Лукашева Анастасия Сергеевна: другие произведения.

Невеста Полоза

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь] [Ridero]
Реклама:
Читай на КНИГОМАН

Читай и публикуй на Author.Today
 Ваша оценка:


Невеста полоза

   В Исааков день и змеиный праздник, царь полоз свадьбу справляет, змеи шабаш у рек затевают. Все гады, из подземелья вылезут, дабы царя и невесту чествовать. В этот день все девки, человеческие, дома сидят, за мамку держатся, ни в лес, ни поводу не выйти. А коли девка на полоза глаза проклятущие попадется, то заворожит он ее и утащит в свои подземелья, в глубокие, да заговоренные, холодные, да мрачные и нет оттуда пути обратного. А родичам только оплакивать дуреху остается.
   Так же сказывают, что по весне нельзя находки подбирать золотые. А коли подарок сам пристал, прощайся с родными с весны, в Исааков день сватов Полоза встречай, а в змеиный день свадьбу чествуй. Нельзя полозу отказать, коль откажешь гаду окаянному, всех схоронишь. А под венец его пойдешь навек пропадешь, но семья в достатке до скончания лет своих будет.
   Мужики сказывают, что страшен тот полоз, да безобразен. Змей длиннющий, да восьмиглавый, глазищи, каждый на пол морды, после голов тело человеческое, а с пояса хвост змеиный начинается саженей в десять будет длинною. А еще говорят, что клыки у каждой головы с аршин изо рта торчат, а на каждой макушке рога и корона, из костей невест. Как только новая невеста выводок царю принесет, тот ее заживо сжирает.
   Вот так народ и живет, россказнями да прибаутками. Но уже давно из нашей деревни никто не пропадал, и про Полоза никто не слышал столько же. Может, и не было никогда такого. Кого кроме людей может заинтересовать человеческая женщина?
   Всех детей, особенно девочек этими сказками пугали с малолетства. Оно и понятно, какому родителю хочется свое чадо заживо хоронить? Вот и нас с Маришкой пугали. Маришка, сестра моя нареченная, у меня-то нет родителей, вот и живу у дядюшки с тетушкой на попечении. Мои родители померли от хворобы страшной, я еще в яслях лежала, а брат матушки моей взял меня к себе, да дочерью нарек. Но вот для жены его я кроме змеи подколодной никем не была, не смотря на то, что я за нее работаю по дому, да в поле. Нет, я не жалуюсь, я знаю, что чужое чадо своим не станет. Маришка всегда с белыми ручками ходит, она первая невеста на деревне у нас. Мы каждый день женихов спроваживаем. А мне женихи не к чему, дядюшку как прошлой весной привалило деревом, так и лежит, не встает, ног не чует. Теперь я его опекаю, кормлю, пою, ухаживаю, а он мне сказки рассказывает. Говорил, что Полоз последний раз объявлялся, я в яслях еще лежала, в тот год родители мои и пропали, аккурат к осени дело шло.
   Но до змеиного дня еще целое лето, а пока весна, значит, не поднимай подарков. Но кто будет золотом разбрасываться в лесу. Мы с Маришкой бродили по лесу, она цветы весенние собирала, да разнотравье разное, а я хворост, шишки, да воду с ручья. Но как-то уж быстро сестрице наскучил сбор цветов, и она стала меня подгонять, чтоб быстрей справлялась. Я по началу, и не придала значенья, что что-то не так, когда шли домой, она сзади семенила, не щебетала, не пела, а молча шла и что-то рассматривала на своей руке.
   Вечер тоже был тих как никогда, а она все смотрела на руку и глаза у нее были странные. Как обычно я ей косы на ночь расплела, да гребнем вычесывала, вот тут я и заметила на ее руке блёсточку. Золота я вовек не видела, семья у нас живет худо-бедно. А на пальце у Маришки колечко покоилось, желтенькое такое, а глаза у нее туманом застелены. Я колечко у нее сняла с пальца, а она разрыдалась, да давай причитать на всю хату, что не хочет замуж за змея лютого. Матушка, как квочка, над ней всю ночь кружилась, а на утро они к ведунье на окраину отправились. Вернулись уже без кольца, а нам с дядюшкой сказали, что колдунья жертвой откупилась. И что колечко-то было не Полоза вовсе, а так шутка чья-то.
   Мы с дядей люди простые нам много не нужно, поэтому мы поверили и успокоились. Но что-то с того момента изменилось. Тетка сама стала по дому справляться, сама хлеб пекла, сама косы Маришке плела. Я все в поля, да по лесам ходила, а каждый вечер еще ходила к той колдунье и относила хлеб, молоко, да яйца. Но все притерпелось, приелось, и уже никто на это внимания не обращал.
   Вот очередной вечер, собрав подарки для колдуньи, вышла со двора. А мне вслед тетка кричит:
   - Настька, тебе колдунье сказать нужно, что Исаак на пороге.
   - Хорошо, тетушка, - мне даже в голову не пришло, что это что-то значит.
   Вот скрылся за околицей крайний дом, а впереди виднелась избушка ведьмы. Обычно я ее не видела, просто оставляла подарки у порога и уходила. А теперь еще и сказать что-то нужно. Подойдя к избушке, постучала, никто не ответил, толкнула дверцу, а она отварилась, я вошла. Там за старой прялкой сидела скрюченная старуха и спала, громко хлюпая носом.
   - Бабушка, проснитесь... - коснулась ее плеча, она звучно хрюкнула и открыла глаза, - я подарки вам принесла, а тетка моя просила вам передать, что Исаак на пороге.
   Бабуля поднялась и обошла меня стороной, коснулась косы и заговорила скрипучим голосом:
   - Хороша девица, жениху годится, а ты все в девках ходишь? - она взяла мою руку и усадила за свою прялку.
   - Да кому я нужна бабушка без приданого-то? - руки сами потянулись к сукну и я начала прясть.
   - Сама не идешь и не лукавь ведьме, - она ударила ложкой по котелку, что в печке стоял.
   - Так как же лукавить-то, когда не зовет никто, - веретено крутится, а я на него смотрю, и глаз оторвать не могу.
   - Вся в мать уродилась, а норов отцовский воспитала, - она обернулась на меня и сощурила и без того узкие, морщинистые глаза.
   - Не знаю бабушка, я сирота круглая и мать, и отец померли давно, я и не помню их вовсе, - руки от нитей отклеились и на колени легли, колдует надо мной ведьма, что-то тетка все ж удумала.
   - Пей, деточка, - она протянула мне стакан молока, - и слушай внимательно. Маришка твоя, Полоза кольцо получила, и в день Исаака-змеевика сваты к тебе в дом нагрянут, вот только не будет ей жизни у полоза в царстве, порченая она, - ее слова так в сердце кольнули, что всю душеньку сперло, - в змеиный день за печкой спрячься и сиди как мышь.
   - Как порченная?! - она не может быть такой, - Она от меня ни на шаг не отходила.
   - А я говорю порченая, и жених, нареченный у нее есть, Полоз это сразу учует и всех передавит на месте. Хочешь жить спрячешься и пересидишь. Возьми ленту, а как домой придешь, ей в волосы вплети, и кольцо на палец безымянный одень. Поняла?
   - Поняла, бабушка.
   Домой шла на ватных ногах, вот дура, доверчивая, сразу же догадалась. Но как не уследила? Поэтому с меня так мало требовали, потому что не доверяли, потому что проглядела. Когда испортили девку-то? Как же ей помочь? Она ведь такая красивая, не то, что некоторые. Вот зачем мне старуха сказала прятаться, когда завтра опять сиротой стану. Нет, мне так не нравится.
   По пути я искупалась в ручье, может, в последний раз я ощущаю стуженую воду на теле, поэтому даже не замерзла. Пришла домой дала ленту Маришке в руки и сказала:
   - Хочешь жить?
   - Хочу, но разве это возможно... - она так убита горем.
   - Вплетай мне эту ленту в косу, - она не понимая, что происходит, сделала, как я сказала, - а теперь надень свое кольцо мне на палец, - дала ей нужный палец, - а на рассвете уходите из дома...
   Но тут я вспомнила, что дядя не ходит, и в отчаянье осела на пол. Что теперь делать?
   - Настя, все хорошо, если суждено помирать, то лучше так, чем просиживая дни на печи, - дядя поманил меня пальцем, я забралась к нему на печь, - Маришка, бери мать и уходите, но помните, что до заката в дом носа не совать.
   Я, было, дернулась возразить, но он накрыл своей большой ладонью мою голову и прижал к груди. Слезы, словно градины, потекли по щекам, как только дверь закрылась за сестрой и мачехой. Я прорыдала всю ночь, а дядя причитал:
   - Покидает дом, дитя! Будь женой хорошей, не позволяй себе лишнего, но и мужу не позволяй, - он много еще чего наставлял, постоянно причитая, - последняя дочь Семеона и Прасковьи покидает гнездо отеческое! Бедное дитятко! Что бы жизнь ей медом, да муж чтоб ласков был...
   Так я и заснула под эти причитания. Проснулась от холода в горнице, дядя меня поднял, да простыню на голову кинул. А после хлопнул в ладоши и заговорил:
   -Званые сваты пожаловали, простите мне мое невежество, но ноги не ходят, - он обнял меня за плечи, - у нас товар у вас купец. А что же это жениха не видать?
   - Не ерепенься старик, - раздалось шипение в горнице, - сватать невесту будем мы. Чего просишь за нее?
   - Жизнь, - не раздумывая ни минуты, сказал дядя, - коль не люба полозу невеста, то пущай ее отпустит живой.
   - А за себя просить будешь? Или только это? - вновь раздалось шипение и мне представилось, что и сваты такие же жуткие, как и полоз сам.
   Поэтому мне дядя глаза спрятал под простыню.
   - А себя чего жалеть, хоть сейчас голову отдам, - он сжал мне крепче плечи, чтоб молчала.
   - Это царь решать будет, - меня отпустили дядины руки, а коснулось нечто холодное и чешуйчатое, хвост змеиный должно быть, - за себя проси, так велено по обычаю, для дома проси, для жены своей проси, - прошипели голоса, а ногу мою отпустили.
   - Тогда сваты дорогие, жене тулуп новый да валенки, в дом корову, коромысло, два ведра и кадку меда дикого. Дочке младшей ленты да сарафан расшитый праздничный, а мне сапоги, коль танцевать на свадьбе, то в новых сапогах. Чего сваты просят в приданое?
   - Рубаху пусть сошьет, ночную женскую, на себя пусть мерки снимет, рушник, да кушак мужу, золотом да серебром, пусть украшает, а еще хлеб на свадебный пир, а остальное как обычай велит, времени ей до осени третьего года, - зашипели в ответ.
   Что-то зашуршало, а после потеплело как-то в хате и змеи испарились. С меня пелену сняли, да из объятий освободили. Смотрю на дядю, а он темнее тучи, да белее снега, поседел в мгновенье ока, а трясет его пуще липки на ветру.
   А что делать и не знаю. Нельзя гаду окаянному отказывать, а иначе всех передавит. Сватов-то мы за нос провели. А сам жених узнает подмену и точно не отпустит, задавит и не вспомнит, о прошении жить. Кому ж такая образина как у меня нужна? Только смерть отсрочили.
   Так бы мы и сидели с дядей на печи без движения, как вдруг дверь задрожала, в сени ведьма влетела, и с помелом на пол приземлилась. А глаза у нее суровые, смотрит на меня со злобой такой, словно я ей нос отдавила. А после как стукнет помелом об пол, да как гаркнет:
   - Ты почто окаянная приказа ослушалась? Как теперь у змея прощения просить? Думаешь ума в тебе больше чем в нем? А ли голова твоя деревянная и не понимаешь языка человеческого? Мне тебя твои родители беречь наказали. А на рожон лезешь почто?!
   - Тише ты бабка, все разболтала, чего не следовало, - в ответ крикнул дядя, - вот жило дитё, не ведало, а ты все растрепала, сама теперь и объясняй.
   - Что же это дядюшка, как же это так получается?
   - А вот и расскажу, - сказала бабка да на скамью уселась, - ты деточка не пугайся только, но в невестах Полоза ты еще с яслей ходишь, родители тебя спрятать пытались, но он раньше пришел, отец твой за тебя вступился, да жизнью поплатился. Матушка, тоже, что делать не знала, ко мне пришла, а я старая дура направила ее к Артамону в лес, помощи просить, так ее и не видел никто больше. Да только Артамон сам пришел ко мне, а наказал, чтоб сберечь тебя, нужно другую невесту ему отдать, да чтоб ты не знала, как родичи твои тебя покинули. А сам он отказался тебя прятать, что-то про змей твердил, да не поняла я тогда, а сейчас не помню. Тебя тогда этот Артамон и обезобразил, сказал так надо, что это единственный выход. Я себя до сих пор корю, что дала сделать с тобой подобное.
   Меня бабка с собой забрала, я все лето у нее жила. Она меня учила премудростям своим, ведьмовским да колдовским, помогала приданное готовить, да все время извинялась. Мне обидно было по началу, даже страшно, а после как-то смирилась да успокоилась. И все мне было интересно, как жених мой выглядит. А жить у бабки Яги мне понравилось. Не было взглядов косых, не было тетки, которая меня за то и ненавидела, что ее дочь Полоз чуть не забрал. Теперь-то я поняла, поэтому и не хотела ей показываться на глаза.
   Однажды я хотела к Артамону сходить, да бабка меня не пустила, сказала, что от меня не примет, а может и вовсе убьет. А вскоре мне рассказали, что змеиный царь на самом деле оборотень, что змеем только по необходимости является, но что его личины второй никто и не видел вовсе. Все мне Яга говорила, что прокляли змея, вот он и бесится, да жен перебирает, говорит, что снять проклятье только одна сможет, а кто она такая никто не ведает. Знают только, что она из человеческой деревни придет.
   Все бабка пыталась лицо мне исправить, чем только не заговаривала, не мазала, да не поила меня. А все бес толку, только чесотку на меня нагнала к третьему лету, да щеки грубые стали на ощупь. Ко всему прочему бабка все зеркала в доме попрятала, да в лужи запретила всматриваться. А чем ближе осень приближалась, тем чаще стала меня красавицей обзывать. И все она хихикала, когда разговор о свадьбе заходил. А как сентябрь порог перешагнул, так совсем с ума свихнулась, стала говорить, что по всем приметам брак у меня счастливый будет.
   Вот и приблизился день, когда меня змеи забрать должны. А страшно-то стало, хоть волком вой. За три дня мы с бабкой Ягой в дом дяди моего вернулись, но перед этим мне она лицо сажей выпачкала, только приговаривала, что сглазят иначе красоту мою. Бедная старушка, совсем со мной помешалась.
   Я как порог дома перешагнула, так тетке в ноги упала. Да стала прощение просить, горькими слезами умылась, но прощение вымолила. Я же не знала, что все так печально. Мы с Маришкой всю ночь песнь пели молодость мою провожали. Поутру меня отмыли, косу расплели, да в две перевязали, в красивый сарафан, что от матушки остался, переодели, кокошник разукрашенный повязали, а мне не весело, а я с утра горючими слезами заливаюсь. А как тетка со мной вместе причитать начала, так совсем плохо сделалось. Да только мне голову простыней венчальной накрыли, в горницу сваты пожаловали. По разговорам я поняла, что обменялись приданым и ко мне гады шипучие подобрались.
   А после все вокруг закружилось, в глазах потемнело, и, кажется, я умерла. Но проснувшись, оказалась в какой-то пещере, простыня моя все еще была на голове, а вот кокошника не было, снять пелену мне было страшно. Рядом что-то зашипело и зашевелилось, интересно и страшно одновременно.
   - Невеста Полоза, - зашипел этот голос, волос что-то коснулось, ленты упали на пол, косы расплелись, и длинные волосы упали на плечи, согревая меня, - невеста царя, - повторил голос, хвост ухватился за мой сарафан, и его разорвало в клочья.
   Я вскрикнула и сжалась, прикрываясь от наготы. Хвост ударил по спине, настаивая на том, чтоб спина выпрямилась, но я продолжала сидеть, свернувшись калачиком. Хвост ударял вновь и вновь, а я сидела, было очень больно и, кажется, текла кровь. Бабка ведьма была права, когда сказала, что Маришку смерть ждала бы. Но видно еще до встречи с полозом. За спиной что-то упало и более властное и настойчивое шипение раздалось:
   - Невесту царя уродуешь, - и раздался звук удара, после чье-то удаление.
   Я смотрела себе под ноги, только эту часть я могла видеть, от остального меня скрывала простынь. Но тот второй, что спас меня от смерти подполз и его хвост оказался как раз в поле моего зрения. Огромный чешуйчатый, цвета в темноте не разглядеть, жалко. Если этот хвост столь огромен, то каков он у Полоза?
   - Встань, женщина, - потребовал вполне человеческий голос, я крутнула головой отказываясь, - приказов не слушаешь, человечка?! Твоя жизнь в твоих руках лгунья...
   - Я не лгунья... - осеклась и подола голос.
   - Но ты не невеста Полоза, а значит лгунья, - вокруг меня кольцами обвился хвост, а после кольца стали сужаться, вынуждая меня, выпрямится, - я не тебе кольцо отдал. И лента твоя заговоренная, глаза мне замылить не сможет.
   - Та или не та, какая разница, кого жрать? Тем более, что это та другая была не та, что ты искал - все одно помирать, так почему же я должна молчать?
   Что-то похожее на руку коснулось головы и сорвало с глаз простыню, я только рога увидела и зажмурилась. Правдивы, похоже, сказки, рога и клыки, глазищи желтые огромные и восемь голов. Задрожала, испугавшись, это сам полоз меня от смерти легкой спас.
   - Ты почто сватов за нос водишь? Где та, что кольцо получила? - кольца хвоста Полоза скрутились, сжались и ведь дух из меня выдавили, - А ли смерти пришла искать?! Говори быстро!
   - Не гневайся, батюшка... - прохрипела ему в ответ, - порченая сестрица моя, да жениха в дом привела. А мне сироте, какая разница от чьих рук смерти искать. От тебя великого или от тетки, - а мне жутко стало, что вслед за мной и дядюшку моего приговорят, - молю тебя, заклинаю, только дядюшку моего не тронь, его и так жизнь наказала. А мне он как тятя родной, я еще в младенчестве одна осталась, он мне всех заменил, не заслужил он гнева твоего.
   Я так рас переживалась, что невольно глаза раскрыла. И Полоза воочию увидала, обычный змей только велик слишком, ничего в нем человеческого, ни рогов, ни короны из невест, и голова одна. Глаза только янтарные, да голос человеческий из пасти. Я разочаровалась и всем видом своим показала это.
   - А в сказках ты страшнее, - руки сами к морде его потянулись, а он как от прокаженной от меня отскочил.
   - Неужто страх потеряла? - с интересом спросил он.
   - Я что змей не видела, вот мужики тебя страшным описывают: восемь голов, рога, клыки, тело человеческое, корона на каждой голове из костей невест тобою сожранных, - я укрылась единственной оставшейся одёжей, а змей как захохочет
   - А что же у тебя жениха нет? И кто тебя надоумил, что порченая сестрица твоя? - он склонил голову набок и посмотрел мне в глаза золотым взглядом.
   - Так ведьма, что у леса живет. Она мне и сказала, а еще наказала сестре ленту в волосы вплести, да кольцо надеть, а самой прятаться за печкой, чтоб сваты не приметили, - я смотрела на него и не шевелилась, - а женихи сами не сватались, зачем им сирота без приданого, да еще и страшная. Родители мои от заразы этой померли, а меня лишь разукрасило, как чудище лесное, вот и боится меня вся деревня, поэтому и обходят стороной все кому не лень, - мне бабка наказала змею ничего не говорить и вести себя так будто дома все три года жила.
   - Брехучая ведьма твоя, - ответил змей, - будь она порченая, то зачем мне ее забирать? Обвели тебя вокруг пальца, а ты повелась и сама мне в лапы прыгнула.
   - В хвост, - поправила его.
   - Много языком чешешь, - он вновь обхватил меня хвостом, - полдень уже в разгаре. Пора...
   Его хвост нежно поднял меня под грудь и мы поползли куда-то, когда показался свет, мне на голову опять накинули мою пелену. Я услышала звук ручья, пение птиц и змеиное шипение. Так вот что полоз с девицами делает, выводок кормит. Все же бабка не права была про проклятье, когда говорила.
   - Царь невесту несет, человечку ведет, а венец тяжел, да остры шипы его. Проклят род царский, проклянут и невесту, - шипели отовсюду. Меня поставили на пенек, но колец не убрали.
   - Зовите Артамона! - громко крикнул мой суженый, интересно и чего я его не испугалась-то?
   А вдали зазвенел колокольчик. Как шаг так звон, а меня любопытство съедает, и стыд пропал, а я ведь только простынёю накрыта. Уж мне-то на этого защитника человеческого посмотреть охота, я от любопытства себе дырочку прорвала, все одно меня съедят.
   А змей вокруг видимо невидимо, но все они дорожку обступили, по которой старец шел в зеленых одеждах, лоб ремешком перевязан, в руках посох деревянный резьбой украшен. Волосы седые по плечам струятся, борода до пояса и брови густые и длинные, а глаза морщинками изрезаны. Подошел он к нам, а я глаза его не видящие разглядела, белесые и мутные. Как дошел-то сюда без помощи? Мой змей меня в воздух поднял, да перед стариком поставил.
   - Нет, - сказал хрипучий голос старца, - не по закону чудищу человеческую женщину в жены брать. Твой род за это и покарали. Родушко тебя еще пуще накажет, коль такую пакость совершишь.
   - Да ты же сам старый пень об этом говорил, что снимет с меня проклятье та, что из деревни человеческой придет.
   - Я не говорил, что это человечка должна быть, - и старичок меня за руку дернул, и по волшебству я за спиной его оказалась.
   Я на змея смотрю, а у него глаза печальные, как у человека прямо. И так мне жалко его стало, что всю душеньку сперло. Но что же приключилось-то у змеюки? А в свете солнечном змей-то необычным оказался, чешуя черная переливается зеленью малахитовой, да синевой ночной, с белыми, нет серебристыми одинокими чешуйками, у глаз, на темени точно узор причудливый и немного его же на хвосте.
   - Заканчивай, пора норы закрывать, - изрек старец.
   - Не могу, - потряс головой змей, - дядька, жизнь девчонки попросил. Негоже слово данное нарушать, - грозно так произнес Полоз.
   Старик и змей еще долго в гляделки играли, а мне так страшно стало от того, что змей может и не сдержать слово данное. Развернувшись, я со всех ног бросилась бежать, дороги не разбирала, страхом все глаза заволокло, как выбежала на полянку и не помню, да только силушка меня покинула, и повалило меня на землю студеную. Куда теперь податься не знаю, но этому старику я на глаза больше не хочу попадаться.
   - Ярило братец ясный, что же делать сиротке? Думала, смерть меня ждет, а я испугалась. Теперь так за дядюшку с тетушкой душенька болит, - протянула руку к вечереющему солнышку.
   Что-то с боку зашуршало. Повернулась туда, а там женщина вышла на полянку, а только далече стоит она боится, а мне лица ее не разглядеть.
   - Матушка, милая приюти, - поднялась я с сырой земли, - дай ночлег на одну ночку. А я чем смогу помогу, нечем мне тебя одарить.
   Женщина поманила меня рукой. Я подошла, а она нежитью лесной оказалась. Кикимора как есть, болотная, соломенная. С копной волос соломенных на голове, вся в цветочках увядших. Смотрит на меня своими глазками пуговками да улыбается.
   - Ты, чьих будешь красна девица? - вот нежит непутевая пошла, что бабка Яга, теперь эта, а главное ведь без издевки говорят.
   - Сирота я, матушка. Люди говорят, что дочь Семеона и Прасковьи. Меня дядюшка взрастил, как кровиночку родную. А Полоз, проклятущий забрал, а старик тот вовсе удавить меня велел.
   - А не этого ли ты ждала с самого начала? - говорит, хитро улыбаясь.
   - Да...
   - Так чего сбежала?
   - Не знаю, но глаза змеиные как увидела, так и все в голове помутилось. Жалко мне его стало, он меня с детства ждал, а я не той оказалась, - кикимора на мои слова таким хохотом разразилась, что мне стыдно стало за себя.
   Хохотала так, что кубарем кататься стала да вокруг меня круги наворачивать. Поднялась, а потом как свиснет, что все птицы с деревьев слетели, да круги над головой крутить начали. А тетка в ладоши хлопнула, и на меня ворох листьев осенних свалился, желтеньких, красненьких, рябеньких. Вылезла из кучи, а птиц, как и не было, да только кикимора болотная стоит да пелену мне протягивает. Я и не заметила, как потеряла ее, на себя глянула. А на мне сарафан белый свадебный, золотом да серебром расшитый, а узоры точно, как я на кушаке да рубахе вышивала. На ногах сапожки, на ушах сережки, на голове венец расшитый свадебный, а рубаха шелковая, тоже узорами расшитая. А я стою диву даюсь, ну тетка разрядила как барыню, но вот выгода ее в чем, непонятно.
   - Негоже невесте на свадьбе быть, в чем мать на свет представила, - она мне костяночку на веточке протянула, - он тебя век искал, восемнадцать годков ждал, а ты старика испугалась. Я отца твоего из царства змеиного не для того в деревню человеческую привела, чтоб ты Артамона испугалась, а для того чтоб того самого проучить, мы хоть нечисть, да работа у нас такая. А змея жалко всем было, вот мы и подсобили немного, когда ты на свет появилась, думали все конец проказам стариковским. А он отца твоего уморил, да мать в болотах утопил, да еще тебя изувечил окаянный, а Яга молодец, сдержала слово, смотри, какую красавицу сделала, так еще и премудростям обучала.
   Она по карманам пошарила, блюдечко с голубой каемочкой мне протянула, да яблоко на него кинула.
   - Катись яблочко по блюдечку да по каемочке, покажи девице правду матушку, не криви, не глупи, да будет так, - сказала Кикимора.
   Я смотрю на тарелочку да не верю. Себя вижу, а не узнаю, лицо мое новое ни единого рубчика, белое, красивое. Да только на щеках моих чешуя змеиная, мне жутко стало, я и отскочила.
   - Что же бабка со мною сделала? - щупала свое лицо.
   - Как что облик истинный вернула. Не зря же у тебя отец к роду полозов относится, вот ты и переняла от него образ нечисти, а матушка красотой одарила, да такой что любая царевна от зависти позеленеет. Али не люб тебе наш змеюшка? Ты бы дядьку его, Змея Горыныча, видела, так тот писаный красавец, - мечтательно скрипела Кикимора, - так Полоз, рядом с ним, так уж полосатый. Ты не думай девочка, не сомневайся, мы хоть и нечисть, а тоже кой чего в любви понимаем. Ну, пойдешь? Не бойся, он тебя не съест...
   А мне так поверить захотелось...
   - Но откуда же я пришла? Укажи, сделай милость.
   Она мне вторую веточку костяники протянула, да наказала:
   - Три раза в ладоши хлопни, вокруг себя обернись, глаза закрой да костянику скушай, дорожка перед тобой и откроется, - сказала да исчезла, а на ее месте березка стоять осталась.
   Я в ладоши хлопнула, вокруг себя обернулась, глаза крепко-крепко зажмурила и ягодку скушала. Глаза открыла, а предо мною кусты да травки расходятся, тропинку открывают. Что есть мочи бросилась назад, если и правда, так как Кикимора сказала, то не будет больше у змея глаз таких печальных. Я бежала, а солнышко к горизонту котилось. Уж если не успею, то век себя корить буду!
   И вот предо мною картина открылась, змеи камушками застыли, да песком осыпаться начали, а в центре на камушке, перед Артамоном мой Полоз слоит, кольцами камень обнимает, да сам в камень обращается, а глаза такие грустные, да камни изумруды из них вместо слез на землю падают. И словами не описать как я на старика того обозлилась. Ух, гордилась бы мной бабка, какую пакость мне ему сделать захотелось. Но удержалась, а вдруг он змея мне не расколдует, обидится.
   Я на себя пелену венчальную накинула, на полянку вышла да кричу старику:
   - Ты чего это дедушка мне мужа колдуешь? Он меня ждал, пока я вырасту. А ты ему подождать не даешь, пока я платье красивое одену, - старик так на меня покосился, будто чудище лесное увидел.
   - Ты не подходишь ему, человечка. Да еще сбегаешь от судьбы, что тебе назначена. От смерти не скроешься.
   - Да что ты, дедушка, я посрамилась просто в неглиже пред тобой стоять, вот и убежала. А не тебе дед решать, а Роду. Так ты говорят, отца моего приговорил, да мамку в болотах утопил... - старик обернулся совсем да в мою сторону направился.
   А я пеленочку с глаз сбросила да ближе подошла. Если бы я огнем была, он как опаленный от меня отпрыгнул. Не хотел помогать змею, запутать его хотел, ну так я не стану лишать себя удовольствия. Старика злющего обошла, подошла к Полозу и так мне его обнять захотелось, что не стала себя сдерживать. Вот только он замер вовсе да камнем обратился. А старик стоит, смехом заливается, думает на его стороне правда. А мне обидно стало, что слезы выступили на газах.
   - Ты почто ирод девице душу растрепал? - набралась я все же у нежити говору, - Знал ведь змей проклятущий, с самого начала знал, только издевался, что я не та. Была б не та, давно бы удавил. Все годы из лесу, да из воды за мной наблюдал. В обиду зверю дикому не давал, а сейчас чего притворяешься, - я что было силы, ударила его кулаком по чешуе каменой, а она трещинами пошла.
   Испугалась, отскочила, а змей песком черным осыпался, а на месте его человек стоял, только щеки чешуей черной покрыты. А так как есть человек. Высокий, плечи широкие, руки огромные, богатырь... нет, царевич... нет, царь. Как есть царь! Волосы черные, брови густые, а глаза большие янтарные. И мне так соромно стало, и неловко.
   Царь ожил, на руки свои посмотрел, ворох листьев осенних на себя ветром нагнал, да в царские одежды переоделся. Сапоги высокие, брюки узкие, а рубаха на нем та, что я вышивала, и кушак тот же. И так мне лестно от этого стало. А как в одеждах оказался, так ко мне бросился и так обнял и закружил нежно, что точно уверилась. Никому змеюку проклятущую не отдам - он мой, и не говорите, что не хотела в начале, все как бабка говорила: "Надо ж ерепениться было!" Я как правду узнала, так все припомнила, и как глаза эти постоянно на меня смотрели, что зверей отгонял, и что женихов отпугивал.
   А змей таки заставил старика нас по законам змеиным обвенчать. И пир был, и гулянье знатное все там были и Яга, и Кикимора, и даже дядюшка с теткой и Маришкой. А как полночь пришла, Артамон нас в царство подземное отправил да норы на зиму закрыл. А что в царстве подземном случилось и как житье-бытье наше складывалось это уже совсем другая история.

2016-2017 год


 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  Ю.Чернышева "Судьба из комнаты напротив" (Молодежная проза) | | Н.Жарова "Я, ты и наша Тень" (Юмористическое фэнтези) | | С.Вайнштейн "Украденная служанка" (Любовное фэнтези) | | М.Боталова "Академия Равновесия. Охота на феникса" (Попаданцы в другие миры) | | К.Огинская "Не дареный подарок" (Юмористическое фэнтези) | | Л.Миленина "Не единственная" (Любовные романы) | | Я.Логвин "Только ты" (Современный любовный роман) | | В.Роман "Вопреки всем запретам" (Современный любовный роман) | | Н.Самсонова "Жена по жребию" (Любовное фэнтези) | | К.Марго "Женская солидарность, или Выжить несмотря ни на что" (Любовные романы) | |
Связаться с программистом сайта.
Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Е.Ершова "Неживая вода" С.Лысак "Дымы над Атлантикой" А.Сокол "На неведомых тропинках.Шаг в пустоту" А.Сычева "Час перед рассветом" А.Ирмата "Лорды гор.Огненная кровь" А.Лисина "Профессиональный некромант.Мэтр на учебе" В.Шихарева "Чертополох.Лесовичка" Д.Кузнецова "Песня Вуалей" И.Котова "Королевская кровь.Проклятый трон" В.Кучеренко, И.Ольховская "Бета-тестеры поневоле" Э.Бланк "Приманка для спуктума.Инструкция по выживанию на Зогге" А.Лис "Школа гейш"
Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"