Лукашева Анастасия Сергеевна: другие произведения.

Невеста Полоза

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь] [Ridero]
Реклама:
Читай на КНИГОМАН

Издавай на SelfPub

Читай и публикуй на Author.Today
Оценка: 9.23*6  Ваша оценка:


Невеста полоза

   В Исааков день и змеиный праздник, царь полоз свадьбу справляет, змеи шабаш у рек затевают. Все гады, из подземелья вылезут, дабы царя и невесту чествовать. В этот день все девки, человеческие, дома сидят, за мамку держатся, ни в лес, ни поводу не выйти. А коли девка на полоза глаза проклятущие попадется, то заворожит он ее и утащит в свои подземелья, в глубокие, да заговоренные, холодные, да мрачные и нет оттуда пути обратного. А родичам только оплакивать дуреху остается.
   Так же сказывают, что по весне нельзя находки подбирать золотые. А коли подарок сам пристал, прощайся с родными с весны, в Исааков день сватов Полоза встречай, а в змеиный день свадьбу чествуй. Нельзя полозу отказать, коль откажешь гаду окаянному, всех схоронишь. А под венец его пойдешь навек пропадешь, но семья в достатке до скончания лет своих будет.
   Мужики сказывают, что страшен тот полоз, да безобразен. Змей длиннющий, да восьмиглавый, глазищи, каждый на пол морды, после голов тело человеческое, а с пояса хвост змеиный начинается саженей в десять будет длинною. А еще говорят, что клыки у каждой головы с аршин изо рта торчат, а на каждой макушке рога и корона, из костей невест. Как только новая невеста выводок царю принесет, тот ее заживо сжирает.
   Вот так народ и живет, россказнями да прибаутками. Но уже давно из нашей деревни никто не пропадал, и про Полоза никто не слышал столько же. Может, и не было никогда такого. Кого кроме людей может заинтересовать человеческая женщина?
   Всех детей, особенно девочек этими сказками пугали с малолетства. Оно и понятно, какому родителю хочется свое чадо заживо хоронить? Вот и нас с Маришкой пугали. Маришка, сестра моя нареченная, у меня-то нет родителей, вот и живу у дядюшки с тетушкой на попечении. Мои родители померли от хворобы страшной, я еще в яслях лежала, а брат матушки моей взял меня к себе, да дочерью нарек. Но вот для жены его я кроме змеи подколодной никем не была, не смотря на то, что я за нее работаю по дому, да в поле. Нет, я не жалуюсь, я знаю, что чужое чадо своим не станет. Маришка всегда с белыми ручками ходит, она первая невеста на деревне у нас. Мы каждый день женихов спроваживаем. А мне женихи не к чему, дядюшку как прошлой весной привалило деревом, так и лежит, не встает, ног не чует. Теперь я его опекаю, кормлю, пою, ухаживаю, а он мне сказки рассказывает. Говорил, что Полоз последний раз объявлялся, я в яслях еще лежала, в тот год родители мои и пропали, аккурат к осени дело шло.
   Но до змеиного дня еще целое лето, а пока весна, значит, не поднимай подарков. Но кто будет золотом разбрасываться в лесу. Мы с Маришкой бродили по лесу, она цветы весенние собирала, да разнотравье разное, а я хворост, шишки, да воду с ручья. Но как-то уж быстро сестрице наскучил сбор цветов, и она стала меня подгонять, чтоб быстрей справлялась. Я по началу, и не придала значенья, что что-то не так, когда шли домой, она сзади семенила, не щебетала, не пела, а молча шла и что-то рассматривала на своей руке.
   Вечер тоже был тих как никогда, а она все смотрела на руку и глаза у нее были странные. Как обычно я ей косы на ночь расплела, да гребнем вычесывала, вот тут я и заметила на ее руке блёсточку. Золота я вовек не видела, семья у нас живет худо-бедно. А на пальце у Маришки колечко покоилось, желтенькое такое, а глаза у нее туманом застелены. Я колечко у нее сняла с пальца, а она разрыдалась, да давай причитать на всю хату, что не хочет замуж за змея лютого. Матушка, как квочка, над ней всю ночь кружилась, а на утро они к ведунье на окраину отправились. Вернулись уже без кольца, а нам с дядюшкой сказали, что колдунья жертвой откупилась. И что колечко-то было не Полоза вовсе, а так шутка чья-то.
   Мы с дядей люди простые нам много не нужно, поэтому мы поверили и успокоились. Но что-то с того момента изменилось. Тетка сама стала по дому справляться, сама хлеб пекла, сама косы Маришке плела. Я все в поля, да по лесам ходила, а каждый вечер еще ходила к той колдунье и относила хлеб, молоко, да яйца. Но все притерпелось, приелось, и уже никто на это внимания не обращал.
   Вот очередной вечер, собрав подарки для колдуньи, вышла со двора. А мне вслед тетка кричит:
   - Настька, тебе колдунье сказать нужно, что Исаак на пороге.
   - Хорошо, тетушка, - мне даже в голову не пришло, что это что-то значит.
   Вот скрылся за околицей крайний дом, а впереди виднелась избушка ведьмы. Обычно я ее не видела, просто оставляла подарки у порога и уходила. А теперь еще и сказать что-то нужно. Подойдя к избушке, постучала, никто не ответил, толкнула дверцу, а она отварилась, я вошла. Там за старой прялкой сидела скрюченная старуха и спала, громко хлюпая носом.
   - Бабушка, проснитесь... - коснулась ее плеча, она звучно хрюкнула и открыла глаза, - я подарки вам принесла, а тетка моя просила вам передать, что Исаак на пороге.
   Бабуля поднялась и обошла меня стороной, коснулась косы и заговорила скрипучим голосом:
   - Хороша девица, жениху годится, а ты все в девках ходишь? - она взяла мою руку и усадила за свою прялку.
   - Да кому я нужна бабушка без приданого-то? - руки сами потянулись к сукну и я начала прясть.
   - Сама не идешь и не лукавь ведьме, - она ударила ложкой по котелку, что в печке стоял.
   - Так как же лукавить-то, когда не зовет никто, - веретено крутится, а я на него смотрю, и глаз оторвать не могу.
   - Вся в мать уродилась, а норов отцовский воспитала, - она обернулась на меня и сощурила и без того узкие, морщинистые глаза.
   - Не знаю бабушка, я сирота круглая и мать, и отец померли давно, я и не помню их вовсе, - руки от нитей отклеились и на колени легли, колдует надо мной ведьма, что-то тетка все ж удумала.
   - Пей, деточка, - она протянула мне стакан молока, - и слушай внимательно. Маришка твоя, Полоза кольцо получила, и в день Исаака-змеевика сваты к тебе в дом нагрянут, вот только не будет ей жизни у полоза в царстве, порченая она, - ее слова так в сердце кольнули, что всю душеньку сперло, - в змеиный день за печкой спрячься и сиди как мышь.
   - Как порченная?! - она не может быть такой, - Она от меня ни на шаг не отходила.
   - А я говорю порченая, и жених, нареченный у нее есть, Полоз это сразу учует и всех передавит на месте. Хочешь жить спрячешься и пересидишь. Возьми ленту, а как домой придешь, ей в волосы вплети, и кольцо на палец безымянный одень. Поняла?
   - Поняла, бабушка.
   Домой шла на ватных ногах, вот дура, доверчивая, сразу же догадалась. Но как не уследила? Поэтому с меня так мало требовали, потому что не доверяли, потому что проглядела. Когда испортили девку-то? Как же ей помочь? Она ведь такая красивая, не то, что некоторые. Вот зачем мне старуха сказала прятаться, когда завтра опять сиротой стану. Нет, мне так не нравится.
   По пути я искупалась в ручье, может, в последний раз я ощущаю стуженую воду на теле, поэтому даже не замерзла. Пришла домой дала ленту Маришке в руки и сказала:
   - Хочешь жить?
   - Хочу, но разве это возможно... - она так убита горем.
   - Вплетай мне эту ленту в косу, - она не понимая, что происходит, сделала, как я сказала, - а теперь надень свое кольцо мне на палец, - дала ей нужный палец, - а на рассвете уходите из дома...
   Но тут я вспомнила, что дядя не ходит, и в отчаянье осела на пол. Что теперь делать?
   - Настя, все хорошо, если суждено помирать, то лучше так, чем просиживая дни на печи, - дядя поманил меня пальцем, я забралась к нему на печь, - Маришка, бери мать и уходите, но помните, что до заката в дом носа не совать.
   Я, было, дернулась возразить, но он накрыл своей большой ладонью мою голову и прижал к груди. Слезы, словно градины, потекли по щекам, как только дверь закрылась за сестрой и мачехой. Я прорыдала всю ночь, а дядя причитал:
   - Покидает дом, дитя! Будь женой хорошей, не позволяй себе лишнего, но и мужу не позволяй, - он много еще чего наставлял, постоянно причитая, - последняя дочь Семеона и Прасковьи покидает гнездо отеческое! Бедное дитятко! Что бы жизнь ей медом, да муж чтоб ласков был...
   Так я и заснула под эти причитания. Проснулась от холода в горнице, дядя меня поднял, да простыню на голову кинул. А после хлопнул в ладоши и заговорил:
   -Званые сваты пожаловали, простите мне мое невежество, но ноги не ходят, - он обнял меня за плечи, - у нас товар у вас купец. А что же это жениха не видать?
   - Не ерепенься старик, - раздалось шипение в горнице, - сватать невесту будем мы. Чего просишь за нее?
   - Жизнь, - не раздумывая ни минуты, сказал дядя, - коль не люба полозу невеста, то пущай ее отпустит живой.
   - А за себя просить будешь? Или только это? - вновь раздалось шипение и мне представилось, что и сваты такие же жуткие, как и полоз сам.
   Поэтому мне дядя глаза спрятал под простыню.
   - А себя чего жалеть, хоть сейчас голову отдам, - он сжал мне крепче плечи, чтоб молчала.
   - Это царь решать будет, - меня отпустили дядины руки, а коснулось нечто холодное и чешуйчатое, хвост змеиный должно быть, - за себя проси, так велено по обычаю, для дома проси, для жены своей проси, - прошипели голоса, а ногу мою отпустили.
   - Тогда сваты дорогие, жене тулуп новый да валенки, в дом корову, коромысло, два ведра и кадку меда дикого. Дочке младшей ленты да сарафан расшитый праздничный, а мне сапоги, коль танцевать на свадьбе, то в новых сапогах. Чего сваты просят в приданое?
   - Рубаху пусть сошьет, ночную женскую, на себя пусть мерки снимет, рушник, да кушак мужу, золотом да серебром, пусть украшает, а еще хлеб на свадебный пир, а остальное как обычай велит, времени ей до осени третьего года, - зашипели в ответ.
   Что-то зашуршало, а после потеплело как-то в хате и змеи испарились. С меня пелену сняли, да из объятий освободили. Смотрю на дядю, а он темнее тучи, да белее снега, поседел в мгновенье ока, а трясет его пуще липки на ветру.
   А что делать и не знаю. Нельзя гаду окаянному отказывать, а иначе всех передавит. Сватов-то мы за нос провели. А сам жених узнает подмену и точно не отпустит, задавит и не вспомнит, о прошении жить. Кому ж такая образина как у меня нужна? Только смерть отсрочили.
   Так бы мы и сидели с дядей на печи без движения, как вдруг дверь задрожала, в сени ведьма влетела, и с помелом на пол приземлилась. А глаза у нее суровые, смотрит на меня со злобой такой, словно я ей нос отдавила. А после как стукнет помелом об пол, да как гаркнет:
   - Ты почто окаянная приказа ослушалась? Как теперь у змея прощения просить? Думаешь ума в тебе больше чем в нем? А ли голова твоя деревянная и не понимаешь языка человеческого? Мне тебя твои родители беречь наказали. А на рожон лезешь почто?!
   - Тише ты бабка, все разболтала, чего не следовало, - в ответ крикнул дядя, - вот жило дитё, не ведало, а ты все растрепала, сама теперь и объясняй.
   - Что же это дядюшка, как же это так получается?
   - А вот и расскажу, - сказала бабка да на скамью уселась, - ты деточка не пугайся только, но в невестах Полоза ты еще с яслей ходишь, родители тебя спрятать пытались, но он раньше пришел, отец твой за тебя вступился, да жизнью поплатился. Матушка, тоже, что делать не знала, ко мне пришла, а я старая дура направила ее к Артамону в лес, помощи просить, так ее и не видел никто больше. Да только Артамон сам пришел ко мне, а наказал, чтоб сберечь тебя, нужно другую невесту ему отдать, да чтоб ты не знала, как родичи твои тебя покинули. А сам он отказался тебя прятать, что-то про змей твердил, да не поняла я тогда, а сейчас не помню. Тебя тогда этот Артамон и обезобразил, сказал так надо, что это единственный выход. Я себя до сих пор корю, что дала сделать с тобой подобное.
   Меня бабка с собой забрала, я все лето у нее жила. Она меня учила премудростям своим, ведьмовским да колдовским, помогала приданное готовить, да все время извинялась. Мне обидно было по началу, даже страшно, а после как-то смирилась да успокоилась. И все мне было интересно, как жених мой выглядит. А жить у бабки Яги мне понравилось. Не было взглядов косых, не было тетки, которая меня за то и ненавидела, что ее дочь Полоз чуть не забрал. Теперь-то я поняла, поэтому и не хотела ей показываться на глаза.
   Однажды я хотела к Артамону сходить, да бабка меня не пустила, сказала, что от меня не примет, а может и вовсе убьет. А вскоре мне рассказали, что змеиный царь на самом деле оборотень, что змеем только по необходимости является, но что его личины второй никто и не видел вовсе. Все мне Яга говорила, что прокляли змея, вот он и бесится, да жен перебирает, говорит, что снять проклятье только одна сможет, а кто она такая никто не ведает. Знают только, что она из человеческой деревни придет.
   Все бабка пыталась лицо мне исправить, чем только не заговаривала, не мазала, да не поила меня. А все бес толку, только чесотку на меня нагнала к третьему лету, да щеки грубые стали на ощупь. Ко всему прочему бабка все зеркала в доме попрятала, да в лужи запретила всматриваться. А чем ближе осень приближалась, тем чаще стала меня красавицей обзывать. И все она хихикала, когда разговор о свадьбе заходил. А как сентябрь порог перешагнул, так совсем с ума свихнулась, стала говорить, что по всем приметам брак у меня счастливый будет.
   Вот и приблизился день, когда меня змеи забрать должны. А страшно-то стало, хоть волком вой. За три дня мы с бабкой Ягой в дом дяди моего вернулись, но перед этим мне она лицо сажей выпачкала, только приговаривала, что сглазят иначе красоту мою. Бедная старушка, совсем со мной помешалась.
   Я как порог дома перешагнула, так тетке в ноги упала. Да стала прощение просить, горькими слезами умылась, но прощение вымолила. Я же не знала, что все так печально. Мы с Маришкой всю ночь песнь пели молодость мою провожали. Поутру меня отмыли, косу расплели, да в две перевязали, в красивый сарафан, что от матушки остался, переодели, кокошник разукрашенный повязали, а мне не весело, а я с утра горючими слезами заливаюсь. А как тетка со мной вместе причитать начала, так совсем плохо сделалось. Да только мне голову простыней венчальной накрыли, в горницу сваты пожаловали. По разговорам я поняла, что обменялись приданым и ко мне гады шипучие подобрались.
   А после все вокруг закружилось, в глазах потемнело, и, кажется, я умерла. Но проснувшись, оказалась в какой-то пещере, простыня моя все еще была на голове, а вот кокошника не было, снять пелену мне было страшно. Рядом что-то зашипело и зашевелилось, интересно и страшно одновременно.
   - Невеста Полоза, - зашипел этот голос, волос что-то коснулось, ленты упали на пол, косы расплелись, и длинные волосы упали на плечи, согревая меня, - невеста царя, - повторил голос, хвост ухватился за мой сарафан, и его разорвало в клочья.
   Я вскрикнула и сжалась, прикрываясь от наготы. Хвост ударил по спине, настаивая на том, чтоб спина выпрямилась, но я продолжала сидеть, свернувшись калачиком. Хвост ударял вновь и вновь, а я сидела, было очень больно и, кажется, текла кровь. Бабка ведьма была права, когда сказала, что Маришку смерть ждала бы. Но видно еще до встречи с полозом. За спиной что-то упало и более властное и настойчивое шипение раздалось:
   - Невесту царя уродуешь, - и раздался звук удара, после чье-то удаление.
   Я смотрела себе под ноги, только эту часть я могла видеть, от остального меня скрывала простынь. Но тот второй, что спас меня от смерти подполз и его хвост оказался как раз в поле моего зрения. Огромный чешуйчатый, цвета в темноте не разглядеть, жалко. Если этот хвост столь огромен, то каков он у Полоза?
   - Встань, женщина, - потребовал вполне человеческий голос, я крутнула головой отказываясь, - приказов не слушаешь, человечка?! Твоя жизнь в твоих руках лгунья...
   - Я не лгунья... - осеклась и подола голос.
   - Но ты не невеста Полоза, а значит лгунья, - вокруг меня кольцами обвился хвост, а после кольца стали сужаться, вынуждая меня, выпрямится, - я не тебе кольцо отдал. И лента твоя заговоренная, глаза мне замылить не сможет.
   - Та или не та, какая разница, кого жрать? Тем более, что это та другая была не та, что ты искал - все одно помирать, так почему же я должна молчать?
   Что-то похожее на руку коснулось головы и сорвало с глаз простыню, я только рога увидела и зажмурилась. Правдивы, похоже, сказки, рога и клыки, глазищи желтые огромные и восемь голов. Задрожала, испугавшись, это сам полоз меня от смерти легкой спас.
   - Ты почто сватов за нос водишь? Где та, что кольцо получила? - кольца хвоста Полоза скрутились, сжались и ведь дух из меня выдавили, - А ли смерти пришла искать?! Говори быстро!
   - Не гневайся, батюшка... - прохрипела ему в ответ, - порченая сестрица моя, да жениха в дом привела. А мне сироте, какая разница от чьих рук смерти искать. От тебя великого или от тетки, - а мне жутко стало, что вслед за мной и дядюшку моего приговорят, - молю тебя, заклинаю, только дядюшку моего не тронь, его и так жизнь наказала. А мне он как тятя родной, я еще в младенчестве одна осталась, он мне всех заменил, не заслужил он гнева твоего.
   Я так рас переживалась, что невольно глаза раскрыла. И Полоза воочию увидала, обычный змей только велик слишком, ничего в нем человеческого, ни рогов, ни короны из невест, и голова одна. Глаза только янтарные, да голос человеческий из пасти. Я разочаровалась и всем видом своим показала это.
   - А в сказках ты страшнее, - руки сами к морде его потянулись, а он как от прокаженной от меня отскочил.
   - Неужто страх потеряла? - с интересом спросил он.
   - Я что змей не видела, вот мужики тебя страшным описывают: восемь голов, рога, клыки, тело человеческое, корона на каждой голове из костей невест тобою сожранных, - я укрылась единственной оставшейся одёжей, а змей как захохочет
   - А что же у тебя жениха нет? И кто тебя надоумил, что порченая сестрица твоя? - он склонил голову набок и посмотрел мне в глаза золотым взглядом.
   - Так ведьма, что у леса живет. Она мне и сказала, а еще наказала сестре ленту в волосы вплести, да кольцо надеть, а самой прятаться за печкой, чтоб сваты не приметили, - я смотрела на него и не шевелилась, - а женихи сами не сватались, зачем им сирота без приданого, да еще и страшная. Родители мои от заразы этой померли, а меня лишь разукрасило, как чудище лесное, вот и боится меня вся деревня, поэтому и обходят стороной все кому не лень, - мне бабка наказала змею ничего не говорить и вести себя так будто дома все три года жила.
   - Брехучая ведьма твоя, - ответил змей, - будь она порченая, то зачем мне ее забирать? Обвели тебя вокруг пальца, а ты повелась и сама мне в лапы прыгнула.
   - В хвост, - поправила его.
   - Много языком чешешь, - он вновь обхватил меня хвостом, - полдень уже в разгаре. Пора...
   Его хвост нежно поднял меня под грудь и мы поползли куда-то, когда показался свет, мне на голову опять накинули мою пелену. Я услышала звук ручья, пение птиц и змеиное шипение. Так вот что полоз с девицами делает, выводок кормит. Все же бабка не права была про проклятье, когда говорила.
   - Царь невесту несет, человечку ведет, а венец тяжел, да остры шипы его. Проклят род царский, проклянут и невесту, - шипели отовсюду. Меня поставили на пенек, но колец не убрали.
   - Зовите Артамона! - громко крикнул мой суженый, интересно и чего я его не испугалась-то?
   А вдали зазвенел колокольчик. Как шаг так звон, а меня любопытство съедает, и стыд пропал, а я ведь только простынёю накрыта. Уж мне-то на этого защитника человеческого посмотреть охота, я от любопытства себе дырочку прорвала, все одно меня съедят.
   А змей вокруг видимо невидимо, но все они дорожку обступили, по которой старец шел в зеленых одеждах, лоб ремешком перевязан, в руках посох деревянный резьбой украшен. Волосы седые по плечам струятся, борода до пояса и брови густые и длинные, а глаза морщинками изрезаны. Подошел он к нам, а я глаза его не видящие разглядела, белесые и мутные. Как дошел-то сюда без помощи? Мой змей меня в воздух поднял, да перед стариком поставил.
   - Нет, - сказал хрипучий голос старца, - не по закону чудищу человеческую женщину в жены брать. Твой род за это и покарали. Родушко тебя еще пуще накажет, коль такую пакость совершишь.
   - Да ты же сам старый пень об этом говорил, что снимет с меня проклятье та, что из деревни человеческой придет.
   - Я не говорил, что это человечка должна быть, - и старичок меня за руку дернул, и по волшебству я за спиной его оказалась.
   Я на змея смотрю, а у него глаза печальные, как у человека прямо. И так мне жалко его стало, что всю душеньку сперло. Но что же приключилось-то у змеюки? А в свете солнечном змей-то необычным оказался, чешуя черная переливается зеленью малахитовой, да синевой ночной, с белыми, нет серебристыми одинокими чешуйками, у глаз, на темени точно узор причудливый и немного его же на хвосте.
   - Заканчивай, пора норы закрывать, - изрек старец.
   - Не могу, - потряс головой змей, - дядька, жизнь девчонки попросил. Негоже слово данное нарушать, - грозно так произнес Полоз.
   Старик и змей еще долго в гляделки играли, а мне так страшно стало от того, что змей может и не сдержать слово данное. Развернувшись, я со всех ног бросилась бежать, дороги не разбирала, страхом все глаза заволокло, как выбежала на полянку и не помню, да только силушка меня покинула, и повалило меня на землю студеную. Куда теперь податься не знаю, но этому старику я на глаза больше не хочу попадаться.
   - Ярило братец ясный, что же делать сиротке? Думала, смерть меня ждет, а я испугалась. Теперь так за дядюшку с тетушкой душенька болит, - протянула руку к вечереющему солнышку.
   Что-то с боку зашуршало. Повернулась туда, а там женщина вышла на полянку, а только далече стоит она боится, а мне лица ее не разглядеть.
   - Матушка, милая приюти, - поднялась я с сырой земли, - дай ночлег на одну ночку. А я чем смогу помогу, нечем мне тебя одарить.
   Женщина поманила меня рукой. Я подошла, а она нежитью лесной оказалась. Кикимора как есть, болотная, соломенная. С копной волос соломенных на голове, вся в цветочках увядших. Смотрит на меня своими глазками пуговками да улыбается.
   - Ты, чьих будешь красна девица? - вот нежит непутевая пошла, что бабка Яга, теперь эта, а главное ведь без издевки говорят.
   - Сирота я, матушка. Люди говорят, что дочь Семеона и Прасковьи. Меня дядюшка взрастил, как кровиночку родную. А Полоз, проклятущий забрал, а старик тот вовсе удавить меня велел.
   - А не этого ли ты ждала с самого начала? - говорит, хитро улыбаясь.
   - Да...
   - Так чего сбежала?
   - Не знаю, но глаза змеиные как увидела, так и все в голове помутилось. Жалко мне его стало, он меня с детства ждал, а я не той оказалась, - кикимора на мои слова таким хохотом разразилась, что мне стыдно стало за себя.
   Хохотала так, что кубарем кататься стала да вокруг меня круги наворачивать. Поднялась, а потом как свиснет, что все птицы с деревьев слетели, да круги над головой крутить начали. А тетка в ладоши хлопнула, и на меня ворох листьев осенних свалился, желтеньких, красненьких, рябеньких. Вылезла из кучи, а птиц, как и не было, да только кикимора болотная стоит да пелену мне протягивает. Я и не заметила, как потеряла ее, на себя глянула. А на мне сарафан белый свадебный, золотом да серебром расшитый, а узоры точно, как я на кушаке да рубахе вышивала. На ногах сапожки, на ушах сережки, на голове венец расшитый свадебный, а рубаха шелковая, тоже узорами расшитая. А я стою диву даюсь, ну тетка разрядила как барыню, но вот выгода ее в чем, непонятно.
   - Негоже невесте на свадьбе быть, в чем мать на свет представила, - она мне костяночку на веточке протянула, - он тебя век искал, восемнадцать годков ждал, а ты старика испугалась. Я отца твоего из царства змеиного не для того в деревню человеческую привела, чтоб ты Артамона испугалась, а для того чтоб того самого проучить, мы хоть нечисть, да работа у нас такая. А змея жалко всем было, вот мы и подсобили немного, когда ты на свет появилась, думали все конец проказам стариковским. А он отца твоего уморил, да мать в болотах утопил, да еще тебя изувечил окаянный, а Яга молодец, сдержала слово, смотри, какую красавицу сделала, так еще и премудростям обучала.
   Она по карманам пошарила, блюдечко с голубой каемочкой мне протянула, да яблоко на него кинула.
   - Катись яблочко по блюдечку да по каемочке, покажи девице правду матушку, не криви, не глупи, да будет так, - сказала Кикимора.
   Я смотрю на тарелочку да не верю. Себя вижу, а не узнаю, лицо мое новое ни единого рубчика, белое, красивое. Да только на щеках моих чешуя змеиная, мне жутко стало, я и отскочила.
   - Что же бабка со мною сделала? - щупала свое лицо.
   - Как что облик истинный вернула. Не зря же у тебя отец к роду полозов относится, вот ты и переняла от него образ нечисти, а матушка красотой одарила, да такой что любая царевна от зависти позеленеет. Али не люб тебе наш змеюшка? Ты бы дядьку его, Змея Горыныча, видела, так тот писаный красавец, - мечтательно скрипела Кикимора, - так Полоз, рядом с ним, так уж полосатый. Ты не думай девочка, не сомневайся, мы хоть и нечисть, а тоже кой чего в любви понимаем. Ну, пойдешь? Не бойся, он тебя не съест...
   А мне так поверить захотелось...
   - Но откуда же я пришла? Укажи, сделай милость.
   Она мне вторую веточку костяники протянула, да наказала:
   - Три раза в ладоши хлопни, вокруг себя обернись, глаза закрой да костянику скушай, дорожка перед тобой и откроется, - сказала да исчезла, а на ее месте березка стоять осталась.
   Я в ладоши хлопнула, вокруг себя обернулась, глаза крепко-крепко зажмурила и ягодку скушала. Глаза открыла, а предо мною кусты да травки расходятся, тропинку открывают. Что есть мочи бросилась назад, если и правда, так как Кикимора сказала, то не будет больше у змея глаз таких печальных. Я бежала, а солнышко к горизонту котилось. Уж если не успею, то век себя корить буду!
   И вот предо мною картина открылась, змеи камушками застыли, да песком осыпаться начали, а в центре на камушке, перед Артамоном мой Полоз слоит, кольцами камень обнимает, да сам в камень обращается, а глаза такие грустные, да камни изумруды из них вместо слез на землю падают. И словами не описать как я на старика того обозлилась. Ух, гордилась бы мной бабка, какую пакость мне ему сделать захотелось. Но удержалась, а вдруг он змея мне не расколдует, обидится.
   Я на себя пелену венчальную накинула, на полянку вышла да кричу старику:
   - Ты чего это дедушка мне мужа колдуешь? Он меня ждал, пока я вырасту. А ты ему подождать не даешь, пока я платье красивое одену, - старик так на меня покосился, будто чудище лесное увидел.
   - Ты не подходишь ему, человечка. Да еще сбегаешь от судьбы, что тебе назначена. От смерти не скроешься.
   - Да что ты, дедушка, я посрамилась просто в неглиже пред тобой стоять, вот и убежала. А не тебе дед решать, а Роду. Так ты говорят, отца моего приговорил, да мамку в болотах утопил... - старик обернулся совсем да в мою сторону направился.
   А я пеленочку с глаз сбросила да ближе подошла. Если бы я огнем была, он как опаленный от меня отпрыгнул. Не хотел помогать змею, запутать его хотел, ну так я не стану лишать себя удовольствия. Старика злющего обошла, подошла к Полозу и так мне его обнять захотелось, что не стала себя сдерживать. Вот только он замер вовсе да камнем обратился. А старик стоит, смехом заливается, думает на его стороне правда. А мне обидно стало, что слезы выступили на газах.
   - Ты почто ирод девице душу растрепал? - набралась я все же у нежити говору, - Знал ведь змей проклятущий, с самого начала знал, только издевался, что я не та. Была б не та, давно бы удавил. Все годы из лесу, да из воды за мной наблюдал. В обиду зверю дикому не давал, а сейчас чего притворяешься, - я что было силы, ударила его кулаком по чешуе каменой, а она трещинами пошла.
   Испугалась, отскочила, а змей песком черным осыпался, а на месте его человек стоял, только щеки чешуей черной покрыты. А так как есть человек. Высокий, плечи широкие, руки огромные, богатырь... нет, царевич... нет, царь. Как есть царь! Волосы черные, брови густые, а глаза большие янтарные. И мне так соромно стало, и неловко.
   Царь ожил, на руки свои посмотрел, ворох листьев осенних на себя ветром нагнал, да в царские одежды переоделся. Сапоги высокие, брюки узкие, а рубаха на нем та, что я вышивала, и кушак тот же. И так мне лестно от этого стало. А как в одеждах оказался, так ко мне бросился и так обнял и закружил нежно, что точно уверилась. Никому змеюку проклятущую не отдам - он мой, и не говорите, что не хотела в начале, все как бабка говорила: "Надо ж ерепениться было!" Я как правду узнала, так все припомнила, и как глаза эти постоянно на меня смотрели, что зверей отгонял, и что женихов отпугивал.
   А змей таки заставил старика нас по законам змеиным обвенчать. И пир был, и гулянье знатное все там были и Яга, и Кикимора, и даже дядюшка с теткой и Маришкой. А как полночь пришла, Артамон нас в царство подземное отправил да норы на зиму закрыл. А что в царстве подземном случилось и как житье-бытье наше складывалось это уже совсем другая история.

2016-2017 год


Оценка: 9.23*6  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  Н.Кофф "Не молчи " (Короткий любовный роман) | | Н.Королева "Не попала, а... залетела! Адская гончая" (Юмористическое фэнтези) | | С.Волкова "Жена навеки (И смерть не разлучит нас...)" (Любовное фэнтези) | | М.Кистяева "Я всё снесу, милый" (Эротическая фантастика) | | А.Кувайкова "Коротышка или Байкер для графа Дракулы" (Современный любовный роман) | | С.Торубарова "Василиса в стране варваров" (Попаданцы в другие миры) | | К.Юраш "В том гробу твоя зарплата. Трудовыебудни" (Юмористическое фэнтези) | | Н.Волгина "Мой секси босс" (Современный любовный роман) | | E.Maze "Секретарь для дракона" (Приключенческий роман) | | Н.Мамлеева "Я подарю тебе верность" (Любовное фэнтези) | |
Связаться с программистом сайта.
Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
М.Эльденберт "Заклятые супруги.Золотая мгла" Г.Гончарова "Тайяна.Раскрыть крылья" И.Арьяр "Лорды гор.Белое пламя" В.Шихарева "Чертополох.Излом" М.Лазарева "Фрейлина королевской безопасности" С.Бакшеев "Похищение со многими неизвестными" Л.Каури "Золушка вне закона" А.Лисина "Профессиональный некромант.Мэтр на охоте" Б.Вонсович "Эрна Штерн и два ее брака" А.Лис "Маг и его кошка"
Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"