Локис Алеша: другие произведения.

Доля ангела

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa
Оценка: 4.20*9  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Мама, дочь и… случайный прохожий, превративший пресловутый любовный треугольник в треугольник любви. "Это – апофеоз креатива. Торжество интеллекта, наглости и обаяния. Обаяния, нагло оплодотворенного интеллектом"…

  1
  
  Когда дочке уже двенадцать, а матери еще тридцать два, это прекрасно. Ведь можно просто дружить. И в какой е щ е женской дружбе будет столько нежной прелести? И столько неподдельной искренности? И какие подруги могут переглядываться с таким восторженным блеском в глазах?
  
  Ну, разве что те, которых нынче стало как-то побольше. Или просто заметнее? Как бы там ни было, я - о тех случаях, когда любовь реально зажигает глаза. Алька, конечно, сказала бы: зажигает реально! Именно так, без дополнения. Потому, что уточнять тут нечего, и так все понятно.
  
  Иногда кажется, что им понятно такое, какого ни в одной энциклопедии не найдешь. А другой раз смотришь: совсем ребенок еще, полное дитя. Красивое нежное дитя...
  
  Вера стоит в проеме двери и исподволь наблюдает, как дочь надевает перед зеркалом капроновые колготы. У Алины совсем детская фигурка, нигде не возникло еще ничего женского: длинные ровные ножки, маленькая выпуклая попка, изящная гибкая спинка. Эстетика Набоковской Лолиты.
  
  - Маммм... Они как-то висят!.. - капризно изрекает девочка, глядя на себя в зеркало. Говорит, не оборачиваясь, - знает, что мать молча любуется ею со стороны. Уверена! Здоровый детский эгоизм: она - центр мироздания. Ну, уж этой-то квартиры - точно...
  
  - Где висят? - мама бесшумно появляется за Алькиной спиной. - Ну, резиночка немного ослабла... Возьми вот мою. Одень на талию, - она через голову надевает дочке на пояс тонкое резиновое колечко и двумя руками умело подворачивает капрон. Колготы плотно притягиваются к телу девочки, облегая точеные рельефы. - Вот так. И нигде ничего не висит! - она ласково проводит рукой по попке, приводящей ее в полное восхищение.
  
  Совершенство природы! Возраст свежести. Максималистический минимализм. Первый набросок. Эскиз пастелью. Геометрия идеальных поверхностей - школьный курс... В дальнейшем природа, уточняя подробности, утратит эту святую лаконичность, увлечется детализацией. А детализация -штука весьма противоречивая! Палка о двух концах. Безудержное стремление к подробностям может привести и к довольно уродливым результатам. Целлюлит как вершина детализации: кожа под микроскопом...
  
  А вот сейчас ее доченька - просто заглядение. Легкая яркая бабочка! Трепетное чудо... Вера и сама еще вполне подходит под поэтическую метафору "трепетная лань" - надо отдать ей должное. Удлиненные пропорции, большие грустные глаза, нервный поворот головы. Но это другое. Это уже - лань-мама, которая если и дрожит, тревожно втягивая ноздрями едва уловимый запах охотника, то не за себя беспокоясь. За детку, несмышленую свою козочку.
  
  2
  
  Никита Лапушкин похож на Есенина, пережившего роковой возраст. У него пушистая русая шевелюра, густые брови и улыбающиеся серые глаза. Он первосортный лентяй, гедонист и эстет. Его легко ранимая душа, как пишут в школьных сочинениях, склонна, однако, к глубоким переживаниям. Душа терзающаяся, очень русская душа. Как и само причастие, заметим. А как еще скажешь? Душа, терзающая себя, - можно... Смысл тот же. Но не та уже конструкция, слишком точная. Немецкая, скорее.
  
  Никита совершенно не немец. У него начисто отсутствует вкус к точным настройкам - чего бы то ни было. Удобно, конечно, - умом он это понимает... Но до чего ж муторно! Пока занимаешься настройками, теряешь интерес к главному. Почему пианист сам не настраивает себе рояль? Как думаете?..
  
  Вот и Никита ненавидит, когда требуется переустановка системы. На компе, в смысле. Винды инсталять. Просто времени жалко... - объясняет он себе этот феномен. На самом деле, причина более глубокая, психологическая. Никите необходимо двигаться дальше, не застревать на бесконечных мелочах, отвлекающих внимание от главного. Правда, что есть это - главное - он и сам толком не скажет. Хотя точно знает, что оно есть. И он к нему приближается.
  
  Никита Лапушкин несколько раз женат и столько же раз разведен. Так бесславно закончились попытки его женщин "поставить мужика в стойло". Зла на них Никита не держит. Просто выше всего ценит - жить по-своему. Не по-писаному. И не принимает для себя ценностей, которые ему пытаются навязать. Навязать-то все норовят!
  
  Взять тех же женщин хотя бы. Чтобы все у них было не хуже, чем у других! У Никиты от этого тоска. Про телевизор даже и говорить не стоит. Оттуда таким знанием истины прет, что тебе, вроде как, и думать ни о чем не надо. Бери и потребляй в готовом виде.
  
  Или предполагается, что думать человеку в современном мире некогда? Думать, так сказать, в широком смысле. А в своем узкопрофессиональном - думай, сколько влезет, только спасибо скажут. И даже денег дадут... В этом, узком, смысле Никита думает об архитектуре. Он - проектировщик "объектов бытового и общественного назначения".
  
  Дачи, коттеджи, магазины, кафе, рестораны, клубы - все это для Никиты не стоящие там и тут строения из кирпича и бетона, а некие абстрактные игрушки. Любая из них - что-то вроде шахматной партии со своим дебютом, продолжением и эндшпилем, которую архитектор разыгрывает с заказчиком проекта (слово "Заказчик" по известным причинам следовало бы писать с большой буквы).
  
  Как оценить результат этой партии? Кто победил в игре? Это может знать только он, Автор. Только он видит, ч е г о удалось ему достичь в многомерной пространственной многоходовке, где правила игры установлены законами механики, психологии и искусства. Но только творческая интуиция может привести к решению задачи. Это решение не бывает верным или неверным, оно может быть лишь более или менее удачным.
  
  Архитектор Никита Лапушкин обязан быть Творцом по определению. Продуцировать креатив, как теперь говорят.
  
  3
  
  Не нужно обладать даром особого предвидения, чтобы предположить возможность встречи наших героев. И даже необходимость такой встречи. Это так: они встречаются и знакомятся. А может быть, они были знакомы уже давным-давно, это не имеет для нас ровно никакого значения.
  
  Под нашими героями я подразумеваю Веру Быстрову и Никиту Лапушкина. Важно то, что когда Никита встречает Веру вместе с дочерью, происходит нечто непредвиденное. Происходит, с позволения сказать, короткое замыкание. Оно имеет место где-то глубоко внутри его, Лапушкинской, души.
  
  То, что Никиту очаровывает девочка - несомненно. Его эстетическое нутро то и дело возбуждает в нем сильные эмоциональные порывы - обычное дело. А если мужчина втайне не заглядывается на хорошеньких двенадцатилетних девочек, он либо примитивный грубый самец, либо ярко выраженный пассивный гомосексуалист.
  
  К нашему герою это не относится. Наоборот, его можно было бы обвинить в склонности к нимфетофилии. Уже само это нередко дает повод к коротким замыканям.
  
  Но в данном случае причина его заключается в том, что пара мать-дочь являют Никите гармоническое сочетание такого качества, какое не содержится ни в одной из них по отдельности. Обе они хороши по-своему. Но их со-существование, их взаимо-действие - это некое волшебство, магический шаманский танец, заставляющий Лапушкина неотрывно следить за его изгибами. Не дающий возможности думать ни о чем другом! Могу вас уверить: для Никиты это просто гипнотический сеанс. И он - в качестве сомнамбулы.
  
  Никита Лапушкин в одну секунду понимает, что эти двое в своем неразрывном единстве и есть то самое, что дает ему ощущение глубокого счастья. Да, чего там, одна лишь возможность смотреть на них уже наполняет его душу безотчетной радостью, от которой слезы выступают на глазах. Им только дай волю!..
  
  Для нас на самом деле безразлично, где и в какой момент времени (года и суток) происходит эта встреча. Но предвидя законные претензии раздосадованного читателя, любопытного по определению, удовлетворим его здоровое стремление знать все подробности.
  
  Более того, поставим нашего героя в действительно сложное положение, когда для реализации желания познакомиться, спонтанно возникшего у Лапушкина, ему придется извлечь из рукава своего главного кролика - креативные возможности Архитектора Будущего Времени.
  
  Итак, действие происходит в ясный, но прохладный осенний день на середине Невского проспекта. Практически, на осевой линии, жирной белой чертой разделяющей встречные потоки движения. Все участники нашего повествования пересекают проезжую часть по пешеходному переходу напротив бывшего Дома книги. Только если Вера с Алиной движутся с севера на юг в сторону Казанского собора, то Лапушкин идет им навстречу в сторону Спаса.
  
  Только - стоп! Он уже не идет, а остолбенело смотрит на изящную женскую пару, мелькающую светлыми полами удлиненных одежд, непостижимостью глубоких разрезов и легкими скульптурными намеками на телесность, которую якобы не удалось скрыть, несмотря на все приложенные усилия.
  
  Вот загорается желтый свет, и Никита понимает, что ему надо принять какое-то решение. То ли идти дальше своей дорогой, то ли развернуться в обратном направлении - оставаться на середине проезжей части абсолютно нецелесообразно. Глупо даже: девушки просто затеряются в толпе, и от них останется одно воспоминание. Незабываемое, но грустное. Как многие вещи, оставшиеся в Никитиной жизни нереализованными.
  
  И несмотря на то, что у него есть важные дела, запланированные на ближайшие два часа, Лапушкин круто поворачивает обратно на юг, к Казанскому собору. Некоторое время он идет следом. Любуется. Наслаждается щебетом. Осень превращается для него в весну, таящую в себе легкие мимолетные обещания. Как дуновения теплого апрельского ветерка содержат в себе намеки на будущий отпуск.
  
  Нельзя сказать, что Никита мечтает о чем-то конкретном. Ну, например, об этой фантастической девочке. Хотя его душу раздирают и эти - гумбертовские - мелодии запретных страстей. Или другое - милая молодая женщина. Очевидно, одинокая. Несомненно, страдающая. Побитая судьбой и поэтому все на свете понимающая. Готовая не требовать, а отдавать. Любить и прощать.
  
  Эти вещи, взятые по отдельности, вряд ли привлекают нашего героя изолированно друг от друга. Нет, тут нужно говорить именно об эффекте, возникающем при сложении составляющих факторов, вследствие чего появляется некое новое качество.
  
  Никита идет в двух метрах от девушек - так он назвал для себя маму с дочкой - чуть позади и придумывает повод для знакомства. Толпа прохожих вечернего Невского надежно маскирует его намерения. Он - посторонний. Тут вообще все посторонние. Посторонние люди, незнакомки и незнакомцы. Только взгляды могут побудить их к изменению статуса. Только взгляды могут стать шлюзами. Но для этого нужен повод и нужен момент. Это надо почувствовать - когда нанести удар взглядом.
  
  Никита выжидает. Примерный набросок у него уже готов. Теперь нужна удобная ситуация. Они двигаются вдоль Невского, доходят до здания Думы и поворачивают направо. Думская улица, портик Руско. Именно здесь происходит то, чего ждет наш милый злоумышленник. В сумочке у преследуемой женщины звонит телефон. Она отходит в сторонку и некоторое время отвечает на чьи-то вопросы. Дочь останавливается рядом и разглядывает витрину какого-то бутика. А может быть, смотрит на свое отражение, что даже более вероятно.
  
  Никита проходит мимо, делает несколько шагов, затем разворачивается и возвращается обратно. Он прислушивается к интонациям. Ему нужен момент, когда женщина попрощается и повесит трубку. Нажмет на красную кнопку. Это - сигнал к атаке. Ждать приходится не долго, не более двух минут. Вот она кликает NO - разговор окончен - и вскидывает голову.
  
  Никита уже идет прямо на нее. Смотрит прямо в глаза. Чуть-чуть улыбается - уголками рта.
  
  - Простите, ради бога... - он изображает некоторое замешательство, легкую растерянность, - у меня мобильник вытащили... Можно я с вашего... эсэмэску пошлю? Ребенок ждет... - умоляюще произносит он. Это стопроцентное попадание, отказать невозможно.
  
  - Конечно... - она протягивает ему трубку, - да вы позвоните!..
  
  - Нет-нет... достаточно сообщения, - он берет телефон. - Как у вас в "Cообщения" зайти?
  
  Женщина показывает, нажимает на кнопочки.
  
  - Вот, пишите... - сама она при этом отходит к дочери и тихонько переговаривается о чем-то с нею.
  
  Никита в течение пары минут предоставлен сам себе. Как опытный агент, он использует отведенное время хладнокровно и расчетливо.
  
  Сначала он пишет короткий текст: "СЛУЧИЛОСЬ НЕПРЕДВИДЕННОЕ. ЗАДЕРЖИВАЮСЬ" и набирает свой номер. Он отправляет эту эсэмэску сам себе, предварительно убедившись, что в меню "Настройки" выбрана опция "Показать свой номер". Это означает, что его трубка определит номер, с которого пришло сообщение. Через несколько секунд он ощущает легкую вибрацию в кармане - сообщение получено.
  
  Затем он заходит в меню "Список вызовов", перелистывает последние пять и выясняет, что дочку зовут Алина. Семь цифр ее номера с префиксом 911 - запомнить не проблема: если бы вы видели девочку, все ваши сомнения отпали бы сразу...
  
  Никита делает шаг к девушкам. С благодарной улыбкой он возвращает хозяйке мобильник и говорит с легким смущением:
  
  - Спасибо огромное... С меня пять центов... Но я готов угостить вас мороженым!
  
  У девочки загораются глаза. Она умоляюще смотрит на маму, не скрывая своей заинтересованности: неужели будет внеплановое приключение?
  
  - Нет-нет... что вы! Мы спешим...
  
  Но Никита и не рассчитывал на согласие. Это было бы даже слишком просто, даже просто вульгарно, если бы она сразу согласилась. Такая ему и не нужна...
  
  - Ну, ладно... Значит, в другой раз... Вы ведь не откажете, когда мне снова понадобится? - он улыбается своими серыми глазами, нет - уже смеется. Смеется одними глазами. Женщина улыбается в ответ.
  
  - Конечно. Обращайтесь!..
  
  Девочка восторженно переводит взгляд с одного лица на другое. Она хочет участвовать в этом процессе - в процессе обмена энергиями. Никита смотрит на Алину, чуть-чуть щурится. Он принимает ее в эту потрясающую игру! Все улыбаются - энергетический треугольник о с у щ е с т в л е н.
  
  - В такой ситуации мне придется каждый день присылать вам по эсэмэске... Меня зовут Никита - чтобы вы знали, от кого...
  
  - Меня - Вера, очень приятно, - она протягивает руку.
  
  - А меня - Алина!
  
  Он пожимает две узкие ладошки. Мамина - горячее и крепче. Дочкина - нежнее и... нежнее. Ангельская.
  
  Это - апофеоз креатива. Торжество интеллекта, наглости и обаяния. Обаяния, нагло оплодотворенного интеллектом. Девушки прощаются и уходят. Шпион, улыбаясь, смотрит им вслед, а затем достает из кармана свою трубку. Вот... +7(911)... высвечивается номер отправителя эсэмэски. Никита сохранякт его в записной книжке. Следующим шагом он записывает телефон Алины - как и следовало ожидать, номера отличаются на одну цифру.
  
  Восторг, который охватывает нашего героя от предвосхищения этого прелестного знакомства, сообщает ему заряд такой силы, что он готов скакать по Невскому вприпрыжку. На запланированную встречу с заказчиком Лапушкин опаздывает всего лишь на десять минут - в пределах нормы английского делового этикета.
  
  А свое выступление перед "денежными мешками" он проводит с таким блеском, что те соглашаются подписать смету номер один, содержащую максимум ненужных прибамбасов и потому раздутую по определению. Это - один из немногих для архитектора способов заработать "легкие" деньги: сооблазнить заказчика, внушив ему необходимость таких вещей, о которых тот потом даже и не вспомнит.
  
  Никита пересекает Марсово поле и выходит к Неве. Лучший подарок, который он может сделать себе в награду за этот талантливый день - это вернуться домой пешком. Не торопясь.
  
  4
  
  За ужином Вера с Алиной обсуждают предстоящие выходные. Мама предлагает поехать в воскресенье в Павловск. Они были там в прошлом году, гуляли по парку, кормили белок. На этот раз она рассчитывает затянуть дочку во дворец, показать ей музей и картинную галерею.
  
  - Если будет солнышко, давай соберемся, - говорит она, накладывая салат. - Надо только не забыть семечек купить... Помнишь, одна белочка прямо из ладошки ела?
  
  - Угму, - отвечает Алина, не открывая рта.
  
  Потом глотает и, вскинув голову, неожиданно спрашивает:
  
  - Мам, а как ты думаешь, этот Никита... правда, позвонит?
  
  - Какой Никита? - мама морщит лоб.
  
  - Ну, которому ты трубку давала... около Гостиного...
  
  - Господи... Я про него давно забыла. Нет, конечно! - она отворачивается к плите.
  
  - А я думаю, позвонит...
  
  - Да ну, как он номер-то узнает?
  
  - А на том телефоне, куда он послал эсэмэску, номер запомнился!
  
  - Даа... Слушай, тебе можно в шпионы идти...
  
  На самом деле мама хорошо помнит улыбчивого прохожего, одолжившего у нее трубку. И то, что он Никита, тоже помнит. Просто не хочет показывать дочке, что это имеет для нее какое-то значение. Да и привыкла она не надеяться. Когда ни на что не надеешься, жить легче.
  
  Но надо же! На Альку он, оказывается, тоже произвел впечатление... Маленькая-маленькая, а чего-то там себе чувствует...
  
  - А ты думаешь, сколько ему лет? - продолжает тему девочка, прихлебывая сок из высокого стакана.
  
  Ну, вот! Вы только посмотрите на эту несовершеннолетнюю нимфоманку! О чем она думает!
  
  - Не знаю... - говорит она вслух. - Лет сорок пять, наверно...
  
  - Ты штооо! - восклицает Алина. - Лет тридцать пять, максимум! У нас Дмитрию Сергеевичу - сорок. Он намного старше выглядит!
  
  - А кто это, Дмитрий Сергеевич? Директор, что ли?
  
  - Нет, новый учитель физкультуры. Он только с этого года...
  
  - Значит, я не видела... И как он вам? Нравится?
  
  - Девочкам нравится. Мальчикам - нет. Ну, если в среднем, понимаешь?
  
  - Конечно, понимаю... - Вера обнимает дочь за плечи. - Если мы с тобой друг друга понимать не будем - плохо дело! - последние два слова она дошептывает ей на ухо и тут же целует. В ушко, в шейку, еще раз в ушко...
  
  - Ойй, маммм.... не нааада... - Алька заливается в голос. - Я же потом бешеная буду... Сама же меня после не успокоишь... мааа...
  
  Вера ласкает дочку с первых месяцев жизни. Не боится своей чувственности, может заласкать до смерти. Это, конечно, шутка, но бывало такое, что остановиться ее заставляло только осознание подступающей истерики. Когда реакции перехлестывают, переливаются через край. Но ей всегда интересно довести до этого края, насладиться эффектом. Чтобы ребенок зашелся смехом, чтобы слезы из глаз, чтобы ослабли конечности. Полный эмоциональный выплеск, своего рода оргазм.
  
  Говорят, есть опасность заласкать ребенка. Вера этого не понимает. Ну, покажите, где они, эти - заласканные? Какими они вырастают? И чем они опасны?
  
  Вера уверена, что опасность может быть только в недостатке любви. И всех ее проявлений. Не в последнюю очередь - в ласке. Недоласканные дети - вот наша беда. Природа все равно будет требовать свое, заставит искать физиологической разрядки. И если она осуществится в порыве любви - через ласку - прекрасно. В противном случае разрядка возможна через выплеск агрессии - вот где настоящая опасность!
  
  Недоласканные дети - это будущие садисты, мазохисты и прочие пациенты сексопатологов. А также психиатров. Вера это не анализирует, но понимает интуитивно. В нее это понимание вселил, видимо, дедушка, на руках которого она выросла.
  
  Он был инвалидом войны, сидел дома и нянчил внучку с пеленок. Более близкого человека у нее не было за всю жизнь. Он ушел, когда Вере было восемнадцать - она уже училась на первом курсе. Ушел, когда, наверно, почувствовал, что девочка стала совсем взрослой и он больше не нужен... А через два года Вера сама родила дочку. Очень переживала, что дедушка Клим не увидит... Вот уж, кто бы порадовался!
  
  5
  
  Никита чувствует, что звонить в тот же день нельзя. Как нельзя и откладывать звонок слишком надолго. Один-два дня, не более. А может быть, не звонок? Да, пожалуй... он напишет эсэмэску. Это хороший способ действовать тонко и безошибочно. Конечно, надо правильно выбрать время. И тон.
  
  Он принимает решение написать ровно через сутки, на следующий вечер. Так, во сколько пришло сообщение с Вериного телефона? В 16.48. Он заранее готовит текст. Несколько раз правит его, затем переписывает заново. Долго готовится. Заваривает себе чашечку кофе. Выпивает тридцать грамм коньяка. Помните? Он гедонист и эстет...
  
  Снова перечитывает свое послание. "Мы знакомы уже целые сутки! Как Вы прожили их, Вера? Остаюсь Вашим должником. Никита". В общем, нормально. Отправить.
  
  В 17.20 он нажимает клавишу YES. Допивает кофе. Хочется закурить. Нет. Он не будет. Он бросил. Но, может быть, одну сигарету?.. У Никиты среди книг хранится заначка - пачечка Marlboro Lights Menthol. Элегантный белый параллелипипед с зеленой полоской. Он идет в комнату. Борется с собой. Ладно. Если она ответит - бросит окончательно. Открывает пачку. Какой аромат!
  
  Это самый чудесный момент в курении - открывать новую пачку. Никита долго нюхает. Наслаждается запахом сырого табака. Наконец, привычным движением извлекает сигарету и аккуратно берет ее одними губами. Где спички? Как истинный эстет, он прикуривает только от спички. Ритуал. Зажигалки - это мерзость, все равно, что фастфуд!..
  
  Спичек нигде нет. О! В дубленке! Прошлой зимой он еще вовсю курил. Никита открывает шкаф-купе, запускает руку в карман дубленки и достает из него потрепанный коробок спичек. С сигаретой во рту возвращается в комнату, садится в кресло.
  
  Зажигает спичку и подносит ее к кончику сигареты. Какое знакомое движение!.. В этот момент его мобильник издает условный сигнал: поступило сообщение. Прочитать? Никита гасит спичку, не успев зажечь сигарету. Вот, умница! Вовремя ответила! Прочитать!
  
  Сидя в кресле с незажженной сигаретой во рту, Никита читает: "Сутки прошли незаметно. Это признак осени. Пять центов прощаю. Забудьте".
  
  Гениальная женщина! Никита закуривает. Глубоко затягивается. Ощущает внутри прохладную горечь дыма. На такой красивый ответ он, признаться, не расчитывал. Нарвался на интеллектуалку! Он заводится. Еще тридцать грамм коньяка. Надо отвечать. Нужен неожиданный ход. Нужен креатив...
  
  Никита пишет: "Договорились. Пять центов забыты. Но еще есть колоссальные проценты!" Отправить сообщение! Он курит. Коньяк-кофе-сигарета - волшебное сочетание. Хотя надо с этим завязывать. Если, конечно, он хочет прожить еще одну жизнь. Хотя бы одну...
  
  А он хочет. Теперь - точно хочет! Никита вспоминает вчерашний вечер. Снова видит эту картинку: две девушки в длиннополых светлых плащах на переходе через Невский... Фантастика!
  
  Приходит ответ: "Жить на проценты заманчиво, но безнравственно". Прелестно! Все-таки у него верный глаз... Ну, что, еще рюмочку? Нет, так, пожалуй, переписка может быстро закончиться. Никита берет себя в руки. Подходит к окну, смотрит на заходящее солнце.
  
  Пишет ответ: "Если бы безнравственные вещи не были так заманчивы, жить было бы легче".
  
  Через две минуты она отвечает: "Вы философ? Объясните, почему так!"
  
  Еще через две минуты Никита набирает: "Вы, действительно, хотите, чтобы я объяснил?" Это рискованный поворот. На трезвую голову он бы, пожалуй, так не спросил. Но дело сделано. Отправить. Проходят положенные две минуты. Потом еще две. Ответа нет. Нет его и через полчаса. Зачем она терзает ему душу?..
  
  Вера не отвечает по уважительной причине. Во-первых, она хочет обдумать ответ: слишком круто он задал свой вопрос. Во-вторых, ей нужно пробежаться по магазинам - дома одни консервы. В супермаркете она набирает целую тележку разной еды - так незаметно, понемножку, а опять рублей на восемьсот! - и встает в кассу. Очередь огромная, есть время написать ответ.
  
  Он у нее готов - все это время она подсознательно думала только об этом: "А Вы?"
  
  Через две минуты ее трубочка ласково хрюкает. "Целый час Вы писали четыре буквы! Сколько же Вам понадобится на две?" Вера улыбается: гадкий ловелас! Он подразумевает слово "да". Сейчас, сейчас она ответит на эту наглость! Очередь еще длинная...
  
  "Ответ из трех букв самый быстрый. Хотите?"
  
  Через тридцать секунд она читает: "Нет". Вот так-то! Но он не ответил на первый ее вопрос. Что теперь делать? Не задавать же его снова... Приближается ее очередь. Вера выкладывает на конвейер свои покупки и обдумывает возникшую ситуацию. Ничего, пауза не повредит. Она рассчитывается, упаковывается и везет тележку к машине.
  
  У нее старенький Гольф. "Помыть бы надо", - думает Вера, открывая заднюю дверь. Трубочка снова хрюкает, пришло сообщение. Сев за руль, она не выдерживает - достает мобильник и читает: "Я - да. Когда первая лекция?"
  
  Ответ созревает моментально: "Лекция - это слишком серьезно! Давайте сначала собеседование".
  
  Она не успевает доехать до дома, как приходит ответ от Никиты. Вера не читает. Трубка лежит рядом, задавая свой беззвучный вопрос: прочитать? Но отвлекаться нельзя, езда в этот час очень напряженная. Надо потерпеть. Что, интересно, он написал? Занятный товарищ... с ним не скучно. Неужели не женат? Может быть, разведен? В общем-то, не важно. Главное - интересно. Кругом ведь - сплошной кошмар. Глазу не за что зацепиться! Не то, что уху...
  
  Вера не может ждать до дома. Она припарковывает машину и читает: "Вас пугает серьезность? Я надену клоунский нос!" Ха! Молодец, однако! Она пишет ему: "А фокусы будут?"
  
  Улыбаясь, Вера едет дальше. Надо поторапливаться, Алина, наверно, уже вернулась после французского, пора готовить ужин. Когда она подъезжает к дому, сообщение уже пришло: "А дрессированных тигров не желаете?"
  
  Она смеется. Отвечает ему: "Если тигров, то диких. Дрессированных всегда жалко!" Вера поднимается, открывает дверь. В прихожей ее встречает Алька.
  
  - Мам, ты чего улыбаешься? У меня четверка по математике!
  
  - Возьми-ка, вот пакеты... - говорит она дочке. - Это за контрольную?
  
  - Да, представляешь, всего три четверки в классе! Шесть двоек, остальные - тройки!
  
  Они готовят ужин. Как всегда, вместе. Алина рассказывает маме свои новости, у нее всегда куча новостей и все - первостепенной важности. Взрослый отличается от ребенка в первую очередь тем, что умеет сортировать поступающую информацию по степени значимости. Вера слушает не очень внимательно, она ждет эсэмэску от Никиты.
  
  Наконец, она приходит: "Еще есть канатоходец под куполом. Смертельный номер!" Вера опять улыбается.
  
  - Мам, ну чего ты все улыбаешься? - пристает дочка. - С кем это ты переписываешься?
  
  - Ты, конечно, мне не поверишь, - отвечает ей Вера. - Но я переписываюсь... с Никитой.
  
  Девочка смотрит на маму изумленными глазами.
  
  - Урааа! - она скачет по кухне, хватает мать за шею, обнимает ее. - Что, честно? Честно? Покажи!.. А что он пишет? На свидание зовет, да?
  
  - Слушай... Чисти картошку! Есть же хочется! И не кричи, надо ответить...
  
  "Подходит. Но не сегодня", - пишет она и идет мыть овощи для салата.
  
  - Ну, расскажи, мам! - не успокаивается Алька. - Что ты там пишешь? А что он тебе написал?
  
  - Хочешь почитать? На, читай, если такая любопытная...
  
  - Нее, мам... Это же нехорошо, читать чужие письма...
  
  - Ну, а пересказывать хорошо?
  
  Через несколько минут приходит ответ от Никиты: "Спасибо. Вы рисковая женщина. До завтра. Привет Алине".
  
  - На вот, полюбуйся, тебе привет, - Вера кладет трубку на стол перед дочкой текстом вверх. Та с любопытством читает, глаза ее горят.
  
  - Вы завтра встречаетесь? Да, мам? Да? А почему ты - рисковая женщина?
  
  - А разве нет? - отвечает мама. - Дала мобильник незнакомому человеку... на Невском в час пик! Вот убежал бы - и все! - она улыбается, гладит дочку по голове.
  
  - Даа... Я на улице никому бы телефон не дала, - говорит Алина. - У нас у Ксюши вот так вот трубку и украли! Причем, представляешь, д е в о ч к а попросила! Подошла, такая вежливая, извини, пожалайста, говорит, мне нужно срочно маме позвонить... А когда Ксюша ей дала, сразу парни подошли... взрослые. И та девочка трубку - им... Наверно, это банда была, да?
  
  - Банда, конечно... Ты кушай, остынет, - говорит Вера. - Что ему ответить-то?
  
  - От меня привет! - не раздумывая, отвечает Алька. - Скажи ему, что я люблю "Рафаэлу"!
  
  "Спокойной ночи. От дочки привет. Но она сказала, что любит Рафаэлу", - пишет Вера.
  
  - Что ты ему ответила?
  
  - Что ты просила, то и ответила. В точности!
  
  - Ну, мам, ты штооо! Подумает еще, что я дурочка... И ем одни шоколадные конфеты...
  
  - Вот, в другой раз думай, что говорить!
  
  Они обе смеются, понимая несерьезность этого диалога. Вскоре приходит ответ от Никиты: "Это возрастное. Постараюсь разубедить ее. Вы поможете?"
  
  - Что он написал?
  
  - Говорит, это не самое вкусное... что есть на свете.
  
  - Дааа??? - Алька изумленно таращит глаза. - Спроси, а что вкуснее!
  
  - Слушай, а у тебя уроки все сделаны? Завтра же пятница, английский!
  
  - Ууу! Точно! Я щас...
  
  Девочка допивает чай и убегает в свою комнату. Комнат всего две: Алькина и мамина. Кухня служит гостиной и столовой - слава богу, двенадцать метров, грех жаловаться... Что же ему написать напоследок? В принципе, пора прощаться. Для одного дня этого более, чем достаточно... Но расставаться не хочется. Вера моет посуду, думает. Потом пишет: "Вы хитрец. Работаете на два фронта. Но хватит ли сил?"
  
  Она наводит порядок в своей кухне-гостиной-оранжерее. Помещение имеет широкий выход на застекленную лоджию, где устроен небольшой зимний сад. Поливает цветы. Приходит ответ от Никиты: "Сил на два фронта нужно вдвое больше. Но получаешь больше - вчетверо".
  
  Вера стоит среди зелени. В одной руке лейка, в другой телефон. Ее лицо озарено наивной детской улыбкой. Почти что - глупой. Какой потрясающий вечер! Она уже и не помнит, когда была настолько счастлива. А от чего, господи?!!
  
  6
  
  Алька никогда не считала себя везучим человеком. У многих ее подружек жизнь складывается куда более счастливо. Вот Даша Поспелова на каждые каникулы ездит за границу. В Финляндию - так просто на выходные! Рассказывает про то, как в аквапарке бесилась с другими ребятами. С "золотыми детками" - это у кого родители крутые. Или хотя бы один родитель. Обычно, конечно, папа. "У моего папы Мерседес! Это круто! А у твоего?" - частенько слышит Алина в школьном коридоре.
  
  Она даже не знает, есть ли машина у ее папы. Наверно, есть какая-нибудь. За границей у всех машины есть. А ее папа живет в Америке. Уехал по контракту, когда Альке было пять лет, да так и не вернулся. Продлил контракт. Как говорит мама, пролонгировал. Мама у нее юрист, такие словечки знает, не выговоришь!
  
  Алина тоже хочет стать юристом. Или телеведущей. Лучше, конечно, телеведущей. У нее неплохие внешние данные. Лицо фотогеничное и фигура модельная, ноги длинные. Папины ноги. А волосы мамины - сильные волосы, упругие. Как в рекламе про шампунь "Шаума".
  
  Мальчишки в классе в Альку влюбляются. Еще с первого класса, она к этому привыкла. Как говорит учительница, пользуется их благосклонностью. Хотя бывали и инциденты. Примерно, года два назад. Два мальчика из-за нее подрались: кто Быстрову провожать пойдет после школьной дискотеки. Победил верзила Кумарин. Васе Уткину лицо в кровь разбил.
  
  Но Алька Васю пожалела, не захотела идти с Кумариным... тогда и ей досталось: верзила поставил ей нешуточный фингал под глаз. С тех пор она с ним не разговаривает. Но хулиган все равно в нее влюблен, только молча, без внешних проявлений. Это служит препятствием от любовных поползновений других претендентов - связываться с Кумариным никто не хочет. Даже фамилию его произносят вполголоса. Противная фамилия!
  
  7
  
  Весь следующий день Вера ходит счастливой. С загадочной улыбкой на лице, точно беременная.
  
  - Верочка, вы сегодня просто очаровательны, - говорит Пал Палыч, пожилой главный инженер, который всегда ей симпатизировал. Он тоже ей нравится, чем-то напоминает дедушку Клима. Особенно, голосом - тот же уютный тембр.
  
  - Так сегодня же пятница, Пал Палыч, - отвечает ему Вера. - А какая осень стоит, посмотрите!
  
  - Ой, Верочка... хитрите, - щурится главный инженер, затягиваясь Беломориной. - Не проведете старого сердцеведа...
  
  Вера невольно ждет, когда будет что-нибудь от Никиты. Что-нибудь - это эсэмэска, разумеется. А вдруг он позвонит? Нет, она этого боится. Может не справится со своим голосом. А что, если самой написать ему послание?
  
  Во время обеда у нее появляется свободная минутка, и она решается. А что? Свободная женщина. Хочет пообщаться. И все! "Можно отвлечь Вас от дел? У меня философическое настроение", - пишет Вера.
  
  Через несколько минут приходит ответ: "У философа нет более важного дела, чем философия. Вы где?"
  
  "К сожалению, на работе. Но мечтаю о мороженом", - отвечает она.
  
  "Жалеете, что отказались?" - появляется у нее на дисплее ровно через минуту.
  
  Нет, он еще издевается, вы только подумайте! Она ему написала - и вот результат! Расплата за слабость! На самом деле, она так не думает - мужчина просто ее подразнивает, это понятно. И даже приятно. Она сама готова подыграть ему. "Кусаю локти. Но получается плохо", - отвечает она Никите.
  
  Тут же приходит ответ: "Без посторонней помощи это невозможно. А где Ваша работа?"
  
  "Мне сейчас не уйти. А после 17 я на машине", - пишет Вера. Ей положительно нравится этот роман в коротких сообщениях. Вот они, приметы двадцать первого века!..
  
  "Ооо! Вы водитель? У Вас красная Toyota Celica?" - приходит незамедлительный ответ. Хотя какой это ответ, одни вопросы! Ответить честно или подурачиться? Можно попугать его немного.
  
  "У меня водитель. Он же телохранитель. И машину не угадали!"
  
  "Неужели бронированный Гелендваген?"
  
  "Уже теплее. А у Вас?"
  
  "Скромный Mitsubishi Pajero. Неприметный бандитский джип"
  
  "Я, наверно, о Вас слышала. Тамбовская группировка?"
  
  "Скорее, Питерская. А Вы где банкуете?"
  
  "Наши территории, возможно, пересекаются"
  
  "Не пора ли назначить стрелку?"
  
  "Стрелку забивают!!!"
  
  "Я Вас боюсь!"
  
  "Уже жалеете?"
  
  "Назад пути нет!"
  
  "Забивайте!"
  
  "17.01. Итальянская, 16. Доля Ангела"
  
  "Завтра"
  
  "Жестоко!"
  
  "А Вы думали!"
  
  ...
  
  - Мам, представляешь, меня в команду взяли! - тараторит Алька, запрыгивая к Вере в машину. По пятницам мама по пути забирает ее из бассейна после тренировки. Девочка второй год занимается синхронным плаваньем в спортивной школе. - Марина Игнатьевна сказала, что на каникулах мы на соревнования поедем! В Новгород!
  
  - Супер! - восклицает Вера. - Я бы тоже поехала в Новгород, сто лет там не была! - она заводит машину, показывает поворот и ждет, когда можно будет выехать с парковки.
  
  - А у нас завтра свидание, - хитрым тоном сообщает она, маневрируя в потоке автомобилей.
  
  - Правда? - Алина широко улыбается.
  
  - А где? А что ты оденешь? Знаешь, ты одень белый плащ! - Алька в восторге, когда мама выглядит, как невеста.
  
  - Ты ничего не поняла! У н а с свидание, слышишь? У НАС! - Вера показывает рукой на себя и на дочку. - У нас - с ним!
  
  - Ааа... Я тоже? Даа?!! - Алька удивленно повышает голос. - Клево, мама! Я тебя обожаю!!! А где? Мы куда-то пойдем?
  
  - К какому-то ангелу... Кафе, кажется. Слушай, тебе надо купить туфли! В чем ты пойдешь-то? Давай-ка, заедем в обувной.
  
  Они останавливаются около магазина, чтобы присмотреть Альке новые башмачки. Выбрать, как известно, всегда нелегко. Даже когда деньги есть. Если тебе ничего конкретного не нужно, кажется, что выбор огромный. Но стоит только начать присматриваться... А уж ежели примерять, то и вовсе купить нечего.
  
  Одни нравятся по фасону, но на ноге выглядят слишком претенциозно; другие неплохо выглядят, но давят на косточку; третьи как будто удовлетворяют всем требованиям, так вот ведь засада - нет нужного размера!
  
  Расстроенные, они уходят без покупки. Алина сидит молча. Надулась на несчастную свою судьбу. Девчонка - она и есть девчонка: сердце-то тряпочное! Вера понимает, что решить проблему можно только одним способом. Она подъезжает к фирменному магазину Salamander.
  
  - Пошли, принцесса! - говорит мама, легонько ущипывая дочку за бочок. Та театрально хмурится, но уже для порядка, по инерции. Понимает, что выбор башмачков продолжается.
  
  Шопинг переходит на новый уровень: с ними занимается персональный продавец. Альке предлагают несколько моделей, одна другой краше. Она примеряет, ходит по залу, смотрится в зеркала. Теперь выбрать трудно по другой причине: нравятся две пары одновременно.
  
  Пока дочка мучается в сомнениях, Верин взгляд падает на приятные туфельки - эти магазинщики умеют соблазнять! Примерить, что ли? Она берет с витрины туфлю и показывает Альке.
  
  - А мне вот эти нравятся, смотри...
  
  - Точно, мам! К белому плащу! Надевай скорее!
  
  Шопинг заканчивается удачно: они покупают две пары не самых дешевых туфелек из последней коллекции. Мамин кошелек опустошен полностью.
  
  - Нам теперь и заправить машину не на что, не то, что помыть, - размышляет Вера, садясь за руль. - Завтра поедем на метро...
  
  Но они все равно счастливы. Новая обувь - да еще такая! - действует на женскую психику совершенно гипнотически. Лучше любого психостимулятора! Психотерапевтам стоило бы пользоваться этим беспорным научным фактом...
  
  Дома Вера с Алькой весь вечер ходят в обновках. По каким-то своим, сугубо женским и очень трудноуловимым мотивам, они даже не переодеваются в домашнее. Сняв с себя одежду, в которой пришли, девушки остаются в капроновых колготках, на которые они надевают новые туфли. Так вот и дефиллируют по дому, накинув на плечи только тонкие блузки.
  
  Зрелище не для слабонервных юных бычков! Тонкая стрелка от спущенной петли, пробегающая по Алькиной ножке с задней стороны бедра до самой пятки, только усиливает трогательность интимного костюма. Вера опять засматривается на дочку: до чего же прелестное создание! Будь она мальчиком, влюбилась бы на месте! Куда только мужики смотрят?..
  
  8
  
  "Мужики" весь вечер смотрят на экран монитора. Никита Лапушкин прикидывает план подачи проекта памятника "жене моряка". Это конкурсная работа.
  
  Архитекторы знают, что конкурсные проекты - это, как правило, работа "в корзину". На выброс, то есть. Чисто имиджевые телодвижения: заявить о себе, засветиться среди кого-то, пообщаться с кем-то, познакомиться с потенциальными клиентами. По существу, тусовка. Лапушкин этого не любит. Хотя и понимает, что вещь полезная. Как членство в творческом союзе, например.
  
  В данном случае конкурс объявлен Администрацией Санкт-Петербурга. Не так давно погиб экипаж "Курска". Тема страдания буквально висит в воздухе. На верхах принимается решение установить памятник "жене моряка" в устье реки Смоленки, где планируется создать "морские ворота города" - архитектурно-градостроительный ансамбль.
  
  Конечно, это не имеет прямого отношения к "Курску". А Никиту вообще это интересует по сугубо личным причинам. Ему нравится сама задача. Как выразить идею страдания? То, что и словами-то описать трудно: начинаешь подбирать выражения, но как только они ложатся на бумагу - плохо. Тупо. Банально. Или просто не о том...
  
  "Жена моряка" - уже не то. Пошлый какой-то оборот. Хотя понятно, что имеется в виду. Речь идет о высоком. О том, что Она ждет. Несмотря ни на что. "Ждет, когда других не ждут..." Но не только - тут целое море разных эмоций. Как передать эмоции?
  
  Стандартный подход - скульптурный. Фигура женщины на берегу. Строгое лицо, напряженный взгляд вдаль, развевающиеся на ветру волосы. Знакомая картинка, а? Это Ассоль... Понятно, многие пойдут по такому пути. Это классика. Скорее всего, такой проект и выберут. Да, ведь не в этом дело!
  
  Для Никиты это не главное. Хотя, чего там говорить, победить на таком конкурсе очень почетно. На граните будет высечено: "Скульптор такой-то... Архитектор Никита Лапушкин. Год такой-то". На века.
  
  Но даже ради этого он не пойдет по наезженному пути. Это ж скучно! Нет, ему нужно решить задачу. Произвести креатив. Пусть он останется в проекте. Пусть в очередной раз это будет работа "в корзину". Корзина - это не мусор, это портфолио архитектора.
  
  У архитекторов есть шутка про конкурсные работы:
  
  - Вот проект такого-то объекта, год такой-то.
  
  - Очень интересно! А кто заказчик?
  
  - Заказчик? О! Известный меценат! Портфолио...
  
  Ничего, это пустяки. Иной нереализованный проект из портфолио может стоить десятка реализованных. Гордо стоящих в граните... (мраморе, бронзе, бетоне, стекле, нужное подчеркнуть). Ой, да чего там говорить! Это же больная тема... Вы по городу-то пройдите! Если искусство мерить по степени реализованности, то наивысшее архитектурное достижение - это спичечные коробки спальных районов. То же и с памятниками...
  
  Да, все ясно, тут же политика! Деньги. Власть. Влияние. Кто влиятельнее, тот и реализованнее. Ну, возьмите того же Церетели! Нет, не будем о грустном, а то голова разболится... Лучше о девушке на берегу.
  
  Так, кто она, если не Ассоль? Девушка у воды... А может, девочка? Аленушка? Сидит, обхватив руками колени, ждет... Тоже образ надежды. Но это... чистая литература. Иллюстрация Васнецова. Да и проехали давно. Литература для визуальщика - слово почти что ругательное. Если для того, чтобы решить свою задачу - передать эмоции - график или скульптор прибегает к писательским методам, он изменяет своей профессии. Рассказ для него - это дефолт.
  
  Визуальщик идет не от литературы. У него есть свои способы заставить чувствовать - у скульптора одни, у архитектора другие. У каждого своя палитра, свой язык. Когда выполняется проект памятника, они работают вместе. Это тоже непросто, когда два художника создают одну вещь. Содружество и борьба в одном флаконе.
  
  До чего же устойчивы эти гадкие рекламные штампы! Зато всем сразу понятно, о чем речь. Реклама формирует новый язык - тоже примета века!
  
  Никита ждет, когда подъедет Гоша Факиров. Это его старинный друг, вместе учились в художественной школе. Но потом поступили на разные факультеты: Лапушкин - на архитектуру, Факиров - на скульптуру. Никита над ним подшучивает. Говорит, у тебя это от желания постоянно что-нибудь мять. Что хочется помять, то и лепишь! Чисто сексуальное!..
  
  Никита пригласил Георгия поговорить о проекте памятника. Позвонил ему: "Давай слепим жену моряка, Гоша, - сказал он загадочно. - Ты же хочешь стать страницей в истории города!" - "Ладно, подъеду", - буркнул тот. Еще бы! Конечно, каждому хочется, чтоб на граните высекли его имя! Да хотя бы на бетоне...
  
  9
  
  Алька иногда думает об отце. Он, конечно, далеко. Но не посторонний же все-таки... Или уже посторонний?
  
  Время от времени она получает от него редкие письма. Очень редкие - два-три раза в год. Когда приходит очередное, она успевает забыть, что было в предыдущем. И что она ответила. Отец всегда поздравляет ее с днем рождения. Помнит. Присылает какой-нибудь подарочек. И деньги. Деньги - маме: "Купи Алине то, что считаешь нужным". Она читала эти записки к денежным переводам.
  
  Странный он человек все-таки. Мог бы вообще ничего не присылать - обошлись бы. Нет, помнит... Значит - любит? А если любит, то почему не вернется? Нет, она этого не понимает...
  
  Мама говорила, что у него там женщина. Даже вроде бы с ребенком. Да, точно, у нее девочка. На год старше Алины. Значит, получается, его приемная дочь. Американская дочка. Наверно, обнимает его... И даже целует! Ее - Алькиного - папку!
  
  Ну, почему в мире все так несправедливо? Америка - вон какая богатая страна! И все жадничает, жадничает! Нападает на всех, чтобы нефть отнять. Так не только, оказывается, нефть им нужна. Еще и Алькин папка нужен... А все потому, что у них много долларов! Конечно, они же сами их печатают! Сколько захотят, столько и напечатают... А потом у всех все скупают. Самое лучшее!
  
  Алина лежит на своем диванчике с открытыми глазами. Это у нее самое приятное время - раздеться, забраться под одеялко и немножко полежать, понежиться. Она любит почитать книжку перед сном, но читать лежа мама не разрешает. Чтобы глаза не испортила. Поэтому Алька гасит свет и просто смотрит в окно. В далекое небо. Думает. Взрослеет...
  
  За пять минут ведь можно повзрослеть намного больше, чем за целый день. А вы не знали? Попробуйте. Не забудьте только, что нужна полная тишина. И еще темнота. И небо в окошке. И открытые глаза...
  
  ...Вера тоже долго не может заснуть. Волнуется чего-то. Наверно, перед завтрашним днем... Конечно. Кто знает, как все сложится. Они же совсем друг друга не знают. Практически, посторонние люди... Нет, она все-таки сумасшедшая! Еще и дочку с собой тащит. Обе в новых туфлях придут - полный дурдом! Несерьезный, видимо, она человек. И жизнь ничему ее не научила.
  
  Ровным счетом! Случайный прохожий пальчиком поманил - и все. Побежала! Кошмар просто. Как была девчонкой пятнадцать лет назад, так и осталась. Так и помрет, наверно, девчонкой...
  
  На ночном столике хрюкает трубка. Сообщение. "Спокойной ночи. Не волнуйтесь. Все будет хорошо". Нет, это ужас!.. У Веры на глазах выступают слезы. Она набирает: "Сами Вы не волнуйтесь! Спокойной ночи". Отправляет. И плачет... Ну, как можно не волноваться перед свиданием! Ей уже тридцать два! И она одна...
  
  Дверь бесшумно открывается. В комнату заглядывает Алина:
  
  - Мамочка, ты чего плачешь? - она подбегает к Вере, встает перед ней на колени. Говорит полушепотом. - Мамочка, ну чего ты... - шепчет дочь, обнимая мамину голову. Та всхлипывает. Плачет сильнее. Плачет в голос.
  
  - Ыыыы...
  
  Алька забирается к ней под одеяло. Утешает ее, как маленького ребенка:
  
  - Мамочка... Ну, не надо... Не плачь...
  
  Но ничего не получается - у самой глаза на мокром месте. Слезы сами текут на подушку.
  
  - Мааа...
  
  Они плачут вместе, обнимая друг друга: "Ыыыы... Мааа..." - ревут они горькими слезами на два голоса. И некому их утешить - только черное осеннее небо в окошке. Далекие звезды. Чужие миры.
  
  10
  
  Когда проектируют памятник, ведущая роль обычно принадлежит скульптору. Так уж исторически сложилось: маэстро создавал фигуру или скульптурную группу, а архитектор только помогал хорошо ее поставить. Чтобы памятник вписался в городскую среду. Никита считает, что этот порядок себя изжил. Пора оставить его в прошлом, записать в анналы истории искусств.
  
  Он подходит к задаче по-другому. Архитектор может выступить как режиссер. Организовать пространство, которое и станет памятником. Главное здесь - и д е я этого пространства. Такая идея, которая заставит человека, оказавшегося в нем, стать соучастником. Заставит его ч у в с т в о в а т ь.
  
  А если архитектор - режиссер, то скульптор для него - это актер. Исполнитель главной роли. Будет творить, думать, помогать воплощать идею в материале. Они с Факировым хорошо понимают друг друга.
  
  - Я сейчас вижу пока только то, что она должна стоять в воде, - говорит Никита. - Вот так, по щиколотку... на мелководье...
  
  - Надо учесть приливы и отливы, - вставляет Георгий. - И кстати, наводнения! Представляешь, если вода поднимется ей по грудь...
  
  - Жуть... - отвечает Никита. - Мы не можем этого допустить! Нет, уровень воды может меняться... Но не более, чем по колено, я думаю.
  
  - В Неве же вода при западном ветре может запросто подняться метра на полтора... на два даже... А размер-то какой? Что у тебя с масштабом?
  
  - Да, ничего пока... Если мы ставим ее в воду - можно смело делать масштаб два к одному... или даже крупнее...
  
  - То есть, где-то... трехметровая фигура... Чуть больше, может быть...
  
  - Да. Если сделать с берега пандус, плавно уходящий в залив, то можно выдвинуть фигуру метров на пятьдесят от берега... Чтобы она была видна с большого участка береговой линии. Представляешь, фантастическая картина: девушка идет по воде...
  
  - Мне нравится... Тем более, что для Финского залива это правдоподобно... попадаем в ситуацию...
  
  - Соответствуем геополитическим условиям, - шутит Никита. - Может, по коньячку?
  
  - Ну, ты еще спрашиваешь... Большая работа с чего начинается?
  
  Друзья выпивают по стопочке. Гоша закуривает.
  
  - Я открою окно, - говорит Никита, вставая.
  
  - Бросил, что ли?
  
  - Бросаю... Переживаю очередной период отчуждения от яда!
  
  - Ну-ну...
  
  - А может, ее с ребенком поставить? За руку с девочкой?
  
  - Не знаю, Никита... Одинокая фигура, мне кажется, сильнее.
  
  - Я же т е б е работу хочу подбросить. Вылепишь женщину... Помнешь тело. Потом девочку...
  
  - И кто после этого из нас маньяк?
  
  - Маньяк, конечно, я... Но кто из нас скульптор? Кто в лице глины мнет всех подряд? Смотри, Гоша, не буди во мне маньяка! А то станешь у меня... скульптором-анималистом...
  
  Они засиживаются далеко за полночь. Идей много, каждая из них имеет множество вариантов развития. А каждый вариант - массу способов реализации. В общем - дерево. Окончательное решение - это сложная ломаная линия. Молния, попавшая в это дерево... Она должна быть - пронзительна.
  
  11
  
  Когда день многое обещает, погода всегда кажется замечательной. Даже если идет дождь. В субботу с утра Вера бежит купить чего-нибудь к завтраку. Свеженького. В их магазине недавно открылась небольшая пекарня, и Вера повадилась покупать там горячие булочки. А иногда и хлебцы - там все вкусное. Стоит только в тот отдел зайти - так чудесно пахнет! Обязательно что-нибудь схватишь...
  
  Вернувшись домой, она кричит через всю квартиру:
  
  - Вставай, лежебока! На улице - чудесно! Такой дождик ласковый... - добавляет она уже тише, снимая сапожки.
  
  Алька, естественно, еще валяется. В субботу позволительно помечтать в постельке часиков до десяти. Включить с пульта музыкальный центр, послушать музыку. Попереключать станции... В последние годы появилось столько FM-станций - не сосчитать! Где-нибудь да найдешь свое любимое. У Алины сейчас любимое - это "Малыш". Глюкоза поет. Глюкозу она вообще обожает. Жаль только, всего один диск она пока записала. Алька ждет не дождется, когда выйдет следующий...
  
  - Вставай, дочь, - ласково говорит мама, заглядывая в комнату. - Посмотри, какая красота... На улице так влажно, дождик не идет, а прямо висит в воздухе... мелкий-мелкий!
  
  Алина вскакивает - голенькая - подбегает к окну. Распахивает створку.
  
  - Дааа... Мам, смотри - радуга!
  
  Погода немножко разъяснилась, выглянуло солнышко, и огромная яркая радуга висит в небе, одним концом упираясь в детскую площадку прямо напротив Алькиного окна.
  
  - Обалдеть... Я такого в жизни не видела! - восторженно шепчет Вера, обнимая дочку за плечи. - Ты не замерзнешь?
  
  - Не-замерзну-не-замерзну, - нараспев декламирует Алька, вприпрыжку скача по комнате. - Я сейчас под душик пойду... как под дождик!
  
  - А я иду завтракать. Тебе яичко сварить?
  
  - Сва-рить-сва-рить, - кричит расшалившаяся девочка, продолжая свои ритуальные пляски в обнаженном виде. - Мне-два-сва-рить!
  
  - Слушай, ты чего это с утра бесишься? Постыдилась бы... Думаешь, это красиво?
  
  - Кра-сиво-кра-сиво-кра-сиво, - не успокаивается дочка...
  
  А ведь и вправду - красиво. Не поспоришь! Если действие порождено радостным желанием слиться с природой, это красиво по определению. Кстати, когда грациозная собачка - юная самочка добермана - в порыве щенячьего восторга скачет по лужайке, мы же не находим это неприличным? Не считаем, что ей следовало бы надеть штанишки? Кажется, здесь мы вплотную приблизились к философии натуризма. Если только не вступили уже одной ногой на территорию нудистского пляжа...
  
  Это знаменательно. Нас ведь не смутит даже то, что по законам нудистского сообщества нам и самим придется полностью обнажиться. Снять с себя все заношенные тряпочные обманки и подставить свое тело под сияние волшебной радуги. Природа этого хочет. А если вы не видите радугу - значит вам не повезло...
  
  Может быть, просто давно не смотрели в открытое окно? В телевизор все больше?..
  
  12
  
  Никита тоже любит понежиться с утра. Побалансировать на грани между сном и явью. Не спешит открывать глаза. Что-то сегодня снилось... красивое. Туман над водой... Да, это был берег... И большая водная гладь... Море... И что-то еще... Что-то огромное... Вблизи... Слева... Как стена... Каменная стена, отдающая солнечное тепло... Нагретая стена... Излучающая... Луч... А над водой был туман... Луч был виден в тумане...
  
  Он резко открывает глаза. Маяк!..
  
  Это был маяк! Башня на берегу. Как он сразу не догадался! Архитектор хренов - битый час не может идентифицировать тип сооружения... Нда, башен Никита еще не проектировал. Не заказывали. А жаль... Задача интересная...
  
  Что это его вдруг на башни потянуло? С утра-то пораньше... Не иначе, как фрейдистский символ... Нет, башня - это хорошо... Вавилонская... Эйфелева... Пизанская... Куда ни ткнешь - памятник архитектуры... Аааа! Памятник!!! Вон откуда ноги растут! Во сне он продолжал работать над памятником... Так... И что предлагает бессознательное? ОНО предлагает башню? Маяк?..
  
  А что... Это глубоко! Маяк на берегу, а? Светит в ночи погибающим кораблям... И девушка, сошедшая с маяка... Уходящая в море... Сильный образ! Жена моряка - это не обычная домохозяйка. Она - служительница, помогающая мореплавателям возвращаться в порт назначения - вот т у т появляется символ. Женщина - служительница маяка! Не важно, кто она по профессии на самом деле... Она с л у ж и т на маяке!
  
  Никита просто в щенячьем восторге: он быстро встает и в голом виде радостно скачет по студии; затем берет бумагу и делает несколько быстрых набросков будущего проекта. Вот он - креатив! Из тумана над водой... шла доярка на удой... Господи! Что за глупость! Какой еще удой? Как на него можно идти вообще?..
  
  Когда играешь словами, они могут сложиться в абсолютную несусветицу. Бояться этого не нужно. Улыбнешься - и идешь себе дальше. А без этого креатив невозможен. Играть нужно с безнаказанностью ребенка - Первый Закон Творческой Психодинамики. Копирайчу.
  
  13
  
  Кафе "Доля Ангела" находится в полуподвальчике - три ступеньки вниз. В самом центре города. Место красивое. Артистическое, можно сказать, место. Богемное. Никита его хорошо знает. Иногда здесь ужинает - он живет совсем недалеко. Минут десять ходьбы.
  
  Он решил прийти пораньше. Перекусить. Посидеть. Подождать Веру. Привыкнуть к свету, как говорят телевизионщики. Стать частью интерьера. Или еще лучше - элементом декора. Слится со стенами. Есть в этом ощущении и что-то шпионское: резидент, назначивший встречу, приходит заранее. Проверяет обстановку, оглядывается по сторонам: нет ли чего подозрительного...
  
  Нет, все, как обычно. Никита в хорошей форме. Он немного волнуется. Точнее даже - вибрирует. Как перед экзаменом. Прекрасное состояние, творческое. Он съедает салатик и заказывает кофе. Хочется закурить... Нет. Он точно не будет! Интересно, она курит? Вполне возможно, натура художественная... Ну, тогда, может быть, и покурит с ней за компанию. Не иначе...
  
  Приносят кофе. Никита выпивает глоток - кофе сказочный. Раньше сварить такой можно было разве что дома... Вибрация усиливается. А который час? Он достает трубку: 16.45. Оказывается, пришло сообщение - он и не заметил. Наверное, шел по улице...
  
  Так, что там? "Мы можем немного опоздать. Ничего?" Ах, вот как... Что означает это "мы"? Не одна, что ли, придет? Неужели с дочкой? У Никиты замирает сердце. Девочка оставила такой след в его воображении, что он начинает бояться самого себя... Или это специфическая работа зрительной памяти художника? Идеализировать ранее виденную натуру до качества живописного портрета...
  
  А про кого Вера еще могла написать "мы"? Конечно, придет с дочерью. С Алиной. Да, кстати, надо же ответить! Тут ему в голову приходит шальная мысль - такое б ы в а е т в состоянии вибрации. Он пошлет эсэмэску А л и н е. Покажет шпионский фокус! Надо начинать общение с чего-нибудь этакого - фантастического. Самое страшное для художника - быть банальным. Никита Лапушкин сформулировал это еще в школе...
  
  "Алина, скажи маме, что опаздывать нехорошо! - Никита" - он отправляет это сообщение на номер девочки. Делает второй глоток кофе. Шутка, конечно, на грани разумного... Как он потом будет выкручиваться? У него нет ответа на этот вопрос. Просто он не собирается выкручиваться - в принципе. Будь, что будет. Все это знакомство - как в омут головой... До мелочей ли?
  
  "Мы приедем через 30 минут. Алина" - приходит ответ. Прелесть... Опоздают всего на полчаса - какой пустяк для первого свидания!
  
  ...Дойти от метро до Итальянской улицы - пять минут, от силы. Ну, еще минут семь по Итальянской. Сущая ерунда. Даже в новых туфлях...
  
  Улица - чудесная. Начинается от воды и водой заканчивается. От канала Грибоедова до набережной Фонтанки. Наверно, поэтому и назвали Итальянской. Могли бы даже - Венецианской. Тоже неплохо было бы... А при социализме называлась - улица Ракова. Сейчас, слава богу, переименовали, вернули прежнее название. И сразу, вроде как, посветлело. Поуютнее стало. Кто бы он ни был, этот Раков. А то ведь, небось, еще и человек-то был никудышный... Ну, да и бог с ним. Все равно, наверно, никто уже и не помнит...
  
  - Мам, а как оно называется? - спрашивает Алька, уцепившись за мамину руку, - кафе-то это...
  
  - Что-то... от ангела, я забыла.
  
  - Может, крыло?
  
  - Может, и крыло... Но кажется, другое что-то...
  
  - А что еще есть у ангела?.. Мам, а откуда он мой телефон-то узнал? Ты ему не говорила?
  
  - Нет! Точно не говорила! Сама не понимаю... Мистика какая-то... Вон, смотри, "Доля Ангела"!
  
  - Ага... Не, я бы это никогда не угадала... Мам, ты волнуешься?
  
  - Конечно. А ты бы разве не волновалась?
  
  - Неа! Он и не страшный совсем...
  
  - Да, я не про него... Если б на свидание шла в первый раз!
  
  - Ааа... Тогда бы, наверно, волновалась...
  
  Они спускаются по ступенькам вниз и открывают дверь. Звучит колокольчик. В этом звуке уже есть что-то от ангелов. Вера пропускает вперед дочку - своего ангелочка в удлиненном бледно-голубом плаще. Потом заходит сама - в совершенно белом плаще. Все, сидящие за столиками, поворачивают головы. Потому, что боковым зрением замечают, что в пространстве появилось что-то божественное. Они-то ведь просто тут сидят, кушают, совершенно не вникая в название заведения... И тут - воочию! Ангелы!
  
  Или даже более - Ангел и его Доля... Не берусь утверждать, что эта мысль приходит каждому из присутствующих, хотя посетителей совсем не много, но то, что она посещает наиболее продвинутую часть аудитории, мне известно доподлинно. Наш герой относится как раз к этой части. Он встает из-за столика и приближается к вошедшим.
  
  Уместнее было бы сказать - со-шедшим. Пусть с некоторым опозданием, но сошедшим, наконец, на эту грешную землю, где принято есть, пить... и вообще, быть т е л е с н ы м! Ну, что же делать, мы же не выбираем, жить нам на небесах, обладая лишь невесомою душою или присутствовать, что называется, во плоти, со всеми вытекающими отсюда последствиями...
  
  А вот Никита Лапушкин как раз вполне во плоти. И как бы ни была легка его походка, как бы ни были спокойны и уверенны его движения по направлению к белым существам, стоящим у входа с широко раскрытыми глазами, полетом его приближение никак не назовешь. Он просто подходит. Он должен позаботиться: ангелов необходимо раздеть. Освободить их от этих белых одежд, как кощунственно ни звучали бы эти слова.
  
  Ничего не поделаешь, здесь так принято. "Верхнюю одежду и обувь снимать обязательно". Нет. Насчет обуви я, конечно, погорячился. Хорошо, что вы заметили. А то ведь - новые туфельки! Они не должны исчезнуть из нашего поля зрения. Столько усилий пропало бы просто задаром...
  
  Кстати сказать, у старшего ангела они пепельно-серые с каким-то серебристым отливом, а у младшего - темно-синие. Два свежих образчика высококачественной импортной обуви. В таких, думают наверно ангелы, и на Землю сойти не стыдно. Не грех...
  
  - Я уже волновался, - наклоняясь, говорит Никита таким тоном, как будто они расстались совсем недавно. Как если бы девушки вышли на полчаса пройтись по Манежной площади, а вернулись только через час... Ни "здрасьте", причем, ни "добрый вечер" там - ничего подобного. - Давайте, я вам помогу. Алина, давай плащик...
  
  Девочка смотрит на маму. "Ну, вот, я же тебе говорила, - можно прочесть в ее глазах. - Это совсем и не страшно!" Она неумело, путаясь в рукавах, позволяет ему снять с себя ангельское облачение. Неопытный еще ангелок. Маленький просто, необученный. Не привыкший к галантности. Тем более, галантности окружающих мужчин.
  
  Не окружают ангелочка мужчины. И это несправедливо. Пожалуй, даже - неполезно это... Хотя вопрос интересный: что лучше, не избалованный вниманием ангел или же вполне искушенный, воспринимающий внимание и заботу как должное?..
  
  В конце концов маленький плащик занимает достойное место на плечиках в гардеробе - ангельская оболочка... Никита делает шаг к Вере. Смотрит ей прямо в глаза - как тогда. Когда в первый раз просил на улице трубку...
  
  - Вы позволите?
  
  Она делает значительную паузу. Не отводит взгляд. Не кривляется, не кокетничает - принимает. Настраивает на него свой приемник, подкручивает потихонечку свой внутренний гетеродин, чтобы принимать - воспринимать - его чисто, всецело, без помех. Она - ангел искушенный. Умеет выдержать паузу, а затем плавно отвести глаза и совершить неуловимое движение плечами, легко выскальзывая из своего белого кокона - чтобы остаться в черном... Сдать на временное хранение свой ангельский реквизит. Такова уж, наверное, доля ангела - уступать искусителю...
  
  Они проходят в небольшой зальчик, дальний от входа, и неторопливо усаживаются за столик. Никита руководит процедурой. Дирижирует процессом.
  
  - Алина, садись сюда. Здесь тебе будет удобно. И ты будешь потрясающе смотреться на фоне этой фрески...
  
  Он знает, что это, конечно, не фреска, а просто настенная роспись по штукатурке, но можно же иногда выдать желаемое за действительное! Приукрасить непритязательную правду жизни - он, как никак, художник... И перед ним не просто девочка. А девочка, от которой глаз не отвести. Ребенок с волшебным сиянием, исходящим из-под ресниц. По всем приметам - ангел...
  
  Столик покрыт белой скатертью. Никита зажигает свечу в стеклянном подсвечнике - получается удивительный светящийся бокал. Дополнительный источник света на поверхности стола, мягким трепетным свечением освещающий трех наших героев. Освещающий, да? Я не оговорился? Или надо было - освящающий?
  
  Как бы там ни было, пламя свечи объединяет их, создает волнующий равносторонний треугольник, который по сути и является главным предметом нашего повествования. Этот треугольник не только пространственный, он еще и энергетический. Попытку его создания Никита совершил еще при первой встрече, когда принял Алину в игру слов, взглядов и жестов. Девочка с самого начала знакомства ощутила себя одной из вершин этой воображаемой фигуры.
  
  И хотя фигура эта абстрактная, страсти там кипят нешуточные. Погрузимся же в них с головой. Сердце, само собою, окажется на еще большей глубине погружения... Вы ведь этого хотели?
  
  14
  
  Сырные тарелки предлагаются во многих заведениях, претендующих на изысканное меню. Особенность здешней сырной тарелки в том, что набор сыров на ней действительно является изысканным. В том смысле, что в другом месте таких сыров сыскать невозможно, сколько ни изыскивай. Несколько частных французских сыроварен поставляют сюда свою продукцию в очень малых количествах. А много ли надо ангелам?..
  
  Наша милая троица уже некоторое время дегустирует эти сыры, запивая их добрым итальянским вином. Алина - соком. Виноградным, естественно, но все же соком. По цвету не отличается абсолютно - все три бокала рубиново-красного оттенка. Поэтому девочка чувствует себя вполне на равных с мамой и Никитой. В тот момент, когда бокалы сходятся в нежном касании над горящей свечой, очень важно чувствовать себя на равных со всеми.
  
  - За наше знакомство, - говорит Никита негромко. Спокойно, мягко, по-домашнему произносит. Без восклицательного знака. И обращаясь к девочке, добавляет тем же тоном:
  
  - Будешь звать меня - Никита. Просто Никита. На ты.
  
  Алина смотрит на него удивленно. Улыбается, но в глазах вопрос: а удобно ли это? Ее с раннего детства учили уважительно называть взрослых на "Вы" - с большой буквы! Но возражать в данном случае - это и есть относиться ко взрослому без должного уважения! Вот такая вам головоломка. Для шестого класса средней школы...
  
  Мама тоже улыбается, но иначе, с прищуром. Исподволь наблюдает, как Никита выстраивает отношения с дочкой. Она ведь еще не знает, что имеет дело с профессиональным архитектором. В ы с т р а и в а т ь для него - интересная творческая задача. Чем-то даже напоминает конкурсный проект. Который создается не ради денег и не в угоду заказчику, и где поэтому можно выразить главное - свое собственное видение. Авторскую концепцию, как говорят профессионалы.
  
  - А вы, - обращается он к Вере и делает очень длинную паузу, изучая ее искрящиеся глаза, а вы... зовите меня тоже Никита! Можете на вы, можете на ты - как вам захочется... - Они улыбаются друг другу. Смотрят на огонек свечи, который отражается в зрачках. Может быть, как раз от этого глаза кажутся искрящимися у всех... - Вы есть-то хотите? - совсем по-простому спрашивает Никита у девушек, допив свой бокал. Про себя он продолжает называть их "девушками", когда обращается к обеим.
  
  - Вообще-то мы рассчитывали только на лекцию по философии, господин профессор, - отвечает ему Вера, поставив на столик свой бокал.
  
  - Да-да-да... - продолжает Никита ей в тон, - я совсем забыл, простите... У нас ведь сегодня собеседование, не так ли?
  
  Вера переглядывается с дочкой, которой пока не очень понятны тонкости этой мудреной академической терминологии. Слово "собеседование" для Алины - это какой-то особый разговор, который происходит в беседке. Или даже происходил когда-то очень давно, в прежние века...
  
  Поэтому девочка целиком доверяет маме обсуждение программы предстоящего вечера. Вот если бы ее спросили конкретно: будешь кушать мясо? - она бы и сказала прямо. Она всегда хочет есть, если, конечно, дают что-то вкусное. Ну, там, жареную картошку с куриной грудкой... Она, кстати, формулирует именно так, а не наоборот.
  
  - Может быть, ограничимся легкими закусками, без горячего? - предлагает Вера. Ей не хочется вводить мужчину в расходы. А у самой в кошельке последняя тысяча рублей на три дня до зарплаты. Все-таки две пары туфель немного покачнули их семейный бюджет. И когда в кармане не густо, шиковать как-то не хочется.
  
  Никита поворачивается к девочке. Мама, понятное дело, скромничает. Будет отказываться независимо от того, голодна она или нет. Единственная возможность прояснить истину - выведать все у ребенка.
  
  - Будешь кушать мясо? - спрашивает он у Алины. И пока та в нерешительности смотрит на маму, добавляет: - Стейк по-мексикански.
  
  Название приходится девочке по вкусу и она утвердительно кивает. Стоит обратить внимание на этот диалог. Никите удается поразительно быстро установить с Алькой прямой контакт. Ее кивок означает только одно: доверие. Она вступает в отношения с мужчиной легко и естественно, без оглядки на мать. Конечно, контакт происходит в присутствии и с молчаливого согласия мамы, нельзя этого не учитывать, но тем не менее, ответ девочки означает очень многое для заинтересованного наблюдателя.
  
  Возвращаясь к созданной нами модели отношений между героями в виде равностороннего треугольника, уточним, что две вершины при основании - это Никита и Вера. А Альке отведем, с позволения сказать, самую верхнюю вершину - истинно ангельское местечко!
  
  - Никита, а можно посмотреть меню? - спрашивает Вера, чтобы внести, наконец, ясность в обсуждение.
  
  - Сейчас мы попросим, - отвечает он и кивает девушке возле барной стойки. Та подходит. - Анечка, дайте, пожалуйста, меню.
  
  На столе появляется кожаная папочка, и после непродолжительного обсуждения Никита делает заказ. Оставим наших героев на полчаса, пусть они немножко перекусят. Тем более, что в кафе уже звучит негромкая лютневая музыка, и мы не можем дословно воспроизвести те речи, которыми обмениваются между собой присутствующие. Скорее всего, они говорят: "Очень вкусно!.. А ты это пробовала?.. Советую еще вот такой соус!.." Или что-нибудь подобное. В том же духе...
  
  
  15
  
  Виноделы знают, что когда напиток выдерживается в старых дубовых бочках, сообщающих ему истинное благородство, за это приходится платить потерей первоначального объема, составляющей примерно три процента в год. Цифра, конечно, незначительная - тридцать граммов с литра. Год выдержки обходится в пол-рюмки с каждой бутылки. Но отдать приходится: жертвуя долю количества, мы приобретаем долю качества. Именно эта потеря - хотя, впрочем, столь же потеря, сколь и приобретение! - называют "долей ангела".
  
  Напиток созревает, но ангел забирает свою непременную малую толику. Да разве ж нам жалко? Разве ж не привыкли мы жертвовать за некоторое качество некоторым количеством? Тем более, что ангелу не так уж много и нужно: отдай - не греши. В конце концов, это же плата за созревание...
  
  Нашему герою, который в состоянии худо-бедно отличить Мартель от Хеннеси, интересно понять однако, что же именно ангелу нужно. На что, собственно, претендует это бестелесное ясноокое существо. И, дегустируя напитки, согревая их в своих заинтересованных живых ладонях, этот философически настроенный и немолодой уже человек, отвечает на поставленный вопрос предельно расплывчато: ангелу нужно - все...
  
  Разочарованы? Недолюбливаете дегустирующих философов с их неопределенно-скользкими формулировками? Это ничего. Многие их вообще на дух не переносят, особенно если подобные сомнительные теории становятся руководством к жизни. Ведь именно здесь, где многомерная, но отвлеченная теория переходит в практическую плоскость нашей волнующей земной реальности, этот эстетствующий муж ведет себя непозволительно смело: ангелов он кормит нежностью. Причем с рук...
  
  ...Нежить ангелов Никита начал давно. Так давно, что кажется: это было всегда. Всегда, кажется, маячил рядом с его жадными губами какой-нибудь трогательный затылочек, который с удивительной наивностью продолжался вниз в виде тонкой шелковистой шейки, чтобы затем в порыве анатомического неведения разойтись вдруг на две надключичные впадины, пульсирующие горячими подрагиваниями - как будто в ожидании его трепетных прикосновений.
  
  Не страстных, но легких! Дразнящих, мимолетных, оставляющих на коже ощущение неудовлетворенности, неоконченности действа - игры, требующей продолжения с поистине ангельской непосредственностью: а__д_а_в_а_й__е_щ_е__т_а_к_!..
  
  Одно лишь воспоминание о его первых ангелах, которые явились восьмикласснику Никите в виде двух смешливых сестренок семи и девяти лет от роду, даже спустя многие годы способно было так защемить главный нерв пострадавшего, что тяжелый ком сладкой боли разрывался в его груди, горячо разливаясь и наполняя все тело какой-то особо дерзкой подростковой радостью...
  
  Аня и Галя - звали тех ангелов. "Аньгали, аньгали", - отвечали они через пластиковую переборку на вопрос "кто там?", топоча при этом сандаликами. И как только отщелкивался язычок автоматического фиксатора корабельной двери, открыть которую снаружи можно было лишь ключом, трепетные создания впархивали "в гости", мгновенно оккупируя весь объем четырехместной каюты.
  
  Вы спросите, возможно ли это, имея в виду крохотные размеры ангельских тел. Более чем! - отвечу я вам, ссылаясь на размах крыльев этих полуфантастических существ, волею судеб поселившихся в соседней от мальчика каюте во время двухнедельного морского круиза. По этой причине они жили фактически в двух каютах: своей и Никитиной.
  
  Ангелы были предоставлены сами себе. Режим, конечно, режимом: подъем, завтрак, обед - все по часам. Но в свободное от режима время - делай, что хочешь. Что касается Никиты, то из стандартного перечня круизных развлечений он хотел: резаться в пинг-понг, плескаться в бассейне, смотреть кино и подглядывать в женскую сауну через замечательную круглую дырочку, обнаруженную им в душевой кабинке на расстоянии полуметра от пола.
  
  И если бы не Аня и Галя, он бы, возможно, впоследствии посвятил себя спорту или связал свою жизнь с важнейшим из искусств, но в любом случае, вероятно, имел вполне традиционную ориентацию. Был бы, как говорят, натуралом. Но это возможно только предполагать, ибо эксперимент в истории невозможен. Возможен только анализ случившегося. Если вам интересно, мы проведем его самым тщательным образом.
  
  Ангелы атаковали мальчика с настойчивостью двухмесячных щенят, только начавших ощущать уверенность в крепнущих лапках. Они, казалось, соревновались друг с дружкой, кто получит большую долю внимания от мягкого, но сдержанного юноши, и в этом своем старании не знали никакой меры.
  
  Никита Лапушкин был мальчиком добрым и отзывчивым, как гласила школьная характеристика. Возможно, другой бы на его месте так шуганул разбаловавшихся ангелят, что мало бы не показалось. Стряхнул бы их со своего взрослеющего тела - только б перышки полетели! Но наш герой этого не сделал. А посему плакали настольный теннис вместе с бассейном. Не говоря уже о дырочке в женскую сауну...
  
  Что же касается кино, то тут разговор особый. Попадать в кинозал Никите удавалось ежедневно. Но это непременно оказывался детский сеанс! И всегда слева от него егозила старшенькая Аня, а справа, соответственно, младшенькая Галя. Они висели у него на обеих руках, как две огромные экзотические бабочки, разукрашенные самыми невообразимыми цветами, взятыми в самых безумных сочетаниях.
  
  Эх, вот так бы! - воскликнул бы теперь архитектор Никита Лапушкин. "Эхвоттагбы" стало для него, солидного занятого человека, символом пережитого когда-то счастливого состояния, которое он впоследствии стал именовать эхвоттажным, а со временем и просто - эхотажным.
  
  Всякий объект, вызывающий в нем то прекрасное подростковое переживание, будь это живое существо, вещь или даже картинка, приобрел у него тайную эротическую окраску и получил название эхотага. Удобно, знаете ли, иметь свой хитрый шпионский язык! Этакую закрытую для непосвященных тайнопись...
  
  Эхотаг для Никиты - это своеобразное ностальгическое эхо, отголосок его детского восторга, огалтело врывающийся в замороченную взрослую жизнь. Образ безоблачной радости - радости абсолютно безотчетной, безудержного звонкого смеха просто оттого, что ты е с т ь. Эхвоттагбы!..
  
  А вы никогда не испытывали сладостного замирания сердца от этого, с позволения сказать, эхотага? Прислушайтесь к себе, эхотаг есть в каждом из нас. Если, конечно, вы еще живы...
  
  16
  
   "Аньгали" не просто висели по обе стороны от Никиты, делая его пожожим на ослика с поклажей, - они постоянно требовали его любви. Ему надлежало все время отвечать на их дурацкие вопросы, восхищаться их немыслимыми ужимками, быть судьей в их кукольных спорах, разнимая в случаях возникновения пограничных конфликтов, и то и дело утешать пострадавшую сторону при появлении вечно близких и вечно горьких слез.
  
  И если один из ангелов получал от мальчика свою очередную порцию утешительной нежности, то второй незамедлительно начинал страдать вдвое сильнее, чтобы тоже поучаствовать в раздаче "сладкого". И тогда уже две ангельские головки ему приходилось пристраивать на своей мальчишеской груди, готовой подобно морской губке впитывать прозрачную, но солоноватую ангельскую печаль...
  
  Круизные погоды столь ветрены! Стоит лишь солнышку спрятаться за набежавшей тучкой, как легкие капельки влаги срываются с небес и падают на лицо, еще не успевшее сменить счастливую улыбку на гримасу плача. Слезы ангелов определенно заняты в круговороте воды: частицы их неожиданных дождиков попадают в моря, делая их солеными, а затем, испаряясь, образует кучевые облака, которые, в свою очередь, собираются в грозовые тучи и опять проливаются там и тут новыми слезами.
  
  Ночью ангелы в одиночестве пополняют свои запасы влажной грусти, накапливая ее в слезных мешочках, - вероятно для того, чтобы на следующий день при удобном случае обменять эту божественную влагу на человеческую нежность... Мальчик Никита делился ею задаром. Бормоча обычные в таких случаях слова утешения, он гладил щупленькие спинки, ощущая под пальцами подрагивающие крылышки, гладил снова и снова, жалея и любя, и стоило ему лишь замедлить глажение или ослабить концентрацию жалости и любви, отдаваемой через ладони, как рыдания становились громче, осложняясь приступами новых всхлипов и стонов.
  
  Таким нехитрым путем к Никите пришло ощущение обратной связи между ласковостью его прикосновений и степенью печали, источаемой его ангелятами. Скоро он научился буквально извлекать чудеса из подопечных ему тонкокрылых существ посредством своих неутомимых ласковых рук. Видимо это как раз и было тем, что называют приручением.
  
  Только вот кто кого приручил в нашем случае, сказать не берусь. Могу, однако, утверждать, что как минимум для одного участника тех канувших в лету событий, приручение это обернулось - изменением сознания. Называйте это сумасшествием, если вам так нравится, или даже как-нибудь хуже - наш герой слышал об этом и не такое...
  
  Слышал и помнил! Но стоило лишь звукам ангельских голосов донестись издалека до его чуткого уха, как он тут же забывал все эти брутально шипящие эпитеты, грозящие жалить без разбору таких, как он. Забывал напрочь.
  
  Забывал и падал за борт - в бездну нежной пучины, распахиваюшейся перед ним веером солоноватых круизных брызг, образующих в его ресницах сияющую теплую радугу, и улетал вместе с ангелами на их светлых и легких крыльях в стратосферу доверчивого любопытства: а__д_а_в_а_й__е_щ_е__т_а_к_!..
  
  17
  
  У Никиты настоящее жилище архитектора - квартира-студия. Аппартаменты расположены в старой Петербургской мансарде, под самой крышей. Это его собственное жилье, которое он превратил в мастерскую.
  
  Маленькая десятиметровая спаленка, совмещенный санузел. Все остальное - единое пространство. Огромный объем - около шестидесяти квадратов при пятиметровых потолках. Выглядит весьма внушительно. Гигантское окно от пола до потолка придает помещению что-то даже индустриальное. Можно сказать, производственное. Это так и есть - здесь производится искусство. Нетленка, как шутят художники...
  
  По стенам развешены планшеты с проектами. На невидимых лесках с потолка свисают макеты - они нарочно расположены с заметным перекосом, чтобы вертикали в макетах не совпадали с физической вертикалью студии. От этого дома, коттеджи, павильоны, аккуратнейшим образом склеенные из бумаги и картона, выглядят огромными дорогими игрушками, наполняющими помещение разнообразием цветных объемов и плоскостей...
  
  После ужина Никита пригласил девушек к себе не без задней мысли. Он намерен сразу зафиксировать абсолютную серьезность своих намерений. Вот мой дом. Вот моя работа. Вот он, я, архитектор Никита Лапушкин. Восхищайтесь... Последнее, конечно, шутка. Хотя какой художник показывает свои произведения без надежды на восторг зрителя?..
  
  Они пьют чай, уютно расположившись в "углу приемов", - так Никита называет затемненную часть студии, что-то вроде алькова, где стоит компьютер, большой белый диван из телячьей кожи и два таких же кресла - это места для заказчиков. Перед ними овальный журнальный столик из толстого тонированного стекла на цилиндрических ножках нержавеющей стали. Композицию завершает очень большой плоский экран на торцевой стене, служащий для демонстрации проектов.
  
  От основного объема мастерской "угол приемов" отделен живой изгородью из экзотических растений: причудливо извивающиеся лианы с темно-зелеными листьями фантастической формы свисают с обнаженных деревянных стропил; карликовые дубы и клены в керамических кашпо стоят прямо на белом каменном полу, расчерченном в крупную клетку подобно увеличенному листу из школьной тетрадки по арифметике.
  
  "Угол приемов" специально создан для того, чтобы поражать воображение посетителя. Продавать заказчику идеи - работа не из легких. Даже если эти идеи действительно хороши...
  
  - Значит, вы и вправду философ, - улыбается Вера, пригубив чай в прозрачной чашечке.
  
  - Философ - это, как правило, бездельник, - иронично отвечает Никита. - Лентяй, который изобретает теории о движущей силе лени в прогрессе человечества... К примеру, однажды я сформулировал, что избушка на курьих ножках - это прообраз дома будущего, который сочетает в себе жилище со средством передвижения. Знаете, когда это случилось? - Вера с Алиной устремляют на него свои внимательные глаза, приготовившись к рассказу о философских аспектах профессии архитектора. - В третьем классе! - объявляет Никита, улыбаясь одними глазами, как он это умеет. - Ровно в девятилетнем возрасте... А ты еще не сделала какого-нибудь странного открытия? - обращается он к Альке. Та смущенно улыбается.
  
  - Вы все шутите... - говорит за нее мама. - А как вы узнали ее телефон? - вдруг спрашивает она, прищурив глаз.
  
  - Да-да-да! - восклицает дочка. - Откуда?! Только честно!..
  
  Никита делает полноценную театральную паузу. Загадочно посматривает исподлобья на своих гостей. Доливает всем чай. Не спеша начинает - как опытный лектор, глубоко вдохнув и чуть снизив громкость голоса, чтобы добиться абсолютной тишины в аудитории и сэкономить силы до конца академического часа.
  
  - Видите ли, в чем дело, друзья мои... Плотность информационного поля, которое нас окружает, стала к настоящему периоду времени столь высока, что мы, у ч е н ы е, столкнулись со следующим парадоксальным явлением, которое мои коллеги называют "феноменом Моисея": проблема п о л у ч е н и я информации для современного человека перестает уже быть актуальной, перекрываясь проблемой з а щ и т ы от избыточной информации... То есть, можете себе представить: если вам надо узнать что-либо, это не так уж и трудно, главное, не закрываться от нужной информации! Но весь ужас в том, что даже если вы не стремитесь узнать нечто, - оно, это неведомое вам знание, пролезает в ваш мозг и оккупирует в нем определенную часть территории... - Никита останавливается и с самым серьезным видом делает небольшой глоток чая. Обводит взглядом своих слушателей - они с восхищением смотрят на него, вытянув длинные шеи, - подыгрывая "лектору" в роли прилежных первокурсниц. Даже улыбки не омрачают их серьезные лица - столь глубока степень погружения девушек в "теорию информации". Но легкая усмешка все же пробегает по Вериным глазам, когда Никита встречается с ней взглядом. Встречается и решает не отводить - хорошие у нее глаза. Теплые. И умные... - Девчонки! - восклицает он, будто мгновенно превратившись из глубокомысленного профессора в студента-однокурсника, ворвавшегося в аудиторию из шумного коридора. - Это был просто пример небольшого бытового чуда. Маленькая мистификация в духе постмодернистского хай-тека. Чудеса, скажу я вам, случаются у меня на каждом шагу. Мне без них - просто никак!.. Так что, привыкайте... Хотите, погуляем по крыше?..
  
  Еще бы! Кто же не хочет вылезти на крышу через специальное круглое окно у самого потолка, которое отдраивается, как настоящий люк на боевом корабле, с помощью маленького хромированного штурвала!
  
  Они по очереди, один за другим, покидают теплую студию и выходят в "открытый космос", держась за холодный стальной трос. Никита в последний момент успевает накинуть на девушек их плащики - на крыше обычно ветрено. Черное октябрьское небо мерцает изумрудами - один другого крупнее! Прохладный морской ветер с Финского залива дует непрерывно и мощно, не давая возможности перевести дух. Отрывать руку от леера категорически запрещается!
  
  Внизу мигающими и движущимися огнями сияет город, но он - где-то совсем далеко, звуки его тонут в завывании ветра. Ветер - только ветер, омывающий крыши, делающий их покатыми, опасными для обычной ходьбы, - ОН полностью занимает все пространство над маленьким, в сущности, городом. Он - ветер - истинно большой. Тот, кто летал, знает это...
  
  Белые плащи развеваются в ночи длинными полами, трепещущими, как флаги, реющими почти горизонтально, параллельно скату крыши. И если обычная ходьба здесь невозможна, то что остается - кроме полета?..
  
  18
  
  Полет ангела, ставший образом предыдущего вечера, не оставляет Никиту до самого утра. Он уже точно знает, что таким образом НЛ программирует образ памятника. НЛ - это не нейролингвистическая направляющая творческого процесса. Хотя, что-то близкое.
  
  НЛ - это аббревиатура. Так он подписывает свои проекты: Никита Лапушкин, потом год. НЛ - 2004. Этими же буквами он обозначает Творца внутри себя, который проделывает основную часть работы. Который создает зародыш креатива. НЛ - это и есть Автор, по сути. Никита только посредник - он формулирует его решения, переводит их на человеческий язык.
  
  Девушка, сошедшая с маяка, предстает перед ним теперь в длинном светлом плаще, полы которого развеваются на ветру подобно крыльям ангела. Ангела, охраняющего корабль в далеком море. Башня маяка на берегу, луч света, тающий в туманной дали, покатая плоскость, уходящая в воду (скат крыши, по которому опасно ходить?) и удаляющаяся в море хранительница.
  
  Пластическое решение ее фигуры должно убеждать в нематериальности происходящего: ангел перед взлетом... Вот и задачка для Гоши! Придется познакомить его с девушками. Выйти вместе на крышу - пусть увидит натуру! И вперед, творить нетленку...
  
  ...Воскресное утро дарит Алине новое ощущение. Несмотря на то, что легла она позже обычного, просыпается девочка около восьми утра. Что-то необыкновенно приятное произошло с ней этой ночью... Что это было?
  
  Никак не вспомнить... Но было хорошо... Оно ворвалось в нее... Оно наполнило ее - наполнило всю! И стало увеличиваться, распирать изнутри... И был такой праздничный звук... Звук каникул, звук путешествия... Как пароходный гудок издалека... Зовущий, длинный...
  
  Она стояла с приоткрытым ртом и вдруг в нее ворвалось э т о... Гудящее, наполняющее, большое... Было очень приятно: если откроешь рот, то даже зубам щекотно! И нёбо надувается... Становится, как небо... И горло резонирует прохладно... Это был ветер!
  
  Это ветер ворвался в нее, когда Алька взлетела над городом! А внизу играли огни - маленькие, далекие... Мерцающие и движущиеся. И она летела над крышами, над куполами, над шпилями - летела, наполненная ветром, раскинув руки и приоткрыв рот...
  
  Классно! Это было просто - обалденно! Все-таки славный он, этот Никита. "Будешь звать меня - Никита. Просто Никита. На ты"... У него такой голос волшебный! Наверно даже - гламурный... Только никогда не знаешь, когда он серьезно, а когда шутит... Прикольный, короче!..
  
  19
  
  Вере нужно подумать. Когда эмоции подхватывают тебя порывом ночного ветра, нельзя отдаваться им безрассудно. Хотя, конечно, очень хочется. Даже если этот ветер понесет твою жизнь вдоль мостовой, как опавшую октябрьскую листву. Она бы, наверно, так и поступила, если б не дочь...
  
  Дети заставляют нас принимать взвешенные решения. У каждого, правда, свои весы. У Веры весы - вполне практические. Глобальные категории ей взвешивать незачем. А для бытовых они вполне годятся: точность достаточная. Цена деления один грамм. Назовем его - грамм Веры.
  
  Никита безусловно ей нравится. С ним интересно! И просто хорошо... Да, что говорить, человек положительный. Раньше бы сказали: порядочный. Хотя, местами, конечно, странный. Творческая личность, художественная натура - в эти затертые штампы обычно и пытаются втиснуть сложную и противоречивую суть такого характера. Обаятельный...
  
  А как он смотрит на Альку! В некоторые моменты она чувствовала, что они общаются, как дети! А она над ними - как мама... Интересное ощущение, Вера четко его поймала... И главное, ему это доставляет настоящее удовольствие, это видно. Впрочем, и Альке - не меньшее. Она даже захлебывается, когда что-нибудь ему рассказывает, - это от искренности, чтобы успеть сказать все, не упустить ни единой детали.
  
  А он слушает, слушает внимательно, глядя на девочку восторженными глазами. Не перебивает. Только кивает и угукает совсем беззвучно, не открывая рта. Как будто знает ее с пеленок... Да, что такое "знает"? Он чувствует! Чувствуют, когда любят. Для Веры это абсолютная истина. Аксиома Веры.
  
  Обычно люди говорят в таких случаях: испытывает к девочке отцовские чувства. Точнее, говорили раньше, в те далекие догламурные времена, когла Набоковскую "Лолиту" достать можно было с большим трудом, да и то в самиздатовском исполнении. Теперь если кто-то и произнесет всуе эту расхожую фразу про отцовские чувства, то сам непременно себе подумает: а нет ли за этими чувствами еще какой-нибудь тайной страстишки?..
  
  Под тайной страстишкой люди понимают - понятно что. Возраст ребенка - категория сексуальная. Факт этот известен всем, но обсуждать его не принято. Грязные это разговоры! Слава богу, что думать пока еще можно... Вера думает, в частности, и об этом.
  
  Вообще в прежние времена любая женщина на ее месте попыталась бы мужика удержать возле себя любыми средствами: ухаживала бы за ним, вкусно кормила, потворствовала его мужским слабостям, ну, там, футбол или бутылочка, припасенная в уголке буфета. Да, хоть бы... и любовница - пусть потешится! Погуляет, перебесится, а после - вернется...
  
  Но если б увидела - не дай то бог! - что на дочку он заглядывается... Все! Полный скандал, развод и отлуп! Случались даже примеры особого женского негодования, когда и под монастырь мужиков подводили... Ну, и что имеем - в итоге-то?!!
  
  Вере все это совершенно не близко. В прежние технологии семейного счастья не верит она ни на грамм! Ведь на своем же личном опыте убедилась, что удержать мужика искусственно вообще невозможно. Возможно только понять глубоко его жизнь, его ощущения, его желания. И либо принять их для себя, став с о у ч а с т н и ц е й, либо даже не пытаться играть с ним в любовь - сразу разойтись.
  
  Другие ж нынче времена. Мужчина без женщины прожить может легко. Равно как и женщина без мужчины. Эмансипация достигнута. Институт семьи покосился и дал глубокую трещину. Во всяком случае, в крупных городах. Штампы и корочки уже давно никого не удерживают и ничего не гарантируют. Даже алиментов. Ну, разве что архивную справку выдадут: была, состояла...
  
  А Вере это надо? Хотя, как юрист, она знает цену официальным отношениям. Договорам, то есть. Только цена неформальной любви для нее весомее. Весит больше граммов Веры...
  
  ...Они целый день гуляют с Алькой по Павловскому парку, ловят последние - самые драгоценные - лучики оранжеватого уже солнца, нарочно шуршат разноцветными листьями, утопая в них по щиколотку, вдыхают пьянящий ностальгический запах осенних костров.
  
  Разговаривают сегодня они не много. Какой-то молчаливый день получается. Безмолвное воскресенье. Идея посетить картинную галерею отброшена как несостоятельная - и так поздновато собрались... Ладно, может быть, зимой сумеют выбраться, тогда и сходят...
  
  Расставаясь вчера с Никитой, Вера ни о чем с ним не договаривалась. Не надо... Никаких обязательств, никаких планов на будущее. Захочет - позвонит. Если она захочет - позвонит она. Полная независимость.
  
  - Мам, а где на архитекторов учат? - спрашивает вдруг Алина.
  
  - В инженерно-строительном, кажется, - отвечает Вера. - ЛИСИ раньше назывался... А как теперь, даже не знаю, университет какой-нибудь...
  
  - А где он, этот ЛИСИ? - продолжает тему девочка.
  
  - На Техноложке, недалеко там... мы с тобой недавно мимо проезжали, - как ни в чем не бывало говорит мама.
  
  Она прекрасно понимает, откуда возникла тема разговора. Все-таки дети - они в каком-то смысле как чукчи: что видят, о том и поют. Сходишь с дочкой на дефилле - на другой день: а где учат на моделей?.. Летом летели на самолете: а как принимают в стюардессы?..
  
  Ну, что поделаешь, примеряют на себя детки все подряд... И пусть! Нормальный аутотренинг в сфере профессиональной ориентации. Надо отвечать на вопросы и не раздражаться. Хотя иной раз - глаза на лоб лезут! Но нельзя лишать человека возможности самому разобраться в своих устремлениях: чем больше он переберет внутри себя, тем меньше вероятность ошибки в реальной жизни.
  
  Для того и существует этот невзаправдашний, полувзрослый период жития - с десяти до пятнадцати. Плюс-минус два года погрешности, у одних чуть раньше, у других чуть позже. Все взрослые вещи должны быть осмыслены - проиграны - за это время. Период ученичества. Еще и г р а т ь. Но уже во взрослые игры. Во в с е взрослые игры, включая деньги, власть, долг, компромисс, верность, любовь, страсть...
  
  И разве можно в этом ученичестве обойтись без учителя? Риторический вопрос. Обойтись нельзя. Только нету его, этого учителя... Вот и вырастают - в абсолютном своем большинстве - самоучки. И платят за свое дилетанство потом всю жизнь. Не только сами платят - все мы платим. Расплачиваемся за неумение. Медицинский факт - возразить тут нечего.
  
  20
  
  Никита в воскресенье занят. Он договорился с Гошей обсудить идеи памятника. Провести мозговую атаку. Они встречаются в три часа в мастерской скульптора. Это на Васильевском, недалеко от Смоленского кладбища.
  
  У Никиты есть план: прогуляться вдоль Смоленки, посмотреть все на месте своими глазами, подышать прибрежным воздухом, почувствовать атмосферу, в которой будет жить его детище. Проект детища, конечно... Но атмосферу-то учесть нужно реальную! Что значит "учесть атмосферу" Никита объяснить вряд ли сможет. Но выйти на пленэр, как он называет это в шутку, ему необходимо. И не один раз...
  
  Когда он был маленьким, в городе шел панорамный фильм "Большой приз". Чудное кино про пилотов формулы-один с Ивом Монтаном в главной роли... Никита ходил смотреть его раз десять, все деньги из копилки просадил. И каждый раз садился все ближе к экрану...
  
  Один момент из биографии главного героя превратился для него в жизненный принцип. Никита буквально впитал в себя, как гонщик накануне старта проходит всю трассу пешком. Круг целиком - полностью, от линии старта до финишной черты. Это для него - обязательный ритуал, талисман удачи. Только однажды он не смог этого сделать. И на следующий день трагически погиб в катастрофе...
  
  Никита поступает точно так же с тем участком земли, для которого создает свой проект. Конечно, любой архитектор хотя бы однажды осматривает территорию будущего строения. Но Никита бывает там много раз - вживается в землю. Чтобы учесть в проекте такие вещи, которых с одного раза не постичь: то или иное время года, различную погоду, время суток, освещение... И каждый раз обнаруживает что-то новое, ранее неизвестное. Не понятое им прежде...
  
  - А может, сделаем целую скульптурную группу? - горячо начинает Гоша, накидывая куртку. - Девушка впереди... в воде по щиколотку, а позади нее - все остальные, семья: сгорбленная старушка, мать моряка; отец-инвалид; мальчик-подросток, который помог им прийти на берег - младший брат моряка... Ну, почему нет? Каждая из фигур может нести свою эмоцию за счет позы, жеста, выражения лица. Какие-нибудь датчане, наверняка, так бы и сделали! Еще и отца-инвалида посадили бы в кресло-коляску на колесиках... А мальчик сзади - он его прикатил... Очень натурально можно сделать! Колеса с толстыми спицами из нержавейки - во время прилива они окажутся притоплены...
  
  - Гоша, здОрово! - останавливает его Никита. - Мне нравится то, что ты говоришь. Серьезное современное решение. Датчане действительно могли бы так сделать... А мать моряка, пожалуй, держала бы на поводке собачку. Таксика, например, с грустными глазами, в которых можно было бы прочесть, как питомец ждет возвращения хозяина... - Никита делает паузу и поворачивается к другу. Гоша, улыбаясь, ждет продолжения. Он и сам понимает, что это не совсем то. - Мы же не в Дании, Гоша! Может быть, кстати, такое и нашим бы понравилось, вполне допускаю. Ведь то, что предлагаешь, растет из поп-арта! Попса народу близка по определению. Но у нас же другие традиции - слава богу, другие! А ты опять впадаешь в литературу, в подробный рассказ... Давай мыслить другими категориями - знаками, символами! Мы ведь пытаемся передать нематериальное!
  
  - Все нематериальное, однако, передается через конкретный материал...
  
  - Именно!..
  
  - Подожди, дай скажу... Можно зашифровать чувства в сложный символ, над которым потомки будут ломать голову еще лет триста, а можно изобразить обычных людей, горожан, которые зрителям - горожанам - будут близки... И будут понятны их чувства!
  
  - Да, Гоша! Есть такой путь! Такой адаптированный подход... Это называется - искусство для детей...
  
  - А что в этом плохого?
  
  - Да, то и плохо, что мысль адаптирована. Снижена! Разжевана для понимания! Как будто мы старались специально для недоумков... Решение должно быть интересным для нас с тобой, Гоша! Придумай то, что понравится м н е!..
  
  Они идут вдоль берега Смоленки. С залива дует свежий ветерок, гонит по асфальту желтую листву. Гоша закуривает, пряча огонек в сложенных ладонях.
  
  - Хочешь, предложу авангардное решение в стиле "техно"?
  
  - Ты можешь... - смеется Никита. - Что, серьезно? Давай, чего придумал?
  
  - Бассейн. Делаем мелкий бассейн с переливным отверстием - уровень воды всегда постоянный. Ставим "жену моряка", она же мать его детей - крупная фигура по щиколотку в воде. Она держит за руку сына, мальчика лет шести-семи. Это ребенок, малыш, ростом по пояс матери, не помощник еще... А мальчик тянет за собой на веревочке игрушечный кораблик. И вот в кораблике - слышишь! - в кораблике в полный рост стоит маленький моряк с биноклем - как бы игрушечный папа... Представил? Три ступеньки - как разобранная матрешка... Но главное дальше! Из чего мы делаем "веревочку"? Не корабельную же цепь давать в руки ребенку! Веревочка будет символическая - лазерный луч! Условная связь между сыном и отцом! Мать держит сына за руку - связь прямая, физическая. Между сыном и отцом связь символическая - не прямая. Или нет - прямая, но не физическая... потому, что реального папы здесь нет... - Гоша замолкает, взирая на друга с видом победителя.
  
  - Слушай... - восхищенно поворачивается к нему Никита. - Да ты же просто символист! С психоаналитическим уклоном! Матрешка, говоришь? А чего же прикидывался поп-артистом?!! Лазерный луч... Неужели, сам придумал? - Гоша с достоинством молчит, пуская дым колечками. Ему нравится, что идея вызвала такую реакцию. Никита некоторое время смотрит на водную гладь, затем продолжает. - На самом деле, очень интересно. Надо как следует обдумать...
  
  - Так может, это... по коньячку? - улыбается наконец Гоша.
  
  - Ты сегодня заработал! За мой счет, - смеется Никита.
  
  Они находят кафешку. Но обстановка тут такая, что оставаться не хочется. То же и в другом месте, но если в первом случае раздражали жирные затылки представителей охранных структур, то во втором - жирные затылки новых русских. Там и там братва решает свои вопросы. Мешать им не хочется. Противно, когда некуда приткнуться. Но тех, кто родом из социализма, этим не испугать - люди привыкшие...
  
  Гоша с Никитой заходят в магазин. Они покупают бутылку коньяка, немного хорошего сыра и килограмм крепких зеленых яблок. Найдя на берегу подходящще бревнышко возле пары валунов, друзья разбивают под деревом прекрасный лагерь с видом на воду. Уже темнеет.
  
  - А мы сейчас и огонек разведем, - кряхтит Гоша, потирая ладони. - Сейчас я дровишек раздобуду...
  
  Он хлопочет с костром, пока Никита "накрывает на стол". Через полчаса друзья уже пребывают в состоянии полной нирваны.
  
  - Неплохое начало мозговой атаки! - торжественно изрекает Никита, наливая по новой. - Обрати, кстати, внимание: мы тут одни! Ты видишь где-нибудь наших конкурентов? Где они, остальные участники конкурса? Где все эти, не побоюсь этого слова, аффтары? Сидят по кабакам и чокаются хрустальными фужерами? Ну, скажи, ты сегодня встретил здесь хоть одного скульптора с пластмассовым стаканчиком? Не говоря уже об архитекторе...
  
  Никите вдруг отчего-то становится немного не по себе. Грустно как-то. Как будто забыл покормить собаку. Так оно и есть: пес, который сидит глубоко внутри, просит хотя бы доброго слова. Ревнует, наверно, к Гоше. Поскуливает. Это все японцы, изобретатели тамагоччи...
  
  Никита достает свой мобильник и пишет сообщение: "Финский залив. Костер. Коньяк. Друг". Отправляет на номер Веры. Кормит своего тамагоччи...
  
  Через три минуты приходит ответ: "Дом. Свечи. Ужин. Дочь".
  
  Бросьте в меня камень! Здесь на берегу полно булыжников... Бросьте в меня камень, если это не приглашение! Предложение, от которого невозможно отказаться...
  
  21
  
  Добраться с Васильевского до Веры можно за час. На машине - минут за двадцать. Попрощавшись с Гошей, Никита посылает эсэмэску: "Адрес пока не известен, но я уже еду". Вера пишет, как добраться, и Никита ловит частника.
  
  Получается все равно не очень быстро. Когда он подходит к дому, на часах без малого десять. Парадная закрыта на кодовый замок. "Дом закрыт? Свечи догорели? Ужил остыл? Дочь спит?" - пишет Никита, стоя внизу у входа. Через несколько минут дверь открывается, и из нее выходит Вера в расстегнутом плаще с ключами в руке.
  
  - Не угадали, - говорит она тихо. - Дом открыт. Свечи горят. Ужин на столе. Дочь плещется в ванной.
  
  Никита не отвечает. Он просто смотрит ей в глаза. Хочет понять что-то, чего она и сама пока не знает. А может быть, не знает и совсем...
  
  Они заходят в подъезд и пешком поднимаются по лестнице - она впереди, он за ней. Один пролет, второй, третий, четвертый... На площадке около окна Никита вдруг берет Веру за руки сзади и останавливает. Он не поворачивает ее к себе лицом - они стоят и смотрят через запыленное стекло на освещенный фонарями двор. Смотрят молча...
  
  В этом молчании спрятана неизвестность. Никита никогда еще не был с Верой один на один. Как бы странно это ни прозвучало, но он боится ее. Боится ее одну. Без Альки. Для него они действительно существуют как единое целое, как пара. Как слаженный женский дуэт. Или тандем. Как то, что он называет словом "девушки".
  
  А тут - Вера одна. Вдвоем с дочкой они ангелы. Но если от двух ангелов отнять одного ангела, останется ли в результате один ангел? Не факт...
  
  Поэтому Никита в замешательстве. Он как будто действительно не понимает, кто перед ним. И что с этим одним надо делать. Наверное, нужно делать то, что полагается? Что-то банальное?.. Опытный читатель ответит: да, именно банальное. Но он ошибается.
  
  Во-первых, банальностей избегает сам Никита. Во-вторых, этого не допустит Вера. И в-третьих, она чувствует, что он не знает, как вести себя с ней наедине. Женщина всегда чувствует, если мужчина боится ошибиться. А Вера не просто женщина. Она редкая женщина. Поэтому она просто берет Никиту за руку, как маленького мальчика, и говорит ему в ухо:
  
  - Пойдемте скорей! Алька будет волноваться, что нас долго нету!..
  
  Ему сразу становится легко. Все встает на свои места: перед ним снова ангел, половинка из ангельского дуэта - мама плюс дочка... Через несколько минут Вера с Никитой уже сидят при свечах на объединенной с зимним садом кухне, которой он тут же дает меткое название - веранда. Потому как ужинать на кухне - дурной тон. На веранде - совсем другое дело!..
  
  - Ей же в восемь утра вставать, к девяти в школу... Я обычно стараюсь укладывать не позже десяти...
  
  - А просыпается легко? - спрашивает Никита, уплетая гречневую кашу с домашней котлеткой. - Вкусно до невозможности!
  
  - По-разному... Но в целом, нормально. Иногда, правда, как кукла в летаргическом сне уходит. Не понимаю, от чего это зависит? Может, фазы луны?
  
  - Луны, конечно, - отвечает Никита. - А еще Юпитера, Марса, Сатурна...
  
  - Ну, в общем, учесть сложно, - улыбается Вера.
  
  - А я утром - всегда никакой...
  
  - Совизм?
  
  - Угу... Безо всякой надежды на проблески жаворонкинии...
  
  Неожиданно появляется Алька с растрепанными волосами, одетая в ярко-желтый халатик; на розовых ножках - пухлые шлепанцы. Она на ходу расчесывается огромным деревянным гребнем.
  
  - Привет! - улыбается она Никите. - А что такое... жавор...киния? Болезнь, что ли?
  
  - Привет, русалочка! Нет, не болезнь. Скорее, здоровье... Кто ходит в гости по ночам, тот поступает...?
  
  - Мудро!
  
  - А почему ты так думаешь?
  
  - А потому, что трам-тарам! - выкрикивает девочка. Глаза ее горят, и вся она просто светится.
  
  - Ведь утром будет утро! - завершает экспромт Никита.
  
  Все смеются, от движения воздуха даже колышется пламя свечей.
  
  - Алька, давай, ложись, - просит, наконец, Вера. - Пол-одиннадцатого скоро... В школу все собрала?
  
  Алина кивает. Но уходить ей явно не хочется.
  
  - Аааа! - театрально произносит она на вдохе, закатывая глаза, как будто вспоминает что-то очень важное. - У меня завтра диктант по английскому! Надо выучить тридцать слов!
  
  - Так ты выучила? - строго интересуется мама.
  
  - А когда мне было учить?..
  
  - Ну, могла хотя бы сегодня взять с собой! В электричке бы почитала...
  
  - Да, ничего, мам... Мы их в классе учили. Надо было только повторить... Может быть, к т о - н и б у д ь меня проверит? - двусмысленно спрашивает она, смотрясь в окно. - Вера отворачивает лицо и прикусывает губу, чтобы не засмеяться. В жизни ангелов постоянно возникают такие ситуации, что лучше обойтись без комментариев...
  
  - Иди, ложись. Я пока помою посуду, а Никита тебя проверит, - говорит Вера тоном учительницы. - Только в_а_м__н_а__в_с_е - пятнадцать минут!
  
  Умных женщин, к сожалению, встречаешь не слишком часто. Тем более приятно иметь дело с умной мамой. Мы останемся с ней и с ее мыслями на этой чудесной озелененной веранде. Какое нам дело до тридцати английских слов, которые надо повторить? Между прочим, на понедельник вообще запрещено задавать домашние задания...
  
  Вера моет посуду и улыбается. Дети вместе - все так, как они оба этого хотели. Какие могут быть сомнения? Старший, слава богу, мальчишка неглупый. За английский мама совершенно спокойна: Алька получит очередную пятерку. Ну, а если по поведению детям можно будет поставить только четыре - ничего страшного. Зато это будет твердая четверка. Разве мало мы знаем примеров, когда самые благополучные отличники - без пяти минут медалисты! - неожиданно срывались как раз по этой дисциплине... Ни с того, ни с сего - тройка по поведению! А то и хуже...
  
  Минут через двадцать Никита возвращается.
  
  - Давайте, чайку попьем, - просит он ласково.
  
  - Спит? - поднимает глаза Вера.
  
  - Угу...
  
  - У вас талант гувернера. Придется приглашать вас по вечерам, - говорит она подчеркнуто серьезно, пряча от него улыбающиеся глаза.
  
  - Я очень дорогой специалист, - в тон ей отвечает Никита. - Придется платить к о т л е т к а м и.
  
  - Н-да? Серьезное условие... Я подумаю.
  
  - Это ваше право, конечно. Мне подождать в коридоре?
  
  - Посидите здесь. Я пойду, приму душ. Мне необходимо лично убедиться, что вы умеете д_е_л_а_т_ь__э_т_о как следует. У вас тоже есть время для обдумывания. Еще не поздно отказаться...
  
  - Не дождетесь.
  
  Никита остается один среди зелени, красивой посуды и чистых горизонтальных плоскостей - на веранде полный порядок. Никаких следов недавнего ужина. "Гениальная женщина, - одними губами шепчет Никита. - Таких не бывает..."
  
  Он не совсем прав. Такие женщины в природе случаются. Не сказать, чтобы часто, но они есть. Много факторов, правда, должно сложиться определенным образом: на что-то повлиять, что-то повернуть, где-то разблокировать, что-то акцентировать... За три дня это не делается - необходимы годы. А еще, наверное, звезды... Фазы Луны, Юпитера, Марса... Учесть сложно... Да, чуть не забыл: еще Венеры!
  
  В общем, спланировать заранее практически невозможно. Но найти попытайтесь, если вам это интересно. Не исключаю, что и повезет...
  
  Вера появляется в дверях так же внезапно, как час назад ее дочь. Такое же свежее, неподкрашенное, слегка румяное лицо, растрепанные волосы, только халатик не желтый, а голубой. В руке тот же деревянный гребень. И то же движение руки, когда она расчесывается. Девчонка девчонкой...
  
  - Забыла сказать, чтобы вы заварили чай, - как бы оправдываясь, говорит Вера. - Заварка в маленьком шкафчике.
  
  - А вы будете? - тихо спрашивает Никита.
  
  - Буду, - не задумываясь, отвечает она. - А можно кофе! С ликером...
  
  - На ночь?
  
  - Мне сегодня можно... У меня... профессиональный укладыватель с дипломом гувернера...
  
  - Кофе - в студию! - шепотом восклицает Никита. Вера достает зерна и просит его перемолоть. Они варят кофе по-турецки в тяжелой медной джезве. Веранда наполняется густым ароматом. - Алька не проснется от такого запаха? - улыбается он.
  
  - Даже если проснется, мы ей не дадим! - шепчет Вера.
  
  - А можно мне перед кофе... в душ? - одними губами спрашивает Никита. Вера виновато отводит глаза.
  
  - Простите... Я вам не предложила. Но вы доказали свой профессионализм... - она приносит махровое полотенце и кладет на стол. - Остальное в ванной. Найдете, - говорит она деловито.
  
  22
  
  Когда через пятнадцать минут Никита возвращается из ванной, веранда пуста. На столе стоят чашечки, бутылка "Vana Tallinn", ликерные рюмки. Горят свечи. На плите исходит ароматной пенкой кованая турка. Все дышит присутствием человека. Только самого человека здесь нет.
  
  Никита в джинсах и расстегнутой рубахе навыпуск выходит в коридорчик. Он приоткрывает дверь в Алькину комнату - девочка мирно сопит. С подушки свисают влажные прядки волос. Одеяло наполовину сползло на пол, одна нога лежит поверх него. Никита подходит к Алине, поднимает одеяло и накрывает спящую. Но она во сне резко поворачивается на бок, оголяя кругленькую попку. "Эхотажно", - говорит он про себя и улыбается этой мысли. Опустившись на колени, он прикасается к девочке губами...
  
  Прикосновение губами к телу ангела допускается многими религиями. Он целует тепленькое тельце. Дышит ее ароматом, пьет ее поле. Оно ведь наполнено божественной энергией! И кому от этого плохо?.. Алька продолжает спать, глубоко и ровно дыша приоткрытым ротиком...
  
  Никита плотно закрывает за собой дверь и идет по коридору дальше. Вот другая комната. Он останавливается перед ней и кладет пальцы на ручку двери. Стоит так несколько мгновений, а затем уверенно открывает дверь и бесшумно входит - как только что к Альке. В комнате темно. Тихо играет музыка. Что это? Лютня... арфа... клавесин... Очень знакомое, но он не может вспомнить, что именно...
  
  Шторы не задернуты, и в мягком свете ночных фонарей постепенно возникают незнакомые объемы: большая напольная ваза с причудливым ветвистым деревом, рабочее место с компьютером в углу, расстеленная тахта в дальнем конце комнаты...
  
  Сама Вера полулежит в глубоком кресле, глаза ее закрыты. Никита садится на ковер у ее ног и опускает голову на колени... ангела дремлющего. Здесь спокойно. Маленькие мальчики часто находят тут свою защиту... И так уютно пахнет чистотой. Не парфюмом, не косметикой, не женщиной - эти запахи нельзя назвать ангельскими. Именно - чистотой. Целомудренно пахнет...
  
  Для Никиты это почему-то очень важно. Возможно, он и сам не понимает, что его собственное целомудрие может сочетаться только с невинностью. Такая у человека ориентация...
  
  Он ощущает у себя на голове ее руку. Нежные пальцы ангела. Они слегка перебирают его волосы. Как будто играют на струнах арфы. Так ласкают младенца - дают понять ему, что он желанный. А ему... что нужно еще - кроме этого ощущения? Разве есть что-то важнее того, что мир к тебе добр?..
  
  Он тычется носом в полы халатика, как слепой щеночек, ни больше, ни меньше. Ищет теплое. Щекочет мордочкой мамин живот. Лижет, сосет. Природа не придумала ничего другого для ласки. Для выражения нежности...
  
  В кресле не очень удобно - Никита берет ангела на руки и переносит на тахту. Девочка совсем легкая - они с Алькой весят одинаково. А ростом дочка даже на сантиметр больше, обогнала вот только что... Под халатиком оказывается совершенно голенькое тельце. Совсем голенькое - без признаков овзросления. Стыдливая неприкрытая нагота. Изысканное блюдо для поцелуев...
  
  Никита нежит. Он никогда не мог ответить на вопрос, что приятнее: дарить подарки или получать их? Не смог бы сказать, любит ли он больше нежить сам или отдаваться неженью. Как можно жить без того или другого?..
  
  Постепенно тельце начинает распаляться. Оно становится все отзывчивее, все податливее. Спешить не нужно, но движения приходится ускорять - оно хочет этого. А потом даже просит, умоляет... И тут Никита вдруг становится непослушным мальчиком: он замедляет свои ласки, почти останавливается - дразнит девочку...
  
  И когда волна нетерпения возникает в тельце с новой силой, доходящей до дрожи, он отдает ему сразу столько любви, сколько может, увеличивая силу, продолжая нежить все более интенсивно. Возникает ритм. Непреодолимое движение к цели, как будто финские сани на тонких стальных полозьях набирают скорость, скользя вниз по ледяной горке. Скользя, скользя, скользя... Тормозов тут нет - не предусмотрены.
  
  Только ветер свистит в ушах, когда двое, один - беспомощно вжавшийся в ложе, и другой - управляющий, стоящий на запятках, - несутся вниз, и в каждом нерве вибрируют все малейшие неровности безумно скользкой дорожки... Разойдииись!...
  
  23
  
  Кофе с ликером среди ночи - это ли не признак аристократизма? На столике появляется еще и мороженое. Но эстетское сознание неисправимо, оно заражено вирусом излишества. К тому же это именно та ситуация, когда роскошь превращается в норму - здесь творится праздник тела. Вера достает из запасников замороженную клубнику, консервированные ломтики ананаса, несколько плодов киви, пару бананов, яблоко, апельсин и лимон.
  
  - Это будет фруктовый салат, - говорит она шепотом, чтобы не разбудить дочь. - Умеете сбивать сливки?
  
  - Нет, - отвечает он тоже шепотом. - Но я обучаемый!..
  
  Пока Никита возится с несбитыми еще сливками, эротизируя субстанцию до нужной консистенции, Вера измельчает фрукты и раскладывает их по стеклянным вазочкам. Контрольный вопрос: сколько вазочек стоит на столе? У кого получился ответ "две"? - Плохо! Читайте текст с самого начала!
  
  Правильный ответ: на столе - три вазочки: Верина, Никитина и Алькина.
  
  Стоит ли описывать, как эротично выглядит шаровидный стеклянный сосуд с фруктовым салатом? - Всенепременно. Крохотные кусочки этого поистине райского разнообразия радостной мозаикой играют в стекле, преломляясь на его полированных гранях, а на поверхности сквозь затейливые завитки сбитых сливок сочится алым соком оттаявшая спелая клубника, которая топорщится тут и там, выпирает розово из кремово-сливочной благодати, настаивая нагло, чтобы на нее обратили особое внимание... Снова зажжены свечи.
  
  - Хотите, я погрею сдобную булочку? - вдруг, словно спохватившись, спрашивает Вера. - В тостере это быстро!
  
  Никита поднимает на нее свои внимательные глаза. Не в булочке ведь дело. Дело в том, к а к она спросила! И как смотрит на него сейчас - вопросительно, серьезно и чуть-чуть почему-то виновато: вдруг глупость какую-то сказала... Ну, одно слово - маленькая девочка.
  
  Он продолжает наслаждаться этим зрелищем, этим ее испуганным взглядом, когда за Вериной спиной происходит легкое движение - совершенно беззвучное - крыло ангела возникает из темноты коридора: заспанная Алька в короткой ночной рубашечке и босиком появляется позади Веры. Дочь кладет мордочку маме на плечо и обнимает ее своими тонкими белыми лапками, скрещивая их на мамином животе. Сонные глазки таращатся на стол, уставленный яствами.
  
  - Ууу!.. - изрекает ребенок на манер детеныша. - А мнеее?..
  
  Вера берет Альку за руки и устраивается с ней в глубоком кресле под развесистым олеандром, усадив зевающую дочь к себе на колени, как маленького ребенка. Глазки у той полузакрыты, она почти спит, но ротик ее открывается исправно, когда мама подносит к губам ложечку, - ночное кормление...
  
  Никита сидит напротив и зачарованно смотрит. Если б он был иконописцем, он наверно воспроизвел этот сюжет на стене храма - прекрасная фреска. Или даже написал бы такую икону для алтаря - люди молились бы. Молились и плакали...
  
  Мы знаем этот канон: мадонна с младенцем. Не столь важно, что в нашем случае младенец изрядно подрос - не в этом суть. Картина являет Никите Лапушкину простую правду обычного жеста: ложечка-вазочка-ротик-ложечка-вазочка-ротик, - и он через него неожиданно осознает, что Алькино тельце н а п о л н я е т с я сейчас бело-розовой субстанцией фруктового салатика.
  
  Оно наполняется им и начинает становиться им! То есть, фруктовый салат в вазочке - это еще просто фруктовый салат. Но фруктовый салат в Алькином ротике - это уже почти сама Алька! Вот она делает движение языком - глотает порцию - и салатик превращается в девочку.
  
  Никита переводит сумасшедший взгляд с розового деликатеса на полусонного розового ангелочка и пытается установить взимосвязи внутри своего неожиданного открытия...
  
  - Никита! - громко шепчет ему Вера. - Кушайте!..
  
  Последнее вводит нашего героя в некоторое замешательство: если он станет сейчас есть это блюдо, оно уже не сможет стать Алькой... Могло бы - но не станет! Густые, сладкие сбитые сливочки, подернутые красноватой поволокой клубничной мякоти, с легкомысленными пестрыми включениями - все это благоухающее чудо - не станет Алькой?..
  
  Никита пробует лакомство, смакует его, долго изучая языком, высасывая из фруктов все соки, стараясь удержать негу во рту как можно дольше, не проглатывая ее, но его слюнные железы делают свое коварное дело: пища сама протекает в горло, заставляя его сделать запоздалое глотательное движение, чтобы не поперхнуться.
  
  Он вбирает в себя то, что еще минуту назад могло стать Алькой. Еще ложечку Альки? Еще немного девочковой субстанции? Ну, почему нет...
  
  И вдруг он замечает, что Алина уже сладко спит у мамы на руках, насытившись ночным угощением. Вера делает попытку подняться, чтобы пойти и уложить ангелочка, но кресло слишком низкое, и встать ей трудно.
  
  Никита мгновенно оказывается рядом, нагибается и перехватывает у Веры расслабленное тельце, чтобы помочь отправить его по месту назначения - мама практически переваливает дочь к нему на руки. Алькина рубашечка при этом задирается на самый живот, и наш герой имеет возможность рассмотреть запретную ангельскую анатомию в подробностях. Эти подробности - неописуемы...
  
  И вероятно, известная знаковость акта передачи тела дочери с рук на руки, усугубленная открывшимися под ночнушкой обстоятельствами прелестной телесности, каким-то странно-невротическим образом воздействуют на участников священнодействия, заставляя их ошибиться.
  
  Вера, держащая помимо дочери еще и вазончик с фруктовым салатом, в момент перехватывания вдруг делает неверное движение, вазончик переворачивается в ее пальцах, и остатки лакомства вытекают на Алькин животик. Никита, уже подхвативший девочку двумя руками, не в силах помочь горю...
  
  Густая масса медленно стекает по тельцу вниз, оставляя по ходу следования кусочки обнаженных фруктов, как забавные разноцветные вехи. Через несколько секунд яство образует небольшое сладкое озерцо между плотно сведенными ножками девочки. Озерцо имеет треугольную форму и идеально гладкие берега, не поросшие никакой растительностью - некий песчаный каньон, где неплохо было бы устроить детский нудистский пляж...
  
  Алька продолжает спокойно сопеть, уткнувшись мордочкой в подмышку Никите. Он некоторое время смотрит Вере в лицо, затем они одновременно не выдерживают и как по команде заходятся в приступе беззвучного хохота. Наконец мужчина берет себя в руки.
  
  - Ешьте скорее! - шепчет он Вере.
  
  Ты приникает ртом к телу дочери, собирая по животику кусочки апельсина, яблока, киви, слизывает сливки...
  
  - Вам тяжело так держать, - вдруг спохватывается она. - Давайте на кроватку...
  
  Тельце укладывают на ложе и пиршество продолжается. Никита, естественно, вынужден удерживать Алькины ножки вместе, чтобы озерцо не пролилось в кровать. Когда животик тщательно вылизан, мама принимается за основное. Сделав несколько умопомрачительных для ума нашего героя всасывающих движений, она поднимает взгляд на Никиту.
  
  - Совсем другой вкус! - шепчет она. - Гораздо тоньше...
  
  24
  
  Алина просыпается среди ночи. У нее такое бывает: глаза открываются, и ты оказываешься на какой-то не очень знакомой станции. Этот не один из мелькающих то и дело полустанков с похожими названиями: "Тридцать четвертый километр сна", "Шестьдесят девятый километр километр сна", - но это и не город "Явь" - место убытия и прибытия ее ночных поездов. Сегодняшнюю станцию она назвала бы "Кафе". Почему? Алька не знает, но почему-то похоже...
  
  Она лежит и пытается решить, стоит ли выходить на платформу. Просто побродить или, может, в туалет?.. А то, заглянуть в киоск: вдруг есть свежий "Cool Girl"... Или еще она видела симпатичный журнальчик - "Гламур" называется. Название непонятное, но чем-то притягивающее, напоминает отчего-то взгляд кошки...
  
  Даша Поспелова обожает это словечко - гламурный. У нее все гламурное: бежевый фасад школы после летнего ремонта, загорелый физкультурник Дмитрий Сергеевич, новые Алькины туфли из "Саламандры"... Прямо вся жизнь у нее - гламурная!..
  
  У Альки за последние дни жизнь тоже погламурнела. Стала более волшебной. Во всем, видимо, виноват Никита. Вот уж, кто гламурный! Ведь от него все чудеса: и туфли, и "Доля Ангела", и ночной полет над крышами, и ручная белочка на аллее Павловского парка...
  
  А причем тут белочка? Его же тогда с ними не было... Или уже был? Наверно, все-таки был. Носил Альку на руках по желтым дорожкам... А солнце к вечеру становилось все оранжевее... Гламур, да и только!
  
  Даже тридцать английских слов ей удалось украсить его волшебным голосом. Теперь в жизни их не забудет! Потому что он передавал ей эти слова не только через уши, но больше даже - через руки: держал ее ладони в своих, когда они повторяли урок...
  
  Алька зевает и потягивается. Вокзальные часы на стене показывают час ночи. Хорошо! Вставать еще не скоро, впереди вся ночь... Да, станция, кажется, называется "Кафе"... "Кафе Гламур"! Точно... Надо все-таки выйти, прогуляться - что-то там продают интересное! Алька садится, еще раз потягивается и голыми ножками шлепает по ковру...
  
  Она открывает дверь вагона, выходит на освещенную платформу, жмурится. Здесь отчетливо слышна нежная музыка и пахнет чем-то вкусным. Мама стоит к ней спиной и накрывает на стол. Надо скорее посмотреть, что там! Алька кладет подбородок маме на плечо и обнимает ее двумя руками.
  
  - Ууу!.. А мнеее?..
  
  Ее выход на станцию "Кафе Гламур" завершается самым непредсказуемым образом. Девочку, накормленную эротически-тропическим десертом, препровождают по перрону из рук в руки со словами: "Передайте, пожалуйста, ребенка" - ее поезд уже отходит. Немного фруктового салата ей выгружают прямо на животик. Но если дети состоят из того, что только что съели, то это вполне объяснимо.
  
  Кому-то, возможно, маленькая девочка, измазанная пищей, напомнит любимое Бармалеево блюдо, приправленное соусом, но само дитя этого еще не ведает. Оно бережно укладывается на свое спальное место в еще не остывшее уютное логово и путешествие продолжается.
  
  Тело путешествующего постепенно перестает ощущаться им как локализованное поблизости и легко достижимое по определению. Границы его расползаются вдоль всего маршрута движения и в Алькином случае могут быть приблизительно очерчены сложной контурной линией, затейливо проложенной по карте Европы таким образом, что она отождествляет свою левую ногу с Аппенинским полуостровом, в то время как правая уже шагнула через всю южную Францию за Пиринейские горы.
  
  Голова девочки занимает при этом достойное место в ореале Северного моря, что дает ей право время от времени задаваться известным вопросом: что нового нынче в Датском королевстве?
  
  Нового нынче немало. Стекающий по брюшку Центральной Европы фруктовый салатик слегка щекочет области Женевы и Лозанны, продвигаясь вдоль поймы реки Роны. Достигая нижнего ее течения, сливочный поток становится все более раздражающим нежную кожицу устья, которое хочется немедленно почесать.
  
  Но мы же знаем, что в природе все устроено целесообразно и гармонично. И как же радостно становится вдоль всей контурной линии тела, когда сначала один, а потом и два горячих шершавых языка заботливо вылизывают всю территорию розово-сливочного нетерпения, ласково собирая губами кусочки деликатеса...
  
  25
  
  Осенью в городе рано или поздно наступает такой момент, когда живопись вдруг исчезает. Приходит время графики. Это не хорошо, и не плохо - это фотографически объективно. Вчера шел, видел цветные пятна, наполненные солнцем. Сегодня уже - одни черные скелеты, монотонно обдуваемые равнодушным ветром с залива...
  
  Хорошо бы пролететь над берегом, глянуть на землю с высоты птичьего полета. Чтобы сразу возникла ситуация макета... Но поскольку вертолета под руками нет, приходится просто медленно идти по набережной пешком, пребывая сразу в нескольких ролях: зрителя, который стоит внизу на гранитном тротуаре; чайки, летящей над водой на бреющем полете, и сокола, поднявшегося на высоту двух километров и надменно обозревающего место действия издалека.
  
  Памятник - это место д е й с т в и я. Никита включает в него и мать пропавшего без вести матроса - старушку в черном, семенящую по дорожке с букетиком незабудок; и невесту ушедшего в дальний поход подводника - строгую темноглазую шатенку, которая напряженно вглядывается в линию горизонта, прислонившись бедром к холодному парапету; и группу туристов, высыпавшихся из пузатого китоподобного автобуса кучкой броуновских экскрементов; и сам этот автобус; и случайного прохожего, нагнувшегося, чтобы завязать шнурок ботинка; и стаю местных альбатросов, опустившихся на воду невдалеке от берега...
  
  Все они для Никиты - реальные персонажи, учитываемые им в будущей композиции. Больше того, надо не просто включить их в "макет" - надо дать им возможность у ч а с т и я! Раздать им роли! Именно - все п р и ш е д ш и е и будут образовывать этот памятник. Тогда уже и не памятник... мемориал, скорее.
  Эта мысль неожиданно пронизывает сознание Никиты - он видит в_с_е__и__с_р_а_з_у! Все, как это могло бы быть...
  
  Гранитная башня маяка на берегу и бронзовая девушка-ангел, уходящая в море - это вопрос решенный. Но вот пространство между ними только сейчас предстает перед ним осмысленным, отрежиссированным - и интересным поэтому для пристального рассмотрения.
  
  Он создаст в этом пространстве несколько маленьких сюжетных групп с героями в натуральную величину. Каждая из них будет состоять из скульптурной фигурки ребенка и п у с т о г о сидячего места - круглого поворотного стула с низкой спинкой, по типу таких, какими комплектуются корабельные зенитные орудия. Да, именно так: место для одного человека. Место грусти. Место памяти. Место молчаливого общения с близким человеком, которого здесь нет.
  
  И около каждого стула - оставленный ребенок... В одном случае это будет мальчик, строящий игрушечный кораблик, в другом - девочка, поставившая локти на подоконник и молча глядящая вдаль, в третьем - малыш, положивший голову на подлокотник кресла, - хочет спать, утомился...
  
  Каждый пришедший может сесть на любое из этих мест - допустим, их будет семь - и пережить какую-то - свою - тему ожидания, заострить в себе одну из семи граней грусти... Детские фигурки, покинутые всеми взрослыми, дадут возможность пришедшему приобщиться к этой вселенской несправедливости - расставанию с любимым...
  
  Подойди, сядь рядом, скажи с в о е доброе слово, утешь покинутого! Это - не монумент, это - приглашение...
  
  Надо только соединить эти семь групп с маяком и фигурой женщины, завязать их их в единую композицию. Это он сделает светом. Лучи театральных прожекторов с башни маяка будут высвечивать локальные "детские" площадки, которые можно расположить ступенчато, а восьмой луч осветит уходящую в море женскую фигуру, одетую в длинный плащ, полы которого развеваются подобно крыльям ангела. Все. Остальное - дело техники. НЛ, 2004.
  
  26
  
  - Верочка, вы сегодня необычайно очаровательны, - мурлычет главный инженер Пал Палыч, целуя ей ручку. - На дворе осень, а у вас в глазах - весна! Или вы уже з н а е т е? - добавляет он загадочно.
  
  - Что такое? - настороженно поднимает брови Вера, заглядывая Пал Палычу в глаза. Она побаивается новостей, исходящих от начальства.
  
  - Не имею права говорить... раньше шефа, - отвечает тот, переходя на шепот.
  
  - Нет уж, Пал Палыч, миленький... не мучайте...
  
  Тот берет Веру за локоток и отводит к окошку.
  
  - Через две недели у нас планируется ко-ман-ди-ровка... В Южную Корею... - последние слова он произносит ей на ухо и прикладывает палец к губам. - Я вам ничего не говорил!
  
  - А кто едет? - конспиративно озираясь, шепчет Вера.
  
  - Шеф, я и вы... На три дня.
  
  Да, не зря она опасается новостей от руководства. Мало ей нервных перегрузок в личной жизни, так еще и тут нестандартная ситуация... Ничего себе, в Корею! Шеф разворачивается не на шутку... Вера, конечно, регулярно просматривает переписку с иностранными фирмами, но такого скорого развития событий она пока не предполагала.
  
  Можно, конечно, поговорить с шефом, поплакаться... у нее, в конце концов, дочь-школьница... Он войдет в положение, постарается найти ей замену на поездку. Но тот, кому найдена замена на один случай, может быть легко заменен и во всех других...
  
  Вера работой дорожит и не хочет становиться "слабым звеном" в глазах дирекции. Уж лучше Альку к Даше Поспеловой пристроить денька на три-четыре. Пару раз она это уже практиковала: в прошлом году, когда на неделю уезжала на семинар в Москву, и этой весной во время командировки в Прагу. Поспеловы ей симпатизируют, в гости зовут, всегда приветливы, но Вера относится к ним с прохладцей. Ее в е с ы показывают, что в этой семье имеется кое-какой недовес...
  
  Недостача искренности. Слова произносят, а за ними пусто. Особенно это касается Дашиной мамы, папу-то она вообще не часто видела - он какой-то бизнесмен высокого полета. Отсюда, возможно, и ноги растут, кто его знает... У Веры, во всяком случае, сложилось впечатление, что оба они живут своею собственной личной жизнью. А в дорогих аппартаментах элитного квартала - как будто, только квартируют. Встречаются за ужином для обмена мнениями. И дочка - сама по себе...
  
  Таких отношений Вера не понимает. Хотя формально все там прекрасно. Но только формально - за оболочкой формы нету наполнения. Потому весы и констатируют н е д о в е р и е. Сколько-то граммов не хватает. Граммов Веры...
  
  То, что Алька дружит именно с Дашей, Веру тоже не очень радует. Но разве есть выбор? Выбора нет по многим причинам... Была в классе хорошая девочка, так в прошлом году уехала в Канаду. На ПМЖ. В эмиграцию, значит... Расползаются приличные люди по всему свету. Приличным, похоже, в этой стране победившего капитализма делать нечего...
  
  Вот Поспеловы - те точно никуда не уедут! В другом-то месте им бы элитный квартал не светил. Это здесь Дашин папа насосом работает - имеет свою маленькую дырочку в нашей общей цистерне благосостояния... Через нее и качает...
  
  А что при этом достается Даше? Доставка в школу на мерседесе с охранником-водителем? Каникулы на Багамах? Домашний кинотеатр за десять тысяч долларов? Алька, кстати, как-то обмолвилась ненароком, что они с Дашей смотрели "много всего интересного". Вера уверена, что без эротики там не обошлось. Естественно, девочки в этом возрасте очень любопытны... Хорошо бы только, чтобы они удовлетворяли свое любопытство на хорошем материале.
  
  Вера, конечно, не считает себя специалистом, но, но она бы предложила для девочек "Мужчину и женщину" Клода Лелюша. По теперешней-то жизни его можно считать образцом целомудренности... Или даже "Девять с половиной недель"... Во всяком случае, чтобы помимо физиологии - притяжения тел, - которое для ребенка уже не секрет, было еще притяжение душ...
  
  Важно ведь убеждать их не в том, что секс - это грязь, а грязи должно быть как можно меньше. Надо дать им понять, что секс должен быть наполнен чувствами... А о грязи и вообще лучше не вспоминать - о стыде, возможно...
  
  Вера вдруг вспоминает события недавней ночи: фруктовый салат со сбитыми сливками, кормление ребенка с ложечки, ночная рубашка, задравшаяся наверх, сладкое розовое озерцо в Алькиных ножках... Она снова беззвучно смеется: "Девять с половиной недель" в постановке Веры Быстровой и Никиты Лапушкина...
  
  Да, этот фильм Альке можно было бы показать. Вера сама когда-то была влюблена в Мики Рурка. Да и кто в него не был влюблен? Чем-то, кстати, он похож на Никиту... Во взгляде что-то...
  
  А что, если... Вера даже пугается своей идеи! Что, если попросить Никиту пожить у них недельку, пока она будет в командировке? Гувернер он или кто? Она глубокомысленно улыбается этой мысли...
  
  - Вера Михайловна, вас просит шеф, - объявляет секретарь Марина.
  
  - Иду, иду, - отвечает Вера, а про себя думает: соглашусь...
  
  27
  
  - Так! Ну, хватит вам беситься! - пытаясь сделать строгое лицо, восклицает Вера. - Показываю один раз! Потом ничего не найдете, будете сидеть голодными! Крупа, макароны, сахар - в пенале наверху. А картошка - в том ящике... Алина, ты успокоишься наконец? - Вера хватает дочку за руку, которой ты пыталась ущипнуть Никиту; он, правда, перед этим делал то же самое, но остался незамеченным. - Сейчас вот возьму - и никуда не полечу! И тогда вам - век свободы не видать! Тебе, дорогая, персонально: растения н_е__н_а_д_о поливать каждый день - только опрыскивать! Еды вам должно хватить - холодильник полный... Ну, давайте, присядем, уже пора...
  
  Все трое присаживаются на "веранде" среди зелени и чистоты. Молчат. Смотрят друг на друга. Смотрят вдаль. Три вершины равностороннего треугольника. Треугольника любви. Две вершины при основании и одна над ними - самая верхняя вершина...
  
  По сути, эта конструкция - тоже креатив Никиты Лапушкина. Жаль, что негде подписаться: НЛ, 2004.
  
  ...Маленький мальчик Никита Лапушкин иногда становится взрослым. Просто время от времени это бывает необходимо - например, когда он садится за руль. Веру нужно проводить в аэропорт, поэтому Никита сегодня - в роли водителя.
  
  Они втроем спускаются во двор. Чемодан на колесиках, большая дорожная сумка, портфель с документами плюс дамская сумочка - таков Верин багаж.
  
  - А мы со всем этим скарбом поместимся в ваше авто? - шутливо спрашивает она, открывая дверь парадной. И тут же осекается - около входа стоит лоснящийся черными боками настоящий джип японского производства. Красивый и уверенный в себе автомобиль. Она ахает. - И вот в это чудо техники мы грузим наши скромные пожитки?
  
  - Мама, это новый Паджеро! - восклицает Алина. - Ну, Никита, ты буржуй! - добавляет она и толкает автовладельца в плечо, выражая свою классовую ненависть к богачам.
  
  Ответить он не может, так как обе руки заняты: в одной - чемодан, в другой - сумка. Вера, пользуясь свободной правой рукой, наказывает младшего ангела шлепком по попе.
  
  - Как тебе не стыдно! Человек несет вещи...
  
  - Спасибо, Вера... Юрист всегда на страже законности и правопорядка! Что я буду делать, когда вы уедете?..
  
  - Вам будут переданы все полномочия, в том числе и по телесным наказаниям. - Она многозначительно смотрит на дочь. А Никите протягивает ключи от дома. - Вручаю вам в качестве символа полномочий... сроком на пять суток!
  
  Снова взгляды: раз-два, раз-два, раз-два - прострелы глазами вдоль сторон нашего равностороннего треугольника. Хотя, если абстрагироваться от материального мира, эти взгляды и являются его сторонами. Вот такая у нас стереометрия - психологическая...
  
  Никита открывает багажный отсек и укладывает вещи.
  
  - Прошу, - произносит он учтиво, распахивая пассажирскую дверь.
  
  Мать с дочерью усаживаются рядом на заднее сиденье.
  
  Опытный архитектор, автор виртуального треугольника, он сознательно объединяет сейчас две женские вершины - для процедуры прощания. Ведь будет и обратный путь, когда нужно будет объединить другие вершины...
  
  Джип плавно выезжает из двора, шелестя по лужам широкими шинами. Никита включает музыку, ставит диск группы B-Tribe - подходящее звуковое сопровождение для расставания. Музыка звучит торжественно, но не громко - в машине прекрасная акустика, и наилучший эффект достигается на средних значениях мощности.
  
  Девушки имеют возможность побыть вдвоем. Они тихонько разговаривают о чем-то, поглядывая на Никиту в роли шофера, - таким они его совсем не знают. Вере, конечно, интересно, к а к он ездит: тот, кто водит машину, может многое сказать о человеке по манере езды. Как он набирает скорость и как тормозит, как перестраивается, как поворачивает, как относится к другим водителям и как - к пешеходам, - все это идет изнутри и поэтому выявляет характер на сто процентов. Притворяться бесполезно: как ты ездишь, так ты и живешь!..
  
  Еще она слышала, что характер человека можно узнать по тому, как он ест... Нет, она все же чувствует лучше по езде, чем по еде. В рифму получилось! - Вера улыбается своей нечаянной находке.
  
  Аналогии с жизнью тут совершенно прямые. Вот верткая красненькая "Маздочка" воспользовалась тем, что Никита оставил большую дистанцию, - она вклинивается перед ним и буквально тут же начинает тормозить - впереди красный светофор. По закону она ничего не нарушила: если ты не успеешь среагировать и ткнешь ее в зад, будешь виноват! В точности, как в жизни: можно быть правым по закону, а можно по сути. И такое случается на каждом шагу...
  
  - Мамочка, я тебя люблю, - вдруг шепчет Алька. На нее, видимо, подействовала музыка, и она неожиданно осознает расставание как неизбежную реальность. Вера притягивает дочь к себе и целует ее в глаза, в нос - в ее смешную грустную мордочку.
  
  - Я скоро вернусь, Аль... Всего три дня: раз-два-три, - она загибает пальчики на дочкиной ладошке.
  
  Но Алькины глаза уже на мокром месте - чем сильнее утешаешь, тем больше слез... Но это неплохо: вдвоем вообще поплакать - надо! Можно даже рекомендовать совместное плакание как средство общения - вместо слов. Если есть такая возможность, не сдерживайтесь, не отказывайте себе...
  
  Зал, стойка, паспортный контроль, таможенные декларации... Ключи, металлические вещи, мобильники... Билеты и паспорта... Это все уже не имеет отношения к прощанию. К моменту физического расставания тел души уже смирились, отлетели друг от друга, поглядывают лишь вопросительно, хлопают ресницами.
  
  Последний взгляд, последний взмах рукой. Уже одной ладонью. Одними пальчиками... Все.
  
  Алька с Никитой еще стоят несколько секунд, вглядываясь в мельтешащую спинами толпу, но белый плащик уже не виден. Никита берет девочку за руку - уверенно сжимает маленькую ладошку своей сильной лапой. Смахивает с кончиков пальцев молекулы последних мгновений грусти.
  
  - Ну, поехали...
  
  28
  
  В течение следующих пятнадцати минут они не произносят ни слова. Просто садятся в машину: Никита за руль, Алина рядом. Просто выезжают на Пулковское шоссе, разворачиваются и мчат в город. Обратно. По тем же улицам...
  
  Впереди около часа пути. Надо разрушить эту пустоту, образовавшуюся с исчезновением третьей вершины.
  
  - Музыку включи, - говорит Никита тихо.
  
  - А у тебя есть Глюкоза? - спрашивает Алька. Он мотает головой: откуда у него может быть Глюкоза... А зря, кстати! Надо бы купить диск...
  
  Алина включает приемник - не спрашивая, по наитию нажимая на маленькие кнопочки, - удивительно, как дети умеют управляться с этой сложной электроникой, не читая никаких инструкций! - и находит нужный FM-диапазон.
  
  Перебирает: Радио Эрмитаж... Эхо Москвы... Европа Плюс... Эльдорадио... Радио Рокс... Лав Радио... Стоп! Вот она, Глюкоза! Поет свою старую песенку:
  
  "Я буду вместо, вместо, вместо нее...
  Твоя невеста, честно, честное йо...
  Я буду вместо, вместо, вместо нее - твоя!.. Твоя - йа!.."
  
  До сознания Никиты вдруг доходит вся отвратительная конкретность этого примитивного, как гамбургер, песенного текста. Ну, надо же, ни раньше, ни позже! Да, он просто о б я з а н сейчас отождествлять себя со счастливым "папочкой", Гумбертом Гумбертом, увозящим маленькую Лолиту Гейз в бутафорское свадебное путешествие...
  
  Какая гадость! Как будто отправили маму в далекую командировку специально, чтобы остаться наконец вдвоем... Нет, слушать это невозможно! Надо чем-то перебить это "честное йо"...
  
  - Классно! - восклицает Никита. - Как это ты сразу разобралась в моей технике? Я целый месяц тренировался... Может, и за рулем сможешь?
  
  Алина в ответ только грустно улыбается. Впервые за время их знакомства его шутка намертво повисает в воздухе - девочка на нее не реагирует. Феномен, достойный нашего внимания: одно дело общаться с Никитой, когда рядом мама, другое дело - один на один... А может, просто грустно стало - от песни...
  
  Как бы то ни было, тех отношений, к которым оба они привыкли, теперь нет. От игривости и податливости девочки не осталось и следа. Вместо этого можно уловить настороженность, граничащую со страхом. Даже прикосновений Алька сейчас избегает. Она, которая два часа назад буквально висела у Никиты на шее и толкалась с ним, как с одноклассником!
  
  Он чувствует все это кожей. Кожей щеки и кожей руки - не надо сейчас ее трогать... Если от двух ангелов отнять одного ангела, останется ли в результате один ангел? Не факт...
  
  29
  
  Дома Алька уходит в свою комнату и что-то читает. Никита не задает ей никаких вопросов. Быть назойливым для него - один из самых тяжких грехов. Лучше найти для себя полезное занятие - нужно вот просмотреть в интернете сегодняшнюю почту, ответить на письма...
  
  Но роль гувернера обязывает вовремя кормить ребенка. Он готовит ужин.
  
  - Аль, будешь макароны по-флотски? - спрашивает Никита, заглядывая в комниту девочки. - И салат с помидорами...
  
  Она спит, уронив голову набок; раскрытая книжка сползла на пол. "Книга для чтения по русской истории для шестого класса" - читает он на обложке. Не научились, видно, еще писать таких "книг для чтения", от которых дети не засыпают. Он кладет учебник на письменный стол. Алька ровно сопит носиком, лежа в напряженной позе. Бровки ее нахмурены. Дети, оказывается, даже спят по-другому, если мамы нет рядом. Вот ведь какая непростая история...
  
  После тихого ласкового пробуждения Алина как будто немного повеселее, но все равно какая-то потерянная. И не дает к себе подступиться - не та девочка, что прежде... Они неторопливо ужинают и разговаривают о разном.
  
  - Слушай... хочу с тобой посоветоваться, - начинает Никита серьезно. Алька внимательно слушает, буравя его настороженным взглядом. - Я делаю один проект... Памятник людям, которые расстались друг с другом... Памятник тем, кто ждет... Ждет на берегу моря... Ждет возвращения любимого человека... Вот представь, - он берет лист бумаги и ручку. - Там, вдалеке - вода... водная гладь, - Никита рисует пейзаж. - В воду плавно спускается девушка... Тут еще мелко, она дошла вот до этого места, - он намечает несколькими уверенными штрихами силуэт девушки-ангела. - Там сильный ветер с моря... помнишь, как на крыше... У нее плащ развевается, волосы откинуты назад, и она смотрит вдаль, смотрит в море с тоской... Где-то там - ее любимый... на корабле, ему трудно, он борется со штормом... И она это чувствует... Она знает это от ветра... - Никита на мгновение останавливается. Алька увлеченно смотрит на рисунок, включившись в его рассказ. Значит, можно продолжать. - А уже вечер... небо быстро темнеет... И тогда на берегу, вот здесь, зажигается маяк... Луч света освещает девушку, а за ней он становится шире, светит дальше в море - туда, куда устремлен и ее взгляд... туда, где сейчас ее любимый. Луч светит далеко-далеко и растворяется в тумане над водой... Вот здесь его начало, его источник - на вершине этой башни... - Рисунок Никиты обрастает все новыми и новыми подробностями, и Алина зачарованно наблюдает разворачивающееся представление. - А дома у этого моряка остались дети. Они тоже ждут папу, да еще и мама пошла на берег посмотреть, не показались ли вдали мачты его корабля... Вот тут нарисуем один дом... ну, не дом, конечно, - как бы комнатку... здесь стоит пустой стул, там окно, - Никита изображает скелетную конструкцию, как будто сваренную из арматуры: окно, подоконник. - И около окна - девочка, как раз такая, как ты... смотрит вдаль, стоит коленками на табуреточке, - он рисует маленькую фигурку, облокотившуюся на подоконник.
  
  - Здорово! - восклицает Алина. - Похоже!..
  
  - Слушай дальше... Стульчик этот пустой - любой человек, который пришел на берег, может сесть рядом с девочкой и погрустить вместе с ней... даже погладить ее по голове - ей же очень тоскливо!... Девочка, конечно, из бронзы, но совсем, как живая!.. А вот здесь другой дом, другая комнатка.. И в ней маленький мальчик ждет своего папу... Он строит игрушечный кораблик, похожий на папин... и даже лепит из пластилина маленького игрушечного папу, чтобы на кораблике был настоящий капитан... Ведь лучше у него будет хотя бы игрушечный папа, чем совсем никакого, правда? - Никита изображает вторую площадку. - А рядом с мальчиком здесь тоже стоит пустой стульчик... Может быть, тут недавно сидела мама, вязала папе теплый свитер... она отложила свое вязание, вот оно... и пошла на берег, к маяку, посмотреть, не показались ли в тумане знакомые мачты... Всего таких комнаток будет семь. Еще вот здесь, здесь... С маяка на них направлены пучки света, чтобы даже ночью деткам было светло... В этом доме ребенок еще маленький, совсем малыш, ему еще только три годика... он устал, прислонил к креслу головку и задремал... - Никита замолкает, чтобы закончить эскиз этой комнаты.
  
  - Еще можно кухню, где девочка чистит картошку, - влезает Алька. - Папа же захочет есть, когда вернется!
  
  - Точно! - улыбается Никита. - Б у д е т у нас такая девочка! Насчет картошки... ты это здорово придумала! У нее кожурка будет свисать спиральной ленточкой вниз... Сейчас нарисуем, уже места не хватает, дай-ка мне еще листочек... Спасибо, вот тут твоя героиня на корточках чистит картошку... Да, а на плите стоит кастрюлька, - на рисунке появляется скелет плиты и скелетик кастрюльки, как будто согнутые из толстой проволоки. - Давай дальше! Нам надо еще четыре комнатки... - он прерывается, чтобы налить чаю. - Тебе добавить? Еще пол-чашечки...
  
  - Мальчик пишет папе письмо, - предлагает Алька. - На компьютере!
  
  - Ты знаешь, - перебивает ее Никита. - Письмо - это хорошо... Только лучше просто письмо, без компьютера... - он изображает контур письменного стола и склонившуюся фигурку ребенка с карандашом в руке над условным листом бумаги... Еще три дома осталось, - говорит он Алине, отхлебывая чай. - Нужны еще идеи...
  
  - Маленький ребеночек в кроватке, - изрекает Алька.
  
  - Принимается, - отвечает Никита. - Вот детская кроватка... колыбелька даже, висит гирлянда погремушек, а в ней лежит маленькая детка, мы даже не знаем, мальчик или девочка... Колыбельку мы сделаем такую... качающуюся на дугах, как люльку... Нет, не получается - пусть ребеночек сидит... да, сидит и тянет ручку к погремушке. Вот, так нормально... А рядом - опять стульчик, тут недавно сидела мама, качала ребенка, пела ему песенку, а сейчас вышла на берег... Готово. Еще две комнаты...
  
  Алина уже горящими глазами смотрит на получившийся рисунок.
  
  - Клёво получается! А это... правда, сделают?!!
  
  - От нас зависит, Алька! - улыбается Никита. - Если победим в конкурсе, то, конечно, сделают... Кого еще рисуем?
  
  Алина задумывается, глядя то в окно, то вокруг себя, как будто пытаясь выхватить идею из собственной жизни.
  
  - А знаешь, - рассуждает Никита. - Можно еще девочку с котенком... Она прижимает его к себе, утешает... говорит ему: "Не плачь, папа скоро вернется..." - он рисует силуэт девочки с котенком на руках.
  
  - Да, здорово! - восторгается Алька. - Стульчик не забудь!
  
  - Молодец, правильно... Стульчик вот тут поставим.
  
  - Я еще придумала! Девочка наводит порядок в комнате: подметает пол, вытирает пыль, поливает цветы...
  
  Никита восхищенно смотрит на Алину.
  
  - Отлично! Ты просто умница. Только давай... что-то одно: либо подметает, либо вытирает, либо поливает... Она же не может делать все одновременно! Что выбираем?
  
  Пыль сразу отброшена как не очень выразительное действо, а в борьбе между шваброй и цветком победу одерживает цветок, как объект, более интересный с графической точки зрения - Никита изображает крупные проволочные листья фикуса в стоящем на полу цветочном горшке и девочку с косичками, держащую в руках проволочную лейку.
  
  - Все! Семь комнат у нас есть! - он пересчитывает "комнатки". - Алька! Мы перестарались - у нас уже целых восемь! Надо что-то убирать...
  
  - Жалко, - говорит она, хмурясь. - А восемь нельзя?
  
  - Нет. Не надо восемь... Нам надо семь - как семь дней в неделе, семь чудес света, семь пядей во лбу, "семеро по лавкам" - точно, как в поговорке! Придется чем-то пожертвовать...
  
  Теперь они решают: что получилось наименее убедительно. Удаляется детская кроватка с погремушками.
  
  - Они все будут грустные? - спрашивает Алька, склоняя голову над рисунком, в котором Никита уточняет детали. - Они плачут?
  
  - Ну, конечно, грустные... Не обязательно - все плачут. Но может быть, кто-то из них...
  
  - Девочка, которая смотрит в окно! - перебивает Алька.
  
  - Да, пожалуй, - соглашается Никита. - Другие, вроде, при деле...
  
  - А слезы будут настоящие? Из воды? Они капают? Может быть, она уже наплакала целую лужу? Она же плачет с утра до вечера!
  
  - Алька, ну ты и выдумщица! Хочешь, чтобы под окошком была настоящая лужа? Бассейн с водой? Вообще, может быть... Лужа - это как маленькое море! М о д е л ь моря, в котором сейчас папа борется со штормом!.. Давай-ка, бассейн мы соорудим вот тут, где мальчик строит кораблик... Он у него будет у ж е на воде, - Никита рисует эту комнатку заново. - Мальчик стоит на коленях и устанавливает на палубу капитана. Ставит за штурвал своего папку. Хорошо! Здесь бассейн действительно оправдан, все по делу. А лужу из слез... Нет, давай не будем...
  
  - Можно еще вот этой девочке, которая поливает цветок, прикрепить настоящую лейку! И из нее течет вода! И днем и ночью! - Алина вошла в роль творца, и остановить ее теперь трудно.
  
  - Да?.. - недоверчиво спрашивает Никита. - А зимой? Зимой же вода замерзнет, и из лейки будут торчать сосульки... Нет, не надо настоящую лейку. Это уже фонтан получается, сложная штука: надо подводить воду, отводить воду, прочищать дырочки... Красиво, но ведь не в этом фокусе смысл! Мы же хотим показать грусть ожидания, а не как ухаживать за комнатными растениями...
  
  - Вообще-то, да... - вздыхая, соглашается Алька.
  
  - Лучше... знаешь что? - оживленно говорит Никита. - Знаешь, что мы сделаем символом ожидания?
  
  - Что?
  
  - Ну, догадайся! Когда ты ждешь, что ты считаешь?
  
  - Дни! - не задумываясь, отвечает девочка.
  
  - Верно! Дни, часы, минуты... Мы в каждую комнату поместим...
  
  - Часы! - громко восклицает Алька.
  
  - Точно! Вот сюда повесим круглый циферблат со стрелочками, - Никита добавляет "проволочный" контур в композицию, где девочка чистит картошку. - А вот сюда... мы поставим песочные часы... на подоконник к первой девочке...
  
  - А мальчику с корабликом можно сделать календарь на стене, - подхватывает Алина.
  
  - Гениально! Ты не представляешь, какая ты умница!!! - вопит Никита. Он хватает Альку за плечи и в восторге трясет ее всю. - Календарь! Это и д е я, малыш! - Он рисует большой прямоугольник сбоку от фигурки мальчугана и разбивает его на календарные клеточки с цифрами. Здорово! Кто у нас еще остался без времени? Ребеночек, который притомился... Ему поставим на кресло будильник, вот так... Еще? Ага, мальчишке, пишущему письмо, мы подарим... большие напольные часы с боем!
  
  - А можно сделать, чтобы каждый час с маяка раздавался бой курантов...
  
  - Алька, ты - супер!.. Даже чаще - каждую четверть часа! Именно с маяка! - Никита уже в состоянии творческого экстаза: глаза его горят, голос иногда срывается, но шариковая ручка легко и послушно материализует возникающие идеи. - У нас осталась девочка, поливающая цветы... Знаешь, может быть, часов уже достаточно... Давай, дадим ей другой символ времени. Рядом с фикусом мы положим большую морскую раковину... - Никита добавляет силуэт ракушки. - Нет... Здесь надо не контур - раковина будет каменная. Очень большая раковина, лежащая на полу рядом... Вот, смотри, так нормально?
  
  - Класс! - восторженно кричит Алька. - Ты настоящий художник...
  
  - Нарисовать, Аль, это ерунда... Главное - это п р и д у м а т ь, что нарисовать! А придумали мы вместе! Слушай, ааааа!.. Посмотри-ка на часы... Не нарисованные, а на эти, настоящие!..
  
  На настоящих часах половина первого ночи.
  
  - Давай спать. Меня мама - убъет! - виновато говорит Никита.
  
  - Мы ей не скажем... - застенчиво шепчет девочка.
  
  - Все-все-все! Завтра же в школу! В ванну - и спать!
  
  Когда Алька уже лежит, погасив лампу, Никита заходит к ней в комнату и садится на край кровати.
  
  - Спокойной ночи... У нас с тобой был трудный день. Закрывай глазки... Я тебя в восемь разбужу, - он наклоняется и легонько целует Альку в лоб. Один раз, два, три... едва прикасаясь к ней губами. Ангел закрывает глаза. Он уже почти спит.
  
  30
  
  Следующий день приносит ошеломляюще радостную новость, о которой Никита узнает из Алькиного телефонного звонка.
  
  - Представляешь! Мне д и к о повезло! Я сегодня иду на концерт! Первое отделение - "Фабрика звезд", а второе - Г л ю к о з а!!! У тебя есть триста рублей? Мне нужно отдать - сегодня!
  
  Возражать совершенно бессмысленно. Ребенок уже все решил самостоятельно. Можно только постараться смягчить побочные эффекты от этой радости...
  
  - Хорошо. Во сколько тебя встретить из школы?
  
  - В четыре.
  
  - А во сколько концерт?
  
  - В семь часов, в Ледовом.
  
  - А уроки? Домашнее задание?
  
  - Я уже половину сделала, осталось немножко... Я успею, - умоляюще говорит Алька, понимая, что уроки - это серьезная зацепка.
  
  - Хорошо. В четыре у школы, внизу.
  
  - Спасибо, Никита! Я буду тебя ждать!
  
  "Она меня будет ждать... Просто мыльная опера какая-то", - улыбаясь, думает про себя Никита, вешая трубку. У него складывается довольно напряженный вечерний график: в четыре надо забрать Альку из школы, на шесть назначена встреча с заказчиком, а в семь - концерт Глюкозы... Придется Алине туда ехать самой на метро, а он встретит ее после концерта. Поскольку Ледовый дворец рядом со станцией, и поедет Алька не одна - это нормально. Все равно встречу ему уже не отменить...
  
  Счастливая Алина с билетом в руке плюхается на переднее сиденье рядом со штатным гувернером.
  
  - Ты не представляешь, к а к мне повезло! Дашина мама позвонила спросить, какой брать сектор! Как раз на перемене. Дашка меня спрашивает: "Откуда в Ледовом лучше видно? Ты не знаешь?" И я только тут вспомнила, что сегодня концерт! Я раньше все время помнила, а потом забыла! И я сразу же попросила Дашу, чтобы ее мама купила билет на меня тоже!
  
  - А еще кто-нибудь с вами идет?
  
  - Да! Еще... Маша Гусева, Саша Смыслов, Аня Грейман...
  
  - Все из вашего класса?
  
  - Угу...
  
  - А из взрослых?
  
  - Не знаю... Дашина мама, кажется... Она ее одну не отпускает.
  
  - А ты с кем вместе поедешь? Вы уже договорились?
  
  - Нет... А ты меня не проводишь?
  
  - Я не могу. У меня в шесть часов встреча. В центре.
  
  - Тогда я из дома позвоню Ане и Даше. Аня живет недалеко, мы с ней часто в метро вместе ездим. Или Даша с мамой возьмут меня на машине...
  
  Дома все благополучно улаживается: Алька договаривается ехать вместе с Аней и садится доделывать домашнее задание.
  
  - Я побежал, уже опаздываю, - на ходу бросает Никита, проходя мимо Алькиной комнаты. - Сразу же после концерта звони мне на трубку, я тебя встречу. Да?
  
  Она машет ему рукой:
  
  - Ага... До вечера!
  
  31
  
  Заказчик сегодня сложный: ничего не видит, ничего не слышит, ничего не понимает. Но чего-то хочет. Случай клинический. Надо лечить. Медленно и терпеливо доказывать, что проект - это не тупой выбор между шаблонными вариантами, а в первую очередь, привязка к ситуации. Что внешние формы вытекают из внутренней структуры, а структура формируется как конструкция, подчиненная решению функциональных задач...
  
  Нет, э т о т такого все равно не поймет. Не говоря уже о высшей философии архитектора, когда мастер пытается верхним чутьем наделить данный кусочек земли некими нужными свойствами, угадать божественный замысел... Или хотя бы ему не противоречить!
  
  Нет, тут разговор на другом уровне... Вы мне предложите, а я выберу! Чудесно, а в каком направлении будем двигаться? Каковы в а ш и пожелания? А вот пожелания как раз настолько дикие и противоречащие друг другу, что не только уши вянут, но и все прочие органы сморщиваются и желтеют... угрожая вообще отвалиться...
  
  Ладно, попробуем по-другому. Выясним хотя бы то, что нам точно не подходит, обозначим то, чего мы хотели бы и з б е ж а т ь. Все ясно... Избежать хотелось бы "некрасивого", "стандартного" и "невыразительного" решения - крепкий товарищ попался! Настоящий политик - слова полезного из него не вытянешь...
  
  Никита показывает многочисленные примеры, чтобы хотя бы по репликам понять, что для его заказчика приемлемо, а что отвергается напрочь. С картинками разговор идет повеселее. Для себя он определяет те пределы, в которых можно решать эту конкретную задачу. Осталась самая малость: зафиксировать это пониманеие на бумаге, обозвав текст предварительным техническим заданием, и подписать у заказчика.
  
  - Ну, вот и прекрасно, - подводит черту Никита, выключая большой экран. - Теперь я изложу результаты нашей беседы в виде тезисов... и направлю вам по электронной почте. Вы почитаете, поправите, внесете свои изменения, дополнения... и вернете мне. На основании этого документа я составлю проектное техническое задание к нашему договору...
  
  - Приложите, пожалуйста, те примеры, на которые мы будем опираться, - перебивает его заказчик.
  
  "Ужас, - думает Никита. - Без картинок этот ничего не подпишет..." Он делает дипломатическую паузу и говорит вслух:
  
  - Ну, разумеется, все архитектурные моменты будут соответствующим образом проиллюстрированы фотографиями, которые мы с вами здесь просмотрели. Спасибо за интересную и очень полезную беседу. Нам сегодня удалось многое понять... Может быть, чашечку кофе?
  
  Заказчик смотрит на часы.
  
  - Ооо, уже девять часов! Нет, я, к сожалению, должен идти. Благодарю вас. Было очень интересно.
  
  Он одевается и раскланивается. Закрыв за ним дверь, Никита облегченно вздыхает. Да... Проекты д о л ж н ы стоить дорого! Пусть заказчик из собственного кармана оплачивает свою тупость, свою хитрость, свою ограниченность... думая при этом, что он оплачивает свою крутость...
  
  Никита падает в кресло, вытягивает ноги и прикрывает глаза. Ничто не отнимает у него столько сил, сколько такие встречи. Может, нанять менеджера? Который бы продавал его идеи и общался с этими... Хватит! Скоро должна позвонить Алька... Он уже соскучился по девочке. Хотел бы сейчас просто взять ее за руку...
  
  Часы показывают пол-десятого, а звонка все нет. Без пятнадцати - нет. До скольки же у них этот концерт? Надо собираться - в любом случае. Ехать-то не долго, минут пятнадцать. Ну, двадцать... Алька будет, наверно, голодная. Да и он тоже давно не ел. Никита берет несколько крупных яблок, ополаскивает их и упаковывает в мешочек - по дороге домой можно пожевать...
  
  Он выезжает на Невский. Красиво. Ездить в это время приятно. Никаких пробок, прогулочная езда - можно смотреть по сторонам... Двадцать два пятнадцать. Почему же не звонит Алька? Никита начинает беспокоиться всерьез: концерт д о л ж е н был кончиться!..
  
  Аааа!!! Т р у б к а!!! Трубка осталась в мастерской! Назад!..
  
  Он разворачивается через двойную разделительную и рвет обратно. Идиот! В такой момент забыть мобильник! Все... Дом, подъезд, лестница, дверь - все бегом. Так, ключи... Где ключи?!! Теперь нет ключей!!! Никита бежит обратно в машину.
  
  Ключи лежат на сидении - выпали из кармана. Дважды идиот!.. Двадцать два двадцать... Снова бегом наверх - в критические моменты Никита не пользуется лифтом, уже застревал! Так... дверь... бегом... кресло... вот она, его трубка, лежит в кресле. Да, Алька звонила... Было шесть звонков... Последний - пять минут назад...
  
  Он набирает ее номер.
  
  - Алька! Я трубку оставил на работе... Ты где сейчас?
  
  - Выхожу на улицу... Тут такая давка! Я девчонок потеряла, звонки не слышно...
  
  - Куда мне подъехать?
  
  - Давай... я уже ничего не слышу... - кричит Алька и вешает трубку.
  
  Через минуту она звонит сама. В трубке раздается дикий вопль...
  
  - Але! Алька, Алька!.. - орет Никита не своим голосом, но она не отвечает. Что-то произошло.
  
  Он, не вешая трубку, бежит вниз, забыв даже выключить свет. Бегом скатывается по лестнице, садится в машину, продолжая прижимать к уху мобильник.
  
  - Алька, Алька! Ответь, что там такое!!! - кричит он на всю улицу.
  
  Молчание. В трубке какой-то странный шум, какие-то голоса, звук отъезжающей машины, шорохи, грубый мужской смех. Гогот, можно сказать... Никита в панике. Самые дурные мысли лезут ему в голову: ДЕВОЧКУ В ТОЛПЕ СХВАТИЛИ, УТАЩИЛИ В СТОРОНУ, ПОСАДИЛИ В МАШИНУ И УЖЕ ВЕЗУТ КУДА-ТО... КАКИЕ-ТО ПОДОНКИ... ДЕВОЧКА ЖЕ СИМПАТИЧНАЯ...
  
  Продолжая слушать весь этот кошмар, Никита мчится к Ледовому. Едет без правил - сейчас не до мелочей. Едет быстро и нагло. Летит страшно, но расчетливо - водитель опытный. Крайний левый ряд. Жалко, что нету сирены с мигалкой - сейчас очень бы пригодилась...
  
  Желтый... Ничего, ребята, подождите!.. Он включает дальний свет и пролетает перекресток на грани фола. Двадцать два тридцать пять... Половина пути позади. Мобильник продолжает жестоко шуршать полной неизвестностью.
  
  - Алька, Алька! Скажи хоть слово! Ты где? Где ты, Алька?!!
  
  Молчание... Вперед! Если трубка у нее с собой, надежда есть... Он найдет ее в любом случае. Что бы там ни случилось... Запеленговать абонента можно с точностью до ста метров... А если пеленг покажет дом? На этих ста метрах будет две сотни квартир!.. Ужас! Что же там такое? Почему она молчит???
  
  Последняя прямая. Последние три километра. Улица широкая и пустая. Педаль газа - в пол. Двигатель воет мощно и ровно: скорость сто шестьдесят... Впереди мелькает светящаяся милицейская палка. Стоп! ГАИ... Только этого сейчас не хватало! Но надо тормозить. Иначе будет еще хуже: погоня, руки на капот...
  
  Он останавливается. Сам выскакивает из машины, бежит к инспектору.
  
  - Знаю, что нарушил! - кричит Никита гаишнику. Тот смотрит на него с нескрываемым подозрением.
  
  - Документы...
  
  - Серьезно! Ребенок потерялся! - он протягивает свои права.
  
  - Пройдите в машину... Спиртное не принимали?
  
  - Ей богу! Вот, на трубке висит... Ничего не отвечает! Разговор на середине оборвала... Девочка, двенадцать лет!
  
  Он протягивает менту мобильник, тот прикладывает к уху, слушает. Надо дожимать инспектора... Никита достает из бумажника стодолларовую купюру и вкладывает в документы, которые лейтенант держит перед собой в раскрытом виде. Гаишник поднимает на него глаза.
  
  - Девочка, говоришь? А где?
  
  - В Ледовом на концерте была... После созвонились, встречай, говорит... И все!.. Помогите! Не знаю, как искать даже!..
  
  Инспектор молчит, соображает что-то... Потом, уперев глаза Никите в лицо, негромко говорит:
  
  - Добавь еще... На здоровье дочки...
  
  Никита вытаскивает еще одну стодолларовую бумажку и кладет поверх первой. Лейтенант не спеша смотрит купюры на просвет, затем убирает в задний карман брюк. После этого мент достает свой мобильник из чехла, висящего на ремне.
  
  - Алло! Алло! Сережа, это Проскурин! Пробей мне номер по-быстрому! - "Какой номер? - спрашивает он Никиту. - Номер трубки ребенка?" Никита диктует телефон Алины. - Алло! Сережа, свяжись с МТС, пусть дадут пеленг номера: девять-один-один... Давай! И сразу мне перезвони, я на выезде... - Он молча берет у Никиты телефон и снова слушает. Как будто ухом можно запеленговать место нахождения Альки... - Ждем две минуты, - командует он басом. Проходит одна минута, вторая, третья. Гаишник никого не тормозит, стоит рядом с Никитой. - Кофе хочешь? - спрашивает он. - Пойдем в машину.
  
  Они садятся в гаишную шестерку, и мент протягивает Никите пластмассовый стаканчик, плеснув в него жидкости из термоса. Напарник инспектора сидит за рулем и читает газету.
  
  - Толя, сейчас, наверно, надо будет съездить с товарищем...
  
  В этот момент резко звонит его мобильник.
  
  - Проскурин, - отвечает он коротко. - Да, да, понял... Спасибо, Сережа... Не отделаюсь, понял. Не булькает... Все, отбой! - он вешает трубку обратно на пояс. - Давай, быстро в машину... И за нами! Метро "Проспект Большевиков".
  
  Никита залпом выпивает горько-сладкую жижу и бежит в машину. Гаишники включают мигалку, сирену и, рванув с места, выезжают на проспект. Никита пристраивается за ними. Весь транспорт останавливается, пропуская эскорт. Через минуту они, въехав на тротуар, продираются сквозь толпу около станции метро. Люди расступаются, видя, что происходит что-то из ряда вон: наверно, кого-нибудь ловят!
  
   Менты бубнят нечто страшное и непонятное, шурша своим мегафоном. Не доезжая несколько метров до входа, процессия останавливается. В трубке у Никиты, прижатой к уху, отдаленно слышится милицейская сирена.
  
  - Але! Алька! Алька! - кричит он.
  
  - Да, да, Никита, - отвечает девочка. - Я звонка не слышала, случайно взяла трубку...
  
  - Где ты? Где ты сейчас?
  
  - Стою у входа в метро... Тут милиция приехала...
  
  - Хорошо... Это - меня привезли, - говорит он уже тише. - Видишь мою машину?
  
  - Ой! Вижу, вижу! - кричит теперь уже Алька. - Я сейчас!
  
  Никита сидит за рулем, откинув голову назад и закрыв глаза. Алина, впрыгнув на переднее сиденье, смотрит на него удивленно.
  
  - Никита, ты чего? Почему ты плачешь?
  
  Слева подходит мент. Видит девочку, все понимает.
  
  - Ну, все нормально? Нашелся ребенок?
  
  Никита только кивает в ответ. Говорить он не может.
  
  - Давай, папаша. Удачи! Аккуратнее на дороге...
  
  Они медленно выбираются обратно на проезжую часть.
  
  - Никитинька! Ты не представляешь! Это был т а к о й концерт! Самый классный концерт за всю мою жизнь! У меня т а к о г о еще никогда не было!!!
  
  - У меня - тоже...
  
  Алька снова смотрит на него внимательно, пытается понять хоть что-то.
  
  - Нет, ты какой-то не такой... Ты, правда, плачешь? - она трогает ладошкой его лицо. - У тебя щеки мокрые... Что случилось?
  
  - Посмотри время своего последнего разговора... Найди там... П_р_о_д_о_л_ж_и_л_ь_н_о_с_т_ь...
  
  Алина быстро нажимает кнопочки, роется в меню.
  
  - Двадцать восемь минут!.. Как это???
  
  - Вот так, Алька... Такая тебе задачка.
  
  - Ничего не понимаю! Мы же говорили... меньше минуты! Я беру трубку, а там ты кричишь: "Але, але, ты где..."
  
  - Так... - перебивает ее Никита. - Здесь, пожалуйста, поподробнее... Как это: "Беру трубку"? Ты ее снимала? Нажимала на эту зелененькую кнопочку?
  
  - Нет... Аааа! Я что, ее не повесила? Я же вешала!
  
  - Ты повесила... Но не заблокировала. Положила в карман. В давке нажалась клавиша YES, повтор последнего вызова. Трубка снова набрала меня. И я двадцать восемь минут с тобой разговаривал...
  
  - Вот это да! - восклицает Алька. - Так т е б е надо было повесить! Чего ты не повесил-то? Двадцать восемь минут... Это же сколько денег с меня сняли! Больше ста рублей... Какая же я дура... Ду-ру-ру...
  
  Постепенно до Алины начинает доходить смысл происшедшего, и она впадает в состояние странного оцепенения: взгляд устремляется в никуда и движения становятся автоматическими - это известное каждому состояние "автопилота"...
  
  Она включает приемник, перебирает станции и вдруг из динамиков раздается оцифрованный пьезокристаллический голосок маленькой девочки по имени "Глюкоза":
  
   "Заблестел асфальт, я промокла вся,
   И машины гудят, но ни шагу назад.
   Всё равно дождусь усталый трамвай,
   Я к тебе бегу.
   Мы вошли в подъезд в темноте курить,
   ОРЗ валит с ног, трудно мне говорить,
   За окном поток, я потом в поток,
   Но тебе скажу:
   Ты прости меня, малыш,
   Ду-ду-ду-дуру,
   Если любишь, то простишь,
   Ду-ду-ду-дуру..."
  
   - Хочешь яблоко? - тихо спрашивает Никита. - Возьми в пакете на заднем сидении. И мне дай...
  
   "Ты кивнул, o"кей, с чистого листа,
   Ты мне это сказал - пульс зашкалил до ста,
   Я нажму на rec записать секрет,
   Чтоб он был со мной.
   Заблестел асфальт, я промокла вся,
   И машины гудят, но ни шагу назад.
   Всё равно дождусь усталый трамвай,
   Я к тебе бегу.
   Ты прости меня, малыш,
   Ду-ду-ду-дуру,
   Если любишь, то простишь,
   Ду-ду-ду-дуру".
  
   Домой они возвращаются только в половине двенадцатого. Оба чуть живые. Алька совершенно засыпает, да и он уже без сил. А еще надо перекусить чего-нибудь перед сном, поставить машину на стоянку и проверить почту в интернете... Не говоря уже о том, что его сегодняшний сложный заказчик ждет подробного письма... с картинками.
  
   Нелегка, однако, участь гувернера... После импровизированного ужина на скорую руку Алька подходит к нему, пристально наблюдающему за двумя чаинками в нетронутой чашке чая, чмокает его в шершавую щеку и устало шепчет:
  
  - Никитинька, спокойной ночи... Разбуди меня в восемь...
  
  Он едва проводит рукой по ее тверденькому бедру.
  
  - Угу...
  
  32
  
   Подонки выбирают девочек без особых заморочек: главное, чтобы мордашка была не противная. Ну, и чтобы без охраны, конечно! Вон их тут сколько вываливается после концерта! Бери любую! Особенно, если тинка одна, без подружек...
  
  Вот эта ничего... И эта нормальная, кстати. Поговорила по мобильнику, доложила, что все в порядке, едет домой... Можно брать. С двух сторон - под ручки, как будто балуемся - шутим типа...
  
  - Слышь, малышка, пошли, пива попьем! Фозя угощает! Фозя, ну скажи, ты берешь пива на троих?
  
  - А то! - басит Фозя. - Пива, орешков и кальмаров сушеных! Ты пробовала кальмаров?.. Щас попробуешь!
  
  - Эээ... ребята, отстаньте!..
  
  - Да чиво ты! Щас покурим, косячка забъем, оттянемся, давай с нами, детка...
  
  - Отпустите! Пусти, я говорю!..
  
  - Слышь, ну давай по-хорошему... А то... Фозя может и по-плохому...
  
  - Если сейчас не отпустите, буду кричать!
  
  - Ой, ой... Как страшно-то! Да ори, скока хочешь! Все равно никто не услышит! Говорю, пошли по-хорошему! Фозя не обидит, он тебе еще после денег даст... Рублей двести, да, Фозя?
  
  - Отстань! Меня встречают!
  
  - Ну, тогда пошли в сторонку, тока тихо! Тихо...
  
  Альке зажимают рот грязной рукой и тащат вдоль какого-то забора. Она слабо отбивается, но что может сделать маленькая хрупкая девочка с двумя шестнадцатилетними недоумками, которые по пять часов в день качают мышцы в тренажерном зале? Третий идет сзади и контролирует операцию захвата. Если что, он даст команду, и все будет превращено в шутку: "Да чего, она сама хотела! Просила купить ей пива! Закурить стреляла! Шалава! Да, пошла ты... Малолетка нах..."
  
  Но сегодня все спокойно, ментов нигде не видно, толпа ревет так, что рот тинке можно было и не зажимать... Алька изворачивается и лягает одного из пацанов - он хватается за ногу: "Ах, ты... сучка!" Он со злобой бъет ее несколько раз - в бок, еще в бок, по печени, и сильнейший удар - прямой в грудь... В лицо бить нельзя, учил его Кабан, - кому она потом нужна с разбитой рожей...
  
  Алька пытается освободиться от того, который держит ее за лицо своей гадкой соленой ладонью, но несколько ударов от второго заставляют ее согнуться. Единственное, что она может сделать, это из последних сил укусить первого за палец... Теперь вопит он, но тот, что сзади, наносит Альке удар кулаком в шею и добавляет несколько раз ногой... Эх, жалко белый плащик!
  
  Алька падает, но пацаны снова подхватывают ее под руки и тащат дальше, к машине. За углом стоит девятка с тонированными стеклами. За рулем сидит Кабан - ждет своих подельников с добычей. Альку запихивают на заднее сиденье в середину, по обе стороны садятся пацаны. Третий, помощник бригадира, ездит впереди, рядом с главным.
  
  Кабан оборачивается и критически осматривает девчонку.
  
  - Ну чё вы, в натуре, совсем малолеток берете?.. Деццкий сад нах! Фозя, ты-то куда смотришь? Тебе сказано: лет четырнадцать-пятнадцать! Ну чё она может-то... еще?..
  
  - Ничё, нормально... симпатичная вроде... - он распахивает полы Алькиного плаща и щупает бедра. - Хорошая телка, стройненькая... Мне рожа понравилась, - лыбится Фозя.
  
  Девятка отъезжает от забора, огораживающего стройку, и по газону выезжает на проспект. Машина спрыгивает с поребрика, лязгнув подвеской о бордюрный камень, и резко набирает скорость. Спидометр показывает сорок, восемьдесят, сто двадцать, сто шестьдесят... Вдруг впереди Кабан видит светящийся ментовской жезл.
  
  - Вот, блять... приплыли... Слышь, девочка! Сиди тихо. Рыпнешься, слово хоть скажешь - горло перережем, нам терять нечего... Фозя, достань перо... Вишь, киска? Не надо фокусов, тогда все будет путем. Останешься живой... Поняла, да? - Кабан оборачивается к Альке, смотрит ей в глаза, кладет руку на коленку. Она не отвечает.
  
  К машине подходит инспектор ДПС.
  
  - Документы...
  
  Это тот самый гаишник, которому Никита дал двести долларов, он еще смотрел купюры на просвет. Старший лейтенант Проскурин. Мент проверяет документы и говорит водителю:
  
  - Скорость превышаем, товарищ водитель... Куда спешим?
  
  Кабан протягивает ему пятихатку.
  
  - На поезд опаздываем, командир...
  
  Инспектор прячет деньги и собирается вернуть водителю документы.
  
  - Машину, машину обыщите! - кричит Никита... и просыпается.
  
  Холодный пот льет с него градом. Он встает, зажигает свет. Покурить бы... Где-то на книжной полке у него спрятана заначка... Тут? Нет... Может быть, тут? Какие-то незнакомые книги... Не его книжная полка! Заначка же - у него в студии... А это - Верина квартира... Вряд ли он найдет здесь что-нибудь. Никита пробегает взглядом по комнате. Открывает бар. И там в уголочке... стоит неоткрытая беленькая пачка Marlboro Lights Menthol с зеленой полоской! Это чудеса!
  
  Он долго ищет спички, затем выходит на застекленную лоджию, в зимний сад. Открыв створку окна, Никита зажигает сигарету и глубоко затягивается. Он высовывает голову в окно, выдыхает дым и втягивает в себя свежий ночной воздух. Реальность постепенно возвращается к нему обратно.
  
  Все в порядке. Ничего не случилось. Он гасит окурок об каменную стену и с силой бросает вниз... Все хорошо. На всякий случай Никита идет в прихожую и проверяет вешалку: белый плащик преспокойно висит на деревянных плечиках. Он прикасается к нему рукой - чистый, ни единого пятнышка. Ангельский наряд в полной сохранности. Может, и двести долларов на месте?..
  
  Никита достает бумажник, считает деньги - там триста долларов. А клал вчера пятьсот... Значит, гаишник все-таки был. Не было только Кабана и Фози...
  
  33
  
  Никита просыпается оттого, что Алина трясет его за руку.
  
  - Никитинька! Проснись, пожалуйста! Мы проспали!..
  
  Приподнявшись на локте, он смотрит на часы. Половина девятого. А что же будильник? Почему не зазвонил? Ладно, черт с ним, разбираться сейчас некогда...
  
  Алька в тоненькой ночной рубашке сидит рядом на кровати, и он замечает, что она еще без трусиков. Прибежала прямо так, как спала. Но разве сейчас есть время углубляться в свои ощущения? В школу ребенок опаздывает!
  
  - Иди... бегом... включи чайник, мойся и одевайся. Через три минуты завтрак! - он шлепком подталкивает девочку под гладенькую голую попку, и она скачет вприпрыжку, сверкая прелестной ангельской наготой.
  
  Быстрый завтрак: мюсли, бутерброд с сыром, сладкий чай с лимоном. Пока Алька ест, Никита проверяет ее портфель: все ли на месте, не забыла ли чего.
  
  - У тебя же сегодня французский! - вспоминает он. - Где тетрадка?
  
  Алька, жуя на ходу бутерброд, бежит в комнату и возвращается с двумя общими тетрадками.
  
  - Точно... забыла.
  
  - А спортивный костюм?
  
  - На вешалке, в пакете...
  
  - Хорошо, допивай скорее!
  
  В восемь сорок пять они добегают до автостоянки. Шанс долететь еще есть. Только бы не пробка! Через минуту машина, взревев по тигриному турбиной, выкатывается на гудящую, жужжащую, стрекочущую магистраль.
  
  Никита снова вынужден ехать резко. Для такой езды джип дает несомненные преимущества: его агрессивный стремительный вид гипонотизирует других водителей - его все пропускают. Как будто понимают, что не остановится тот ни перед чем. Вот надо ему - и все! Лучше не связываться...
  
  Алька, конечно, в восторге.
  
  - Никитинька, ну, ты - крутой! - визжит она, когда при ускорении ее тельце вжимается в сиденье: Никита выходит на обгон по встречной, вдавливая педаль газа. - Я так еще никогда не ездила!
  
  - А я - только вчера... - с грустной улыбкой сообщает он.
  
  ...Ровно со звонком запыхавшаяся Алька входит в класс.
  
  - Быстрова, ты не могла бы приходить на мой урок... хотя бы на три минуты раньше? - задает риторический вопрос аккуратная сухая математичка, одарив Алину холодным взглядом.
  
  - Извините, Елена Энгельсовна. Пробка... - оправдывается девочка, проходя в класс.
  
  Учительница смягчается, ее взгляд теплеет: Быстрова - одна из немногих, кто без запинки скороговоркой выговаривает ее имя и отчество...
  
  ...Проводив Альку в школу, Никита возвращается домой и завтракает. Он уже так и говорит про себя - домой. Надо, кстати, навести дома порядок: хотя бы слегка подмести и помыть посуду.
  
  В комнате Алины полный хаос, следы недавних поспешных сборов. Постелька не прибрана, вся всмятку... Он перетряхивает простыни, заправляет кровать. Под подушкой валяется ночнушечка, в которой Алька прибегала будить его - всего лишь час назад...
  
  Никита приподнимает нежную тряпочку и подносит к лицу. Какая прелесть, пахнет - ангелом... Он аккуратно складывает рубашечку и возвращает на место.
  
  Дверцы бельевого шкафа широко распахнуты. Никита открывает один ящик, другой... Он теперь практически папа - ему все можно. В одном из отделений ровненько сложены очаровательные детские трусики. Никита берет первые сверху и разворачивает, растягивает ладонями - такие крохотные! Неужели у двенадцатилетней девочки может быть такая маленькая попка?
  
  Рядом лежат колготки. Белые, черные и телесные. А тут - плотные и шерстяные. Настоящая сокровищница... Оххх... Жалко, что некогда повнимательнее рассмотреть экспонаты этого эротического музея. Можно было бы составить трогательный натюрморт. Или соорудить фантастическое экибану из предметов девочкового туалета... В кармане звонит мобильник - Никита от неожиданности вздрагивает, как будто его застали на месте преступления. После вчерашнего он, наверно, будет вздрагивать еще долго...
  
  - Але, да!..
  
  - Ну, и куда ты пропал? - это Гоша. - Хорошо бы встретиться, обсудить наш памятник. У меня есть идеи!
  
  - Отлично, Гоша. У меня тоже есть...
  
  - Ну, когда?
  
  - Сегодня никак... Завтра - еще не знаю. Давай на следующей неделе.
  
  - Понял. Ладно, звони сам, как освободишься...
  
  - Ладно, пока... Прости, зашился! Но решение уже есть, ты мне нужен!
  
  - Давай, звони.
  
  Никита действительно, похоже, зашился. Электронная почта приносит ему несколько срочных дел. Он звонит своим клиентам: в одном случае возникли проблемы со снабжением - его просят приехать на объект, принять экстренное решение по замене материала. В другом случае нужен его совет по работе фирмы-подрядчика - появились сомнения в компетентности строителей, тоже надо встречаться...
  
  Писать предложение сложному заказчику опять некогда. Он, конечно, мог бы привлечь к этой работе кого-нибудь из учеников, но в данном случае легче сделать это самому - дольше объяснять задачу... Только когда это делать? И главное - состояние не то. Сплошная суета... Скорее бы Вера возвращалась! Сколько еще дней осталось? Что-то давно не было от нее эсэмэсок. Надо бы написать ей письмецо...
  
  "Без тебя похолодало. Держимся молодцами. Очень ждем!" Никита улыбается, отправляя сообщение, вспоминает, как хороша ангельская пара: мама плюс дочка... Девушки...
  
  Он вдруг осознает, что в последнем послании назвал Веру на "ты". Странно. Игра в нарочитую почтительность была хороша вблизи. Стоило Вере отлететь на несколько тысяч километров, как эта игра потеряла смысл. Оказалось, что она близка ему, как никто. Внутри себя он обращается к ней как к другу... как к самому себе даже!
  
  Физическое расстояние - это миф! Иллюзия. Второстепенный фактор. Человек, находящийся на другом конце света, может быть вам в тысячу раз ближе того, кто сидит рядом на диване. Хотя, как можно измерить степень близости? В каких единицах? В миллиметрах Веры?..
  
  Приходит сообщение: "Здесь плюс тридцать! Но без вас тоже прохладно. Спасибо тебе".
  
  34
  
  Алька прибегает после французского возбужденная: глаза горят и слова рвутся наружу, выплескиваются через край.
  
  - Привет, у меня пятерка по истории, четверка по физике... завтра у Даши день рождения и мы всем классом идем после уроков в ресторан...
  
  Так. Только ресторана нам еще не хватало.
  
  - А еще мама звонила! Они уже свои дела заканчивают, завтра у них культурная программа, - почти без остановки продолжает Алька. - Поедет в Сеул Гранд Парк, это Корейский Диснейленд, и потом еще в зоопарк, тебе от мамы привет, я ей про концерт рассказала, она за меня ужасно рада!
  
  Скинув плащик и туфельки, Алька скачет в свою комнату и оттуда уже кричит:
  
  - Ой, как чисто! У нас есть какая-нибудь еда? Я такая голодная!
  
  Она прикрыла дверь только наполовину, и проходя мимо комнаты, Никита фиксирует взглядом картину, которую он бы назвал "Раздевалка для девочек". Невольно замедляя движение до полной остановки, он любуется Алькиной полудетской пластикой: повороты, наклоны, подпрыгивание на одной ножке в процессе переодевания, какие-то немыслимые па де эн, а также другие вариации на никому не известные, но, очевидно, запрещенные темы.
  
  По комнате под ритмичную танцевальную мелодию летают разноцвеные тряпочки разных размеров, создавая те самые завораживающие натюрморты, о которых Никита мечтал сегодня утром - лакомство для фетишиста...
  
  - Ой... не смотри! - вдруг спохватывается Алька. - Я же переодеваюсь!
  
  - Я не смотрю. Я подглядываю, - нагло улыбаясь, говорит Никита.
  
  - А подглядывать - не-хо-рошо! - смеется Алька, пытаясь закрыть дверь перед его носом.
  
  Но Никита не дает ей захлопнуть дверь до конца - жмет снаружи, оставляя небольшую щелочку. Так они несколько минут, упираясь ногами в пол, борятся друг с другом, разделенные дверным полотном. Алина - в одних колготках и маечке - этакая эро-спортивная форма для девочек...
  
  Конечно, победить Никиту ей не удается - надавив посильнее, он сдвигает снаряд вместе с упирающимся ангелочком, который скользит по гладкому паркету, и врывается в комнату с воплем:
  
  - Ах, так! Сейчас ты у меня узнаешь, ЧТО ТАКОЕ НЕХОРОШО!!!
  
  Он подхватывает Альку на руки - ангел совсем ничего не весит! - сжимает в своих объятьях, подбрасывает, ловит, снова кидает вверх и ловит только у самого пола, а затем бросает визжащее существо на кровать и набрасывается на него подобно серому волку, пугает страшным рычанием, щекочет носом бока и животик, покусывает даже, легонько прихватывая зубами девчоночью мякоть...
  
  Алька стонет и заходится от смеха.
  
  - Вот, кого я приготовлю на ужин! У нас сегодня - отличная еда, - утробно вещает Никита, хватая девочку за все подряд. - Где тут у нас... САМО ВКУСНОЕ???
  
  Алька уже в полном беспамятстве. Она беззвучно хохочет, широко открыв ротик, и быстро-быстро сучит ножками в воздухе, колотя пяточками по кровати.
  
  - Нет! Нет! ТОЛЬКО НЕ ЭТО!!! - вопит он сквозь смех и слезы.
  
  Но остановить Никиту уже невозможно - быть Альке сегодня покусанной... Хорошо хоть, через маечку, колготки и трусики...
  
  - Никтьнька, миленькйй... я блльше не могууу, - плохо выговаривая слова, бормочет девочка, умоляя его остановиться.
  
  Тельце ее обмякает, на губах повисли слюнки и глазки хотят закрыться - только яркий румянец на лице ангелочка выдает степень возбуждения, стремительно сейчас спадающего. Они замирают. Положив голову Альке на грудь, Никита слушает, как сильно стучит ее сердечко, как часто бъется маленькое солнечное сплетение.
  
  Совсем маленькое, но уже солнечное! Его можно обнаружить у каждого ангела... Прижмитесь к нему ухом! Напоминает дозаправку - непосредственно в воздухе. Дозаправку в полете солнечной энергией...
  
  35
  
   После ужина - проверка домашнего задания. Подготовка к контрольной по математике: в конце четверти детей мучают контрольными чуть ли не ежедневно. Алина на редкость послушна и исполнительна - девочка просто, как шелковая! Даже пишет сегодня ровнее, чем обычно. А уж смотрит на Никиту и вовсе кротким и преданным взглядом, как прирученный зверек. Как цирковая собачка на своего обожаемого дрессировщика - прямо в рот смотрит, боится пропустить тихо брошенную команду.
  
  Последняя команда: "Ну, ладно, хватит... Теперь мыться и спать!" Девочка бежит в ванную. Никите нужно сделать еще пару телефонных звонков, договориться о встречах на завтра. Он ложится не поздно, взяв в постель блокнот - пишет текст предложения своему сложному заказчику. Откладывать больше нельзя, можно совсем упустить клиента. Но уже через полчаса приходится погасить лампу - глаза совсем слипаются...
  
  ...Алька приходит к нему среди ночи. Как ласковая норочка - ныряет под одеяло и прижимается сбоку своим маленьким тельцем: "Согрей меня..." Никита обнимает ее рукой, притягивает к себе еще плотнее. Пальцы находят нижний край ночной рубашки, обхватывают прохладную попку - нежная долька целиком помещается в ладони. "Иди сюда... Хочешь, ложись на меня..."
  
  Она молчит, ничего не отвечает, только хитренько улыбается, облизывая свои пересыхающие губки. Глаза у девочки закрыты, но она не спит: ресницы дрожат, выдавая ее притворство. Никита берет и аккуратно перемещает ангела на себя, кладет его сверху - Алькина мордашка оказывается над его лицом.
  
  Девочка снова облизывает губы, высовывая влажный розовый язычок. "У тебя губки сохнут, давай, я тебе оближу", - шепчет Никита. Вместо ответа Алька неумело тыкается язычком в его рот. "Да, да, так правильно, - выдыхает он. - Умница... давай теперь я". Его язык встречается с ее язычком, лижет маленькие шершавые губки, просится внутрь. Девочка не пускает, играет с ним, выталкивает. "Ну, пусти, пусти, зайка, - настаивает Никита почти беззвучно. - А хочешь, иди ко мне в ротик своим язычком... Я пососу тебя, маленькая..."
  
  Его руки уже залезли под рубашечку, гладят Альку по спинке, по попке, по ножкам, забираются повсюду - фантастически нежная кожа!.. Ангельская поверхность... Девочка начинает распаляться, движения ее язычка становятся проворнее, ее ротик тоже хочет сосать - он превращается во всасывающее отверстие. "Оох, малыш, ты уже хочешь, хочешь... Любишь сосать, да, проказница? На тебе пока мой язычок, попробуй его, он нежный... Он тоже давно мечтает войти в тебя... Вот... вот так, умница ты моя..."
  
  Алька уже сильно и ритмично сосет его язык - сосет, как бешеная, как изголодавшийся бездомный котенок, которого пригрели случайно, сосет все чаще и чаще. "Ах ты, сосочка моя... А еще не хотела пускать меня в себя! Притворщица, соблазнительница... нарочно заводила!.."
  
  Пальцы Никиты гуляют по закоулочкам, они знают, где самые уютные места у маленьких ангелят. Алина прижимается к нему своим горяченьким животиком, который уже ощутимо вибрирует: энергия солнечного сплетения рвется наружу. Никита ладонями просит девочку слегка раздвинуть ножки, поглаживая внутреннюю поверхность бедер - кожица там необычайно шелковиста. Девочка все понимает с полунамека, тонко чувствуя своего укротителя и покоряясь ему с жадной готовностью...
  
  И когда Никита входит к Альке в узкое пространство, образовавшееся между бедрышками, входит своим неистово горячим телом снизу, она снова сжимает их, сводит вместе, плотно обхватив ножками э т о, принадлежащее ее первому взрослому мужчине. "Алька, разве так можно? - беззвучно стонет он. - Я так не смогу... долго. Что ты делаешь со мной... Так же нельзя, солнышко... Это н е х о р о ш о, не надо..."
  
  "А тебе?.. Тебе можно меня мучить?.. Кто первый сделал н е х о р о ш о, а? - громко шепчет ему Алина. - Сам мне делал э т о, я чуть не умерла даже, а вот теперь я__б_у_д_у тебя мучить!.." Она сжимает свои ножки все сильнее и сильнее, выжимает из него сок, а ее сосущий ротик продолжает без устали втягивать в себя его разгоряченный язык, который вошел уже очень глубоко - кончиком Никита ощущает гладенькое прохладное нёбо девочки, которое в своей глубине становится все мягче и преснее.
  
  "Я же просила тебя, - горячо выдыхает Алька. - Просила тебя: ТОЛЬКО НЕ ЭТО! Вот тебе, в о т... Теперь я__т_е_б_я изнасилую!"
  
  "Алечка, миленькая... Я больше не могу... не могууу..." - уже кричит Никита и просыпается. Он весь мокрый. Сердце бешено колотится. Простыни влажные. Кошмар!..
  
  Никита рывком встает, находит пачку сигарет и идет на веранду. Открыв створку окна, он остервенело курит, вдыхая тяжелыми легкими попеременно то горьковато-сладкий дым, то пресновато-влажный осенний воздух. Нервы у него - ни к черту! Так, пожалуй, ночное курение может войти в привычку...
  
  Вернувшись в комнату, Никита смотрит на часы: половина седьмого. Ложиться спать уже не имеет смысла. Он включает компьютер и принимается за работу. К восьми часам текст предложения почти готов. Остается только добавить картинки.
  
  36
  
   Альке в жизни всего, в общем-то, хватает. Но несмотря на это, ей все время чего-нибудь хочется. То шапочку с прикольными маленькими ушками, как у Даши Поспеловой, то новый мобильник с фотокамерой, как у Саши Смыслова... А в последнее время она мечтает о персидском котике. Она так и назвала бы его - Персик.
  
  Персы - ужасно ручные создания, с ними можно делать, что хочешь. Вот прошлым летом Алина с мамой отдыхали на Рижском взморье, в местечке Мелужи. Они жили у знакомых в большом старом доме недалеко от моря. Так вот у девочки Сони, которая живет в этом доме круглый год, как раз был маленький белый персик.
  
  Алька с Соней спали в одной комнате, и Сонин котик всегда приходил к ним ночевать. Пушистый теплый комочек - то ляжет к Соне на подушку, то приползет под бочок к Альке. Сядет и мурлычет, как будто спрашивает: можно мне сюда? Алька его обожала и пускала даже к себе под одеялко.
  
  "Иди сюда, маленький, - шептала она ему в ответ на мурлыканье. - Иди в домик". У котика были очень мягкие лапки с крохотными розовыми пальчиками - не пальчиками даже, а пухленькими нежными подушечками, которыми он упирался в Алькин голый живот. И между прочим, никогда не выпускал свои коготки, если нежился с девочками в кроватке!..
  
  Соня на два года младше Альки, но у нее еще есть старший брат, которого Алька даже ни разу не видела, потому что он все время на каких-нибудь спортивных сборах: брат у Сони - очень перспективный баскетболист. А еще у Сони замечательный папа. Он играл с девочками в бадмингтон на зеленой лужайке возле дома, возил на машине в Ригу и даже носился за ними по всему дому - ну, просто, как мальчишка! Было ужасно страшно!
  
  Сонин папа ловил девчонок, как будто бы он - кровожадный Бармалей, который обожает кушать маленьких детей. Девочки, конечно, знали, что это игра, но когда тебя ловят огромными волосатыми ручищами, берут в охапку, тащат неведомо куда, приговаривая при этом: вот сейчас укушу твой персик! - совсем не до шуток...
  
  Алька с Соней визжали, как резаные, пытаясь ущипнуть или пощекотать злодея, чтобы отвлечь его внимание и дать возможность несчастной жертве выскользнуть из коварных Бармалеевых лап. Но сделать это было очень трудно - практически невозможно, если только он сам не решал отпустить визжащую.
  
  Бармалей оттаскивал бедную девочку в свою спальню, бросал на огромную квадратную лежанку, заправленную темно-красным гобеленом в крупную черную клетку и там всласть наслаждался своей маленькой пленницей.
  
  И тут его Бармалеевы лапы оказывались вовсе не кровожадными, а наоборот, очень даже ласковыми. Но помимо рук еще и его бородатое Бармалеево лицо тоже самым щекотным образом участвовало в этой сказочной расправе: оно забиралось в самые немыслимые места, где игриво покусывало мякоть через тонкие летние одежки, а где могло добраться до самой кожи - начинало лизать там тельце своим быстрым горячим языком, как будто
  з а л и з ы в а я на нем какую-то ранку... либо, наоборот, р а з л и з ы в а я в нем ранку, чтобы попробовать оттуда ранний девочковый сок. Хотя бы капельку!..
  
  Когда Алька в первый раз попала в лапы к Бармалею, она еще и представить себе не могла, чем закончится это страшное "похищение невинной гостьи". Но скакавшая рядом Соня, знавшая видимо в с е Бармалеевы козни, восторженно подстрекала его: "Сделай ей э т о... ну, сделай, папа!"
  
   Время на каникулах всегда летит быстро - это вам не какая-нибудь третья четверть, которая тянется целую вечность, хотя по календарю почти столько же... А папа у Сони - человек занятой, некогда ему без конца возиться с девчонками. Так что, Альке с Соней приходилось самим выслеживать Бармалея и приставать к нему - то, подкравшись сзади и шлепнув его по попе, то, бросив в него сверху мячиком, когда тот поднимался по широкой деревянной лестнице, ведущей на второй этаж дома...
  
  Да, мало ли, что могут выдумать две озорные девчонки, чтобы заставить дядю... - Алька даже забыла его имя, потому что между собой они с Соней так и звали его Бармалеем - чтобы заставить его вновь нахмурить густые брови и зарычать притворным злодеевым басом: "Ну, берегитесь! Кажется, я проголодался!" И тогда - опять - захватывающая погоня, огромные волосатые лапы, которые вот-вот ухватят за что попало, бородатое лицо со шкодными глазами и настигающий тебя голос: "Вот она, моя сладенькая добыча! Сейчас укушу ее за персик!.."
  
  ...А еще тем летом Альке приснился забавный сон, будто ночью к ней под одеяло пришел кот Персик и стал тыкаться мордочкой ей в живот. Наверно, по маме соскучился! Потому что он даже искал у Альки местечко, где можно пососать. У нее от этого прямо все места защекотались...
  
  А на ноге у нее была свежая ссадинка, и Персик, проверив всю Алькину ногу, очень мило пристроился и стал лизать эту ранку. "Надо зализать тут, - шептал котик почему-то голосом Бармалея. - Чтобы все было чистенько". Утром Алька по секрету рассказала свой сон Соне. И каково же было ее удивление, когда та вспомнила, что накануне видела в точности то же самое!..
  
  37
  
  - Просыпайся, малыш, - шепчет Никита, гладя Альку по голове. - Пора... скоро восемь. Открывай глазки.
  
  - Нее... подожди, дай сон досмотреть... - одними губами отвечает ангеленок. - У меня сон классный...
  
  Он наклоняется и целует девочку в волосы, в шейку, в ушко.
  
  - Конечно... досматривай свой сон... Я пойду завтрак готовить. Давай, я тебе музыку сделаю. Никита включает музыкальный центр, и комната наполняется звуками.
  
  Проходит пять минут, но Алька не появляется. Уснула, наверное... Никита заходит к ней снова, садится на кровать, наклоняется к лицу.
  
  - Алечка...
  
  Не открывая глаз, она обнимает его за шею тонкими ручками и тянется вперед, причмокивая ротиком. Никита, напрочь терет голову и приникает к ее губам, целует девочку "по-взрослому". Алька слабо отвечает - нежно и влажно: дает ему пить свои слюнки... Она еще спит, досматривая свой "классный" сон. Самое время понежить ангелочка подольше, но время, время!.. Никита покрывает поцелуями ее лицо, шею, берет на руки и несет в ванную.
  
  Держа Альку на руках, как маленькую, он умывает ей личико, постепенно делая воду все холоднее и холоднее, пробуждая к жизни сонного ангелочка.
  
  - Просыпайся, солнышко... Сегодня мама прилетает... Мы едем ее встречать, просыпайся!
  
  Алька открывает глаза и улыбается.
  
  - Поставь меня, - смеется она. - Иди на веранду, я сейчас...
  
  Слово прижилось - уютное старинное слово. Веранда... Они завтракают. Никита снова превращается в родителя, для которого полезность важнее вкусности. Но все-таки, слава богу, очень многие вещи, в которых нуждается невзрослый еще организм, и на вкус хороши, и выглядят привлекательно. Часть из них Никита помнит с детства.
  
  Омлет с ветчиной, помидорами и поджаренным черным хлебом, чашечка густого сладкого какао со сливками - от него на верхней губе остается смешная бежевая дужка "усов" - с солененькими крекерами, тонко намазанными сливочным маслом, - надо, чтобы хватило до школьного обеда, - и тяжелая плотная гроздь сизо-матового киш-миша из холодильника на ярко-белом блюде - ведь первым уроком контрольная по математике, необходимо дать мозгу дополнительное питание, доставить его клеткам натуральную глюкозу.
  
  - Ну, теперь можно не волноваться, - говорит Никита, отрывая от грозди прохладную ягодку. - Глюкоза тебе поможет на контрольной...
  
  - Глюкоза? - переспрашивает Алька, поднимая на него изумленные глаза. Она уверена, что "Глюкоза" - это сценический псевдоним обожаемой ею Наташи Ионовой, такой же заводной девчонки, как она сама, только чуть постарше... Изначальный смысл слова давно затерялся в ее девичьей памяти.
  
  - Ты же только что съела почти пол-кило чистой глюкозы! - отвечает Никита, указывая на общипанную веточку виноградной лозы.
  
  - В винограде есть глюкоза? - удивляется девочка.
  
  - Была, - смеется он. - Уже перешла в тебя. - Он прикладывает ладонь к несуществующему Алькиному животику. - Сейчас пойдет в голову - помогать решать задачки!
  
  - Клёво! - восклицает Алина. - А ты точно знаешь?..
  
  - Ангел мой, - говорит Никита, сажая ее к себе на колени. - Очень многие вещи я знаю не точно, а только приблизительно. Но про глюкозу в винограде я знаю наверняка... Точно знаю! Не сомневайся. Тебе пора... - он смотрит ей прямо в глаза, хочет дать ангелочку силу и уверенность на целый день. Чтобы передать эту энергию, содержание слов не имеет особого значения. Более важно, к а к они произнесены. Никита концентрирует текст в груди, в области сердца, и звук у него получается теплый, грудной, спокойный. Руками он придерживает Альку за плечи. - Все. Пора-пора-пора, - добавляет он уже деловито, уговаривая не столько ее, сколько себя.
  
  Сейчас нужно отпустить ребенка, оттолкнуть его от берега, дать возможность плыть самостоятельно. Оттолкнуть ангела от себя, как бы ни хотелось обратного... А как еще научишь плавать?
  
  38
  
   Контрольная по математике - штука неприятная во всех отношениях. Даже если ты готовился и, вообще, человек не тупой. Просто есть зачем-то в жизни вещи, которых лучше бы не было...
  
  Ну, взять хотя бы стоматолога. Еще задолго до щемящего кисловатого холодка инструмента в полости рта, тебя встречают многочисленные тревожные подробности того, что тебя ожидает: жутковатый запах дезинфекции - лизол это или что там у них! - перебиваемый летучими фракциями эфира и спирта; корректный металлический стук, сопровождающий периодическую смену пыточных приспособлений, происходящую на фоне монотонно-сладострастного воя адской бор-машины, похожей на многорукого гигантского монстра, тянущего свои членистоногие щупальца прямо к лицу беспомощно распластанного под ним пацинта;
  
  нарочито негромкие - чтобы не беспокоить больного! - команды на леденящем душу латино-птичьем диалекте (Регина, дайте новый комплект - с длинными экстракторами, желательно!); колючие проницательные глаза экзекутора над белой марлевой маской и непременные следы чьей-то кровавой слюны в эмалированной плевательнице...
  
  Алька знает, как от всего этого в животе делается противно и хочется скорее выйти на улицу - на свежий воздух, чтобы не стошнило... В классе перед контрольной присходит нечто подобное. Елена Энгельсовна сегодня чуть более торжественна: ее отложной белый воротничок чуть белее, звук голоса чуть звонче, а запах духов чуть более терпкий...
  
  - ...успокоиться. В ваших и н т е р е с а х начать как можно скорее! Времени очень мало... Чтобы не было никаких с о б л а з н о в, каждый получит персональный билет... Смыслов! Я для тебя повторять не н а м е р е н а!.. И для тебя не буду, Маша!..
  
  ...Алька смотрит в свой - персональный - билет и ее охватывает тихий холодный ужас. Задача Љ1. Два поезда вышли навстречу друг другу... Задача Љ2. В магазин привезли 2,5 тн картофеля и 0,5 тн моркови... Кроме задач еще примеры.
  
  В классе уже тишина, все замерли в напряженных позах, скорчив страшные экзаменационные гримасы: наморщенные лбы, прикушенные губы, высунутые языки. Каждый что-то пишет на своем листочке, старается избавиться от этой жутко зияющей белизны - бумага, на которой хоть что-то написано, выглядит уже не так безнадежно. Подчиняясь этому общему чувству, Алька придвигает к себе листочек и аккуратно выводит в правом верхнем углу: Быстрова Алина, 6Б.
  
  Так, два поезда... Алька представляет себе большой шумный вокзал, фуражистых носильщиков с большими желтыми тележками - "Поберегись!" - плавающий голос из репродуктора: "...продолжается посадка на скорый поезд номер двадцать два, следующий маршрутом... платформа номер семь, левая сторона..." На вокзале всегда почему-то покупают мороженое, наверно, чтобы расставаться было не так грустно, с мороженым все-таки - чуть слаще...
  
  Алька любит "сахарную трубочку". А Даша Поспелова говорит, что самое вкусное мороженое - это "Даша". Вечно воображает! Подумаешь, мороженое назвали ее именем, - вот счастье-то! Алька раньше тоже любила "Дашу", но однажды с удивлением обнаружила, что "Даша" вдруг стала меньше по размеру!
  
  Хитрые изготовители мороженого таким образом замаскировали повышение цены на продукт: за те же деньги вы получаете тоже "Дашу", но маленькую... Ну, дескать, бывает! Не подросла еще Даша, она у нас девочка не крупная вообще-то. Маленькая, но зато какая вкусная! А не нравится, не берите, никто ведь вам не навязывает!.. Кто понимает, тот купит. Есть любители, не беспокойтесь...
  
  Алька сидит и смотрит в окно. В облетевших кронах деревьев стали видны вороньи гнезда, они наивно темнеют на фоне неба грустными волосатыми кляксами. И сами вороны кричат тревожно, то и дело пересекая геометрическую разбивку оконного прямоугольника...
  
  - Алина, ты о чем задумалась? - вдруг спрашивает неизвестно откуда взявшаяся Елена Энгельсовна. - Почему не решаешь? Дай-ка мне тетрадь с домашним заданием. - Учительница решила пройти по рядам и собрать тетради: ей интересно сопоставить, кто как работает дома и на уроке. - Ну, у тебя же дома все верно сделано, - тихо говорит она, перелистывая Алькину тетрадку. - Давай, пиши... Нечего тут рассиживать...
  
  Что за слово такое - рассиживать? Получать особое извращенное наслаждение от сидения за партой? Кроме как в учительских страстных монологах, мне это словечко встречать не доводилось. Так что, есть основания думать, что его изобрели наши педагоги, истые профессионалы слова доброго, разумного и вечного... Спасибо, что не сказала "высиживать"!
  
  Два поезда вышли навстречу друг другу... Алька, взяв себя за шкирку, пытается понять условие задачи. Это и есть самое трудное - брать себя за шкирку и тыкать носом, как несмышленого котенка. Вчера вечером с Никитой она все прекрасно решала. Правда, тогда за шкирку брал он. И кроме того, в задачке были пароходы...
  
  Пароходы, вообще, как-то интереснее поездов. И на причалах пахнет приятнее, чем на вокзалах. Вода плещется... Стоп! За шкирку!
  
  Первый поезд выехал на полчаса раньше второго. Значит, был в пути на полчаса дольше... Вот, как раз над этим они бились вчера с Никитой! Вышел раньше, но именно поэтому шел дольше! А дольше - это больше! У него на полчаса больше время в пути. Со скоростями все понятно, с путями тоже: скорость, умноженная на время в пути, - это и есть путь. А расстояние между пунктами А и Б - это сумма двух путей, пройденных поездами до встречи.
  
  Все, первая задачка готова, теперь можно дальше. Уже даже вроде бы и интересно, появился какой-то азарт. Так, что там привезли в магазин?..
  
   ...Когда звенит звонок и Елена Энгельсовна собирает листочки, Алина дописывает последний пример.
  
  - Пол-урока ворон считала, а теперь одной минуты не хватило, - ворчит та, стоя у Алькиной парты с пачкой контрольных в левой руке. - Фамилию свою не забыла написать?
  
  Учительница прекрасно знает Быстрову по почерку, но порядок есть порядок: работа должна быть оформлена по всем правилам. Ученики для нее все равны, - декларирует свой педагогический принцип Елена Энгельсовна. И разве признается она кому-нибудь, что Алина Быстрова - ее любимая ученица в этом классе. Хотя по математике есть и более сильные ребята. Но на этой же девочке - просто глаз радуется!
  
  Она частенько наблюдает за Алькой - украдкой, исподтишка. Сама не знает, почему - просто, наверно, балует свой глаз. Позволяет ему получить удовольствие... Учительница, возможно, отождествляет себя с этой девочкой, которой она была - давно ли! - сорок лет назад. Такой же быстроногой и легкомысленной... Или легконогой и быстромысленной, что тоже правда. И еще интеллигентной - сейчас это редкость, чтобы молодой человек обладал врожденной - встроенной - интеллигентностью.
  
  Елена Энгельсовна это ценит, особенно в девочках, ведь это то нежное и трогательное, что граничит с застенчивостью. А нынешнее поколение совсем другое, застенчивость теперь не в моде, стала анахронизмом. В цене сейчас ее противоположность - наглость, умение растолкать всех локтями. Умение жить, одним словом. Неужели и Быстрова такой станет? Видно, придется, иначе не выживешь...
  
  А жаль - половина ее девочковой прелести сразу исчезнет, трансформируется в агрессивно-мальчиковую. Тоже, как говорится, вариант - и такое можно любить, почему нет? Но учительница все же отдает предпочтение именно девочкам: присматривается к ним, как-то тайно опекает, прислушивается сердцем. Занимается д е в о ч к о в а н и е м. И Быстрова у нее из всех девочек, безусловно, на первом месте. Любимая. Но это, повторяю, из
  д е в о ч е к, потому что ученики для Елена Энгельсовны все равны - это же ее педагогический принцип!
  
  39
  
   На переменке Алина подбегает к Даше Поспеловой и целует ее в щечку:
  
  - С днем рождения! Только подарок тебе я дома забыла, завтра принесу!
  
  Алька купила Даше диск "Глюк"Оза Ностра" и брелок в виде прикольного ярко-зеленого бегемотика с удивленными глазами. А еще она нарисовала ей огромную открытку, которую можно поставить на столе домиком. На открытке изображена клевая длинноногая девчонка в коротенькой юбочке, с микрофоном в руке. Провод от микрофона причудливо извивается, выписывая замысловатые буквы: ДП12. Это должно означать по замыслу автора: Даша Поспелова, 12 лет. Правда же, прикольно!..
  
  Алька немножко лукавит: подарок она не захватила умышленно, потому что открытка еще не совсем готова - рисунок выполнен только в карандаше, и его нужно еще раскрасить цветными фломастерами. Времени на все не хватает - то одно, то другое! Сами знаете...
  
  После уроков весь класс приглашен в Мак-Дональдс - все восемнадцать человек. Не идет только Аня Грейман, у нее какая-то репетиция. Алина держит Дашу под руку и они на ходу болтают о всяких пустяках.
  
  - А что тебе родители подарили? - спрашивает Алька.
  
  - Мама - плеер, - отвечает Даша. - И билет на концерт... А папа обещал компьютер. Он скоро из Канады вернется и купит. А может, оттуда привезет - канадский. Как ты думаешь, какой лучше?
  
  - Не знаю, наверно, канадский, - говорит Алька. - А у меня мама сегодня прилетает из Южной Кореи...
  
  - В Южной Корее самое выгодное - покупать музыкальные центры, - с очень серьезным видом заявляет Даша. Попроси ее, пусть тебе привезет...
  
  - У нас есть...
  
  - Ну и что! Ты его продашь! На эти деньги поедешь в Южную Корею, купишь два музыкальных центра, здесь снова продашь, купишь четыре...
  
  Даша - человек конкретный. У нее на все случаи жизни есть свои соображения, как из этих случаев извлечь реальную прибыль, то есть, всегда существует как бы личный бизнес-план. Таких детей сейчас много, и с каждым годом становится все больше и больше. Поэтому, наверно, дефицита у нас становится все меньше и меньше: вот, раньше музыкальный центр было не достать, а теперь их полно - столько, что даже трудно выбрать! Так что, если и есть у нас дефицит, то совсем на другое...
  
  А знаете, какая у Даши любимая песня? Как раз "Коза Ностра" - вот вам текстик:
  
  "Коза-ностра-а
  Глюкозы-девочки, все летим на стрелочки.
  Чур, не опаздывать, а потом рассказывать,
  Как этих мальчиков сделали на пальчиках.
  Пусто в карманчиках стало у обманщиков.
  Девочки-глюкозки,
  Мальчиков всех под каблучок!
  
  Хвосты пистолетами, курс держать по ветру,
  И бронежилетами скроем наши чувства.
  А глюкозы-девочки - классные припевочки.
  Любовь по ящикам и бомбить обманщиков.
  Девочки-глюкозки,
  Мальчиков всех под каблучок!"
  
  Может, это тоже прикольно, а? Как думаете?.. На всякий случай, дам перевод, если забыли: COSA NOSTRA - НАШЕ ДЕЛО. По-моему, как-то даже связано с долей ангела...
  
  40
  
   Из пункта В в пункт А вылетел самолет. Через восемь с половиной часов ему навстречу из пункта С в пункт А выехал автомобиль. Скорость самолета в пятнадцать раз больше скорости автомобиля...
  
   Пункт А - это, конечно, аэропорт. Все сразу догадались. Аэропорты совсем не похожи на вокзалы и уж тем более, на причалы. Ничего общего! Хотя, если приглядеться внимательнее, общее все же есть. Везде присутствует багаж, провожающие, встречающие и, разумеется, главные герои пьесы - пассажиры. И несмотря на то, что билеты есть только у пассажиров, пьеса разыгрывается абсолютно для всех.
  
   Репертуар всегда один и тот же: "Прибытие" и "Отправление" - всего два спектакля. Но никому, видимо, не надоедает - народу в зале всегда много. Причем, и взрослые, и дети, кое-кто даже с цветами, и нередко даже можно заметить слезы. Сюжет пьесы, надо заметить, тоже не меняется - ожидание. Здесь даже зрительный зал называется "залом ожидания"...
  
   ...Скорость самолета в пятнадцать раз больше скорости автомобиля. Как зовут водителя? Задачка детская, согласитесь. Ответ для всех очевиден: водителя зовут Никита. Это ясно, как и то, что рядом сидит девочка Алина в своем светло-голубом ангельском одеянии.
  
  На всякий случай, правда, водитель захватил из дома теплый свитер, который можно поддеть под плащик, если ребенок озябнет - ведь в октябре с каждым днем становится все холоднее, особенно, вечерами. Тем более, что никто не знает, сколько придется ждать. Этим пункт А - аэропорт - сильнее всего отличается от прочих пунктов прибытия-отправления: время ожидания всегда неизвестно. Сколько ни дели путь на скорость, вычислить эту величину невозможно.
  
  Лучше с толком потратить время нашего ожидания на анализ свойств известного вам замечательного треугольника. Если кому-то показалось, что одна из его вершин была удалена от двух других на значительное расстояние, - это ошибка. Треугольник у нас не столько пространственный, сколько психологический. Именно поэтому мы имеем право считать его равносторонним, невзирая на то, что физические размеры сторон могут изменяться в больших пределах.
  
  Теорема звучит так: если мама уехала, это не значит, что ее тут нет. Доказательство несложное. Многие умные родители ведут себя так, что дети постоянно ощущают их незримое присутствие. Это очень помогает самим детям при необходимости брать себя за шкирку.
  
  Ну, а уж если маме удается делегировать свою высшую мамость одному из оставшихся детей - хорошо, если это будет подрастающий мальчик, сын-подросток! - то в отъезде можно чувствовать себя и вовсе спокойно: мальчик обеспечит в рассматриваемом треугольнике покой и стабильность, приняв на себя помимо мамости еще и папость. Тоже, естественно, высшую.
  
  Геометрия взаимоотношений - наука увлекательная. И пока мы занимаемся тут сухой теорией, наш взрослый мальчик реализует ее на практике, поглаживая по волосам свою младшую сестренку, положившую ему на колени подуставшую ангельскую головку. Вот он наклоняется и целует девочку в закрытые веки.
  
  - Подремли, - говорит он ей вполголоса. - Прибытие задерживается еще на один час. Туман...
  
  41
  
   "Уважаемые пассажиры! Наш лайнер совершает международный рейс по маршруту: Сеул - Санкт-Петербург, - сообщает бортовая акустическая система умилительым детским голоском с легким азиатским акцентом. - Время в полете - девять часов двадцать пять минут... Экипаж компании Корейские Авиалинии желает вам приятного полета".
  
   Вера отмечает, что голос диктора очень похож на Алькин. Чистейший допубертатный тембр - как теперь иногда говорят, к а в а й н ы й. По каким-то необъяснимым причинам Вера любит смотреть эротические мультики. Может быть, узнает себя... в наивно-сладострастных девочках хентая?
  
  Она прикрывает глаза и позволяет себе погрузиться в полное небытие. Вы, наверно, подумали, что это эпитет? Легко докажу обратное: устойчивое словосочетание "полное небытие" употреблено здесь в самом прямом смысле.
  
  Когда самолет движется с востока на запад, преодолевая несколько часовых поясов, время играет с вами добрую шутку: оно дарит вам несколько часов дополнительного бытия, в Верином случае - пять. Как вы объясните, откуда в вашей жизни появились пять лишних часов? Единственный логичный выход для вас - погрузиться на это время в полное небытие и восстановить хронометрическую справедливость.
  
  Тем более, что груз впечатлений последних дней давит с силой, сопоставимой с гравитационной. Но если у воздушного судна для борьбы с силой притяжения предусмотрены мощные двигатели и высококалорийное топливо, то человеку сложнее: веки тянутся к земле, смеживаются...
  
  ...Нежнейшая зеленоглазая девочка Лиз в одиночестве бредет по открытому зоопарку, тому самому, что расположен по соседству с Сеул Гранд Парком, знаменитым азиатским близнецом Диснейленда. Лиз вероятно оттуда и вышла, отбившись от стайки школьных подруг. Ей сегодня безумно хочется побыть одной. У нее очень грустный праздник - двенадцатый день рождения.
  
  Лиз хочет сделать себе тайный подарок, о котором она мечтает уже давно: покормить маленького двухцветного тапирчика. К счастью, в зоопарке есть специальный лоток, где можно купить любимые звериные лакомства. Вот он, пестрый островок чудесных угощений - на зеленой лужайке, уютно окруженной тысячелетними тисовыми деревьями.
  
  Девочка обращается к продавцу: "У вас есть то, что хочет тапир?" "Яблоки и кукуруза ему, пожалуй, уже поднадоели, - отвечает ей пожилой кореец с обветренным лицом. - Может быть, ты предложишь ему персик?" - участливо говорит лоточник, жестом приглашая Лиз пройти за прилавок к корзине с фруктами. Он такой предупредительный и даже ласковый, этот азиат с хитрыми узкими глазками. А голос у него просто обволакивающий, располагающий остаться рядом с ним надолго.
  
  Лиз выбирает большой спелый персик: "Можно вот этот?" Кореец внимательно смотрит на девочку, берет ее за руку, притягивает поближе и сажает к себе на колени. "Тапир очень разборчив, - тихо говорит он, заглядывая ей в глаза, как будто сообщает какую-то тайну. - Не всякий персик ему понравится. Возьми вот, попробуй языком раскрыть эту узкую щелочку, чтобы разделить плод на половинки".
  
  Лиз подносит персик ко рту, и ее язык утопает в сочной мякоти - девочке даже приходится всосать в себя густую ароматную субстанцию, чтобы она не потекла по лицу. "Вот видишь, - говорит мужчина. - Этот уже перезрел, он слишком мягок! Тапиру надо было дать этот персик пару дней назад, тогда бы наш мальчик был доволен. Возьми лучше вот этот", - он достает из корзины небольшой желтый плод с едва розовеющим бочком, подносит его к губам и высовывает свой маленький язычок.
  
  Лиз даже удивительно, что у такого взрослого дяди может быть такой трогательно-миниатюрный внутренний орган. Кореец начинает лизать персик быстрыми движениями языка, стараясь остреньким кончиком раздвинуть его доли, помочь им раскрыться. "Вот этот - то, что нужно! Тапиру такой понравится, попробуй сама", - мужчина протягивает девочке плод, который стал уже влажным от его слюны. "Попробуй сделать, как я. Это называется -
  р а з л и з а т ь персик".
  
  Лиз неуверенно дает ему руку, и кореец медленно опускает на ее ладонь "то, что нужно тапиру". Она колеблется: прикоснуться языком к персику, который только что лизал незнакомый мужчина, ей нелегко. Хотя в этом нет ничего неприятного - плод благоухает тончайшим ароматом дивного сада, притягивает девочку, даже чем-то манит ее ужасно! В ней начинает просыпаться огромное незнакомое чувство, некий инстинкт пчелы.
  
  Сок персика, слюна корейца, утренняя роса - это же все божественная влага, а б с о л ю т н ы й нектар, которым наполнена природа. Ведь она, маленькая Лиз, живет здесь не сама по себе, а в связи с этой влагой - она является ее частью, равно как и каждая капля влаги является частью девочки. Это новое ощущение дарит Лиз неожиданную легкость: оказывается, ей совершенно нечего бояться! Она раз и навсегда освобождается от неприятного, больно расщеплявшего ее чувства брезгливости: это - мое, а это - чужое...
  
  Когда губы и язычок Лиз касаются кожицы персика, она сама становится частью природы, и в этом слиянии - сладострастного желания ровно столько же, сколько и детского целомудрия: это всего лишь объективный природный процесс, сбор нектара хоботком с разных цветов - сначала одна пчела, потом другая, а за ней третья - нормальные летние будни здорового сильного роя, многих гудящих роев, собирающих по каплям божественную влагу под одним общим солнцем...
  
  Лиз делает своим нежно-розовым язычком те же быстрые движения, какие показал ей этот ласковый узкоглазый мудрец, разлизывая персик, и он счастливо улыбаетcя, теплыми ладонями поглаживая девочку: умница, умница... Под ее нежными усилиями едва тронутый румянцем маленький плод начинает краснеть, он делается мягче и сочнее, поспевая прямо на глазах. Лиз даже кажется, что он набухает и тяжелеет у нее в ладонях - настоящее лакомство для тапира!
  
  Девочкин язычок движется все скорее, ее губки становятся все нетерпеливее, и в ответ на это руки корейца гладят Лиз все настойчивее, проникают все глубже, делаются все горячее. Когда половинки персика начинают раскрываться, и сок течет оттуда уже не отдельными капельками, а непрекращающимся бесстыжим потоком, тело девочки, полулежащей на коленях мужчины, и тело самого мужчины, и весь прилавок охватывает сильная дрожь...
  
  Точнее, мелкая сладкая дрожь, возникшая еще при первом соприкосновении кончика языка с чуть шершавой кожицей плодика, отчего-то укрупняется, усиливается, из нежного ритмичного танца превращаясь в пугающий нервный колотун, сотрясающий, кажется, не только продуктовый лоток, но и весь зоопарк, и саму землю, на которой он построен. Что это? Землетрясение?..
  
  42
  
   Рука главного инженера Пал Палыча, сидящего рядом с Верой, гладит ее руку, трясет за локоток.
  
  - Верочка, проснитесь...
  
  Она открывает глаза. В салоне авиалайнера творится что-то странное. Правильнее будет сказать - страшное. Вся самолетная громада охвачена гадкой механической вибрацией, похожей на дрожь железного великана. Как будто ему самому - большому всесильному гулливеру - вдруг стало страшно, и он задрожал, как маленький, перед какой-то жуткой стихией, с которой ему не справится. Не победить - даже и думать нечего!
  
  Что уж тут остается нам, мелким букашкам, набившимся к великану в карманы? Выберемся ли живыми? Бежать бы отсюда без огдядки, как говорилось в наших детских сказках... Вера смотрит на Пал Палыча, широко раскрыв испуганные глаза.
  
  - Боюсь, что у нас неприятности, Верочка, - стараясь казаться спокойным, говорит главный инженер, но голос его слегка дрожит. - Это похоже на обледенение крыльев, которое привело к потере статической устойчивости...
  
  - Мы погибнем? - глядя ему прямо в лицо, спрашивает Вера.
  
  Он не отвечает, отводя в сторону свои добрые усталые глаза. Вера берет его ладонь, сжимает в своих руках. Ей, действительно, страшно...
  
  Ну, кто она такая, в конце-то концов? Российская гражданка Вера Михайловна Быстрова? Чуть подросшая маленькая девочка из далекого дождливого Санкт-Петербурга? Рабочая пчела, успевшая совершить лишь один короткий рейс к желтому цветку за первой порцией майского меда?
  
  Биологический ужас - самое неприятное, что только может испытывать человек разумный. Разливающаяся в солнечном сплетении горячая горечь, непреодолимо подступающая к горлу снизу, липкий спинной страх, капли холодного пота на мертвенно-бледном лбу - все эти признаки близкой смерти настигают вдруг разом всех пассажиров рейса КЕ929 Сеул - Санкт-Петербург... Или Сеул - Небытие?..
  
  Минута страха не кончается никогда. Вибрация то усиливается, то ослабевает, самолет несколько раз безнадежно проваливается в воздушные ямы, вызывая всеобщий вдох ужаса, но затем чудом выравнивает клиренс, не срываясь в пике и удерживая величину бокового крена в пределах допустимого для пассажирских авиаперевозок.
  
  Ладонь Пал Палыча оживает в Вериных руках - он хочет что-то сказать.
  
  - Они просили пристегнуться, - сообщает он, ища Верин ремень между подлокотниками кресел.
  
  - Не надо, - говорит вдруг она уверенно, сама удивляясь спокойствию своего голоса. - Я не боюсь смерти.
  
  Слова, которые она произносит, осознаются ее мозгом только потом, постфактум, когда они уже сказаны. Получается, что к т о - т о говорит сейчас за нее, а только через некоторое время они вместе с Пал Палычем слушают эти слова и понимают их смысл. Хотя - понимают ли?..
  
  - Пал Палыч... у вас есть дочка? - спрашивает Вера, не обращая внимания на то, что в салоне среди пассажиров поднимется панический ропот, гул бессильного предсмертного возмущения. Но от этого ее голос становится лишь спокойнее.
  
  - Нет, Верочка... Не получилось у меня с дочкой. Мечтали о девочке, но - не судьба...
  
  - А внучка?
  
  - Нет... - почти беззвучно отвечает Пал Палыч. Его глаза становятся влажными.
  
  Вера совершает в своем сознании головокружительный цирковой трюк, преодолевая обычные бытовые смыслы - как пресловутую силу притяжения, как пресловутый биологический ужас. Это уже б ы л о с ней совсем недавно, когда в облике зеленоглазой девочки Лиз она держала на ладони небольшой желтый персик с розовеющим бочком, сомневаясь, сможет ли лизнуть его узкую вмятинку, блестевшую от слюны незнакомого азиата.
  
  Цирковой трюк - великолепно выполненный кульбит - опускается в ее сознание все тем же инстинктом пчелы, для которой в з я т ь каплю природной влаги так же естественно, как и о т д а т ь ее.
  
  - Пойдемте, - тихо говорит она Пал Палычу. - Проводите меня в туалет. Я прошу! - последнее "я прошу" Вера произносит так, что отказать ей не смог бы ни один мужчина на свете.
  
  Она решительно встает, держа главного инженера за руку и уверенно идет по проходу между креслами. Пал Палыч следует за ней. У выхода в тамбур возникает фигурка стюардессы.
  
  - Вам необходимо занять свое место, - вежливо изрекает кореянка, преграждая проход.
  
  Вера спокойно отстраняет рукой девушку и перешагивает через порог салона, не произнося ни слова и сохраняя при этом дипломатическую улыбку. Протиснувшись вместе с Пал Палычем в небольшое пространство санузла - вполне комфортабельного и приятно пахнущего хорошим дезодорантом - Вера быстро закрывает дверь на защелку.
  
  Корпус самолета продолжает вибрировать металлической дрожью - то более крупной, то помельче, но в интерьере туалета эта вибрация уже не устрашает, а скорее, возбуждает.
  
  - Я не боюсь смерти, - повторяет Вера свои слова, выдыхая их прямо в лицо мужчине, заставляя его чувствовать запах своего дыхания, - он близко - его ноздри, его губы, его глаза совсем рядом с ее ноздрями, ее губами и ее глазами.
  
  И вглядываясь в ее глаза, видавший виды главный инженер приходит в восторг от этой маленькой женщины, которая годится ему не то в дочки, не то во внучки - зачем считать! Времени считать - нету! Никто ведь не знает, сколько о с т а л о с ь...
  
  Верочка для него сейчас - маленькая шаловливая девочка. Одно название только - юрист солидной фирмы! И она самым бесстыжим образом соблазняет его, хочет его, просит его... Отхлестать бы эту проказницу по голой попке! Вот, задрать юбчонку, спустить колготки с трусиками - и звонко влепить ладошкой по этим кругленьким упругим ягодичкам!
  
  Он так и поступает: "Ты этого хотела, маленькая шлюшка?!! На! На! Получай по попке, ты плохо себя вела! На, на еще! Нет, не ускользай, не уклоняйся от ударов! Это не игра, моя рука достанет твой нежный задок, как бы ты ни извивалась!" Удары все звонче, все чаще, они уже оба дышат учащенно, упиваясь странной энергией этого прекрасного взаимодействия:
  
  - Еще?
  
  - Да...
  
  - На!
  
  - Еще?
  
  - Да...
  
  - На!
  
  Верина попка становится уже пунцово-красной, она начинает слегка повизгивать, как виноватая маленькая сучка под плетью рассерженного хозяина:
  
  - Ыыы!.. Ыыы!.. Ыыы!..
  
  Пал Палыч, тяжело дыша, разворачивает ее и сажает на пластмассовое белое ложе. Резким движением он спускает колготки с трусиками еще ниже, к самым коленкам, и разводит ее бедра в стороны. В этот момент он зацепляется запонкой за тонкий капрон, и спущенная петля мгновенно сбегает вниз светлой стрелкой - по дороге к цели, цели близкой, зияющей уже влажно, такие потери столь же неизбежны, сколь и несущественны.
  
  Губы впиваются в губы - набухшие, жадные и раскрывшиеся, - даря друг другу густую влагу, смешивая эти две влаги в единый сладострастный нектар... Смерти - не бывать!..
  
  И если бы боинг корейской авиакомпании развалился в этот момент на части, бесславно рухнув на грешную землю, эти губы остались бы в своем прекрасном слиянии, и удивленные спасатели в оранжевых жилетах, открыв изумленно рты и молча переглядываясь, обнаружили бы среди обломков два бездыханных тела, соединенных в порыве жизнеутверждающего блаженства.
  
  "Люди встречают свой конец по-разному", - подумали бы спасатели...
  
  43
  
   Землетрясение то усиливается, то затихает, напоминая проносящиеся мимо товарные поезда - когда сидишь на платформе, от поездов дрожит все вокруг: и машины, притихшие перед закрытым шлагбаумом, и будка стрелочника, и сам стрелочник со скрученным желтым флажком в руке, и вся платформа вместе с пассажирами, их тележками, детьми и собачками...
  
   Когда состав удаляется из вида, промелькав перед глазами нефтяными цистернами, открытыми платформами с пирамидами песка и щебня, опломбированными вагонами со спецгрузом, и гул постепенно стихает, становятся слышны детские голоса - видимо, где-то на перроне ждет свою электричку группа школьников.
  
   Голоса становятся громче, и вот уже совсем близко раздается чей-то смех - вся ватага приближается к большому лотку с различной снедью, в котором можно купить звериное угощение.
  
  "У вас есть то, что хочет панда?" - звонким голоском спрашивает у лоточника синеглазая девочка с темными волосами. Однако, продавец - человек восточный - никогда не ответит прямо на поставленный вопрос. "Подойди ко мне, доброе существо, - говорит он, подмигивая стоящей рядом Лиз. - А что бы ты сама выбрала среди этого великолепия?" Девочка крутит головкой, роняя на лицо тяжелые пряди и наконец выбирает - персик.
  
  Пожилой кореец подмигивает стоящей рядом Лиз: эти плоды самые популярные у девочек-подростков, уж он-то знает! "Вот моя помощница, - улыбаясь, говорит узкоглазый мудрец. - Она поможет тебе выбрать то, что
  н у ж н о. Панда очень разборчив, не всякий персик ему понравится..."
  
  Темноволосая девочка поднимает на Лиз свои большие настороженные глаза. "Не бери переспелый, - подсказывает та. - Попробуй сначала языком, вот так..." Лиз высовывает язычок и пробует раздвинуть им доли персика. Девочка повторяет задание, не сводя восторженных глаз со своей юной учительницы. "Делай это до первого сока, р а з л и з ы в а й его, - негромко добавляет Лиз. - Как только появится первая капля, можно кормить панду... Кто следующий?" - произносит она уже громче, оглядывая группу школьников.
  
  Дети все тянут руки, выкрикивая: "Я! Я! Можно и мне - персик?.." Лиз выбирает застенчивую девочку с вьющимися волосами, которые падают ей на плечи трогательными кудряшками. "Давай твой персик, будем разлизывать", - говорит Лиз, обнимая девочку за талию. Ангелочек хитро улыбается, держа плод тонкими длинными пальчиками.
  
  Несколько нежных, но уверенных движений языком, - и персик тяжелеет, наполняясь ароматным соком. Только его половинки почему-то не расходятся в стороны, как у других девочек, а напротив, вместо этого в верхней его части начинает набухать маленький круглый шарик, который твердеет и увеличивается прямо на глазах, реагируя на каждое прикосновение языка.
  
  Через несколько мгновений он уже похож на отросточек, который, того и гляди, выскочит из своей бархатистой шкурки - так нетерпеливо он вибрирует, сотрясая весь плод. "Да ты, кажется... мальчик", - изумленно восклицает Лиз, сжимая пальчиками эту персиковую штучку. Ангелочек не отвечает, но его взгляд начинает затуманиваться...
  
  Какая разница, девочка он или мальчик? Главное, ангелочек...
  
  И главное, чтобы Лиз не останавливалась, не прекращала свой нежный опыт с его трепещущим плодиком. Он кладет свою маленькую ладошку на руку учительнице и легонько поглаживает, задавая нужный темп и умоляя ее продолжать долго-долго...
  
  ...Пал Палыч ласково гладит Верину ладонь:
  
  - Верочка, просыпайтесь...
  
  Она открывает глаза. В салоне обычная рейсовая суета: негромкие голоса, чей-то сдержаный кашель; предупредительная стюардесса, склонившись к кому-то из пассажиров, корректно выслушивает его вопросы, пытаясь, очевидно, синхронно перевести их с русского на корейский; ровный гул турбин за бортом и снова уютный голос Пал Палыча:
  
  - Верочка, видите - вон там? - он показывает ей огромную россыпь золотистых огней в черном квадрате иллюминатора. - Это Петербург... Они просили пристегнуться, - добавляет он, ища Верин ремень между подлокотниками кресел.
  
  Наконец, он найден, и стальная пряжка звонко защелкивается, попадая в свое гнездо. Этот щелчок для Веры звучит как знак возвращения из полного или частичного ее небытия. Щелк! И с этого места все происходящее - чистая реальность, данная ей в ощущениях. А что было до этого? Точнее, что до этого было в пространстве... из того, что было во времени?..
  
  Она хлопает ресницами, пытаясь по каким-нибудь приметам понять это, но не может. Есть, правда, одна зацепочка - зацепочка на колготках... Либо есть, либо нету... Но посмотреть сейчас нет никакой возможности... Пал Палыч протягивает Вере небольшой желтый персик с розовеющим бочком.
  
  - Пока вы спали, разносили фрукты... Я выбрал для вас персик...
  
  Вера мгновенно краснеет и скорее прячет плод в сумочку, как будто это - какая-то компроментирующая ее улика.
  
  - Спасибо.
  
  ...Город внизу медленно приближается, совершая плавное круговое движение по часовой стрелке, как ближайшая к самолету загадочная галактика, и постепенно становятся различимы отдельные элементы в ее сложной структуре; и вдруг оказывается, что вся она состоит из разноцветных огней, одни из которых куда-то движутся, другие - мерцают, третьи - гаснут окончательно, но вместо них тут же зажигаются десятки новых, - как тогда, на крыше, когда Вера стояла, держась за холодный стальной леер, и безудержный ночной ветер развевал полы ее ангельского одеяния, удерживая их параллельно скату крыши.
  
  И если бы глаз мог зафиксировать эту сияющую картину и увеличить ее отдельные фрагменты, чтобы дать возможность по отдельности рассмотреть каждую гирлянду уплывающих вбок огоньков, то мы бы непременно обнаружили место на пересечении Итальянской улицы и набережной реки Фонтанки, где светятся в ночи два странных и милых слова - ДОЛЯ АНГЕЛА, значение которых было понято мною, скорее всего, весьма субъективно.
  
  Да простят меня ангелы...
  
  Эпилог
  
   Мой терпеливый читатель целую вечность ждет, когда же наши герои, наконец, воссоединятся, и радужные нимбы абсолютного счастья воссияют над их прекрасными ликами. Смею уверить: вот уже. Осталась буквально последняя минута этого затянувшегося повествования. Шестьдесят ударов сердца - и это случится.
  
   И сладкий Алькин сон, продолжающий ее гламурное путешествие, войдет в свою быструю фазу, и тогда промелькнет под ее закрытыми веками хорошенькая девочка с косичками, денно и нощно поливающая из лейки контур проволочного фикуса в свете театральных софитов, и сидящий рядом на вертящемся стульчике ее американский папка, сошедший с пузатого экскурсионного автобуса;
  
   и бородатый Бармалей со смеющимися глазами, сверкающими из-под белой марлевой маски врача-стоматолога, утробно урчащий несусветную чепуху по поводу фруктового салатика из маленьких девочек; и учительница анатомии Елена Энгельсовна в белом кружевном воротничке, аккуратно выделяющая цветными мелками округлые области Женевы и Лозанны на географической разделочной карте Европы;
  
   и большеголовая фигурка жестяной Глюкозы Ионовой с микрофоном в руке, выводящей на поздравительной открытке витиеватые прописные буквы: ДП12; и маленький теплый котенок Персик, стащивший из холодильника совсем крохотное мороженое "Даша" и разлизывающий в нем узенькую траншейку своим остреньким розовым язычком...
  
   Эти калейдоскопические картинки промелькнут безумной ярмарочной каруселью, перекрывая одна другую и сменяясь все новыми и новыми сюжетами, конца которым - не видно... И задремавший в кресле зрительного зала ожидания безбилетный зритель Никита Лапушкин, заботливо прикрывший ангельскую спинку ученицы 6Б класса Алины Быстровой, увидит вдруг чудесным образом то, что случится только через минуту.
  
   Он увидит, как ангел-хранитель, оттолкнувшись от стального леера и сделав неуловимое движение белыми крыльями, соскользнет нечаянно со ската крыши и войдет в вертикальное пике, неотвратимо приближаясь к асфальтированной поверхности земного шара.
  
  Соколом. Стремглав. С высоты двух тысяч метров. Через минуту.
  
   А через девяносто дней после этой минуты интеллигентное, но давно не бритое лицо Без Определенного Места Жительства, роясь в мусорном контейнере, обнаружит большой пластиковый мешок с сокровищами из бельевого шкафа какой-то маленькой девочки: нежно-разноцветные и простые беленькие трусики; два неиспользованных лифчика первого номера; целую горку колготок - белых, черных и телесных; и другие симпатичные тряпочки, которые в одночасье стали почему-то более не нужны.
  
   Как стали и не нужны ей школьные тетради с задачками про пароходы, поезда и самолеты, движущиеся, в основном, навстречу друг другу. А также тетради по другим предметам, среди которых ему попадется личный дневник некоей Алины Быстровой 1992 года рождения. И этими тетрадками будет наполнен другой пластиковый мешок для мусора.
  
   Лицо неизвестно зачем отволочет найденный клад в свой укромный закуток на чердаке университетского флигеля и станет изучать сокровища с тщательностью ученого-этнографа, исследующего быт и нравы маленьких девочек на территории Северо-Восточной Европы в начале двадцать первого века от Рождества Христова. К великому сожалению любопытствующего лица, оно не обнаружит фотодокументов по означенной теме, поскольку все фотографии Алькин папа увезет с собой обратно в Америку.
  
   Рассмотренные экспонаты лицо определит на веревки и гвоздики своего странного, но милого места обитания, сделав его еще более странным и милым посредством тех самых прелестных натюрмортов, которые возникали некогда в воспаленном воображении архитектора Лапушкина... Через девяносто дней и одну минуту.
  
   А покуда эта минута не кончилась, и даже наземные диспетчерские службы не могут еще предположить, что Южно-Корейский боинг, борт КЕ929, получивший уже разрешение на посадку, потеряв управление, протаранит своим телом здание аэропорта Пулково и чудовищным взрывом разнесет его на миллирды мелких кусочков, мы останемся вместе с нашими героями, вслушиваясь в ритм биения их сердец. Останемся с ними, чтобы испить последний глоток этого невыносимого уже ожидания...
  
   Когда пассажиры падающего самолета одновременно ощутят абсолютную невесомость своих измученных долгим полетом и всей прожитой жизнью тел - тел, которые готовы будут воспарить из кресел, подобно душам, и лишь прочные ремни со стальными пряжками удержат их на месте, не давая возможности р а н ь ш е в р е м е н и превратиться в ангелов, Вера Быстрова, оторвав свой взгляд от иллюминатора, с совершенно ясным сознанием скажет про себя: "Ну, вот и все... Слава Богу, Алька теперь не одна..." И это будет ее последняя мысль...
  
  Но ведь пьеса называлась: "Встреча", - справедливо заметит дотошный читатель. Все верно. Наши герои встретятся. Они сближаются теперь уже неотвратимо. И все три вершины рассматриваемого треугольника сойдутся в одной точке. И их физические тела сольются в единое целое, похожее чем-то на фруктовый салат со сбитыми сливками, ставшими розовыми от раздавленной клубничной мякоти...
  
  И привыкшие ко всему спасатели в оранжевых жилетах, разбирая завалы, молча покачают головами и подумают: "Все люди встречают свой конец одинаково"...
  
  Но мы-то с вами знаем, что это не так.
Оценка: 4.20*9  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  A.Summers "Воздушные грани: в поисках книги жизни" (Антиутопия) | | С.Суббота "Я - Стрела. Тайна города нобилей" (Любовное фэнтези) | | Е.Сволота "Механическое Диво" (Киберпанк) | | Кин "Новый мир. Цель - Выжить!" (Боевое фэнтези) | | С.Волкова "Неласковый отбор для Золушки - 2. Печать демонов" (Любовное фэнтези) | | А.Мичи "Академия Трёх Сил" (Любовное фэнтези) | | Д.Хант "Вивьен. Тень дракона" (Любовное фэнтези) | | В.Казначеев "Искин. Игрушка" (Киберпанк) | | Кин "Новый мир 2. Испытание Башни!" (Боевое фэнтези) | | М.Атаманов "Искажающие реальность-4" (ЛитРПГ) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "То,что делает меня" И.Шевченко "Осторожно,женское фэнтези!" С.Лысак "Характерник" Д.Смекалин "Лишний на Земле лишних" С.Давыдов "Один из Рода" В.Неклюдов "Дорогами миров" С.Бакшеев "Формула убийства" Т.Сотер "Птица в клетке" Б.Кригер "В бездне"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"