Лоис Лейн: другие произведения.

Пв-16: Люська и инопланетяне

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурс LitRPG-фэнтези, приз 5000$
Конкурсы романов на Author.Today
 Ваша оценка:

Так устроена память: иногда даже мелочь способна разбудить длинную цепочку воспоминаний. Взять, к примеру, вот этот солнечный луч, в котором танцуют пылинки. Луч делит комнату на две половинки, теряющиеся в полумраке. Будто и нет комнаты вовсе, а ты сидишь на улице, греясь в ласковом утреннем солнышке, и понимаешь: вот она - свобода! Этот луч заглядывает в окно на несколько минут, пока солнце, вынырнув из-за двухэтажек напротив, не вскарабкается на крышу твоего дома. В это время нормальный школьник носится по квартире, собирая портфель, запивая суету обжигающим чаем и давясь ненавистными спросонья бутербродами. На выходных тоже не до луча - ты отсыпаешься за неделю. И лишь пару раз в год появляется возможность застукать шаловливый лучик на горячем. В то благословенное время, которое зовется священным словом 'каникулы'.

- Ма, а в этой коробке что? - я отвлеклась от размышлений о былых каникулах, вернувшись в нынешний отпуск.

Вроде и смысл подразумевается один и тот же - отдых. А на деле - совершенно разные вещи. В дни школьных каникул свобода ощущается настоящей и полной. В самый-самый первый день, когда еще по привычке вскакиваешь в семь утра, знакомец-лучик сообщает тебе радостную новость. Все заботы учебного года рассыпаются пылинками, танцующими над потертым паласом. И дальше тебя не волнует ничего, кроме того, отпустят ли сегодня Машку к деду на весь день, и когда Люська приедет на лето к бабушке. В отпуске же хлопот только прибавляется: переделать все отложенные из-за работы дела, картошку, опять же, посадить-выкопать. Картошка - спасибо родителям. Им уже и сил не хватает, но на все предложения 'просто купить' следует категорическией отказ, дополняемый сакральным: 'А что люди скажут?'

- А, то ваше творчество. Перебери, а? Нужное в компьютер засунь, остальное на помойку, - мама оживилась. - Пыль только собирает. Вон, мыши уже погрызли. Муська, падлюка, их в доме не гоняет, наоборот, с улицы домой тащит.

Я осторожно смахнула пыль с ветхого картон. Бумажки, фотки. Черно-белые, выцветшие. Размытые, с засветами, криво напечатанные на желтоватой фотобумаге. Машка, Люська, я, одноухий кот, дерево. А вот это невнятное пятно - скорее всего, роза. Или кролик.

- А это что за чудо-юдо? - мама вытащила из коробки небольшой снимок.

Вот уж верно - чудо-юдо. Точнее, инопланетянин. Самый настоящий, точь-в-точь как в 'Тайне третьей планеты', с лопушистыми ушами и носом-хоботом.

- А-а, это мы над Люськой подшучивали, - я усмехнулась воспоминаниям.

- Люськой? Которая погибла?

- Как погибла? - мне стало дурно.

- А так. Я не хотела по телефону говорить. Машина сбила. Черная иномарка. Водитель скрылся. Мутная история, - вздохнула мама. - Разное говорят. То ли Люся куда-то впуталась, и ее убили, то ли сбивший - богатенький со связями. Дело замяли.

Да нет, мама что-то не так поняла. Какое впуталась? Это же Люська. Вредина и задавака, возомнившая себя 'столичной', когда ее родители после долгих мытарств по общагам получили квартиру в Питере. От бабушки, у которой Люська 'временно' прожила первые десять лет своей жизни, ребенка забрали, но дисциплинированно возвращали каждое лето на каникулы. И каждое лето мы несколько дней кряду выслушивали снисходительное 'вы гекаете' и 'стыдно не знать, что такое 'ножки Буша''. Потом 'столичный' лоск спадал, и Люська возвращалась в свое нормальное провинциальное состояние.

Годы шли, никто не молодел. Когда бабушка стала совсем плоха, Люська бросила и мужа-алкаша, и Питер и примчалась ухаживать. Да так и осталась, сменив через несколько лет гражданство и вернув себе девичью фамилию.

***

- Ну что, за независимость? - Машка подняла бокал.

- Ой, кто бы говорил! - фыркнула Люська, но почему-то покраснела.

- А что! Сбросить наших троглодитов на бабушку и делать, что хочется - тоже своего рода независимость, - обиделась подруга.

- Про 'что хочется' ты мужу своему расскажи, - поддела я.

Против присутствия Машкиного мужа на девичнике мы ничего не имели, но бедняга явно скучал в компании трех пьяных дам и их детских воспоминаний.

- А что, так тоже неплохо получилось... - протянула Люська, косясь на опустевшую бутылку. - Есть, кому за добавкой сгонять.

- Угу, пока мы тут до зеленых человечков упиваемся, - захихикала Машка. - Хотя, кое-кому и пить не надо. Помнишь инопланетян?

- Да ну тебя, - Люська надулась. - Вот возьму и докажу, что они были. Считай это делом чести!

***

Бывает, сделаешь гадость по недомыслию, а потом мучаешься. Вроде бы, и не со зла, а все равно, грызет червячок раскаяния долгие годы. Но с ним можно сжиться, перестать замечать. А когда понимаешь, что ничего уже не исправить, становится по-настоящему страшно. И червячок выползает из глубин подсознания, превращаясь в гигантского прожорливого песчаного червя с планеты Арракис.

Люська была твердо уверена, что видела в детстве, как инопланетяне похитили человека, припрятали его скелет в заброшенном доме, а на его место вернули клона. Мы ей тогда не поверили, высмеяли, хоть и звучал ее рассказ довольно связно. Даже в ту, нашу последнюю, встречу мы снова подняли ее на смех. И вот теперь Люськи нет, а я чувствую себя так, будто совершила предательство, и именно оно привело к смерти подруги.

***

В то лето показывали 'Супермен'. Мы бегали его смотреть к Машке, у которой был цветной 'Хитачи'. Невиданная роскошь в провинциальном городке, где ламповый 'Электрон' считался верхом шика. Еще у Машки был видик, но к нему прилагалось всего три кассеты. Обе с Ван-Даммом были давно засмотрены до дыр, а третья, с таинственной надписью 'Евромассаж', припрятанная Машкиными родаками, найдена и забракована как полный отстой. Cкорее всего, это была порнушка. Но мы дотудова не досмотрели, признав кино нудным. А вот 'Супермен' впечатлил, возбудив самые смелые сексуальные фантазии, какие могут только быть у благовоспитанных четырнадцатилеток.

После его просмотра наша троица вообразила себя Лоис Лейн и носилась по округе, изображая репортеров. В моем дворе, в закутке у курятника, была организована редакция, оснащенная колченогим столом и печатной машинкой без ленты (подумаешь, зато у нас была копирка, а если ее положить между двумя листами бумаги, то на втором все отлично пропечатывалось). У Машкиного дедушки на чердаке нашелся старый "Киев' с заедающей шторкой, поднявший газету до невиданных технических высот. Запасы просроченной пленки, химикатов и фотобумаги нашлись на том же чердаке, а в сарае пылился громоздкий фотоувеличитель.

Суперменом единогласно был назначен Костыль. У высокого, атлетически сложенного старшеклассника - давнего объекта наших тайных мечтаний - имелось одно неоспоримое достоинство, делавшее его идеальным кандидатом на эту роль: очки. Да и то, что парень этим летом поступил на журфак, и вообще, имел вид весьма интеллигентный, усиливало его сходство с Кларком Кентом в наших глазах. А еще за ним удобно было следить: жил Костыль на Садовой, на которую выходил забор редакционного курятника.

*

- Да не похож он на Лекса Лютора! - кипятилась Машка. - Гопота обыкновенная. У малышни на "Ватру' стрелял вчера.

- У тебя есть другие кандидатуры? - Люська поджала губы так, что даже верхняя, домиком, и та перестала задорно приоткрывать зубы.

Обиделась. Когда Люська так губки поджимает, то все. Дуться будет до вечера. И чего она в этого Веталя так вцепилась? Найдем другого главного злодея для нашего Мелкополиса. У него ведь даже имя не на 'Л' начинается. Хотя, она, конечно, права: на роль плохого парня Веталь подходил идеально. У него даже нож был, бабочка. А еще он курил и матерился.

- Девочки, брейк, - вклинилась я. - Давайте, потом, а? Меня щас ужинать загонят и не выпустят уже. Я маме обещала помочь, и 'Поле Чудес' сегодня...

- Вот именно! - Люська никак не могла решить, разобидеться окончательно, или нет смысла, если все равно скоро по домам. - Дался вам этот злодей. Будто других тем нет на завтрашний выпуск.

- Вообще-то нет, - заметила я.

- Говорят, в Проклятом доме снова свет ночью видели и стоны слышали... - мечтательно протянула Машка.

- Говорят, что кур доят. Думаешь, в "Дейли Плэнет' пропустили бы материал, основанный на слухах о привидениях?

- Статьи Лоис про Супермена печатали же, - пожала плечами Машка. - А там тоже фантастика была.

- У нее фотки имелись! - выдала я железобетонный аргумент.

- И у нас будут, - Люська оживилась, раздумав дуться.

- Откуда?

- От верблюда! У меня ба сегодня у подруги спит, некому с малым остаться. Я сама дома. Пофоткаю я вам привидения, - решительно схватив 'Киев', Люська потопала на выход. - Чао-какао, ждите утром сенсацию!

***

- Натка, ау! Заснула?

- А? Не, просто задумалась, - я вздрогнула, пытаясь проморгаться. Луч куда-то подевался, и в комнате стало темно, впору свет включать.

- Бумбурится что-то, и по погоде ливень обещали. Сбегай за хлебом, пока не полило.

Выглянула в окно: солнце, не успев появиться, спряталось за тучку. А, ладно, до магазина рукой подать, добегу.

- А зонт?

- Да ну его, так успею, - отмахнулась я, сбегая с крыльца.

*

Первая толстая капля упала на нос на подступах к хлебному. Поэтому влетела я в магазин на полных парах. Деревянная рама с натянутой на нее сеткой от мух хлопнула за спиной, давая отмашку небесам. Громыхнуло, полилось. Поежилась от ударившей в спину волны прохладной сырости.

- Наташа? Коваль? - бархатистый мужской голос раздался прямо над ухом.

Ого. Какие цапли в нашем болоте. Дядя при полном параде: белоснежная рубашка, стильный пиджак, узкие джинсы. Мой ровесник, плюс-минус, лицо знакомое, но не припомню откуда. Заметив мой растерянный взгляд, он белозубо усмехнулся и подмигнул.

- Да ладно! Не говори, что не узнала, куда уж мне еще богатеть. Виталик я. Из пятиэтажки. Что, совсем-совсем не узнаешь? - самодовольная улыбка немного потухла.

- Точно, Веталь!

И как я его могла не узнать? Надо же, сколько мы не виделись... Лет двадцать-сколько? Люди меняются, и Веталь - не исключение. Длинный, худой как жердь. Теперь он подкачался, заматерел, облагородился, одним словом. Только тонкий шрамик со следами операционных швов на левом запястье да нахальный взгляд выдавали старого знакомца.

***

- Ну и где она? - Машка злилась. - Блин, на той пленке фотки, как бабка Нюрка в Качурин погреб мусор сыпет. Если не проявим к обеду, нам вообще нечего в выпуск ставить!

- Думаешь, в Проклятый дом поперлась, а Марьандреевна ее застукала и теперь не выпускает?

- А думаешь, не может такого быть? Это же Люська, она брехать не умеет.

Если так, то Люську могут и вообще гулять не отпустить. Хорошо, квартира на первом этаже, можно под окно пробраться через детскую площадку и вызволить хотя бы фотик.

*

- А вы что здесь делаете?

Веталь, гад, ну разве можно так пугать? Я чуть не свалилась обратно в куст, из которого выползла, намереваясь поскрестись в Люськино окно.

- А ты? - ответила вопросом на вопрос. Ладно мы, но ему-то тут и в самом деле делать нечего, он даже не в этом доме живет.

- Курю, что не видно? - Веталь продемонстрировал потухший окурок.

Ага. Курит. Прямо под окнами. Чтобы побольше свидетелей, имеющих возможность, а главное - желание, родакам стукануть.

- А Люськи дома нет, с вечера не являлась, - доложил Веталь, сверкнув дыркой на месте выбитого зуба. Когда успел, интересно? Вчера еще все зубы при нем были. И фингала под глазом не наблюдалось.

- А ты откуда знаешь? - Машка решительно выбралась из кустов.

- Марьандреевну видел, она ее искала, - смешался парень.

- Проклятый дом! - это мы с Машкой, хором.

***

- А ты похорошела, - ого, а Веталь комплименты говорить научился. Помнится, в детстве у него больше гадости получались.

- Ты тоже, - знаю, так не принято, но я совершенно не умею комплименты принимать и несу в ответ всякую чушь. - Если бы не шрам, я тебя и не узнала бы.

- Да уж, - мужчина скривился, потирая запястье. - Чтобы я еще в ваши девчячьи дела вмешивался?

- Ой, да ладно, по-моему, тебе сплошной профит вышел, - фыркнула я, и мы рассмеялись.

Руку Веталь сломал, когда мы добывали Люську из Проклятого дома. Она все-таки туда полезла и провалилась в подпол, наступив на гнилую доску. Люська не пострадала, но дыру сверху привалило трухлявым шкафом, и одному привидению в ту ночь в доме куковать пришлось. А вот Веталь, который зачем-то поплелся за нами, а посему был использован в Люськодобыче в качестве грубой мужской силы, получил открытый перелом, когда шкаф оттаскивал. Люську он нам добыл. Изрядно пыльную и перепуганную. Дело было в августе, и первый месяц школы парень радостно просачковал, отмахиваясь от контрольных замызганным гипсом.

- Ага, профит. Я в выпускном классе был, мне все равно потом догонять пришлось, - Веталь посерьезнел. - Слышала, что с Люсей случилось?

Я кивнула. Смеяться разом расхотелось.

- Дура она, - Веталь звучал как-то зло. - Дурой была, лезла вечно, куда не просят, дурой и осталась. Безмозглой.

- Ты что-то знаешь? - насторожилась я. Неужели, Люська и в самом деле активно во что-то вляпалась?

- Нет, и тебе копать не советую, - отрезал мой собеседник. Бросил взгляд на дверь, поежился: - Подвезти? Я на машине, домчу с ветерком, - подмигнул он мне.

Ага, тут двести метров пешком, а на машине - полгорода объезжать. Но лило так, что я хлеб сухим до дому не донесу. Пришлось соглашаться.

Дорога прошла в молчании. Выходило, что и воспоминаний-то у нас общих нет. Радость от встречи разрушилась упоминанием о погибшей подруге. А по большому счету, говорить нам больше не о чем. Веталь старше, особо и не пересекались, кроме того случая. Потом он поступил, да и мы разлетелись кто куда. Люська на следующее лето к бабушке не явилась: поступила в техникум. Потом и мы с Машкой покинули родной городок, наведываясь лишь изредка.

Нашей троице удалось свидеться всего раз, уже после возвращения Люськи в родные пенаты. Она нас и собрала, аккурат на эту Пасху. Мы отпраздновали Люськин развод, с конским ржанием вспоминая наше 'суперлето' и слежку за старшеклассниками. Кстати, Веталя из кандидатов в Лексы Люторы мы тогда вычеркнули, записав на его место Лелика, друга Костыля. Тот зачастил к нему в конце лета. Впрочем, после Люськиного визита в Проклятый дом мы к 'Супермену' охладели.

- Ой, я тут выскочу. Там бугорок, днищем сядешь, - я засуетилась, поняв, что Веталь собрался меня прямо к калитке на своем 'черном мерине' доставить. Въезд был через изрытую колдобинами детскую площадку.

- А то я не знаю, - хмыкнул он.

- Ты ж не тут живешь, - удивилась я. - Откуда бы?

- Ну, как хочешь, - не стал настаивать мужчина, помрачнев.

***

- Инопланетяне! - Люська даже дуться забыла, доказывая, что ей не померещилось. - Свет яркий. И эти двое: высокий и низкий. И носы хоботом!

- Ага, а тарелку на поляне под дубом оставили, - заржала Машка.

'Поляна' - это пустырь между нашим наблюдательным постом в курятнике и домом Костыля-Кларка. Проклятый дом примостился сбоку. Гордое звание 'дуб' носил остов старого клена, торчавший прямо у калитки Проклятого дома, перегораживая нам обзор. К задней его стене примыкала глухая ограда морга, а с другой стороны периметр замыкал забор детсада 'Солнышко'. Садовая, вообще, отличалась изысканной хаотичностью застройки.

- Откуда я знаю, где они тарелку оставили? - кипятилась Люська. - Я в подполе сидела. Ну точнее, сначала под лестницей, я потом уже провалилась, когда они вернулись.

- Так они еще и дважды прилетали?

- Блин, Маш, я не знаю, чем ты слушаешь, - Люськина обидчивость взяла верх. - Я же говорила: они Палсеменыча похитили. Я слышала, как он сопротивлялся. А потом вернулись, труп его высохший приволокли, а вместо него уже клон был, покорный.

Слово за слово, Машка с Люськой тогда поругались. Люська заявила, что с нами не разговаривает, и, схватив бумагу и копирку, уселась 'писать сенсацию', остервенело колотя по клавишам печатной машинки. Я держала нейтралитет, но посмеивалась: на пленке остались свободные кадры, а у меня зрел план.

Трудилась Люська до самого обеда.

***

- Мам, ты коробку не убрала? - я вбежала в дом, стряхивая дождь.

Швырнув пакет с 'бородинским' на кухонный стол, помчалась в комнату. Решившая, что коробка тут специально для нее, Муся уже устраивалась поудобнее. Моим посягательствам на ее 'собственность' эта наглая рыжая морда возмутилась до глубины кошачьей души. С громким мявом она выпрыгнула из коробки. Вот он, заветный листок! Сохранили мы его, на память. Разобиженная Люська бутерброд из бумажек и копирки в печатную машинку вставила не той стороной. В результате текст оказался набран зеркально. Ржали все, и Люська в том числе. Она даже с Машкой помирилась, но все равно, была полна решимости написать свою 'сенсацию'. Посему наказала нам фотки сделать, а сама удалилась на обед.

***

- Думаешь успеем? - скептически скривилась Машка, выслушав мой план.

- А то. Марьандреевна Люську не выпустит, пока та все не доест.

Люся отличалась царственной неторопливостью в еде. Обедать она могла часа по три, что и проделывала с завидной регулярностью, доводя бабушку до белого каления. Так что времени на осуществление плана у нас было с лихвой.

Мы слепили из воска фигурку чудика-инопланетянина и сфоткали ее в ветвях 'дуба'. Пока наша копуша обедать изволили, проявили пленку и окопались в 'фотолаборатории', приступив к печати. Начать решили с главного - 'инопланетянина'.

Лабораторию мы устроили в погребе - капитальном строении с дверью в человеческий рост и крутыми бетонными ступенями, ведущими в прохладное помещение, усыпанное песком. Погреб по летнему времени пустовал, немного консервации да пара ящиков груш не в счет. Что немаловажно: имелась не только лампочка, но и розетка.

- Красавец, - мы склонились над кюветой, рассматривая фото в свете красной лампы.

Инопланетянин вышел как живой. Тоненькое тельце, ручки-ножки врастопырку, уши-локаторы, нос хоботом...

- А хотите, я его стукну, и он станет фиолетовым в крапинку? - пропищала Машка, и мы залились хохотом.

- Чего веселимся? - измученная неравным боем с обедом, Люська пребывала глубоко не в духе.

- Све-е-ет! - заорали мы, кинувшись прятать последние листы фотобумаги, но было уже поздно. Люся зашла, открыв дверь с ноги, нараспашку, еще и выключателем лампочки щелкнула.

Весь наш запас фотобумаги сгинул на свету, словно вампир. Хорошо хоть бабку Нюрку с ее мусором сделали. Она да инопланетянин - вот и весь наш материал на сегодняшний выпуск.

- Ну вот, - я расстроилась.

- Ой, - Люська выглядела виноватой. - Хоть что-то успели?

- Угу, вон, инопланетяне твои в закрепителе плавают, - кивнула Машка.

- Вышло? - Люська оживилась, склоняясь над кюветой, чтобы выловить фотку. - Я боялась, шторка заела... Ну бли-ин! Дуры!

Отбросив мокрый снимок, Люська выскочила из погреба. Хлопнула дверь, лязгнул упавший на крючок засов. Переглянувшись, мы с Машкой снова заржали. Инопланетянина было решено отмыть от налипшего песка и использовать по назначению - и дальше доставать Люську.

Пока мы возились, наводя чистоту на светлом лике внеземного гостя, наверху сделалось подозрительно тихо. Даже Рекс - цербер дворянской породы, охранявший вход в подземное царство солений и картошки - замолчал.

- Люська свалила, что ли? - удивилась я. - Дверь она открыла, надеюсь?

Как же. Стучали мы долго, Рекс подвывал, но Люська гордо держала паузу.

- Что-то я жрать уже хочу, - пожаловалась Машка.

- Там груши есть.

*

- Вкусные, зараза, - Машка, доедая пятую грушу.

- Угу, - я вела в счете, мой огрызок был шестым.

Огрызки мы складывали на балку, нависшую прямо над входом. Сами мы примостились на верхней ступеньке. Люська нас бросила, уже почти час как.

- Ма-аш, - протянула я. - А что мы будем делать, когда в туалет захотим?

- Ямки рыть, как коты, - прыснула Машка, тут же заткнувшись. - Ой. А я кажется, уже. Че делать?

- Кричать?

- Да кто нас сейчас услышит, 'Просто Мария' по телеку.

И то верно. Пичалька. Я задумчиво надкусила следующую грушу.

*

'Мари-ия стафлор, камикадзе сюда!' - заливались мы. Стучать и кричать нам давно надоело. Рекс снаружи поначалу пробовал подпевать, но поняв, что нам с Машкой по ушам прошлись медведи, перестал. Теперь он просто жалобно выл, сетуя на невозможность нас 'выключить'.

- Слу, по-моему, там не так было... - притормозила Машка.

- Да какая разница? Главное - чтобы громко, - философски возразила я.

Машка кивнула, соглашаясь.

'Мария, Мария-Мария!' - мы с новой силой загорланили припев.

Рекс взвыл и зашелся лаем, перешедшим в радостное поскуливание.

- Что вы творите? А ну марш на выход! - дверь распахнулась, ослепив нас яркими лучами вечернего солнца.

Папочка! Я тебя люблю. А еще я люблю лето и жару! Стуча зубами, мы с Машкой понесли наши переполненные грушами тушки на солнышко.

*

А наутро фотолаборатория оказалась разгромлена. Кто-то ночью забрался в погреб в надежде поживиться маринованными огурчиками. Утешало одно: груши за нас отомстили. Грабитель не знал, что при входе нужно пригибаться, и впечатался головой в балку. Красиво разложенные на ней огрызки попадали на ступеньки, превратив их в ловушку. На ней грабитель и поскользнулся, съехав вниз и, как минимум, ободрав ладони. Об этом свидетельствовали размазанные по бетону груши и кровь на нижних ступеньках. К сожалению, аппаратура стояла напротив лестницы и изрядно пострадала.

Почему промолчал Рекс мы узнали лишь к вечеру.

***

Тщательно расправив листок на столе, я щелкнула камерой смартфона. Флипнуть изображение - дело пары касаний. И вот я уже читаю Люськин опус, продираясь сквозь выцветшие от времени буквы испещренного опечатками шИдевра.

'Старый дом зловеще скрепел. Я притаилсь в совем убежише,, затаив жух. Яркий свет ударил в окно залив меня полностью. Я сожмурилась. Зловещте силуэтты вошли в дом. Ветер скрипел ставней.2Это не люди1' - подумала я. И это б ли нелюди! Одеты они б ли в скаяндры, с сер х лиц пялились круглые глазиши, а спереди свешивались хобот .'

Буква 'ы' Люське особенно не давалась - клавиша западала.

Ничего нового я не вычитала. Все это Люська рассказывала устно, и не раз. Инопланетян было двое, они приволокли с собой Палсемыча - заведующего городским краеведческим музеем, и вообще фигуру весьма приметную. Любил Палсеменыч за воротник залить, при этом так уставал, что ложился отдохнуть под первым попавшимся забором. Забор морга попадался ему особенно часто, ибо примыкал к музею. Палсеменыч возмущался произволу инопланетян и пьяно негодовал.

'Пустите меня, нелюди!'- кричал он,но фигуры тоько шипели в свои хобот . Они проволокли Павла Семеновича Винокура к дальней комнате, а я едва перевела дух. Надо б ло сматыватся. Из комнаты посл шались звуки ударов и крики.пОтом все замолчало.'

Как 'инопланетяне' вышли обратно, Люська не упоминала. Когда все стихло, она решила выбираться, но провалилась. Подпол оказался неглубоким, меньше человеческого роста. Даже не подвал, а так, промежуток между фундаментом и деревянным полом, как водится в старых домах. Пока Люська пыхтела, пытаясь сдвинуть упавший шкаф, 'инопланетяне' вернулись.

'Снова показался свет и голоса. Я сжалась, боясть пошевелится. Голоса прошли надо мной, и я в сунула фотоапарат в шель, чтоб сфоткать, но наверно неуспела. гОлоса зашли в дальнюю комнату. Я покралась следом, спот каясь об арматуру. В стене б ла дырка, а за ней подпол дальней комнат . Свет ударил в нее и я приникла. 'Останки приметные, я вам не советую ими светить,' - Палсемен ч говорил как будто он с ними заодно. Голоса шли сверху. сВерху упало тело высохшее как скелет.С вет потух и все ушли.Я боялась, но сфотографировала через д рку со всп шкой.'

В письменном изложении выглядело все не так уж и инопланетно. Скорее, криминально. Люськины устные рассказы каждый раз обрастали новыми подробностями, звуча гораздо фантастичнее. Там было и гудение двигателей летающей тарелки, и шипение люка, и мучительные инопланетные пытки, которым подвергали Палсеменыча. Мы ржали, а Люська кипятилась. Потащила нас в Проклятый дом, чтобы показать 'тело'. Само собой, никакого тела мы не нашли, как и лишних дыр в полу. Мы всю дальнюю комнату облазили. Ни следа инопланетян, только пыль да грязь. Точнее, следы были, также, как и существо, их оставившее. Рекс, зараза. Он снова с цепи сорвался, видимо, расшатал карабин, пытаясь убежать от нашего с Машкой концерта. Потому и грабителя проворонил: не было охранничка на посту. Когда Рекс срывался с цепи, он шел гулять. И заходил, порой, очень далеко. На это раз забрел в Проклятый дом, а выбраться не сумел. Если бы мы не полезли Люськино 'тело' искать, то ночью в Проклятом доме опять выло бы изрядно оголодавшее привидение.

*

- Теть Свет, здравствуйте!

- Ой, Натуся! А Машуня в цьом году може и не прыйиде. На мори воны. Вчора дзвоныла, показувала фотки. В них там готель с фай...ваем, - Машкина мама запнулась на непривычном слове. - Но работае только в холле, ничого ци турки нормально зробить не можуть.

- Здорово! - я завистливо вздохнула. На море я собиралась каждый год, но доехав до родительского дома, неизменно приходила к выводу, что нас и тут неплохо кормят, и на море забивала. - Теть Свет, я вообще-то не Маше, а вам звоню. Помните, мы фотографией увлекались в школе? У вас не осталось наших старых пленок? Я у родителей кое-что нашла, но там не все. Хочу оцифровать наше 'творчество'. Маше потом скину, чтобы обработала.

Машка у нас - крутой фотохудожник. Мы поигрались одно лето и забыли, а ее зацепило.

- Шось валяеться, я як раз их дистала, зи школы дзвонылы, якусь выставку роблять до столетия. Про выдатных выпускников. Заходь вечором на чай, подивишся.

Конечно зайду. А заодно и разузнаю, что за выставка такая. Если уж на то пошло, то я у нас самая знаменитая знаменитость из всего класса, а моим никто не звонил.

*

- Кушай борщик, - мама суетилась.

- Ма, куда? В меня столько не влезет.

- Сорок лет почти, а есть ребенок так и не научился, - вздохнул папа, доедая добавку.

Мамины борщи - это что-то. Но сегодня у меня голова была занята другим, и борщ туда не помещался.

- Па, а помнишь Палсеменыча?

- Это которого?

- Ну этого, который пьяный вечно. Винокура.

- Ну почему вечно? Был у человека сложный период в жизни. Зарплаты по полгода не платили, жена ушла, вот он и запил. Но ведь бросил же.

- Неужели, инопланетяне так повлияли? - усмехнулась я.

- Ну кто знает, до кого он там допился. Но как отрезало, подработку нашел, долги отдал, бизнес даже организовал. Книгами торговал, прямо в помещении музея. Да ты помнишь, вы же с мамой там детективами закупались.

Точно. Книжки в мягком переплете, которые рассыпались от первого прочтения. Кстати, инопланетяне, похоже, все-таки причем. Книжный при музее открылся в начале моего девятого класса. То бишь, вскоре после того, как Палсеменыча, по Люськиному утверждению, 'подменили на клона'.

Муся, кемарившая на подоконнике, кося на стол одним глазом, зашипела.

- Константин Кириллович рано сегодня, - заметила мама, выглянув в окно. - Пойду, в дом приглашу.

Вслед за мамой в кухню вплыл полноватый лысеющий дядька. Тот самый Костыль, который Кларк Кент. Нынче - Константин Кириллович. Вот странно судьба распорядилась: в юности он гоголем ходил, в дефицитной джинсе и все такое, даже Таврию новенькую купил. А потом закончил свой журфак, вернулся в родной город. Покрутился немного в коммерции, но когда бизнес из 'урви-продай' девяностых стал превращаться в сложную науку, у него все обломилось. В школу работать пошел не от хорошей жизни, но его друг детства - Лелик, нынче городской голова Алексей Лещенко - уже тогда шишкой в горсовете был. Так что Костыль быстро до директора дослужился. В данный момент являл наш 'супермен' типичный образчик мужчины среднего возраста, по причине кризиса (финансового, а не возрастного) разъезжающего все на той же винтажной Таврии. А по причине ремонта канализации на Садовой, в ходе которого перерыли полулицы, вынужденного проситься со своим раритетом к нам в гараж на постой.

- Наташа, здравствуй, - не скажу, что Костыль был счастлив меня видеть.

Разговор не клеился. Особенно неловко стало после того, как я спросила, чего это Машке звонили насчет выставки, а мне нет.

Из последовавшего в ответ сумбура следовало, что Константин Кириллович меня лично пригласить хотели для раздачи автографов читателям. По-моему, он юлил, но на всякий случай, согласилась, и Костыль пообещал зайти завтра - согласовать дату. На этом тему закрыли, и с облегчением выдохнули мы оба.

*

- Ось, Натусь, все, шо е. Машуня все нияк не забэрэ. Ты пончики йиж. Таки як вы в детстве любылы, - тетя Света суетились, пытаясь одновременно накрыть на стол и выдать мне то, за чем пришла. - Натусь, ты ж розбираешься в цьому, може, выберешь и для школы заразóм? А то Костя зайдэ завтра, я як раз для нього вытягла коробку.

- Прям сам и зайдет? - я недоверчиво скривилась. - Разве дирехторское это дело?

- Да не, но... Вы ж дружылы, а писля того, шо з Люсенькою трапылось... Жалко, така девочка была. Уж вона в музее порядки понавóдила б.

- В музее? А каким боком Люська к музею? - удивилась я. Люська вообще по диплому культуролог, но работы по специальности в нашей 'культурной столице' днем с огнем не сыщешь. Вот Люська и переучилась на юриста и неплохо устроилась в единственной на весь город нотариальной конторе.

- Та вона ж с контори своей пишла, не схотила бильше там робить, - отмахнулась тетя Света. - Люся в музей заведуючей дуже хотила. Три мисяця без роботы пробула, поки место освободилося, а проробить и мисяця не вспила... Костик ее до школы звал, та вона одказувалася. Не знаю, чого вона його так не любила, мальчик до ней з душою...

Угу, мальчик. Сто кило живого веса.

- Подождите... три месяца, плюс месяц... это ж получается, на Пасху Люська уже без работы была? А нам ни слова не сказала, зараза гордая.

- Не, то вже писля Пасхи. Машуня ще не пойихала, Люсенька дзвоныла, жалувалась. А потим, на слидуючий день передзвоныла, каже, договорилася. Павло Семенович на пенсию йде, на його место возьмуть.

- А три месяца откуда?

Вот уж чем тетя Света никогда не отличалась, так это способностью связно излагать, валила все в кучу. Тут без практики и ста грамм не разберешься. С практикой у меня туго, утратила навык по причине редких приездов, а вот за сто грамм и пончик сойдет. Я потянулась к тарелке, полной румяных, посыпанных сахарной пудрой и корицей красавцев. М-ммм... Блаженство.

- Та вин збирався довго, все нияк дела не передавав. И пивгода тягомотина та велася бы, та помер Павло Семенович. Пити, кажуть, знову став. Полиз пьяный у дом заброшенный, та впав там насмерть.

- Это в какой дом? - я даже жевать перестала.

- Да одоробло то, на Садовий. Його сносить собиралыся, а Павло Семенович проти був. Казав, шо в тому доме ще сам Домгер жив, коли наше месторождение шукав.

Вот тебе и Проклятый дом. Исторически ценная развалина, выходит.

Смартфон пиликнул возмущенной смс-кой от мамы: 'Ты где? Мы волнуемся, фонари снова не горят!'

- Теть Свет, можно я все заберу, дома переберу и завтра вам принесу, что для школы? Или сама Костылю передам, он у нас машину в гараже ставит.

- Та забирай, - отмахнулась Машкина мама. - Стий. Пончики з собою дам.

Ну кто я такая, чтобы от тетьсветыных пончиков отказываться?

*

- А ходить ровно ты так и не научилась, - твердая мужская рука подхватила меня под локоть, не дав кувыркнуться в зияющую посреди дороги яму.

- Ты что, следишь за мной, что ли? - не очень вежливо буркнула я.

Напугал же. У нас улица не самая оживленная, а ночью, да еще когда фонари не горели, вообще вымирала, как хорошо освященное кладбище.

- Ну почему слежу? - ухмыльнулся Веталь. - Я живу неподалеку, не забыла?

- Насколько я помню, не ты, а родители твои, - поправила я.

- Ага. Они самые, - спорить Веталь не стал. - Чего бродишь в одиночку? Не знаешь, что у нас ночью опасно?

- Из гостей иду.

- На свиданку бегала? А, нет, от тети Светы, - Веталь со знанием дела втянул носом запах пончиков с корицей, споривший по силе с ароматом ночных фиалок, разлитым в душном ночном воздухе.

- Какая тебе разница? Приударить за мной решил, ревнуешь? Ты же, вроде как женатый был? - я с подозрением покосилась на правую руку попутчика. Да нет, кольцо на месте.

- Да нужна ты мне, - о-о, узнаю Веталя. А то прямо мачо с Уолл-стрит сегодня с утра мне повстречался. - Дуры вы, девки, - заключил он внезапно.

Не поняла. Какая связь между тем, что я иду от тети Светы, и тем, что девки - дуры?

- А в коробке что? - Веталь бесцеремонно приподнял кулек с пончиками.

Так бы и надавала сейчас по нахальным граблям, да руки заняты. Поэтому только головой мотнула, поддавая макушкой по подбородку.

- Ай!

- А нечего в чужие вещи заглядывать! - мстительно выдавила я сквозь выступившие слезы. Стальная у него челюсть, что ли?

Дальше шли молча. Веталь то ли обиделся, то я ему челюсть своротила...

- Когда ты уезжаешь? - мужчина прервал молчание, когда мы уже стояли перед моей калиткой.

- Я только приехала.

- Наташ, не надо, а?

- Что 'не надо'? - не поняла я.

- Вот это не надо. Не лезь никуда. Приехала к маме с папой - будь с ними. Ты давно уже не принадлежишь этой дыре, живи своей жизнью.

Пока я соображала, к чему эта тирада, Веталь развернулся и растворился в густой летней темноте, царившей между кустами волчьих ягод по бокам узкой дорожки.

*

Сон не шел. Фонарь на Садовой, в отличие от наших, работал исправно, заливая округу ярким светом. Часы тикали, отсчитывая секунды тишины, повисшей в доме. Родители давно спали, а я все ворочалась.

В Машкиной коробке той пленки не оказалось. Наверное, мы ее так и бросили в фотоувеличителе, и она погибла в неравной борьбе погребного воришки со скользкими грушевыми огрызками и силой тяжести. Да я и сама не знаю, что надеялась на ней рассмотреть. Люськиных 'инопланетян'? С чего я взяла, что ее смерть с ними связана, да и вообще, не случайна? А с того, что Веталь вел себя подозрительно, кидался странными намеками, да и... у него иномарка. Черная. И старый знакомец явно не бедствует. Чем не ..? Нет, чепуха какая-то. Веталь в качестве Люськиного убийцы у меня в голове не укладывался. Но намеки эти... По всему выходило, что Люська действительно вляпалась. Во что-то, связанное с теми самыми 'инопланетянами'. И Веталь знал, во что. А если знал, то... Да бред. Снова его иномарка у меня перед глазами встает.

Устав ворочаться, я встала и подошла к окну. В белом свете одинокого фонаря темнела громада Проклятого дома. Перед его фасадом, обращенным на изрытую канализационными раскопками 'поляну', было непривычно пусто. Точно! Дуб выкорчевали. Жаль. Старик так яростно сопротивлялся умиранию, что я в душе им гордилась. Теперь, когда нечему стало загораживать обзор, окна дома Костыля смотрели почти точно в наши. В одном горел свет. Константину Кирилычу тоже не спится. Больше некому: жил господин директор один.

Сверкнуло, громыхнуло, громко, будто выстрел. Струи ливня ударили в окно, размывая пейзаж за стеклом. На Садовой взвыла сигнализация слишком нервного авто, ее крик подхватили окрестные собаки.

***

- Тс-сс, идут!

Машка завозилась, устраиваясь поудобнее на побелевшем от куриного помета насесте, выставив объектив между штакетин забора. Возмущенный петух попытался намекнуть, кто в курятнике хозяин, но был заткнут Люськиным хуком слева и выступать передумал. Люську он уважал. Как пить дать, на мне потом отыграется. Знает, падлюка, что я его побаиваюсь, но нападает только, когда у нас нет численного преимущества.

- Блин, не могу фокус навести. Они быстро идут, и Лелик закрывает, - зашипела Машка на пол улицы.

- Ща, - Люська перемахнула через забор. - Кость, подожди, спросить хочу! - заорала она.

Костыль недоуменно замер, глядя на приближающуюся походкой 'от бедра' Люську, как на внезапно заговорившего щеночка. Мелкий Лелик давился смехом.

Я ткнула Машку локтем, раздался щелчок, сработала вспышка. Костыль вздрогнул и перевел взгляд с 'великой соблазнительницы' на наш забор. Мы кубарем скатились с насеста в кусты, Машка продолжала лихорадочно щелкать затвором, а я попыталась прикрыться петухом. Петя выразил свое отношение к такому обращению поистине куриным способом: громко закукарекал и осчастливил свежим горячим 'подарочком'.

- Где ты был позавчера ночью? - Люська попыталась отвлечь внимание от переполоха в нашем курятнике. - Что-то у тебя фингал подозрительно на Виталькин похож.

Что ответил Костыль, мы не разобрали. Куры решили поддержать пострадавшего петуха и гвалт устроили такой, что нам пришлось спасаться из курятника бегством.

Вернувшаяся кружным путем Люська была тиха и молчалива. И ни в какую не хотела признаваться, чего ей такого пацаны сказали. Зато заявила, что хватит с нее детских игр, в конце-концов, мы уже почти взрослые женщины, нечего за парнями подсматривать.

***

Пленка с 'инопланетянами' канула в Лету, но та, последняя, на которую Машка запечатлела нашего 'Супермена', могла остаться. Мы тогда репортерскую деятельность свернули - спасибо закозлившей Люське - но вдруг Машка пленку все-таки проявила?

Прикрыла дверь, чтобы не разбудить родителей, включила ночник. Вечером я пленки смотрела не полностью, только последние кадры в поисках инопланетянина. А на Костыле мы новую начали. По закону подлости, искомая пленка оказалась последней.

Вырезала и сунула нужные кадры в похрустывающие от старости пластиковые рамки. Воткнув первую в диаскоп, приникла к глазку. На негативе подробностей не разобрать, но фингал светлел красивым пятном под треснувшим стеклом очков. Лелик тоже был пострадавший - рука темнела повязкой. А вот этого не помню. На следующий кадр и Люська попала. Сжалась вся, а Костыль на нее замахивается, будто ударить хочет. Что же между ними тогда произошло?

Я заснула только под утро. Ни громкие вопли нынешнего хозяина курятника, ни визг буксующей под окнами машины не смогли меня разбудить. Во сне я бегала от инопланетян в противогазах, из которых торчали зеленые уши-лопухи. От инопланетян меня спас Супермен в красных труселях поверх растянутых треников, превратившийся почему-то в Веталя. И я на него от души наорала за то, что угробил Люську.

Проснулась в твердой уверенности, что мне необходимо разнообразить свою культурную программу. А именно, сходить в краеведческий музей, работать в котором так рвалась Люська. Настолько, что бросила хорошо оплачиваемую должность в нотариальной конторе.

*

- А здесь находки с нашего кургана были, но мало что сохранилось, - махнула экскурсовод в сторону полупустого угла с плакатом, изображавшим скифский курган в разрезе.

- Были? А где они теперь?

- Ой, да кто знает. Такая чехарда в девяностые была. Что-то в область забрали, что-то налево ушло. Людмила Сергеевна, царствие ей небесное, хотела выяснить, да разве найдешь чего сейчас.

Оп-па.

- А что было-то? - в детстве музей меня не интересовал до того момента, пока Палсеменыч там подпольный книжный не замутил.

- Скелет был из захоронения. Золото сразу в область забрали, но украшения попроще остались, да наконечники копий и прочая мелочевка.

Я подошла к скифскому углу. В данный момент из украшений там имелись лишь цветные картинки да парочка черепков от глиняных амфор. Отдельный плакат изображал прилично сохранившийся скелет в обрывках тряпья с накладками из металла, изображающими диковинных зверушек. Кажется, я рассмотрела крокодила с крылышками, доедающего лошадь.

*

Пробираясь к Проклятому дому, я чувствовала себя старшеклассницей, бегающей курить за школу. Сейчас меня застукает директор, и все, хана. Директор имел все шансы, ибо был, судя по всему, дома. За своей Таврией Константин Кириллович сегодня еще не заходил, хоть и обещался с утра забрать, а в окне его дома продолжал гореть свет, который я заметила ночью. Перепаханную неряшливо засыпанными траншеями 'поляну' я перебегала с опаской. Ночной ливень оставил в рытвинах темные грязные лужи, между которыми вилась глубокая колея с четкими следами протекторов на дне и комьями жирной глины, выброшенными пробуксовывавшими шинами. Видимо, Костыль, прежде, чем к нам на постой попроситься, пытался к себе во двор пробраться и еле выехал. Засмотревшись на его окна, я поскользнулась на пучке чудом сохранившейся на этом поле боя травы и полетела носом в грязь. Ладонь кольнуло, и я машинально сжала пальцы на круглом металлическом предмете.

- А ходить ты так и не научилась.

Веталь. Я уже даже не удивилась. Правда, испугалась почему-то. А от страха я плохо соображаю. Поэтому предмет, подвернувшийся под руку, тайком сунула в карман, даже не взглянув на него. Поднялась, хмуро глядя на одетого с иголочки Веталя. Он даже туфли умудрился не запачкать.

- Я так понимаю, просить тебя не соваться в эту грязь, - мужчина скривился так, что стало понятно, что говорит он отнюдь не о болоте, посреди которого мы стояли, - это без толку сотрясать воздух?

Я кивнула, а потом, отчаянно зажмурившись, выпалила:

- Ты зачем Люську убил?

Повисшая тишина разразилась странными хрюкающими звуками. Я осторожно приоткрыла один глаз. Смеется, что ли? Да нет, похоже, плачет.

- С чего ты это взяла? - изумленно выдавил Веталь.

- У тебя черный мерседес, - пискнула я, холодея. Что-то такое было в его глазах... нехорошее.

- И что? В городе есть еще иномарки.

- А я не говорила, что Люську сбила иномарка!

- И что? Это все знают.

- Вы заставили Палсеменыча выкрасть из музея скифский скелет и украшения и спрятали его в Проклятом доме, а Люська вас застукала! - меня продолжало нести.

- Мы - это кто? - голос мужчины стал холодным, как лед. Я поежилась.

- Ты и... - и в самом деле, кто второй? То, что 'инопланетяне' попросту напялили противогазы для конспирации, я поняла еще во сне. - Костыль!

- Насчет Проклятого дома, ты можешь это доказать? - сощурился мой собеседник.

- Как? Вы же пленку из погреба сперли, - вздохнула я, понимая, что и в самом деле, ничего у меня нет. - Разве что тайник в подполе за доказательство сойдет. Мы, конечно, тогда искали, но вдруг плохо, или не в той комнате.

- Идем, - мужчина схватил меня за локоть и решительно потащил к дому.

Мамочки! Наверное, пора кричать, но я с перепугу даже пискнуть не сумела.

Пыли и грязи в Проклятом доме прибавилось, но дубовые доски пола все еще выдерживали вес двоих взрослых, хоть и возмущались изрядно.

Не знаю, чем мы тогда смотрели, может, Рекс, радостно лезший обниматься, отвлек. Но не обнаружить люк тайника в дальней комнате оказалось проблематично. Хотя, возможно, доски, рассохшиеся от времени, разошлись, и щели теперь стали заметнее. Веталь одним рывком поднял крышку люка. Само собой, в подполе было пусто. Подсвечивая телефонами, мы обшарили все углы. Лишь пару крыс спугнули.

Внезапно Веталь кинулся обратно к люку. Я похолодела: от угла, в котором я стояла, согнувшись в три погибели, до люка далеко. Раньше мужчины никак не успею. Сейчас он меня здесь запрет, и прощай белый свет.

Веталь остановился у самого отверстия, рассматривая пыльный предмет, свешивающийся с балки. Крокодил с крылышками, доедающий лошадь.

- Вот оно как... - протянул он. - Сука.

Из подпола меня выволокли за шкирку, не обращая внимания на вялые сожаления о свалившемся кроссовке.

Константин Кириллович не открывал. Веталь вышиб окно. Вот так запросто. Дал с ноги, сорвал с себя пиджак, обмотал руку и добил застрявшие в раме осколки. А я что? Я за ним полезла, у меня уже боялку отшибло совсем, как и инстинкт самосохранения.

Костыль лежал в зале, растекаясь по ковру лужей крови из левого виска. Охотничье ружье лежало рядом.

Я попятилась. Веталь стоял между мной и ружьем и тянулся к поясу.

- Ты чего? - изумленно уставился он на меня.

Я сделала страшные глаза, кивнув на его карман. А вдруг там пистолет?

- Полицию надо вызвать, - пояснил он, доставая из кармана мобилу.

- Зачем полицию? Ты признаться решил?

- Че-его?

- Ты ведь Костыля убрал, чтобы он про ваши делишки не проболтался. Как и Люську! Как и Палсеменыча! - все, меня снова несло, и даже изумленно-настороженный взгляд обвиняемого меня не смущал. - Ты знал, что Люська снова принялась копаться в том старом деле. Теперь понятно, откуда ты знаешь, что на нашей детской площадке машиной сложно проехать! Ты за Люськой шпионил! И убил, когда понял, что она поняла, что за скелет вы в доме прятали, а потом за мной шипонил, и к Костылю ночью заехал и убил его. Его машина у нас стояла, свежим следам, ведущим с его двора неоткуда было взяться, и я значок с твоего мерса нашла в траве, вот!

Я сунула руку в карман, выхватив найденный на 'поляне' кругляш. Несколько секунд мы молча смотрели на значок, поблескивающий на ладони.

- Ты в курсе, как выглядит символ Мерседеса, правда? - вкрадчиво поинтересовался Веталь.

Угу. На моей ладони лежало кольцо, перечеркнутое молнией. Опель. Да и стреляли Костылю в левый висок. Веталь - левша. Ему было бы не с руки.

- Но ты...

- Я женат, Наташ.

- И?

- И. Я в детстве в Люську был влюблен. Следил за ней. Думал, она с Костылем на свиданку в этот дом заброшенный бегала, даже в морду ему дал тогда, перехватив. Или это он мне в морду дал... Да какая разница. В общем, когда она вернулась, я... вспомнил былое. Но у меня ведь репутация, пацаны в следующем году школу заканчивают... Люся обижалась. Я обещал развестись, но тянул. И тут она полезла в эту историю. И Палсеменыча убили. Не спорь, я знаю, у меня тоже связи. Я пытался отговаривать, но она заявила, что у меня жена есть, вот ей пусть командую, а Люська - девушка самостоятельная. Как она на Костыля вышла, не знаю. Я ей не говорил, что встретил его тогда возле дома. Она мне голосовое сообщение оставила. Я на совещании был, не смог трубку взять, а потом ей весь вечер названивал, но она не отвечала... Наутро узнал, что...

Веталь присел на край стола, обхватив голову руками.

- Сука, - тихо повторил он, ни к кому не обращаясь.

- Но если подельником Костыля был не ты, то кто? Получается, убил господина директора он, больше некому...

- Лелик! - кажется, это мы сказали хором.

И в самом деле: в Люськином опусе речь шла о высоком и низеньком 'инопланетянах'. Кроме Лелика коротышек среди Костылевых друзей не водилось, да и повязка на руке... Не иначе, как в нашем погребе руку повредил, поскользнувшись на грушах. Веталь морду только Костылю бил.

- У Алексея Опель... черный. И выборы очередные скоро, - Веталь сжал кулаки так, что костяшки побелели.


 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  С.Суббота "Я - Стрела. Академия Стражей" (Любовное фэнтези) | | С.Шавлюк "Невеста с огоньком" (Приключенческое фэнтези) | | М.Эльденберт "Танцующая для дракона. Книга 2" (Любовное фэнтези) | | Е.Ночь "Никогда не предавай мечту" (Современный любовный роман) | | О.Чекменёва "Спаситель под личиной, или Неправильный орк" (Приключенческое фэнтези) | | Д.Art "Мы больше не друзья" (Молодежная проза) | | Т.Блэк "В постели с боссом" (Современный любовный роман) | | Н.Романова "Её особенный дракон" (Фанфики по книгам) | | Ю.Рябинина "Точка невозврата" (Современная проза) | | Р.Навьер "Плохой, жестокий, самый лучший" (Молодежная проза) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
А.Гулевич "Император поневоле" П.Керлис "Антилия.Полное попадание" Е.Сафонова "Лунный ветер" С.Бакшеев "Чужими руками"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"