Ломиа Мераб: другие произведения.

Свобода людей

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-20
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    ...Можно было видеть в этом и трагичность человеческого существования - мы всего лишь гости в своих городах, и сравнительно скоро все мы с завидным постоянством уходим неизвестно куда, а наши города - особенно тысячелетние - такие, как вот этот - почему-то остаются после нас, и даже призраки прошлого существуют в них, по всей видимости, только благодаря бурному воображению мистически настроенных писателей и болезненно-утонченных интеллектуалов…


  

Свобода людей

  
   ...В начале девяностых годов прошлого века после гражданской войны в городе не было света и не хватало хлеба. Новые правители делали на этом неплохие деньги - пока позволяла терпеливость горожан. Поэтому в городе у булочных занимали очередь с девяти вечера, а хлеб в лучшем случае привозили лишь в четыре утра.
   Чтобы скоротать время, бессмысленно проводимое в очередях, и для того, чтобы согреться в промозглые зимние вечера - не морозные, к счастью, как в средней полосе России, но все-таки достаточно холодные, горожане в очередях часто рассаживались в кружки и посередине разжигали костер из каких-то досок, деревянных ящиков и прочих горящих остатков - которые всегда можно найти в любом большом городе.
   Обычно люди молча сидели у костров, думая о чем-то своем, и смотрели в огонь. Время шумных пьянящих митингов прошло, и серый быт с новой силой лег на плечи обывателей. В это время город сверху походил на неправдоподобно большой лагерь какого-то кочевого народа, который зачем-то забрел в этот кромешно темный город, лишенный электричества, и разжег свои костры прямо на его улицах. Можно было видеть в этом и трагичность человеческого существования - мы всего лишь гости в своих городах, и сравнительно скоро все мы с завидным постоянством уходим неизвестно куда, а наши города - особенно тысячелетние - такие, как вот этот - почему-то остаются после нас, и даже призраки прошлого существуют в них, по всей видимости, только благодаря бурному воображению мистически настроенных писателей и болезненно-утонченных интеллектуалов...
  
   Хотя иногда вокруг костров люди лениво переговаривались, а изредка возникали споры. Бывало так, что находилась парочка-другая говорунов, которым то ли по своей нездоровой природе был свойственен словесный понос, то ли это были просто одинокие люди, которым в течение дня не надоедали домочадцы мелкими бытовыми перебранками и слезливыми полуистериками, и разговор для них все еще сохранял первозданную прелесть человеческого общения.
  
   Мне часто приходилось присутствовать при таких разговорах вокруг костра, время от времени перераставших в спор, но никогда - в перебранку. За многие тысячелетия общения с себе подобными на своем странном языке, для непривычного слуха очень жестком и архаичном, многие горожане сумели воспитать в себе высокую культуру общения, и забористые матюги, так разнообразно и забавно, а порой даже виртуозно неожиданные в русском говоре, здесь были совершенно неуместны и не употреблялись в разговоре обычных людей - пусть даже и с невысоким социальным статусом.
  
   Но больше всего мне запомнился один спор - в котором, казалось бы, не могло быть сказано ничего интересного. Да и действительно - что интересного может быть в споре о важности демократии и необходимости поощрения частного предпринимательства? Это в уже кажущиеся давними советские времена те же, кто сегодня с парламентских трибун вещает о роли бизнеса и демократии в современной жизни, посылали людей за это в тюрьмы и на каторгу. Поэтому спор тянулся вяло - время от времени кто-то лениво отвечал односложными фразами на аргументы говорливого спорщика - маленького рыжего человека со странно вертлявой манерой поведения и непонятным непроизвольным подмигиванием во время разговора - странным тиком, который, впрочем, нисколько не мешал самому говорящему и его немножко визгливой манере разговора. Но по-настоящему спорить никто особенно не спешил - хотя даже сама внешность рыжего, казалось, так и провоцировала людей на спор. Можно было подумать, что всё уже давным-давно и так было слишком ясно...
   И вдруг - все изменилось.
  -- Демократии не может быть альтернативы - книжно тараторил вертлявый, сидя у самого костра, отчего его рыжая шевелюра, на которой играли отблески костра, казалась такой же подвижной, как и манера его речи.
  -- Это - самая гуманная форма правления, и она намного лучше Советской диктатуры и даже древней монархии, о которой вы мне тут говорите - частил вертлявый, обращаясь к пожилому усталому интеллигенту с добрым лицом - приглядевшись, в нем можно было узнать известного всему городу профессора - специалиста по древним языкам, который зябко кутался в свое пальто и дул на свои пальцы, окоченевшие ещё днем во время стояния на рабочем месте в насквозь продуваемом зале Центрального Привокзального Рынка - за неимением других средств к существованию профессор продавал на рынке зелень своим согражданам, которой его снабжали деревенские родственники.
  -- Разве кто-нибудь может не согласиться с тем, что за редким исключением демократия - это благо для человечества? - продолжал велеречивый оратор.
  -- Смотря на то, какое это исключение - неожиданно возразил тихий и необыкновенно грустный - и в то же время красивый - голос.
  -- Исключени-Е?! - с ухмылкой переспросил вертлявый с особым ударением на последней букве. Но ухмылка у него получилась какая-то странная - с внезапным выражением испуга на лице.
  -- Да. Ведь народ выбрал свободно - кого распять из двух. И свободно кричал - "Распни его!" - на Бога, не на убийцу. Народ уже сделал свой выбор - главный и навсегда... И не выбрать после этого всем вместе иного. А иначе - почему снова все похоже на "Распни его!?" И почему люди так часто выбирают себе разбойников и убийц? И кто из них чист - хоть в малом?
  -- Вы забыли про иуд - глухо добавил лингвист профессор, поднявший к тому времени воротник своего тонкого пальто - их тоже часто выбирают...
   Рыжий мелко затрясся, и странное выражение - смесь страха - нет, даже ужаса - и ненависти одновременно - появилось на его лице. Можно было подумать, что странные слова, тихо выговариваемые каким-то приблудным сидельцем у костра, который был одет в нелепый старый плащ из грубого сукна без воротника и сидел во втором ряду за спинами людей, чем-то сильно задели и одновременно испугали вертлявого спорщика. Если это было бы где-нибудь в другом городе - можно было подумать, что вертлявый был убежденным атеистом - а учитывая его немалую образованность, сквозившую в разговоре - даже и преподавателем научного атеизма в каком-нибудь институте. Хотя, в этом городе это было маловероятно. Всего лишь семь веков назад сто тысяч горожан были зарублены кривыми ятаганами и сброшены в реку, протекающую через город, только за то, что не пожелали пройтись по иконе Пресвятой Божьей Матери, которую положил на мост жестокий и недалекий азиатский завоеватель, сам нашедший смерть от руки наемного убийцы несколько месяцев спустя. Может быть поэтому, а может быть, и по какой-то другой причине, горожане в глубине души всегда оставались немного верующими - несмотря на официальный советский атеизм, с детства неуклюже вдалбливаемый в головы людей бессмысленной системой. Поэтому даже профессиональные атеисты в этом городе никогда не были до конца неверующими в глубине своей наивной души...
   Именно поэтому такое неприятие рыжим говоруном слов тихого собеседника показалось сидящим у костра людям неуместным. Никто не вмешался в спор, но странным образом казалось, что молчащие люди, большинство из которых сейчас в мыслях были очень далеко от спорщиков - почему-то больше склоняются к словам странного человека с усталым и грустным лицом, сутуло сидевшего за спинами людей лицом к костру, и лишь при реплике озябшего профессора посмотревшего в его направлении.
   Но рыжий не угомонился. Смешно тряся головой и почему-то даже намного чаще обыкновенного подмигивая в разговоре окружающим, он визгливым фальцетом заядлого спорщика, использующего запрещенный в споре прием, проговорил на высоких тонах:
  -- Ну что ж, ну что ж... Если ты такой умный - то почему не богатый? - и довольно захихикал, торжествующим взглядом оглядев сидевших вокруг костра - словно приглашая всех посмеяться вместе с ним. Но - никто не смеялся...
  -- Иисус явился нам мудрым - но не богатым, и не в богатстве покинул он мир сей - в раздумье сказал странный человек немножко архаичным языком - и многие сидящие у костра повернулись к нему лицом. Говорящий помедлил секунду и добавил:
  -- Мир сей - но не людей, - и замолчал...
  -- А-а-а-а, так вы из тех, кто считает, что свобода - в том числе и экономическая - не нужна для человека? - не утихал рыжий.
  -- Свобода - всего лишь мера могущества - задумчиво ответил сутулящийся сиделец - и до конца свободен - и всемогущ - лишь Бог. И Господь всемогущий свободно взял на себя абсолютную ответственность, не представимую нами - весь груз грехов людских на все времена - и взошел на крест с ними... А вслед за Господом и воинством его - могущественнее людей лишь дьявол и его слуги. И поэтому свобода людей без Бога - свобода без ответственности - есть лишь варварство и свобода с дьяволом и слугами его - но никак не свобода людей и с людьми... Свобода людей без Бога, рано или поздно - всегда провозглашает - "Распни его!" - сказал человек в грубом плаще и замолчал...
   Рыжий вдруг покраснел и умолк - словно поперхнулся. В его глазах по-прежнему были испуг и ненависть - правда, к ним примешалась какая-то странная жалость - очевидно, жалость к самому себе.
   Казалось бы, рыжий очень просто мог бы оставить в этом споре последнее слово за собой. Стоило лишь со снисходительной ухмылкой объявить Бога и дьявола лишь никогда не существующими химерами - причем даже не дословно, а просто слегка цинично и с житейской точки зрения более-менее здраво высмеяв слова возражающего. Но не стал рыжий делать этого - очевидно, были у него на это какие-то свои, лишь ему до конца ведомые причины.
   И тут из-за рыжего показалось другое лицо. Странно, но этот человек незаметно сидел во втором ряду прямо за рыжим, и одет он был в очень дорогое пальто. Под пальто виднелся не менее дорогой костюм и галстук с алмазной булавкой - если булавка действительно была алмазная, на неё можно было бы весь город кормить хлебом по крайней мере неделю. И булавка была в виде креста, слегка усеченного, на первый взгляд, и измененного - так и просилось на язык зыбкое и забавное слово "стилизованный" - почти что "стерилизованный" - но не было его в архаичном языке горожан. Только лишь совершенно лишенным политкорректности архаичным словом "оскверненный" можно было его назвать в этом городе - но не были в моде сохранившие ясный смысл старинные слова среди власть предержащих в этом городе. Так что, непрост был этот сиделец, по всему видать - очень непрост. И непонятно было - что делал в нищей очереди такой странный тип - по всей видимости, при больших деньгах.
   Правда, лицо у человека было необычное - очень холеное - и в то же время с какой-то напряженной темной печатью на нем - настолько неприятной, что это казалось неправдоподобным и даже немножко забавным - хотя как раз забавного здесь было очень мало.
   Человек с холеным лицом пронзительно посмотрел на сидящего во втором ряду тихого спорщика - и спросил его на странном гортанном языке, на котором говорили люди в этом городе:
  -- Ты кто же это такой будешь, наш дорогой дружок, а?
   Сказано это было внешне вежливо, но на той грани приличия и агрессивной насмешки, которую только позволял древний язык в своих церемонных выражениях.
   И тут сутулый человек, на которого уже смотрели все, встал и подошел к костру. И все увидели, что не сутул он вовсе - а наоборот, высок и строен, и что лицо его не грустное и усталое - а суровое и необычайно доброе одновременно.
  -- Георгий я - сказал высокий человек в странном плаще, и замолчал. Почему-то подумалось, что ему очень бы подошла кольчуга вместо нелепого грубого плаща - и кольчуга - казалось бы, уже поддетая под глухо запахнутый плащ - странным образом никому не показалась нелепой. На его лике играли отблески костра - но казалось, что это отблески уже давным-давно забытых или ещё никем не виданных отдаленных пожарищ, и каждому сидящему у костра на неуловимо малое мгновение почудился лязг металла и звук, похожий на невероятно далекое ржание коней.
   Все это длилось лишь мгновение. Высокий человек постоял у костра, задумчиво глядя в огонь, и через минуту тихо отошел от огня. Скоро его силуэт растворился в мягком предрассветном тумане, который окутывал спящий тяжелым сном холодный темный город...
  
   Через некоторое время в другую сторону от огня ушел и рыжий спорщик со своим неприятным, но сникшим спутником, на темном лице которого после полученного ответа вдруг появились презрительная брезгливость и неуверенность одновременно.
  
   Время уже давно подошло к концу.
  
   А люди сидели и ждали хлеба.
  
   Над уже далеко не первый раз познавшим свободу людей древним городом медленно всходило багровое и стылое зимнее солнце...
  
  
  
  
   1
  
  
  
  

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com М.Юрий "Небесный Трон 1"(Уся (Wuxia)) Э.Никитина "Пересекая границу реальности. Книга 2"(Любовное фэнтези) Д.Сугралинов "Дисгардиум 5. Священная война"(Боевое фэнтези) Б.Стриж "Невеста из пророчества"(Любовное фэнтези) А.Кутищев "Мультикласс "Союз оступившихся""(ЛитРПГ) И.Головань "Десять тысяч стилей. Книга вторая"(Уся (Wuxia)) O.Vel "C176345c"(Антиутопия) Н.Джой "Выбор"(Постапокалипсис) А.Тополян "Механист"(Боевик) Д.Сугралинов "Дисгардиум 6. Демонические игры"(ЛитРПГ)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Институт фавориток" Д.Смекалин "Счастливчик" И.Шевченко "Остров невиновных" С.Бакшеев "Отчаянный шаг"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"