# Дальние пределы

Константин Константинович Лопухов

Произведение в стиле совпанк, то-есть в стиле и по канонам старой доброй советской фантастики. Попытка изобразить широкую панораму жизни будущего, развитого коммунистического общества.


Действие разворачивается в середине XXIV века. Человечество прошло через череду войн, но выстояло, объединилось и смогло создать справедливое коммунистическое общество. Во всю идёт освоение Солнечной системы. В космических поселениях, особенно на окраинах освоенной Системы, на границе пояса Койпера и облака Оорта, уже сформировалась новая человеческая раса – космиты.


Мир будущего показан через судьбу и взросление юного космита, который прилетает на Землю для того чтобы продолжить учиться в одной из московских школ...


* * *


Что из этого получится – пока не знаю. Может глобальная эпопея на много-много томов, а может и серия коротких повестей и рассказов. По ходу стараюсь максимально следовать традициям и канонам советской космической (и не очень) фантастики. В связи с этим в тексте присутствует довольно много разного рода специальных терминов: научных, околонаучных, псевдонаучных, технических и тупо выдуманных. Если кого-то это вгоняет в тоску – извините, но это тоже одна из традиций советской фантастики.

## Глава 1. Прибытие


Ионные двигатели выплюнули струи голубого пламени и у пассажиров парома "Аполлон-11" возникло ощущение что они висят вниз головой. Но уже через секунду лязгнули захваты, прочно фиксируя паром на поверхности орбитального порта Стационарный-5 и снова вернулась столь привычная невесомость. Тут же раздалось шипение и заложило уши: открылись клапаны, выравнивая давление, а следом открылись и переходные люки.


– Товарищи пассажиры! Наш паром прибыл на орбитальный промежуточный порт Стационарный-5, – произнёс приятный женский голос. – Просьба пройти в зал ожидания порта и зарегистрировать билеты на ожидающие вас космолёты. Счастливого пути!


11-летний Максим отстегнул ремень и радостно всплыл над креслом. Впрочем, далеко улететь ему не удалось: поток воздуха, дующий от потолка, быстро вернул его к полу. Насмешливо фыркнув, он коснулся пристёгнутого к руке на манер наручных часов навигационного планшета, активируя магнитные ботинки и уверенно направился к люку. Следом за ним, столь же уверенно, проследовали высокий темнокожий мужчина и женщина, выделявшаяся бледной, до синевы кожей. То как уверенно они держались на фоне остальных пассажиров, прыгавших в невесомости как мячики и пытавшихся ухватиться за всё, до чего удавалось дотянуться, выдавало в них космитов – людей живущих и работающих большую часть времени вне Земли, да и вообще за пределами больших планет. Пока они спокойно шествовали к выходу, на них никто не обращал внимания, но раньше, в лунном санатории, где они провели последний месяц, на эту женщину часто оглядывались: её бледная кожа и огромная, закрывающая весь глаз радужка, говорили о том, что она – потомственный обитатель Дальних Пределов, далёких транснептуновых окраин Солнечной Системы, а такие на Земле появляются не часто. Несмотря на прогресс космических технологий, полёт в сотню астрономических единиц[1] оставался долгим и затратным удовольствием. Потому и образовалась за последние пару сотен лет особая раса дальних космитов. Впрочем, антропологи говорили минимум о пяти таких расах, по количеству осваиваемых секторов Пределов.


На выходе в главный зал орбитального порта все трое отключили магнитную обувь и грациозно вплыли в огромное помещение. Максим тут же зацепился за поручень и ловко бросил себя к панорамному окну, открывавшему вид на огромный диск лётного поля и голубой шарик Земли.


– Очки надень! – крикнула ему вслед мать, но это было излишне: мальчик и сам помнил насколько опасно близкое Светило для его чувствительных глаз.


Служащий космопорта рванулся было перехватить неугомонного мальчишку, но пока соображал да разворачивался со своим реактивным (работающем на сжатом воздухе) ранцем, Максим уже успел подлететь к одному из многочисленных поручней, протянутых вдоль окна и зацепиться. Причём подлетел он практически на нулевой скорости, что говорило об огромном опыте в таких прыжках. Ещё бы! На станции Седна-3, где он провёл большую часть своей жизни (между полётами, в которые его часто брали родители), такие прыжки через Центральный Узел (едва ли уступающий залу ожидания космопорта в размерах) были любимым развлечением местной детворы. Взрослые там, кстати, тоже предпочитают перемещаться такими длинными прыжками, а не тратить время на ожидание лифтов.


Зрелище завораживало. Залитый солнцем диск посадочного поля со стоящими на нём космолётами, висящая над ним Земля, казавшаяся теперь близкой-близкой, легко различимые со стационарной орбиты[2] очертания материков, вихри циклонов... Максимка впился в это глазами. Теперь эта планета станет ему домом на ближайшие двенадцать лет. Оставшиеся шесть лет школы и ещё столько же Космической академии. И только после он вернётся в родной сектор, уже дипломированным специалистом. Инженером, астрономом или планетологом – что ему больше нравится Максим ещё не решил. А вот пилотом 2 класса[3] (разрешены самостоятельные полёты до 3 а.е. в своём секторе, до 1 а.е. во внутренних областях Системы, при условии сдачи навигационного минимума) он был уже сейчас. Впрочем, кого этим удивишь на Дальних Пределах? Дети там лет с 8 уже летают сами, а к одиннадцати годам нарабатывают и на 2-й класс.


Мальчик нашёл на лётном поле космолёт Е-СЗ-123 – тот на котором им предстояло лететь на Землю. Транспорт класса Земля – орбита напоминал старинные сверхзвуковые бомбардировщики: такой же узкий фюзеляж с острым носом, и крылья изменяемой геометрии, которые сейчас были раскрыты. Вокруг суетились роботы и люди в лёгких скафандрах, шло обычное межполётное обслуживание. Но вот, люди отошли в стороны и машина сложила крылья. Значит скоро посадка. Максимка перекувырнулся в воздухе и точным движением направил себя туда, где стояли родители. Окружающие ахнули, но он ловко вывернулся, как кошка, и активизировал магнитные ботинки как раз в тот момент, когда ноги коснулись пола. И в тот же момент прозвучало объявление:


– Пассажиры рейса 21-51 Стационарный-5 – Можайск, пройдите на посадочную палубу номер восемь.


– И как ты угадал так точно? – спросил отец, потрепав сына по жёстким чёрным кудрям.


– Я не угадывал, – отозвался мальчик, – я смотрел как его к полёту готовили. А как он сложил крылья по гиперзвуковому, значит скоро посадка.


И семья направилась к посадочной палубе.


Всю дорогу на Землю Максим не отрывался от иллюминатора, а уже на земле, когда космолёт вырулил к своей стоянке и к люкам подали трапы, семья опять выделилась из общей массы: Пока все остальные пассажиры приходили в себя от быстрого перехода между космической невесомостью, следовавшей за ней посадочной перегрузкой и быстрым возвращением к нормальной земной тяжести, наши герои легко встали со своих кресел и легкой пружинистой походкой направились к выходу. Что же, космиты привычны к постоянно меняющимся перегрузкам.


Ступив на землю, мальчик нахмурился, топнул ногой, потом сосредоточенно подпрыгнул.


– Что-то не так? – спросил его отец.


– Не понимаю... Здесь нет одного "же"!


– Да ну? – ехидно спросила мать. – А ты не путаешь метрический g и естественный[4]?


– Ай! – воскликнул Максим, с досадой хлопнув себя по лбу.


– Ничего, бывает, – усмехнулся отец и вся троица уверенным шагом пошла к зданию космопорта. В этот момент первые пассажиры начали спускаться по трапу, шатаясь и лихорадочно цепляясь за поручни...


Воспользовавшись тем, что заметно обогнали основную толпу пассажиров, наши путешественники поднялись на лифте на смотровую площадку ближайшей стартовой пирамиды – могучей машины, выбрасывающей космические корабли в верхние слои атмосферы. Высота сооружения была лишь немногим меньше километра, туристическая смотровая галерея опоясывала её парой десятков метров ниже самого стартового жерла. Несмотря на защитный козырёк, во время запуска, посетители на галерее ощущают мощный воздушный удар. А во время запуска тяжёлых транспортов доступ на галерею вообще закрыт. Сейчас та пирамида, на которую поднялись космиты, стояла на профилактике, потому полюбоваться на старт с близкого расстояния у них не получилось, зато отсюда в хорошую погоду можно было увидеть Москву. И торчащие гнилыми зубами развалины Москва-сити, и сияющую белым громадину Дворца Советов, и башни древнего Кремля. Погода стояла отличная, поэтому путешественники смогли вдоволь налюбоваться этим зрелищем, слегка колыхавшимся в июльском мареве.


– Не терпится посмотреть поближе? – задала вопрос мать.


Мальчик с сомнением пожал плечами:


– Вроде и да... Но ведь вы скоро улетите... А мне хочется побыть с вами.


– Ну, ещё не скоро, – упокоил его отец. – И потом, ты будешь прилетать к нам на каникулы.


– Отсюда не налетаешься, – очень по взрослому ответил Максим.


– На летние так точно, – решительно заявила ему мать. – А сейчас мы успеем с тобой много где побывать!


Максим как-то отрешённо кивнул и вдруг, вздохнув полной грудью, сказал:


– А знаете, на Земле действительно воздух особенный! Какой-то... Насыщенный, что ли. В нём столько всего...


– Здесь-то ещё что, а вот в Африке, в Кении... – мечтательно произнёс отец.


– Мы туда съездим? – уточнил Максим.


– Обязательно! – ответил ему отец. – Ты должен познакомиться со своей земной роднёй и побывать на могилах предков.


– Тогда почему я буду учиться здесь, а не в Мачакосе?


– Что бы ни говорили о выравнивании образования, но близость к древним центрам цивилизации тоже что-то значит, – вздохнул отец. – Да и сама Москва, тот ещё центр! Особенно космический.


Они помолчали какое-то время, просто любуясь открывающимся видом. А когда двери лифта открылись, выбрасывая на галерею новую порцию туристов, мать спросила:


– Двинулись? Куда теперь?


– А давайте поедем в Москву на электричке! – предложил Максим. – Здесь же сохранилась старинная железная дорога! И ходят поезда, такие же как в XX веке!


Его отец откинул крышку навигационного браслета, нажал несколько клавиш, отправляя запрос в земную инфосеть, называемую по старинке Интернетом, и, вчитавшись в ответ предложил:


– Знаете... тут по дороге полно гостиниц под старину... Можно остановиться в барской усадьбе... как во времена Пушкина...можно в настоящей гостинице или квартире времён Гагарина... а вот есть ещё дачный посёлок конца XX века...


– А давайте туда! – с неожиданным энтузиазмом воскликнул Максим.


– Не люблю я эту старину, – поморщилась его мать.


– Да ладно тебе! – легкомысленно отмахнулся отец. – И парень посмотрит, как жили предки.


– Вроде ж твои предки из Кении, – хитро прищурилась женщина.


– Они все – наши предки, – очень серьёзно ответил мужчина. – Мы обязаны помнить об этом, чтобы снова не скатиться в то варварство, из которого едва сумели выбраться.


***


Всю дорогу они молчали, глядя в окно на пролетающие мимо пейзажи и думая, каждый о своём. Но вот объявили их остановку и космиты вышли на станцию. Простая бетонная платформа, покрытая слоем старого асфальта, крашеный невзрачной краской станционный домик и шелест деревьев, растущих вдоль дороги.


– Тут специально всё такое обшарпанное? – поморщилась мать семейства. – Чтоб мы прониклись древностью?


Максим сверился с планшетом и ответил, словно на уроке:


– Платформа воссоздана какой она была во второй половине XX века. Все материалы и технологии такие же и обслуживают платформу так же как и тогда. А тогда материалы были не такие как сейчас и ремонтировали редко. Типа, стоит и ладно.


– К тому же, – заметил отец, – действительно стоит. И чего ты так старину не любишь?


– Я люблю комфорт! – улыбнулась мать и добавила: – Пошли, что ли.


Пройдя узкую лесополосу они вышли к подножию ажурного моста, возносящегося над лежащим на дне обширной котловины озером. С низу доносился плеск воды, обрывки разговоров и смех.


– Ух ты! Вот это масштабы! – воскликнул Максим.


– Погоди, ты ещё океана не видел! – подначил его отец.


– Вот увидишь море, полюбишь его и раздумаешь возвращаться в наши Пределы.


Мальчик обиженно засопел, но мать ласково потрепала его по голове и успокоила:


– Ты ещё совсем ничего не видел, так что не спеши решать. Для того и учатся дети на Земле, чтобы увидеть побольше, чтобы понять, что ты хочешь, чтобы было из чего выбирать.


Они прошли по простой лесной тропинке (снабжённой, тем не менее, вполне современными указателями) и вышли к обшарпанной сетчатой ограде, окружающей территорию посёлка. Пройдя ещё немного, они нашли администрацию гостиницы, располагавшуюся в двухэтажном кирпичном домике. На фасаде домика белым кирпичом были выложены цифры "1982".


– Ого! – воскликнул Максим. – Поздний СССР!


– Всё правильно, юноша! – ответил им из сада пожилой мужчина, одетый в шорты, футболку и широкополую шляпу. Сказать по правде, они по началу приняли его за садового робота.


Мужчина же неспеша вытер руки и представился:


– Сергей, администратор всей этой старины. А вы, как я понимаю, Джек, Мария и Максим Ломбо?


– Всё так, – подтвердил отец Максима.


– Отлично! Давайте провожу вас в ваш домик, отдохните с дороги, а потом заходите сюда, в музей. Вечерами тут всегда шашлыки, песни под гитару...


– А скажите, – не удержавшись влез Максим, – здесь домики настоящие, или реплики?


– Увы, тут всего два дома настоящие. Администрация и вот тот, – администратор указал на покрытый штукатуркой домик чуть дальше. – Но он на 30 лет старше, а это уже совсем другая эпоха. А ещё тут сохранились почти все фундаменты... Ну как сохранились? Большей частью, конечно, почти одна труха, но один – практически полностью, только металлическая арматура разрушилась, но мы её восстановили, ещё по двум удалось восстановить всю конструкцию...


Похоже, администратор этого гостинично-исторического комплекса был фанатом археологии. Не то чтобы дело исключительное, но даже на фоне обычной для XXIV века увлечённости людей своим делом он заметно выделялся. Так, за разговорами, они и дошли до забронированного за семьёй домика. И даже Марина, мать Максима, несмотря на всё её скептическое отношение к древностям, заинтересовалась:


– Значит, получается, в позднем СССР дачные посёлки строили централизованно, по единому плану?


– А вот и нет! – воскликнул Сергей. – На самом деле этот посёлок очень необычный. Можно сказать, уникальный! У историков даже есть сомнения: действительно ли это дачный посёлок[5]? Были предположения что это мог быть военный объект, или научный, но доказательств найдено не было. Зато раскопки дали огромное количество сельскохозяйственного инвентаря, характерного именно для дачного хозяйства, да и флора в этой местности: много одичавшей клубники, смородины, есть дальневосточные экзоты. Можно было бы предположить, что это какой-то полигон для сельскохозяйственных исследований, специально для малых приусадебных хозяйств, но нам ничего не известно, чтобы в то время велись столь масштабные работы именно в этом направлении. Так что как рабочая гипотеза принято что это были всё-таки дачи. А документов, увы, не сохранилось.


Тут, у порога домика в старинном стиле, Сергей оставил космитов, пожелав им приятного отдыха. Как выяснилось, отдых был необходим. Даже для космитов, привычных к постоянным перелётам, перегрузкам, резким переходам от невесомости к сильной гравитации и обратно, перелёт с Луны на Землю, да ещё последующая поездка на древнем транспорте, дались не легко. Впрочем долго отдыхать они тоже не собирались и вскоре вышли прогуляться по реконструированной дачной местности. Однако, прогулкой решили и ограничиться, оставив посещение пляжа за кадром. Впечатлений и так за сегодня было более чем достаточно. Они ещё зашли в здание администрации этого дачно-гостиничного посёлка, бывшее заодно и музеем, а уже утром электричка понесла их дальше, в Москву, которая на самом деле была только первым пунктом большого кругосветного путешествия.


-------


[1] астрономическая единица, а.е. – расстояние от Земли до Солнца. 8 световых минут, 149 597 870,7 км. Используется для измерения расстояний внутри Солнечной Системы.


[2] со стационарной орбиты – геостационарная орбита: орбита на которой угловая скорость вращения спутника равна угловой скорости вращения Земли. В результате спутник (в данном случае – орбитальный космопорт) висит над одной точкой экватора.


[3] пилотом 2 класса – 1 класс – самый низкий, 2 повыше, самый квалифицированный пилот – 6 класса. На дальних Пределах это необходимо, чтобы дети могли самостоятельно добраться до школы и не отвлекали родителей от более важных дел.


[4] 1 g – читается как "один же", ускорение свободного падения на поверхности Земли. Равняется 9,81 метра в секунду за секунду (м/с**2). Является естественной единицей измерения ускорения и перегрузки. Для удобства устного счёта в космической технике принят метрический g, равный 10 м/с**2 (фант.). Отличить естественный и метрический g без приборов, собственной шкурой, могут только космиты, живущие на Дальних Пределах.


[5] Хе-хе! Несколько необычный, но всё же дачный посёлок, в терминах позднего СССР – садоводческое товарищество. Совсем себе реальное, настоящее. А вот сможет ли кто-нибудь из тех, кто его знает – узнать?


-------


## Глава 2. Школа


Полтора месяца пролетели незаметно. За это время Максим успел побывать в Кении, на родине отца, понырять с аквалангом на Большом Барьерном рифе, заглянуть в древние храмы Индии, посмотреть на вулканы и гейзеры Камчатки и всё ещё дымящуюся кальдеру Йелоустоуна. Но вот они снова в Москве, пришло время собирать Максима в школу и расставаться. Джеку и Марии предстоял обратный путь на окраину Солнечной системы, где их ждала работа, а Максиму предстояло продолжить своё обучение в одном из московских интернатов.


Распределительный склад, называемый по старинке "магазином", встретил их гулом детских голосов. Не одному только Максимке предстояло 1 сентября приступить к учёбе. Большая часть народа бродила между стеллажами, где были выставлены образцы всего необходимого школьникам – от личных планшетов, до школьных сумок и детской одежды, но Максимка уверенным шагом направился к складскому терминалу и, откинув крышку навигационного браслета, принялся там что-то набирать. Стоящий рядом отец не вмешивался, лишь изредка позволяя себе короткие замечания. В результате, уже через несколько минут заказ был готов и семья подошла к окну выдачи. Консультант сверился со списком и удивлённо спросил:


– Вы уверены, молодой человек? Вы ведь идёте в 5-й класс, а ПШ-НК предназначен для совсем начальных классов. Вам лучше ПШ-СрК, хотя сейчас даже средние классы предпочитают сразу брать ПШ-СтК, на вырост, так сказать.


– Всё равно он мне нужен только как монитор, – пожал плечами Максим, а у него голопроектор лучше и внешние интерфейсфы быстрее. Работать я всё равно буду на этом, – и он похлопал себя по навигационному браслету.


– Можно взглянуть? – полюбопытствовал консультатнт, а увидев висящее на запястье ребёнка устройство присвистнул: – Серьёзно. А вы с ним справитесь?


Вместо ответа Максим стремительно набрал на клавиатуре браслета несколько символов и на экране высветились строчки с его допуском. Прочитав, консультант округлил глаза от удивления:


– Пилот второго класса? Серьёзные дела у вас там в Дальних Пределах делаются!


– Приходится, – скромно заметила Мария.


Дальше всё пошло почти без задержек. Почти, потому, что Мария не позволила сыну выбирать себе одежду также, через терминал и потащила мужа и сына к примерочным. Слабое сопротивление Джека было пресечено на корню.


* * *


Утром следующего дня, последнего дня земного лета, семья уже входила в кабинет директора выбранной заранее школы. Директор, крепкий седой мужчина, чьи глаза с радужкой, не оставлявшей места белкам и бледная кожа однозначно выдавали космическое происхождение, радостно поднялся им навстречу:


– Джек! Маша! Наконец-то!


– Здравствуйте, Степан Казимирыч! – столь же радостно воскликнул Джек. И, уже обращаясь к сыну: – Вот, Макс, Степан Казимирыч Ковалевич, мой первый инструктор в Пределах, а теперь твой директор школы.


– Здравствуйте, – вежливо поздоровался Максим. – Мама и папа мне много о вас рассказывали.


– Да уж чувствую, – усмехнулся директор, – уже прям легендарная личность.


– Один ваш поход на Хель-3 уже готовая легенда, а... – начала было Мария, но Степан Казимирыч прервал её:


– Хватит, хватит! А то уже совсем запудрили ребёнку голову. Обычный пилот, иногда забирался дальше других, и только.


– А почему вы теперь на Земле? – с детской простотой и непосредственностью спросил Максим.


Джек дёрнулся было осадить сына, но Степан уже начал отвечать:


– Однажды в мою капсулу попал метеор. Дурацкое невезение, правда? Но произошла разгерметизация, выбило жизнеобеспечение, мне пришлось срочно залезать в скафандр, но и он был повреждён. До базы я добирался месяц, в герметичном скафандре, в котором... в общем некоторые системы уже начали выходить из строя. В результате я заразился весьма специфическим грибком...


– Скафандровая плесень... – прошептал Максим. Очень тихо, но директор школы его услышал:


– Точно! Вообще-то её лечат, но у меня заражение зашло слишком далеко, в результате я не могу надевать скафандр – три часа в скафандре меня убьют. К тому же, на любой станции я буду опасен для остальных, как носитель инфекции. Пришлось перебираться на Землю, а здесь вспомнили что я был неплохим инструктором и предложили учительствовать.


– Извините, – тихо проговорил мальчик.


– Ну, почему же. В твоём вопросе нет ничего страшного. То, что произошло со мной, может случиться с каждым. Главное – не опускать руки и найти своё место в жизни. Сложнее всего было в первые месяцы на Земле, пока я не нашёл место, на котором смог приносить пользу людям.


– И всё равно, Максим, задавать такие вопросы... – начала было Мария, но Степан Казимирыч прервал её:


– Не надо, Маша. Задавать вопросы – это сейчас его основная работа. А если кто-то не хочет или не может отвечать, то этот кто-то может сказать об этом прямо. К тому же, уходить от болезненных вопросов неправильно! Если постоянно прятать проблему, она всегда будет тебя терзать.


– Наверно... Вы лучше знаете, – тихо сказала Мария.


– Тебе тоже следует помнить об этом, Маша, – так же тихо ответил Степан Казимирыч. – Нужно научиться принимать свою историю такой, какая она есть и жить дальше с той точки, в которой оказался.


Мария шумно выдохнула и сказала:


– Вы действительно очень хороший учитель.


– Тогда прислушайся к моим советам. Ну а сейчас, я думаю, мы пройдём в школьное общежитие, покажем Максиму его комнату и отпустим маму с папой. Им сегодня возвращаться в космопорт и лететь обратно в Пределы.


* * *


Школа размещалась почти в самом центре Москвы, рядом с пересечением Калининского проспекта и Поварской улицы, в старинном школьном здании середины XX века. Как и все современные школы, эта была интернатом, а поскольку старое школьное здание мало подходит для современного учебного процесса, в нём размещались только администрация и основные классы, всё остальное рассеялось в домах по соседству. Так, общежитие поселили в одной из старинных высоток Калининского проспекта, аккурат напротив школы, школьная обсерватория и метеостанция стояли на крыше этой самой высотки, физкультура у младших классов проходила в манеже XIX века, чудом сохранившемся в одном из соседних переулков, а старшеклассники ездили заниматься физкультурой аж в Лужники. Это, конечно, создавало определённые неудобства, но, с другой стороны, делало ученическую жизнь намного более разнообразной и интересной, чем жизнь школьников в современных образовательных центрах. Добавим также, что школа легко отказалась от собственной лабораторной базы: Москва как была, так и осталась крупным научным центром, буквально нашпигованным всякими и всяческими НИИ, академиями и прочими научными заведениями, которые охотно подключали школьников к своей научной работе – в меру возможностей последних, конечно. Это намного сложнее, но и полезнее, чем обычные школьные лабораторные работы. Добавим также близость музеев, театров, историческую среду, которую тщательно сохраняли, что давало школьникам возможность увидеть многое вживую, а не на голографических проекциях. Потому и продолжались, уже почти сто лет, яростные споры: где размещать школы? В центрах старых городов, где нагрузки на школьников намного выше, за счёт разбросанности школьных и околошкольных объектов, или в специализированных учебных центрах за пределами городов. Во втором случае организационные проблемы, равно как и нагрузки на самих учеников, становились заметно скромнее, но и возможностей поучаствовать в реальных делах, да и вообще приобщиться к реальной жизни, было намного меньше.


Отзвуки этих баталий докатывались, конечно, до Максима, но не слишком его задевали. Сейчас его больше волновало то, что ещё немного и папа с мамой уедут, далеко и на долго. Конечно, и у себя, в секторе Седны, он, как и все дети, учился в школе-интернате, виделся с родителями большей частью на каникулах и во время сеансов связи. Но ведь одно дело, когда между ними были всего-то пара-тройка астрономических единиц, и совсем другое сейчас, когда между ним и внешним подсектором Седны, где и работают папа с мамой, будет сотня с небольшим единиц, когда связь будет только с помощью видеописем, добирающихся до адресата по несколько часов, когда частенько между ними будет само Солнце и связь будет только через ретрансляторы Кольца Юпитера[1]. Тут и на летние-то каникулы к ним слетать не всегда получится: путь от Земли до внешних областей сектора Седны занимает около месяца. Разве что сами родители сумеют вырваться и прилететь на Землю.


За такими размышлениями, Максим поднялся на лифте и зашёл в квартиру, которая станет его домом до окончания школы. Это была маленькая однокомнатная квартира, восстановленная и обставленная в стиле третьей четверти XX века. Правда большая часть технического оснащения жилища только внешне напоминала своих далёких предков, оставаясь по сути вполне современными, полнофункциональными приборами.


– Ну что же, Максим, ты тут устраивайся, а мне надо поговорить с твоими родителями, – сказал Степан Казимирыч и взрослые ушли.


Права мама напоследок сказала Максиму:


– Через пол часа подходи к школе, проводишь нас.


Взрослые ушли и Максим огляделся. Его квартира была оформлена и обставлена в стиле времён расцвета первого СССР, то-есть, по временам Максима, весьма глубокой древности. Спальня, кухня и ванна, предваряла всё это маленькая прихожая. Конечно, Максим с детства привык жить в отдельной жилой ячейке: все школьные общежития устроены по единому принципу и предоставляют ученикам с первого класса полностью индивидуальное жилое и рабочее пространство. Считается, и не без оснований, что это способствует развитию ответственности и самостоятельности. Но, одно дело, личная капсула в его родном секторе, на вечно снедаемой дефицитом объёмов Центральной станции, и совсем другое здесь, в Москве, мегаполисе когда-то вмещавшем более 20 миллионов человек, а сейчас почти обезлюдевшем до каких-то жалких двух миллионов. Даже очень скромная по меркам Москвы квартирка показалась ему огромной. Ну зачем, скажите, нормальному человеку такая огромная ванна, в которой даже лежать можно? А отдельная кухня? Впрочем, насчёт кухни Максим быстро поменял своё мнение: возможно, позавтракать перед уроками здесь будет удобнее, чем бежать в столовую? Особенно, если учесть, что он толком не знает где здесь столовая. Поэтому быстро проинспектировав холодильник (добрые люди позаботились чтобы даже самый разгильдяй не остался голодным и снабдили учеников на первое утро минимальным запасом быстроразогреваемых продуктов), он бросил свой рюкзак у кровати и выбежал на улицу. Конечно, до назначенного времени ещё было минут десять, но, кто знает? Вдруг они выйдут на улицу раньше? Да и расписания местных лифтов Максим не знал.


Довольно быстро Максим выяснил, что в этом доме у лифтов нет никакого расписания, они ходят по вызову, поэтому ждать лифт можно довольно долго. Но всё равно, он подошёл к назначенному месту раньше и несколько минут пришлось прогуливаться в школьном дворе.


Когда взрослые вышли из здания школы, Максим, хитро улыбаясь, спросил маму:


– Почему ты так не любишь старину? Ты же в этой школе училась!


– Вот с тех самых пор и не люблю! – ответила ему мама с изрядной долей раздражения. А папа и Степан Казимирыч на это только рассмеялись.


Так, вчетвером они и подошли к ожидавшему взрослых глейдеру.


– Прилетайте ко мне на каникулы, – попросил Максим.


– Это ты не забывай родные Пределы, – ответил ему отец. – Вот и оформишь перелёт домой, на каникулы, как практику.


– А можно? – удивился Максим.


– Конечно, – ответил Степан Казимирыч, – но только не следующим летом, а через год. Тебе надо будет пройти дополнительную практику, чтобы взяли в экипаж дальнего следования.


– А летом мы прилететь не сможем, – вздохнула мама, – сам знаешь, идём в глубокий поиск.


– Знаю, вздохнул Максим, – пишите чаще.


– И ты не забывай, – ответил папа.


На этом Джек и Мария сели в глейдер и машина скользнула в сторону Калининского проспекта, где тут же затерялась в потоке других машин.


Максим какое-то время смотрел вслед родителям, Степан Казимирыч стоял рядом. Наконец директор школы прервал молчание:


– Первый раз так расставаться всегда тяжело. Но это неизбежно, жизнь такова что ты не сможешь постоянно быть рядом с дорогими тебе людьми.


– Я знаю, – грустно сказал Максим.


– А значит, нам остаётся только поддерживать связь и ждать встречи.


Максим только вздохнул и ответил тихо:


– Спасибо.


На это директор напомнил ему что завтра с утра начнутся уроки и посоветовал пораньше лечь спать, на том и оставил Максима одного. Коммунистическая эпоха принесла много благ человечеству. В частности, в корне изменились отношения меду людьми и одиннадцатилетнему мальчику в Москве ничего не угрожает от людей, а сам он достаточно дисциплинирован и ответственен, чтобы не вляпаться по дури в какую-нибудь опасную ситуацию. Нет, конечно, лазают дети, и по чердакам, и по подвалам, и тайком от взрослых, благо старая Москва даёт массу таких возможностей. Но благодаря продуманному воспитанию умеют более менее рассчитать свои силы, прикинуть заранее пути отступления и подстраховаться на случай чего не забывают. А уж у космитов правила безопасности просто в крови. Иначе в космосе не выживают. Потому и оставил директор Максима одного на улице совершенно спокойно.


А Максим, постояв немного, направился в свою комнату. Там, быстро развесив в шкафу то, чему положено висеть и покидав на полки то, чему положено лежать, Максим сверился с завтрашним расписанием и принялся решать неожиданную задачу: как провести оставшийся день, последний летний день, последний свободный день перед началом учебного года? Ведь, по большому счёту, день ещё только начинался. Впрочем, мучился он не долго, ибо и выбирать-то особо было не из чего, ибо сидеть дома с книжкой или перетрясать программы головизора в столь погожий день было, по мнению юного космита преступлением. И он отправился прогуляться. И только вышел в коридор, как наткнулся на девчонку одно с ним возраста.


---------


[1] Кольцо Юпитера – группа ретрансляторов дальней космической связи, расположенных в точках либрации на орбите Юпитера. Обеспечивают связь с Дальними Пределами в обход Солнца (фант.).


---------


## Глава 3. Света


– Привет! – сказала девочка.


– Привет, – ответил Максим.


– Ты новенький? – уточнила она.


– Ага, – Максим не собирался вступать в долгую беседу, но и не ответить было бы невежливо.


– Меня Света зовут. А тебя? Значит ты космит?


– Ага, – также односложно ответил Маким, но подумав немного добавил: – С Седны[1].


– А зовут-то тебя как?


– Максим.


– А я здешняя, из Москвы. А ты Москву-то хоть посмотреть успел?


– Ну... да...


В этот момент подошёл лифт и дети вошли в него. Света ехидно заметила:


– Ага, посмотрел. Дай угадаю: Кремль, Универ, ВДНХ, Пушкинский и Исторический.


– Нет, Третьяковка и Зоопарк. И ещё обзорная.


– По Бульварному?


– В смысле? А, нет, по Садовому.


– Ещё хуже! А так, весь официоз ты собрал, поздравляю!


– А чем плохо? – возмутился Максим. – Интересные же экскурсии!


Света рассмеялась и решительно заявила:


– Так! Идём, покажу тебе город!


Она схватила Максима за руку и стремительно вытащила его из остановившегося лифта и далее на улицу.


Но на улице девочка, вылетевшая из дома словно ракета, притормозила и остановилась на пригорке у стен старинной церкви между Калининским проспектом и Поварской. Здесь она замерла на мгновение, глубоко вздохнула, словно впитывая в себя окружающее. Максим тоже замер рядом, глядя на проносящиеся по одной из главных магистралей города глейдеры, дома разных эпох, могучие берёзы, под сенью которых они со Светой и стояли.


– Ты любишь Москву, – констатировал Максим.


– Ага, – согласилась Света. – Даже не знаю как буду жить без всего этого когда вырасту.


– Почему ты думаешь, что обязательно уедешь?


– Не знаю, но мне так кажется.


Максим хотел что-то ответить, но Света продолжила, резко сменив тему:


– Знаешь, этим берёзам больше 300 лет. Представляешь, их посадили во времена расцвета первого СССР! В середине XX века!


– А как это узнали? – удивился Максим.


– Есть специальная машинка, ей высверливают небольшой кусочек ствола, чтобы сосчитать годовые кольца. Дереву это не вредит, зато можно точно узнать возраст. И знаешь что интересно? Когда их исследовали сканером, то выяснили, что вот так их высверливали ещё полтора века назад, сразу после Войн Распада. Надо же! И никаких документов не сохранилось!


Говоря это, девочка словно рассуждала сама с собой. Она постояла ещё немного в глубокой задумчивости и, словно встрепенувшись, бодро спросила:


– Ладно, куда пойдём?


– Я же здесь ничего не знаю, – пожал плечами Максим.


– Ну, тогда пошли, – решительно заявила Света и потащила его через подземный переход в сторону арбатских переулков.


Они бродили долго, несколько часов, переходя из одного переулочка в другой, забираясь в удивительно уютные дворы, разглядывая архитектурную окрошку времён и стилей, давно уже ставшую своеобразной визитной карточкой старой Москвы. Максим, привычный к переплетениям коридоров на станциях своего сектора, довольно быстро потерял направление и искренне удивлялся, как это его новая знакомая умудряется ориентироваться в этом лабиринте дворов и улиц. А ещё его поражало, как много Света знает о Москве. Казалось, она могла рассказать историю про каждый из встречных домов. Это он ей и сказал, когда они, утомившись от долгой прогулки, осели в кафе возле восстановленного вестибюля станции метро Кропоткинская, у самого подножия Дома Советов. В ответ девочка пожала плечами и, изобразив популярную во все времена распальцовку "Я Крутая", фыркнула:


– Ну так мы же потомственные москвичи! По всем линиям, чуть ли не от времён самого Долгорукого! Для предков это вообще фетиш, вот они меня и натаскивают, чуть ли не с рождения.


– Может и правда так? – пожал плечами Максим.


– Ага. особенно если учесть фамилию. Ахметовы. А мама в девичестве Ибрагимова. Аккурат предки тут с Долгоруким первые избы рубили!


Сказала она это с изрядной долей раздражения. А Максим в ответ рассмеялся:


– А по лицу, так не иначе как от самого Рюрика прямая линия!


– Москва всех переварит, – очень серьёзно ответила Света.


Максим же, подумав немного, высказал мысль, которая вертелась у него в голове:


– Знаешь, а может так и надо, чтобы кто-то сохранял память. Не в музеях, не в учебниках, а вот так, между собой.


Света в ответ снова фыркнула и решительно заявила:


– Вот Велеслав и займётся!


– Это кто? – внешне с иронией, но внутренне напрягшись, уточнил Макс.


– Братишка мой, младший. Вот уж кто от всей этой исторической пыли фанатеет!


Максим был несказанно рад новому знакомству: без Светы он не получил бы и половины удовольствия от своей первой неофициальной прогулки по Москве, к тому же, общество хорошенькой и умной девочки добавило свою лепту в копилку приятных эмоций.


Только они собрались покинуть кафе и отправиться обратно в школьное общежитие, как ожил навигационный планшет Максима. Откинув крышку экрана, он увидел лица родителей и мельтешение зала ожидания космопорта на заднем плане.


– Ну вот, у нас уже через пол часа посадка, – сказал отец, – теперь связь будет только с орбиты.


– Но вы всё-таки свяжитесь со мной оттуда, – настойчиво попросил Максим. – И рейс свой мне сбросьте.


– Обязательно! – ответила мама. – И не только рейс, но и всё расписание полёта. А ты, я смотрю, уже обрастаешь знакомствами?


Максим кинул недовольный взгляд на Свету, маячившую у него за плечом, но ответил максимально непринуждённо:


– Ага. Света устроила мне сегодня экскурсию по Москве.


– О, я вижу, ты в надёжных руках! – усмехнулся отец.


– Оправдаюдоверие! – выпалила Света, изобразив пионерский салют.


Все рассмеялись. Взрослые – очень искренне, Максим – натянуто, а Света ехидно.


– Ладно, мы пойдём, уже пора на посадку, – сказала мама. – Только ты сам тоже, не забывай, пиши.


– Обязательно! – воскликнул Максим.


На этом они и расстались, второй раз за сегодня. А через минуту браслет пискнул, сообщая, что получил пакет информации с полным расписанием перелёта Джека и Марии Ломбо с Земли в дальний подсектор сектора Седны. И Максим почувствовал что окончательно остался на Земле один. Когда-то ещё удастся поговорить с родителями вот так, в режиме реального времени?


Света почувствовала состояние своего нового знакомого и, решив не давать ему грустить, вытащила на смотровую площадку на крыше того самого дома, где они теперь жили. Сейчас, уже ближе к вечеру, тут было почти безлюдно, только несколько парочек предавались романтическому настроению.


– Отсюда видно почти весь Центр, – тихо сказала она. – Когда мне грустно, я прихожу сюда. И, знаешь, постою тут и отпускает.


Они смотрели как Солнце медленно приближается к горизонту, а когда последний день лета сменили сумерки, спустились на свой этаж. Там Максим галантно проводил свою первую земную знакомую до её квартиры, но на приглашение задержаться и попить чаю ответил отказом. Конечно, Максим – вполне современный молодой человек, никакими "комплексами", свойственными его ровесникам в прошлые века, он в отношениях с девочками обременён не был, тем более, что стеснённость на станциях Дальних Пределов вообще не способствует развитию этих "комплексов", но при том при всём он почитал девчонок субстанцией мутной и ненадёжной. Потому и старался не завязывать слишком уж доверительные с ними отношения не разведав предварительно обстановку. Ведь об этой Свете он сейчас ничего не знает, так, случайная знакомая. Так чего она столь активно лезет к нему в друзья, а то и на что-то большее? Может и просто Максим ей сходу понравился, но ведь девчонки, они такие девчонки... Может, например, пытается таким образом отомстить своему постоянному приятелю за какую обиду, настоящую или мнимую. Они-то потом договорятся, рано или поздно, причём, скорее рано, а вот Максим через это вполне может испортить отношения с хорошим человеком, даже не разу его не увидев. За такой подход к жизни он слыл среди мальчишек на Седне тормозом, но скольких же неприятностей он сумел избежать благодаря этой своей намеренной тормознутости!


Именно поэтому юный космит спокойно провел вечер в гордом одиночестве, ничуть об этом не пожалев. В конце концов, посмотреть вечерние новости по головизору[2] – тоже дело полезное.


--------


[1] Седна – на сегодня одна из самых дальних малых планет Солнечной системы. Ближайшая к Солнцу точка орбиты находится в 76 а.е. от Солнца, что в два с половиной раза дальше чем орбита Нептуна. Самая дальняя точка орбиты – чуть больше 1000 а.е., период обращения порядка 11 тысяч лет. Во время, когда происходит действие книги, Седна удаляется от Солнца и находится примерно в сотне а.е. от Светила. Она же стала административным центром второго по удалённости сектора Дальних Пределов. Одним из оснований для этого служит то, что Седна является первым из открытых людьми объектов облака Оорта и потому чрезвычайно интересна для исследователей. Кстати, на самой Седне Максим бывал разве что на каникулах, основная жизнь сектора вертится вокруг Центральной базы и поселений, разбросанных в нескольких десятках а.е. вокруг. В описываемые времена "С Седны", означает большей частью "Из сектора Седны".


[2] головизор – ГОЛОграфический телеВИЗОР


--------