что был постоянно наказуем начальством.
   -- Ну, не могу я воровать! Не могу! -- тягуче, делая ударение на звуке о, заявил он Сашке, прямо указавшему ему, что воруют все, от мала до велика.
   -- Не правильно это. Не по-людски, -- рубанул Петруха, и уволился со стройки.
   Сашка тогда помог ему. С помощью друзей забрал за бесценок у одного фермера импортную технику. С семенами помог, спасибо друзьям - на таможне у другого начинающего фермера неожиданно возникли проблемы. Так же с племенной скотиной обернулось.
   Брат на радостях слезу пустил, когда неожиданно стал обладателем крепкого крестьянского хозяйства. Да Сашка быстро вернул его на землю, вручив вырванный из блокнота листок с аккуратно нарисованными цифрами.
   -- Что это? -- изумленно спросил Петруха.
   -- Долг твой, -- с усмешкой произнес Сашка.
   Петр схватился за сердце.
   -- Отдашь все до последнего бакса, -- делая страшные глаза, сказал Сашка, -- Ровно через двадцать пять лет.
   И рассмеялся.
   -- Уф, -- облегченно вздохнул Петруха и спохватился. -- А проценты?
   -- Натурой отдашь: картошечки там пошлешь, морковочки, мясца свежего...
   -- Не сомневайся, брат, -- обрадовался Петруха.
   И стал он хозяйствовать. Только осенью, когда пришло время продавать урожай, оказалось, что он никому не нужен. Проблема коснулась всех фермеров, но не каждый мог справиться с ней. Торговые сети требовали плату за вход, платили с большой задержкой и как результат возвращали непроданный товар обратно, часто совсем не тот, что брали. Поди докажи, что обманывают. Развозить урожай по маленьким магазинчикам и выросшим как грибы базам - только время терять. С логистикой у Петрухи было совсем плохо. Опять на помощь пришел Сашка, наладив прямые поставки в столицу.
   Петр развернулся: увеличил посевные площади, купил последний оставшийся коровник на разбор. Так выходило дешевле раз в тридцать. Разобрал и вновь построил в тридцати метрах от прежнего места. Вот и все, что Сашка знал про своего родственника. А тут напоминание о каком-то обещании...
   -- Ну, да. Помнишь от меня к тебе Ванька приезжал? -- напомнил Петруха.
   Сашка постарался вспомнить. Точно приезжал один инвалид. Парню ногу на пилораме отрезало. И такое бывает. Не обязательно по пьяни. Точно! Вспомнил! Бревном придавило, а уж потом, в больнице, отрезали ногу.
   -- Ну, вспомнил, -- сказал Сашка, снимая турку с конфорки.
   -- Так сегодня забирать надо! Лучше полвосьмого придти, что бы очередь занять.
   -- Кого забирать? Какая очередь? -- прижав плечом телефон к уху, переспросил Сашка, наливая дымящийся кофе в чашку.
   -- Так протез. Ты, что забыл?
   -- Ладно. Заберу, -- пообещал он брату.
   Раннее появление сотрудника на рабочем месте коллегами не было замечено. Шеф компании раньше полудня в офисе не появлялся, но сегодня был тот самый исключительный случай, когда он ворвался в свой кабинет, на ходу резким тоном бросив секретарше:
   -- Меня ни для кого нет!
   Секретарша Людочка - очаровательное юное создание с невинным лицом ангела, большими по-детски открытыми глазами бездонными как омут, длинными ногами на необычайно высоких каблуках, и без того увеличивающих ее высокий рост, аппетитной попкой и шикарным бюстом, про который в офисе судачили, что он накачен силиконом, только кивнула и произнесла свою любимую фразу, подходящую для всех случаев жизни:
   -- Афигеть!
   К сожалению, Людочка не могла похвастаться умом, у нее его просто не было. Это не мешало ей варить кофе шефу и немного развязно вилять бедрами в его кабинете перед гостем, переключая его внимание на себя. Уже покидая кабинет, Людочка делала контрольный выстрел, полуобернувшись к гостям, спрашивала шефа о каком-нибудь пустяке, при этом смотрела она только на гостя, позволяя ему тонуть в пучине ее призывного небесно-голубого взгляда, полного девичьего томления.
   Злые языки единодушно записали секретаршу в любовницы шефа, красочно расписывая сцены их секса в его кабинете, в зала для переговоров и даже на рабочем месте секретарши. Однажды, на корпоративе, Сашка поспорил с товарищем, что добьется ее благосклонности. Обычное ухаживание не принесло результата. Он получил отворот-поворот. Это крепко ударило по самолюбию. Сашка, конечно не донжуан, но всегда легко добивался своего, не зная отказов. Легко сходился и так же быстро сворачивал отношения, пока они не затянулись.
   Он перепробовал все известные способы, вплоть до банального шоколада. Все бестолку. Людочка держалась как скала. Михаил торжествовал. Сашка признал себя побежденным, от досады предложив товарищу попробовать самому. Тот неожиданно согласился. Людочка приняла его ухаживания, демонстративно игнорируя Сашку, когда тот приходил к шефу. Через неделю Михаил объявил о своей победе. Что нашло на Сашку в тот момент: уязвленное самолюбие или то, что о своей победе товарищ раструбил всему офису, но Сашка врезал ему от души. Легче не стало. Потом была командировка, по возвращении из нее он узнал, что гадкие слухи дошли до Руфины Степановны и товарищ был с позором изгнан из компании. Шеф вынужден был подчиниться требованию суровой женщины.
   Руфина Степановна, или как ее называли в компании - железная леди, человек старой партийной закалки, до перестройки работавшая у самого... и тут с пиететом следовало указать взором на самый верх. На самом деле никто не знал, где и кем работала Руфина Степановна. Но дело свое знала и людей видела насквозь и рентген не нужен. Она ненавидела капиталистов всеми фибрами своей души. Некоторые сделки проводимые компанией не совсем укладывались в рамки пока еще молодого формирующегося правового поля и, Руфина Степановна испытывала удовлетворение по их завершению, всегда добавляя от себя:
   -- Крысы грызутся - трудовому народу и то польза.
   Но шефа она уважала, заметив однажды, что если бы не предатель меченный, то быть бы шефу первым секретарем. Шеф отшучивался:
   -- Я свой мерс на волгу ни за что не променяю.
   Руфина Степановна взялась за дело с большевистской прямотой.
   -- Ты почто над девкой измываешься? -- грозно вопросила она, для убедительности хлопнув сухощавой, но крепкой трудовой рукой по столу.
   Александр промолчал, не понимая о чем речь. Неужели та рыженькая из юридического отдела, с которой он летал в Пермь, нажаловалась железной леди? Так у шефа скоро не останется специалистов в компании...
   -- Говори! -- грозно потребовала Руфина, через стекла старомодных круглых очков пригвоздив Сашку взглядом к креслу.
   -- А я что? -- в растерянности только и мог произнести он.
   -- Эх, молодежь... -- полным сожаления голосом произнесла Руфина Степановна.
   Сашка поерзал. Не понять, толи жалеет, толи осуждает. Он приготовился к худшему. Но Руфина удивила его.
   -- Кто же так ухаживает? Вот, помню, в наше время девушек приглашали в кино, в театр, консерваторию...
   Сашка моргнул.
   -- Людка истомилась вся, а ты ходишь как слепень, ничего не видишь! -- неожиданно закончила она.
   Он испугался. Заводить серьезные отношения с безмозглой курицей не входило в его планы.
   -- На вот... -- в руке Руфины Степановны материализовались два билета.
   С видом доброй феи она положила их на стол, прямо перед Сашкой.
   --Это что? -- парень оторопел.
   -- Это балет, дубина ты стоеросовая! -- наклонившись над столом, строго произнесла Руфина.  -- Пламя Парижа.
   Сашка молчал, разглядывая билеты. Руфина Степановна, не дождавшись ответа, молча, развернулась и на прощание бросила:
   -- А еще сын таких родителей!
   Сашка хотел возмутиться. Ему не нравилось, когда напоминали о родителях. Отец глубоко презирал современных бизнесменов, но дела с ними вел, постоянно проживая на благополучном западе. У отца с сыном были сложные отношения, впрочем, как у всех. Завзятый патриот, отец не мог простить гибели великой страны и страшно злился, когда сын напоминал ему, делая ударение на французский манер, что папа, сам приложил руку к ее падению. Отец страшно злился, надолго прекращая общение с сыном. Мама втихомолку плакала. И часто прилетала навестить сына. Она подолгу бродила по улочкам города, думая о чем-то своем, не посвящая сына в свои переживания. А Сашке не до того было. Жизнь била ключом.
   Он ожидал девушку на площади у театра уже полчаса. И когда терпение уже грозило лопнуть, Людочка появилась, сияя невинной улыбкой.
   -- Пробки, -- просто объяснила она свое опоздание.
   Сашка улыбнулся, подавая руку. Он не знал, чего от нее ждать. Приглашая девушку в театр, он ожидал услышать традиционное "афигеть", но вместо этого Людмила широко улыбнулась ему и сказала:
   -- Это так мило. Я принимаю ваше приглашение.
   Так завязался их роман. Общение с девушкой полностью перевернуло Сашкино представление о ней. Забирая ее с работы, Сашка каждый раз испытывал шок - сексапильная безмозглая курица преображалась в вполне нормальную девушку. На немой Сашкин вопрос она просто пояснила:
   -- Курсы театрального мастерства.
   Вот и понимай этих женщин. С виду умная - оказывается обыкновенной пустышкой, а набитая дура - очень даже интересной собеседницей с отличным образованием, в смысле диплома с отличием, и широким кругозором. А про начитанность и говорить нечего. Первая близость, случившаяся через восемь месяцев их дружбы, после того как он был представлен ее родителям и был ими принят в качестве жениха дочери, ошеломила парня. Он оказался у нее первым. В ее возрасте по современным меркам дело совсем невероятное. За всю его сексуальную практику девственница повстречалась ему единожды. Это была соседка по школьной парте. С тех пор - ни разу. Впрочем, малолеток он избегал.
   Пока загружалась операционная система рабочего ноута, раздался звонок.
   -- Александр Борисович, зайдите к шефу, -- ровным голосом попросила Руфина Степановна.
   Шеф не походил на себя. Обычно он выглядел очень успешным презентабельным бизнесменом, но не сегодня. Распахнутый ворот рубашки, отсутствующий галстук, взъерошенные волосы и, глаза... Глаза разъяренного зверя, загнанного в угол.
   -- Вот ты где! -- он сходу набросился на Александра. -- Дело по ... комбинату ты вел?
   -- Я, -- подтвердил Сашка, предчувствуя недоброе.
   -- Сколько раз я говорил тебе, что действовать надо аккуратно, в рамках правового поля! -- выкрикнул шеф, брызжа слюной и размахивая руками.
   Полный до краев бокал с коньяком уцелел, а вот початая бутылка полетела со стола, расплескивая дорогущий напиток. Шеф залпом выпил коньяк. Ладонью обтер пот со лба и сел в кресло.
   -- Не вступать в конфликты с законом! -- он вновь взорвался, вскакивая на ноги.
   -- Нажали слегка, -- попробовал оправдаться Сашка.
   -- Слегка? -- возмутился шеф громким криком.
   -- Мишка предложил, ну мы и...
   -- Молчи! Молчи! -- шеф замахал руками.
   Сашка замолчал, потупив взор, разглядывая острые носки туфель.
   -- Значит так, -- шеф после небольшой паузы успокоился, перейдя на свой обычный тон. -- Тебе надо уехать. Сегодня! Сейчас же.
   Сашка перестал рассматривать туфли, решившись посмотреть шефу в глаза.
   -- В Аргентину, в Бразилию, в Африку, к чертовой бабке! -- вновь разъярился шеф.
   Он открыл сейф, быстро по памяти набрав сложный код. Достал пачку банкнот, подумав, добавил к ней еще две.
   -- Бери. И что бы духу твоего здесь не было. Исчезни. Испарись, -- сказал он, подталкивая Сашке деньги. -- Я все улажу.
   Сашка покидал кабинет шефа с чувством вины. Связался же он с этим Мишкой на свою голову.
   Людочка обворожительно улыбнулась ему и парня осенило.
   -- Собирайся. Шеф дал нам отпуск. Едем прямо сейчас, -- сказал он ей.
   -- Багамы? -- обрадовалась Людмила.
   Сашка хотел кивнуть, но вспомнил про утренний звонок брата. Никому в голову не придет его искать в такой глуши!
   -- Лучше, -- пообещал он невесте, обнимая, впервые проявляя свои чувства на рабочем месте.
   Когда за Сашкой закрылась дверь, Руфина Степановна осуждающе покачала головой.
   -- Что ж вы так Семен Натонович, -- сказала она.
   -- Нервы, Руфина Степановна, -- ответил ей шеф, потянувшись за бутылкой.
   Не найдя ее на столе, он чертыхнулся, обессилено опустившись в кресло.
   -- Поднять все дела, которыми занимался Михаил, -- наконец сказал он, барабаня пальцами по столешнице. -- Вы представляете, Руфина Степановна, что они там натворили! Нет, вы не представляете. Это дикость! Средневековье! Это бандитизм!
   -- Это капитализм во всей своей красе, -- ответила та.
   Это не понравилось ему.
   -- Перестаньте, Руфина Степановна.
   -- Нет такого преступления, на которое не пошел бы капиталист ради 300% прибыли, -- поправляя очки, процитировала Карла Маркса Руфина Степановна.
   --Это пошло, -- у шефа не было желания спорить.
   -- Я привлеку юридический отдел компании. Проверим все сделки.
   -- Начальника безопасности я сам введу в курс дела, -- предупредил шеф.
   -- Хорошо Семен Натанович, -- согласилась Руфина и пообещала. -- Все будет хорошо.
  
   По дороге молодые люди заехали в магазины. Людмила, приняла Сашкино вранье за чистую монету. Пока девушка отбирала спортивные костюмы и ветровки и другие необходимые в походе вещи, Сашка покупал снаряжение: лодку, палатку, набор походной мебели и остальное по мелочи. Покупки с трудом вместились в багажник авто, и тут Людмила вспомнила про аптечку. Пока она бегала в аптеку, Сашка прокручивал в голове последние сделки. Он, честно не ожидал от Михаила такой подставы. Слить информацию криминального характера конкурентам - на это надо иметь веские основания. История с Людмилой не очень подходила под мотив. Сашка терялся в догадках. Вернувшаяся из аптеки Людмила успела сесть в машину с недоумением посмотрев на жениха, продолжавшего сидеть с окаменелым лицом.
   -- Что-то случилось? -- спросила она.
   -- Ты уже тут? -- встрепенулся Сашка. -- Нет. Все нормально.
   -- Отлично! -- Людмила поцеловала жениха в щеку. -- Тогда, в путь!
   К Петру они приехали к вечеру. Навигатор указывал дорогу, вот только прошел дождь и заполненные дождевой водой колеи разбитой дороги стали настоящим испытанием для автомобиля. И конечно они застряли посреди поля и долго стояли, пока проезжающий мимо тракторист не взял машину на буксир.
   Гостеприимство Петра не знало границ. Гостям отвели лучшие комнаты в большом трехэтажном доме, построенном Петрухой для своего многочисленного семейства, ожидающего очередного прибавления.
   -- Сына ждем, -- с нежностью поглаживая живот жены, с гордостью сообщил родственник Сашке.
   -- Это правильно, -- одобрил Александр, разливая в бокалы коньяк, привезенный с собой из города.
   -- Хеннесси, -- мечтательно произнес Петруха, косясь то на бутылку, то на жену.
   -- Только чуть-чуть, -- милостиво разрешила благоверная, напомнив мужу. -- Завтра тебе в город ехать.
   -- Еще к Ивану, -- добавил Петруха.
   -- Давай, за встречу, -- предложил Сашка, поднимая бокал.
   -- За встречу, -- повторил Петр, и лихо опрокинул коньяк в глотку, резким движением поставив пустой бокал на белоснежную скатерть, застилавшую большой стол.
   Людмила, искоса наблюдая за Петром, таким высоким, мощным, сильным, улыбнулась самым краешкам губ. Манеры деревенского жителя не отличались изысканностью. Снова улыбнувшись широкой улыбкой, Людмила бросила мимолетный взгляд на Сашку, вдруг, передумавшему смаковать напиток, и последовавшему примеру Петра. Она не удержалась - весело фыркнула. Встретившись случайно взглядом с женой Петра, Людмила подмигнула молодой женщине. Однако реакция была неожиданной.
   -- Все, хватит пьянствовать, чай не суббота. Завтра вставать рано, -- резким тоном та осадила мужа.
   Рука Петрухи, тянувшаяся к наполненному вновь бокалу, остановилась на полпути. Он покорно кивнул, соглашаясь с женой. Людмила не выдержала - рассмеялась открыто. Сашкина рука вцепилась в коленку девушки, но та не переставала смеяться.
   -- Мы с тобой еще успеем выпить, -- неловко пошутил Сашка.
   Сон в деревне, отчего-то особенно сладок. Проснулись молодые ближе к полудню. Петруха давно уехал в город по делам, оставив на столе записку, в которой просил отвезти Ивану протез и продукты с медикаментами, перечень которых прилагался на отдельном листе. В конце записки была приписка - деньги Иван отдаст на месте. Перекусив в одиночестве, Сашка отнес завтрак Людмиле, продолжавшей нежиться в постели.
   -- Как хорошо-то, -- радостно воскликнула девушка, потягиваясь, когда Сашка появился в спальне с подносом в руках.
   -- Вставай уже, -- сказал Сашка, ставя поднос на специальную подставку. -- Мне надо будет съездить кое-куда, -- сказал он, поспешив уточнить. -- Ненадолго.
   -- Я с тобой, -- закапризничала Людмила.
   -- Дороги, сама знаешь какие, -- Сашка попробовал отговорить подругу. -- Сходи на речку, позагорай.
   -- Я с тобой, -- заявила Людмила тоном, не терпящим возражений.
   Она постаралась смягчить свое упрямство объятиями и поцелуем, случайно опрокинув на постель чашку с кофе. Притворно завизжала, так как кофе уже остыл, и увлекла возлюбленного на кровать, с победным видом взгромоздившись на Сашку.
   Сашка не ожидал, что к Ивану придется везти много чего. В гараже стояли приготовленные бочки с бензином и соляркой, которые он кое-как погрузил в хозяйский уазик-буханку. Потом, он велел подруге остаться дома, а сам смотался до магазина в центре деревни. Большое, еще советской постройки, здание превратилось в деревенский гипермаркет, где можно было купить все - от соплей до брильянтов, причем химия соседствовала с продуктами, а рядом с коробками конфет лежали женские прокладки. В центре торгового зала возвышалась печка буржуйка, так поразившая Сашку.
   Закупившись товарами по списку, Сашка вдруг вспомнил.
   -- А водка... -- он вопросительно посмотрел на дородную продавщицу.
   -- Обижаете, -- притворно оскорбилась та. -- Настоящая! Другой не держим.
   -- Пару бутылок мне, -- попросил Сашка.
   -- Берите три, -- посоветовала продавщица и спросила, -- А Вы к нам надолго? У Петра Федоровича будете работать?
   -- Еще не знаю, -- честно ответил Сашка, отметив про себя, что имя Петрухи продавщица назвала с придыханием.
   Похоже, Петр в деревне пользовался нешуточным авторитетом. Сашка попросил продавщицу помочь отнести покупки в машину. Та громко крикнула, на ее зов явился бородатый мужик в черном халате.
   -- Семен, -- повелительно обратилась она к мужику, -- Отнеси товар в машину, да побыстрее, видишь, человек торопиться.
   Семен покорно взвалил мешок с мукой на плечо и понес в машину.
   Сашка рассчитался покупки, дав денег за услуги грузчика.
   -- Приходите к нам еще, -- расплывшись в масленой улыбке, сказала довольная продавщица, сумевшая обсчитать покупателя на пару сотен рублей, а с учетом обвеса, то и на все четыреста.
   -- Всенепременно, -- по-старомодному ответил Сашка, полуобернувшись в дверях.
   Уазик катил по разбитой дороге, весело подскакивая на рытвинах. Петр построил дом не в самой деревне, а чуть поодаль, почти на самом берегу, откуда открывался изумительный вид на реку. Вот только нормальным подъездом к хозяйству он не озаботился. Людмила ждала Сашку на улице, девушка сидела на лавке и бойко лузгала семечки, чирикая с какой-то девчонкой, судя по одежде, такой же горожанкой, как Людмила. Девушки уже успели познакомиться, и Людмила предложила новой знакомой прокатиться вместе с ними. Сашка остался недоволен. Он думал, что они сделают остановку, поставят палатку, шашлыки пожарят, на лодке прокатятся. Смирившись с неизбежным, он закинул приготовленные заранее сумки, пакеты, коробки в машину.
   Сказавшись Настене, гости уехали. Дорога петляла вдоль реки, повторяя ее изгибы. Рачительный Петр засадил поля у реки капустой, и Сашка сделал короткую остановку, срезав пару кочанов. Он внимательно следил за дорогой, так как боялся пропустить поворот. Напрямик через поле, там спуститься в овраг, проехать по нему метров триста и снова подняться наверх по срезанному Петром склону. И там сразу выехать на лесную дорогу и по ней ехать, никуда не сворачивая. Имена так, Настена объяснила им их маршрут.
   Отворот Сашка заметил поздно, пришлось сдать назад и выруливать на поле, где среди моркови была проторена узкая колея. Девчонки весело болтали о своем, о женском. Сашке совсем не интересны последние сводки с модных распродаж и новых коллекций, он врубил музыку погромче. Вот и спуск в овраг, Он отметил про себя, что овраг довольно-таки глубокий, а в самом низу по земле стелется какая-то дымка. Он не успел удивиться, въехав в плотную пелену, неожиданно накрывшую дорогу. Автомобиль увеличил скорость движения, хотя Александр вдавил педаль тормоза до упора. Резкий удар от столкновения с неизвестным объектом бросил тело вперед, правый бок обожгла боль. В голове от удара об лобовое стекло раздался звон. Сашка застонал. Собравшись с силами, он вышел из машины. Его окружал густой туман, в котором ничего нельзя было увидеть. Держась за открытую дверцу, парень осторожно шагнул. Впереди раздалось конское ржание полное боли. Сашка замер.
   -- Откуда здесь лошадь? -- подумал он.
   Клочья тумана, висевшие в воздухе, вдруг ожили, начав хаотичное движение, с начала будто нерешительно, но постепенно набирая скорость. В центре образовавшегося круга появилась видимость, круг постепенно расширялся, позволяя осмотреться. Машина врезалась в лошадь, запряженную в телегу. Лошадь жалобно ржала, пытаясь подняться, телега опрокинулась. В метре от нее закрыв ладонями лицо, стоял незнакомец в странном длиннополом одеянии похожем на кафтан. Сквозь пальцы у него сочилась кровь, стекая на широкую курчавую бороду. Рядом с мужиком валялось штуковина очень похожая на ружье. Мужик издавал гортанные звуки. Сашка тряхнул головой, думая, что ему все это померещилось. Голова ответила резкой болью. Вдруг из-за стены тумана появился еще один человек, от одного вида которого у Сашки голова пошла кругом. Внешний вид этого мужика оказался совсем уж необычным. Мало того, что он сильно косолапил, когда решительно подошел к стоящему на коленях мужику, так в руке он держал самую настоящую кривую саблю.
   -- Откуда у него сабля, -- подумал Сашка.
   Впрочем, и помимо сабли было чему удивляться. Например, железному горшку, напяленному на голову и металлической сетке закрывающей лицо. Сашка смотрел на него, открыв рот от удивления, и вздрогнул от испуга, когда сабля опустилась на шею другого мужика. Сашкины ноги безвольно подкосились, он опустился на землю, тупо глядя на обрубок руки, валявшийся рядом с обезглавленным телом, продолжавшим стоять на коленях. Человек стряхнул кровь с клинка, решительно направляясь к Сашке с самыми серьезными намерениями. Парень словно оцепенел, испуганно глядя на сверкнувшую в лучах появившегося солнца саблю.
   -- Солнце, -- отстраненно подумал он и глупо улыбнулся.
   Человек остановился, не дойдя до Сашки буквально один шаг, медленно поднял руку, клинком наклонив в бок голову Сашки, приставил клинок к шее, примеряясь.
   -- Якши, -- с довольным видом произнес он и резко замахнулся для удара.
   Бух. Бух. Бух. Над ухом Сашки раздались сухие выстрелы из пистолета. Они, как ни странно, привели его в чувство. Бросок на убийцу дался с трудом, резкие движения отдавались болью в правом боку. Он сбил его с ног, с удивлением обнаружив, что тот мертв.
   Сашка сел на труп, разглядывая вымазанные в крови руки. Сознание отреагировало на стрессовую ситуацию неиссякаемым потоком бранных слов. Постепенно он пришел в себя, вспомнив о девушках. Бросился к машине, перепрыгнув через умирающую лошадь. Открыл дверцу и обмер. На полу, упершись головой в слетевший с места ящик, лежала девушка. На виске у нее зияла страшная рана.
   -- Мертва, -- подумал он, стаскивая ящики, придавившие ноги погибшей.
   Разобрав завал, он добрался до своей подруги. Девушка находилась в сознании. Она, молча, смотрела на Сашку, трясущимися руками освобождавшего ногу подруги.
   -- Твою мать! -- парень не сдержался, когда увидел неестественно повернутую ногу.
   -- Перелом, -- спокойно констатировала Людмила.-- Вижу что не открытый. Это хорошо.
   Сашка удивленно посмотрел на подругу.
   - Где пистолет? - озабоченно спросил он.
   - У меня нет... - помотала головой Людмила.
   - А где он?
   - Я... я не знаю... - нервно ответила девушка, морщась от боли.
   - Сиди тут, - велел ей Сашка.
   Под ногой что-то хрустнуло. Он случайно наступил на выпавший из сумочки мобильник мертвой девушки.
   - Вот черт, - спохватился он, шаря по карманам.
   Его мобильный отсутствовал.
   - Дай телефон, - попросил он, протягивая руку.
   - В сумке посмотри, - девушке стало тяжело говорить, гримаса боли исказила лицо.
   Сашка подобрал с поля сумку, раскрыл ее, шаря в нутре. Пальцы нащупывали помаду, тушь и еще тысячу ненужных предметов, которые женщины умудряются запихать в дамскую сумку. Телефон не находился. Наконец, он догадался проверить наличие замочка между отделениями. Так и есть, телефон лежал в дополнительном отсеке, но связь напрочь отсутствовала.
   - Звони в скорую, - чуть не плача попросила Людмила.
   - Сейчас... сейчас... - Сашка вертел телефоном, безуспешно ища связь.
   Так ничего не добившись, он выскочил из машины, отбежав на пару тройку метров. Связь отсутствовала. Сашка метнулся в другую сторону. Опять ничего. Вернувшееся было спокойствие, вновь покинуло его. Он начал нервничать. Надо было вызвать полицию, скорую. Это сулило проблемы, так как он совсем не собирался светиться. Сюда он прибыл с вполне определенной целью - схорониться. А тут такое... Не хватало еще попасть в криминальную хронику. Журналисты падкие на подобные новости. Авария со смертельным исходом и таинственные убийства - Сашка представил заголовки газет и поморщился, как от зубной боли.
   Под ноги он естественно не смотрел, и закономерно споткнулся, чуть не упав. И тут он вновь остолбенел, прямо под ногами в траве белели человеческие кости. А споткнулся он об кочку, некогда бывшую мешком с монетами. Ткань, разумеется, истлела, монеты из под слоя перепревшей травы, сорванного Сашкиным кроссовкам, рассыпались. Подняв одну, Сашка остолбенел. Золотой червонец Екатерины II. И не один, а много их. А вот и серебро, тоже Екатерининское. Сашке стало страшно. По настоящему страшно. До ломоты в зубах. Он бросился к машине, подобрав саблю покойника. За поясом убитого торчал кривой кинжал, его он тоже забрал.
   Людмила тихо плакала. Сашка осторожно вытащил девушку из машины. Беспрестанно оглядываясь, оказал первую медицинскую помощь. Вспомнил про лекарства, купленные в аптеке, вколол обезболивающее.
   - Я пойду, осмотрюсь, - хмуро сказал он Людмиле. - Возьми кинжал. Если увидишь кого-либо - кричи. Все. Я быстро.
   - Где ты это взял? - глаза девушки округлились, когда она увидела саблю и кинжал.
   - Нашел на дороге, - он не стал вдаваться в подробности.
   - Ты скорую вызвал? Полиция скоро приедет? А кто стрелял? - девушка забросала парня вопросами.
   - Все потом. Главное, кричи если что.
   Он отсутствовал, как показалась Людмиле, очень долго. Боль в ноге поутихла и девушка занялась осмотром местности. Даже рискнула передвинуться на несколько метров, что бы иметь лучший обзор. Пугающая стена тумана оставалась на месте, и ей все казалось, что из нее кто-то выскочит ужасный и страшный. Она судорожно сжимала в руке кинжал, успокаивая себя тем, что это обыкновенные детские страхи. О мертвой девушке она старалась не думать, заставив себя вести счет про себя. Часто сбивалась, начинала по новой. Постепенно Людмила успокоилась и даже задремала. Разбудил ее вернувшийся Сашка. Он притащил кучу металлолома, свалив железо к ногам девушки.
   - Боюсь, что с нами произошла какая-то чертовщина, - сказал он ей, усаживаясь рядом с ней на голую землю.
   - Ты полицию вызвал? - спросила она.
   - Связи нет, - он помотал головой, выгребая содержимое карманов. - Посмотри что я нашел, - сказал он, протягивая девушке монеты.
   - Червонец Екатерины Великой, - девушка быстро определила монету.
   - Это я сам прочитал, - усмехнулся Сашка.
   - Золотая, - сказала девушка.
   - Ты на сохранности посмотри, - не вытерпел Сашка. - Она как новая!
   - Откуда она у тебя? - спросила Людмила, посмотрев на Сашку.
   - От верблюда, - парень не удержался от грубости. - Вот еще смотри.
   Он выложил перед ней стопки монет и самым последним положил небольшой ромбовидный слиток темного металла.
   - Откуда они? - девушка повторила вопрос.
   - Тут этого добра навалом. Даже советские монетки попались. Но это не главное. Там за машиной лежат два жмурика...
   Сашка рассказал подруге, что с ним произошло после столкновения. Сообщил что дорога как таковая исчезла, а впереди растет густой кустарник, за которым он нашел самое настоящее капище с деревянными идолами. И повсюду валяются кости. На некоторых скелетах сохранились остатки одежд.
   В доказательство своих слов, он предъявил монеты и найденное оружие - ржавый приржавый наган, пистолет, каким, наверное, стрелялся на дуэли Пушкин. Пистоль в отличии от нагана находился в отличном состоянии и имел пару, оставленную Сашкой в ящике, где он его нашел. Это оружие принадлежало дворянину, чьи останки покоились рядом с оружием.
   - И что ты думаешь по этому поводу, - он задал волнующий вопрос, когда она закончила осмотр раритетов.
   - Чертовщина какая-то, - ответила девушка, осторожно отодвигая от себя острую саблю.
   - Вот и я о том же, - согласился Сашка.
   - А может это розыгрыш? - с надеждой спросила она.
   - Сомневаюсь, - после небольшого раздумья ответил он подруге.
   Они опять начали спорить. Сашка вытащил резиновую лодку и занялся делом. Спор сам собой перешел на тему, что брать с собой. Это зависело от того, что их ждет в неизвестности. Может, это болото столь велико, что продуктов не хватит, что бы добраться до большой земли, а если и доберутся, то, что их там ждет...
   Подруга оказалась на редкость упряма. Девушка настаивала на своем, горячо убеждая Сашку ограничится золотом и продуктами. Если, даже, случилось невероятное, и они попали во временную дыру, то золото всегда ценилось и с ним они могут хорошо устроится в новом мире. Сашка возражал. А если там динозавры? Без оружия никак нельзя. В ответ Людмила только смеялась. С тем арсеналом, что насобирал Сашка - только на динозавров и охотиться! Наконец, они собрались и погрузившись в лодку отплыли, осторожно обходя торчащие из воды коряги. Людмила держала в руках мобильник, надеясь поймать связь. Вдруг, рядом с лодкой с устрашающим звуком лопнул воздушный пузырь напугавший девушку. Она взмахнула руками, мобильный полетел в воду... Сашка продолжал грести.
  
  
   Едва пропели первые петухи, противно скрипнув, открылась низкая дверь. Из полуземлянки во двор выполз обросший космами бородатый мужик, в котором еще узнавалась былая стать. Невзгоды, свалившиеся на Степана, некогда служившего Резанскому князю, сломили княжьего мужа, превратившегося в калеку. В одной из стычек с половцами он получил рану. Стрела пронзила ногу ниже колена, сломав кость. Рана нагноилась. Степан лишился ноги. Князь выдал калеке целую гривну и выставил за ворота. Товарищи по оружию снабдили его добротным костылем и помогли с наймом подводы. Степан вынужден был вместе с женой и дочкой перебрался к брату Дмитру.
   Подобрав, оставленный с вечера у стены костыль, Степан заковылял к лавке. Следом за отцом из жилища выпорхнула дочка - Рада. Девчонке пошел семнадцатый год, давно пора отдавать замуж. Да кто возьмет без приданого? Степан, кряхтя от невеселых дум, уселся на лавку. Открыл крышку, принесенного дочкой, сундучка доставая свой инструмент - острый нож и заготовку будущего изделия. Лишившись ноги, он промышлял изготовлением деревянных ложек и стаканов. Не бог весть какой прибыток, но хоть какая-то помощь семье. Степан тяжело вздохнул, вспомнив жену. Анна умерла в на следующий год, как они переехали к брату Степана. Ранней весной захворала, и моментально сгорела от жара. Едва успели священника привезти к умирающей. Степан после смерти жены совсем сник, а тут как на грех старший сын брата пошел на охоту и не вернулся. Лето выдалось дождливым, хлеб уродился не богато. Зимой единственная лошадь пала. Дмитрова женка Добрана, сварливая и злобная баба винила во всех бедах Степана. Мол, пока их не было, дома была полная чаша, а теперь, едва сводят концы с концами.
   Степан тяготился он жизнью у родича в приживальщиках. Выдать бы дочку замуж, да и уйти в церковный дом, где ему и место. Добрана каждый день твердит об этом. И даже мужа присмотрела для Рады. Спирка справный мужик, хозяйственный. А то, что лет ему много, да вдовец, то не беда. Зато живет богато. Степану не хотелось отдавать дочь Спирке. Люди сказывали, что прежнею свою жинку тот замордовал досмерти. Скуп Спирка, у такого зимой даже снега не выпросишь. А как поставили его княжьим тиуном, так добрым людям совсем жизни не стало. Всем известно, что Спирка злой человек, Бога не боящийся, только то и делает, что князю товар добывает, а людей не щадит. Как за такого злыдня отдать дочку?
   Так за думами, он почти закончил вырезать ложку. За пару таких ложек в городце дадут резану, а Спирка забирал товар за бесценок, да еще требовал кланяться ему за доброту его. А в городце на резану можно лишь покушать и то хватит только на постное второе блюдо. Степан вздохнул тяжело, отложив в сторону готовое изделие и нож.
   Рада вернулась с огорода, весело помахала отцу рукой, пробегая мимо. Девушка трудилась весь день, помогая Добране.
   Степан сложил нож и ложку в свой сундучок. Дочка принесла зачехленный лук и тул со стрелами. После полудня, они ходили на охоту, бить уток на болоте, по пути проверяя силки на зайцев. Девушка недурственно стреляла. Правда по силам ей охотничий лук, но более от нее не требовалось. Подхватив костыль, Степан стал догонять дочку, успевшую выбежать за ворота.
   До болота путь не близкий, а калеке его осилить времени много надо. К вечеру они добрались на место. В силки попались два глупых зайца. Рада связала им лапы и запихала в суму, которую повесила на шею. Когда до болота оставалось идти совсем немного, Степан замер, подав упреждающий знак дочери. В лесу определенно кто-то был, и этот кто-то шел совсем не таясь. Степан потянулся за мешком, натянул тетиву на лук, приготовив стрелы. Рада бесшумно ступая шустро спряталась за отцом, осторожно выглядывая из кустов - вечное женское любопытство давало о себе знать.
   Степан внимательно наблюдал за появившимися чужаками. Молодой человек нес на себе девушку. Парень устал, но упрямо шел вперед. Пот крупными каплями стекал по лицу парня. Он остановился. Осторожно опустил девушку на землю. Ладонью обтер пот с лица и устало сел рядом с ней. Девушка что-то сказала. Парень ответил ей длинной тирадой.
   Рада с любопытством наблюдала за чужаками, не понимая ни слова из их разговора. Парень и девушка несмотря на усталость спорили. Парень даже вскочил на ноги и размахивал руками. На поясе у него болталась сабля в деревянных ножнах. Рада выросшая среди княжьего двора, отметила, что оружие для парня не привычно. В случае опасности он не успеет обнажить его. Настоящий воин так саблю не прицепит к поясу.
   Отец продолжал наблюдать за ними. Рада, осторожно ступая, подошла к отцу, жестом показав, что девушка ранена. Степан, молча, кивнул и решительно направился к ним. Его внезапное появление вызвало переполох. Парень вначале обрадовался, но радость быстро сменилась тревогой. Он вытащил из-за пояса странный предмет и направил его на Степана. Отец остановился. Поприветствовал незнакомцев. Те переглянулись, но не ответили. Парень продолжал держать предмет на вытянутой руке. Отец терпеливо повторил приветствие:
   - Сторове добре.
   - Что он говорит? - спросил Сашка девушку, продолжая держать странного мужика на мушке.
   - Я не уверенна... - ответила та, внимательно вслушиваясь в слова, - кажется, это древнеславянский.
   - Когда кажется - креститься надо, - пробурчал Сашка.
   Незнакомец вновь повторил свои слова, широко улыбнувшись при этом.
   - И вам не хворать, - ответил Сашка, догадываясь, что это были слова приветствия.
   Незнакомец замолчал. Он продолжал улыбаться, но его настороженный взгляд не давал Сашке покоя.
   - Мы туристы. Руссо туристо. Заблудились. И нам нужна помощь, - сказал Сашка.
   - Какие туристы? Ты что несешь? - фыркнула Людмила.
   Сашка, видя, что его не понимают, повторил по-английски. Безрезультатно. Мужик продолжал улыбаться.
   - Дебил он что-ли? - сам себя спросил Сашка. - Лыбится...
   - Помогите нам, - попросила Людмила, жестом показывая на сломанную ногу.
   Мужчина кивнул, шагнул к девушке. Сашке пришлось посторониться, пропуская его. Мужик опустился на одно колено, осматривая ногу. Потом стал осторожно ощупывать, покачивая головой.
   - Вдвоем мы тебя быстро донесем, - обрадовался Сашка, когда мужик, окончив осмотр пострадавшей, принялся срубать молодую березку.
   Отложив пистоль в сторону, он принялся помогать мужику и не заметил, как из кустов появилась молодая девушка. Она ступала совершенно бесшумно, но Людмила обернулась, почувствовав ее взгляд. Девушка присела рядом с раненной, и стала наглаживать ногу, тихо шепча заговор. Обезболивающее давно перестало действовать, и рана доставляла страдания. Странное дело, но боль быстро притуплялась и Людмила почувствовала облегчение.
   Сашка, заметив девушку, стал крутить головой, но мужик действовал решительно. Стянув с себя рубаху, нарезал из нее полос, отправив куда-то деваху. Та вскоре вернулась с охапкой травы. И буквально через несколько минут носилки были готовы. Вдвоем они переложили раненную на носилки и мужик коротко скомандовал.
   - Не дьщиси, - предупредил Степан парня и, видя, что тот не понял его, повторил. - Не тщатися.
   Сашка помотал головой, не понимая. Тогда он жестами показал, что парень должен поменяться местами с Радой. Девушка сама задавала темп ходьбы. Нести носилки по такому лесу сущее наказание. Лес дремучий: деревья в два-три обхвата. Не пройти не проехать. А тут еще с раненной... Намучились.
   Сашка с Людмилой гадали, кем она приходится мужику. Девушка немного походила на него, и они пришли к выводу, что это его дочь или племянница.
   - Кто они, батюшка? - спросила Рада.
   - Не угры, точно, - ответил Степан. - И не ляхи.
   - Говорят как-то странно, - заметила дочка.
   - И одеты срамно, - согласился Степан.
   - Волосы расплетены...
   - Холопка, одним словом, - согласился Степан.
   Они обсуждали незнакомцев до самой рели. Парень точно не орачь и не воин. Мозолей ведь на руках нет, и саблю привесил к поясу неумело, как будто первый раз ее в руках держал. Однако серебро у странной парочки водилось. Парень сунул Степану незнаемый дирхем, даром, что золотой.
   - Буди пощипал кого, - предположил Степан.
   По лесу шли долго, а выйдя на поле идти стало веселей. Людмила изредка постанывала. Сашка не решался при незнакомцах колоть обезболивающее. Нога у девушки опухла.
   За несколько часов ходьбы им так никто и не повстречался. В маленьком селении состоящем из нескольких полуземлянок тоже народу было нелишко. Три старухи, да с десяток маленьких детей ползали на улице. Дети играли в странную игру. Соединив большой и указательный пальцы, пускали через них слюну, шумно выражая свою радость, если у них получалось.
   Людмилу оставили во дворе. Степан натащил травы, устроив ложе прямо на земле. Сашка проголодался, но просить хозяина накормить их не решался, а Степан не предлагал. Ограничился жестом в направлении корчаги с отбитой горловиной стоявшей у плетня. В глиняном сосуде оказалась дождевая вода. Сашка напился. Вдруг он увидел людей, в простых рубахах до колена. Они возвращались с поля и выглядели усталыми. На плечах они несли самодельные грабли, немного необычные на вид. Они зашли на двор, бросив на Сашку с Людмилой безразличный взгляд. Женщина сразу принялась разводить огонь. Молодой парень принес начищенный до блеска котел, установил его на треногу.
   Сашка оглядывался в поиске кружки или какой-нибудь плошки, что бы напоить Людмилу, но ничего подобного рядом с корчагой не наблюдалось. Тогда он попросил дать ему кружку, жестами показывая, что ему надо.
   Мужики не обратили внимания на его просьбу, о чем-то беседуя. Говорили они не спешно, изредка бросая взгляды то на Сашку, то на Людмилу.
   - Похолопим? - предложил Степан брату.
   - Откуда они? - поинтересовался тот.
   - Не все ли равно? - усмехнулся Степан. - Добрана твоя давно мечтала обзавестись обельными.
   - А ну как беглые? - засомневался Дмитр.
   - Не похоже,- мотнул головой Степан.
   - Тогда решено, - согласился брат, почесав бороду.
   Он окрикнул сына, моментально представшего перед отцом, и отдал распоряжения насчет незнакомцев. Местята кивнул, и степенно пошел выполнять волю отца. Он принес из дома деревянную плошку, бросив ее Сашке, поймавшему ее на лету. Сашка зачерпнул воды, собираясь напоить Людмилу. И когда он направлялся с ней, Местята неожиданно ударил. Резко. Мощно. Сашка согнулся от боли. Плошка выпала из рук. Людмила закричала. На помощь Местяте пришли остальные братья. Сашку стали избивать. Он пробовал сопротивляться. Даже вырубил одного из братьев, он правда, быстро очухался, и пока братья обменивались ударами с Сашкой, отполз к плетню. Вырвал жердь и зашел Сашке со спины. В результате Сашка был сбит с ног. Братья накинулись на него, заломив руки. Быстро опутали руки и ноги. Сашка матерился от обиды и бессилия.
   Людмила видя, как расправляются с ее парнем, вытащила нож, данный ей Сашкой. Дмитр выбил его ударом ноги, прикрикнув на девушку. Сашку куда-то поволокли по двору, но не далеко, рядом с домом оказалась вырыта яма, куда Сашку и сбросили. Люк закрыли. Людмила заплакала, глядя как мужики роются в сумке, снятой с Сашки. Они нашли в ней несколько монет и два маленьких слитка: один серебряный, другой золотой. Очень обрадовались. Сабля тоже вызвала интерес, но только у одноногого Степана. Дмитр остался равнодушен к оружию.
   В кромешной тьме бег времени совсем не ощущается. День сейчас или ночь - не поймешь. Сашка обследовал яму, оказавшейся обыкновенным зернохранилищем полусферической формы. Стенки ямы некогда обмазаны были глиной, но теперь не мешало бы вновь их обмазать, от времени глина растрескалась и местами осыпалась. Сашка вначале много думал и гадал, что его ждет и как там его подруга, но потом плюнул на это дело, стараясь совсем не думать.
   Когда живот скрутило от голода, приоткрылся лаз. Сашка зажмурился от слепящего солнца. Человек бросил в яму кусок черного хлеба и кувшин. Сашка еле поймал его, стараясь не расплескать воду. Створка вновь опустилась, погружая парня в темноту. Хлеб на вкус был противен. Такого качества хлеба Сашка никогда не пробовал. Но голод не тетка. Он спорол все без остатка и даже пожалел, что хлеба было мало. Время опять остановилось.
   - Где Рада? - гремя горшками, спросила Добрана Степана.
   - Скоро вернется, - лаконично ответил он ей.
   - Ты за ним послал? - шепотом, стараясь, чтобы женка не услышала, спросил Дмитр.
   - Да, - кратко ответил Степан.
   - Куны как делить станем? - хитро щурясь, задал вопрос Дмитр.
   - По-братски, - усмехнулся Степан.
   - Лошака куплю,- мечтательно произнес Дмитр.
   - Лошака он купит! - набросилась на мужа Добрана.
   - И куплю! - Дмитр повысил голос на жену, для большей убедительности стукнув кулаком по столу.
   Когда живот скрутило от голода, приоткрылся лаз. Сашка зажмурился от слепящего солнца. Человек бросил в яму кусок черного хлеба и кувшин. Сашка еле поймал его, стараясь не расплескать воду. Створка вновь опустилась, погружая парня в темноту. Хлеб на вкус был противен. Такого качества хлеба Сашка никогда не пробовал. Но голод не тетка. Он спорол все без остатка и даже пожалел, что хлеба было мало. Время опять остановилось.
   - Где Рада? - гремя горшками, спросила Добрана Степана.
   - Скоро вернется, - лаконично ответил он ей.
   - Ты за ним послал? - шепотом, стараясь, чтобы женка не услышала, спросил Дмитр.
   - Да, - кратко ответил Степан.
   - Куны как делить станем? - хитро щурясь, задал вопрос Дмитр.
   - По-братски, - усмехнулся Степан.
   - Лошака куплю,- мечтательно произнес Дмитр.
   - Лошака он купит! Вы посмотрите на него! - набросилась на мужа Добрана.
   - И куплю! - Дмитр возвысил голос на жену, для большей убедительности стукнув кулаком по столу.
   - На тебе гривна зарыценна, да две гривне намо (нам - проценты) - зло выкрикнула жена.
   - Пустое мелешь, - попробовал возразить Дмитр, сутулясь под испепеляющим взглядом Добраны.
   С утра брат раздобыл цепи, пленников сковали и заперли в сарае. Семейство разошлось по своим делам, а Степан вновь сел на свою лавку и принялся за работу. Ему не понравилось ворчание Добраны по поводу отсутствия Рады. Женщина громко возмущалась, что ей самой пришлось справляться с делами.
   Пока они шли, она всю дорогу пилила мужа, уговаривая побыстрее выдать замуж Раду и избавиться от Степана.
   - Все куны нам достанутся! - бормотала она.
   Рада вернулась засветло. Девушка привела с собой древнего старика - настолько старого, что он сам не помнил, сколько ему лет. Он нисколько не изменился со дня их последней встречи, когда отец впервые посадил трехлетнего Степана на коня. Этот день хорошо запомнился Степану, и он в последнее время часто видел сны из детства. В них отец вновь был молод и полон сил. Степан видел его сильные мозолистые руки, держащие в руках оружие. А потом образ отца сменялся матерью. Она гладила первенца по голове и пела колыбельную песню.
   Старик потребовал расковать девушку. Рада сбегала за кузнецом, а пока ожидали его прихода, старый Любомир с любопытством рассматривал пленницу, осматривая сломанную ногу.
   - Кому пришло в голову сковать ее... - укорил он Степана.
   - Так некому блюсти их, - пожал плечами Степан. - Из меня сторож сам, видишь какой.
   - Вижу. Я все вижу, - кивнул головой старик. - А вот что видишь ты?
   - Ну как... - растерялся Степан.
   - Опять ходил на болото? - строго спросил Любомир и укорил. - Забыл наказы отца?
   - Я христианин... - попробовал оправдаться Степан.
   - Оно и видно, - брезгливо скривился старик.
   Любомир сел рядом со Степаном, достал из котомки ступку, пучки трав и стал ритмичными движениями сильных рук измельчать травы. Старик молчал, весь уйдя в себя. Когда дело было сделано, встал, пружинистыми шагами отмерял расстояние, ведомое только ему, низко поклонился, забормотав заговор. Потом вернулся, приготовил отвар. Рада напоила им девушку, а старик стал терпеливо ждать, когда зелье подействует. Он еще несколько раз прикладывал плошку губам девушки, знаками показывая, что она должна выпить. От зелья Людмиле стало хорошо и весело, ей казалось, что тело потеряло вес и хотелось вспорхнуть и летать, летать...
   - Вот и все, - удовлетворенно произнес старик, когда девушка заснула.
   Сашку, которого расковали вместе с Людмилой, стерег местный кузнец - широкоплечий, коренастый мужик с иссиня черной курчавой бородой и перебитым носом на некрасивом мясистом лице. Тяжелая длань кузнеца лежала на плече Сашки.
   Старик вновь сломал кость, сызнова сложив ее, теперь уже правильно. Открытую рану он присыпал толстым слоем зеленого вещества, обмотав ногу чистой тряпицей.
   - Срастется. Будет как новая, - удовлетворенно произнес он.
   - Хромать не станет? - обеспокоилась Рада.
   - Молитесь своему распятому богу, - буркнул Любомир.
   Рада быстро собрала на стол остатки вчерашнего ужина, пригласив Любомира отведать, чем бог послал. Старик отказываться не стал.
   - Похолопить решили?- спросил он, кивнув в сторону Сашки, которого кузнец бросил связанного на землю.
   Степан согласно кивнул.
   - А не страшно? - старик искоса посмотрел на Степана.
   - Чужаки, - кратко ответил Степан.
   - Чужаки говоришь... - Любомир пристально, из-под густых кустистых бровей, взглянул на Степана. - То верно.
   Степан не смог выдержать взгляда, отвел глаза в сторону, обратив внимание, что лицо у дочери стало испуганным.
   - Чужие они не только нам, но и миру... - сказал Любомир свое веское слово.
   - Господи прости, - кузнец испуганно перекрестился.
   - Значит так, - старик пружинисто поднялся и, стал он выше ростом, и даже, кажется, раздался в плечах. - Никто не должен знать сей правды!
   - Буду нем как рыба... - моментально пообещал кузнец.
   - Будешь, - Любомир властно простер руки в направлении испуганного кузнеца и громогласно повторил. - Будешь!
   Крепко сжатые в кулак пальцы старика резко разжались, высвобождая неведомую силу. Кузнец пошатнулся и замычал. Пал ниц, безмолвно моля о прощении. Рада, громко ойкнув от испуга, обессилено опустилась на землю. Старик протянул к ней руки и произнес:
   - Отныне ты сможешь говорить только с чужаком...
   Девушка потеряла сознание. Отец крепко сжал кулаки, но протестовать не посмел. Сашка словно оцепенел, руки и ноги налились ватой, он даже голову не мог повернуть, а отяжелевший язык намертво прилип к небу.
   - Чужаки останутся с тобой,- повелел старик, повернувшись к Степану.
   В его хлестких словах, твердом взгляде и горделивой осанке было столько власти, что Степан только лишь кивнул, соглашаясь.
   - Отпустишь этого, - кивок в сторону Сашки, - на пару дней. Покажешь, в какой стороне болото. За ним не ходи. Если вернется, обучишь оружному бою. Не калечь, и спуску не давай.
   Степан только лишь кивал, искоса посмотрев на бесчувственную дочь.
   Старик подошел к Сашке, возложив руку на голову. В голове сразу защипало, Сашка остро почувствовал неприятные ощущения - словно тысячи жучков проникли под череп. Они расползались повсюду, вызывая чувство щекотки. Это было невыносимо. Настоящая пытка. И когда внутренний крик парня достиг наивысшей точки - враз отпустило.
   - Ты можешь еще вернуться, - прозвучал голос в Сашкиной голове.
   Это было столь неожиданно, что он завертел головой, ища того, кто это сказал. И только потом понял, что странное оцепенение прошло. Странно, но никого кроме деда рядом с собой Сашка не увидел.
   - Поторопись, завтра врата закроются, - вновь сказал голос.
   Сашка вновь завертел головой. Он готов был поклясться, что плотно сжатые губы деда не размыкались.
   - Кто ты? - наконец, догадался спросить парень. - Где ты?
   - Вот он я, - ответил ему голос. - Стою прямо перед тобой.
   Сашка недоверчиво посмотрел на деда стоящего как истукан с закрытыми глазами.
   - Чертовщина какая-то, - подумал парень.
   В ответ раздался звонкий смех молодого, сильного и здорового человека, а никак не старика.
   - Где мы? Куда мы попали? - мысли парня начали путаться, но он сообразил задать важные вопросы.
   Старик, если это все-таки был он, вопросы проигнорировал.
   - Мы можем вернуться домой? - спросил Сашка.
   - Только ты, - ответил голос. - Женщина останется с нами.
   - Ну, уж нет! - возмутился Сашка.
   - У тебя есть выбор, - ответили ему. - Можешь остаться.
   - Мы вообще куда попали? И какой сейчас год?
   - Шесть тысяч семьсот сорок второй год ноне, - сообщил голос.
   Сашка присвистнул. Вот дела... думал, в прошлое попал... Оказалась в будущее. Война, что ли ядерная была? То-то они выглядят странно. А старик..., точно, мутант.
   Додумать Сашка не успел. Его резко потянуло на сон, и когда он проснулся, старика уже не было. Кузнец тоже исчез. На плетне мирно сидели вездесущие воробьи. Людмила пыталась разговаривать с Радой, вернее, девушки приступили к важнейшему занятию - изучению местного наречия.
   - Людмила! - позвал Сашка девушку.
   Рада сразу замолчала, обернувшись к нему.
   - Надо бежать отсюда, - хмуро сказал он, подходя к девушкам.
   - С моей ногой далеко не убежишь, - весело ответила Людмила.
   - Они тут все чокнутые, - сообщил Сашка. - Мутанты!
   - Нормальные люди, - беззаботно ответила она ему.
   - Ты что совсем с ума спятила? - он закричал на нее. - Говорю тебе - мутанты они! Старик гипнозом владеет и в голову ко мне залез! Тут, наверное, ядерная война была, и все они деградировали. Год, сейчас, знаешь какой? Шесть тысяч семьсот сорок второй!
   - Не кричи на меня, - спокойно отреагировала Людмила. - Старик и со мной беседовал. Я в курсе всего.
   - Вот-вот, - с жаром воскликнул Сашка.
   - А про год ты ошибаешься. Это от сотворения мира, а от рождества христова будет тысяча двести тридцать четвертый год.
   - Ну, нифига себе, - Сашка ошалело смотрел на Людмилу. - Это же... это же...
   - Ничего не это же, - язвительно заметила Людмила.
   - Ну как же! Александр Невский, псы-рыцари! Я книгу недавно читал...
   - Забудь, что ты читал, - перебила Людмила. - На заборе тоже пишут...
   - Ну как же?
   - Ты по морде получил? - строго спросила она.
   - Получил, - утвердительно кивнул Сашка, тяжело вздохнув и потерев скулу.
   - Вот и делай выводы - верить ли книжкам...
   - Так я про другое говорю, - напомнил Сашка резким тоном.
   - Старик сказал, что ты еще можешь вернуться...
   - Без тебя я никуда не пойду, - заявил он девушке.
   Людмила молчала. Сашка потоптался на месте и спросил:
   - И что нам делать?
   - Мне дорога заказана, - тяжело вздохнув, сказала Людмила. - Я пролила кровь на землю. А ты еще можешь вернуться.
   - Оставить тебя с этими шизиками? - воскликнул Сашка. - Я лучше... я лучше...
   Он заметался, наконец, увидел нож на столе и, схватив его, чиркнул лезвием по ладони.
   - Вот! Смотри! - торжествующе крикнул он, демонстрируя порез, из которого сочилась кровь и крупными каплями спадала на землю.
   - Ну и дурак же ты, - притворно рассердилась Людмила, которой было приятно видеть, как сильно ее любит парень.
  Сашка широко размахнулся, высоко подняв топор над головой, ухнув, мощно ударил. Березовое полено разлетелось на две половинки. Удовлетворенно хмыкнув, он вопросительно посмотрел на наставника, а тот, в ответ, резко опустил палку на Сашкины плечи. Степан с невозмутимым видом наблюдал за тем, как парень колол дрова. Однако, когда его ученик делал слишком широкий замах, поправлял его, протянув палкой по хребтине. Девушки хихикали каждый раз, когда Сашке доставалось от наставника. Они собирали дрова, складывая высокую поленницу.
  Сашка, повинуясь молчаливому указанию наставника, взял топор в правую руку, правильно расставил ноги и вновь ударил, уже одной рукой. Топор глубоко застрял в древесине.
  - Мощнее, - прокомментировал Степан.
  Сашка с трудом вытащил топор, повторив удар. На сей раз Степан, глядя на разлетевшиеся половинки, остался доволен.
  - Хватит, - сказал он, отвернувшись.
  Там у плетня, на котором разместилась стайка любопытных воробьев, стояли вбитые в землю разной высоты столбы. Сашка, украдкой вытирая пот, притащил с собой полешки, которые надлежало водрузить на столбы. Ругаясь про себя, он принялся за новое упражнение, проклиная свою судьбу.
  Три месяца пролетели как один день. Он давно уже ничем не отличался от обитателей деревни, ходил в домотканой одежде, отрастил волосы и отпустил бородку, за которой приходилось ежедневно ухаживать. Хозяева дома не ласково встретили пришельцев, Сашка даже понял, что их хотели обратить в рабство, но вмешательство таинственного старика странным образом изменило их с Людмилой судьбу.
  Дмитр и Добрана продолжали относиться к пришельцам настороженно. жена долго выговаривала мужу, после его разговора со Степаном, но калека оставался неумолим. Сашке, получившему свободу, пришлось не сладко. Он принимал деятельное участие в хозяйственной жизни семьи, да Степан взялся за его обучение. К вечеру парень валился с ног, а утром все начиналось с начала. Людмиле тоже нашли дело по силам. Девушка уже ходила самостоятельно, по первости опираясь на костыль. Они уже недурственно говорили на местном наречии, но поговорить о дальнейшем своем бытье у них не получалось. Обитатели дома внимательно следили, что бы Сашка не оставался наедине с девушкой.
  С приходом осени Степан освоился с протезом и даже мог бегать. Не так быстро, как раньше, но все же он уже не чувствовал себя калекой. Это было видно по его общению с братом. Дмитру и его жене совсем не нравилось, что Степан стал прежним и только серебро, выданное Сашкой, мирило их с присутствием родственников и приживалок, какими они были в глазах Добраны.
  Сашка был на острове всего ничего. Что успел - прихватил, а на утро остров исчез. Просто испарился, и ничего не напоминало, что он когда-то был тут. Сашка долго искал его, но безрезультатно. Только лодку потерял, наткнувшись на корягу в воде, которую не заметил и чуть не утоп у самого берега. Его спас Степан, тайком наблюдавший за парнем из кустов. Он бросил жердь Сашке, когда парень совсем распрощался с жизнью. Так уж получилось, что Степан стал в курсе о Сашкиных запасах. Среди прочего, что Сашка успел перевезти на большую землю, был протез. Его парень вручил Степану и тот пришелся в пору, как будто на него делали. Степан долго пытался объяснить парню, что следует молчать о его богатстве. Сам он несказанно поразился диковинным штукам, особенно разным образцам холодного оружия. Вдвоем они припрятали добро до поры до времени, а мешок с мукой Сашке пришлось тащить на спине до самого селения.
  Добрана обрадовалась муке, а что наплел Степан женщине насчет муки, Сашке осталось неведомо. Парня отправили помогать сыновьям Дмитра, и потом ему дела не было до объяснений с Добраной. Сашка старался не попадаться на глаза злющей бабе.
  Осень пролетела как один день. Они дождались первого снега. Степан с Дмитром засобирались в дорогу и, проснувшись поутру, Сашка обнаружил их исчезновение. Мужики отсутствовали несколько дней. Вернулись домой не одни, а в сопровождении высокого мужика с тонкой и длинной шеей. Рост этого мужика, перед которым все домочадцы лебезили не по-детски, увеличивала неестественная худоба. Мирон был княжеским тиуном, из свободных. Путешествовал он под охраной одного вооруженного человека - молодого, веселого парня с множеством веснушек на простоватом лице, и вечной глуповатой улыбкой, отчего он казался этаким деревенским увальнем.
  Первое впечатление оказалась обманчивым. Пока тиун ожидал людей на сход, Степан предложил Мирону, чтобы Федот, так звали увальня, поучил уму разуму Сашку. Мирону парня представили, как сына побратима Степана. Тиун, бросил оценивающий взгляд на Сашку и согласно кивнул. Бойцам Степан выдал деревянные палки, потребовав от каждого подтвердить перед тиуном, что бьются они добровольно. Федот продолжал глупо улыбаться, когда Сашка атаковал. Деревянный меч рассек пустоту, где мгновением раньше стоял Федот, и боль обожгла Сашкины ягодицы. Он быстро развернулся, махнув мечом, но опять противник удивил Сашку, быстро сместившись в сторону, заходя со спины. Его едва уловимые движения отличались необыкновенной плавностью, он словно парил над землей. Сашка успел заметить его передвижения боковым зрением, когда рука еще не завершила движение. Он упал с перекатом, избегнув повторного позора.
  Федька уже не улыбался, сосредоточившись на бое. Он призывно махнул мечом, предлагая противнику атаковать его.
  - Ну, нет... - сквозь стиснутые зубы процедил Сашка.
  Он кружил, как его учил Степан, пытаясь спровоцировать Федота на атаку. Парень демонстративно зевал, демонстрируя пренебрежение к противнику. Во время очередного зевка, Сашка стремительно атаковал, как оказалось пустоту. Федот непостижимым образом ушел с линии атаки, больно приложив деревянным мечом по Сашкиному затылку. На этом бой закончился.
  - Говоришь первый раз меч в руки взял нынче летом? - спросил Степана Федот.
  - Да, - подтвердил немногословный Степан.
  - А не плохо совсем, - похвалил парня Федот.
  Этот, с виду деревенский увалень, слыл одним из лучших мечников княжества, и лишь не многие профессионалы могли соревноваться с ним в мастерстве.
  Очухавшись, Сашка сильно переживал из-за конфуза, но Степан шепнул ему, что все не так уж и плохо. А потом Сашка забыл про бой, заинтересовавшись действом, разыгравшимся на огороженном плетнями пространстве. Тиун собрал десятских. Каждый из них стоял со своим десятком, бородатыми мужиками, большей частью звероподобного вида. Сашка уже привык к ним и более не пугался. Народ в массе своей был спокойным и добрым. Буйных сплавляли князю еще в раннем возрасте, отдавая в воинское обучение. Тиун затеял из-за напасти приключившейся с десятским Лавром. Кузнец с недавнего времени страдал немотой и уже не мог выполнять свои обязанности. Он изредка бросал на Сашку грозные взгляды, не сулящие парню ничего хорошего. Сашка почесал ушибленное место на ноге. Степан часто привлекал в качестве инструктора кузнеца. Лавр как никто другой владел секретами боя на секирах и топорах и многому научил парня. Сашка мог бы гордится своими успехами, если бы не скверный характер кузнеца. Стоило Сашке отшлифовать один из приемов, как Лавр применял более заковыристый и, Сашка получал очередную порцию синяков или легкий порез на коже. Парню порой казалось, что Лавр своей секирой мог бы побрить Сашку, даже не оцарапав. А легкие порезы, которые он наносил парню имели цель унизить его.
  Вместо Лавра народ выбрал нового десятского, и тиун утвердил его в должности. Потом Мирон зачитывал грамотку. Тиун тут выполнял роль главного фискала, собирая налоги с населения. Сашке скоро наскучило его слушать, а вот мужики внимали словам тиуна, иногда пытаясь протестовать или что-то там доказать. Обсуждение шло бурно. Тиун упрямо стоял на своем, когда дело касалось прошлогодних недоимок. Местные мужики горячились, кричали, бросали шапки оземь, но все их причитания совсем не волновали представителя власти, требовавшего выплатить положенное в полном объеме. Сашка убрался, пока его никто не заметил и, поспешил к Людмиле.
  Вечером тиун проставился, накрыв для народа поляну. Для Сашки это было в диковинку. Главный местный налоговик кормит и поит налогоплательщиков, такого чуда он еще не видел. Мужики смерившиеся с необходимостью выплаты налогов с горя напились. Многие даже на ногах не стояли, таких под руки уводили жены и дети.
  Утром Мирон уехал, а в селяне стали собираться в дорогу. В сборах прошла целая седмица, но, когда обоз тронется в путь, Сашка не знал. Наконец, десятский всех позвал на сход и объявил дату отправления.
  Степан, вернувшись со схода велел Сашке собираться в дорогу. Людмила с мольбой смотрела на благодетеля, и Степан растаял под ее жалостливым взглядом.
  - Собирайся и ты. С нами поедешь, - велел он ей.
  Людка совсем по-детски захлопала в ладоши, а потом стремительно бросилась на шею к Сашке, успев быстро шепнуть на ухо.
  - По дороге сбежим.
  Сашка уже давно готовил побег. Терпеть семейство Дмитра уже было не в моготу. Да и Степан с дочкой, хоть вида и не показывали, но тоже тяготились гостеприимством родственников.
  Целый день оставаясь на виду, Сашка заметно нервничал. Он с сыновьями Дмитра перетаскивал корзины с зерном, нагружая сани, потом таскал кули и разделанные туши, завернутые в мешковину. Ему постоянно делали замечания - то не туда положит, то не так поставит. Бочку, битком набитую шкурками, загрузили последней, а ему так и не удалось отлучиться, чтобы добраться до тайника. Однако, на ночь глядя, санный поезд никуда не поехал, и дождавшись, когда все домочадцы уснут, парень осторожно стал пробираться к выходу.
  - Ты куда? - приглушенный голос Степана, раздавшийся среди дружного храпа заставил Сашку вздрогнуть.
  - До ветру я, - шепотом ответил он.
  - Дверь плотней затвори за собой, - буркнул Степан и вновь провалился в сон.
  Добравшись до тайника, Сашка зарядил пистолеты. Ящичек от них он убрал обратно в тайник, а оружие завернул в кусок старой полуистлевшей ткани, которую дала ему Людмила. В сумке лежал небольшой запас золота и серебра, а также пули и порох в специальных емкостях. Еще Сашка прихватил с собой нож с широким лезвием и длинный и узкий кинжал. Большего из оружия он поостерегся брать, так как боялся, что его тайник будет легко обнаружить. Подхватив сумку, он пробрался к саням и спрятал ее среди зерна. Накрыв короб крышкой и укрыв сани старыми шкурами, он поспешил назад в дом.
  Утром Степан придирчиво осмотрел сани, поправляя шкуры. Сашка взопрел, когда Степан заметил не плотно подогнанную крышку короба, но бог миловал, Степан ничего не заподозрил. Братья с отцом запрягли лошадей. Степан отвел места в санях для Людмилы и Сашки. Как назло, бывший дружинник усадил Людмилу рядом с собой, а Сашке отвел место в санях рядом с бывшим десятником, который вызвался сопровождать их до города.
  Остальные деревенские мужики давно уже были готовы и санные поезд двинулся в путь. Дороги как таковой не было, пробирались через лес, часто сворачивая в сторону. Заночевали тоже в лесу, разведя большой костер, на котором быстро приготовили горячую еду, но вначале растопили снег, чтобы напоить коней.
  На следующий день обоз добрался до большой деревни, где собирались селяне с окрестных поселений. Мирон, которому доложился Степан, отвел для вновь прибывших место в доме на отшибе. Но Степан воспользовался гостеприимством хозяев лишь отчасти. Они покушали горячей пищи и ушли спать на улицу. Спали в санях, завернувшись в шкуры и зарывшись в пахучее сено.
  Утром Сашка незаметно шепнул Людмиле:
  - За рекой будет большая дорога. Там и сбежим, а то в этих дебрях заплутаем и пропадем.
  Девушка согласно кивнула.
  Выбравшись из дремучего леса на большую дорогу, санный поезд увеличил скорость. Заночевали в большой деревне, где им обеспечили теплый кров и горячую пищу. Степан, как чувствовал, не оставлял Людмилу без догляда. Сашка уже ревновал девушку к одноногому дружиннику, оказывающему знаки внимания его девушке. Самое обидное, что Людмила их благосклонно принимала, объясняя это стремлением усыпить бдительность ухажера. За самим Сашкой постоянно приглядывала дочка Степана, положившая глаз на парня. Она буквально в первый же день перебралась к ним в сани и как бы невзначай старалась устроится поближе к Сашке. Лавр только усмехался в бороду, видя, как девчонка охмуряет парня.
  Сбежать у них не получилось. Надежды Сашки добраться до Новгорода растаяли как дым. Вместо этого они прибыли в пункт назначения - город Резань. По нынешним меркам столица княжества представляла собой настоящий мегаполис с мощными древо-земляными укреплениями. Издалека рассмотреть древний город Сашка не смог - банально проспал. А когда проснулся, то обоз полз уже по деревянному мосту у воротной башни, поражавшей своими размерами.
  Попав в город, обоз разделился. Часть осталось ожидать указаний, а с десяток саней поехали дальше. Улица, по которой они ехали, была слишком узка. Сани едва могли разминуться на улице. На развилке их встретили княжеские слуги. Они показывали куда ехать, так как у князя припасы хранились в разных местах. Ехали не долго. Сашка удивленно вертел головой, открыв рот. Ему все было интересно. Ворота большой усадьбы стояли отворенными, сани по очереди заезжали в просторный двор, где многочисленные слуги распрягли коней и уводили в конюшню. Въехав во двор, Сашка слез с саней, и стал осматриваться. Началась неизбежная суматоха. Парень перетаскивал добро в хозяйственное помещение, а потом помогал сверять привезенное с описью.
  Вечером, уставший Сашка хотел прилечь, чтобы забыть все, что с ним приключилось. Он так и не нашел Людмилу, и никто не знал, куда она подевалась. Вертихвостка Радка, тоже куда-то исчезла, как и ее отец. Он заглянул в конюшню. Лошади исчезли. Буря мыслей и чувств, поднявшаяся в душе, не давала заснуть. Ревность терзала его так сильно, что он вскочил не в силах ни лежать, ни сидеть. Тогда он, прихватив сумку из-под лавки, в расстройстве побрел на улицу. Вскоре он добрался до дома, в котором безошибочно опознал местную точку общепита.
  Внутри корчмы тепло и сумрачно. В нос шибануло смесью самых разнообразных запахов. В большой печи томился глиняный горшок со щами, из пристроенной клети, куда сразу за буфетом вела открытая дверь, доносилось шкварчание жарившегося на открытом огне и сковородах мяса. Молодые безусые парни, в длинных, до самых колен рубахах, как один стриженные под горшок, шустро сновали туда-сюда торопясь разнести заказы и прибрать со столов. Аппетитные запахи с поварни смешивались с запахом свежесваренного пива и вареного меда.
  В просторной светлице, где сидели посетители, крепко пахло переваром. Свет от сальных свечей едва разгонял мрак. Было очень шумно: несмотря на поздний час, в заведении полно народа. За длинным дубовым столом расположилась состоятельная компания, заказавшая вареного меда. Напротив, попивая сбитень, мирно беседовали землепашцы, обсуждая цены на овес, а за ними, потягивая пиво, клиент сговаривался с мастером о выполнении заказа на пошив плаща из материала, который должно мастеру взять у какого-то Вячика. Дальше за ними, Сашка разглядел свободный стол. Пробегавший мимо мальчишка, сразу переставил к нему свечу, забрав ее у покидавшей корчму подвыпившей компании мастеровых.
  Сашка прислушался к разговорам за соседними столиками и сразу навострил уши.
  - Они убивают всех, кто посмел им перечить. Женщин, детей, стариков. Даже в рабство не берут, - вещал приземистый, широкоплечий морщинистый старик, скорее всего купец, судя по дорогим портам.
  - Неужто? - кто-то из многочисленных слушателей ахнул в изумлении.
  - А князей, кои не покорились их хану, они станут преследовать хоть до края земли, - продолжал нагонять жути купец.
  - Знамо дело. Половецкие ханы к нам прибежали за помощью, и что вышло? - напомнил кто-то из слушателей.
  - Знамо. Знамо. Помним, - все согласно закивали головой.
  - А еще они вырывают сердце у тех, кто посмел встретить их оружными, а из отрубленных голов возводят громадной величины холм, - тут рассказчик помог себе руками, показывая какой высоты получился холм.
  - Неужели сам все это видел? - спросил сидевший напротив дородный купец.
  - Своими глазами, вот те крест, - подтвердил рассказчик.
  - Как тогда ты живой выбрался, если сам видел? - спросил недоверчивый горожанин.
  -Так они купцов не трогают, - с ухмылкой ответил купец. - Я скажу более, они нас привечают. Мыто один раз заплатил и езжай хоть до самой полуночной страны, где живут люди с песьими головами.
  - Свят. Свят. Свят, - закрестился народ.
  Сашка перестал прислушиваться, когда к нему подошел молодой парень в серой, испачканной жирными пятнами, домотканой рубахе длиною до колен, некий местный аналог официанта, чтобы принять заказ.
  Злость на девушку все еще переполняла Сашку и, он сгоряча решил утопить печаль в вине, а не в тех напитках, которые тут предлагались посетителям.
  - Вино есть, - невозмутимо ответил парень, вытирая стол грязной тряпкой, мимолетным взглядом оценив платежеспособность клиента.
  Видно внешний вид заказчика вызвал некоторые сомнения в его платежеспособности, так как парень, приняв заказ, продолжал стоять, разглядывая засаленную столешницу. Сашка небрежно бросил серебренную гривну на стол со словами:
  - Неси все что есть.
  Парень ловко поймал гривну и пулей умчался выполнять заказ. Вскоре объявился сам корчемник, лет сорока, с редкими седыми прядями в густой шевелюре черных как смоль волос, свободно ниспадающих на плечи, и полным хорошо откормленным телом. Два молодца за ним тащили настоящую амфору по форме напоминающую морковку. На правой руке корчемника не хватало двух пальцев, а левый глаз закрывала кожаная повязка, что в купе с курчавой бородой, окрашенной в ярко-золотистый цвет, делало его похожим на пирата. Он лично водрузил амфору в специальную выемку в полу и демонстративно сорвал свинцовую печать на горлышке сосуда, что бы клиент убедился в его честности.
  - Корчагу всю выпьешь? - пробасил он.
  Сергей оценил размеры ёмкости и согласно махнул рукой:
  - Оставляй.
  Хозяин принес кувшин и деревянные чарки. До краев наполненный кувшин он поставил перед щедрым посетителем и подал знак помощнику, который спешил к клиенту со снедью.
  Сашка залпом, одна за одной, выпил несколько чарок, крякнув от удовольствия. Вино оказалось вполне приемлемым, с мягким медово-сладким вкусом. Небольшие размеры амфоры, говорили сами за себя - хорошее вино на Руси стоило дорого и не каждому по карману.
  Откуда ни возьмись нарисовались два подозрительных типа в изрядно поношенных портах, бесцеремонно подсевшие за стол.
  - Гуляем, друже? - обдав смрадным луковым запахом, исходящим из беззубого рта, спросил чернявый тип неопределенного возраста, с приплюснутым носом и косым, тянувшимся через весь низкий лоб багрово-синюшного оттенка рубцом шрама.
  Его грязные, давно не мытые руки, с обгрызенными ногтями тянулись к кувшину с вином.
  Сашка брезгливо скривился. Рука непроизвольно сжалась в кулак, но ударить он не успел. Подельник чернявого, нервно затеребил товарища за рукав, испуганно глядя за Сашкину спину.
  - Пошли вон! - властно пробасил голос за спиной.
  Парочка, как нашкодившие коты, бросилась удирать, молниеносно выскочив из-за стола и исчезнув в темном углу корчмы.
  Обернувшись, Сашка разглядел вполне прилично одетых людей. Уже изрядно захмелевший, он обрадовался возможности поговорить, излить душу, потому он сделал приглашающий жест, крикнув трактирщику:
  - Еще стаканов неси.
  Налив гостям вина, Сашка поднял чарку и выпил за здоровье новых знакомцев.
  Они разительно отличались друг от друга. Высокий и широкоплечий богатырь с голубыми глазами, с копной пшеничного цвета волос на голове назвался Микулой, а другой, небольшого росточка, щуплый, чернявый отзывался на имя Симон. Причем он в отличии от своего друга ни минуты не сидел на месте, постоянно ерзал на лавке, жестикулируя широко размахивал руками, а взгляд у него был какой-то бегающий, но очень цепкий.
  - Ты Симон, успокойся, - обратился к чернявому Микула.
  - Да как мне быть спокойным, когда такие страсти тут по-рассказывали, - он бросил нервный взгляд на Микулу, но положил руки на стол, крепко вцепившись в стакан.
  Они разговорились. Темой для обсуждения стали байки приезжего купца о жестокости татар. Вскоре они увлеченно спорили. Новые приятели убеждали Сашку, что неудача на Калке вполне объяснима. Не стоило доверять половцам, бежавшим от врага поджав хвост. Не подставь они княжеские дружины под удар - быть бы татарам битыми. Вот булгары вломили татарам, когда они возвращались назад, взяв у них богатую добычу. Все брони и оружие русских воинов, взятое татарами на Калке в качестве добычи достались булгарам, и многие пленники поменяли хозяев. Однако Булгар не далече - большинство выкупилось из полона, а кто не сумел - видно не судьба.
  Сашка в пылу спора заявил, что скоро татары придут и всех нагнут, обратив в рабство. С ним не соглашались. В Резанском княжестве сильные князья с многочисленными воями, а городской и сельский люд еще многочисленней - ополчение если надо соберется большое.
  - Надо предупредить князя! - пришла вдруг в голову шальная мысль.
  - Надо, - охотно согласились с ним новые друзья.
  Опустошив корчагу, приятели, пьяно шатаясь на ходу, отправилась предупреждать князя о грозящей опасности. Пока они шли по улицам, Сашка на морозе немного протрезвел, и испугался. Вся его уверенность, обретенная от выпитого вина, моментально испарилась. Друзья же, когда он пошел на попятную, отреагировали неожиданно. Один стукнул парня по голове, а Микула подхватил обмякшее тело и легко закинул на плечо. Буквально еще несколько мгновений назад эти двое еле стояли на ногах, а теперь твердым шагом понесли свою добычу, прихватив Сашкину сумку и спавшую с головы шапку. Снег поскрипывал под ногами исчезающих во мраке ночи княжеских слуг.
  Кап. Кап. Кап. Голова раскалывалась от боли. Сашка открыл глаза, сделав попытку подняться, но смог пошевелить только головой, отчего мозг пронзила резкая боль.
  - Надо же было так вчера надраться, - подумал он с тоской, вспомнив попойку.
  Мочевой пузырь настоятельно требовал опорожниться, и он вновь сделал попытку подняться. Однако не смог пошевелить ни рукой, ни ногой, причем руки оказались вытянуты над головой и их что-то удерживало. Он испугался. Пахло сыростью и еще эта противная капель давила на мозги со страшной силой. Переполненный мочевой пузырь не выдержал. Сашка обмочился.
  Во рту пересохло. Его мучила страшная жажда, а вода была так близко, что только обостряло пытку.
  - Пить. Пить. Пить, - шептал он пересохшими губами до тех пор, пока не провалился в полуобморочное состояние.
  Сколько прошло времени, он не знал. В помещении, где его держали, царила абсолютная темнота. Вдруг, скрипнула отворившаяся дверь, и он успел разглядеть в тусклом свете факела человека очень мрачного вида, в буром кожаном фартуке. Тот быстро прошел мимо него и Сашка понял, что он растянут на лавке. Вывернув голову насколько возможно, Сашка наблюдал, как незнакомец размеренно шел вдоль каменной стены, останавливаясь на мгновение, чтобы зажечь светильники.
  Стало светлее. От увидено стало жутко. На вбитом в стену крюке висел человек подвешенный за ребра. Бедняга не подавал признаков жизни. У самых его ног на грубо сколоченном табурете лежало нечто похожее на щипцы.
  Мрачноватый человек в залитом кровью фартуке из стоявшей у стены бочки зачерпнул ведром воды и плеснул на Сашку. Ни слова не говоря, он продел железный крюк под веревку, стягивающую Сашкины запястья.
  Противный и от того пугающий, скрип деревянного блока и на тянувшаяся веревка, приподнявшая Сашку с лежака, заставили его запаниковать. Пыточный мастер ловким движением освободил ему ноги, и парень взлетел ввысь, повиснув под потолочной балкой.
  - Ты что козел делаешь? - закричал парень в ужасе. - Отпусти меня!
  Мужик не реагировал. Он, также молча, взял кнут и несколько раз, с оттягом, полоснул кожаной плетью по Сашкиной спине. Вспышка боли раскаленной стрелой пронзила мозг, растекаясь по всему телу. Огненные языки обожгли кожу на спине. Бушующее пламя, все сильней разгораясь после каждого удара, исторгало нечеловеческие вопли из Сашкиной глотки.
  Его мучитель оставался равнодушен к крикам. Он иногда останавливался, что бы плеснуть холодной водой на жертву и вновь принимался за дело. Сашка уже не мог кричать, а только хрипел, конвульсивно вздрагивая после каждого удара. Потом просто повис, уже не реагируя на плеть.
  Наконец пытка закончилась. Ледяная, вода, выплеснутая в лицо, привела парня в чувство. Он мутным взглядом смотрел на лужу крови под ногами, желая вновь провалиться в небытие, но с каждым новым ушатом воды жизнь возвращалась к нему, а вместе с ней острая, пронзительная боль терзавшая тело.
  - Как твое имя?
  Уже в который раз спрашивал мягкий, убаюкивающий голос.
  - Александр, - с трудом прошептал парень.
  - Не слышу!
  Резкий окрик слева заставил парня вздрогнуть всем телом.
  - Пить, - еле слышно прошептали потрескавшиеся губы.
  - Напоите его, - велел добрый голос.
  К губам приблизилась деревянная плошка, он успел сделать всего один глоток и воду отобрали.
  - Пусть пьет вдоволь, - разрешил голос.
  Сашка напился, чувствуя безмерную благодарность к обладателю этого чудного голоса.
  - Как тебя зовут, и чьих ты будешь? - все так же мягко вопрошал он.
  - Александр, - ответил парень, которому нечего было скрывать, а доброта и милосердие, сквозившие в этом спасительном для него голосе, вселяла надежду.
  - Откуда ты? - по-отечески мягко спросил голос.
  Сашка пытался сфокусировать взгляд, продираясь сквозь кровавую пелену, застилавшую глаза. Он хотел посмотреть на этого доброго человека. Хотел сказать ему, что ни в чем не виноват.
  Плеть вновь обожгла спину. Сашка от неожиданности протяжно закричал.
  - Вот видишь, тебе лучше все нам рассказать, - продолжал увещать голос.
  - Я все скажу, - сквозь рыдания сказал Сашка и взмолился. - Только не бейте!
  - Слабоват оказался - впервые за все время сказал разочарованный заплечных дел мастер.
  - Я спасу тебя, - пообещал голос. - Но, чтобы ты раз и навсегда запомнил, что тебя ожидало - взгляни сюда.
  Грубым толчком парня повернули. Недалеко от него, подвешенный за потолочную балку, висел человек. Вернее, то, что от него осталось. Сашка смотрел полными ужаса глазами на вывернутые ребра, на кожу клочьями свисавшую с ног и груди, на отрезанный нос и лишенные плоти костяшки пальцев.
  - Достаточно, - велел голос, и Сашку вновь повернули.
  Он сразу стал отвечать на вопросы, даже не думая запираться. Единственное, о чем он умолчал - что он чужой в этом времени. Его считали лазутчиком татар - ну и пусть считают. Жалко только, что пришлось втянуть в это дело Людмилу. Местная спецслужба оказалась в курсе появления в далеком селище непонятных незнакомцев. Как пить дать местный поп настучал. Приезжал он как-то раз, все выспрашивал, да вынюхивал. Сашке он тогда сразу не понравился, мало того, что гречанин, так еще и скользкий такой, мирских удовольствий не чуравшийся.
  Разобравшись с личностью подозреваемого, резанский епископ, сухопарый старичок с окладистой бородой и мягкими, лучившимися добротой глазами, плавно перешел к другому вопросу. Он поинтересовался, знает ли Александр человека, висевшего на веревке. Для лучшего узнавания тому плеснули водой в лицо и приподняли голову. Сашка понял, что несчастный еще жив.
  - Первый раз вижу, - хорошо рассмотрев незнакомца, сказал он.
  - А вот это тебе знакомо? - служка по сигналу священнослужителя выложил на стол пистолет Макарова и сотовый телефон, той же модели, какой пользовался Сашка в прежней жизни.
  Вот это да! Откуда у них это?
  - Я не знаю, что это такое, - соврал он, лихорадочно думая, как выкрутиться из этой передряги.
  - А это тебе знакомо? - из сумы на стол выложили пистоли и другие его вещи.
  - Да, - не стал он отпираться.
  Допрос продолжился. Один из служек тщательно записывал вопросы и ответы. Парень врал и изворачивался. Запутался в показаниях и был снова нещадно бит. Наконец, его оставили в покое, выбив признание в колдовстве и работе на татар.
  - Я полагаю, - сказал резанский епископ Ефросин, - приспешника дьявола надо сжечь, очистив огнем его заблудшую душу. Это все, что мы можем сделать для спасения его грешной души.
  - А может он прав, и татары действительно придут к нам? - спросил князь, молча присутствовавший на допросе.
  - Это дело не наше, - ответствовал епископ. - Если придут, то за грехи князей земли русской.
  - Истинно. Грешны мы, - согласился Ингварь Игоревич. - Но все же я велю подновить тарасы и углубить ров.
  После их ухода, заплечных дел мастер снял парня с блока. Затащил обмякшее тело в клетку, швырнув на земляной пол. От продирающего, до самых костей, холода Сашка пришел в сознание. Он осмотрелся. Его закрыли внутри деревянной клетки, с наваленной в углу соломой. Стуча зубами, он еле добрался до нее, зарывшись, как мог. Теплее не стало. Его мучитель ушел, погасив факелы в бочке с водой.
  Через какое-то время дверь вновь скрипнула, мерцающий огонек свечи на мгновение высветил бородатое лицо. Сашка испуганно забился в угол, но человек зажег факел на стене и стал осматриваться. Вначале он подошел к подвешенному бедняге, посветив себе снятым со стены факелом. Потом, направился к клетке, спросив:
  - Александр, ты живой?
  Сашка узнал голос Степана.
  - Живой еще, - стуча зубами, ответил он.
  - Погодь немного, - Степан отошел в сторону, уступая место своему товарищу, стоявшему за его спиной.
  Человек стал возиться с замком и быстро открыл его. Степан вытащил парня из клетки, шепнув подельнику:
  - Про порты-то мы забыли.
  Кузнец кивнул и принялся шерстить по углам. Вскоре он нашел то, что искал.
  Вдвоем они быстро одели парня.
  - Позови Козьму, - почти закончив одевать парня, велел Степан кузнецу.
  Кузнец ушел и вернулся с широкоплечим мужиком в нагольном тулупе.
  - Давай прощаться, что ли? - сказал мужик.
  - Может с нами? - предложил Степан.
  - Куда мне... - Козьма протянул левую руку. - Длань сохнет. Да и кашель замучил. Потому и приставили меня сторожить пленников. Скоро князь, как тебе выдаст гривну и выставит со двора.
  - Ну как знаешь, - вздохнул Степан.
  - Куда поедешь-то? - участливо спросил Козьма.
  - В Чернигов сначала, а там куда бог велит, - ответил Степан.
  - Не довезешь, - тяжело вздохнув, стражник кивнул в сторону Александра. - Ишь как горит.
  - Может и не довезу, - согласился Степан.
  - Зачем он тебе? Токмо рисковал зря. Не жилец он. - осуждающе заметил товарищ.
  - Он мне ногу новую подарил, - фыркнул Степан, не желая говорить правду.
  - Ну, с богом, - старый друг Степана нервничал. - Токмо свяжите меня крепче, и синяк под глазом поставьте.
  - Это можно, - улыбнулся Степан.
  Лавр размахнулся и от души вдарил сторожу. Козьма отлетел к стенке, свалившись на пол. Кузнец связал стражника его же поясом, но меч забирать не стал. Просто откинул его подальше.
  - Вещи мои заберите, - слабым голосом попросил Сашка, указывая на стол.
  Лавр сложил все в мешок. Бросив мимолетный взгляд на истерзанного мужика, покачал головой. Достал нож и милосердно всадил его в самое сердце. Несчастный дернулся и затих.
  Пыточная камера стояла на отшибе, Сашка успел заметить, что представляла она обычную полуземлянку с двускатной крышей. Крадучись вдоль стены, Степан с кузнецом волокли Сашку, стараясь не шуметь. У ворот их ждали. Еще один товарищ Степана выпустил беглецов со двора через узкую калитку, дав себя связать. Выбравшись наружу, они пошли проулками, не решаясь выходить на главную улицу. Большой не отштукатуренный Успенский собор оставался по левую руку. Церковь Бориса и Глеба хорошо видная при свете луны была отличным ориентиром. Сразу за храмом, приятели свернули к кладбищу, и дальше пробирались, идя среди могильных плит и покосившихся крестов. Так они вышли к воротам на южной стороне города, где Степан остановился, прислушиваясь. Воротная башня охранялась двумя стражами, согревавшимися у костра. Степан дождался, когда один из них юркнул в башню, чтобы позвать сменщиков. Шел шестой час ночи.
  Беглецы осторожно перешли улицу, свернув в ближайший проулок. Собаки во дворе всполошились, загавкали. Степан перешел на бег. Лавр тащил Сашку на плече и чуть приотстал.
  - Давай шустрее, - обернувшись к нему, сказал Степан, опасавшийся, что лай собак привлечет внимание стражи.
  Кузнец остановился, чтобы перекинуть Сашку на другое плечо и, тяжело ступая, поспешил за Лавром.
  Не доходя до Борисоглебских ворот, Степан остановился. Долго осматривался по сторонам. Собачий лай остался вдалеке. Ярко светила луна. Впереди лежал пустырь, отделявший стену от усадеб и хорошо просматривавшийся со стороны ворот. Убедившись, что ворота не охраняются, Степан, утопая по колено в снегу, побежал к стене. Лавр тяжело дыша, поспешил за ним. По ведомым только ему приметам Степан нашел лаз в стене. Был он очень узок, и человек с трудом мог протиснуться сквозь него. Первым полез Степан. Кузнец протолкнул Сашку, а Степан помог вытащить парня, с другой стороны. Сашка застонал. Следом пролез Лавр.
  Спуск к реке с крутого обрыва чуть не выбил весь воздух из легких парня.
  Под самым обрывом в хаотичном порядке разбросаны дворы ремесленников, а чуть поодаль, соседствуя с полуземлянками бедноты, стояло подворье одного из резанских бояр. Степан уверенно шел к реке, обходя стороной богатые дома, где могли быть собаки.
  Выйдя на реку в условленном месте, они сели в поджидавшие их сани и понеслись по льду вверх по реке.
  В вознице Сашка опознал сына Дмитра, чему очень удивился. Местята откровенно недолюбливал приблудных, как он их называл за глаза. Но гадать, что двигало парнем, у Сашки уже не было сил. Вскоре он провалился в полуобморочное состояние.
  Очнулся уже в деревянном рубленном доме, лежа на широкой дубовой лавке стоявшей у самой стены. Потолок в доме, как таковой, отсутствовал, вместо него, источая приятный аромат, плотными рядами свисали веники. Рядом со столом, весело потрескивая, горела лучина.
  - Очнулся! - радостно заверещала сидящая рядом Рада.
  К нему сразу подошла Людмила, положа ладонь на лоб.
  - Температуры нет, - удовлетворенно заметила она. - Выкарабкался.
  - Где мы? - первым делом поинтересовался Сашка.
  - Я и сама не знаю, - призналась девушка. - В глуши какой-то.
  - Мы у тятиного побратима гостим, - подсказала словоохотливая Рада.
  Молодой, крепкий организм быстро шел на поправку. Сашка уже на следующий день пробовал присаживаться, а через пару дней попробовал вставать, а еще через день ему разрешили ходить.
  Степан, как парень очнулся, удовлетворил его любопытство. Один хороший человек предупредил Степана, что князь послал людей за ним и его спутниками. Ему повезло, что он с наступлением первого часа ночи увел девушек с собой навестить старого друга. Ветеран сидел дома, а его сын Василий служил князю. Вот парень и примчался с дурной вестью, что князь с епископом послали людей, да не отроков, а самых лучших гридней. Вышата сразу отослал сына обратно на княжеское подворье, осторожно вызнать причину такой чести, а сам отправился на то самое подворье, где искали Степана. По дороге он встретил Местяту, которого по счастью узнал, так как давно не видел парня. Местятка выглядел растерянным, шел, куда глаза глядят. Вышата привел его к себе во двор, и там парень поведал им, что княжьи слуги перерыли весь двор, ища виновных. В чем обвиняли Степана - никто не знал, но слух пошел гулять моментально. Якобы тать пытавшийся убить князя, показал на Степана, как на своего товарища. Местятка незаметно ускользнул с подворья и брел куда глаза глядят. Он испугался, что его призовут к ответу вместе с дядькой.
  Как стемнело, к концу первого часа, прискакал Василий с новостями. Ночью, говорят, поймали татарского лазутчика, а в град он приехал со Степаном, которого стали подозревать, что снюхался он с татарами.
  - Бред какой-то, - фыркнул Сашка.
  Дальше события разворачивались следующим образом - на вечевой площади выкрикнули о награде за поимку преступников. В городе оставаться стало опасно. Василий сообщил, что пойманный вор содержится в пыточной избе на старом княжеском дворе, отданном епископу. Сторожем там определили друга Степана. Вышата отправился к нему и договорился о побеге. Остальное, как говориться, дело техники. Вышата вывез девушек за город, велев им ждать в условленном месте в условленное время.
  - И что теперь? - выслушав рассказ Степана, спросил Сашка.
  - Думал в Чернигов податься, - мрачно сообщил Степан. - Но Василий сказал, что князь подался в Киев...
  - Зачем в Чернигов? - спросил Сашка и закашлялся.
  - Пока не поправишься никуда не пойдем, - предупредил Степан, игнорируя вопрос. - А там видно будет.
  
  Глава 4. Осада Киева Михаилом Черниговским.
  Великий князь Черниговский Михаил Всеволодович в свои шестьдесят выглядел очень молодо для своих лет. Седина на висках, да редкие морщины на лбу - вот, пожалуй, и все что выдавало в нем долгожителя. Внук польского короля Казимира, зять покойного влиятельного Галицкого князя Романа Мстиславовича, через сестру состоящий в родстве с владимирским великим князем, родственник через своего предка Владимира Мономаха и его жены английской принцессы Гиты Уэссекской с рязанским князем Ингварем Игоревичем, он единственный, из всех князей русских, обладал правом на киевский стол. Не все князья уважали его право на старшинство, но то их проблемы. Бог рассудит, а время покажет.
  Он с глубокой печалью на челе смотрел на желанный, и теперь, такой далекий Киев. Самый главный город на Руси, за обладание которым так долго спорили Ольговичи с Мономашевичами. Поначалу все так удачно складывалось - Великий Киевский князь Владимир Рюрикович, ставленник владимирского князя, отправил под командованием своего зятя князя Белзского, на помощь Даниилу Волынскому, приходившемуся Александру Белзскому двоюродным братом часть своего двора. Князь Александр давно спорил с братом за Волынь, но энергичный Даниил смог отстоять свое княжение. Недавно братья помирились и вместе пошли возвращать Даниилу Галич, где сидел королевич Андраш или Андрей по-нашему. Даниила поддерживали пригороды, но сами вечники Галича, оставаясь в меньшинстве, решительно стояли за королевича. Они тайком заключили союз с князем Александром, и тот наивно веря посулам отступил от брата. Но неожиданно для всех королевич умирает, и Галич отдался под руку Даниила. Александр как узнал про это - пустился в бега. Искал спасения у тестя - киевского князя, но был пойман. Владимир Рюрикович отправил сына в Галич, пытаясь вызволить зятя из заточения и восстановить пошатнувшийся союз с Даниилом, понимая, что может потерять Киев. Юрий Владимирский далеко, а вечники Киева все решительней проявляют недовольство своим князем. Князь киевский подозревал, что за пока еще глухим ропотом вечников стоят происки бывшего союзника - черниговского князя, но поделать с этим ничего не мог. Собственных сил у киевского князя мало, а старшая дружина не надежна, так как традиционно преследует свои корыстные цели. Самый главный вопрос, обсуждавшийся на переговорах - помощь, которую может оказать князь Даниил киевскому князю. А свободой зятя, князя Белзского, можно пожертвовать. Пускай посидит в порубе, ему полезно.
  Князь Даниил, воспользовался моментом, аки хищник вцепился в подвернувшийся случай наложить лапу на казну киевского князя и усилить свое влияние на него. Князь совершил неслыханное на Руси дело - послал своих верных видных дружинников Мирослава, Глеба Зеремеевича и иные бояры многы в Киев. Те смогли удержать вечников от выступления против своего князя, а главное, запустив руку в княжью казну, смогли нанять многочисленных соглядатаев следить за киевлянами, что бы они не впустили в град войска черниговского князя.
  - Что велишь, князь? - задал вопрос Федор, любимый боярин князя.
  Что бы князь не затевал, что бы не решил про себя, он обязан явить свой замысел боярам и получить их поддержку. За спиной Федора стояли суровые закаленные в боях воины, прошедшие огонь, воду и медные трубы. Но даже они понимали, что против Галицкого войска им не сладить. Даниил нашел общий язык с вечниками Галича и Вече поддержало своего князя в его просьбе помочь киевскому князю. Бояре Галича соблазнились большими выплатами, обещанными князем, а простой люд обрадовался возможностью пограбить. В итоге, как сообщил соглядатай, а сторожи, разосланные по округе, подтвердили - галичане собрали большое войско, по численности превосходящее войско черниговского князя.
  Черниговцы не раз скрещивали мечи и ломали копья с галичанами и по опыту знали, что бойцы те добрые. А тут еще из града киевский князь может ударить в спину. Усиленный галицкими боярами, вполне может поднять вечников и тогда дела у Черниговцев станут совсем плохи.
  - Что посоветуете, бояре? - дипломатично спросил князь, заранее зная ответ.
  Он старался скрыть разочарование и, только крепко сжатые кулаки выдавали его волнение.
  Бояре молча обменялись взглядами, поняв друг друга без слов, видно, они уже приняли совместное решение и только соблюдали принятые правила имитируя видимость совета с князем.
  - Надо уходить, - негромко сказал Федор, с прищуром глядя на князя.
  - Уходить...когда Киев почти мой... - задумчиво повторил князь, и резко вспылил. - Думаешь, мне это нравится? Думаешь, мне нравится уходить, когда победа так близка?
  - Даниил хитер, - напомнил боярин Варфоломей Кормиличич - Ну как пойдет на наши земли?
  Князь Михаил кивнул, соглашаясь со своим внебрачным сыном.
  - И вдруг с Даниилом идет Ярослав? Что тогда? - предположил боярин Жаден, чем вызвал вспышку ярости у князя.
  - Убирайся! - рявкнул великий князь Черниговский. - Ненавижу!
  Боярин дерзко усмехнулся в бороду.
  - Мне чего? Могу и отъехать, не велика беда... - дерзко заявил он. - Велишь с галичанами ратиться - исполню не раздумывая, живота не пожалею, но с гриднями Ярослава, ты, уж прости, князь, я в поле встречаться не хочу. Дорого мне встанет ваша катора.
  - Чтоб он сдох! Ненавижу, - озлобленно рявкнул Михаил.
  Бояре согласно закивали головами. В Чернигове отчаянного брата Владимирского князя не любили.
  - Я бы на месте Даниила к Чернигову двинул, - смело высказался Максим Лукинич, самый молодой и энергичный из бояр. А про Ярослава - пустое это все. Владимирский
  - Тогда, - князь сделал паузу, бросив прощальный взгляд на манивший его город. - Снимаемся и уходим.
  Дружинники, уже знавшие последние новости, обрадовались такому решению. Пускай добыча не велика - малость пограбили в окрестностях Киева, зато сражаться не пришлось. И дома многих из них ждут семьи. А если князь Даниил нападет на Черниговское княжество, то лучше им быть дома, чтобы встретить его на своей земле.
  Войско зашевелилось, собираясь в дорогу. Снимали шатры, укладывали провизию. Брони и оружие сложили в сани, чтобы идти налегке. Две конные сотни прикрывали отход княжеского войска, готовые в любой момент отразить атаку. Да полусотня пешцов осталась в кольчугах, на всякий случай. В случае чего, крепко встанут они стеной, сдерживая врага, а конные сотни ударят противнику во фланги.
  - Давай, боярин Федор, другую половину, - потребовал дерзкий боярин.
  - Как урядились, - согласно кивнул Федор, отсчитывая гривны. - Держи.
  - Чудно это... - произнес Жаден, пряча гривны. - Я ведь правду сказал. Ей богу, не хочу встречаться с гриднями Ярослава...
  - Отчего? - Федор искоса посмотрел на него. - Ты же служил ему...
  - Потому и не хочу. Звери они лютые... - честно признался боярин.
  - Ты и сам такой, - усмехнулся боярин Федор.
  - Так, то я... - согласился боярин. - А люди мои, что волчата перед матерым волком. Князь Ярослав собрал лучших мечников... Служить ему выгодно.
  - А что ты тогда отъехал от князя, раз выгодно?
  - Не твое дело, - злобно ответил боярин.
  - Значит, опять отъезжаешь? - спросил боярин Федор.
  Жаден презрительно усмехнулся.
  - Я в своем праве, - ответил он.
  - И куда поедешь? - добродушно спросил боярин Федор. - Сейчас многие разбегутся от князя.
  - Князей на Руси много, - пожал плечами боярин. - Добрый меч лишним не будет.
  Когда ближний боярин черниговского князя ушел, Жаден подозвал верного человека и зашептал на ухо:
  - Скачи к князю Даниилу. Скажи боярин велел кланяться. Скажешь бояре черниговского князя ратиться не желают и многие готовы отъехать.
  
  Со смотровой площадки тридцатиметровой башни, на сборы черниговцев мрачно взирал сам киевский князь. По случаю был он облачен в воинские доспехи, на перевези висел старый добрый меч князя. Алое шитое золотом и подбитое мехом княжеское корзно и золоченый шелом с медвежьей личиной делали его приметной целью для черниговских лучников, но никто даже не думал стрелять в князя. Рядом с князем стояли два его ближних боярина и галицкий боярин Глеб Зеремеевич.
  - Уходят, паскудники. Ей, уходят с награбленным, - кипя негодованием, прорычал Владимир Рюрикович.
  - Дозволь, княже, ударить, - сказал один из его бояр, поворачиваясь лицом к князю.
  - Мы их сомнем, - с воодушевлением поддержал товарища другой.
  - Отлично сказано, Ивар Юрьевич, - раздался за их спиной хриплый голос.
  Это произошло настолько неожиданно, что даже Глеб Зеремеевич слегка вздрогнул, а бояре князя чуть не подпрыгнули. Они обернулись, бросая злобные взгляды на стоявшего на последней ступеньке лестницы дружинника. Мирослав в отличии от бояр не был вооружен, но под суконным кафтаном он всегда носил кольчугу франкской работы тонкого плетения. Говорят, что взял он ее в поединке с одним франком, считавшимся до встречи с волынянином непобедимым бойцом. Князь поморщился недовольно. Он сильно недолюбливал этого дружинника. Если галицкий боярин Глеб Зеремеевич происходил из знатного галицкого рода, то Мирослав был из худородных волынян, душой и телом преданный князю Даниилу.
  - Смять можно то, что сминается, а этих - не сомнешь, - с издевкой сказал Мирослав. - Возьмут тебя в копья и мечами порубят...
  - А я смерти не боюсь, - ответ Ивора Юрьевича содержал открытый вызов.
  - Ну и дурак, - хмуро буркнул Мирослав.
  Не далее, как позавчера, послухи, нанятые на княжеское серебро, сообщили о сговоре киевских щитников, ночью намеревавшихся впустить в город черниговцев. Зачинщиков удалось нейтрализовать. Взяли по-тихому, отправив за ними четырех дворян во главе с детским. Мирослав подстраховался, дал им в помощь трех мечников из своей сотни. Они имитировали ограбление с убийством, вырезав спящие семьи. Киевляне как узнали про убийство - потребовали от князя найти злодеев. Больше всех орали щитники. Пришлось предъявить им виновников. На эту роль определили неких шестников , которым Мирослав посулил серебра и кров в Галиче. Те взяли на себя вину, но были убиты еще до суда при попытке к бегству.
  - А вдруг это ловушка? - задумчиво произнес Глеб Зеремеевич, которому его князь настрого запретил губить людей, ограничиваясь простой поддержкой киевского союзника, просто фактом своего присутствия в Киеве.
  Владимир отвернулся, что бы никто не увидел, как ненависть скривила лицо князя. Он киевский князь, а должен подчиняться худородному мечнику! Более того, задабривать его и других бояр Даниила. Глеб Зеремеевич получил от князя коня в подарок, ткани дорогие и серебра не мало. Тот же Мирослав одарен был щедрою рукою.
  - Не надо ссориться, - миролюбиво предложил князь. - Подождем прихода воев Даниила.
  
  По случаю снятия осады и ухода черниговцев восвояси, киевский князь проставился народу - поил медами и брагой, кормил за свой счет. Дружинники пировали в княжеском тереме, куда пригласили также князя Даниила и его бояр и ближних людей, которые в массе своей происходили из худородных. Владимир Рюрикович старался задобрить своих бояр из старшей дружины, а также заручиться поддержкой земских бояр и именитых людей.
  Казна княжеская на глазах опустела. Мало того, что пришлось кормить и поить три сотни галичан, так теперь еще по договору с князем Даниилом надо снабдить продовольствием остальное войско и выплатить князю приличную сумму. Даниил потребовал по 4 гривны на человека в боярских полках и по 5 гривен своим дружинникам. Сыну киевского князя пришлось согласиться на условия Даниила и отцу ничего не оставалось делать, как утвердить их.
  Князь притворно улыбался, одаривая на пиру галичан из сотни Глеба Зеремеевича и других земских бояр. Злость на себя, на свою скупость, распирала нутро князя. Не хотел тратиться на свою дружину - теперь швыряет серебро наемникам. Он специально задабривал галичан, обойдя богатством подарков двор Даниила. Но не забывал он и своих бояр - одаривал щедро. Младшая дружина тоже не была обделена вниманием - князь одарился на славу.
  - Слава нашему князю! - в пьяном угаре кричали отроки.
  Старшая дружина превознесла здравницы не менее усердно, но бояре уже знали о задумке князя и дали свое добро княжескому начинанию. Оставалось возбудить алчность у галичан и уговорить Даниила присоединиться к походу.
  - Я заплатил тебе, - уже который раз укорял Даниила Галицкого киевский князь.
  Князь Даниил с аппетитом поедал жаренное мясо, запивая дорогим вином из княжеских погребов. Он для себя давно решил, что примет участие в походе на Чернигов, но пока не соглашался, набивая цену.
  - А я помог тебе удержать княжение, - возразил Даниил с усмешкой на губах.
  - Мы легко разобьем черниговцев, - продолжил увещать галицкого князя овручский князь.
  Даниил искоса посмотрел на сына киевского князя. Ростислав княжил в Овруче, родовом владении своего отца и деда и к своим двадцати трем годам превратился в рослого, сильного воина, но был горяч и склонен к необдуманным поступкам. Даниилу нравился овручский князь за бесшабашность и удаль.
  - Моим слугам что со мной по три доли, тем, что остались в Галиче - по доле. Лично мне - два табуна коней, - наконец озвучил условия Даниил.
  - Побойся бога, - возмутился киевский князь. - За что доли-то платить тем, кто в Галиче?
  - Галичанам по доле на человека, а боярам галицким - по две, - игнорируя вопли князя, продолжал выставлять условия Даниил.
  - Согласен, - молодой овручский князь бесцеремонно вмешался в торг князей.
  Отец бросил на сына грозный, полный недовольства взгляд, и Ростислав сразу стушевался, опасаясь отцовского гнева.
  - С этим я согласен, - размеренно произнес Владимир Рюрикович. - Но долю получат только те, кто пойдет воевать Чернигов.
  Видя, как скривился рот недовольного Даниила, киевский князь упрямо сказал:
  - Своим слугам в Галиче сам плати.
  - Хорошо, - на удивление быстро согласился Галицкий князь.
  Владимир Рюрикович сразу заподозрил подвох и оказался прав в своих подозрениях.
  - Кони все должны быть боевые, - уточнил Даниил.
  - Один табун - боевые кони, а другой - вьючные, - быстро отреагировал киевский князь.
  - Хорошо, - опять легко согласился Даниил.
  Киевский князь обрадовался уступке. Как-никак сэкономил триста гривен.
  Князья еще долго спорили, Даниил выжал из киевского князя, помимо серебра, еще много разного товара. Ему очень нужны средства, что бы наладить добрые отношения с галичанами и маленькая победоносная война с черниговским князем уже принесла не плохие плоды. Не обнажив мечи, не пустив ни одной стрелы галичане обогатились за счет союзника. Даниил понимал, что при случае взятия Чернигова они обогатятся еще больше и авторитет князя после победы станет неоспорим. Это важно. Старшая дружина недолюбливает князя, хотевшего править самовластно, без оглядки на бояр. Даже пытались сжечь князя, но были своевременно схвачены. Даниил их помиловал. Акт милосердия принес свои плоды. Тот же Глеб Зеремеевич в благодарность встал на сторону князя и служил верно. Победа на Михаилом Черниговским и богатства, взятые в его стольном граде, сделают бояр еще лояльнее.
  
  
  
  Глава 5. Чернигов
  
  - Вот он Чернигов, - перекрестившись, сказал Степан, указывая на виднеющийся вдали огромный город.
  Сашка заворожено смотрел на отливающие золотом купала многочисленных церквей и храмов. На каменные стены Черниговского детинца, стоявшего на высоком холме, на мысу при слиянии рек, откуда хорошо должно быть просматривались окрестности.
  Беглецы наконец-то добрались до места назначения. Они отправились в путь, не дожидаясь, когда Сашка окрепнет. Тому были причины. Из Резани прикатил на санях Козьма. Больного дружинника, после побега Сашки, князь прогнал со двора, даже не выдав серебра на прожитье на первое время. Князь был очень зол. Учинил розыск ища виновных в побеге. Крайним сделали естественно Козьму. Хорошо хоть с миром отпустили, а могли и в поруб посадить. Козьма жил один, баба у него умерла зим пять назад, а сыновей прибрал бог во младенчестве. Осталась одна дочка, да и та жила в Чернигове, выйдя замуж за одного из княжеских слуг. Полюбился он ей с первого взгляда, но согласие на брак дочка долго не давала. Почитай лишь с третьего раза уступила настойчивым просьбам. Венчал молодых сам епископ Порфирий в главном храме стольного града. На свадьбе присутствовал сам князь и тысяцкий и еще много именитого народа. Жених, не смотря на молодость, уже десятник, находится на хорошем счету у князя.
  Молодые на свадьбу получили поистине княжеский подарок - подворье на предградье, сани, телегу, коров и две лошади. Про ткани на платье молодой и говорить нечего - дарили самые лучшие.
  К ним и собрался переехать на постоянное житье списанный подчистую ветеран. По пути заехал поделиться новостями к старому другу и неожиданно нашел там беглецов, которых объявили в розыск.
  Пришлось Степану велеть собираться в дорогу. Шила в мешке не утаишь. Скоро прознают в Резани и нагрянут княжеские отроки по их души. Не поднимать же меч на бывших товарищей. Степан решил уехать. Была еще одна причина побыстрей отправиться в дорогу. Сена у товарища рассчитано только-только, чтобы прокормить своих лошадок, а тут еще две коняки прибыло.
  Никакой видимой границы между княжеством не существовало, да и сами волости часто переходили из рук в руки. Просто Козьма сказал, что теперь опасаться не стоит - они уже на черниговской земле. Все селения, через которые держали путь беглецы, трудно назвать городами - скорее обнесенные деревянные стенами, а то и просто деревянным забором маленькие крепости. Но люди жили богато. Даже удивительно.
  В селище, где беглецам пришлось заночевать, хозяин дома, еще крепкий кряжистый мужик с натруженными руками, сообщил им новость - в княжестве беда. Киевский князь идет войной.
  - Так чего ты не прячешься? - удивился спокойствию мужика Сашка.
  - Ну их к лешему, - беспечно махнул рукой земледелец. - Чернигов им не взять, а князь наш встретит врагов на рубежах. Постоят и разбегутся. Война - то дело княжеское, а нам землю пахать богом определено.
  Действительно, от нечего делать, Сашка в дороге слушал байки, которые травил любящий поговорить Козьма. В парне он нашел благодарного слушателя. Людмиле бы тоже не мешало послушать старого дружинника, хотя какой он старый - Козьме и сорока еще не исполнилось, но девушка предпочла ехать в санях у Степана. Зато Радка, совсем отца не слушала, как забралась к ним в сани, так и не выгонишь. Отец ругался, но Козьма вступился за девчонку:
  - Пущай с нами едет. Послушает стариковские байки, и нам веселей.
  И вот теперь, Сашка и Рада сидели за столом и слушали на сетования хозяина на плохую жизнь, хотя все убранство дома говорило об обратном. Бедным крестьянина можно было назвать лишь в шутку.
  В город они попали с большим трудом. Воротная стража долго не пускала иноземцев, и по едкому замечанию Козьмы численность стражи была заметно увеличена. Оно и понятно, приехали непонятно кто, на купцов не похожи, без товара, оружные. А ну как засланцы киевлян? Козьма взялся устроить дело. Послал ошивавшегося за воротами пацана к дочери с весточкой. Ждать пришлось долго. Хорошо у ворот костры жгли - можно погреться. Наконец, пришла Оксинья. Отец с дочкой радостно обнялись, расцеловались.
  - Ко мне батюшка приехал на постоянное житье, - заявила она начальнику стражи.
  - А эти? - спросил тот, указывая на Степана с товарищами.
  - Я их не знаю, - призналась Оксинья, но быстро поправилась. - Разве, что вон тот, - она указала на Степана, - похож на дядьку Степана, но дядька ноги лишился, а этот...
  Молодая женщина недоуменно обернулась к отцу. Козьма поспешил вмешаться. Так оно и есть, Степан это. Хотят наняться к князю.
  - Ты чего мелешь? - возмутился Степан, но быстро умолк, получив от Козьмы сильный тычок в бок.
  - Есть такое желание, - смущенно сказал он, бросив сердитый взгляд на товарища.
  Начальник стражи отвел их к мытнику, собирающему налоги. Козьма и Степан заплатили положенное за проход в город, за каждые сани в отдельности и за каждого человека. Мечи у Кузьмы и Степана опечатали свинцовыми пломбами и отпустили по добру по здорову. Сашка переживал, что мытник начнет шманать в санях и обнаружит его сумку, но ничего подобного тот не стал делать. Поверил на слово.
  - Завтра к сотскому явитесь, он запишет вас, - на прощание предупредил начальник стражи.
  Оксинья смирилась с тем, что батюшка позвал товарищей с собой в гости. Мужа дома нет, он ушел с князем.
  - Кирилл теперь полусотник, - похвасталась она отцу. - В доме теперь челяди полно.
  Ранг полусотника подразумевал наличие в доме как минимум пятка рабов. Сашка уже знал, что наличие и количество зависимого народа определяет социальный статус хозяина. Таковы реалии жизни и с этим не поспоришь.
  Разместившись в доме, Степан послал племянника на торг послушать новости, а сам занялся лошадьми. Сашка вызвался ему помочь. Лавр отправился искать работу, авось кто возьмет подмастерьем. Девушки хлопотали на поварне, готовя обед.
  - Мы на самом деле будем наниматься на службу к князю? - задал Сашка, волнующий вопрос.
  - Сомневаюсь сильно в этом, - ответил Степан после долгого молчания, когда Сашка уже и не ждал ответа.
  - И что делать будем? - от волнения парень даже остановился, поставив ведра с теплой водой на ледяной пол.
  - Что делать, что делать, - пробурчал Степан, проверяя подковы у лошади. - К Болоховским князьям подадимся. Там лишних вопросов не задают. Была бы голова, да рука крепка.
  - Что за князья? - Сашке стало интересно.
  - Собственно князьями они сами себя кличут, - ответил Степан, пояснив. - Выбирают их на сходе.
  - Казаки что ли? - удивился Сашка.
  - Я таких не знаю, - мрачно отозвался Степан. - Вольный народ, - и замолчал.
  Сашка еще пару раз пытался разговорить Степана, но, если тот упрется - слова не вытянешь. Закончив дела в конюшне, они пошли в дом. Степан сидел на лавке темнее тучи, хмурился и тяжело вздыхал. Тяжело быть изгоем в его возрасте. Сашка оставил мужика в покое, уйдя на улицу.
  Прогулялся до торга, где в лавках шла бойкая торговля привозными товарами. Местные мастера торговали прямо из своих домов, пристраивая к ним лавки. Он ходил, глазея по сторонам, пока не замерз. Зашел в корчму, выпить горячего сбитня. Там за столом сидели Местята с Лавром. Они бражничали. Сашка подсел к ним, но пить отказался. Угощал кузнец, продавший нательную иконку.
  Местята обстоятельно пересказал новости, услышанные на торгу. Город кипел. Это Сашка сам видел. Епископ Порфирий призвал тысяцкого и лучших людей Чернигова в сои покои, где они до сих пор сидят - думу думают.
  Прошел день. Степан хотел продать Оксинье сани, она сулила за них десять кун, но вовремя опомнился. Местята прибежал с торга и крикнул с порога:
  - Епискуп набирает охочих людей добро возить!
  Черниговский князь устроил в одном сельце близ града добрый двор, где было наготовлено много вина и меду в погребах, а в кладовых всякой разнообразной утвари. А также устроено гумно, на котором стояло тысяча стогов сена общей стоимостью в тысячу гривен кун или в слитках - 250 гривен серебра. Все это добро теперь предстояло вывезти в город. За наем саней платили по три резане.
  Оксинья прослышав про это, отправила рабов на заработки. Беглецы так же подрядились возить сено. За светлый день они сделали десять ходок и перевезли один стог, за что получили 5 резан. За седмицу, за минусом покупки сена и продуктов, они получили за свой труд 17 кун и 1 резану. За работу им заплатили импортными монетами, разного веса и формы, так как многие из них были разрезаны на части или просто обрезаны по краям.
  В городе стало не спокойно, из окрестных селений стали съезжаться свободные люди. Зависимое население в основном оставалось на месте. Цены на хлеб резко поднялись и это вызвало глухой ропот в народе. Епископ вынужден был вмешаться, пока не полыхнуло народное недовольство. Виновных призвали к ответу. Что бы не накалять обстановку тысяцкий уговорил епископа не объявлять мобилизацию. Все ограничилось кличем охотников на службу к епископу.
  Степан поздно об этом узнал. Он ругал Сашку, за то, что тот проворонил попону. Когда уставший парень отошел отлить, кто-то спер попону. Обидно, что видаков не нашлось. Сашке было нечего сказать в ответ. Виноват, так виноват. В это время вошедшая, с мороза, Оксинья, скидывая с плеч шубу обмолвилась:
  - Епискуп охотников кличет.
  Степан бросился к ней принимать шубу.
  - Завтра сходим узнаем.
  Оксинья кивнула в ответ, то ли в благодарность, что помог раздеться, то ли намекая, что погостили - и хватит. Действительно, дворы в Чернигове не большие, в избу на ночь набивалось много народу, да еще Оксинья скотину притащила в дом, что бы та не померзла.
  На подворье к епископу сразу не пошли, Степан вначале покрутился на торгу, сплетни послушал. Сашка воспользовался моментом, бродил по торгу, в удивлении раззявив рот. Чего только тут не продавали! Настоящий супермаркет, с поправкой, на время, конечно.
  - Это еще, что... - презрительно сплюнул Местята, когда Сашка поделился с ним своими восторгами. - Вот в Киеве... там да...
  - А ты был сам-то в Киеве? - обиделся Сашка.
  - Неа, - мотнул головой парень. - Степан рассказывал. Он много где был.
  Сашка ничего не успел ответить, Степан, коль его вспомнили, тут же объявился, громко требуя собрать все их барахло, и погрузить в сани. Пришлось парням возвращаться назад. Они управились быстро. А их уже ждали покупатели. Степан вовсю нахваливал коней, Лавр даже показал специально ледовые подковы на копытах лошадей, ударив себя в грудь кулаком, похваставшись собственной работой.
  - Так ты кузнец что ли? - спросил один из покупателей.
  Был он среднего роста, в высокой бараньей шапке на голове. Одет в широкие меховые штаны, заправленные в зимние сапоги с подковками. Сашка четко видел следы от них на утоптанном снегу. А его кожух чермничный , с глубоким запахом, застегнутый на три воздушные петли был выше всяких похвал. Состоятельный мужик, по всему видно.
  Лавр замычал, утвердительно кивая головой.
  - А ну покажи язык, - покупатель, что-то заподозрил.
  - Он немой просто, - поспешил успокоить Степан и попросил товарища. - Покажи язык.
  Лавр широко открыл рот, высунув белесый язык, достав кончиком почти до самого подбородка. Покупатель успокоился, убедившись в несостоятельности подозрений. И начался торг.
  Сани они продали за 10 кун, добрая медвежья шкура которой укрывались в санях пошла за две гривны кун, а та, что похуже ушла за гривну.
  Сашка не стал дожидаться, чем закончится торг - ушел посмотреть, чего народ собрался у одной из лавок. Исхудавший мужик с заостренными чертами лица и нездоровым блеском глаз рассказывал о татарах.
  Народ слушал, открыв рты, затаив дыхание. Лишь изредка какая-нибудь впечатлительная баба громко всхлипывала истово крестясь:
  - Спаси господи.
  - Убивают они всех подряд. Никого не жалеют. Ни старого, ни малого. А все почему? - спросил он, обводя взглядом увеличившуюся в размерах толпу и сам же и ответил. - Потому, что не признали их власти, не поклонились сильному данью.
  Сашка повертелся около толпы, но близко не полез. Все эти разговоры о татарах навивали некие мысли, что не спроста этот хлыщ старается нагнать жути.
  - Намедни немцы заезжали, - прошептала дородная баба, рукой поправляя украшенное маленькими бронзовыми пластинами высокое очелье жесткой шапочки. - Так тоже ужасы рассказывали. Говорили про скорый конец света.
  - Дура ты, Матрена, - рядом с ней руганулся мужик, едва достававший макушкой шапки бабе до плеча.
  - Может и дура, - согласилась баба, но тяжело вздохнув, убежденно сказала. - А будет конец света за грехи наши.
  Сашку не сильно толкнули в спину. Парень резко обернулся, обнаружив недовольного Степана.
  - Развесил уши, - набросился тот на парня, протягивая сумку с Сашкиным барахлом. - Рот раззявил...
  - Так интересно же, - попробовал оправдаться Сашка. - Про татар рассказывают.
  - Брехню всякую мелют, - пробурчал Степан. - Где мы, а где татары...
  - Так приходили же они уже, - заспорил Сашка, напомнив. - На Калке разбили русские полки.
  - Мало ли ратятся князья, - отмахнулся Степан. - В иной год по десятку раз воюют. То с немцами, то с половцами, то между собой свару учинят. Пошли давай.
  И Степан зашагал в сторону ряда, где торговали порты .
  На вырученное серебро Степан приодел парней. Купил им по плащу. Сашка обалдел от цен. Не самый шикарный плащ, но вполне добротно сшитый стоил полгривны кун! Сашка накинул его на тулуп, застегнув застежкой на правом плече. Кстати, с ним сразу же произошло волшебное превращение. Идущие им на встречу люди, разом перестали презрительно кривиться при встрече. Видно плащ был показателем социального статуса, а то что тулуп у Сашки драный, то под плащом не видно. Сразу вспомнился Портос из любимого в детстве фильма. В соседней лавке парням выбрали по одеялу. За них отдали целых восемь кун.
  На последок, Степан увел их на другой торг, где торговали бронями и оружием. Чего тут только не было! Но Степан игнорировал новые изделия. Он уверенно шел к неприметной лавке в конце улицы, где с порога поздоровался с хозяином и сразу заявил о своих потребностях.
  - Сабли половецкие надобно мне посмотреть и шеломы потребны.
  - Смотрите. Выбирайте, - сказал махнул рукой, одетый в типичный для ремесленника кабат хозяин лавки.
  Сашка мало понимал в оружии и больше молчал, доверяя профессионализму Лавра и Степана. Они придирчиво осматривали клинки, выбраковывая один за другим. Наконец отобрали боле-менее пригодное. Железо немного покрыто ржавчиной, на клинке небольшие зазубрины. Дерьмо, а не оружие. Но по деньгам и товар. Выбирать не приходилось. За железные колпаки хозяин запросил по пятнадцать кун. Стали спорить. Долго спорили. Степан сбил цену до 24 кун за два шелома, а на остальные два продавец не хотел делать скидку, но готов был в привесок отдать два ножа. Тоже ржавых, как сабли. Степан согласился. Ударили по рукам, заплатив оговоренную цену. Тут же нашлись пояса, старые, потертые, но вполне еще годные. Даже некоторые бляшки, некогда украшавшие пояса частично сохранились.
  Степан договорился с хозяином насчет точильного камня. Пока старшие беседовали за жизнь, молодежь натачивала себе сабли, предварительно содрав всю ржавчину с клинков. Дело это не быстрое, как оказалось. Но справились, сабли стали острые.
  Подворье черниговского епископа стояло на территории каменного детинца, неподалеку от княжеского двора. Но туда их не пустили, сказали ждать у ворот. За охотниками пришел церковный служка и отвел их в маленькую деревянную избу, стоявшую недалеко от храма. В избе было жарко, видать недавно истопили, так как дым еще полностью не выветрился.
  За столом сидел церковный служка с худым, изрезанным глубокими морщинами, истощенным болезнью лицом, наполовину скрытым редкой бородёнкой, делающей его похожим на козла. Кустистые брови скрывали маленькие глубоко посаженные, немного косившие глазки. Рядом на лавке восседал бородатый мужик в длиннополом темно-синем кафтане. Широкие штанины темно-зеленых штанов аккуратно заправлены в ярко-красные высокие сапоги, голенища которых оторочены черным мехом. Он внимательно осмотрел вновь прибывших, оценил отсутствие робости у них, оставшись доволен осмотром.
  - Охотники? - уточнил он.
  - Они самые, - за всех ответил Степан. - Пришли вот наниматься.
  - Оружие, брони есть? - под пытливым взглядом мужика Сашка стушевался.
  - Имеются, - Степан выступил вперед, вынимая на лавку сабли, ножи и плотницкий топор Лавра. Следом аккуратно положил шеломы. И на последок, как величайшую драгоценность, достал из мешка свой меч, в простых деревянных ножнах.
  - Домаслав Завидович, - окликнул мужика церковный служка. - Так писать их?
  - Погоди ты, Василь, - отмахнулся от служки Домослав Завидович, беря в руки меч Степана.
  Остальное оружие он проигнорировал, презрительно скривившись от одного только вида. Сколько бы не чистили парни сабли и шеломы, пятна ржавчины все равно остались.
  - Был в дружине? - уважительно спросил он Степана, любуясь обнаженным мечом.
  - Был, - не стал скрывать Степан.
  - Что с ногой? - спросил Домослав Завидович бросая пытливый взгляд на Степана.
  - А нету ноги, - признался тот.
  - Как нет? - удивился Домослав Завидович. - А как же ты ходишь?
  - Этот, как его... - Степан быстро взглянул на Сашку, ожидая подсказки.
  - Протез, - быстро подсказал парень, уточнив. - Немцы делали.
  - Чудны дела твои, господи, - прошептал Домослав Завидович, крестясь. - А ведь, сразу и не поймешь, что нога не живая.
  Степан просто пожал плечами, не желая продолжать разговор о своей увечности. Домослав Завидович продолжал стоять выжидая. Так и не дождавшись подробных пояснений, он сел на лавку, велев служке:
  - Записывай.
  Охотников записали в самую настающую книгу, листы которой изготовлены из бересты и разглажены под прессом. Степан предъявил выписку от сотского, которую он получил по прибытию в Чернигов. Охотникам положили оплату в гривнах кун. Степану, как самому опытному положили нормальную плату, Лавру - чуть меньше, а парням определили по пол гривне кун. Вот такая, понимаешь, несправедливость.
  Домослав Завидович принял командование над набранной сотней. Он сразу распределил обязанности охотников. Ежедневно сотня тренировалась стрелять из лука и арбалета. Более того, сотник заставил охотников быстро строить стену из щитов. Сашка вначале растерялся, но глядя на других, быстро освоился. С копьем он управлялся ловко и неожиданно для себя обнаружил, что метание короткой сулицы ему легко дается. Он метал ее мощнее всех, точнее и дальше, заслужив похвалу сотника и одобрение товарищей. С мечом он управлялся средне, но Домослав Завидович остался доволен им.
  - Ты учил? - спросил он Степана, после того, как они скрестили мечи.
  - Учил, да не выучил, - отозвался Степан.
  - Остальное придет с опытом, - удовлетворенно кивнул сотник.
  После этого Сашку вместе с Местяткой определили в отдельный десяток, который усиленно тренировался бою на мечах и саблях. Эти занятия не отменяли остальные тренировки и дежурство на стене, куда определили Сашку. Местятка попал в напарники Сашки.
  - Ты не жалеешь, что ушел от отца? - однажды, во время дежурства на стене, спросил его Сашка.
  Он сознательно не стал напоминать парню, что он стал изгоем по его вине.
  - Нет, - мотнул головой парень, поделившись сокровенным. - Я давно хотел мир посмотреть. Хорошо бы к князю в дружину попасть...
  Дальше разговор не заладился. Парни молчали, каждый думая о своем. Сашка мечтал увидеться с Людмилой, оставшейся жить в доме у Оксиньи. Девушка так ни разу не навестила его, хотя Радка, каждый день прибегала и не по разу. Носила гостинцы сладкие. Степан тоже часто отлучался, приходил поздно, сразу укладываясь спать. Вообще, он стал в последние дни очень замкнутым, отвечал на вопросы односложно. Сашка перестал лезть к нему с расспросами - надо будет, сам расскажет.
  Лавр тоже куда-то пропал. Местятка шепнул, что кузнеца отправили в дозор, дав коня с конюшни епископа.
  День сменяла ночь, утром к нему прибегала Рада, которую стражники беспрепятственно пускали в детинец, а привратники владычьего подворья с улыбкой встречали словами:
  - Опять жениха проверять пришла? - и впуская в калитку, докладывали. - Не утек он еще...
  Рада, сунув ему в руки завернутый в тряпицу леденец, быстро убегала. Сашка каждый раз пытался расспросить ее о Людмиле, но девушка только смеялась, сводя все к шутке. И лишь однажды она предрекла:
  - Не люб ты ей. Бросит она тебя.
  Сашка тогда рассмеялся. Радка вбила в себе в голову, что выйдет за него замуж. Вот дуреха малолетняя. Хотя по местным меркам, какая она малолетняя. У ее замужних сверстниц уже дети есть.
  На смотровой площадке башни протрубил рог и Сашка, оставив девушку, бросился к месту сбора. Там уже стоял сотник, беседующий со Степаном. Следом за Сашкой примчался Местятка, с криво напяленным в спешке шеломом на голове.
  - Поправь, дурень, - велел ему десятник.
  - Что случилось? - поинтересовался Сашка у парня.
  - А я знаю? - ответил он, поправляя шелом.
  Переговорив с сотником, Степан подошел к ним, сообщив причину тревоги.
  - Гонец прискакал. Князь возвращается. У самой черной могилы на него напал Мстислав Глебович с дружиной своей.
  - Это который? - Сашка до сих пор путался в многочисленном выводке черниговских князей. - Что-то не припомню такого.
  - Какая тебе разница? - грубо оборвал его Степан. - Нам выпал шанс, и я намерен поймать за хвост удачу.
  Охотники погрузились на сани. Лошадей укрыли белыми попонами, а люди в санях укрылись под холстиной.
  Сашке велели сидеть в санях и не высовываться, вернее, лежать, так как народу в розвальни набилось много. Напавшие на черниговского князя их не сразу заметили, а когда углядели, что из града идет подмога, то не испугались, а лишь усилили натиск.
  Несколько опытных гридней, отделились от основной массы нападавших, спеша к оставленным в стороне коням. В их сильных руках появились луки и стрелы запели смертоносную песнь.
  Молодой парень лежавший рядом с Сашкой захрапел, засучив ногами. В этот момент раздалось полное боли конское ржание и лошадь понесла.
  - Сигай, - выкрикнул кто-то, выпрыгивая из саней.
  Сашка попробовал сместиться в бок, но сосед лежал неподвижно. Тогда он попробовал перелезть через него, сломав древко стрелы, вонзившейся в грудь соседа. Запутался в холстине, и возможно это спасло ему жизнь. Когда парень ножом распластал ткань и выбрался наружу, все охотники, ехавшие с ним, были уже либо мертвы, либо скулили, зажав руками раны. Их всех побили стрелами. Но среди остальных охотников нашлись те, кто прихватил с собой луки и гридни вынуждены были вступить с ними в перестрел, закончившийся для охотников вполне закономерно. Они были убиты. Но остальные смогли добраться до гридней.
  Сашка проверил пистоль, спрятанный за поясом. Оружие оказалось на месте. Подхватив из саней сулицу, парень, утопая в снегу по пояс, побрел к месту схватки, взяв чуть правее. Несколько метров отделявших его от накатанной дороги, дались с трудом. В сапоги набился снег, кожух давил на плечи, утягивая вниз, но Сашка упрямо уже полз по снегу. Выбравшись на дорогу, немного постоял на коленях, собираясь с духом и решившись поднялся на ноги. Беглого взгляда оказалось довольно, чтобы понять, кто есть, кто. Темные фигурки на снегу - это убитые охотники. Их, вдруг оказалось слишком много. Прямо перед ним с десяток товарищей атаковал гридней, защищавших коней. Гриднй осталось трое, четвертый лежал на снегу, широко раскинув руки и неестественно поджав ноги. Снег у его головы окрасился в алый цвет.
  Но даже втроем, гридни оставались грозными соперниками для охотников, уже потерявшими товарищей в схватке. Один из охотников лежал на снегу, зажимая руками рану на животе. Второй, совсем еще молодой парень, протяжно выл, пытаясь ладонью зажать обрубок правой руки, откуда хлестала кровь. Пока Сашка шел по дороге он затих, зато еще один свалился, упав на колени, зажимая ладонью страшную рану на лице. Гридень, смахнул кровь с клинка, рассмеялся бесшабашно. Топнув ногой, он грозно выдохнул:
  - Ффу.
  Охотники отступили, испугавшись. Парень залился смехом, сабля в его умелых руках выписывала восьмерки. Охотники потоптались на месте, набираясь смелости. Жадность пересилила страх. Кони, а тем более боевые, были желанной добычей. И в седельных сумках можно было найти много ценного. А больше всего ими двигало желание забрать брони с гридней и их оружие. Они решились, разом напав.
  Сашка не стал ввязываться в эту схватку. Обойдя стороной, он проскочил мимо и ошалел от увиденного. Загородив дорогу, повсюду лежали павшие лошади. Было их много. Некоторые еще пытались подняться.
  - Что за бойню они тут устроили, - подумал Сашка, перелезая через мертвого коня в шее и боку которого торчало по стреле.
  Он спешил к основному бою, туда, где бился Степан. Его голос хорошо был слышен в грохоте железа. Напавшие, теперь сами попали в ловушку, заняв круговую оборону. Впрочем, Сашка ошибся. Гридни легко сдерживали атаки охотников, а товарищи за их спинами давили на гридней Черниговского князя. Соперничавших князей легко вычленить в массе сражающихся. Традиционный плащ покрытый снаружи красным шелком и расшитый золотыми и серебряными нитями. И остроконечный, покрытый позолотой шелом на голове. Тот, что нападал, старался пробиться к черниговскому князю, но гридни последнего, встали стеной, жизнями платя за отсрочку. Черниговский князь все еще надеялся на подмогу, и даже помыслить не мог, что вместо профессиональных воинов из города пришлют разный сброд.
  Сашка медлил, держа в левой руке сулицу, а правую прижав к груди. Вот один из охотников вскрикнул, пропустив удар гридня. Он стал валиться вперед, выронив щит и саблю из рук. Шемяка махнул рукой скидывая меховую варежку, перехватил сулицу и быстро метнул ее в открывшегося гридня. Тот из-за падающего охотника не видел броска и не заметил летящее копье, вонзившееся в лицо. Гридень упал на спину, а Степан воспользовался моментом, рванулся вперед, вонзив в незащищенный левый бок гридня, стоявшего справа от убитого. Меч Степана пробил кольца кольчуги. Гридень удивился, когда боль обожгла левый бок. Он еще смог ударить, намереваясь поразить Степана в лицо, но не смог довести удар до конца, в развороте все глубже насаживаясь на острый клинок. Степан склонил голову набок, пропуская мимо вражеский меч, и попытался выдернуть свое оружие из тела. Меч застрял между ребер.
  Сашка видел, как гридень, справа от Степана, поднял руку с мечом. Он метнулся вперед, сбивая Степана с ног ударом левой руки в спину, а правую выбросил вперед, подставляя под удар саблю. Дзиньк. Клинок обломился. Но меч гридня уже опустился в пустоту. Сашка набросился на него, ударив головой в лицо. Кто-то из гридней пришел на помощь товарищу, кольнув Сашку в лицо. Но клинок, только разрезал щеку. Сашка уронил своего противника на снег, мутузя кулаками. Тут бы ему и пришел конец, но в брешь в строе гридней новгород-северского князя ворвался Лавр, размахивая своим топором, и отогнал гридней от Сашки.
  Степан поднялся, ругаясь почем зря, с усилием, помогая себе ногой, выдернул из трупа свой меч. И снова бросился в бой.
  Не смотря кажущийся успех охотников, дела у черниговского князя обстояли не важно. Он уже сменил, погибшего гридня, но только защищался, экономя силы. Все-таки возраст. Или это был тонкий расчет. Охотники, погибая, смогли нанести урон двоюродному братцу, давно уже вышедшему из подчинения князя. Князь знал, что убивать его не станут. Цель брата ясна - ятить князя и заставить заключить договор на выгодных для себя условиях.
  Сашка перестал бить гридня, когда тот перестал трепыхаться. Тяжело поднявшись, парень осмотрелся. Повсюду валялись убитые и раненные. Он помотал головой, фокусируя взгляд на золоченом шлеме. В глазах двоилось. Он проморгался. Ничего подобного. Шлемов осталось два, причем один резко метнулся в сторону.
  - А князей то двое, - догадался он, потянувшись к лежащей на снегу сулице.
  Он успел ее поднять, но позади раздалось конское ржание. Всадник на коне, налетел на Сашку, еле успевшего отскочить в сторону. Но вместо того, чтобы рубануть по голове, всадник просто пнул ногой Сашку, попав носком сапога в резанную рану. Боль вновь обожгла лицо, и именно поэтому Сашка не потерял сознание. Он был вынужден отпрыгнуть, чтобы не быть сбитыми лошадьми, которые всадник вел на поводу.
  - Уходим, княже! - выкрикнул он, поднимая коня на дыбы.
  Остальные лошади, обученные для боя, кусались, лягались и быстро разогнали охотников.
  Мстислав Глебович, отважно бившейся против брата, услышав призыв, отступил назад, уступая место своему гридню. Он опытным взглядом оценил обстановку. Он потерял слишком много людей, и потеряет еще больше, если станет упорствовать в своем желании пленить брата. Он думал не долго. На одной чаше весов, была жизнь его гридней, а на другой - мечта о княжении в Чернигове. Он сделал выбор.
  - Уходим, - крикнул он, сев на коня.
  Гридни быстро отступили к лошадям. Им позволили это сделать. Черниговский князь жестом остановил своих людей, а охотники отпрянули назад, страшась биться с всадниками.
  И только Сашка, безрассудно атаковал. И не кого-нибудь, а самого Мстислава Глебовича. Он бросился к князю, потянув за полу плаща. Князь вынужденно свесился с седла. Сашка левой рукой перехватился, вцепившись в перевязь меча. Гридень ударил сплеча по Сашкиной спине. Парень разжал кулак, выпуская плащ из рук. Князь выпрямился, но перевязь вместе с мечом, осталась в Сашкиной руке, и шелом слетел с головы князя. Степан в это время бросился на гридня. Лавр атаковал другого.
  Князь еще раз обернулся, посмотрев на брата, а потом перевел взгляд на Сашку, стараясь получше запомнить его.
  - Еще увидимся, брат! - крикнул Мстислав, понужая коня.
  Сашка, оставшийся жив, выдернул из снега сулицу, метнув ее в спину последнего гридня. Тот упал на шею лошади и через несколько метров свалился с коня. Умный конь сразу остановился.
  - А вот это лишнее, - бросил ему упрек один из гридней Михаила Всеволодовича.
  Сам князь просто смотрел, как его брат убегает. И в его голубых глазах, была такая невообразимая боль, что Сашке стало страшно, за его душевное состояние.
  Гридни оказывали помощь раненным, в том числе и гридням северского князя. Охотники принялись собирать трофеи. Сашка, продолжая сжимать в руке перевязь с мечом, поднял шелом. Посмотрев на трофеи, он протянул их князю.
  - Оставь себе, - князь улыбнулся Сашке.
  Парню даже показалось, что тот даже подмигнул ему.
  Охотники тем временем поймали коня. Между ними разгорелся спор кому достанется ценный трофей. Князь недовольно рыкнул, один из его гридней подошел к охотникам, забрав коня. Те недовольно заворчали. Но быстро смолкли, когда гридень положил ладонь на рукоять меча. Усмирив охотников, он подвел коня к Сашке, отдав поводья.
  - Держи, - просто сказал он. - Князь честь оказывает.
  Степан же наложил лапу на бронь и оружие убитого Сашкой гридня, а Лавр начал стягивать бронь с убитого им гридня. Одновременно, они отпугивали охотников, пытавшихся поживиться с убитых не ими воинов.
  Странно, но гридни совершенно наплевательски отнеслись к трофеям, позволив охотникам все забрать. Погрузив раненных на сани, они быстро уехали, предварительно потребовав у Сашки коня для князя. Парень пожал плечами и отдал поводья.
  Парень, глядя на удаляющегося князя, зашелся истерическим смехом.
  - Ты чего смеешься, - спросил подошедший Местятка.
  - Как мы в город попадем? - сквозь смех еле выговорил Сашка. - Коней-то нет!
  Местятка закрутил головой и тоже зашелся в истерическом смехе. Так они и стояли на краю заснеженного поля, в окружении трупов и мародерствующих охотников.
  
  
  
  Наблюдатели на башне углядели скачущую к граду кавалькаду слишком поздно.
  - Ох и влетит нам, - сказал безусый парень своему товарищу, потянувшись за рогом, оставленном им в углу.
  - Зря ты, Даньша, сманил меня в кости играть, - тяжело вздохнул упрекнул напарник.
  - Ты, Людьслав, сам первый предложил, - моментально вскипел Даньша.
  - Нет, ты, - напарник вскочил с чурбака, на котором сидел, набросившись на Даньшу.
  - Ах ты драться! - вскричал тот и запустил рогом в Людьслава.
  Напарник увернулся, рог пролетел мимо его головы, ударившись о бортик, подпрыгнул и полетел вниз с двадцатиметровой высоты. Парни этого не заметили, увлеченно лупя друг друга.
  После драки, где победителем вышел Даньша, парни спохватились. Стали искать рог, но тот как в воду канул.
  - Ну все, - горько вздохнув, подвел итог бесплодным поискам Даньша.
  - Ага, - шмыгнув разбитым носом, согласился с ним Людьслав.
  Всадники быстро доскакали до ворот. Спешились, полные решимости, забарабанили в обитые бронзовыми листами дубовые ворота.
  - Чего надо, - крикнули с надвратной башни.
  Одоспешенный воин, в котором легко было узнать предводителя, задрал голову и крикнул.
  - Я воевода Мстислава Глебовича Дрочила Прокопьевич.
  - И давно у Мстислава воевода появился? - с издевкой выкрикнул тот же голос.
  Стражник убеленный сединами моментально дал затрещину, своему молодому товарищу, сбив шлем до самого носа.
  - Ты чего, Уйка , - обиделся Крив.
  - Мало того, что кривой, так еще бог ума не дал, - набросился на племянника дядька.
  - А что я такого сказал? - захныкал парень.
  - Наградил бог дурнем, - проворчал стражник, осторожно выглядывая, чтобы получше рассмотреть гридней. - Добро хоть силушкой не обидел.
  - Отворяй ворота! - продолжал кричать Дрочила.
  - За какие такие пироги? - выкрикнул в ответ Уйка.
  - Князь ваш едет! - крикнул Дрочила, - Встречать будете?
  Гридни на это ответили громким хохотом.
  - Говори толком, чего надо? - крикнул Уйка.
  - Отворяй ворота! - вновь крикнул, начавший терять терпение Дрочила.
  - Сейчас, разбежался, - заворчал Уйка.
  Стражник повернулся к племяннику, сказав:
  - Беги к епускупу. Кажи Уйка послал. Он знает. Кажи гридни северского князя пожаловали. Про князя чего-то непонятное мелют.
  Парень рванулся к лестнице, но был перехвачен крепкой жилистой рукой.
  - Все понял? - требовательно спросил дядька. - Не перепутаешь?
  - П-п-п-о-о-нял, - от волнения парень стал заикаться.
  Такое случалось с ним, когда на него кричали.
  В каменной трапезной владычьего подворья епископ Порфирий собрал лучших людей Чернигова. Сам епископ сидел на резном табурете, в которой раз выслушивая путанный рассказ гридня.
  - Мы как пришла весть, что галицкий князь идет к Киеву, сразу же ушли на рубежи. Встали там. Думали галичане не пойдут на нас, воротятся назад, а мы снова к Киеву приступим. Да видно уговорил киевский князь князя галицкого. Смесно пошли на нас войной. Да обошли стороной, отрезав нам дорогу. Ну, князь тогда решил, пробираться в град лесами с малым числом. Да у черной могилы на нас напал Мстислав Глебович.
  - Точно это был Мстислав Глебович? - спросил епископ.
  - Его стяг сам видел, - поморщившись от боли в плече, ответил раненный стрелой гридень.
  - Где сейчас галичане с киевлянами? - вмешался тысяцкий.
  - То не ведаю.
  - А дружина, дружина княжеская где? - нервно заорал тысяцкий.
  - Откуда я знаю, - заершился гридень.
  - А если с князем случилась беда? В полон попал, или, не дай бог, убит? - продолжать нагнетать обстановку тысяцкий. - И что тогда? Звать на княжение Мстислава Глебовича?
  Епископ поморщился. Встал, подошел к окну. Сквозь мутные зеленоватые стекла, вставленные в раму, попытался рассмотреть, что там делается во дворе.
  - Али кого иного? - не унимался тысяцкий. - Народ на Вече надо собирать, пока остальные князья не проведали.
  - Резанского князя боишься? - обернувшись, спросил епископ.
  - Опасаюсь я, - округлив глаза, горячо зашептал тысяцкий. - Киевский и Суздальские князья, как стервятники набросятся на Черниговскую сторону, начнут рвать аки волки землю нашу.
  - А ну как правда северский князь напал на Михаила Всеволодовича? - епископ бросил на тысяцкого испытывающий взгляд.
  - Брешет он все, - горячо заявил тысяцкий, подразумевая раненного гридня.
  - Какой смысл ему брехать? - молвил епископ, сверля взглядом тысяцкого.
  В этот момент, распахнув широко двери, ворвался доверенный человек епископа. Его взволнованный вид говорил сам за себя - что-то случилось.
  Сердце Порфирия заледенело. Неужели князь убит? Он не сильно надеялся на охотников, но послать больше некого. Тысяцкий с боярами уговорили епископа не мобилизовывать воев, пока не выяснится все. Отрывать людей от мирной жизни - потом себе дороже выйдет. Епископ интуитивно чувствовал, что тут дело не чисто.
  - Владыко, там воевода князя за воротами стоит. С ним гридни, все бронные, - сообщил доверенный человек.
  - Ну так пускайте его. Чего ждете? - резко ответил епископ.
  - Так это... - замялся служка. - Воевода-то Мстислава Глебовича. Говорит князь к нам едет...
  - Как удачно все складывается! - обрадовался тысяцкий.
  Епископ бросил на него полный подозрений взгляд.
  - Владыко, надо встречать князя, - горячо обратился к епископу тысяцкий. - А я вече соберу...
  - Погоди ты, - властным жестом остановил боярина владыка Порфирий.
  Боярин намеревавшийся уже уйти, резко остановился.
  - Воеводой у князя Мстислава все Дрочило? - спросил епископ служку.
  - Истину так, - ответил тот.
  - Дрочилу ко мне приведешь, а гридней его в окольном городе разместишь, - велел епископ.
  - А ты, Захария, - обратился к тысяцкому Порфирий, - Пошли детских с мечниками - пусть покараулят гридней.
  Воевода князя Мстислава оправдывал свое прозвище - Дягиль. Был Дрочила Прокопьевич высок, силен, и сухощав. А еще умен к тому же. Он не стал юлить - прямо сказал, что его князь пошел войной на брата и требует себе стола Черниговского.
  - Этого нам еще не хватало, - пробурчал епископ.
  Ситуация выглядела запутанной. Теперь владыке стало совершенно ясно, что тысяцкий с земскими боярами спутались с Мстиславом Глебовичем. Но что стало с великим князем?
  - Пока не явишь князя или его тело - не о чем говорить, - сказал, как отрезал епископ
  Воевода покинул детинец в сопровождении двух княжеских отроков, приглядывавшим за хоромами в отсутствии князя.
  - Князь вернулся! Князь вернулся! - вдруг по улице разнеслась радостная весть.
  Народ черниговский ликовал, простые люди любили своего князя.
  Воевода не стал искушать судьбу, дал шенкеля коню и вырвался вперед, оставляя за собой растерявшихся отроков. Он влетел во двор, где его ожидали гридни. Там же находился тысяцкий со своими людьми. Детских Захарий не стал отправлять стеречь гридней, заменил их на своих людей.
  - Бежать надо! - не слезая с коня крикнул воевода. - Князь вернулся в Чернигов!
  - Как же так... - растерялся боярин. - Мстислав же мне обещал...
  -Бежать тебе надо, - крикнул Дрочила Прокопьевич на прощание и ускакал.
  За ним поспешили гридни.
  - Эх, - в расстройстве Захарий ударил шапкой оземь. - Бежать так бежать.
  
  
  
  
  Глава 6. Осада Чернигова
  
  На опушке леса в самом центре разбитого с вечера лагеря стоял большой шатер киевского князя, на правах старшего принимавшего братьев - князей галицкого Даниила и Северского Мстислава. Дружины союзных князей под Черниговом захватили большую добычу. Одного только меду захватили две сотни берковцов, да полсотни корчаг вина. И это только начало. Князья послали отбирать скот и коней, жечь дворы и гумна Михаила. Стол, за которым сидели князья ломился от яств. Они пили превосходное вино, захваченное в княжеских и боярских кладовых. Стоялый мед тек по усам довольных князей.
  - А скажи мне, брат , - Даниил Галицкий обратился к Мстиславу с каверзным вопросом. - Неужели ты пошел бы на убийство Михаила? Ведь он отец тебе, ты как-никак крест целовал.
  - Я готов назвать тебя отцом , если ты мне поможешь занять стол, принадлежащий мне по праву, - игнорируя вопрос, ответил Мстислав.
  Киевскому князю такой ответ не понравился. Он недовольно скривился. Как-никак, а именно он киевский князь, значит самый старший в роду Рюриковичей.
  - Это меняет дело, - просто ответил Даниил. - Что ты хочешь?
  - Черниговского стала, - выпалил Мстислав.
  - Я это понял. Что еще? - с усмешкой произнес Даниил.
  Князья начали торг, каждый из них преследовал свои меркантильные цели. Киевскому князю достаточно было сохранения статус кво, разве что хотел получить одну уз волостей новгородских . Его вполне устраивало, что галицкий князь защищал его от набегов половцев, но смещение со стола Черниговского князя в его планы не входило.
  Даниил же строил далеко идущие планы. Посадить Мстислава на стол в Чернигове выгодно. Северский князь, сидя в Чернигове, получит возможность осуществлять контроль за торговлей по Десне. Наличие, подошедшего сегодня к вечеру полка из Северской земли, говорило о многом. Община санкционировала войну, ее торговые интересы считалась первостепенными.
  - Завтра, - подвел итог переговорам галицкий князь.
  Рано утром он увел свою младшую дружину в поход. Города Сновск, Сосница и Хоробор отворили ворота перед северским князем, поддержанным галицким князем. Мстислав Глебович посадил там своих посадников. Повоевав землю, галичане ушли, а Мстислав задержался в Сновске, утрясая дела с общиной. Князь был доволен. Он вынудил общину принять его в качестве князя - это многого стоило. Теперь он был уверен, что местные бояре не станут открыто выступать против него, а с интригами справятся его башковитые посадники. Их кандидатуры одобрены всем миром. Это было одним из условий помощи северской общины.
  
  В корчме в этот вечер было не протолкнуться. Все столы заняты. Народ бражничал. В самом дальнем углу, под лестницей, ведущей на второй этаж, сидела шумная компания молодых людей. От выпитого, парням стало жарко, они поскидывали кожухи и кафтаны, оставаясь в одних длиннополых рубахах.
  - За здоровье князя! - Сашка, порядком поддатый, провозгласил очередную здравницу.
  Второй день он отмечал честь, оказанную ему князем. Буквально за день, по счастливой случайности, он сказочно разбогател. Ему достались брони, оружие, конь под седлом, а главное - золоченый шелом и меч северского князя. Лишние кольчуги он отдал Местятке и Лавру. Тем брони не достались, им выплатили их долю кунами. Они сколько могли возместили ему стоимость кольчуг, но уплаченных сумм было явно недостаточно. В сумке, притороченной к седлу, Сашка нашел горсть монет и целых две серебряных гривны. Да еще князь, забравший пленника и коня, вспомнил про парня. Коня вернули, а за гридня Мстислава князь заплатил целых три гривны кун.
  Местятка тоже прибарахлился, ему из трофеев досталась сабля, нож, сапоги, и шапка. Еще темно-синий шерстяной плащ и пояс, украшенный медными бляхами. Лук с налучем он выменял у Лавра. Кузнец все свои остальные трофеи продал, оставив только пояс, да добрый шелом. С Сашкой, пока еще трезвые, они сходили на улицу к оружейникам, выбрали там ему подходящий боевой топор, да пару ножей. Потом долго искали для Сашки подходящий самострел. Еле нашли. Все, что не предлагали им - были очень громоздки и неудобны, а Сашке нужен маленький и дальнобойный, и что бы заряжать удобно было.
  Они второй день отмечали успех, в пьяном угаре забыв про все. Степан в первый день посидел с ними немного и быстро покинул их, сославшись на дела. Знаем мы эти дела. Местятка видел, как Степан на торгу выбирал платок. Завел, наверное, себе кралю. С протезом вместо ноги, Степан выглядел орлом-молодцом, никто и не скажет, что калека.
  Лавр уже клевал носом в тарелке с квашенной капустой, а Местятка лез обниматься с Костяжко.
  С этим парнем они свели близкое знакомство в тот самый день, когда выручали князя. Князь не забыл про охотников, прислал за ними сани. А может, седла с павших коней не хотел оставлять на поживу охотникам. Кое-кто хотел прибрать оставшееся бесхозным добро и слинять по-тихому. Костяжко, сын черниговского мечника, рано потерявший отца, смело встал на защиту княжьего добра. Князю потом об этом доложили, и парень получил достойную награду.
  - Еще по одной? - предложил Сашка парням, разливая брагу по большим, глубоким деревянным плошкам из которых обычно пили в корчмах.
  - А давай! - Местятка, сильно качнувшись, но удержав равновесие, потянулся к браге.
  Бумс!!! Здание, только что прочно стоявшее на земле, зашаталось и стало разваливаться. Верхние венцы обрушались, давя людей. Лестница над столом затрещала. Сверху летели щепки, обломки досок. Сашка выскочил из-за стола. Местятка, на что пьяный, а сиганул через стол к выходу, уворачиваясь от летящих обломков. Костяжко на карачках полз к дальней стене, там через прорубленную в стене дверь, можно было уйти в хозяйственную пристройку, а через узкий коридор за ней, выскочить во двор. Сашка схватил за шиворот Лавра и потащил бесчувственное тело к выходу. Выбравшись наружу, бросил Лавра на снег, а сам побежал обратно. В корчме оставались люди. Сруб устоял, полностью разрушен был второй этаж, куда провалилась крыша. Перекрытия между этажами частично разрушились и сквозь проломы вниз упала черепица, которой состоятельный хозяин покрыл крышу. Внутри было нечем дышать. Видно стены второго этажа были отштукатурены. Большие и маленькие куски штукатурки со следами росписи валялась на полу, скрипя под ногами.
  За соседним с ними столом, уткнувшись лицом в столешницу, лежал человек, из спины которого торчал обломок доски, рядом с ним, на полу лежал еще один горожанин, с разбитой головой. Он стонал, шевеля руками, пытаясь подняться, но не мог. Ноги придавила упавшая балка. Сашка попытался приподнять ее, но не смог даже сдвинуть с места. Чьи-то руки обхватили балку, и вдвоем они ее чуть-чуть приподняли. Еще один мужик пришел им на помощь и дело пошло. Раненный смог отползти. Его подхватили на руки, подняли и потащили на улицу.
  Шемяка вытаскивал пострадавших, когда какой-то парень громко закричал:
  - Опять летит! Берегись!
  Все задрали головы в небо, и кто пошустрей и сообразительней, бросились в рассыпную. Огромный камень падал с небес. Вернее, он казался маленькой точкой, но разнес соседнюю избу, расшвыряв бревна. Если там были люди, то все погибли, так как неслышно было даже криков о помощи.
  - Бежим на стену, - сказал Местятка, протягивая Сашке его кафтан и кожух.
  - А Лавр? - забеспокоился Сашка.
  - А что ему будет? - заскалился Местятка. - Вон он храпит.
  Действительно, кузнец продолжал спать, так и не проснувшись. Кто-то из парней оттащил кузнеца к забору, уложив на рогожу и накрыв кожухом. Под голову кузнеца заботливо положили шапку.
  
  
  Черниговское вече - это не шутка. Шумное, многоголосое. По древнему обычаю, от дедов заведенному, народ собирался концами, выставляя впереди себя самых именитых людей. Именно они определяли настрой толпы. В этот раз, боярам даже не пришлось засылать в толпу многочисленных крикунов - народ и так был недоволен своим князем.
  Черниговский князь, в окружении любимых дружинников, гордо стоял на высоком помосте, поставленном у входа в храм, невозмутимо выслушивая горькие упреки в свой адрес. Рядом с ним, тоже со свитой облаченной в черные одеяния, чуть сгорбившись стоял черниговский владыка. Епископ молился, прося господа, образумить народ и не допустить волнений.
  Княжеские усобицы для черниговцев не в диковинку, сами активно в них участвовали. Но рисковать животами народ совсем не желал. Людская толпа яростно бурлила, князь наметанным взглядом вычленял островки, где крикуны заводили людей. Народ и так был зол, но крикуны направляли недовольство в нужное русло. Со всех концов кричали примерно одинаковое:
  - Князь, где твоя дружина?
  - Почто не оборонишь нас?
  Но среди этого многоголосья отчетливо слышны были и другие настроения.
  - Кто мне возместит убытки?
  - Дом разломали. Жинку убили!
  - Амбар разнесло в щепки!
  - Микулу зашибло! Кто семью кормить будет? - издалека верещала полногрудая баба, в настежь распахнутой шубе.
  Женки вечников по обычаю собирались в сторонке, смотря и слушая издали, но горло драть они горазды, то все знают.
  Князь внимательно слушал, примечал все оттенки недовольных выкриков. Думал. Соображал. Не мешал народу спустить пар. Загодя он отправил отроков послушать народ, углядеть тех, кто раздувал недовольство.
  Епископ попытался призвать людей к порядку, да куда там... Народ стал шуметь пуще прежнего. То один, то другой, ораторы взбирались на высокий помост, пытаясь донести свою правду до людских ушей.
  Князь только усмехался в седую бороду. Князь Даниил все правильно рассчитал.
  Враги устроили 'ворох', с которого пороки бросали тяжелые камни. Один такой, разрушивший корчму, привезли на княжеское подворье. Вчетвером еле подняли сей камень. Для каменных стен детинца пороки не страшны, да и для слома деревянных укреплений града они бесполезны. Разве что башни разметать...но то дело не быстрое. Но Даниил измыслил пакость - камни стали метать через стену. Черниговцам такие методы войны оказались не по нраву. В итоге собрали Вече.
  Тем временем на помост взобрался дородный корчемник, пострадавший от обстрела.
  - Я Игнат Моисеев сын, - представился он. - Все вы меня знаете.
  - Знаем. Знаем, - дружно ответила толпа криками, но что-то в интонациях не понравилось князю.
  Он навострил уши. Слишком уж активно и дружно кричала толпа, словно кто-то дирижировал ей. Знать бы кто?
  - Я уже много лет держу корчму, - продолжал тем временем корчемник. - И никогда не обманывал честной народ.
  Тут кто-то рассмеялся, но на него недовольно зашикали окружающие и весельчак, стушевавшись, быстро растворился в толпе.
  - Ежели, кому и попадало от меня, - пробасил корчемник, - то уж не гневайтесь. Порядок есть порядок - он низко поклонился народу.
  - Знаем твою руку! - закричали в толпе, вызвав всеобщий хохот.
  Князь улыбнулся. Он помнил Игната еще славным воем. Когда еще был молод, полон сил и был безрассудно смел. В одной небольшой усобице, Игнат сильно пострадал. Половецкая сабля смахнула пальцы на левой руке, а стрела на сквозь пронзила стегно. Гридень чудом остался жив. Князь отсыпал серебра увечному и отпустил с миром. Игнат решил открыть корчму и, община дала на то согласие. Деньги у него водились. Отец оставил серебра довольно, да сам Игнат скопил сколько мог. Дело его процветало.
  - И вот теперь я нищ, как церковная мышь, - неожиданно заявил он.
  Князь покосился на епископа. Порфирий только лишь усмехнулся недобро.
  - Жили у меня купцы иноземные, - стал плакаться корчемник. - С разных земель.
  - Ты дело говори, - выкрикнули из толпы.
  - Вот я и говорю, жили у меня купцы, а теперь съехали! - сказал он, ударив шапкой оземь. - Нету у меня корчмы более. Нету, - и по бабьи запричитал, кулаком вытирая слезу, - Как жить? По миру пустили... сиротинушку...
  Князь усмехнулся. Насколько он знал, у сиротинушки серебра накоплено - с десяток заведений можно открыть и еще останется.
  - Не молчи, княже, - обратился к Михаилу встревоженный епископ.
  - Пусть говорят, - безразлично ответил князь.
  - Так ведь договорятся до того, что не люб ты им, - предупредил Порфирий.
  - Бог милостив, владыка. - смиренно ответил князь.
  Вече еще долго шумело. Страсти накалялись с каждым выступающим. Князь сохранял спокойствие, зато его гридни волновались, чувствуя развязку. Они уже просчитывали в уме, как и куда будут уводить князя, если дело дойдет до потасовки. С черниговцев станется - могут и прогнать князя.
  И тут энергично расталкивая толпившийся у помоста народ, объявился ухарь-молодец в длиннополом волчьем тулупе с надвинутой на самые брови бобровой шапке. Михаил Всеволодович посторонился, пропуская его, а тот с ходу скинул с плеч тулуп, низко поклонившись народу.
  В глазах черниговского князя мелькнуло узнавание, а молодец уже обращался к народу:
  - Низкий поклон всему честному народу черниговскому, - молодец отвесил поясной поклон, искоса бросив мимолетный взгляд на черниговского князя, полный юношеского озорства.
  - Мстислав Глебович, - изумленно ахнула толпа.
  - Да, это я, - подтвердил он, выпрямляясь во весь рост.
  - Князь Мстислав, - обрадовано кричали в толпе и вскоре весь народ подхватил это клич, скандируя. - Князь Мстислав! Князь Мстислав! Князь Мстислав!
  Кроткое доселе лицо черниговского князя раскраснелось, а потухшие глаза загорели блеском решимости и гнева.
  Северский князь поднял руку, призывая к тишине.
  - Вели ятить, - потребовали гридни у черниговского князя.
  Епископ с беспокойством наблюдавший за князем, поспешил вмешаться:
  - Нет!
  Князь гордо вскинул голову, устремив грозный взгляд на владыку, но тот смело выдержал его, победив гнев кротостью.
  Михаил Всеволодович сердито развернулся, решительно сойдя вниз. Толпа, молча, расступилась, пропуская разгневанного князя...
  
  Сашку, дежурившего на стене, наконец-то сменили. Парень весь горел нетерпением узнать, что решило Вече, но стражник попался неразговорчивый. Сколько Сашка ни спрашивал - тот отмалчивался. Тогда парень решил сбегать в корчму, там все новости как на духу вызнать можно. И оказался прав. Костяжко, после веча, заглянул в корчму пропустить чарку другую. Народу в корчме - не протолкнуться. Все громко обсуждают решения, принятые на Вече.
  - Ну, что решили? - нетерпеливо спросил Сашка, протискиваясь на лавку, рядом с Костяжкой.
  - Князю две седмицы дадено, чтобы отвадить ворога от града, - возбужденно ответил черниговец.
  - Ежели не оборонит - призовем иного князя, - подтвердил сидящий напротив ремесленник.
  - Это как? - опешил Сашка.
  Вроде бы Чернигов не Новгород, и не в обычае тут искать себе князей...
  Зря он это сказал. Люди отреагировали на его невольную реплику бурно. Кричали, стучали кулаком по столу, в горячке не слушая друг друга. Сашка слушал - мотал на ус.
  Народ сам не понимал, как так вышло, что горячо любимому князю они отказали в любви. Более того, возлюбили Северского князя, всенародно пообещавшего любить черниговцев, и обещавшего искать заступничества перед князем галицким и киевлянами.
  - Этот-то как тут оказался? - изумился Сашка.
  - Тайно проник в град, - понизив голос до шепота, сообщил Костяжко, и бросив быстрый взгляд на соседей, зашептал на ухо. - Есть в граде люди кому мил северский князь...
  - Как же так? - испугался Сашка. - А ежели ворота ему откроют?
  - Не откроют, - помотал головой Костяжко. - А вот пригласить на княжение могут вполне. Да ты сам слышал, что люди говорят. Князю срок дали...
  Людская любовь капризна, еще вчера любимый князь попал в немилость у народа. Дело обычное, в общем-то. Но каков молодец Мстислав Глебович! Все продумал и просчитал. Северский полк в грабежах пригорода не был замечен, со стороны северян не прилетело ни одной стрелы, сам князь, не побоялся явиться на Вече, выступив защитником перед черниговцами. А ведь, и впрямь, договориться с галицким князем, чтобы обстрел города прекратить и через две недели черниговцы сами отворят ворота, призвав себе нового князя. Каков хитрец!
  А в это время в дальнем углу корчмы состоялась встреча торгового человека со своим поверенным. Жадко Мануйлович, рано располневший, и оттого страдавший отдышкой вел торговые дела в Чернигове вместо своего умершего отца - киевского купца, переехавшего в Киев из Кракова. Жадко перебрался в Чернигов выгодно женившись на дочке торгового партнера. Черниговский купец вскоре умер, оставив налаженное дело зятю. Торговля шла успешно, тем более при сохранившихся связях с Киевом и Краковом. А тесть вел торговлю с Константинополем, что открывало перед Жадко необычайные возможности. Но большую часть богатства Жадко скопил, пуская гривны в рост. И когда в Чернигове объявились папские посланники - Жадко случайно встретился с ними. В результате они заключили соглашение, выгодное для всех. Жадко пообещали льготы в торговле с Константинополем, а взамен попросили оказать некие услуги, но не сейчас, а в будущем. Он согласился.
  Папских посланников, после встречи с черниговским князем, бросили в поруб и, долго держали там. Об этом весь Чернигов говорил. Князь не делал тайны: встретил послов торжественно, в присутствии духовенства и бояр многих. Послы предложили князю перейти в католическую веру, взамен от имени Папы пообещав королевскую корону, что возвысило бы Черниговского князя над всеми князьями Руси. Михаил Всеволодович с гневом отверг предложение, демонстративно разорвав пергамент, растоптав папскую печать красным, шитым золотом сапожком. Посланников Папы Римского бросили в поруб. И с тех пор начались у князя неприятности.
  Кто-то помог посланникам бежать из поруба, зарезав сторожа. Как потом стало известно, они бежали к суздальцам, откуда с честью их отпустили. Жадко постарался получить максимум выгоды, организовывая побег посланников. Они клятвенно заверили спасителя, что при новом князе брат Жадко, выбравший служение богу в одной из киевских церквей, станет епископом в Чернигове. Вот тогда Жадко развернется, запустив руку в церковную десятину.
  И вот по первопутку, явился в Чернигов купец из Константинополя. Привез грамотку с наказами, что нужно сделать. К ним прилагался внушительный кошель полный золота. Что было совсем кстати, так как расходы убытки предстояли не малые.
  - Они кричали, что велено, - докладывал поверенный в делах своему хозяину.
  Касьян был из местных, задолжавших Жадко большую сумму. Теперь вынужден был отрабатывать долг и не всегда честным способом. Высокий, вихрастый парень поначалу тяготился подобной службой, но постепенно смирился с неизбежным. Такая служба всяко лучше обельного холопства, куда он мог загреметь вместе с женой и маленькими детьми.
  - Все кричали? - с подозрением спросил Жадко, поглаживая чисто выбритый подбородок.
  - Разве что Семьюн не охотно выкрикивал, - немного подумав, сообщил тот.
  - Попомню я Семьюну, - злобно прошипел Ждан. - Ты присмотри за ним. Как бы не побег к князю с повинной. Если потянут за ниточку - весь клубок распутают.
  - Так может... того...- Касьян сделал соответствующий жест.
  - А три гривны кун иста ты мне вернешь? - недовольно сказал Жадко, непроизвольно повысив голос.
  На них стали оглядываться. Ждан замолчал, сверля гневным взглядом притихшего Касьяна.
  - Подослать к нему верного человечка, - предложил поверенный. - Есть у меня такой на примете. Сам дурной, а память хорошая.
  - Будет Семьюн с дурнеем говорить... - презрительно скривился Жадко.
  - С дурнеем - нет, - согласился Касьян. - А вот при нем...
  - Если что вызнаешь про Семьюна, то тогда... - недоговорил Жадко.
  - Дело-то опасное. К вирнику попасть - мало не покажется, - наклонившись вперед, к самому лицу Жадко прошептал Касьян.
  - В первый раз, что ли? - также шепотом ответил Жадко.
  - Лихву ты мне полностью спишешь, и всю сумму иста простишь, - поставил условие Касьян.
  - Так дело не пойдет, - возмутился Жадко.
  - Ну как знаешь, - обдав луковым запахом, угрожающе молвил Касьян. - Я могу и повиниться...
  - Хорошо, хорошо, - поспешил согласиться, испугавшийся Жадко.
  - Тот-то же, - удовлетворенно сказал Касьян, садясь обратно на лавку.
  Когда он ушел, Жадко Мануйлович повернулся в пол оборота к зашевелившейся куче в углу. Из-под брошенной на пол шубы выбрался худой половец, бывший у Жадко в холопах уже несколько лет.
  - Все слышал? - спросил Жадко холопа.
  - Все сделаю, господин, - сказал понятливый Гзак.
  - Только смотри, - предупредил Жадко, - что бы никто ничего не заподозрил.
  - Я убью его на валу...
  - Вот-вот... - обрадовался Жадко. - Стрелу возьми киевскую, что бы подумали на киевлян. Но что бы тебя никто не видел.
  - Само собой, господин, - уверил половец хозяина. - А что с Семьюном?
  - Спали его к чертовой матери, - зло прошипел Жадко. - Бог с ними, с кунами.
  Половец согласно кивнул.
  


РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  Е.Бакулина "Невеста Чёрного Ворона" (Любовное фэнтези) | | РосПер "Альфарим" (ЛитРПГ) | | А.Ливадный "Нейр" (ЛитРПГ) | | А.Рэй "Эро-сказка 1. Как приручить графа" (Романтическая проза) | | В.Старский "Трансформация" (ЛитРПГ) | | Т.Бродских "Я вернусь" (Попаданцы в другие миры) | | С.Лайм "Мертвая Академия. Печать Крови" (Юмористическое фэнтези) | | Д.Дэвлин "Ключ от магии или нимфа по вызову" (Юмористическое фэнтези) | | Г.Ульяна "Новый год для двух колючек" (Короткий любовный роман) | | И.Солнце "Случайности не случайны, или ремонт, как повод жить вместе" (Современный любовный роман) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Котова "Королевская кровь.Связанные судьбы" В.Чернованова "Пепел погасшей звезды" А.Крут, В.Осенняя "Книжный клуб заблудших душ" С.Бакшеев "Неуловимые тени" Е.Тебнева "Тяжело в учении" А.Медведева "Когда не везет,или Попаданка на выданье" Т.Орлова "Пари на пятьдесят золотых" М.Боталова "Во власти демонов" А.Рай "Любовь-не преступление" А.Сычева "Доказательства вины" Е.Боброва "Ледяная княжна" К.Вран "Восхождение" А.Лис "Путь гейши" А.Лисина "Академия высокого искусства.Адептка" А.Полянская "Магистерия"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"