Луиза-Франсуаза: другие произведения.

Звезда пленительного 8

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Зимние Конкурсы на ПродаМан
Peклaмa
Оценка: 8.86*9  Ваша оценка:

  Иван Иванович, не скрывая сарказма, поинтересовался:
  – И зачем вам столько учителей? Вы ведь, насколько я понимаю, вряд ли успели обзавестись детьми подходящего возраста…
  Молодой человек, которого ему представили как "известного детского писателя", попросил о небольшой консультации, но предмет ее Ивана Ивановича весьма удивил и даже несколько обидел:
  – Иван Иванович, насколько мне известно, вы лучше всех в России знакомы с проблемами фабричных рабочих. В том числе и в части их образования. У а меня как раз возникла нужда в большом числе учителей для детишек, и я бы хотел попросить у вас совета, как мне этих учителей нанимать. Я бы не стал к вам обращаться, если бы речь шла о дюжине-другой учителей, столько я и лично смог бы отобрать. Но мне нужно гораздо больше…
  Просьба молодого человека – на вид, так моложе многих студентов – была и весьма неожиданна, и – по отношению к профессору университета – довольно невежлива, поэтому Иван Иванович и не удержался от сарказма. Но, будучи человеком весьма строгих правил, постарался несколько смягчить ответ:
  – Вы москвич? Я думаю, что вам стоит просто поговорить с преподавателями гимназий…
  – Нет, я из Царицына. Или из Аделаиды, но это неважно. И вы правы – если не считать приемных детей, коих у меня четверо, то да, не обзавелся. Тем не менее у меня возникла непростая задача по обучению нескольких тысяч детишек. Сейчас – примерно двадцати тысяч. Видите ли, на попечении Фонда Марии Волковой – моей приемной дочери как раз – сейчас около тридцати тысяч…. можно считать сирот, и им всем, безусловно, нужно дать хорошее образование, а две трети из этих детей уже достигли школьного возраста. А нынешняя школа, по моему мнению, не может дать нужных им знаний, и мне поэтому нужны не совсем, скажем, обычные учителя…
  – То есть вы хотите сказать, что благотворительный фонд Марии Волковой вы организовали? – про Фонд этот ходило довольно много слухов, и далеко не все были одобрительными, но в одном они совпадали: в прошедшую зиму там приютили несколько десятков тысяч детей. Голодающих детей, чьи шансы на выживание были довольно призрачными.
  – Ну не смотреть же мне, как умирают с голоду дети. То есть я все равно этого не увидел бы, но просто знать об этом, имея возможность помочь было бы неправильно.
  – А почему же вы забирали детей от родителей? Не проще бы было просто наделить семьи должным количеством пропитания? Ведь это и вам создает большие трудности, и выглядит…
  – Как торговля живым товаром. Верно, выглядит. Но вы ведь наверняка и сами знаете, что русский крестьянин в смерти своих детей большой беды не видит. Так что продукты он сам бы и съел, да еще скотине часть отдал бы – а дети все равно с голоду померли бы. Скорее, от болезней, голодом вызванными, но это не важно. Вдобавок мне же детей отдавали больше именно тех, кого "не жалко", кого эти крестьяне уже мысленно похоронили – и не будь в Фонде полутора сотен врачей, и мы бы похоронили не четыре сотни детишек, а несколько тысяч… Да, мне трудностей такое решение добавляет – поэтому я у вас и прошу совета о том, как эти трудности преодолеть.
  – Честно говоря, не смотрел на ваш этот фонд благотворительный с такой точки зрения… но помочь – помогу. Чем смогу, конечно. А чем вас не устраивают те же реальные училища? Или вы желаете дать этим детям гимназическое образование?
  – Гимназическое меня тоже не устраивает. Видите ли, я думаю, что нужно менять общий подход к обучению детей…
  Разговор становился все более интересным. Иван Иванович и сам имел множество претензий к нынешней школе, но его больше волновали проблемы образования гимназического. И ему было любопытно послушать, что же, по мнению собеседника, нужно менять во всей школьной системе. Но, к его глубокому сожалению, перерыв в занятиях заканчивался и ему нужно было идти на лекцию.
  
  – Молодой человек, я бы с огромным удовольствием продолжил нашу беседу, но мне пора к студентам. Поэтому я хочу вас спросить, не примете ли вы приглашения сегодня на ужин?
  Французов, которые заплатили за автомобили, я не обманул – машины поставил в срок. Немножко не такие, как "гоночные" – со старым "полутонным тракторным" мотором, слегка облагороженном – но по мощности таким же, так что сойдет. И через месяц стал продавать и "машинку подешевле" – как раз по десять тысяч франков: двухместную, очень похожую на "прямоугольную инвалидку". Просто когда нет необходимости делать сложные штампы, машинка получается сильно дешевле – и, похоже, в СССР, разрабатывая "инвалидки", тоже пришли к такому выводу, хотя и не сразу. Ну и я не сразу, третий раз пришлось "попадать", но ведь сообразил же!
  "ГАЗ-69" (то есть "Чайка"), при всех своих "наворотах", приносил по пять тысяч прибыли – и их у меня делалось двести штук в месяц. А "дешевенькая машинка", названная "Боде" – то есть "ослик" – по две тысячи, рублей конечно. Их выпускалось уже по три с половиной сотни, но "хитом продаж" они тоже не стали. На эту роль судьба выбрала иное чудо техники, выпуск которого начался, как и было обещано, в марте – и которое, при цене в тысячу сто рублей приносило по девятьсот рублей прибыли. Я что-то подобное видел в американском фильме, в нем полицейские ездили вместо мотоциклов. Четыре маленьких колесика, прямоугольная форма, два сиденья расположены друг за другом – и стекла на две трети высоты машины.
  Стекол мне не жалко было, а железа – жалко, поэтому моя машинка имела кузов из гетинакса. То есть из картона, пропитанного фенолформальдегидной смолой и приклеенного к деревянному каркасу. Одноцилиндровый моторчик в семь сил разгонял это чудо под названием "Муравей" километров до сорока в час – точно не знаю, потому что спидометра в машине не было. Да и вообще из всех "приборов" в машине были выключатель для фар и переключатель указателей поворота. Но цена покупателя манила – и две тысячи этих агрегатов продавались буквально "с колес". Причем больше половины из них до Франции и не доезжали – немцы тоже "средство передвижения" оценили весьма высоко.
  Но прибыли с машин получалось вовсе не три с половиной миллиона, а больше четырех. Потому что каждый покупатель мог приобрести (а мог и не приобретать) комплект инструментов и запасное колесо. Желающим денежку сэкономить было вовсе не обязательно платить за установку на "ослика" электростартера с аккумулятором, а на "муравья" и аккумулятор особо не требовался, да и "дворник" был явным пижонством… ручной – за сто франков, а электрический – за двести пятьдесят. Замена же ручного дворника на электрический у "ослика" обходилась уже в триста франков, так как к нему и омыватель стекла добавлялся (на "муравья" омыватель не ставился, зачем дерево лишний раз мочить). И уже после того, как счастливые автовладельцы накатывали первые пару тысяч километров, они узнавали, сколько стоит "специальное автомобильное масло", масляный фильтр и прочие "приятные мелочи". Не очень дорого, кстати – просто кроме как у меня, их купить просто негде…
  Собрать две тысячи деревянных машинок в месяц было нетрудно – трудно было для них изготовить столько моторов. Но если подумать (примерно на миллион долларов) – то окажется, что ничего особо трудного в этом и нет. Давно еще, очень давно – аж в тысяча восемьсот шестьдесят втором – какой-то хитроумный американец придумал станок-автомат для выпуска болтов и винтов. Правда стоил такой станок пять тысяч заокеанских доллариев, но с его помощью любой рабочий после пары месяцев ненапряженной учебы мог за десять часов выдать пять тысяч болтиков. А если взять, к примеру, рабочего уже с некоторым опытом, то оказывается на том же станке можно в день изготовить, например, две тысячи клапанов для моторов. Ну, качественных заготовок для этих клапанов…
  А потом на другом таком же (со слегка переделанной подачей) пять сотен из них довести до ума. Конечно, для каждого такого станка оснастку нужно делать заново – и будет такая оснастка как бы не дороже самого станка, но и ее вполне возможно заказать "на стороне": заводов в мире много, а заказов – мало.
  Евгений Иванович поначалу впадал в легкий ступор, когда я ему рассказывал, как лучше сделать ту или иную доработку станков – ну не рассказывать же ему, что он сам эту доработку и придумал! Но очень быстро в работу втянулся и часто предложенное значительно улучшал. Потому что мы "думали одинаково" с его точки зрения, а в прошлый раз лишь наличие уже работающей машины мешало ему ее "значительно улучшить". Вот он и улучшал "мои" (а на самом деле свои собственные) разработки – и в результате для изготовления цилиндра маленького мотора он приспособил линию из семи "болторезных" автоматов. Задача же приставленных к ним рабочих состояла в перемещении заготовки со станка на станок в процессе работы.
  Простота же, даже примитивность конструкции самого мотора позволила выпускать даже не две, а почти три тысячи моторов в месяц всего трем сменам по сотне рабочих в каждой – ну а мне загребать с европейского авторынка приличные денежки. Правда пока американский автомобильный рынок никак не окучивался, но сейчас у меня были немного иные приоритеты, и на исполнение текущих мечт доходов хватало. А янки – они мне копеечку принесут, никуда не денутся.
  Да они и так приносили. За три книжки, которые успели выйти тиражами за семьдесят тысяч каждая, мне досталось всего пятьдесят тысяч долларов. Тоже деньги, и даже вполне приличные по меркам русской ментальности. Это за машины деньги шли неприличные – но их пока никто живьем в России не видел. Но кроме "авторских", мне из-за океана шла и копеечка (центик все же) и с "раскрутки бренда" – и она, сколь ни странно, была существенно больше, чем гонорары. Да, с продажи зеленой газировки доходов на сытую жизнь хватит – но не более, а вот с прочего…
  Альтемус очень живо отозвался на мою идею по поводу устройства "диснейленда" – хотя по понятным причинам слово это я не использовал. И в двух милях от Центрального вокзала Филадельфии появился парк развлечений под названием "Эмеральд Сити" – под который был куплен участок больше квадратной мили. Генри воспылал энтузиазмом не сразу, но когда я предложил миллион (причем долларов) в качестве инвестиции в совместное дело, это дело пошло очень быстро. Ну а после того, как парк открылся, он и вовсе пришел в полный восторг.
  Аттракционы начинались прямо со входа в парк: посетителям предлагалось "проникнуть в Волшебную страну" тем же путем, что и девочке Элли – то есть в летающем фургончике. Десять таких фургончиков были построены на моем заводе в Царицыне, и теперь приходилось думать, куда воткнуть еще столько же: народ в них просто ломился. А всего-то и делов: качающиеся кресла посередине, вокруг которых вертится дощатая коробка, изображающая внутреннее убранство жилого помещения – но несмотря на то, что восемь из десяти "путешественников" выходили к "пещере Гингемы" на дрожащих ногах (а оставшиеся двое вообще выползали), популярность аттракциона зашкаливала.
  Билет в "Волшебную страну" стоил всего один доллар, а работало в парке почти пятьсот человек – и всем нужно было платить зарплату (иногда – довольно большую). Но старик Альтемус в еженедельных письмах ко мне всегда сообщал о "средних затратах посетителей" – и они редко опускались ниже пятерки. Грабить "дорогих гостей" парк начинал уже в пещере Гингемы: всего за три доллара можно было приобрести для девочки (любого возраста, от трех до девяноста трех лет) парусиновые "волшебные башмачки с серебряными пряжками". Дорога, вымощенная желтым кирпичом, была окружена "харчевнями мигунов и жевунов", сувенирными лавками и прочими "местами изъятия лишних денег из карманов посетителей". А чтобы граждане не забывали вовремя платить за предоставляемые блага (обычно по цене втрое выше, чем за пределами парка), и сама дорога петляла так, что длина ее превышала три мили, и везде стояли "театральные павильончики", где актеры изображали разные фрагменты из ставшего уже популярным мюзикла.
  Выходцы из стоящего посреди парка Изумрудного города "могли оставить себе на память зеленые очки" – всего-то за полтинник, а попасть на аттракцион "Стань летучей обезьяной" (стеклянная труба с мощным вентилятором внизу) можно было разве что после пары часов, проведенных в очереди. И пять долларов за пять минут полета желающих не пугали – а таких труб в рядок было поставлено десять штук…
  В обычный день в парк приходило до десяти тысяч человек, а по воскресеньям раза в три больше: из Нью-Йорка ежедневно в Филадельфию ходило шесть поездов-экспрессов, а из Балтимора – пять. И даже из Питтсбурга ночные поезда на четверть были заполнены желающими весело отдохнуть: эти "желающие" могли остаться на ночь. Всего за доллар с носа гостям предоставлялась комнатка в гостиницах "Дворец Виллины" и "Замок Стеллы" – и эти отели с почти тысячей клетушек по шесть метров практически не пустовали. В парке продолжалось строительство (по проекту только "Подземный город" требовал больше миллиона долларов), но все равно триста тысяч в неделю мне перепадало. Долларов – а Генри Альтемусу всего сто, но он и тому радовался. А что делать: кризис, народ тянется к развлечениям больше чем к книгам – хотя и мои книжки в парке улетали почти по тысяче в день.
  На самом деле я Генри конечно же обманывал – ведь и очки, и "туфельки с серебряными пряжками" в парк доставлялись из России, причем за цену тоже втрое выше себестоимости. Я-то нашел фабрику, где мне тапочки делали по двадцать копеек, а с корабля в Америке они уже сгружались по пятьдесят, причем центов – но за пять миллионов чистой прибыли в год американский книгоиздатель предпочитал на такие мелочи внимания не обращать…
  Впрочем, и кроме очков из бутылочного стекла с белыми тапочками мне было что предложить на американском рынке. Те же подушки-пердушки, или бритвы безопасные. В прошлый раз я узнал, что Жилетт свою бритву запатентовал только в тысяча девятьсот четвертом – ну а в этот раз он с патентом опоздал. Станок из карболита мне обходился примерно в пять копеек, а продавался всего по четвертаку, пачка же из пяти лезвий стоила десять центов. Паршивые лезвия, из марганцевистой стали, которые довольно быстро ржавели – но "в прошлый раз" американец продавал за десять центов лишь одно лезвие, так что рост продаж моих изделий (запатентованных под маркой "Кафтанн") впечатлял. Ну а то, что "прошлым" жилеттовским лезвием можно было бриться месяц (правда, подтачивая его на специальном станочке), а моего хорошо если на пару раз хватало – кого интересуют такие мелочи? Главное – денежки я с этих продаж имел приличные.
  И не только с одноразовых лезвий: через Европу в Америку проникла и мода на женские брючные костюмы и очки "Авиатор" – под маркой "Пилот". Слово-то пока к отсутствующей авиации не относилось, а означало "штурман" – но все это название трактовали как "шофер". Латунные никелированные очки в Америке продавались по доллару, стальные золоченые – уже по пять. Немного пока, тысяч по пять в месяц – но лиха беда начало. Тем более, что даже еще толком не развернувшись на рынке, я уже получал от продажи всякого хлама за рубежом тысяч двадцать рублей в сутки.
  А куда все эти денежки – я знал. И девал.
  Подшипниковый завод был "эвакуирован" за Волгу, поближе к "детскому городку". Не потому что он сильно на старом месте мешал – просто места для его расширения не было. А в освободившихся цехах воцарился Владимир Андреевич Рейнсдорф, где приступил к изготовлению пушек. По "моему" проекту, в два с половиной дюйма. Конструкцию и самой пушки, и лафета я вспомнил достаточно точно, ну а остальное – специалист есть специалист. Для меня именно такая пушка была предпочтительнее прочих тем, что по стоимости изготовления она была почти в десять раз "лучше", чем прошлая "пушка Рейнсдорфа" на три с половиной дюйма, да и солдатикам таскать четыре сотни килограмм проще, чем две тонны.
  Рядом с новым подшипниковым заводом встал завод с громким названием "Кристалл" – который изготовлением кристаллов и занимался. Кварцевых – у меня были определенные виды на его продукцию, ну а пока то, что заводом выпускалось, потребляла Машка: из очищенного таким экзотическим (и очень недешевым) способом кварца "приемная дочь" варила оптическое стекло. Немного, килограмм пятнадцать в день, но этого хватало и на прицелы к пушкам, и на разные бинокли с подзорными трубами. И на дальномеры, которые пока только готовились к выпуску.
  Но на эти заводы хватило пока шести с половиной миллионов: пока – потому что заводам предстояло еще расти и расти. Еще началось строительство моторного завода в Ярославле – и этим занимался уже Степан Рейнсдорф, автогиганта в Арзамасе – под руководством Лихачева… Но заводы – это всего лишь много зданий и станков, а для того, чтобы от них была польза, нужны были подготовленные люди. Которых пока не было.
  В "детском городке" весной тоже началось новое строительство. Потому как одно дело – просто спасти от голодной смерти, и совсем другое – вырастить из детишек "полезных членов общества". Для этого им нужно по крайней мере более сносные условия существования создать. По двенадцать человек на сорока метрах они селились от безысходности – ну не было у меня физической возможности больше выстроить. А если бы и выстроил, то все равно по столько же и селил: голодных детишек было куда как больше, чем можно было пристроить…
  Одно хоть немного успокаивало: Сергей Игнатьевич подсчитал, что каждый ребенок, пристроенный в городке, "спасал жизнь" минимум десяти человекам – сам родню не объедал, да и выданный взамен прокорм реально как раз на десятерых и распределялся. Потому что родня эта все же какие-то запасы все же имела. К тому же и государева помощь в виде "каши" получалась более "питательной", так что газеты, по крайней мере, возмущенных статеек об "умирающих с голоду крестьянах" в этом году не печатали.
  Что, впрочем, не свидетельствовало о "сытой жизни", и "городские" детишки в основном это понимали. Но все же улучшить их существование было и по силам, и по совести – поэтому первым делом в городке началось строительство нового жилья.
  Нет, Чернова я точно не уволю: дом он, конечно, выстроил безобразно дорогой, но зато принципиально новый. Каркасный – только не на стальном каркасе, а на железобетонном. Тоже очень неплохо, в особенности если учесть, что он придумал как отливать бетонные перекрытия по одному этажу в сутки. И изрядная часть стоимости его первого в городке дома ушла на изготовление телескопических опор для опалубки, ну и саму опалубку тоже. И с помощью этих "заготовок" каркас четырехэтажного дома возводился за неделю, после чего (и спустя пару недель ожидания, пока бетон окончательно застынет) на стены два десятка бригад каменщиков тратили всего пару дней. А если учесть, что оснастки было сделано достаточно для возведения трех четырехподъездных домов одновременно… Нет, пусть работает дальше: задачей на лето было утроить число "детских" квартир в городке. Да и для рабочих подшипникового завода жилья требовалось немало.
  Но больше всего (не в количестве, а по важности вопроса) жилье требовалось учителям – коих по моим расчетам только в "детском городке" нужно было завести под тысячу человек. Ладно начальная школа – тут годились непривередливые выпускники "учительских училищ" с двумя годами обучения. Но для старших классов они не годились, а бывшие гимназисты – люди с претензиями. Кстати, интересно, что каждый выпускник гимназии получал свидетельство на право преподавания в школах, но среди учителей именно "гимназистов" было меньше пары процентов.
  В принципе понятно: после гимназии – и заниматься тяжелой работой за сорок рублей в месяц желающих наберется немного. Но "перебирать бумажки" за двадцать пять и жаловаться на плохие условия жизни… понятно, откуда пошла "русская потомственная интеллигенция".
  Мне такие "потомственные интеллигенты в первом поколении" были не нужны принципиально, но где – и, главное, как – найти подходящих людей? Сам бы я, скорее всего, не справился – но мне помог профессор Янжул. Теоретик госсоциализма, если кто забыл – и вот он-то и подсказал выход. С ним мне удалось (причем случайно) встретиться в московском университете, куда судьба привела меня в поисках новых химических кадров: в начале мая, когда с саранчой все стало ясно, возникла идея слегка перепрофилировать "ядохимикатный" завод. Но "кадров" было для меня уже слишком много, кого выбрать – было непонятно. И тут меня осенило: раз уж старый приятель Вячеслава Константиновича именно "кадровыми вопросами" и занимается, то у него и спрашивать совета следует.
  Поэтому на кафедре химии я попросил заведывающего представить меня Янжулу. Тот, правда, предупредил, что к промышленникам профессор не благоволит, и представил меня как "известного писателя Волкова".
  Иван Иванович сначала к моей просьбе отнесся скептически: для него некто Александр Волков был всего лишь "писателем детских сказок". Но его удивил – и заинтересовал – сам факт, что "сказочник" просит совета в подборе школьных учителей, так что поговорить удалось. Сначала – пятнадцать минут в кабинете профессора, а затем уже пару вечеров в гостеприимном его доме:
  – Удивили вы меня, Александр Владимирович. Я, признаться, меньше всего ожидал, что вы принесете мне просто готовую школьную программу.
  – А без нее и консультацию у вас просить смысла нет. Я ее принес чтобы показать, какие мне нужны будут учителя. Сами видите, тут по многим предметам и гимназиста-отличника будет мало. Больше скажу, и выпускники институтов с университетами не очень годятся, так что готовить таких учителей нужно будет из умных и, главное, любознательных гимназистов… а вот как таких выбрать из огромной безликой толпы, да еще выбрать по формальным критериям – загадка.
  – Боюсь, что для меня сие есть загадка не менее сложная. Придумать-то можно что угодно, но тут… надо пробовать, результаты проб анализировать. Долгое это дело, хотя в чем-то и интересное.
  – Ну вот по этим позициям я как раз не спешу, потому что учителя такие как раз года через четыре понадобятся, а за это время можно и методику выработать, и проверить ее. Поэтому если вы смогли бы кого-нибудь порекомендовать, кто такой работой заняться сможет…
  – А давайте я сам этим летом займусь. Интересная же задачка! Только у вас тут написано "тысяча человек"… один я не справлюсь, конечно, но если привлечь моих студентов… то есть если вы сможете им немного заплатить, рублей по сорок, то можно, пожалуй, такую работу в первом приближении за лето и исполнить. Тысячу я вам в Москве не наберу, но несколько сотен наверняка.
  – Бужу очень признателен. Только, Иван Иванович, должен предупредить: на таких работах у меня никто меньше ста рублей в месяц не получает. Вы, как руководитель работы, получите безусловно больше, и не отказывайтесь! – я увидел, как Янжул протестующе поднял руку, – это стимул для работников нижнего звена работать лучше и подняться выше. А народу, если получится, подберите себе столько, чтобы и в других городах учителей искать. Понятно, что расходы на поездки, командировочные, аренду помещений если понадобится – все будет за мой счет. Если у вас при выполнении программы получится уложиться тысяч в сто – замечательно. Нет – изыщу еще денег. Ну что, Иван Иванович, давайте обсудим, сколько вам понадобится народу…
  Пока Иван Иванович решал мои проблемы, я решал уже другие, хотя и тоже мои. Все же врать Менделееву нехорошо, и у "домашних учителей" забот прибавилось. К образованию
  Векшиных я подошел с учетом "прошлого опыта", и теперь ими занималось сразу двенадцать специально нанятых преподавателей – доказавших профессионализм "в прошлые разы". Так что Машка и Семен уже вполне могли даже экзамены за гимназию экстерном сдать – кроме древних языков, которые я счел излишеством. Но учиться они не переставали, осваивая отсутствующую в гимназическом курсе химию под патронажем Ольги Александровны и физику – которую "детям" давал уже лично я. Нынешняя-то находилась в таком дремучем состоянии, что даже какой-нибудь институтский курс мог только навредить.
  Но и прежние учителя не простаивали, Таню и Настю еще учить и учить. А теперь к ним добавилась и Васька – и перед учителями была поставлена непростая задача достичь соответствия уровня знаний ее нынешней фамилии. Что было очень непросто, учитывая все же "деревенский менталитет" горничной – она все понимала буквально.
  Как-то в феврале еще на обед не оказалось супа, и я Ваське задал простой вопрос: где? На что получил вполне исчерпывающий ответ, что Дарья суп не сготовила потому что у нее прохудилась любимая кастрюля и она отправилась в город к мастеру на предмет заварить дырку. Васька тоже готовила вполне прилично, но делала это так ужасающе медленно, что к кухне Дарья ее и не подпускала. Из-за этой "дискриминации" Васька предложила немедленно сгонять за теткой на машине и вернуть ее в кухню. Судя по меню, Дарья вообще в тот день ничего не готовила, и я дал девушке вполне логичный совет:
  – Ты лучше сама варить научись, электровеник…
  А то этой чемпионке века проще было полгорода объездить в поисках Дарьи, чем самой простенький супчик сварить – мне-то наплевать, а детям все же полноценное питание требуется даже если Дарья чем-то занята. Но гражданка Голопузова-Прекрасная идею осмыслила очень своеобразно. Ладно, Дарья все же из города в тот день просто приехала с новой кастрюлей, а вот Васька через две недели гордо продемонстрировала мне старую – где дырка была аккуратно заварена электросваркой. Лично ей и заварена: она просто пошла на завод и сообщила "главному по электричеству" Нилу Африкановичу, что ей-де велено освоить сварку… Ну раз велено – Африканыч привлек к обучению своих лучших мастеров, и в ночные смены охреневшие от поручения рабочие передавали навыки "соплюшке в барском платье". В ночные, потому что днем Васька продолжала работу и учебу.
  Нет, иметь горничную-сварщицу четвертого разряда (а Африканыч потом утверждал, что "более толковой ученицы он и не видел никогда") – это круто. Но суп варить в приемлемые сроки Васька так и не научилась. Ну и кто ее такую замуж возьмет? Наверное император нынешний был в чем-то прав, утверждая, что образование портит крестьянам жизнь…
  Иван Иванович приехал в Царицын – чтобы посмотреть на "детский городок" (и, вероятно, убедиться в том, что я ему не наврал) – в начале июня. А затем приступил к обещанной работе и к осени педагогический состав всех школ был укомплектован. Включая школу в новом городке в Ростове – там Березин строил новую верфь и уже достраивал три судна, закупленных у "Сэр Рейлтон Диксон". Только в этот раз судостроительный завод строился поменьше, на четыре стапеля – мне вполне хватит и такого. Не потому что вообще хватит, а просто денег на больший не хватало… Осенью же в "детском городке" началась компания по озеленению – с Урала было привезено несколько вагонов с кустами желтой акации: все же когда "степь да степь кругом", жить не очень комфортно. А ноябре первый "сэр", названный на этот раз нейтрально "Волковский № 1", доставил в Ростов из Америки полторы тысячи тонн пшеницы. Машка – по моей "настойчивой рекомендации" – начала делать красивые стеклышки, в Камышине заработал завод по производству пудрениц… Год прошел спокойно. Но вот с большевиками мне пока встретиться не удалось.
Оценка: 8.86*9  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Т.Серганова "Танец с демоном. Зимний бал в академии"(Любовное фэнтези) А.Верт "Пекло"(Боевая фантастика) В.Старский "Интеллектум"(ЛитРПГ) В.Соколов "Мажор 2: Обезбашенный спецназ "(Боевик) A.Влад "Идеальный хищник "(Научная фантастика) Д.Максим "Новые маги. Друид"(Киберпанк) К.Федоров "Имперское наследство. Сержант Десанта."(Боевая фантастика) С.Елена "Первая ночь для дракона"(Любовное фэнтези) В.Чернованова "Невеста Стального принца"(Любовное фэнтези) С.Панченко "Ветер: Начало Времен"(Постапокалипсис)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Батлер "Бегемоты здесь не водятся" М.Николаев "Профессионалы" С.Лыжина "Принцесса Иляна"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"